# Ужас на Садово-Кудринской

Владимир Николаевич Положенцев

Продолжение рассказов "Близняшки", "Смерть под стук колес".

Ответственное задание


Только через несколько дней Феликсу удалось добраться до Москвы. От отпуска оставалась еще неделя, но он решил вернуться в редакцию раньше, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями после всего пережитого. Главный редактор теленовостей Игорь Туча по прозвищу Мокрый, встретил его с радостью:

- Вот только тебя, Филя, мне и не хватало!

Бабочкин поморщился: ему не нравилось, когда главный так его называл. Если бы его звали Филимон, тогда понятно, но имя Феликс не "монтировалось", по его мнению, с "Филей". Однако Бабочкин, конечно, вслух не возражал. У Тучи был суровый нрав, особенно с похмелья. При этом он не выносил, когда от кого-то с утра пахло перегаром или не дай бог, "свежаком". Туча мог разразиться не только ливнем с ураганом и громом/молнией, но и врезать в ухо. Правда, случалось это редко, обычно проштрафившийся корреспондент или редактор отделывались многоэтажной оскорбительной тирадой на грубо экспрессивной лексике. Однако, как летняя туча, пролившись на истерзанную духотой землю, сменялась свежестью и прохладой, так и Игорь Валентинович быстро остывал. Словом, он умело сочетал кнут и пряник, прекрасно понимая, что если перегнуть палку, журналисты убегут в конкурирующие телекомпании. Впрочем, сотрудники сами понимали, что телевидение - это армия, тем более новостное телевидение, подчинение начальству должно быть беспрекословным и четким, а потому "не разбегались" и терпели Тучу. К тому же, в других телекомпаниях точно такая же армейская дисциплина и субординация. Мокрого боялись и уважали. И, пожалуй, только Бабочкин чувствовал себя с ним относительно непринужденно и свободно. "Относительно", потому что все же соблюдал дистанцию, но небольшую. Дело в том, что некоторое время назад, когда сменилось руководство канала, и его возглавил некий олигарх, приближенный к "зубцам", решено было сменить Тучу. Должность предложили Бабочкину, но он категорически отказался, потому что в то время делал научно-популярную передачу для другого канала, приносящую не только доход, но и моральное удовлетворение, и становиться администратором, по сути, чиновником, у него не было желания. Искали другую кандидатуру, да почему-то не нашли или наверху просто стало не до этого. Словом, Туча остался на своем месте благодаря Феликсу. Как говорится, сделай людям добро и они этого тебе не простят. Отношения между ними были ровными, почти панибратскими, Феликс называл Тучу по имени, когда были вдвоем, но всегда чувствовалось некое напряжение.

- Что стряслось, Игорь? - Феликс сел напротив главного, закурил. - Межзвездный астероид 31 Атлас повернул от Юпитера к Земле и приближается с неимоверной скоростью? Намечается высадка инопланетян?

Туча кисло ухмыльнулся, давая понять, что оценил шутку, но ему не до юмора.

- Если бы, - ответил главный. - На Садово-Кудринской, там, где в неё втыкается Спиридоновка, взорван кроссовер BMW X7. За рулем был некий бизнесмен Денис Кошелев, известный в определенных кругах под кличкой Кошелек.

- Бандит? Ну а мы-то здесь причем? Пусть коллеги из городского канала этим и занимаются. Усняк дать про событие и забыть.

- Я бы и не парился, если бы ни одно "но". Этот Кошелев племянник нашего бывшего генерального директора Абрама Яковлевича Берёзина. Он уже волну поднял. От дел и кормушки его отодвинули, но по-прежнему активен, имеет влияние.

- А еще есть какие-нибудь подробности?

- Пресс-служба МВД пока молчит с подробностями, информационные агентства передают, что Кошелек погиб, а его спутница, сидевшая с ним в машине, без сознания. Давай, Феликс Николаевич, сгоняй на Садовую, посмотри, что и как, поговори с ментами. Если он действительно племянник олигарха, то приедет высокое руководство.

Если главный называл Феликса по имени отчеству, то ситуация для Тучи действительно была напряженная.

