# Фея озера Лотосов

Мария Сергеевна Райнер

"Для людоедов все люди одинаковы"

- Ну, что видишь?


- Вижу воронку в центре озера. Как от взрыва. Из нее ушла вода. Дым, как после бомбежки. Из воронки прет что-то продолговатое. Снаряд или кокон. Думаю, это фея. А в коконе, потому что проверяет нас на радиацию - мы воевали...


- Не молчи.


- Снаряд или кокон завис над водой. Вертится. Блестит, как рыбья чешуя. Цвет серебристо-серый. Двигается. К берегу. К нам. Оно раскрывается.


- Дальше.


- Внутри - она. Фея. Выглядит как старшеклассница. Худая. Может, голодала? На ней розовое прозрачное платьице. На шее ожерелье - по виду изумруды. Волосы вьются, как когда-то вились мои, и по цвету один в один - спелая пшеница. Глаза как у тебя когда-то - небесная синь.


- Что она делает?


- Поправляет корону. На выпускном у меня была такая же. Руки у нее, правда... скованные. Движения ей не хватает. Верона, она смотрит на нас!


Верона Веберс нюхала воздух, как зверь: пахнет разогретой базукой.


По теплу, исходящему от тела, Верона нашла руку подруги и сжала ее. До войны они враждовали и спорили до хрипоты, кто красивее... вернуть бы это время.


Фея озера Лотосов приблизилась к подругам на расстояние вытянутой руки и, приложив палец к губам, наклонила голову.


- Башку пригни, - шепнула Анжелика Вингс. - Волшебница кланяется.


Веберс едва не встала на колени - надменный голос феи остановил ее движение:


- Я - фея озера Лотосов. Я избрана, чтобы нести людям счастье. Я вижу, ваши души черны от убийств, а ваши сердца черствы и сломлены под бременем неженских тягот...


Ворожея приостановилась и широко развела руки, будто миссионер посреди аборигенов. Вингс решила, что фея собралась обнять их, но передумала. Ничего удивительного, она сама себе была ненавистна.


- Я не втыкаю, чего она там нудит про какое-то бремя? - Веберс заговорила на международном языке.


- Жалеет нас... кажется, - с запинкой ответила Вингс. - Я по-эльфийски плохо понимаю.


- А с какого перепуга нас жалеть? - не поняла Веберс. - Мы ж не за этим пришли.


- Пусть выскажется, она же сказочная, - Вингс толкнула подругу в бок. - Заткнись и стой молча, а то она чего доброго обидится и свалит на свое дно.


- Дно это чей-то потолок, - пробормотала Веберс.


- Заткнись, - Вингс осеклась. - Это я не вам, госпожа волшебница. Здравствуйте.


Она почтительно склонила голову.


- Простите, у меня грубый голос. Табак, крепкий вайн. Там, в аду, оно помогало. Да.


Фея, наклонив златокудрую голову, внимательно слушала.


- Я готовила эту речь, - продолжала Вингс, откашливаясь. - Внушала себе: ты радиоприемник. Выговаривай слова как на приеме у дефектолога и следи за речью. Никакого жаргона!


Фея поправила ожерелье.


- Мы пришли к вам... мы...


- О, я знаю, зачем вы пришли ко мне, милые крошки, - перебила фея. - Вы несчастны, вы брошены, вы никому не нужны, но я...


- Че эта шмакодявка несет? - не удержалась Веберс. - С какого фига она пытается нам внушить эту гнусь?


- Может, стандартная вступительная речь? - предположила Вингс.


- ...но я сделаю вас счастливыми! Каждая из вас получит прекрасного принца на белом коне и замок с тремя этажами и десятью башенками из красного песка...


Фея устремила личико в небо. Самоцветы на ее шее замерцали, как взлетные огни аэродрома.


- Мне кажется, она больная на всю голову, - выпалила Веберс, нахмурившись, -- и воняет от нее засохшими кузнечиками.


- Может, она давно ни с кем не разговаривала? ... а чем, по-твоему, она должна... пахнуть?


- Карамельками, - не задумываясь, бухнула Веберс. - И мороженкой, ну, помнишь, мы видели в кафешке на освобожденной площади?


- Я очищу колодцы ваших душ от скверны, - продолжала фея проникновенно, будто толкала речь перед трудным боем. - Я склею обломки ваших сердец...


- Простите, госпожа сказительница, - перебила Веберс. - Но лично меня устраивает моя душа, такая, какая она есть, хотя вы и настаиваете на том, что ее надо отдраить, как казарму.


- А я лично ничего не имею против сердца в обломках, - включилась Вингс. - Разбитое сердце ни разу не помешало мне исполнять свои долги и обязанности. А вот мое лицо...


- И мои глаза, - подсказала Веберс. - Да. Так мы бы хотели попросить у вас новые глаза и новую кожу.


- Но я делаю людей счастливыми! - Фея вернулась с небес на землю, округлив голубенькие глазки. - Я несу в мир радость и счастье. Я была создана именно для этого.


