# Решка

Ярослав Александрович Пустовалов

Наемник - это тот, кто сам выбирает, за кого воюет. Но что это значит? Элитный Корпус горного государства Бергпелэ, живущего за счет продажи своих наемничьих контингентов, вынужден разделить судьбу Города, для обороны которого был нанят. Но судьба эта оказывается в руках молодого человека, отказавшегося даже от своего имени...

1

Смерть воняла. Гнилыми фруктами из разбитых жертвенных ваз, прогорклым маслом для лампад, тухлой кровью, смешанной с вином. Забродившим.

Решка выругался, прихлопнул муху, ползшую по шее. Не то, чтобы она была наглее сородичей, лезших в глаза, рот, уши, но ее смерть спугнула их, а платит обычно кто-то один. Не лучший и не худший. Сперва - никакой, потом - мертвый.

- Что, нравилась жричка? - голос Воробья вывел из странной меланхолии. Первый лейтенант поймал себя на том, что уже пару минут смотрит в провалившиеся глаза. Наверное, когда-то это лицо было красивым, но сейчас, бледное, точеное, полузакрытое грязными волосами, оно не вызывало ничего, кроме отвращения. Не большего, чем масло и мухи. Когда-то Решка волновался перед встречей со смертью, но она не была ни величественна, ни ужасна. Она только воняла и хлюпала под ногами.

- Мне бы сейчас понравились горячая вода и вино, - огрызнулся и осекся. Здесь никто и не пивал вина, наверное.

- Я бы еще от девки не отказался, - друг и не подумал обижаться, - но капитан даст только бражки, а лорды ничего, кроме соплей. Ты смотри, они ее и поиметь успели! Мне бы такую прыть!

- Разве оно с девками главное? - бросает кто-то из ветеранов. Ржут. Ему бы тоже улыбнуться, но от этого только глупее себя чувствуешь - если ты пес в вольчей стае, не выдавай себя за волка, так совсем уважать перестанут.

Решка стянул перчатку. Фамильный герб был спорот уже давно, и все равно она слишком хороша для наемника. Воробей наверняка таскал запасную пару, но просить у него перчатки, когда сам носишь - в пору графу, было бы свинством. Проклятый кожевенник оказался столь добросовестен, что его работа упрямо не желала рваться, хотя лейтенант относился к папенькиному подарку настолько наплевательски, насколько мог.

Труп давно остыл. Под шелком что-то твердое... Амулет. Золотой, с замочком. Что-то внутри?

- Они не взяли золота.

- Для степняков, вашбродь, взять золота из храма - что падали отведать, - Старый Вайц явно не доволен, что молодой офицерик пытается говорить о деле.

- Зачем тогда напали?

- Хорохорются. Дескать, сегодня жричку отымели, завтра Гавань возьмут, а послезавтра и короля...

- Как жричку, - закончил Воробей и хлопнул Решку по плечу, - Говоришь, бадью и выпить? Есть в городе местечко, до сих пор не закрылось. Хозяйка, конечно, не чета весталке, зато живая! И умеет превращать военное положение в прибыток. Вайц, скомандуй парням вынести тело и отдай в комендатуру, пусть Констанс объясняется с Церковью.

- Но степняки как-то пролезли через стену, атаковали храм и ушли. Надо найти пролом или подкоп, если подкоп, то хорошо бы запросить селитры...

- А потом начать кормить лордов с ложки и учить, как залазить на бабу, - скривился второй лейтенант. - Степняки люди прямые, хоть и мечи у них гнутые. Даже если в первой стене где-то здесь есть пролом, его нет во второй, так? Так. Намного быстрее они стену порушат у ручья, собственно, туда они пушки и выкатили, так? Ты на карты капитанские так же смотришь, как сегодня на труп? Адъютант!

- Да, адъютант! - подраться бы, да не при подчиненных. - Адъютант капитана Раймондо из Серого Луга. Зовущегося Орлом Бергпелэ. Корпус Бергпелэ всегда честно отрабатывает свои деньги. Нам платят, и мы воюем.

- Нам платят, и мы воюем, - все-таки Воробей хорошо чувствует друга. Сейчас он идет на попятную, но за такую ухмылочку можно было бы и предложить побороться. Как обычно, после пинты штурма. - Но мы не обязаны вырывать лордов из той задницы, в которую они себя загнали. Мы бегай, дырки ищи, а у этих боровов пушки на стены не влазят! Пушки! Кто-то же эту стену, мамашу его, инспектировал! Кто-то эти пушки покупал! Это что, война? Осада? Тьфу! На складах крысы дохнут, а мы бегай, селитру закладывай! Ты, значит, пушки за стены, курва, таскай, а они тебе - оплатите лес на мантилеты? Тут думай, как выходить будем, когда басурманский "Дракон" стену разобьет, а это очень скоро будет, разве что лорды зарядят себя самих в катапульту и таки расколят этого проклятого монстра.

- Надо выделить стражу для охраны храмов за внутренним рядом стен, - как это унижает, смотреть мимо собеседника и бубнить вещи, кажущиеся нудными уже тебе самому! И все же Решка говорил. Из раза в раз.

- Стража вся согнана на внешний. Как и ополченцы. Будто от этого ядра перестанут дробить камень... Зараза, Решка, мы не будем ссориться из-за разодетых петухов! Пока Констанс платит, мы держим для него сложнейший участок обороны, и этим честь Бергпелэ выдержана. Далее мы им должны шиш, и дело с концом! Как перестанут платить, уйдем, а степняков к черту! И весталок тоже, если им такая охота по ночам да в одиночку лампадки свои жечь. В городе без стражи! Культура, мамашу его! Я на улицу, иначе задохнусь. Тебе я настойчиво предлагаю сегодня выпить, но прошу! Если в борделе будет хоть слово о селитрах и храмах, я выпинаю тебя оттуда под зад.

Хлопок по плечу, улыбка, удаляющийся звон шпор. Медальон в руке и обида в горле.

- Вера, вашбродь, это конечно свято, - заворчал из угла Вайц, - но токмо Воробей не безымянник, да и никто из нас, по правде...

- Я тоже не безымянник, - удивился первый лейтенант.

- Да? - старый лис смеется или правда решил пооткровенничать? Потом говори, что разночинцы просты, как медяк! - вы так в амулетик вцепились, я подумал, что у вас такой же.

- Амулетов не ношу, - ответил наемник, бросивший родовое кольцо в реку, - но в этом что-то заперто. Ты знаешь, что?

- Костяшка с рунами. Или клочок пергамента, а то и камушек какой. - зевает. Конечно, глупый барчук ничего не знает о жизни провинций, так еще и утомляет расспросами, когда за стеной ждет вдова гончара. Или пекаря.

- Что за руны?

- Ее имя, вашбродь. Безымянники верят, что имя, каким при рождении нарекают, магическую силу имеет. Дурки, конечно, но тем паче эти, первые имена, они для обрядов своих приспособили, а в жизни вторыми обходятся, кличками то бишь. От того и безымянники. Вашего-то имени тоже никто в легионе и не знает. Капитана Раймондо мы Орлом прозвали, Джона Марси Воробьем, но имена-то...

- А меня Решкой. Пусть так и будет.