- Ты же знаешь, Игорь, криминал не моя тема, - ответил Бабочкин. Его так и подмывало рассказать шефу о своих "приключениях" на курорте и в поезде, но теперь это было явно не к месту. - Пошли кого-нибудь еще.

Феликс в новостях занимался в основном наукой, новыми технологиями, космосом. Раньше на него, как на любого корреспондента, сваливали всё, что ни попадя, но после неудавшейся рокировки с главным редактором, Туча позволял ему делать только то, что Бабочкину нравится.

- Знаю, Феликс, но кроме тебя некого послать.

- Я вообще-то еще в отпуске.

- Выручай.

- Сколько можно тебя выручать, Игорек?

Намек на "старое" был понят. Туча сел в кресло, обхватил голову руками.

Ожила "вертушка". Главный редактор тяжело вздохнул, взял трубку. Что-то, морщась, слушал, потом сказал: "Съемочная группа уже выехала. Кто из журналистов? Лучший наш корреспондент Феликс Бабочкин, вы его прекрасно знаете. Покажем репортаж в вечерних новостях. Успеем ли на дневные новости? Все будет зависеть от степени открытости руководства МВД".

Туча повесил трубку и умоляюще взглянул на Феликса.

- Ладно, - сказал Бабочкин, не спросив, кто звонил. И так понятно, кураторы за "зубцами" проснулись. Видно и их Берёзин уже задергал. - Так и быть. Съезжу. А ты продюсеров озадачь, чтобы максимальный бэкграунд на этого Кошелька нарыли.

-Всё будет сделано, Феликс Николаевич. Давай, потряси ментов. Выясни, что за женщина с ним была в кроссовере: жена, теща, сестра, любовница... Агентства пишут, что при ней не нашли документов.


В одну воронку


Шофер редакционной машины - пожилой мужчина по имени Виталик, узнав куда и "на что" они едут, всплеснул руками:

-Так мы же с вами, Феликс Николаевич, на Спиридоновку уже ездили давным-давно. Тогда там тоже машину взорвали с каким-то олигархом.

Точно! Как Феликс мог это забыть. Уже стояли 2000 годы, но эхо 90-х еще не утихло. В переулке взорвали машину директора коньячного завода Арсения Кумового. А за несколько месяцев до этого, у него на заводе снимали заказной, проплаченный директором репортаж - ах, какое славное это предприятие, не только коньяк делает, но и вкусные, полезные прохладительные напитки. Это называлось "скрытой рекламой", когда деньги шли не в казну редакции или всего канала, а получались наличными и распределялись между своими. Львиную долю забирало, конечно, начальство. На "скрытой рекламе" и держалось ТВ в те годы, а если кто пытался противиться этому, тот оказывался "нон грата". Со всеми вытекающими.

Взорванный кроссовер, с отвалившимися тремя колесами и правленым днищем со стороны водителя, оказался не на самом Садовом кольце, а на пересечении Спиридоновки и Ермолаевского переулка, напротив бистро. Место преступления было оцеплено полицией, на тротуарах стояли две машины скорой помощи и автомобиль с вращающейся синей мигалкой. Значит, руководство МВД уже пожаловало.

Феликс велел оператору включить камеру и работать "с рук", не обращая внимания на полицейских, которые наверняка попытаются помешать съемке - как всегда будут задавать стандартные, дурацкие вопросы: кто, зачем, для чего, кто разрешил? Конституция разрешила и Закон РФ о "СМИ". На видеокамере оператора есть логотип федеральной телекомпании, но это не всегда помогает. Возможно, не поможет и теперь, нужно срочно найти руководство. Но Феликсу попался дежурный оператор Юра Гвоздев, который плевать хотел на все вопросы и запреты - попробуй только тронь, получишь не только цитату из статьи Закона о "Воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналиста", но и отборную брань.