- Мы это поняли, госпожа волшебница, - стоически разъяснила Веберс. - Но мне для счастья не хватает пары зрячих глаз.


- А я бы хотела обычную гладкую кожу, как у вас. Видите ли, война иногда уродует внешность...


- Не говорите мне о войне, - опечалилась фея и, прижав к щекам полупрозрачные пальчики, опустилась на колени. - Война - это ужасно и нелепо... Это удел мужчин. А доля женщин - грустить и ждать своих воинов за плетением венков из красных полевых маков.


- Вы всё правильно говорите, - согласилась Веберс, присаживаясь рядом с феей. Вингс осталась стоять. - Но эта война была очень долгой, у нас не хватало мужчин. Воевали все ходячие, даже те, кто ружья в руках никогда не держал.


- Ах, так что же я могу сделать для вас? - Фея заломила крошечные ручки.


Обтачивая подушечку пальца об армейский нож, Вингс наблюдала на личике феи такое неподдельное страдание, что едва не начала жалеть это слабое, неземное существо.


- К несчастью я не всесильна. Я не могу дать вам много мужчин, сколько вы просите.


- Мы не просим мужчин, - Голос Веберс ожесточился. - Нам нужны глаза и новая кожа. И это всё! И если вы не можете ни то, ни другое, признайтесь, и мы с миром разойдемся в разные стороны!


- Вы сомневаетесь в моей компетентности? - обиделась фея. - Мое предназначение - нести в мир счастье! Ваш мозг разрушен войной, руки стали грубыми, как подошвы ваших ботинок, а сердца...


- Если бы она не была феей, я бы ее замочила, - тоскливо прошептала Вингс. - Может, она - шарлатанка?


- Давай ее испытаем, - Веберс дернула головой, пытаясь подмигнуть.


- Как? - не поняла Сван Вингс. - Плеснем ей вайна?


- Вайна жалко, - не согласилась Веберс. - Давай сломаем лотос, и пусть она срастит стебель! Давай, тебя от воды не колбасит.


Анжелика зашла по колено в озеро и срезала ножом большой, размером с кочан капусты, лотос. Фея с испугом наблюдала за ней. Изящные ее бровки прогнулись, а перламутровые пальчики нервно теребили край воздушной юбочки.


Вингс возложила цветок лотоса на ее колени, будто на пьедестал памятника павшим героям. Эльфийская красавица брезгливо взялась за мокрый стебель двумя пальчиками и отбросила прочь.


- Вы не понимаете меня! - вдруг закричала она, повысив и без того высокий голос. - Вы не понимаете меня! Почему вы меня не понимаете?


Веберс поморщилась. Ее выпученные глаза придали ей сходство с огромной рыбой, на которую все хотят посмотреть, но никто на нее не охотится.


- Мне не нужны от вас никакие приношения! А тем более цветы! Как же испортила вас война, если женщины стали дарить цветы женщинам? - сокрушалась фея.


Крошечные слезинки выступили в уголках ее кукольных глазок.


- Простите, добрая волшебница, - виновато потупила глаза Вингс. - Мы захотели увидеть ваше искусство в действии. Сможете ли вы оживить этот цветок?


- Война убила вашу веру в чудеса... - опечалилась фея, всем своим видом выказывая, что пустяками не занимается. - Убила ваши мечты о прекрасном... Вы не хотите иметь чистое доброе сердце. Вы все хотите такую же идеальную внешность, как у меня. Сколько я не имею дела с людьми - все просят одно и тоже: красоту и богатство.


Маленькая фея расплакалась. Веберс встала.


- Как хочешь, - раздраженно бросила она подруге. - А я ухожу. Я не в силах слушать это пустозвонство. Эта добрая тетя хуже нашего правительства. С моим сердцем всё в норме. А с ее мозгами - нет, если она не в состоянии понять, что будь я зрячей, я была бы счастливее, чем я есть.


- Подожди, - Вингс схватила ее за край куртки. - Давай объясним ей по-человечески еще раз, что мы от нее хотим. Ведь и война случилась из-за элементарного непонимания двух наций. Ты только молчи.


Веберс плюхнулась в траву, сняла ботинки.


- Госпожа фея, - Вингс зажмурилась, вспомнив день накануне своего шестнадцатилетия. Она и Олли, сын пастора, спрятались на ветке огромного дуба. Болтали, мечтали. Олли признался ей в любви. А на другой день началась война. Олли погиб в самом ее начале.


- Госпожа фея, - голос Вингс прочистился. - В том, что нас изуродовала война, нет нашей вины. Мы пожертвовали своей красотой ради спасения мирных людей. Мы спасали бригаду химиков. Произошел взрыв. Верона ослепла. Она отдала свои защитные очки. А я была в очках, но без маски. Кожа обуглилась...


Война вспахала нас, как землю под посевы.


