# Проект "Бабушка"

Сергей Николаевич Роман

Серёже было тринадцать лет.

Тот самый возраст, когда ты никому не нужен.

Если ты совсем маленький, тебя за всё хвалят.

"Хорошо покушал - молодец! Много поспал - снова молодец!"

Теперь уже за это не хвалят. Даже наоборот.

Если ты чуть постарше, в твоей жизни появляются очень важные вещи.

Например, экзамены.

А ещё тебя могут взять на работу. А на работе уже будет взрослая жизнь.

Папа был учёным и всё время что-то печатал.

Мама с восьми утра до восьми вечера ругалась на кого-то по телефону, и её то ли боялись, то ли уважали. Хотя даже если и уважали, то всё равно боялись.

Серёжа часто смотрел на старую книжку на книжной полке и думал: "Пятнадцатилетний капитан! Ну такое себе! В пятнадцать лет любой дурак может водить корабль! А ты попробуй что-нибудь сделать в тринадцать".

А потом мальчик шёл делать уроки, и они никак не делались.

Даже уроки не делаются в тринадцать.

Потому что они такие же, как и год назад.

Только сложнее.

А раз тебе сложно в тринадцать лет, то в четырнадцать из тебя точно ничего не выйдет. Особенно толку.

- Бабушка, а когда ты была маленькой, ты кем хотела быть?

Бабушка так и осталась маленькой. Сантиметров пятьдесят. Не больше.

И, конечно, она была не бабушкой.

У настоящей бабушки была своя фирма, она была занята ещё больше, чем мама, и Серёжа видел её только на Новый год. Да и то минут десять.

Зато подарки от неё были хорошие.

Только для совсем маленьких.

Какие-то медвежата, летающие самолёты.

А Серёже было уже тринадцать лет.

Пятидесятисантиметровая бабушка, на самом деле, была прапрапра... Короче, жила она во времена Екатерины Второй, а умерла при ком-то ещё.

Три года назад начала реализовываться государственная программа "Николай Фёдоров - 2037" по воскрешению всех когда-либо живших на Земле в неорганической форме. Папа и мама даже порадовались, что предки их были сплошные разведчики и дворяне, и воскресить-то их воскресили, но родственникам на руки не выдали, а оставили в музеях и других интересных местах. Для изучения. А в ряде случаев и для неразглашения.

Но потом дело дошло до бабушки Оксаны.

Письмо на Госуслугах было весьма категоричным.

Явиться. Забрать. Обеспечить достойное проживание.

- Я ничего не понимаю, - жаловался папа. - Ну ладно там Пушкин или какой-нибудь Дерсу Узала. Но зачем воскрешать всех? Сколько она хоть электричества жрёт? Эта самая твоя бабка?

- Философ Николай Фёдоров в девятнадцатом веке говорил, что надо воскрешать всех. Иначе живущим стыдно за то, что они живы. Электричества она жрёт много. Но это меньшее, что мы можем. Вон Самсоновым вообще девять предков выдали. Это просто кошмар. Целую комнату занимают и ещё жалуются. Того и гляди, всю квартиру отожмут, - ужасалась мама.

- Зачем про этого Фёдорова вспомнили? Философов много было. Не таких оригинальных.

- Дума проголосовала за Фёдорова. Семейные ценности. Актуальный дедушка оказался.

- Ох, добраться бы мне до этого дедушки...

Фёдорова, конечно, тоже воскресили. Каждую неделю он выступал по телевизору и радовался успехам страны. Потом цитировал что-то из себя раннего. Его любимой мыслью было "Но если история борьбы не может быть началом, то она не может быть и концом". Как правило, после этих слов озадаченный папа выключал телевизор.

Бабушка Оксана, как и все "предки", и выглядела как умная колонка, и вела себя примерно так же. Каждое утро она подключалась к какой-нибудь трансляции из храма, и два часа в доме звучали молитвы. Слушала их, конечно, не только бабушка Оксана. "Пел" весь дом. И у Петровых, и у Анненковых, и у Скворцовых передавали один и тот же церковный хор. И впечатление это, конечно, производило мощное. "Предки" как-то смогли синхронизироваться.