В машине с мигалкой сидел один скучающий водитель. На вопрос где шефы, он кивнул на бистро с несколькими выбитыми стеклами. Феликс собирался войти в ресторанчик, но решил все же прежде поговорить с медиками. В одну скорую уже загрузили носилки с телом погибшего Кошелева, другая стояла полуоткрытой. В ней было видно лежащую женщину с трубками во рту. Ей делала укол медицинская сестра. Врачи заполняли бумаги. Феликс подошел, спросил в каком стоянии потерпевшая. Оператору не нужно было давать особой команды, он тут же вырос рядом, включил камеру. Один из врачей попытался загородиться рукой, другой же охотно ответил, что пациентка без сознания, в коме, травмы тяжелые, прогноз сложный, давать его рано.

Несмотря на протесты врачей, оператор умудрился пролезть в скорую помощь, снять крупные планы пострадавшей. Феликс, конечно, внутрь не стал проситься. Вышли руководители МВД из бистро. Среди них был генерал Иванов, с которым Бабочкин не раз пересекался на брифингах. Генерал его узнал и доброжелательно позволил взять у него интервью.

Итак, господин Кошелев с неизвестной пока дамой, кушали в бистро. Провели там полтора часа. Их машина в это время стояла на платной парковке. Когда Кошелев завел мотор, раздался сильный взрыв, отчего повылетали стекла в соседних домах. Это произошло около 11.30. Денис Юрьевич погиб на месте. Его спутница в тяжелом состоянии.

- Денис Кошелев имеет отношение к бизнесмену Абраму Яковлевичу Берёзину? - спросил Феликс.

- У меня таких сведений нет, - ответил генерал Иванов. - Следствие во всем разберется, позже я отвечу на все ваши вопросы.

Старший следователь прокуратуры подполковник Арсений Ильич Пятаков, сказал "на камеру", что взрыв на теракт не непохож, не та фигура бандит Кошелев. Скорее всего, коммерческие криминальные разборки, эхо 90-х. Почему преступники прибегли к такому радикальному и громкому способу ликвидации неугодного им человека? На это следователь ответил цитатой из "Фауста" Гёте: " Всяк человек, рассудок свой имея, берет оружие, какое бьет вернее, с волками жить по-волчьи выть".

Бабочкин решил не оставаться в долгу, ишь, какой начитанный следователь, мы тоже не лыком шиты. И он процитировал Мефистофеля, как бы в продолжение темы: " Я вижу лишь одни мученья человека, смешной божок земли, чудак такой же он, как был в начале века и разум смог в одном употребить: чтоб из скотов скотиной быть".

- О! - воскликнул следователь. - Неожиданно. Вольное изложение слов того, кто частица силы, желавшей вечно зла, творившей лишь благое. Но все равно прекрасно. Для представителя профессии, чьи знания, уж извините, крайне поверхностны, это похвально. Как все же часто классика преподносит нам уроки бытия!

Феликс не стал спорить, не место и не то время, хотя подполковник мимоходом унизил журфак МГУ, который он закончил. Впрочем, следователь прав в том, что профессия журналиста - обо всем и ни о чем, но при этом самая интересная в мире. За год журналист видит и узнаёт столько, сколько обычный человек не узнает и за десять тысяч лет. Что же касается Гёте... Бабочкин не был знатоком литературы 19 века. Просто тогда, перед экзаменом по "зарубежке", который принимала преподаватель, ставившая чуть ли ни всем поголовно двойки, он единственно что досконально выучил - это "Фауста" Гёте, остальное лишь знал поверхностно. И он вытащил счастливый билет с вопросом: "Образ Мефистофеля и его основная философская идея". Феликс, не задумываясь, ответил: " Частица силы я, желавшей вечно зла, творившей лишь благое", за что сразу получил пятерку к удивлению студиозов, мучающихся за дверью ожиданием расплаты за свои "тухлые знания".

В общем, делать на месте преступления было больше нечего. По заведенной Феликсом практике, он велел оператору показать ему отснятый материал, если чего-то не хватает, лучше сразу доснять или переснять.

Бабочкин отсмотрел интервью с генералом, следователем прокуратуры, потом остальные картинки. Оператор начал снимать уже с проезда в переулке, молодец. Так: общие планы взорванной машины, крупные, ненужная панорама, еще одна, хороший статичный план, бистро с разбитой витриной, две машины скорой помощи, внутри медсестра делает укол потерпевшей, её лицо.

