# Встреча в "Одноклассниках"

Виктор Сергеевич Решетнев

Виктор Решетнев

Встреча в 'Одноклассниках'


Мне уже давно не снится тот чудесный сон, где со мной была она, та: самая необыкновенная, самая желанная и самая красивая - 'моя первая любовь', ответившая мне взаимностью. Та, о которой мечтал до дрожи, до судорог, до умопомрачения, которая была, говоря словами философа Кьеркегора, скорее 'болезнью к смерти', чем просто любовью. Да, она была у меня, и я никогда не жалел об этом. Более того, постоянно думал о ней и о том, что любовь эта никогда не пройдёт и никогда не кончится, что исчезнет она только вместе со мной и вместе со мной уйдёт в мир иной, если таковой имеется.

Я даже написал об этом повесть и назвал её 'Ирреальный Мир'. В неё я перенёс свои чувства, и, кажется, у меня это получилось. Но мир вышел скорее настоящим, чем ирреальным, потому что я по-прежнему любил её и не мог забыть.

Повесть эта потом превратилась в книжицу, и с ней меня чуть было не приняли в Союз писателей России в далёком теперь 1995 году (в 2017 году всё же приняли за книгу 'Созидая Бога'). Наверное, история моя всё же кого-то тронула, напомнила кому-то, что, может быть, и у них было нечто аналогичное. Жизнь тем и прекрасна, что в ней случается всякое - обычное и трагичное, радостное и безысходное. Иногда после пережитого хочется спрыгнуть с поезда, или с десятого этажа. Первое я чуть было не совершил, когда возвращался ни с чем из Кишинёва, о втором подумывал, но не решился. Вместо этого сделал третье - написал книгу...

Итак, начну по порядку, вернее не совсем по порядку, а с 20-го ноября 2009 года. Возьму эту дату за точку отсчёта. В этот день мы улетели вдвоём с дочерью отдыхать в Хургаду. К этому времени ей исполнилось двадцать пять, а она всё ещё была не замужем, и мы с женой, скажу честно, уже начали комплексовать по этому поводу.

Поселились мы с ней в пятизвёздочном отеле, сейчас уже не помню в каком, но отдыхалось нам хорошо. Мы плавали, ныряли, загорали, короче, так увлеклись отдыхом, что опоздали на обратный рейс... (об этом напишу как-нибудь потом, потому что это потянет на отдельный рассказ).

Так вот плаваем мы, ныряем, дочь с маской, а я в одних только очках. Море прозрачное, метров на тридцать дно видно. На дне кораллы, между ними рыбки разноцветные плавают, черепахи перебирают ластами, скаты лежат на песчаном дне и греются, и мурены среди камней прячутся. Мне даже на одной черепахе удалось прокатиться. Не верхом, конечно, а так, держась за панцирь. Нырнул, догнал её, уцепился за её бок, а она тащит меня и одним глазом косит. Вижу, клюв у неё острый-острый, думаю, долбанёт сейчас, и руку не успею отдёрнуть. Поэтому прокатился немного, метра два - не больше и скорее наверх глотнуть воздуха. От страха-то он быстро кончается. А море - одно удовольствие. Вода бирюзовая, тёплая, на солнце алмазными блёстками переливается. Когда входишь в него, то вода кажется теплее, чем тело, будто в ванну окунаешься. Только вот заход там был не очень удобным, под ногами камни, кораллы острые, волны так и норовят тебя бросить на них. Особенно неудобно было выходить после плаванья. Пытаешься нащупать твёрдое дно, а его всё нет и нет. И тут вдруг очередной волной тебя... р-раз, и накроет с головой, да ещё по кораллам протащит. И ты уже не рад, стоишь весь в крови, ободрав либо руку, либо ногу, а то и живот. Приятного мало, кровь потом долго не останавливается, в солёной воде она плохо сворачивается. Благо, акул рядом не было, а то бы они задали нам перцу. (Потом, после нашего отъезда, они действительно кого-то там покусали).