2

Успех вылазки превзошел все ожидания. Для встречи героев лорды даже выгнали на улицы девчонок с цветами - и нашли ведь! Наемничьи лошади стучали копытами по брусчатке, ясное небо красило доспехи синевой, позвякивала сбруя, белели дельфиниумы с гортензией - а за стеной в кои-то веки молчало. Чудовищная стенобойная пушка, захваченная пару лет назад степняками, Дракон, грозившийся пожрать Гавань, чернела грудой металла на холме, где кочевники расположили свою артиллерию.

У Волчьего ручья вновь появилась батарея защитников. Холмик, избранный бергпелийцами, был слишком близок к стенам, чтобы нанести серьёзный урон степнякам, зато самому Дракону со свитой оказалось непросто навестись на отдаленную цель. Пока огонь батареи нервировал какого-то кагана, управлявшегося с не вполне еще приручеными его народом огнедышащими бестиями, и, подстегиваемая ногайкой, орудийная прислуга из числа белокожих рабов посылала ядро за ядром в сторону ворот Волка, из ворот Вепря выехал конный отряд под командованием Джона Марси Воробья, чей жеребец вышагивал теперь впереди всей колонны, флегматично пожёвывая букет.

Изначально артиллерийская и конная атаки выглядели для противника двумя разными предприятиями. Марси рванул к к фуражирскому обозу, успел клюнуть его в зад, потерял троих лошадей и одного всадника от пик опомнившегося авангарда и помчался прочь - дикари решили, что к воротам Вепря, а Джон, пройдя рощей, поскакал к ручью.

Капитан Раймондо гонял адъютанта краем стены трижды, чтобы Воробей не нарвался на степняцкий разъезд, и кавалькада сумела проскочить. Войско объединённой Степи было чудовищно громадным, но сообщение между командирами каганы не настроили и настроить не могли - это не батарею соорудить, это дело системное! Ничего не подозревающий драконий выводок не успел и развернуться, когда с фланга вдарила конница. Часть орудийной охраны убежала, но большинство от своих отрезали и перебили - степняцкие головы на пиках должны заставить оружейников продолжать латать доспехи, а пекарей печь хлеб. Верить, что город не обречён.

Эти девочки... Платили ли им за улыбки? Решка вообще не ожидал такой помпезной встречи. Обычно лорды полагают, что обещанного золота заранее хватает на все наемничьи подвиги, а тут - "спасители", "защитники", "оплот". Как-будто от того, что Воробей набил пушку селитрой и поджег, оставив холм с развалинами возвращающимся дикарям, война уже выиграна и осада снята. Хотя Корпусу войны, без всяких сомнений, на руку, но эта была изрядно дрянной.

Какая-то цветочница умудрилась всучить дельфиниумы и Решке, и тот едва удержался, чтобы не обтереть ими Пегаса. Несчастный, он сегодня не знал ничего, кроме галопа! И тем не менее, лейтенант слегка расшевелил жеребца, чтобы нагнать Воробья со свитой. Сладкоголосые "виваты" были миражом, букетно-ленточной фантазией, а с кавалеристами можно поговорить о фуражирах, привезённых в седлах рабах и оставшихся в каганском резерве пушках - единственной существующей реальности.

- Как пить дать, великан! - убеждал соседей старый Вайц. - Росту в нем было, что два меня! Ну нас-то так просто не проймёшь, мы ему башку-то и срубили!

- Ну ведь врешь, лис седой! - отнекивались соседи, - Ты во втором эскадроне шел, там на вашего брата уже и не осталось никого! Вот мы с Пьетро врубались с Воробьем, по одному каждый взял и еще одного вдвоём зарубали!

- Чтобы капрал Вайц врал! Ну я тебя покажу! Гляди!

Старик вынул клинок, отсалютовал, весьма красиво. Хорошая сталь, бергпелийская, и вся в крови. Решка невольно улыбнулся - лис умел производить впечатление, и вообще, он был хорош, пусть и ворчлив. Спорщики, однако, стушеваться и не подумали. В небо устремились еще два клинка, и все они нуждались в основательной чистке. Лейтенант засмеялся и выровнял Пегаса с лошадью Пьетро.

- О, вашбродь! - хмыкнул Вайц. - Славная была рубка, хоть и короткая. А скрестить клинки после боя - верная примета к грядущей удаче. Тем паче с офицером! Не уважите нас? За честь Бергпелэ!

Три клинка схлестнулись, пронзая солнце остриями, и Решка вынул и присоединил к ним свой. Абсолютно чистый.

3

Вонь смерти преследовала Решку. В просторном зале городской Цитадели обустроили временный лазарет, через который приходилось пройти всем, кто жаждал встречи с его превосходительством комендантом. От глупости раненных решили свозить именно сюда или от ума, лейтенант не знал, но вид гноящихся ран явно уменьшил ежедневное число просителей.

- Благородный герцог Констанс принимает под свое крыло славных защитников, отдавших во славу короля и отечества свое здоровье, - шепнул адъютанту капитан, - И каждому это видно! Как же несчастной бакалейщице просить заплатить за хлеб посреди этого зала? За хлеб, которым кормят этих бедолаг? Нет, воистину жадность твоя погубит тебя, женщина!

Старый Раймондо спокоен всегда, и всегда шутит. Пожалуй, если столько лет к ряду грязь с кровью месить на перевалах, только так выжить и можно, вот только у Решки взять себя в руки не выходило. Он вообще последний месяц пребывал в каком-то странном состоянии, напоминающем начало лихорадки. Тело морозило, мысли путались в каком-то тумане, которым крепко так заволокло душу, чувств не рассмотреть, только слышно, как где-то внизу клокочет медленно томящаяся ярость, истоки которой не всегда возможно было объяснить словами.

Из кабинета герцога несло розовым маслом, героически, пусть и обречённо сражавшимся с трупным запахом. Внезапно потянуло смеяться, пришлось кусать себя за щеку. Его превосходительство Констанс встретил наемников сверканием кирасы - ну конечно, представление продолжается! Комендант обряжен в доспехи, чтобы до каждого кретина дошло, в каком положении город и чем занята палата лордов. Семнадцать великих воителей заняты войной на войне, им не до того, что уже четвертый мастер ограблен своим же ворьем - разбирайтесь сами, граждане, стыдно должно быть требовать что-то от господ, что не имеют времени даже стянуть кольчугу! Наёмников, впрочем, герцог вызвал сам, а значит, его временем можно слегка злоупотребить.

- Доброго дня, господин командующий, - улыбнулся Орел, - как себя чувствуют ваши подопечные? Я видел, как перевязаны их раны, и готов предоставить вам в помощь несколько лекарей из Корпуса.

- Ваша вежливость сейчас ни к чему, капитан, - надо же, лорд не хочет расшаркиваний! - Меня интересует ситуация в долине Волчьего ручья. Потрудитесь объяснить...

- Что именно?

- Ситуацию со стеной.

- Разрушена в двух местах.

- Как так вышло?

- Ядра-с. Они для этого предназначены.

- Прекратите шутить! - лицо грозного воителя вмиг поменяло цвет на поросяче-розовый. Было бы смешно, если бы не было так мерзко. - Вы гарантировали безопасность стены после уничтожения Дракона!

