# Королева Фей. Книга Iii. Песнь Шестая

Александр Викторович Лукьянов

Королева Фей. Книга III. Песнь Шестая


Сказ о Бельфебе с Аморет-

той, и рожденье их.

Сады Адониса полны

Восторгов преблагих.


1.


Я думаю, о, дамы, что всегда

На Деву с удивленьем вы смотрели,

Что стала совершенна и горда,

Хотя жила там, где дубы и ели,

Где нет двора и царской цитадели,

Наставница учтивости для всех:

Хоть у лесов совсем другие цели -

Испортить благородство без помех,

Жизнь деревенская вселяет в душу грех.


2.


К Бельфебе с колыбели небеса

Всегда открыты были, благосклонны,

На землю посылали чудеса,

И в день её рожденья непреклонно

Дар чистоты и благости исконной

Весь на неё излили без труда;

Зевс над Венерой посмеялся с трона,

Над ней сияла Фебова звезда,

Ей колыбель качали Грации тогда.


3.


Росой из чрева Утра был исход

Её, и приняла Весна решенье,

Так создал её светлый небосвод

Свободной от любого прегрешенья,

Что в плотском зарождается сношенье.

Была так эта дева рождена,

Её учили жить вне искушенья,

Пока столь целомудренно она

Не стала быстро совершенною сполна.


4.


Ей Хрисогона матерью была,

Амфисы дочь, что рождена от феи,

Она, родив Бельфебу, родила

И Аморетту следом, без затеи;

Меж ними разделили, не жалея,

Небесную, в наследство, благодать,

Других же обделили эмпиреи:

Ни красотой не стали награждать,

Ни добродетелью, лишь плакать и страдать.


5.


Поведаю историю о том,

Случилось с Хрисогоной что прекрасной:

Отяжелела, родила потом

Она, блуждая в чаще столь опасной,

Прошло лишь девять месяцев; и ясно,

Не как у смертных женщин её плод

Был помещён тогда рукой всевластной

Внутрь девственного тела, целый год

Сосали её дети кровь, что жизнь даёт.


6.


Но дивным образом зачаты все они,

Причина - плодотворный луч небесный,

Как в древних книгах пишут искони.

То летний день был яркий и чудесный,

Когда Титан послал свой луч отвесный,

В источник, где от всех мужчин вдали

Она купала грудь и стан прелестный,

Срывая розы, что вокруг цвели,

Фиалки и цветы, что там, в лесу, росли.


7.


Потом, устав ужасно, на траву

Она легла купаньем утомлённой,

Склонив на грудь прекрасную главу,

Да и потом заснула обнажённой;

Луч солнца осветил её, смягчённый,

И кожу её нежную пронзил,

Проникнул в чрево, как в залив стеснённый,

Невидим, с тайным чувством, полон сил,

Он тесто лучшее в сей плоти замесил.


8.


Всё это чудом кажется тому,

Кто видит сей пример зачатья странный,

Известно всё ж учёному уму:

Всего живого семя луч пространный

Во влаге оживляет непрестанно,

Благодаря природе жизнь кипит:

Закончит Нил разлив свой невозбранный,

То разной тварью берег там кишит,

Что в иле рождены, где Солнце всех палит.


9.


Тех близнецов великий он отец,

По праву, и создатель жизни, света,

Прекрасная сестра его - творец,

Коль будет влага жаром тем согрета,

Жизнь новую тогда родит планета.

Зачатье в Хрисогоньи так идёт,

И очень испугало её это,

Удивлена: раздут её живот,

Что рос, пока не вышел весь её приплод.


10.


То грязное бесчестье и позор,

И всё ж она чиста и невиновна,

Она бежала в этот дикий бор,

Чтоб это бремя спрятать, безусловно,

Боясь, как смерти, жизни той греховной:

Для отдыха легла, утомлена,

Устроилась уютно и любовно:

Там облако печальнейшего сна

Сдавило чувства ей, что горя пелена.


11.


Там рядом шла Венера, что сынка,

Божка любви крылатого искала,

Кто, недовольный матерью слегка,

Сбежал, как голубь из гнезда, сначала

От радостей небесного причала;

Так часто от неё он улетал,

Когда его Венера упрекала,

Везде в одежде странной он плутал,

Меняя облики, никто чтоб не достал.


12.