Наблюдал я за таким безобразием и решил однажды его исправить - поискать подходящее место для входа и выхода. Начал плавать вдоль кромки моря, нырять и смотреть сквозь свои фирменные подводные очки. Вскоре нашёл такое место. Им оказалась неглубокая ложбина с ровным покатым дном, но камней там всё равно хватало. Не долго думая, я стал их вытаскивать и относить ко входу в ложбину. Сначала делал это один, но мне это быстро надоело, и я решил найти помощников, организовать так сказать небольшой субботник. Присмотрел двоих мужиков покрепче и помоложе, объяснил им, в чём дело, и мы начали таскать камни вместе. Складывали их на мелководье в начале ложбины по обеим её сторонам. Через час у нас уже высились три пирамиды. Поменьше, конечно, чем в Гизе, но ненамного. Работали с энтузиазмом, я даже напевать что-то начал... патриотическое:

'Мы так давно, мы так давно не отдыхали...', - напевал я, стараясь не упустить мотив. Слышу, эти двое подпевать стали, только тихонько, без слов. Я удивился, почему это они слов не знают, но говорить им ничего не стал, слишком уж старались ребята...

К концу субботника, когда по расчищенной ложбине стало уже удобно ходить, к нам присоединились девчата, точнее, две молодые женщины - одна симпатичная, а другая просто красавица. С ними работать стало гораздо сподручней. Мои ребята-помощники просто выскакивали из воды перед ними, да с такими камнями, какие я поднять бы уже не смог. Девчата только улыбались, глядя на них. Ну и я перехватил пару заинтересованных взглядов.

Часа через три всё было закончено - проход был очищен, а по его краям высились шесть пирамид: три с одной стороны, три с другой. Теперь даже слабоумному было понятно, как заходить в море и как из него выходить. Никто и не спрашивал. Значит, на море не дураки ездят...

Тем же вечером я узнал, почему мои ребята-помощники пели песню без слов. Они оказались немцами. Я это узнал случайно, невольно подслушав разговор наших соотечественников. На ужине за соседним столом от меня сидели двое молодых парней, они потягивали красное вино и мирно беседовали. Я не хотел их подслушивать, но они разговаривали так громко и весело, что я всё равно услышал то, что мне надо.

- Слыхал, - говорит один другому, - как сегодня наш русский мужик, достаточно пожилой уже, двух молодых немцев заставил камни из воды таскать.

Визави ему отвечает:

- Слыхал! Мне об этом мой знакомый итальянец рассказывал и не только мне. Мужик наш, кроме немцев, ещё и баб их заставил работать. А бабы страшные такие - жуть. Он это воочию видел. Немцы, говорит, шустрят своим шведским семейством, а он, знай, покрикивает на них да команды раздаёт:

'Шнелле! Хене-хох!'. - кричит. - А те слушаются и не прекословят. Он потом ещё песню нашу заставил их петь:

'Четвёртый год нам нет житья от этих фрицев'.

- А твой итальянец часом не привирает? - перебил его собеседник.

- Нисколько, - ответил второй, - он русский язык хорошо знает. Вместе со мной в РУДН учился. Женился в Москве, жена у него наша, русская. Так вот, - продолжил он, - немцы сначала только улыбались, делали вид, что не понимают слов, а на самом деле всё понимали, поэтому и подпевать стали, побоялись, что побьёт их, как под Сталинградом. Одним словом, молодец наш мужик.

Я в душе рассмеялся, но разубеждать соотечественников не стал. По себе знаю, приедут они домой и эту историю перескажут уже с новыми подробностями и прибамбасами. Так настоящие байки и рождаются...

Но вернусь к плаванию и нырянию. Мне хоть и стукнуло в ту пору пятьдесят, нырять и плавать я всё ещё не разучился. Нырнуть на глубину десять метров мог запросто. Поранившихся при входе и выходе из моря я больше не видел, все остались довольны моей работой. Некоторые даже подходили ко мне и благодарили. А кое-кто сказал 'данке'.

И вот как-то выхожу я из моря после очередного ныряния, точнее, выплываю, а потом уже выхожу, и на берегу меня встречает парень из наших, в руках которого огромный фотоаппарат Никон в пластиковом прозрачном футляре.

