# Барбара Эрскин "Собеседование"

Александр Александрович Плетнёв

Собеседование


За две недели, что она отсутствовала, в лавке поселились затхлость и сырость. Вытянув ключ из замка и сунув его обратно в карман жакета, Марсия брезгливо поморщилась. Она щёлкнула выключателями за дверью, и одна за другой нехотя ожили три люминесцентные лампы. Повсюду лежала тонкая пыльная пелена, скрадывая очертания мебели, делая её уныло-облезлой.


На улице палило вовсю, и августовское солнце уже отражалось от тротуара жарким маревом. Нежная дымка, что вилась этим утром в шесть часов вокруг ствола яблони на ровно подстриженном газоне, пока она, ещё полусонная, выглядывала из окна спальни, давно растаяла, сменившись зыбким зноем.


Джеффри сегодня пребывал в приливе бодрости и отправился на станцию пешком, побрезговав даже взять портфель. Она знала эти приступы. Порой, выходя вместе из дому, они наперебой обсуждали это жгучее желание бежать вприпрыжку. Когда-то и у неё подпрыгивали косички. Теперь она просто встряхивала головой, упиваясь собственной игривостью. Бедняга Джеффри, слишком уж он грузен для такой резвости. Ему оставалось лишь притворяться. Она с нежной улыбкой подумала о муже. Милый, скучный Джеффри. Она его, конечно, любила, но порой жалела, что он так рано и охотно обрядился в тогу солидного возраста.


На полу за дверью лежала груда писем и рекламных листовок. Она подхватила их и медленно прошла в глубь магазинчика. Марсия поклялась себе, что не включит чайник по крайней мере час после приезда, но пыль и промозглость уже пробрали её до костей, и она почувствовала, что её знобит после уличной жары. Она прошла в подсобку в задней части лавки и наполнила чайник. Затем натянула тонкие хлопчатобумажные перчатки, которыми пользовалась, чтобы уберечь ногти, и, вооружившись тряпкой и полиролью, принялась за работу.


Прошло какое-то время, прежде чем она заметила, что в дверях кто-то стоит, наблюдая за ней. Солнце переместилось, выглянув из-за паба на углу улицы, и теперь светило ему в спину, окружая его странно-прекрасным ореолом. Пылинки вспыхивали в солнечных лучах и плясали вокруг его золотистых волос.


'Ни дать ни взять новый архангел Гавриил', - непочтительно, но восхищённо подумала она.


- Могу я вам помочь, сэр?


Она бросила тряпку, стянула перчатки и смахнула волосы с глаз.


- У вас чайник вскипел.


Голос его звучал удивительно певуче, под стать тому, как он явился - словно видение.


- И правда. Я вас и не заметила за всей этой пылью.


Она пошла выключить его. Когда обернулась, он не двинулся с места. Казалось, он не хотел покидать солнечного света и входить в сумрачный зал.


- Полагаю, вы ждёте меня, миссис Харви? Возможно, я немного раньше условленного?


- Жду?


Марсия снова вгляделась в него. Стоя против света, он оставался почти бесплотным силуэтом.


- Прошу прощения. Я как раз вернулась из отпуска. До сих пор никак не приду в себя.


- Я пришёл на собеседование, миссис Харви.


Он наконец отошёл от двери и двинулся к ней. Высокий, нескладный, пробиравшийся через лавку с опасливой осторожностью человека, знающего, что конечности у него непомерно длинны. Вне солнечных лучей волосы визитёра оказались самого заурядного тускло-мышиного оттенка.


- Собеседование?


Она уставилась на него с ужасом. А потом вспомнила объявление у продавца газет. Провесело оно от силы полдня, а затем Джеффри велел его снять.


'Ты не можешь позволить себе помощника, глупышка; у тебя и так накладные расходы непомерные'.


Он ласково взъерошил ей волосы.


'Просто закрывай лавку, когда нужно отлучиться, и оставляй записку, в какие часы будешь открыта. Если кому-то и впрямь что-то понадобится, он вернётся'.


Так что она попросила мистера Хокинса снять объявление, а тот, сконфуженно и педантично, настоял на том, чтобы вернуть ей два фунта.


- Вы видели объявление в витрине? - рассеянно посмотрела она на него.


Он кивнул.


- Я написал вам, миссис Харви. Всё подробно объяснил.


В его мелодичном голосе зазвучала лёгкая нотка обиды.


- Разве вы не получили моего письма?


Она бросила взгляд на кипу пыльной почты на столе, чувствуя жгучий укор совести. Нужно было вскрыть конверты, но некоторые выглядели подозрительно казёнными, с налётом неизбежного счёта. Он проследил за её взглядом.


- Вы что же, никогда не открываете писем?