Стоп! Не может быть! Это, что галлюцинация на почве пережитого ранее стресса? Просто чертовщина какая-то!

Потерпевшей, неизвестной спутницей бандита Кошелька была никто иная, как Эльвира Волкова - та самая, из поезда, которую пыталась отравить ее вроде как подруга Гиннеса, но отравилась сама и была убита своим мужем.

Оператор даже подтолкнул застывшего Феликса в бок, мол, чего завис, и не такое приходилось видеть. "Да, да, - пробормотал Бабочкин. - И не такое видели. Но не такое".


Опять Мигрень


Вечером позвонил опер Мигренев, начал без приветствия:

- Видел твой репортаж в новостях. А говорят, снаряды в одну воронку не падают. Я всегда утверждал обратное.

- Здравствуйте, Николай Карлович. Я уж думаю, что и в одну реку можно дважды войти.

Феликс не оставлял Коле своего номера мобильного телефона. Но, разумеется, дал его следователю прокуратуры в поезде. Вероятно, у него, понял Бабочкин, Мигрень и раздобыл его номер. Впрочем, сейчас это было неважно.

До сих пор Феликс не мог прийти в себя от очередного преступления, наслоившегося на предыдущие. Просто напасть какая-то. Он не собирался показывать в эфире лицо "жертвы", то есть Эльвиры Волковой, но монтажер "клеил" материал под эфир и журналист не успел отсмотреть сюжет: показывать лица пострадавших людей без их разрешения или разрешения их родственников нельзя, железное правило телевидения. Если это телевидение не кухонное. Лицо Волковой появилось в эфире мельком, почти как микроплан, но и этого было достаточно, чтобы её узнать.

- Конечно, можно несколько раз войти в одну реку, - подтвердил Мигренёв. - Не сомневайся. Вот мы в нее и войдем.

- "Мы"?

- А то как же? Нельзя ведь упускать такой случай. Моя московская командировка затянулась, руководство не может между собой что-то согласовать, а я и не тороплюсь домой. Кстати, я встречался с генералом Ивановым, подписывал у него бумаги. Ты шефам уже успел рассказать о своих криминальных приключениях на курорте и в поезде?

- Нет. Молчал как рыба, но думаю, теперь...

- Не торопись. У тебя наверняка уже есть богатая информация о личности этого Кошелька. Сбрось мне её.

- Вы опять собираетесь заняться неофициальным расследованием? Николай Карлович, опомнитесь, это не ваша территория, московские сыщики МВД и прокуратуры вас просто съедят и не подавятся.

- Мы не будем переходить им дорогу. Пока не будем, может, и не успеют мной и тобой полакомиться.

- Мной? Я-то, зачем вам?

- Как "зачем"? Странный вопрос. Разве ты не заметил, что я очень тщеславен. Вот раскрою преступление, ты сделаешь репортаж обо мне, и майор Дуб умрет от зависти.

- И вы займете его место.

- Не говори глупости, он следак, у него юрфак за плечами, а я просто опер из школы МВД. Хочу славы. Ладно, шучу. Первым делом нужно поговорить с Эдиком, мужем Эльвиры, но так, чтобы об этом не узнали столичные полицейские. Если он еще жив.

- Бэкграунд на Кошелева у меня перед глазами,- сказал Феликс.- Слушайте.

Итак, в последнее время Кошелек работал в той же фирме, что и Эдуард Волков. Компания занимается производством бытовой химии. Кошелек в свое время отсидел 10 лет, в 90-е он имел свой бизнес: закупал в Польше дешевые стиральные порошки, моющие средства и прочее. Вместе с ним начинал и отец Волкова Аркадий Иванович. Они попались на афере с выводом средств в оффшоры. Кошелева посадили, а Волкову удалось как-то увильнуть от наказания. Фирма Волкова, под другим названием - "Луч" и с иными зарубежными партнерами, довольно успешно развивалась. Когда Кошелек вышел на свободу, потребовал от Аркадия свою "упущенную долю". Тот не только расплатился, но и взял его в свои замы. Волков - старший внезапно умер от ковида, но перед смертью передал свою часть бизнеса сыну Эдуарду.