- Ваше высокопревосходительство совсем заработались, - таким тоном говорят с детьми? Нет, скорее, пожалуй, с нелюбимыми женщинами, - очевидно, такую гарантию вам дал кто-то другой. Все мои гарантии прописаны в контракте. Вы наконец позволите нам присесть?

- Садитесь, - буркнул Констанс после некоторого молчания, - Палата лордов рассчитывала на крепкость обороны у Волчьего, вам следовала держаться еще по меньшей мере неделю.

- Я осведомлен о плане их сиятельств в достаточной мере, - Орел с удовольствием устраивался на обитом красной кожей стуле, Решка скромно присел на скамью в углу - Уверяю, оборона Волчьего сможет держаться еще достаточно долго. Мы загодя подготовились к обрушению стены. Баррикады в проломах возведены, за ними установлены батареи, штурм долины сейчас обречен на провал. К сожалению, противник это понимает и сосредоточит на нас весь свой огонь, так что скоро потребуются новые пушки взамен уничтоженных и люди для починки заграждений.

- Мне стоило привыкнуть, что любой ваш визит сопровождается требой, - герцог устало протер глаза, - даже когда я вызываю вас сам. Пушки купите у литейщиков по сниженной цене, приказ я подпишу.

- Вы им за пушки не платите.

- Зато я плачу вам!

- Строго говоря, мы пока не в расчете.

- Не волнуйтесь, господин Раймондо, человек, требующий замену для ещё не разбитых орудий, не может остаться в убытке.

- Мне стоит высказать свое мнение о людях, проводящих парады по случаю не случившейся победы?

- Высказывайте его тем, кто на этих парадах бряцал оружием, - черные глазки зыркнули на Решку так, как если бы Раймондо привел собаку, которая при этом принялась грызть мебель. Странную вспышку гнева удалось подавить, вновь укусив себя за щеку. И все же отделаться от мысли, что боров ни по чем не успеет увернутся, захоти лейтенант ударить, не получалось.

- Я вижу, вы вспомнили лицо моего адъютанта. Оно действительно вам знакомо, после парада я отправлял его к вам с отчетами моей разведки. Возможно, если бы вы обратили внимание на предполагаемый размер артиллерийского резерва противника, замеченного Джоном Марси, вы бы внимательней отнеслись к моим просьбам об увеличении нашего орудийного парка.

- Вы думаете, все мастера Города льют пушки под нужды наёмников? Орудий, ядер, стрел и болтов не хватает на всех участках обороны! Но когда степняки пойдут на штурм, нам их понадобится ещё больше. Потому мы не можем отдать все тем , кто громче всех просит, нам нужно создать хоть какой-то резерв! Если мы завалим пушками вас, то прорвутся в другом месте.

- Вы не дали пушек никому, но стена все равно рухнула.

- С вами положительно невозможно разговаривать.

- Означает ли это, что мы можем идти?

Вновь короткое молчание. Не то крякнув, не то хрюкнув, Констанс наконец родил:

- Убирайтесь и воюйте.

- Нам платят, и мы воюем. Идём, Решка.

Когда отъехали от Цитадели на пару кварталов, Решка чертыхнулся и тут же столкнулся с вопросительным взглядом капитана.

- Простите.

- Выговорись, раз у тебя есть мысли. Вижу же, что хотел что-то вставить в наш диалог с его светлостью.

- Свинья он венценосная, а не светлость! Простите... Мы привезли сюда два десятка орудий, это почти половина от их парка, и все отлиты в Бергпелэ! И что мы услышали? Нужны пушки на Вепревы и Оленьи? Мы поделились, а они что? Они их выставили за стенами на постоянную позицию! Конечно, зачем таскать туда-сюда? В первую ночь пожгли! Еще две потеряли от контрбатарейной; потом нам понадобились мантилеты, эти мрази зажали лес...Пошли потери в наших стволах. Из 20 у нас осталось 8, и все по прежнему бергпелийские, а теперь мы, видите ли, громче всех просим!

- Ты говоришь банальности. Это не красит офицера. А восьми пушек для выполнения нашей задачи покамест достаточно.

- А для спасения города?

- Ты задаёшь неумные вопросы. В любом случае у нас не будет больше орудий, чем у осаждающих.

Обычно адъютант был рад, когда командующий принимался его чему-нибудь учить, но сегодня хотелось кусаться.

- Возможно, господам графьям и герцогам не стоило прикармливать степную сволочь в надежде вырастить из них ручных псов? Глядишь, те не получили бы ни пушек, ни доспехов. Подонки, ведь сами обучали их стрелять, сами!

- Не вешай совсем уж всех собак на лордов. Стреляют не дикари, а белокожие рабы.

- Как и у лордов, по их мнению?

- Я жду умного вопроса.

Не знай адъютант своего командира, принял бы его слова за издевательство, но Раймондо из Серого Луга над подчинёнными издеваться не привык. Пришлось помолчать минуту, напрягая мозги, после чего выдать:

- Почему им нужна была именно неделя? О каком плане он говорил и почему именно такие сроки?

- Ха, ну вот. Пожалуй, тебе стоит об этом знать... - Орел обернулся на конвой, - бери Вайца с его пятёркой, и езжайте к докам. Поразглядывай корабли, что там готовятся.

- Лорды собрались пробиваться по реке? Нам ждать просьбы о поддержке ударом с суши?

- Нам? Очень возможно. Но ты все таки взгляни.

4

- Говоришь, вывозят казну? - Воробей поднял голову от кружки. - Как понял?

- У них прямо на площади сундук упал. Треснул, монеты посыпались. Смешно даже. Личный корабль Констанса забивают битком.

- Этого стоило ожидать.

- Я подкинул одному из портовых на выпивку, - продолжал Решка, - Они грузят не только королевские деньги. Портьеры, серебряная утварь, фамильное оружие, даже пятеро племенных жеребцов! Лорды собираются бежать, это очевидно!

- Желаю степнякам на реке побольше удачных выстрелов. Душенька, иди, отдыхай, - Воробей угнездил тяжелую монету между грудей проститутки и легким, но настойчивым жестом согнал ее с коленей. Проводив девку соловым взглядом, допил пиво и только тогда вновь повернулся к другу, - и чего ты разорался? То, что Совет во главе с его светлостью - свиньи, знает весь Город, а болтают об этом только тупицы.

- Но городу конец! Помнишь послание Великого Кагана?

- Ну, что-то там про гарем из белолицых мальчиков и конюшни в храмах... - Джон зевнул, - И что? Наше дело - сторона, стрясем с Констанса деньги, и уберемся, как припечет. Слушай! А ведь если они сматываются с казной, как бы они нас кинуть не вздумали! Вот что не дело, да. Орел в курсе?

- Вайца я сразу к нему послал.

- Правильно. Надо съездить на разговор с его св...

Крик из зала прервал Джона. Не договорив, Воробей вскочил, и, подхватив с лавки отстегнутый меч, кошкой шмыгнул к накрахмаленной, стоит отдать должное мадам Паро, занавеске. Правильно, диспозицию стоит сперва узнать, а уж затем высовываться. Мысленно похвалив благоразумие друга, Решка весьма грациозно для количества выпитого освободился от стола и прильнул к рвздвинутой Воробьем щелке.