- Посмотрите, пожалуйста, - обращается он ко мне и начинает показывать подводные снимки, которые только что сделал. При этом поясняет:

- Я, - говорит, - профессиональный подводный фотограф, снимаю кораллы, необычных рыбок и потом размещаю эти фотки в интернете. У меня есть свой сайт.

Напомню, что на дворе стоял ноябрь 2009 года, и возрастные граждане, вроде меня, имели тогда смутное представление об интернете, сайтах и прочих айтишных вещичках. Лично я, так вообще никакого понятия не имел. Но в то же время взял на заметку:

'Парню лет тридцать, - подумал я, - выглядит он неплохо, раздобыл где-то денег, чтобы приехать в Египет, а у меня взрослая дочь на выданье, и двадцать пять ей уже стукнуло'.

Поэтому к просьбе фотографа посмотреть его снимки я отнёсся благожелательно. Правда, уже тогда у меня была дальнозоркость и в глазах без очков всё двоилось, но сообщать об этом я ему не стал. Не это главное. Наоборот, я начал восхищаться:

- Какие рыбки! Какие кораллы! - с энтузиазмом восклицал я и прибавлял. - Класс!

И вдруг смотрю, на одном из снимков на заднем плане выглядывает чья-то физия в очках для плавания.

- А это кто!? - спрашиваю.

- Вы! - отвечает парень. - Неплохо получились, правда!? Но, если вам не нравится, я не буду размещать это фото на сайте.

- Почему же, - возразил я, - можете разместить. Я даже буду не против, если вы меня специально под водой поснимаете. Но, как бы нечаянно, - прибавил я.

Парень согласился.

- Фотки я вам потом пришлю по электронной почте, - пообещал он.

- Лучше ей пришлите, - указал я на дочь, стоявшую на берегу недалеко от нас, - она мне их распечатает.

Сказано-сделано. Мы отправились с парнем обратно в море, я стал нырять, а он щёлкать. Указывал мне, куда лучше нырнуть, я его слушался, и через десять минут у нас было всё готово. Оказавшись снова на берегу, я познакомил его с дочерью, объяснил ей что к чему, и потом они уже общались без меня...

Через неделю мы вернулись домой. Улетели не без приключений, как я уже говорил. Вместо Аэрофлота добирались каким-то чартером. Воспоминания не из приятных, ну, да ладно. Как бы там ни было, до дома мы всё же добрались. Парень к тому времени снимки уже прислал.

На мою просьбу их распечатать дочь предложила иной вариант.

- Сейчас это никто не делает, - объяснила она, - лучше их разместить в интернете на твоей страничке в 'Одноклассниках'.

- А что это такое? - поинтересовался я.

Ни о каких интернетовских 'Одноклассниках' в то время я понятия не имел.

- Это не сложно - успокоила дочь, - но нужен компьютер.

- Сейчас сделаем, - пообещал я и отправился на работу.

Там я забрал старый компьютер, который когда-то стоял в бухгалтерии, а потом долго пылился на складе, дочь подключила его к интернету и вскоре страничка в 'Одноклассниках' была готова. (Она у меня до сих пор рабочая, но захожу я на неё всё реже). На заставку мы выбрали фотку, где я под водой в очках среди разноцветных рыбок.

- А это ничего, - поинтересовался я, - что на мне тут только трусы и очки!?

- Не трусы, а плавки, - поправила дочь, - многие сейчас и не такие фотки вывешивают.

- Ладно, - сказал я, - делай, как знаешь.

Разместив эту фотку, мы добавили несколько других и одно видео, сделанное в итальянском ресторане. На нём мы с дочкой сидим за столом, а шикарно одетый официант разливает нам вино по бокалам.

'Ладно, - подумал я, - ей виднее. Она с интернетом на 'ты''.

Сделав страничку, дочь показала мне, как теперь можно найти друзей: и бывших, и настоящих. И как вы думаете, кого я кинулся первым делом искать, как только дочь уехала в Москву. Правильно, конечно же, её, ту самую, мою единственную и неповторимую...

Нашлась она быстро.

- Это ты! Ты!! Ты-ы!!! - захлёбываясь писала она в ответ на моё 'Здравствуй!'. - Ты совсем не изменился.