Покинула она небесный дом

Прекраснейшего вида, форм отменных,

Весь мир за образец берёт тайком

Все прелести красот сих драгоценных,

Что выбрал Бог для дел своих блаженных,

Итак, она искала каждый след

Его белейших крыльев дерзновенных,

Дарить усладу тем дала обет,

Кто весть о сыне принесёт без всяких бед.


13.


Искала при Дворе и не нашла,

Где мучил он придворных постоянно,

Где многие терпели столько зла,

Страдали от жестокого обмана,

Покрыв позором грязным хулигана:

Все Дамы, Лорды жаловались ей,

Что он стрелу доставши из колчана,

Сердца их ранил, чтоб убить скорей,

Страх иль надежда их терзали много дней.


14.


Она его искала в городах,

Там каждого опрашивала мило,

Её отвечали жители, он страх

В них порождал своей жестокой силой,

Пуская стрелы острые - могила

Для их сердец; от каждого укор

За зло его поступков получила,

Гражданской нашей жизни он - позор,

Враг мира, породив лишь злобу и раздор.


15.


Искала в деревнях она его,

Расспрашивала в хижинах, там встречно

Ругали Купидона озорство,

Мол, страстью зажигал он бессердечно,

И в жилы яд вливал бесчеловечно;

Смиренным деревенским пастухам,

Стада овец пасущим безупречно,

Она внимала ласково, что там

Её сынок свершил, с улыбкой пополам.


16.


Когда же не нашла его она,

Подумала, в каком углу укромном

Смог схорониться он, возбуждена:

Ведь не искала в том лесу огромном,

Где нимфы жили в месте полутёмном,

Среди которых мог лежать и он,

Кто чувством наполнял его нескромным:

Туда пошла, где мог быть Купидон,

Дабы найти Дианы спутниц тайный схрон.


17.


И вот она пришла в пустынный лес,

Где спутницы Богини отдыхали;

Чтоб кровь очистить со своих телес,

Одни сидели у ключа в печали,

Другие грязь росой с себя смывали,

Стекал с изящных членов красный пот,

Пылинки, что их цвет лица меняли;

Иных спасал от зноя тёмный грот,

А остальные воздавали ей почёт.


18.


Висели лук её среди ветвей

И стрелы в разукрашенном колчане,

Серебряных сапожек нет на ней,

Грудь голая, нет пояса на стане,

Шло от неё холодное дыханье;

И золотые локоны, в косу

Сплетённые ради охоты ране,

Свободно на плечах лежат, в лесу

В каплях амброзии, похожей на росу.


19.


Итак, узрев Венеру за спиной,

Стыдясь за вид несобранный, Диана

Девиц своих ругала по одной,

Что ранее никто вот так нежданно

Не приходил, страдая, что охрана

Не помогла. Но собрала молчком

Одежду, на груди её, как рана,

Краснела роза ярким завитком,

Венчали нимфы госпожу свою венком.


20.


С добром Цитеру встретила она,

Какая привела её причина

Вот в эту глушь, где тень и тишина,

Оттуда, где услад у ней пучина,

Иль снова ей понравился мужчина.

Ответила Венера, вся в слезах:

"Нет, это Купидон мой, молодчина,

Его ругала я на небесах,

И он сбежал, теперь ищу его в лесах".


21.


Диана улыбаться начала,

Ответив ей на жалобу с насмешкой:

"Мне жаль, что ты покинутой пришла

Твоим беспутным сыном, кто поддержку

Давал твоим усладам, сластоежка".

Венера ей ответила, скорбя:

"О, милая сестра, ну что за спешка,

Ты сердце не брани моё, грубя;

Такие муки могут быть и у тебя.


22.


"Как ты в лесах дремучих иль в глуши

Преследуешь зверей там ради славы,

Так мне приятны радости в тиши

Алькова, или пиршества забавы,

Твоя надменность злостнее растравы,

Ведь радость ту Юпитер видеть рад,

Должны мы соблюдать его уставы,

Бросать на подопечных кроткий взгляд,

Сестра, укор твой для моих страданий -яд.


23.


"Скажи, вы, может, слышали о нём,

Иль среди нимф твоих он ищет ласки;

Боюсь, ему всё будет нипочём,

Коль на него они наденут маски,

Возьмут его все стрелы без опаски:

Так пусть же он скрывается у вас,

Прекрасен, свеж он, нежная раскраска,

Как нимфа (не из зависти мой сказ)".