- Ах ты поганая шлюха! - источник криков, оказывается, находился у самого их алькова. Четверо мужчин в грязных куртках держали за руки и ноги давешнюю джонову подружку, пятый с довольной миной пробовал на зуб его же золотой. Девушка, очевидно, исхитрилась укусить одного из обидчиков, и прямо сейчас он собирался отплатить ей хорошей затрещиной.

Не успел. Высокая тень - Джон Марси - пушечным ядром влетела в насильника со спины, врубившись в затылок рукоятью так и не вынутого из ножен меча. Друзья разбойника мгновенно выронили жертву и схватились за оружие, но на них облизнулась сама смерть.

Черное марево гнева, клубившееся в душе Решки, на мгновенье получило возможность обрести форму, и оно обрело. У ворья были дубинки и самодельные цепы, а у лейтенанта Бэргпелэ только базелард, но все случилось слишком быстро и дураки стояли слишком близко. Меч в такой тесноте был ни к чему, а любимый Джоном мордшлаг излишен для противников, лишённых доспеха. Первый подонок получил острием в глаз, второй осел с пробитым брюхом, третьему Решка, поднырнув под дубинку, вспорол внутреннее бедро и красноречивым росчерком прошелся по паху. Последний, прижимая к груди драгоценную монету, уже мчал к выходу, но то неведомое, что так давно давил в себе молодой человек, сказало "нет". В три прыжка леопард догнал несчастную свинью, та с достойным свиньи визгом попыталась вырваться из цепкой хватки, но была повалена на пол. Наверное, этот человек молил о пощаде, может, даже что-то предлагал, но непонятная даже для самого лейтенанта вспышка кончилась только тогда, когда кинжал зашёл под кадык и сверкнул железом в черном провале пасти.


- Все хорошо, душенька, теперь все хорошо, - надо же, Джон уже помог проститутке подняться, - эй, Решка! А разбойнички-то на матерых не смахивают. Так, местная шпана, решили воспользоваться нехваткой стражников... Ну, не ори! - Воробей пнул хныкающего одноглазого. Друзья его звуков уже не издавали.

5

Раймондо умирал. Чем пахла эта смерть, адъютант бы не сказал, вообще все ощущения притупились. Раймондо из Серого Луга, что подарил несчастному бастарду право на собственную жизнь, лежал на выбеленных простынях и насилу дышал. Закрытая аптекарскими бинтами грудь на глазах намокала кровью.

- Идите, мастер... - Орел закашлялся, с трудом поднял руку, чтобы указать лекарю на бюро, - тут плата. Все, что Корпус должен вам, и отдельно... За меня. Спасибо, ваша настойка... Чудо... Не болит... - вновь кашель.

Мастер было дергается к раненому, но Решка мягко вкладывает кошель в его руки и распахивает дверь. Раймондо хочет говорить с адъютантом, значит, разговору быть. Пусть хочется плакать у растерзанной груди, пусть хочется говорить о личном, Орел Бэргпелэ ни за что на отберет последние минуты у дела, значит, разговор будет о деле.

Проклятое ядро подвесило судьбу всего Корпуса! О Городе и говорить нечего. Последнюю неделю степняцкие батареи разбивали укрепления в Волчьей долине с неведомой доселе остервенелостью, с каждым днем наращивая число задействованных стволов. Артиллерийский резерв не привидился конникам в день смерти Дракона, а вот с численностью его, пожалуй, прилично так недосчитали. Мантилеты разбивались один за одним, сквозь бреши в баррикадах пролетали шипящие каменные шары, врезались в лафеты, в стволы, в пороховые бочки, тела артиллеристов. Людей на починку у Констанса так и не нашлось, и латать баррикады отправлялись кавалеристы и бомбардиры. Лазили на баррикадах и первый с вторым лейтенанты, и сам капитан. Лазили, хотя могли сидеть в казармах. Лазили, чтобы полезли другие. Лазили, стремясь попасть и в степняцкую пересменку, и в световой день. Но все равно привлекли огонь.

Полированная кираса с отчеканенными крыльями вмялась в грудь своего носителя, переломав все рёбра и превратив внутренние органы в кровавое месиво. После такого не выживают. Не выживают и с такой дырой в обороне.

- Сколько осталось стволов? - прошептал Раймондо, когда Решка задвинул засов на дверях личной комнатки капитана в казарменом блоке.

- Пять...четыре, господин капитан. Ольстер восстановил работоспособность батареи, но штурм следует ожидать не вечером, так завтрашним утром. Воробей собирает основные силы для выдвижения к воротам.

- Ты веришь, что отобъемся? - взгляд внезапно ловит серые, как никогда живые глаза командира. "Отобъемся"...

- Бой придётся сместить дальше в город, по воротам лупят уже с трёх холмов, - адъютант осёкся, вспоминая о нетерпимости умирающего к банальностям. - У Джона есть мысль... О том, что нужно уводить людей. Его не устраивает лишь то, что лорды не заплатили по контракту.

- Людей в самом деле... Хотелось бы увести... - что за интонация? Нет, это не от слабости, это что-то другое, - Стребовать золото и уйти... Рекой?

- Челны готовы всегда. От речного форта отстреляться возможно, пройдём краем противоположного берега. Мой капитан... Вам решать.

Улыбка, гори оно все огнём, улыбка!

- Мне? Нет. У Корпуса новый командир.

Вот и вопрос, который меньше всего сейчас нужен тебе, но больше всего нужен делу.

- Кто?

- Как тебя называют в войске?

- ...Барчук.

- Эхе... Нет... Тебе дали боевое имя.

- Решка.

- Почему?

- Я адъютант Орла, везде таскаюсь за вами. - проглотить комок чего-то липкого, - Я понимаю... Джон примет командование, он сможет, а я останусь адъютантом при нем. Решкой.

- Эхе... Ты очень расточителен... Мне осталось не так много... слов.

- Я пошлю за Воробьем.

- Ты ведь старше Марси... по званию, - не услышал? Неужели уже бредит? - и знаешь что? Дай мне монету. Ну давай, что глаза вылупил!

Желтый кружок аккуратно ложится в побелевшую ладонь, та неуклюже подносит его к тускнеющим глазам.

- Орел и решка... Они выбиты на одной монете, ведь так? - Раймондо медленным движением пальца перевернул золотой - смотри... Только что ты видел орла, теперь решку... Неужели монета в моей руке изменилась?

- Сударь, простите... У вас жар. Лекарь оставил еще настойки, примите и... Поспите.

- Поставь рюмку мне у изголовья перед уходом. Я... Пожалуй, заслужил благородной смерти в одиночестве, да? Эхе... Хе... Но сперва выслушай, пусть и бред... Может, эти слова нужны капитану Корпуса Бэргпелэ... Мы наемники, и мы сами решаем, за кого нам воевать... В этом и вся суть. Воевать за тех, за кого захотел... Да. Людей... Людей в самом деле нужно увести.

6

Прийти в Цитадель вместе с Вайцем и десятком солдат было разумно - подпитые гвардейцы у дверей герцогского кабинета подумали и расступились, пропуская уже не адъютанта внутрь.