- Ты тоже! - поскромничал я, успев посмотреть её свежие фотографии.

- Сколько же мы не виделись!? - продолжила она в восхищении.

- Скоро тридцать два года, - написал я.

- Да, тридцать два года, - как эхо повторила она, - ты тогда прожил у нас две недели на зимних каникулах.

'Я потом приезжал ещё раз, - вспомнил я, - но ты меня не пустила'...

Дальше мы общались на одном дыхании. Мне сразу захотелось узнать, почему тогда так получилось? Почему она не открыла мне дверь!? Но я решил не торопить событий. Впереди у нас была ещё целая жизнь... вернее, меньшая её половина.

- Знаешь, - писала она, - когда я была уже замужем, гора твоих писем по-прежнему лежала в моей тумбочке в спальне. Муж ревновал и злился неимоверно, но ни о чём не спрашивал. И только по прошествии десяти лет, я однажды вынесла их во двор, и мы их торжественно сожгли. Муж радовался, а я плакала... это был финал нашей любви, очень трагичный, как мне казалось...

- Как ты сейчас? - спрашивала она. - Женат, или нет?

- Женат, - отвечал я, - у меня взрослая дочь.

- Чем занимаешься?

- Всем помаленьку. После института работал на Крайнем Севере, сейчас живу в Средней полосе. Ты знаешь, где. Недавно из жизни ушёл мой отец, планирую маму забрать к себе.

- Ты молодец, - писала она, - я всегда знала, что ты очень хороший.

'Хороших всегда бросают', - усмехнулся я, читая эти строчки. Мне казалось, что тогда не должно было так случиться, что она несправедливо поступила со мной.

Горький ком сдавил моё горло, и давняя обида шевельнулась внутри, но на экране появились новые строчки, и я отвлёкся.

- Я очень радовалась, - продолжила она, - когда получила твою Новогоднюю открытку с Севера. Ты прислал её уже после сожжения писем. Я читала её, и мои руки дрожали. То, что я избавилась от писем, не принесло мне счастья... Но ты не вздумай, - неожиданно прибавила она, - сорваться ко мне сейчас, а то с тебя станет.

'Не волнуйся, сейчас я уже не тот, - хмыкнул я про себя, - даже не надейся!'.

Но напечатал другое.

- Обещаю, что не приеду, - написал я и вспомнил, как ездил в третий раз в Кишинёв, который оказался последним.

Был конец сентября семьдесят восьмого - тёплый, солнечный с багряной листвой. Мы возвращались в институт с картошки, я ехал в автобусе и смотрел в окно. Перед глазами мелькали берёзы и среди них я пытался разглядеть её - лёгкую, воздушную, неземную, в летнем голубом сарафане. Он был на ней в тот жаркий июньский день, когда я впервые признался в любви. Это случилось в Валах в пойме реки Судость на моей малой родине. Чувства мои тогда были не просто жаркими, они пылали, сжигая меня изнутри. Это было совсем недавно и уже безвозвратно давно...

- Как же мне жить теперь без неё? - терзался я безответным вопросом, - без моей любви!?

И вдруг мне стало так плохо, так нестерпимо захотелось увидеть её, что я не выдержал и, не доехав до автовокзала, сошёл с автобуса и помчался в аэропорт.

- Бог с ними, с занятиями, - решил я, - даже если выгонят, моя любовь для меня дороже.

В тот же день я улетел в Кишинёв и поздно вечером был у её дома.

'А она задёрнула штору, - вспомнил я, глядя в экран, - и дверь не открыла'.

- Ты тогда постучал в окно, - написала она, возвращая меня в реальность, - я знала, что это ты... мне так хотелось тебя увидеть, но я не решилась. Мы уже встречались с ним... но... тогда у нас ещё ничего не было, - быстро приписала она, - и тут вдруг ты. За окном поздний вечер, и этот стук. Я думала, у меня разорвётся сердце. Оно так стучало, будто хотело вырваться из груди. Но больше всего я боялась увидеть твой взгляд, твои голубые глаза, я бы тогда не смогла противиться, поэтому и задёрнула штору. Но утром я всё же решилась и снова стала ждать тебя. Ждала... ждала, что ты опять вернёшься и постучишься ко мне. Я настроила себя, что теперь обязательно выйду... и у нас всё будет как прежде и даже лучше. Я просидела в комнате до самого вечера, не пошла в институт, чтобы не разминуться с тобой... но ты... ты уже не вернулся, и я смирилась.