У Джабраиловых пели в другое время. Но тоже неплохо.

А потом "бабушки" и "дедушки" до вечера смотрели фильмы и сериалы. Как правило, про свою эпоху. Смеялись они при этом очень сильно. Но пересматривали много раз.

- Бабушка, а когда ты была маленькой, ты кем хотела стать?

- Я-то? - прохрипела колонка. - Да никем не хотела. Сидела весь день, волосы чесала. Кем я тогда стать-то могла? Физиком-ядерщиком? Или стюардессой?

- Бабушка, а тебе скучно не было?

- Да ты что! Это ж лучшие годы мои были. Я ж тогда красавицей была. А теперь что? Образина механическая. Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй.

- Чего-чего?

- Да ничего. У меня раньше голос, знаешь, какой был? Заслушаешься! А теперь типовая комплектация по дешёвке. Ни песен не спеть, ни потанцевать нормально.

Перед тем как выдать "предков" родственникам, с ними проводили долгую подготовительную работу: обучали современному языку, знакомили с достижениями культуры, объясняли достоинства мессенджера MAX. Но иногда предки всё-таки скучали.

Вот и "бабушка", прожив в квартире два года, заметно заскучала.

- Бабушка, а почему ты грустная?

- Ох, Сереженька, скучаю я по Викуше, - призналась всё-таки "бабушка".

- Викуша - это твоя подруга?

- Викуша - это мой муж, - заметно обиделась колонка.

- А чего у него тогда имя девчачье?

- Уж какое есть, - заворчала "бабушка". - У меня, может, и к имени Серёжа есть вопросики. А разозлишь окончательно - могу и анекдотики про твоё имя рассказать. Глупые, но смешные. А Викушу моего не трогай. Чего вам его не выдали-то? Или вы не взяли? - бабушка стала похожа на сурового следователя из советских фильмов. Ей и самой вдруг показалось, что вот сейчас она нащупала неожиданную, но многообещающую ниточку расследования.

- Я не знаю. Пойду у мамы спрошу.

Серёжа дождался, пока мама перестанет кричать по телефону, и подошёл к ней.

- Мама, там механическая бабушка по мужу соскучилась. Не знаешь, чего его нам не передали?

- Не знаю, Серёжа. Может, к другим родственникам попал. Может, представляет интерес для истории. А впрочем, нам и одной бабушки хватает. Я уже и не помню, когда в последний раз телевизор смотрела. В нём всё время Екатерину Великую показывают. Разных возрастов и обьёмов. Я, на неё глядя, скоро сама толстеть начну. А нам летом на юг лететь.

Серёжа понял, что от мамы помощи не дождаться. А к папе даже и подходить не стоит. Папа сам ничего не может. Ни за квартиру заплатить, ни мусор вынести. Он и "бабушку"-то недолюбливает. А "дедушка" ему тем более не нужен. Значит, придётся действовать самому. Делов-то - пару кнопок нажать!

"Где искать воскрешённых родственников", - ввёл он запрос в телефон.

В ответ ему высветилось "Полная информация по результатам работы программы Николай Фёдоров - 2037 доступна прямым потомкам на портале Николай Фёдоров - 2037 (вход через Госуслуги)".

Серёжа посмотрел в зеркало, подумал о том, насколько он прямой потомок, выпрямился и продолжил расследование.

"Оксана Корниевна, род. 1759, ум. 1830, воскр. 2037, сод. семье. Муж Викул Калистратович, род. 1755, ум. 1835, воскр. 2037, сод. Психиатрическая больница No 1 имени Алексеева (отделение для воскрешённых)".

- Бабушка, а у тебя муж сумасшедший был? - спросил потрясённый Серёжа.

- Да ты что, Серёженька, - "колонка", явно, была в недоумении. - Он и мухи в жизни не обидел. Тихий был, скромный. Это я его иногда поедом ела.