Констанс был обнаружен за запечатыванием каких-то документов. На смену розовому маслу в воздухе пришло нечто спиртосодержащее, а вот доспех с груди блистательного стратега никуда не делся.

- Что? Что такое? А, адъютантик... Не ждал вас, и, честно говоря, не рад встрече. В любом случае ваш визит совершенно бесцелен.

- От чего же? - подонок даже не скрытничает! - Я пришел доложить о кончине моего командира. И стребовать плату по нашему контракту.

- Ахахаха! Стребовать? Ты? - пьяная ухмылка обнажила ряд породистых зубов, - Это даже забавно, но неубедительно. Ничего ты не получишь, пташка, и твои продажные клинки тоже, так им и передай! Совет принял решение эвакуироваться.

Скотина! Он так просто об этом говорит? После всех своих воплей о необходимости оборонять Город?

- И на ком же теперь судьба Гаваней?

- А? Судьба? На вас, оглоедах. Или на безымянниках. Но вернее всего на степняках, ха! Убирайтесь, даю добрый совет. У вас же есть лодки... Да и по суше пробъетесь, коль захотите, вы герои, я в вас верю.

- А как же раненные в твоей Цитадели? - крик делу не поможет. Крик и разговоры о чем-то кроме денег, но Решка кричал, и не о деньгах. - Ты бросишь их гнить тут же? Им на твоей посудине места не нашлось?

Несколько хлопков веками, удивленный взгляд соловых глаз. Затем сквозь хмель проступил вдруг прежний надутый Констас:

- Молчи, наемник, как ты говоришь с герцогом! Твой папашка не научил тебя, что к дворянам обращаются согласно титулу? Хотя зачем это бастарду! Твоей матерью была шлюха, и сам ты продаешь себя, как шлюха - закономерно. Но что-то ты не очень петушился при своем Орле. Тот подох, и ты решил стать новым? - Подонок схватил какую-ту бутыль со стола, глотнул, выдохнул, продолжил, - Решка, если мне не изменяет память, это маленькая птичка. Так что продолжай пищать, клёкот из твоего клювика на редкость потешный! - новый глоток, а рука лейтенанта уже щупает рукоять кинжала, - Довольно! Я терпел столько месяцев, но теперь это кончено! Город пал, и я могу не выслушивать наемничьи брюзжанья! Я же знаю, вы всегда считали, будто комендант Гаваней Констанс ничерта не смыслит в военной тактике. Ну так я сейчас тебе диспозицию обрисую, со всей полководческой прозорливостью: степные обезьяны расколотили все ваши укрепления с половиной пушек и убили командира обороны Волчьих врат, и завтрашним утром, после хорошей прожарки из всех орудий, бросят на штурм все силы. Вы, идиоты, если не уйдёте, будете втянуты в бои на улицах города, где вас раздробят и сожрут по частям, кого не степняки, того ворье, Каган вряд ли будет мешать им грабить своих же; или же вы запретесь в одной из башен и будете держать круговую оборону, пока не подохнете от голода или милостивый Каган не продаст вам ваши жизни за рабский ошейник. Хорошая диспозиция? А мне нравится. Тем, что я на эту грустную кульминацию не останусь.

- И что ты будешь делать при Дворе? - руку на базеларде, пьянчуга, видимо, не замечает. - Метаться между крахмальными юбками и заказывать баллады в свою честь? Разве Королю нужен такой стратег?

- Король найдёт, где применить своих лучших слуг. - ухмылочка... А он продолжает считать себя хозяином положения! Этот человек, проигравший все, что возможно, и собравшийся прорываться мимо ощерившегося пушками речного форта! - И сбрось руку с железяки. Даже если ты убьешь меня, даже если твои головорезы справятся с моими, ты этим не изменишь судьбу Города и не дорвешься до своих денег - казна давно погружена.

Будто для того чтобы убить такую мерзость, нужен мотив! Решка обернулся на Вайца. Сухое лицо капрала не выражало ничего, кроме готовности исполнять офицерские приказы. Любые, стоит полагать, но рисковать жизнями парней ради этого кабана? Констанс умрёт на реке, Констас и его Совет! Он больше не опасен - конечно, он угробил Город и развел Корпус с его деньгами, но теперь уже поздно об этом думать. Заштурмовать корабль они не успеют, а тело герцога - не больше, чем винная бочка.

- Желаю степнякам побольше удачных выстрелов.

Легкий полупоклон, разворот. За ним выходят и парни.

Герцог скалится, салютует бутылью :

- Прощай, бастард!

- Свинья венценосная.

Вайц захлопывает дверь сам, не дожидаясь гвардейских байбаков.

7

- Это, вашбродь, ничего, что денег нет, - Вайц решил заговорить сам, - главное, сами целы...

- Целы, да.

- Эта осада с самого начала паршивая была. В такую переделку Корпус и не попадал ни разу! Ноги унесть неплохо уже... Городок, вестимо дело, жалко... Люди тут... Приятные, хе!

Точно, пекарша. Или гончариха... Несчастный капрал!

- Мой лейтенант! Впереди толпа, человек пятнадцать!

Интересно. Что им нужно-то? Отдав распоряжения конвою, Решка толкнул Пегаса вперед. В случае чего, вырваться они всяко смогут, но на западню это не похоже.

Действительно, толпа. Шинкари, бакалейщик, пара тесемочниц и... куртизанки мадам Паро? Вперед выходит одна из них, высокая, худенькая, русая, такие нравились Джону; черт, так ведь это и есть последняя из его подруг! В тот вечер на нее, вроде бы, попало немного бандитской крови...

- Господин лейтенант! Господин лейтенант! - девчонка чуть ли не бросается под коня, - вы меня помните!

- Помню, золотце. - Нужно улыбнуться, и пусть голос звучит как можно непринужденнее, люди с мечами на поясе должны улыбаться, если не хотят никого пугать. - С чего вы решили преградить мне путь?

- Что будет с городом, господин? - зеленые глаза смотрят прямо и твердо. - Что будет с нами?

Хорошенький вопрос! С городом - смерть, пожары и грабители, а с вами... С тобой точно ничего хорошего, хотя если повезёт стать наложницей кого повыше... Гадость!

- Я не могу знать всего, я не комендант. Нам платят и мы воюем.

- Вы воюете? Лорды отплывают, - слова неуверенно сорвались с губ. Из толпы кто-то цыкнул на девушку, она обернулась и вдруг уверенно повторила, - Да, лорды уплывают! Они бегут, и если сбежите и вы, у Города не останется и малейшей надежды.

У него ее не будет, даже если Корпус останется. И все же как тяжело смотреть в эти нестерпимо зеленые глаза!

- Корпус Бэргпелэ еще не получал соответствующих распоряжений. Идите по домам.

Насупилась, уперла руки в бока.

- Мы никуда не пойдём! Мы здесь, и мы готовы поднять весь город, если потребуется! Мы поможем вам с оброной долины, поможем всем, чем способны! Наши мужья и братья на стенах истощены многомесячной осадой, почти не обучены и обмудированы...

- Обмундированы.

- Обмундированы из рук вон плохо. Вы - единственная и наша, и их надежда, и мы будем при вас до конца. Девочки уже поднимают на уши город, мы в первый же день можем привести вам для работы несколько сот человек.