- Да ты просто золото, журналист Бабочкин! - воскликнул Коля. - Как тебе удалось это нарыть?

- Продюсеры и редакторы у нас в телекомпании хорошие.

- Не прибедняйся, я успел заметить, что и ты не промах. Погоди. Но ведь Эдик был заместителем погибшего Гвоздева, а не руководителем их "порошковой" фирмы.

- Возможно, Гвоздев лишь числился начальником, а заправляли делами Кошелев и Волков.

- Сколько было лет Кошельку?

- Под шестьдесят. Точнее - 59.

- Еще в теле и силе.

- Что вы хотите этим сказать, Николай Карлович?

- Пока ничего. Но ведь не случайно Эльвира оказалась в его машине.

- Вероятно.

- Вот вы, журналисты, ну никогда не дадите точного ответа, все у вас вроде, да как бы... Ладно, не сердись, это я от избытка чувств. Следователи наверняка уже опросили Эдика. Но и нам не мешает с ним встретиться. Вернее, просто необходимо. Утром заезжай за мной, я в отеле "Хромая утка" на No - ской улице.

- Да, но мне на работу...

- Позвонишь своему Туче, скажешь, что приболел. К тому же, у тебя от отпуска осталось несколько неиспользованных дней.

Феликс даже закашлялся.

- Откуда вы знаете про Тучу, господин старший лейтенант?

- Ты же сам однажды мне сказал, что я недаром ем свой хлеб.

- Я выразился обобщенно.

- А ты не обобщай, смотри на жизнь шире, но не забывай про детали.


В кровавых лучах


Около 9 утра Бабочкин остановил свой Ниссан у обшарпанной гостиницы в спальном районе. Действительно хромая утка, подумал он. Подождал десять минут, потом еще столько же. Хотел позвонить оперу, но сам решил подняться к нему, может, тот еще спит. Ну, он устроит этому Мигреню!

На ресепшене показал администратору журналистское удостоверение, спросил, в каком номере живет господин Мигренев.

- Да он же здесь, в буфете, - ответил администратор и кивнул на двери справа от стойки.

Коля неторопливо кушал сметану, запивал ее томатным соком. Феликс изумился этой "ядерной" смеси, тем более перед дорогой. Подобный завтрак капитан пограничник в известном советском фильме предложил девушке -фотографу, в которую был влюблен. Каждый раз, когда Бабочкин пересматривал фильм, всегда поражался этой сцене - после такого завтрака не успеешь добежать даже ближайших кустов.

Но, видно, у Мигреня был луженый желудок.

- Приятного аппетита, - с иронией сказал Феликс. - Я вас жду, а вы изволите кушать.

- Так мы не договаривались на точный час. Присаживайся, тоже поешь, отменная сметанка. Шефа своего предупредил?

- Да.

- Отлично. Ну чего расселся, поехали!

Мигрень подскочил, будто его укололи булавкой, не доев сметану и не допив томатный сок. Включив зажигание, Бабочкин спросил, куда ехать, хотя, конечно, догадывался.

- Не тупи, журналист. Ты же знаешь, на фирму Волкова "Луч". Вот адрес.

Коля показал телефон с открытой картой города и точкой на ней, которую Феликс тут же занес в бортовой навигатор.

Фирма "Луч" находилась на окраине столицы, почти у Кольцевой дороги. Два довольно крепких кирпичных здания советской постройки, железные ангары, вероятно, склады. Под открытым небом лежали белые, объемные мешки с каким-то сырьем. Сторожа на воротах не было, у шлагбаума бегала, поджав хвост, дворняга. Вторая псина дремала в стороне, у грузовой машины, почему-то без одного переднего колеса и, казалось, не обращала ни на кого внимания.

- Вот это охрана! - воскликнул Коля. - Заходи, кто хочет и выноси, что душа желает. Странно это.

