# Реалистка

Владимир Прудков

Ко мне, юристу, практикующему на дому, явилась гражданка, назвавшаяся Евой, и сказала, что у неё есть претензия к художнику Нестору Маркелову.

Я был знаком с Нестором, мы одногодки, учились в университете. Правда, он недоучился, переключился на изобразительное искусство. А сейчас он известный в городе художник, эротоман и скандалист. Его, прости господи, полотна, по отзывам критиков, были больше похожи на порнографические этюды. Однако Нестор с легкостью отбился от их наскоков, объявил на посвященной ему телепередаче, что он является последователем художника Кустодиева, боготворившего женское тело. Кстати, его картины в городе пользовались успехом.

- Так в чем ваша претензия? - спросил я у довольно настойчивой клиентки.

- Ну, я не знаю, как у вас на юридическом языке это называется, плагиат или ещё как, но он посмел на своей новой картине "Ева поедает запретный плод" изобразить меня в голом виде.

- Вы ему позировали?

- Нет, я ему отказала.

Она вытащила из сумочки смартфон, включила и показала изображение, увеличив масштаб до максимума.

На экране под яблоней томилась обнаженная дева. Адам в композиции отсутствовал - видимо, в мире Нестора для грехопадения мужская помощь не требовалась.

- Но послушайте, - я перевел взгляд с экрана на гостью, - на этой картине женщина совершенно не похожа на вас. Здесь шатенка, а вы блондинка, и черты лица другие. - Я подбросил ей комплимент. - Вы даже... гораздо краше.

- Благодарю! - она на секунду смягчилась, но тут же прибавила жару: - Лицо он подставил чужое, какой-то своей пассии. Но тело! На картине моё тело. Секунду!

Она переключила кадр, на котором был увеличенный фрагмент всей картины.

- Посмотрите внимательнее! Видите: небольшой шрам на левой груди. Точь-в-точь, как у меня. И что на это скажете?

- Прекрасная грудь, - сказал я и застеснялся.

Она ещё раз поблагодарила.

- Значит, всё-таки вы ему позировали? - уточнил я.

- Нет. Но год назад мне довелось быть его любовницей. Наверняка он делал эскизы, а потом воспользовался.

"Вон оно что! - поразился я. - Наверно, Нестор нанёс ей отметину на груди в порыве неукротимой страсти". Но высказывать это предположение не стал, а пожал плечами.

- Я не понимаю сути вашей претензии. Ведь никто не знает, что на картине ваше тело.

- Узнают! И разнесут. Моя репутация будет подмочена.

Так, понял я. Речь, по-видимому, идёт о защите чести и достоинства. Браться за этот фарс мне не очень хотелось, что, видимо, отразилось на моём лице.

- Вы сомневаетесь? - вскипела моя посетительница. - Хотите видеть доказательство?

Она стала расстегивать пуговицы на оранжевой блузке.

- Остановитесь, - движением руки остановил её попытку обнажиться. - Собственно, это не мой профиль. Об этом будут судить эксперты... если вы будете настаивать на возбуждение иска.

- Разумеется, буду! Я этого так не оставлю! Станьте, пожалуйста, моим адвокатом, я вам хорошо заплачу. Нестор ведь готовит персональную выставку. Я не потерплю, чтобы моё тело, в таком виде, было публично выставлено в музейном зале, в самом центре города!

Её напор нарастал. А мне, честно сказать, всё больше не хотелось браться за это дело. Что меня ждёт? Успех, скандальная известность, позор? Я стал раздумывать, как мирно разойтись с настойчивой дамой.

- Может, вначале господина Маркелова следует предупредить о вашем намерении? - предложил я. - Вполне возможно, что он пойдёт вам навстречу и внесет коррективы в свою картину. Я с ним знаком. Хотите, могу позвонить и уладить?

- Хорошо, - подумав, согласилась она. - Пусть переделает.

- Может быть, вы дадите свои рекомендации? - галантно предложил я. - В том минимальном объёме, который вас устроит?

- Меня устроит, если Нестор уберет со свой картины эту смазливую рожу и воспроизведет мой портрет! - решительно объявила она. - Я - за реализм в искусстве.

Концептуальное высказывание! Я слегка оторопел и поторопился согласиться:

- Я вас вполне понимаю, сударыня. Тем паче, что я тоже сторонник этого метода. Мне импонирует максимально правдивое, объективное и достоверное изображение действительности.

Таким образом мне удалось уладить это дело. Нестор по памяти восстановил лицо Евы. Вышло весьма удачно. А далее произошло вот что. У картины подолгу торчал один довольно молодой человек (впрочем, состоятельный), он это полотно и выкупил после окончания выставки. А позже сделал Еве предложение. Ева ответила согласием. Ровно через девять месяцев после свадьбы она родила мальчика, следом девочку, окунулась в семейные хлопоты, о ней всё реже стали говорить, а потом и вовсе забыли.