Ничего себе! Куртизанки оказались куда лучшими людьми, чем семнадцать титулованных дворян, но как это жутко! Люди собираются объединяться вокруг наемников, а наемники собираются делать ноги.

- Вы, - глазки сверлили Решку, и лучше бы у его лица оказался наконечник копья, - вы спасли меня тогда... Вы и ваш друг... Вы не похожи на... Простите, так вас зовут некоторые... На продажный клинок. Вы участвуете в нашей судьбе! Бергпелийцы были единственными, кто во время этой проклятой осады платил простым людям по счетам. Если вы отстоите город... Мы всеми Гаванями сбросимся на ваш долг по контракту! Мы отобъемся обязательно, должны же когда-то прийти к городу королевские войска! Продержаться бы только...

"Отобъемся". "Людей нужно увести". Людей... Неужели Орел думал о том же, о чем и Решка сейчас?!

- Послушай меня. Послушай внимательно. Да, ваши лорды бросили вас, и держать оборону более невозможно. Завтра будет штурм, и он будет удачным. Пусть твои девочки пройдут по людям и найдут всех, у кого есть лодки. Собирай народ у портов!

8

Капитан, видимо, понимал Констанса лучше своего адъютанта. Можно ведь было и запомнить: если герцог говорит о чем-то с уверенностью, у него есть основания так говорить. Наёмники угрюмыми взглядами провожали быстроходные парусники, поднимающиеся по реке - мимо выстроенного степняками бревенчатого форта, чьи пушки молчали. Молчали!

- Мамашу его, это как так?

- Золото не из храма степняки берут охотно.

Мелькнувшая догадка была единственно верной. Заплатили! Так просто и легко заплатили за свои шкуры. Степнякам же и не грех выпустить из Города тех, кто должен был его охранять - легче брать будет!

- Значит, - продолжил вслух Решка, - и со штурмом Констанс не угадывал. Они договорились, что до завтрашнего утра дикари на приступ не пойдут!

- Все таки жаль, что ты эту сволочь не пырнул. - припечатал Воробей.

- Толку с того? Его смерть не принесла бы нам ничего.

- Мог бы наставить клинок на горло, и пусть покупает свою жизнь! Ладно, я сам не поехал, а теперь учу. Знал же, что ты у нас не для грубой работы! - дружеский смех и похлопывание по плечу. Воробей храбрится или правда не чувствует того, что разрывает грудь другу?

Со стены спустились молча. На повороте к казармам Решка прибавил шагу, Джон нагнал и вновь хлопнул по плечу:

- Эй, первый лейтенант! Пойдем выпьем, как в старые добрые, а? Сержанты и капралы справятся со сбором парней, а пинта штурма нам мысли ещё никогда не путала!

Пить? Вряд ли он сейчас почувствует вкус, но поговорить с Воробьем с глазу на глаз и правда нужно. Очень нужно, и даже не самому Решке!

На обдумывание монолога ушло время, за которое они заняли небольшую складскую каморку, выкатили к импровизированному ящику-столу бочонок, наполнили деревянные кружки пенной бергпелийской бражкой и уселись на соседние ящики, а первым заговорил Воробей:

- Хороша! Пей, мы все сегодня устали. Жуткий день!

- Он еще не кончен.

- Да, ты прав. Мы с тобой офицеры, и на наших плечах сейчас весь Корпус.

Пара многозначительных глотков.

- Расклад таков: денег нет, пушек нет, возможности держать оборону нет, да и перспектив по деблокирующему удару тоже немного. Есть челны и личный состав.

- Ты забыл про главное "нет".

- Правильно. И я рад, что ты сам сказал. У нас нет капитана. - короткое молчание, - Корпус поведу я. Постой, не отвечай сейчас ничего, пей лучше. Я не забыл, что ты старше по званию, но... Парни сейчас на взводе, их мысли скачут совершенно... Ко мне подходил Вайц, плел что-то про сбор гражданских у порта. Нужна твёрдая рука, чтобы вывести нас всех из этого дерьма, а там проведём выборы. Сейчас парням нужно объяснять, что мы не трусим и не предаем никого, и мешать это с необходимостью принять в командирах...

- Барчука.

- Это не на твой счет, не подумай! Просто я...

- Не адъютант, а боевой офицер. Я понял.

- Да не дуйся, Решка! Я последний, кто забыл бы, какой вклад ты вносил и вносишь в наше дело, но парни лучше помнят того, с кем красили мечи кровью.

- Джон, - взгляд в глаза в глаза, и не смей отворачиваться! - мы ведь правда трусим и предаём.

- Кого?! Да, люди Гаваней умрут, но их законные владыки удрали! Их грех только на них, а мы продажные клинки, мы не делаем то, за что не платят! - внезапно уводит взгляд, шумно глотает , - курва! Кончилась. Кхм... Ты правда считаешь, что я бессердечная тварь? Я бы не нарушил контракта, до конца защищал бы этих людей рядом с лордами, но делать это без них... А как же жизни наших парней?

Джон прав. Людей надо увести, а Решка слишком барчук, чтобы командовать бергпелийцами. Они бросят тех, кто в них верит, чтобы сохранить тех, кто им подчинён.

- Воробей... Давай поборемся.

- Что?

Допить штурм, подняться, подтянуть пояс, уверенно повторить:

- Поборемся. Как в старые добрые. Выплеснем всю эту дрянь. Я до сих пор жалею, что не убил Констанса, пара бросков проветрят мне голову.

- Хе-хе... Ну если просишь!

Ящик пинком убирается куда подальше, центр комнатушки занимают два человека на изготовке. Марси игриво перебирает пальцами. Решка бросается вперед, он выше и руки у него длиннее, он хватает оппонента за воротник, пытается подбить ногу и бросить через бедро; Воробей обеими руками обнимает друга за шею, изворачивается, ловко переворачивая ситуацию с ног на голову. И откуда в нем столько силы! Решку тянет назад, а воробьиное бедро выбивает из под ног опору... Черт, ведь знал же, что слабее! За каким бесом это надо было затевать? Джон прав, Джон победил, иди и слушайся, а бред свой забудь! И зелёные глаза тоже, и людей, что собираются у портов...

Все еще сжимающая воротник рука увлекает второго лейтенанта вслед за первым, и он делает падение контролируемым. Садится сверху на Решку, берет в удушающий...

С коротким шорохом базелард вылетает из ножен. Тесно, но ударить рукояткой в ребро можно. Короткий вскрик - Джон не ожидал. Прости, дружище. Удар, еще удар; хватка слабеет, Воробей подается назад и освобождает пространство для большего замаха. Бедняга, как бы ему после такого не хромать, но это нужно...

Одним прыжком Решка возвращается на ноги, наносит последний удар - хлесткий, плашмя, по лбу. Красное? Рассек бровь...

- Я старший по званию, и я принимаю командование на себя! - рык окончательно добивает Джона, - Батальоны строить на площади, а всех унтеров ко мне! Выполняйте, лейтенант!