Вошли в здание с табличкой "Администрация". Секретарша в приемной закрывала окно, говорила с кем-то резко по телефону. На столе перед ней лежала косметичка, видно, девушка только что приводила себя в порядок. И было что приводить: волосы растрепаны, на щеке ссадина, замазанная пудрой или тональным кремом. Глаза нервные, неспокойные, словно после бурных выяснений.

Она отключила трубку, взглянула на вошедших.

- Что вы хотите? - неприветливо спросила она.

- Здравствуйте, я оперативный сотрудник Мигренев. - Коля показал удостоверение. - А вас как величать?

- Люба, Любовь Павловна Караваева, - ответила секретарша.

- Любочка, извините, Любовь Павловна, господин Волков у себя? - Коля кивнул на дверь с табличкой "Генеральный директор научно-производственной компании "Луч"". Удивило Феликса, да и Мигреня то, что не было фамилии этого самого директора.

- Там он, - ответила секретарша. - Куда он денется...

- Мало ли, - ухмыльнулся Мигренев. - Улетел, может, куда-нибудь.

- Разве что на небо.

- Однако, у вас шутки. Так мы можем войти?

- Почему же нельзя? Раз пришли, заходите.

Бабочкина так и подмывало спросить, кто обидел девушку, но не решился, побоялся показаться невежливым. Мало ли, у каждого свои проблемы.

Вошли.

Эдуард Волков сидел за столом, низко склонившись над бумагами. Феликс кашлянул. Никакой реакции.

- Здравствуйте, господин Волков, - поздоровался Коля. - У нас к вам несколько вопросов, если позволите.

Опять никакой реакции.

Подошли ближе. И вдруг увидели, что из носа Волкова, который чуть ли не касался стола, на бумаги капает кровь. Феликс инстинктивно протянул руку к плечу, но Мигрень перехватил ее, погрозил пальцем: нельзя. Коля потрогал пульс на горле директора. Его не было. От прикосновения тело начало заваливаться вбок, удержать его Мигрень не смог и оно рухнуло на пол.

В это время дверь в кабинет открылась. Секретарша застыла на пороге, потом закричала:

- Убили! Убили! Вы его убили!

После этого она начала оседать на пол. Уходить, дабы не иметь объяснений с полицией и прокуратурой не имело смысла, кругом видеокамеры, да и секретарша Люба все видела, расскажет.

- Попали, - вздохнул Феликс, опускаясь на стул у овального совещательного стола. - Ну, сколько это будет продолжаться? Вы, Николай Карлович, просто мой злой демон, Мефистофель - где вы, там мои криминальные проблемы.

- А ты не доктор Фауст, чтобы я тебя развлекал. Но я часть той силы, что призвана делать зло, творит же лишь благое, - процитировал Коля Мефистофеля, чем крайне удивил Феликса.

И этот помешан на Гёте, ухмыльнулся журналист. Впрочем, нет более сильного философского произведения, чем "Фауст". В полиции, где смерть и жизнь сменяют друг друга с такой же быстротой и частотой, как день и ночь, философия Гёте как нигде актуальна. Именно поэтому его знает и прокурорский следователь подполковник Пятаков.

Любочку усадили на диванчик в приемной. Не успели вызвать полицию, как она появилась сама. Причем в лице трех офицеров и двух человек в гражданской одежде и среди них был следователь Арсений Ильич Пятаков.

- Какая встреча! - воскликнул он, увидев Бабочкина. - Похоже, вы, Феликс Николаевич, решили принять участие во всех преступлениях страны. Я ознакомился с вашими приключениями, так сказать, на курорте и в поезде. А это, конечно, ваш спутник и опекун Николай Карлович Мигренев, приехавший в Москву в командировку.

- Так точно, - по-военному подтвердил Коля.

Лицо следователя стало неприветливым:

- Ну и какого же черта, вы сюда приперлись? Извините за мой французский. Ах, ну да, Волков же был в поезде, где вы славно, одномоментно, можно сказать, раскрыли преступление. Решили пройтись по горячим следам?