В два широких шага он оказался у стола и принялся перебирать почту. Она успела заметить, что глаза у него странные, тёмно-коричневые, оттенка жжёной умбры, а лицо красивое, дублёное, словно кожа. От него пахло лосьоном после бритья.


С торжеством он выудил конверт, дешёвый коричневый, отметила она про себя в безмолвной самозащите, и протянул ей.


- Может, стоит прочесть его сейчас?


Улыбка у него была очень приятная.


Она взяла письмо дрогнувшей рукой. Послание было кратким. Она глянула вначале на подпись: Джошуа Уилсон. Почерк округлый и немного незрелый, но писал он перьевой ручкой!


- Видите ли, мистер Уилсон, боюсь, работа больше не вакантна. Я отозвала объявление почти сразу же, как только выставила. Приношу извинения. Меня не было в городе, иначе я непременно написала бы вам, чтобы вы не утруждали себя визитом.


Она снова опустила глаза на лист в своей руке. Обратного адреса вверху не значилось.


- Вы уже взяли кого-то?


Он выглядел так искренне обескураженным, что она не смогла удержаться от правды.


- Нет, мистер Уилсон. По чести говоря, выяснилось, что я попросту не могу себе позволить платить помощнику.


Марсия натянуто улыбнулась, от души желая, чтобы он перестал выглядеть таким убитым.


- Мне, право, очень жаль.


Он обвёл лавку взглядом.


- Не могли бы вы... - замялся он, - позволить мне работать здесь бесплатно? Ну, может быть, давать мне какой-никакой процент с того, что мне удастся продать?


Ей доводилось читать о мужчинах, чей взгляд мог молить, прямо как у спаниеля. Ровно на минуту Джошуа Уилсон обзавёлся таким взглядом. Потом лицо его прояснилось, он широко улыбнулся.


- Простите, миссис Харви, я смутил вас и, поверьте, не хотел. Забудьте.


Он потянулся и взял её ладонь обеими руками. Она не была уверена, пожимает ли он её или просто удерживает, усиливая мольбу, но мгновение спустя он нехотя разжал пальцы и повернулся к выходу.


- Мистер Уилсон, постойте.


Она могла бы прикусить себе язык. Ей не хотелось, чтобы он стоял. Ей хотелось, чтобы он убрался.


- Вы сейчас где-нибудь работаете?


- Я студент. Об этом сказано в письме.


Она с сомнением посмотрела на него. Для студента он выглядел старовато.


- Сейчас длинные каникулы. Деньги мне, по сути, не нужны, просто тоска смертная. И мне бы очень пригодился подобный опыт.


Он широко усмехнулся, перефразируя собственное письмо.


- Что вы изучаете?


Этого он в письме не упомянул, и она, спохватившись, прижала листок к груди обеими руками, словно талисман.


Он заколебался.


- Инженерное дело, если честно. Знаю, невелика квалификация для антиквара, но я много читал на эту тему.


Когда он становился серьёзным, то не выглядел намного моложе неё, ничуть. Вся его юная притягательность таилась в улыбке.


Он шагнул к ней ближе.


- Я был бы вам отличным подспорьем, миссис Харви. Честное слово. Мог бы присмотреть за лавкой, пока вы в отъезде, пополняете запасы. Уверен, из меня вышел бы хороший продавец.


Она болезненно остро ощутила, насколько он близко. Дыхание его касалось её щеки, но, отступи она хоть на шаг, натолкнулась бы на столик с позолоченными французскими часами. Уклониться в сторону было тоже нельзя. Это выглядело бы унизительно.


- Вы можете предоставить какие-либо рекомендации, мистер Уилсон?


Собственный голос показался ей на октаву выше. Они оба соблюдали нелепые формальности.


Он мягко улыбнулся, впервые глядя ей прямо в глаза.


- Характеристики или академические? Боюсь, от тех, кто в нашем деле, дать не смогу.


- Характеристики сгодятся.


Она нервно облизнула пересохшие губы.


- Сколько пожелаете?


В его глазах мелькнула плохо скрытая насмешка. Он потешался над ней.


- Три - обычное дело, я полагаю.


Голос её заледенел. Краем глаза она заметила массивный серебряный образок святого Христофора, выглядывавший из-под наполовину застёгнутой джинсовой рубашки. Поднять глаза выше она не решалась, чувствуя его дыхание на своих волосах. Вблизи он казался очень мускулистым. Выцветшая ткань угрожающе натянулась на широких плечах.


Мысль, что он - беглый преступник без определённого местожительства, внезапно обожгла её. Она сглотнула. Хоть бы кто-нибудь зашёл в лавку.


- Может быть, вы сварите кофе, мистер Уилсон? - осенило её внезапно. - А я пока быстренько просмотрю остальную почту.


Телефон находился на расстоянии вытянутой руки. Достаточно было набрать три цифры и назвать адрес прежде, чем произнести: 'Полиция'.