9

В Гаванях до осады проживало тридцать тысяч человек. Численность Корпуса - пять. Челны наемников были рассчитаны не только на личный состав, но и на скарб, если не брать ничего, десять тысяч горожан они увезут. Остальное могут покрыть только местные суда. Но куда важнее - не допустить давки, драки за места! Батальон придётся выделить в охранение. Вайц справится с командованием, и пусть старому наемнику повезёт! Конными его парни смогут проскочить мимо степняков, к тому времени уже будет можно...

Не меньше роты пришлось оставить на Волчьих, покамест дикари не должны чуять подвоха. Командиром этих будет Джон - имеет право.

- Нет.

- Что?

- Нет. Пусть повезёт кому другому. Ольстру, например. Не убивай солдата тогда, когда можно сохранить! Эй, дружище, забыл, как клялись вместе до конца? - Воробей смеется, и рассеченная бровь вновь кровит. Надо же!

И самое сложное - сделать так, чтобы огромный караван, управляемый гражданскими лодочниками, не разнесли из пушек. Значит, пушек не будет. Как и форта.

Прямоугольник из толстых бревен находился на крутом каменистом холме, на лошади не взлетишь, но кто сказал, что лошадей не будет! Девять неполных батальонов конными выскочили из Оленьих ворот, стрелою бросившись к форту. Пока степняки в лагере в низине копошились, соображали, что происходит и пытались организоваться, конные арбалетчики принялись обстреливать форт. Болты залетали сквозь бойницы, навесом перелетали через стены. Тем временем штурмовая группа за спинами стрелков спешилась и полезла на холм. Охранение форта вместе с орудийной командой были вырублены бергпелийскими мечами подчистую.


Воробей смеялся и ободрял бойцов, Решка подошел к орудиям и глянул на воду. Из-за черной громады Города показались первые лодки. Есть, успели! Красота!

- Мой командир! Степняки прут!

А вот и наши голубчики. Тоже поняли, что на конях холмик не взять, и решили вовсе не брать их. Это вы правильно. Пеший строй позволит сделать то, что не успели дикари, атакуемые кавалькадой. Обороняемый степняками форт снесли в один бросок, наемники же должны удерживать его не меньше трёх часов.

- Развернуть орудия! Воробей!

Пока ученики славного Ольстра трудились, поворачивая чугунных монстров с резными дельфинами, Решка отвел друга в сторону и указал в даль.

- Видишь? Конные. Готовы к перехвату, если попробуем бежать. Может, мы и успеем взорвать пушки, но вырваться без потерь - нет, и где гарантия, что у них в лагере нет запасных орудий?

- Понял. Бой так бой. И давно же я мечтал этим обезьянам шкуру топором попортить! Старое доброе пешее сражение, ха!

Чудовища повиновались, в миг забыв о реке, на которой им следовало охотиться, и нацелившись на новую жертву.

Неровный строй пер к форту, покачивая остриями пик. Тысяч десять, не меньше. На стороне наемников позиция и шесть стволов, на стороне каганов объединённая Степь. Ну и хорошо! Все стекайтесь сюда, меньше сюрпризов будет!

Еще поближе, еще...

- Поджигай!

- Не рано? Кого бы зацепило!

- Главное - время. Пусть осторожничают, это лучшее, что они могут сделать.

Стремительный удар бергпелийцы не вынесут, но к чему это добавлять?

Грохнуло. Трупов не видно, но строй качнулся и остановился. Ага, правильно. От основной массы отделяется два крыла. С трёх сторон решили обойти? Учатся, гады!

Но ольстровы парни - умнички, умнички! Разворачивают пушки, и быстро. Теперь по каждому из отрядов огонь ведут два орудия. Вот и трупы.

- Стволы не банить! Мне чхать на эти пушки, но стреляйте быстрее лука!

Залп, залп, залп. Парни творят невероятное, парни герои...

Первые степняки уже у подножия.

- Охранение сделает свое дело, канонирам огонь не прекращать!

Решка обернулся на воду. Плывет, плывёт караван! Против течения тяжело. Головные лодки пройдут мимо форта не раньше чем через четверть часа.

- Арбалеты, залп!

Теперь уже можно разглядеть, как кто-то спотыкается, поймав болт в ногу, роняет пику с пробитым плечом, как от пластин юшманов отскакивают снаряды...

- Пики вперёд! Это нам не противник, парни!

Главное - самому встать в строй. Длинная пика в руках вместе с мечом - командир в тыл не сбежит, командир будет драться, как близко к нему не подобрались бы!

Рядом ободряюще смеется Воробей, и - конечно - похлопывает по плечу. Его любимый двуручный топор поблескивает на солнце гранями копьеца.

Арбалетчики знают свое дело не хуже канониров, слитные залпы косят лезущего вверх противника, пару раз почти сбрасывают к подножию; но степняки как взбесились - уже, поди, и не надеялись на бой, и тут на те! Решка слышит яростные выкрики на незнакомом языке, по интонации отличает команды от ругательств. И вот наконец враги приблизились на дистанцию копий первой линии.

Удар с трех сторон заставляет застрять в бое сразу и бесповоротно, хорошо хоть с четвертой река, не окружат... Дикарей по прежнему больше, но наемники не только лучше одоспешены и вооружены - они куда лучше выучены, и командование у них выстроено куда качественее. Сержанты и капралы делают свое дело, да! Первая линия стоит как стена, арбалетчики продолжают стрелять, пики второй линии насаживают на себя то чье-то лицо, то грудь. Решка посылает солдата за дротиками, метает несколько в гущу врагов - одно попадание он видел точно, но вокруг все больше дыма, а смрад свежей смерти мешается с запахом пороховой гари - канониры продолжают огонь, ведь к холму идут подкрепления, и много!

- Хорошо, степняки оставили нам вдоволь пороха и ядер, да?

Хорошо, но вот болты кончаются...

- Хуго! Как снаряды кончатся, в мечи и ко мне!

- Принял, мой командир!

Вот и вторая волна докатилась, но время идёт, и это хорошо! Было слабеющий натиск утроился, так что тут, господин командир, уже пора колоть. Решка и колол, со странным азартом чувствуя, как пика впивается в тела, а Джон рубил через головы щитовиков и образовывавшиеся в строю бреши, которые быстро заполнялись новыми бойцами. Краем глаза Решка заметил парня в шлеме-шляпе, половина лица которого была сплошным красным пятном. Но он не просто стоял в строю, он орал "за честь Бэргпелэ" и распалял соседей! Вскоре девиз волнами перекатывался от одного конца строя к другому, и ряды штурмующих вновь заметно схуднули. Пока не пришла еще одна волна.

Арбалетчики с клинками наголо грудятся возле полкового знамени, но Решку уже бросает вперед. Строй не должен сломаться, потому брешь закроется командирской кирасой! Прямо в забрало... Хороший укол, но не вашим копьям тягаться с бергпелийской сталью. Еще тычок, и еще, и опасность прорыва миновала. Вот так, хорошо.

- За честь Бэргпелэ! Мы сильнее!

Вновь строй ревет, вновь посылаемые уколы натыкаются на преграды - то твёрдые, то мягкие, топоры и насаженные на древки тесаки бьют по кольчуге и пластинам, кое-где уже болит, заброневое, скорее всего, в голове звенит от пропущенного по шлему. Ничего, еще крепче сожмем пику, еще злее будем колоть.