- А почему бы и нет? - Коля оттаял, почувствовал себя свободно. Разве вы не находите, что подрыв машины и смерть Волкова, как-то взаимосвязаны?

- Вы что же, знали, что его убьют?

- Нет, конечно, но догадывался, что ему грозить опасность. Вот и приехал, чтобы его предупредить, но не успел.

-Тогда, может, скажите, господин Холмс, кто его теперь отправил на тот свет?

- Проще простого. Но только ответьте на вопрос: взорванный кроссовер принадлежал убитому Кошелеву, что сидел за рулем?

- Хм. Ну, если это для вас важно. Нет, владелицей была... Вернее, остается госпожа Волкова, находящаяся сейчас в коме.

-Тогда...

Мигрень подошел к столу секретарши, вытряхнул из ее косметички вещи. Хмыкнул.

Людочка вдруг пришла в себя:

- Что вы делаете! Как вы смеете!

- В самом деле, товарищ старший лейтенант, это уже переходит границы, - сказал следователь.

- Границы окна.

- Что?

- В последнее время судьба сводит меня с пустоголовыми дилетантами. Даже неинтересно. Прикажите полицейским обыскать двор под окном, там должен быть шприц. Только осторожно, в нем остатки яда.

Коля подошел к мертвому Волкову, указал на красную точку у того на шее.

- Видно, цианид калия, если не ошибаюсь. От него лопаются сосуды головного мозга. Отсюда и кровь из носа. Действует почти моментально. Спросите секретаршу - кто ей дал яд, и дело можете считать раскрытым.

- Вы что такое говорите! - воскликнула Любочка и попыталась наброситься с кулаками на Колю, но ее удержали полицейские.

- Пусть она позвонит по последнему номеру телефона, пригласит сюда того, с кем говорила, когда мы вошли сюда с журналистом.

Следователь ухмыльнулся, но велел Любочке сделать то, что посоветовал Мигрень. При этом предупредил, что если она откажется или как-то предупредит человека, то она только усугубит свое положение. Убийство, да еще отказ от содействия следствию.

-Я не убивала Эдуарда Николаевича! - воскликнула Любочка, обливаясь слезами. - Это Ванька Вислобоков, Иван Васильевич, зам Волкова по производству. Он год назад одолжил мне деньги на квартиру, много, а отдавать нечем. Он предложил совратить Эдика и снять это на камеру. Он установил ее в вазу, вон там.

Она указала на синюю цветочную вазу с искусственными экзотическими цветами. Потом, мол, Вислобоков будет его шантажировать: если откажется платить, он покажет видео его жене Эльвире. Часть полученных от Эдика денег отдаст ей и спишет ее долг.

- Сегодня Ванька, Иван Васильевич с утра пришел к Эдику, они там долго что-то выясняли, потом он ушел, хлопнув дверью. А мне на стол положил пакетик с чем-то. Когда он ушел, я его открыла. Там был какой-то использованный шприц, пахнущий миндалем. Мне стало так противно, что я выбросила его в окно.


Откровения по Гёте


Вернулись полицейские с пакетиком, в котором был шприц.

- Этот? - спросил Караваеву следователь.

Она кивнула.

- Набирайте номер Вислобокова, срочно пусть сюда придет. Скажите, что... Что Волков не умер, живой еле-еле, собирается звонить в полицию.

- Поздно, - сказал Мигрень.

- Почему поздно? - удивился следователь.

- Я сразу-то не сообразил. Вы появились так внезапно для меня, потому что это Вислобоков сам вызвал полицию. Наверняка видел, как вы приехали. А раз здесь в вазе видеокамера, скорее всего с трансляцией, он слышал, как Любочка, ах, простите, госпожа Караваева, его сдала. Так что ветер в поле, менту - горе.

- Далеко не уйдет! - воскликнул подполковник. - Вы, госпожа Караваева, бомбу под автомобиль Волковой подложили?

- Я, - созналась секретарша. - Но Вислобоков сказал, что там просто петарда, для острастки.

- Ну да, теперь уголовник Кошелев, по кличке Кошелек, теперь у чертей в котле варится, а Эльвира, ваша подруга в коме и неизвестно выживет ли.