- Чем ты его ела?

- А неважно. Чем могла, тем и ела. Чтобы внимательнее был. Вас, мужиков, если поедом не есть, потом придётся самой локти кусать, - уверенно, со знанием дела продекламировала "бабушка".

- А локти зачем кусать?

- Ой, Серёженька, хватит! Ты лучше скажи, что случилось-то? - опять забеспокоилась "колонка".

- Сейчас, баб. Нужно только в больницу позвонить.

Трубку сняли где-то через час. Всё это время в телефоне звучала приятная музыка, и не менее приятный женский голос постоянно сообщал "Ваш номер в очереди - сорок второй. Примерное время ожидания - пятьдесят минут. Ваш номер в очереди - сорок второй. Примерное время ожидания - сорок девять минут. Ваш номер в очереди - сорок первый. Примерное..."

Наконец приятная музыка кончилась, и хриплый неприятный голос проворчал "Больница номер один".

Серёжа тут же заорал в трубку.

- Здравствуйте! У вас мой предок содержится. Из девятнадцатого века. Нам бы его повидать. У меня тут бабушка тоскует. Не подскажете, что с ним?

- Таких справок не выдаём. Мало ли кто звонит. Может, вы вообще дипфейк. Приезжайте и на месте разбирайтесь. И документы, подтверждающие родство, захватите.

- Какие документы?

- Свидетельство о рождении возьми. Господи, всему-то вас учить надо. И чего звонят? - в голосе чувствовалось какое-то странное неподдельное сочувствие в сочетании с грустью и обидой на весь мир. А потом сразу зазвучали гудки.

- Мам, я на консультацию в школу, - прокричал Серёжа и начал собираться.

Желтый свет "колонки" сопровождал Серёжу до самой входной двери, и в его колыхании Серёже померещилась слабая надежда "бабушки" на скорое счастье.

Отделение для воскрешённых располагалось на самой окраине Москвы и представляло из себя большой ангар, в котором находились тысячи чьих-то предков. Все они были прикованы к полу маленькими цепями и смотрели один и тот же фильм, которым также любовался высокий и усатый мужчина. Выбора у колонок, очевидно, не было: мужчина всё время хохотал и повторял каждую вторую фразу фильма.

- Людк, а, Людк! Деревня! - обратился он к Серёже, в очередной раз продублировав актёров.

- Я Серёжа.

- Да я вижу. Тебе чего, пацан?

- Здравствуйте! Вы доктор?

- Да как тебе сказать, - задумался мужчина. - Когда-то был. Пока меня к этим не сослали. Сказали, перспективное место. А я здесь не нужен никому. Сижу, с ума схожу. Скоро меня самого навещать будут. Только в другом отделении.

Серёжа попытался успокоить мужчину:

- Но ведь я в очереди по телефону был сорок вторым. Значит, люди звонят, беспокоятся за родных.

- Да не, это ж общий телефон. На все отделения. А эти чурбаны, как я ранее отметил, не нужны. Ни-ко-му, - особенно чётко произнёс бывший врач. - Их и потомкам не отдашь.

- А почему? Вот я бы, например, с удовольствием забрал дедушку Викушу. Бабушка дома совсем загрустила.

- Викуша - это дедушка? - уточнил бывший врач.

- Да, это мой дедушка, - подтвердил Серёжа.

- Документы, - устало продолжил хозяин ангара. - И давай быстрее, пацан, а то сейчас один фильм закончится, а другой начнётся. Вот так жизнь и проходит.

- А что вы тут вообще делаете? - поинтересовался Серёжа. - Они же даже и сбежать не смогут. Они же на ваши фильмы обречены.

- А думаешь, без меня было бы лучше? Без меня тут безлюдное кладбище было бы. Сплошные воскрешённые механизмы. Их одних оставь, и кто знает, что может случиться. Нам восстание машин в отдельной взятой больнице не нужно. Вот я и бдю. И буду бдить. То есть бдеть.

- Так что, - вдруг вспомнил Серёжа о цели своего визита, - дедушку можно забрать?

