# Графское училище

Роман Олегович Широков

В начале XVI века, когда над раздробленными землями Германии витал дух перемен, а Балтика превращалась в арену новых торговых и политических союзов, в древнем славянском городе Волине, что стоял на одноименном острове в устье Одера, произошло событие, которому суждено было изменить судьбу всего Померанского герцогства. По приказу местного графа, человека дальновидного и просвещенного, была основана школа нового типа - Графское училище.


Изначально задуманное как скромное учебное заведение для детей местной знати, училище столкнулось с предсказуемой проблемой - острой нехваткой учителей. Местные монастыри и университеты Ростока и Грайфсвальда не могли предложить преподавателей, способных реализовать амбициозный замысел графа. И тогда он обратил свой взор на восток.


По тайным каналам, через Прагу, где тайно владел типографией русский князь Барбашин, были установлены контакты с интеллектуалами из кружка "Любителей Славянской Словесности". Эти ученые мужи, филологи и философы, горели идеей панславизма и мечтали о возрождении славянской культуры. Одновременно с этим, из далекой России прибыли выпускники знаменитой Княжгородской школы - молодые, энергичные, прекрасно образованные люди, готовые нести свет знаний в братские славянские земли.


С их приездом училище обрело душу и уникальный характер. Возникла, однако, новая трудность: учебников на местном кашубском наречии попросту не существовало. Решение было найдено быстро и оказалось судьбоносным. Преподавание стали вести на русском языке, который принесли с собой княжгородцы, и частично на чешском, языке пражских интеллектуалов. Так, вопреки ожиданиям, Волинское училище стало центром не немецкой, а славянской учености в Померании.


Именно в этот момент звезды на политическом небосклоне сошлись как нельзя удачно. Правящие герцоги Померании, ощущая растущее давление со стороны германских княжеств, взяли курс на сближение с набирающей мощь Россией. В рамках этой новой стратегии старший герцог принял решение отправить своего сына, наследного принца Филиппа, на обучение в Московский университет. Но прежде юноше надлежало в совершенстве овладеть русским языком. И лучшего места, чем Графское училище в Волине, для этого было не найти.


Прибытие принца Филиппа со свитой произвело эффект разорвавшейся бомбы. Если наследник престола учится здесь, значит, это самое престижное и политически верное место для образования! В Волин немедленно потянулись кареты со всего герцогства. Бароны, рыцари и помещики, желая продемонстрировать лояльность герцогу и обеспечить своим отпрыскам блестящее будущее, выстроились в очередь, чтобы записать сыновей в ученики.


Но не только аристократия проявила интерес. На другом берегу Одера, в процветающих ганзейских городах во главе со Щецином, происходили свои перемены. Местные купцы, видя рост российского флота на Балтике и открывающиеся торговые перспективы, создали совместное с русскими торговое объединение. Внезапно оказалось, что знание русского языка - это не просто признак хорошего тона, а ключ к большим деньгам. В классы, где еще вчера сидели лишь юные дворяне, стали приходить сыновья городских патрициев, богатых бюргеров и глав купеческих гильдий.


Поначалу многие родители отправляли детей в Волин из чисто прагматических соображений. Но вскоре они с удивлением и восторгом обнаружили, какой уровень образования получают их наследники. Программа училища поражала воображение: помимо языков, здесь преподавали риторику, математику, астрономию, естественную историю и право. А при школе, на щедрые пожертвования графа и князя Барбашина, была собрана самая крупная в Северной Германии библиотека. В ее залах стояли не только рукописи, но и печатные копии трудов Платона, Аристотеля, Цицерона и Сенеки, привезенные из Италии и Праги. Желание отдать ребенка в Волинское училище стало абсолютным, знаком принадлежности к подлинной элите герцогства.


Обучение, разумеется, было платным, и весьма недешевым - плата за год сопоставлялась со стоимостью обучения в Ростокском университете. Это, однако, никого не останавливало. Полученные средства не оседали в графской казне, а немедленно вкладывались в дальнейшее развитие: строились новые корпуса, закупались редкие книги и инструменты, приглашались новые преподаватели. Исключение делалось лишь для сирот, которых граф брал под свое покровительство. Он оплачивал их обучение из собственных средств, готовя из них верных и грамотных слуг для своей будущей администрации.


Но преподавание наук было лишь одной, видимой стороной образовательного процесса. Учителя из России и пражские интеллектуалы, верные своим идеалам, исподволь, но настойчиво внушали ученикам определенные идеи. На уроках истории и словесности они рассказывали о великом прошлом славянских народов, об их единстве и общей судьбе. Они говорили о необходимости дружбы с могучей Россией, видя в ней защитницу всех славян. Идеи панславизма, приправленные рассказами о героических деяниях предков, ложились на благодатную почву юных умов.


Одновременно с этим, в учениках воспитывали глубокую преданность правящим герцогам и самому Померанскому герцогству, представляя его как славянский форпост на германском севере. Отношение к немцам формировалось сложное: их уважали как соседей и торговых партнеров, но при этом подчеркивали культурные и исторические различия, предостерегая от излишнего влияния.


Этот тонкий, но постоянный идеологический напор принес поразительные плоды. К середине XVI века выпускники Волинского училища составили костяк новой померанской элиты. Они занимали ключевые посты в герцогской администрации, командовали войсками, вели торговые дела и заседали в городских советах. И все они, вне зависимости от происхождения, были носителями славянского самосознания. Произошло то, чего не могли добиться ни войны, ни династические браки: элита Померании была славянизирована изнутри. Даже те, в чьих жилах текла преимущественно немецкая кровь, считали себя частью большого славянского мира, с гордостью говорили по-русски и с надеждой смотрели на восток. Графское училище в Волине, начавшись как скромный образовательный проект, стало кузницей, перековавшей душу целого герцогства.