- Ага! Практическое испытание!


Он легко отодвинулся от неё.


- Прошу прощения?


- Приготовление кофе. Нельзя же нанять помощника, который не умеет варить кофе. Это практическая часть вступительного экзамена.


Он подмигнул ей с широкой ухмылкой.


Пока он помешивал сахар в двух дымящихся кружках, в лавку зашли две женщины, но она не попросила их ни вызвать полицию, ни бежать за помощью. Вместо этого она просто смотрела, как он выносит их покупку к машине.


Когда он вернулся, Марсия, прихлёбывая кофе, улыбнулась ему.


- Почему вы так отчаянно хотите здесь работать, мистер Уилсон? Должна же быть причина.


Он мгновение изучающе смотрел на неё, чуть склонив голову набок, точно раздумывая, что ей поведать. Потом рассмеялся.


- Ну, уж точно не затем, чтобы присмотреться к здешним замкам. Это я вам обещаю.


Она почувствовала, что заливается краской, но упрямо не отводила взгляда от его лица.


- Возможно, вы присматриваетесь к чьим-то чужим?


Она постаралась, чтобы голос звучал беззаботно, но невольно бросила взгляд в окно, на ювелирный магазин напротив.


Джошуа Уилсон расхохотался в голос.


- Нет, тоже мимо. Вот был бы я ирландцем, сказал бы, что хочу работать здесь только ради того, чтобы быть рядом с вашими прекрасными глазами, и мне бы это сошло с рук.


Она приподняла бровь.


- Чтобы лучше видеть тебя насквозь, дитя моё, как говаривала Красная Шапочка.


Она с трудом сдерживала ответную улыбку.


- А ещё я умею ценить красивую женскую ножку?


Помимо воли она скрестила лодыжки и убрала их под стул.


- Вы заставите краснеть не только меня, но и мою мебель, мистер Уилсон.


Приходилось признать, что всё это начинало её забавлять. С мистером Уилсоном явно было бы весело работать. Она тихо засмеялась и встала.


- Не лучше ли вам пойти раздобыть те самые рекомендации, а я пока займусь делом?


Он поставил кружку и искоса глянул на неё.


- А ещё я весьма хорош на кушетках, так мне, во всяком случае, говорили.


Он посмотрел на неё лукаво.


Она понимала, что должна немедленно выставить его вон, но сердиться не получалось. Она не сомневалась: он видит насквозь эту суровую, полную порицания мину, которую она силилась изобразить, выпрямившись во весь рост.


- Мне жаль, мистер Уилсон, но, боюсь, вы составили обо мне превратное впечатление. Полагаю, вам лучше уйти.


Он снова напустил на себя расстроенный вид.


- Я всего лишь перечислял свои достоинства.


Он заложил большой палец за пояс и улыбнулся внезапной мальчишеской улыбкой.


- На собеседовании приходится взвешивать решительно всё.


Он сделал паузу, склонив голову, исполненный надежды. Она заставила себя сохранить непроницаемое выражение, пристально уставившись на пряжку его ремня, и через минуту он добродушно пожал плечами.


- Ладно, я уйду, но мы ещё свидимся.


Как только за ним закрылась дверь, она снова опустилась на стул и нашарила полупустую кружку. Наглец! Да кем он себя возомнил?


Она бросила взгляд на маленькое зеркальце, стоявшее на столике неподалёку. Потускневшее стекло стояло под небольшим углом и отражало её, сидящую на стуле. Щёки её пылали, глаза блестели, но в них не читалось и тени гнева. Вся лавка вдруг озарилась, будто солнце наконец-то пробилось за порог.


Открыв шкаф, она вынула оттуда шаль, расшитую яркими шелками. Раньше Марсия находила её безвкусной. Теперь же, охваченная внезапной отчаянной дерзостью, она набросила её на кушетку и залюбовалась, как длинная бахрома плавно скользнула по потёртой обивке и замерла на пыльном полу. Ветхая вещь немедленно сделалась экзотической, даже соблазнительной.


И тут она вспомнила о букете роз в своей корзине. Алые розы, которые она срезала перед завтраком для главной витринной вазы. Расставляя их с нежностью в чаше, она снова подумала о Джеффри. Что бы он сказал, узнав о Джошуа Уилсоне?

Разумеется, тот не вернётся. Об этом и речи быть не может. Или может? Она наклонилась, вдохнув аромат махровых лепестков, на мгновение закрыла глаза, ощущая их прохладу. А потом вдруг распахнула их и пристально уставилась на шёлковую шаль. Признаваться в этом было ужасно стыдно, но она надеялась, что он вернётся. Очень надеялась, с рекомендациями или без оных. Бедный Джеффри. Он был бы так шокирован, если б узнал!