- Увы, - нажал пару кнопок на компьютере бывший врач. - Нельзя, никак нельзя.

- А почему? - разочарованно проныл Серёжа.

- Ну как почему... Ты когда-нибудь видел демонов? - внезапно спросил мужчина.

- Это такая проверка? Вы такой вопрос всем задаёте? Профессиональная привычка? - догадался Серёжа.

- Мальчик, ты видел демонов или нет? - никак не мог успокоиться взрослый.

- Да не видел я! - закричал мальчик.

- Вот и я не видел, - почти с сожалением констатировал врач. - И домовых не видел. И чупакабр. А вот твой предок видел. Именно демона. И даже обращался к нему за помощью. Ты из семьи потомственных колдунов, видимо. Нужен тебе в доме такой предок? Очевидно, нет. Я по закону его отдать тебе не могу. Особенно этого. У него главное воспоминание жизни связано с этим демоном. А если предка твоего опять переклинит? А случись чего? Нужна вам в доме безумная железяка? Не ну-жна. Такие, как он, сидят со мной и смотрят советские комедии. Это их отделение. Это их чистилище. Я доступно всё объяснил? Свободен!

- А откуда вы знаете...

- Мы всё знаем. Это наша работа. Просто так никого сюда не отдают. При загрузке памяти в "колонки" проходит автоматическая проверка на подозрительный контент. И у предка твоего он очень подозрительный. Я бы ещё понял, если бы он в средневековье жил. Тогда таких много было. А в восемнадцатом веке это уже диагноз.

- Но вы тут его хотя бы лечите? - Серёжа ещё на что-то надеялся.

- А ты тут много народа видишь? Я здесь вообще один. Времени ни на что не хватает. Ты фильм "Афоня" смотрел?

- Нет.

- Хочешь - оставайся, посмотри. Но с дедушкой я тебе познакомиться не дам. Не положено. Тут камеры всё "пишут". Чуть что - выговор. И год без премии. А год без премии я не проживу. У меня и так зарплата маленькая. Но хорошая. Вот, возьми мою визитку. Можешь звонить раз в полгода, узнавать. Вдруг что случится.

- А что случится?

- Да ничего.

Врач резко замолчал и уткнулся вместе с "предками" в экран.

- До свидания, - разочарованно сказал Сережа.

- И тебе не болеть, - попрощался с ним врач.

Серёжа печально ехал в метро домой. Ему ещё нужно было сделать кучу уроков на завтра. А самое страшное - литература. Чтобы Анна Васильевна удалила двойку, нужно прочитать целую повесть очередного великого классика.

- Ну кто, кто вообще так пишет? - думал Серёжа. - "Если бы в это время проезжал сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом черными смушками, с дьявольски сплетенною плетью, которою имеет он обыкновение подгонять своего ямщика..." Там дальше вообще никакого заседателя нет. К чему вся эта информация про него? А Анна Васильевна строгая. Она будет спрашивать и про цвет тулупа, и что такое смушки, и почему лошади были обывательские.

"Канцелярист и волостной писарь третьего году взяли синей китайки по шести гривен аршин. Пономарь сделал себе нанковые на лето шаровары и жилет из полосатого гаруса".

- Ну да, ну да. Всю жизнь мечтал прочитать что-то такое. Автору, наверное, за каждое лишнее слово приплачивали и говорили, что без ненужных описаний в учебник не включат и в кабинете литературы не повесят. А имена? Ну Оксана, ладно. Так и "бабушку" мою зовут. Но почему у неё отец Корний Чуб? Она Корниевна или Чубовна? А её жених, который на чёрте в Петербург летал? Откуда это имя Вакула? Так, смотрим в интернете.

"Вукол, муж.; разг. Викул, и Викула, производные: Вуколка; Викулка; Викуха; Викуша; Куля. Имя Вакула может быть вариантом крестильного имени Вукол (Вакул) - от греческого 'буколос': пастух".