- Она мне не подруга! - крикнула Караваева. - Она гнусная стерва! Ей мало было Эдика, так еще и Ваню ей подавай.

- Ах, вот в чем дело! Вы были с Вислобоковым любовниками, - понял, наконец, подполковник.

- Не с Вислобоковым, - перебил следователя Коля. - Неверный вывод. С Эдиком они были любовниками. И госпожа Караваева жутко ненавидела Эльвиру, потому и согласилась взорвать её в машине. Любочка знала, что это была не петарда, а бомба, граммов сто пластида. Так?

Секретарша скрипнула зубами, а Коля продолжил:

- Но она не знала, что Эльвира встречалась в кафе с Кошельком, они тоже были любовниками, где она выпила вина и за руль уже сел трезвенник, по причине тюремной язвы, Кошелев. Как только он включил зажигание, произошел взрыв. Кому он был выгоден? Думаю, объяснять не надо. Всей это любвеобильной гоп-компании. Ну, кроме Эльвиры и Кошелька, разумеется.

Следователь протяжно произнес: "Да-а", сел в кресло секретарши, обхватил голову руками.

- Сплошные любвеобильные особи, - произнес он. - Как писал Гёте...

За него продолжил Коля:

- Эх, человек... На одно лишь разум мог употребить: чтоб из скотов скотиной быть. Вы это хотели сказать, товарищ подполковник?

На этот раз эрудиции опера удивился следователь. Хмыкнул.

- Я хотел процитировать слова Фауста, правда обращенные к ученику Вагнеру, а не к женщине, хотя смысл от этого не меняется: " Живой природы пышный цвет, ты променял/ променяла на тлен и хлам, на символ смерти, на скелет..."

- Да, идите вы куда подальше, со своим Фаустом! - воскликнула Любочка. - Нашли над чем потешаться, над чужим горем.

Она зарыдала. И вдруг выдала из "Фаута":

- Да, я часть той тьмы, что свет произвела, надменный свет, что спорить стал с рожденья, с могучей ночью, матерью творенья...

Рты раскрыли все - от следователя, до Феликса с Колей и полицейских.

- Я, между прочим, господа сыщики, филфак закончила, - сказала Караваева. - Но деньги определили мою судьбу. Деньги и любовь. В общем, всё, как у великого Гёте: остановись мгновение. Теперь оно остановится для меня надолго.

Феликс подал секретарше носовой платок, так как ее был уже, хоть выжимай. Осмелился спросить:

- Где же теперь может быть Вислобоков?

Подполковник поморщился, мол, не лезь, журналист, без тебя знаем что спрашивать. И все же дождался ответа.

- А где ему быть? Наверное, у своей шмары отсиживается, в бане.

- У кого? Почему в бане? - удивился подполковник.

- Ирка Железнова, баню держит, а по сути, дом свиданий. На Красном Маяке. Отсидится, потом в аэропорт и ищи его. У него паспортов, как у дурака фантиков, на все случаи жизни и визы во все концы света. Он меня подставил, поэтому не жалко, не одной мне тюремную баланду хлебать. Ему, может, пожизненный срок светить?

- Вы лучше о себе думайте, Любовь Павловна, - ответил следователь. - А за информацию спасибо, вам зачтется.

Караваева лишь махнула рукой, закурила папиросу. Пятаков папиросе, конечно, удивился, но ничего не сказал.

Вислобокова взяли не в бане, а уже в международном аэропорту, где он под фамилией Сидоров, собирался улететь в Таиланд.

А Феликс на следующий день вернулся в редакцию, где рассказал Туче обо всех своих криминальных приключениях с оперативным сотрудником из далекого курортного города Мигреневым, по прозвищу Мигрень. Туча выслушал рассказ Бабочкина внимательно, а потом разразился проливным дождем с громом ненормативной лексики. И вовсе не потому, что ему было страшно за психологическое состояние Феликса, а потому что во все эти ужасные преступления, о которых он, конечно, читал в Сети, был замешан сотрудник его телекомпании, а он об этом ничего не знал.