Я мечтала стать актрисой, то теперь я мечтаю о детях... Я хочу видеть, как они растут; как делают первые шаги, лепечут первые слова. Я научу их быть людьми - это будет моим счастьем. Семья не просто склеит мое сердце, она и будет новым сердцем. Дайте нам то, о чем мы просим - зрячие глаза и гладкую кожу, и мы обещаем, что, подобно вам, мы будем стремиться к тому, чтобы люди вокруг нас становились немного счастливее...


Вингс глубоко вздохнула. Никогда не говорила она с такой искренней простотой. Веберс же дала себе слово молчать до конца, хотя с ее лица считывалось скептическое отношение к происходящему.


- Я выслушала вас, - сухо произнесла фея, поднявшись с колен.


На глазах она превратилась в надзирательницу.


- Мне жаль, но я не могу помочь вам. Ваши просьбы ничтожны. Я несу в мир добро, красоту, счастье, а вы просите... приличную внешность. Война сожрала вас до основания.


Оскорбленная волшебница развернулась и поплыла в свой кокон или снаряд, который мерцал на хрустальной поверхности воды нежным голубым цветом.


- Что она делает? - голос Веберс прерывался от отчаяния.


- Сваливает, как и все, к кому мы обращались за помощью. Кокон этот чертов закрылся, а теперь он погружается в глубину, как подлодка... Всё. Больше ничего нет, кроме лотосов...


Анжелика Вингс закрыла лицо руками и разрыдалась.


Веберс, которая в силу физического увечья плакать больше не могла, сжимала и разжимала кулаки.


- Почему ты не стреляла? - набросилась она на подругу спустя несколько минут.


- Она ж волшебная! Разве ее можно убить?


- А чем эта паскуда отличается от тех, кого мы убивали на войне? Я ничего особенного не заметила...


Веберс легла на траву, Вингс присоединилась к ней.


- Мы убьем ее завтра на рассвете, - глухо пообещала она.


Прошли сутки.


- Смотри в оба, держи ее на прицеле.

- Я эту тварь ни за что не пропущу.


С первыми лучами солнца гладь озера пришла в волнение. Волшебное создание из матового кокона ступило на грешную землю, чтобы нести миру счастье. Когда она ступила на берег, Вингс прицелилась и выстрелила обманщице в голову, как учили на войне. Чтобы не тратить лишние патроны.


- Ты убила ее? - заволновалась Веберс.


- Уверена. Проверить, однако, не мешает.


Подруги вышли из зарослей. Спустившись к воде, они убедились, что фея больше не будет приносить счастье людям.


- И тебе не противно? - поморщилась Вингс, наблюдая как Веберс ощупывает тело феи. - Я привыкла ко всему, кроме трупаков.


- Я не вижу тела, и это главное. Мне просто интересно, какая она. Холодная, как рыбешка. И сухая.


Веберс наткнулась на ожерелье феи.


- Стоит снять? Загоним...


- Подожди, отойди от нее! - закричала Вингс.


- Что-то не так?


- У нее на шее камни - какими дороги мостят, а ручонки стали куриными лапками, а тельце... - Вингс расхохоталась. - Я сейчас от смеха лопну! Ты не поверишь! Ее бархатная кожа разлагается на глазах! Уже кости показались!


- Дела... - это сообщение взбодрило Веберс. - Она, что, как мы?


- Да нет, мы симпатичнее, - Вингс вскинула подбородок. - Надо бы труп отнести подальше в воду. Ты уже к ней прикасалась...


Веберс подняла воздушное тельце феи и, зайдя по колено в озеро, утопила его. На берегу подруга взяла ее за руку.


- Кокон утонул тоже, - Вингс нагнулась к воде - там что-то сверкнуло. - От феи осталась корона. Взять на память или на взять?


- На кой тебе сомнительная память? - Веберс выпростала руку. - Пошли, что ли, мисс Очарование тридцатого года... Старикан рассказывал про Северные горы. Там живет людоедка, которую никто не навещал уже лет сто - думаю, он приврал, голос-то дрожал. Навестим?


- Надо было сразу к людоедке. - Анжелика размахнулась и кинула корону волшебницы в гущу лотосов. - Времени столько потеряли!


- А куда нам его девать? - возразила Веберс. - Базуку не зачехляй. Перед тем, как перекусить в деревне, припугнем их местное чудище - но убивать не будем. Чудовища должны жить. Скажем, что испугались.


Вингс молча смотрела на лотосы. Водяные цветы безмятежно разворачивали лиловые лепестки навстречу солнцу.


- А... - Она отошла от воды, зачехлила оружие, свистнула.


- Ты что-то хотела сказать? - насторожилась Веберс.


- Ровно ничего. Вернее, хотела спросить: а старик больше ни про кого не рассказывал? Что, если, мы справимся с людоедкой, и... и нам некуда будет идти.


- Для людоедов все люди одинаковы, - сказала Веберс и пошла.


2009 год