- Стоп! - Серёжу наконец осенило. - Оксана Корниевна?! Викул, он же Викуша, он же Куля, он же Вакула?! И чёрт, который был помощником Вакулы??? Что мне только что бывший врач про демонов говорил?!

Книжка становилась всё интереснее и интереснее. Проглотив последние страницы, Серёжа вышел из метро и рванул в сторону дома. Нужно было успеть, пока усатый врач не досмотрел всё, что можно, и не ушёл из больницы.

- Бабушка, бабушка! А перед тем, как руки попросить, у тебя жених не пропадал? И после этого что он подарил тебе?

- Да пропадал, конечно. Ещё сапожки подарил какие-то ношеные. Я уж и не знаю, где он достал такие. Через месяц развалились, - вспомнила "колонка", захотела ещё немного поворчать на мужа, но передумала.

- Бабушка, а ты у Гоголя "Ночь перед Рождеством" не читала?

- Я, внучек, только год назад читать научилась. А Гоголь - это какой? Тот, который из Сорочинец? Мы уже старенькие были. Вот тогда приезжал несколько раз к мужу этот Гоголь. Совсем молоденький. О чём уж там они шушукались, я не знаю. Я его прогоняла быстро, мало ли что. А он, настырный, всё возвращался, записывал чего-то.

- А фильм "Ночь перед Рождеством" ты не смотрела? Там же про времена Екатерины.

- Хотела, но это ж сказка какая-то, - строго сказала "бабушка". - А я вроде взрослая женщина. Мне бы про любовь или боевик какой. Буду я еще сказки смотреть. Не понимаю я баловства этого сегодняшнего.

- Бабушка, - уверенно сказал Серёжа. - Надо читать и смотреть классику.

Когда "бабушка" расположилась у экрана, мальчик достал визитку, набрал номер телефона и торжественно произнёс:

- Аркадий Павлович, вам сколько ещё работать осталось? Часа три? Никуда не уходите! Сейчас к вам куча журналистов приедет. Я их сам приглашу. Ну или мама поможет. У неё связи.

***

"Вы смотрите программу "Вести". И главная новость дня. Впервые за двести с лишним лет встретились два человека, история любви которых легла в основу великой повести Николая Васильевича Гоголя "Ночь перед Рождеством". Это стало возможным благодаря усилиям шестиклассника Сергея Зотова, сумевшего..."

***

Через два дня "бабушку" забрал Институт мировой литературы. Учёный в тяжелых черных очках уверенно обещал вернуть её вместе с "дедушкой" лет через пять, после тщательного изучения биографии и проведения ряда конференций. Серёжа посмотрел на график этих самых конференций. В ближайшие два месяца Оксане и Вакуле предстояло выступить на сорока пяти собраниях. Особенно впечатляли туры по Австралии и Аляске. Встречу "предков" с Гоголем планировали показать на Первом канале первого апреля, в день рождения писателя.

- Бабушка, как же ты без меня? - спросил Серёжа напоследок.

- Не знаю, Серёженька. Справимся как-нибудь.

- Ты же вернёшься?

- Конечно, вернусь, - неуверенно, глядя куда-то в сторону, сказала "бабушка".

Учёный поднял её на руки и потащил в свою машину, где бережно усадил на переднее сидение.

- Бабушка, до свидания! - крикнул напоследок Серёжа.

- Прощай, Серёженька, - почему-то шёпотом раздалось в ответ.

Машина быстро тронулась с места.

***

Еще через месяц в отделение для воскрешённых Психиатрической больницы No 1 имени Алексеева пришло сразу пять посетителей. Это был Серёжа и четверо его одноклассников - два мальчика и две девочки.

- Здравствуйте, Аркадий Павлович! - уже на пороге сказал Серёжа. - Мы договорились с вашим руководством и теперь будем вам помогать. Надо разбираться с вашими пациентами. Мало ли, может, среди них половина из произведений русской классики. Так что поработать нам придётся. Да вы-то сидите, смотрите свою комедию. Мы уж как-нибудь сами справимся.