Противников перед острием все меньше, вот, вроде бы, совсем отступили... Поднять забрало, отдышаться, оценить обстановку. Нет, не победа, даже передышки нормальной не получится. Подошли, сверкая кольчугами и шишаками, красносултанные войска - гвардия самого Великого Кагана! Вот теперь можно говорить, что крохотный фортик привлёк на себя все войско осаждающих. Степняки перегрупировываются, и вот теперь ударят в полную силу.

У канониров все же кончились ядра. Решка не сразу понял, как тихо стало, но скоро уши опять заполонит звон ударов метала о метал. Глаза нашли Воробья - вроде, не ранен, но бровь кровит будь здоров; не стоило его так сильно, наверное, но сделанного не вернешь, а в главном он прав! Лодки плывут, плывут лодки!

- Будем драться! Сволочи еще пожалеют, что тронули нас.

- Да, - отвечает друг, - не опускай забрало.

- Чего?

- Не опускай забрало. На смерть ведь идём, пусть парни видят наши лица.

Вот слово и сказано. И бес бы с тем словом! Лучники каганов дают залп, наемники жмутся за щиты, кто свои, кто чужие, от купола шлема отскакивает стрела. Орет рожок - атака!

И опять крики, команды, девизы, брань. Опять звон и стук, опять боль и напряжение мышц. Пика уже трещит, но продолжает пить кровь: вот кто-то несчастный без доспеха зажимает пах, вот красносултанник получает в лицо, падает, ломая строй своих. Вот справа упал кто-то - парнишка с раненым лицом! - и его убийца, оказавшийся слишком близко, замахивается булавой; свист клинка - и булава выпадает из раненой руки. Решка добивает своим мечом и оглядывается на спасителя - канонир! Он вовсе забыл про них, а они пришли в рукопашную, но дожидаясь приказа.

Бой все больше напоминал вязкое марево, все движения стали вдруг походить на возню утопающих в меду мух. Решка бил, отражал, получал удары, боль становилась острее, усталость выраженнее. Тело боролось, но голова будто засыпала, проваливаясь во что-то нереальное. Лица и образы непроизвольно всплывали перед глазами. Орел... Самым тяжёлым соблазном было выделить в караване место для гроба. Но нет - пусть это место останется еще какой-нибудь вдове, подмастерью, стражнику, да даже собаке - отнимать право на жизнь у еще живых ради уже мертвых нельзя!

Удар чего-то алебардообразного, и половина пики отлетает в сторону. Хорошо, меч уже в руке, обломком древка принимаем удары, клинком отбиваемся, но так не пойдёт.

- Полэкс мне! Живее!

Щиты прикрывают командира - спокойно, умело, как были готовы всю жизнь. Давешний порученец - от того, что он жив, стало как-то теплее - приносит офицерский топор Решки. Молитесь своим богам, подонки! Новый бросок вперёд, и чья-то голова половинится прямо сквозь кожаный шлем.

Решка рвал и рубил топором, колол копьецом, дробил кости молотом. С растрощенной челюстью грохнулся огромный воин в юшмане - настоящий боров. Констанс... Интересно, какой бред он будет плести? Но сегодняшняя бойня более чем оправдана! Деблокирующего удара город бы не дождался, даже если б мог, уж этот герцог сделает все, чтобы убедить Короля - брошенное Советом уже невозможно спасти. Останся Корпус жив, его ждало бы обвинение в провале обороны, а нового командира - виселица.

Удар, удар, укол, и ещё. Да сколько можно бить по шлему! Голова отказывает совсем... Интересно, как бы лорды сговаривались с каганами, взорви таки Решка эти драные подкопы? А, черт бы с ними, случившегося не воротишь...

Взгляд вдруг выхватил Воробья. Мертв, стрела прошила глаз - и прямо в мозг. Быстрая смерть, стоит порадоваться... Строя кое-где уже нет, происходящее скатывается в кошачью драку, но когда Решка последний раз оборачивался на реку, хвостовые лодки уже поравнялись с фортом... И он выгрызет для них все время, что еще сможет!

Рыком заставить отказывающие мускулы подчиниться, рубить еще остервенелее. Вы ответите перед бастардом-наемником, ублюдки, вот именно вы и именно сейчас ответите за все! Гаваней захотели? Жричек невинных? Ну сейчас с вами наемники Бэргпелэ так порезвятся, в евнухи подадитесь! Гарем вам нужен? Вот ваши белолицые мальчики, нравится вам с ними?! Конюшен в храмах? Нет, в них придётся лазареты открывать, если вы, конечно, умеете себя штопать!

Решка дрался, и драка пьянила его, питала погибающее тело. Смерть воняет, да, но у и жизни есть запах, и он стоит того, чтобы иметь нос! И того, чтобы жить стоить, и чтобы драться, и чтобы умереть! Жизнь пахнет бушующей весной, теплой рекой, хорошей битвой... Какое счастье - рубить, колоть и отражать, знать, что каждое вывернутое колено, вспоротое горло, повисшая на ниточке сухожилия кисть, разбитая башка - это чья-то спасенная жизнь! Пусть рукам уже больно от каждой встречи топора с доспехом, пусть легкие горят, а глаза слезятся - он живой. Живой и таким будет! Идти на смерть - не значит не любить жизнь и не хотеть жить. Каждый пропущенный удар, не становящийся смертельным, каждый убитый враг доказывал - он живёт. Он уже стольких пережил!

Вспышка боли, глаза закрвваются на миг, руки инстинктивно ставят блок от второго удара. Пропустил копье у лица... Но нет, нет, глаза не задеты, так, раздробило скулу; везёт! Древком отпихнуть насевшего дикаря, тут же развернуться в удар точеным подтоком и сразу же - топором. Такую мельницу запомните, бестии! Чуть пространства вокруг себя освободил, но своих рядом - никого? Степняки набросились на офицера, как свора собак на медведя. Один остается на копьеце, но их слишком много, а конечности совершенно ватные, сразу несколько дикарей вцепились в древко, рвут его из рук... Какая-то обезьяна повисла на нем, блестит занесённый стилет... Пора тащить из ножен базелард. Под наспинник влез клинок, пробивая кольчугу, впился под лопатку. Глубоко, не жить... Скотина с пропоротой грудью уходит из поля зрения, но Решку валят на землю множество рук. Он стегает по ним кинжалом, пока может, боль тянет его в черную, теплую от крови бездну, он уже не соображает вовсе. Последнее чувство - будто с головы срывают шлем.

10

Окрестности павшего Города еще долго смердели смертью. Гнившей на солнце кровью, гарью пожарищ и погребальных костров. Обобранные трупы ненавистных продажных клинков степняки сгрудили в бревенчатом форте и тоже подожгли. Смог накрыл Гавани и Цитадель с новой ставкой Великого Кагана в ней, и тот приказал разыскать хоть где-нибудь в опустевшем городе розовое масло. Но, далеко-далеко, был и другой запах. Теплого жилища, свежего хлеба, молока и закваски. Поднимаемых заупокойных чаш. Детских волос, женских благовоний, аптекарских снадобий. Разгоряченной кузни и прохладной мясной лавки. Был запах жизни. И пела маленькая птичка.