'Опять я виноват', - подумал я и снова застучал по клавишам.

- Я слишком тебя любил, - написал я, - поэтому и не вернулся. Хотя это стоило сделать.

- Но только не сейчас, - повторилась она, - сейчас этого делать не нужно!

'Не волнуйся, не сделаю, - мысленно повторил я и невесело усмехнулся, - ну и самомнение у тебя'...

Потом мы с ней успокоились и уже без треволнений переписывались до часу ночи. Я даже немного устал от такого общения и потом долго не мог уснуть. Всё время вскакивал и что-то писал в свою повседневную тетрадь. Получилось стихотворение, которое я назвал: Встреча в 'Одноклассниках'.


Не бойся, я тебя не обижу

Не причиню тебе боль

Никогда, никогда не увижу

Ту девочку, что дарила любовь


Не сорвусь с полосы на встречную

Не открою без стука вновь

Старую дверь в нашу юность беспечную

К пылкой девочке, что дарила любовь


Прошли, отзвенели годы

Всё сложилось порознь у нас

И счастье, и боль, и невзгоды

Жизни обычный рассказ


Но помню ту ласку нежную,

Что ты подарила тогда,

Ту хрупкую девочку, прежнюю,

Её не забыть никогда, никогда!


Тут же его отправил и уснул умиротворённый.

Под утро мне приснился сон - сон в руку. Я искал её, мою первую любовь, искал в моём родном городе и, наконец, нашёл. Мы ходили с ней по Верхнему саду, держались за руки и смотрели глаза в глаза. В предыдущих снах я уже бывал в этом месте, но всегда без неё. А сейчас она сама появилась откуда-то, обняла меня и начала целовать. Потом мы оказались в каком-то сквере, сели на лавку и всё целовались, и целовались. Я даже немного устал от свалившегося счастья...

Проснувшись, перво-наперво я перечитал стихотворение. Пусть ночь и считается лучшим временем для творчества, утром нелишне всё проверить. Вдруг там невесть что написалось 'под вдохновением'. Но в целом стих мне понравился, правда, немножко мучила совесть (совсем чуть-чуть) оттого, что я больше:

'Не сорвусь с полосы на встречную',

и за фразу:

'Ту хрупкую девочку, прежнюю',

потому как теперь 'моя первая любовь' хрупкой совсем не выглядела. Фотки на её страничке я уже просмотрел как следует.

Вечером мы снова были с ней на связи. Стихотворению она обрадовалась.

- Мне ещё никто не писал стихов, - призналась она.

- Я старался, - 'скромно' выдавил я, хотя самого распирало от эго...

Целую неделю мы потом с ней общались на высокой волне, а ещё через неделю пришло умиротворение. Мы уже не обижались друг на друга, писали только комплименты, и накал страстей наших потихоньку стал угасать.

В первый день общения мне очень хотелось рассказать ей о моём 'Ирреальном Мире', о том, что эта книга про нас, и что теперь мы с ней навеки в нашей Вселенной, но я этого почему-то не сделал. И, кажется, правильно поступил. Ещё через пару недель мне уже вообще не хотелось говорить ей что-либо о моём 'Ирреальном Мире'. Я уже понимал, что мир этот только мой, что он плод моего воображения, что в реальности всё было абсолютно не так. Моя 'первая любовь' была далеко не 'моя', что она мне была совершенно чужой и является таковой до сих пор. А когда мы с ней ещё поспорили о 'сущности' женщины, я в этом убедился окончательно...

Сейчас мы с ней не общаемся, и она мне больше не снится. И слава богу. Но я ей за всё благодарен. Первая любовь бывает разной, но главное, она у меня была...

'Любовь женщины примиряет мужчину с самим собой, и тогда он становится сильным'.

В справедливости этих слов я убеждаюсь всё больше.


07.08.2025 г