Так говоря, она прищурила свой глаз.


24.


Но Фебу разозлили те слова,

Сказала: "Поискать сыночка надо

У Марса, как о том твердит молва,

А здесь противна нам его услада,

Его забавам мы совсем не рады;

Но если я его застану здесь,

Клянусь Стигийским озером, коль ада

Боятся боги, мы подрежем днесь

Ему крыла любви, сказав, не куролесь".


25.


Венера, недовольство увидав,

В душе своей явила сожаленье,

Неважно, кто здесь прав, а кто неправ.

И сладкими словами умиленья,

Что, словно ключ, и уст её в бурленье,

Так щедро изливались, вмиг была

Ублажена Диана, по веленью

Её девицы, в лес, где полумгла,

Пошли искать юнца, такие вот дела!


26.


Послала нимф божка любви искать

Диана в лес блуждающим отрядом,

За ним пошла сама, а с нею мать

Сбежавшего: вдали найти иль рядом,

Искали долго, вдруг острейшим взглядом

Узрели Хрисогонию в тени

Что привлекла их "Евиным" нарядом,

И кто во сне (то диво) в эти дни

Младенцев родила, весенним дням срони.


27.


Как зачала и родила - ей невдомёк,

Без боли родила, без наслажденья

Их зачала: и даже ей не впрок

Люцины помощь: странное виденье:

Почти лишившись чувств от удивленья,

Богини обсуждали в стороне,

Мол, не доставят нимфе огорченья,

Коли она лежит в глубоком сне,

Что заберут они младенцев в тишине.


28.


И по младенцу каждая взяла,

И унесли с собой для воспитанья;

Малышку Феба Нимфе отдала,

Чтоб девственницей стать ей - вот заданье,

Бельфебой назвала, для почитанья.

Свою - Венера спрятала вдали,

Чтоб женственное дать ей процветанье,

В любовном месте на краю земли

Малышке имя Аморетта поднесли.


29.


Венера привела её в свой Рай,

Не ставил он для радости барьеры,

Природа лишь создаст подобный край;

На Пафосе, иль на холме Цитеры,

Или на Книде, где жильё Венеры:

Места там не сравнить, конечно, с ним,

Прекрасен и приятен он без меры,

И назван в честь того, кто был любим,

То сад Адониса, прославлен кто и чтим.


30.


Росли в саду том милые цветы,

Что сотворила Госпожа Природа,

Возлюбленных своих для красоты,

Венками украшая год от года, -

Питомник всех цветов любого рода.

Здесь долгою работою давно

Положено начало для приплода

Цветущих трав, которых там полно,

Но сколько нужно, быть подсчитано должно.


31.


На старой тучной почве рос тот сад,

И окружён был он двумя стенами,

Железной и златой, и тех преград

Ни взять, и ни разрушить валунами:

Ворота там открыты были днями,

Входил и выходил чрез них народ;

Кто были юными, кто стариками,

Стоял там старый Гений у ворот,

Двойною сущностью известен его род.


32.


Впускает, выпускает он людей,

Тех, кто вступить в греховный мир желают;

И сотни тысяч голеньких детей

Вокруг него и день и ночь гуляют,

И в плоть одеть их - просьбу предъявляют:

Кто в списке, и к кому судьба крута

Он в грешный мир жить смертным направляет,

Одев греховной грязью неспроста,

Пока они назад не придут сквозь врата.


33.


Когда ж они вернуться снова в Сад,

То вновь укореняться на просторе;

Вновь вырастут, ведь их не видел взгляд

Гниенье плоти и земное горе.

Сто тысяч лет им жить в таком уборе;

Затем они наряд найдут иной,

И снова в мир пойдут ужасный вскоре,

А после возвратятся в Сад родной,

Вот так по колесу их гонит круг земной.


34.


Садовник, чтоб сажать, не нужен там,

Сажать и обрезать: все вещи сами

Растут, за это есть хвала богам;

Восхищены мы теми словесами,

Что высказаны были небесами:

Чтоб всё должно расти, давать приплод:

Не нужно для полива ждать часами,

Что влагу даст там туча или брод;

Во всех вещах полно непреходящих вод.


35.


Плодятся существа там многих форм,

Есть странные, каких ещё не знали,

Для каждых видов разный есть прикорм,

В своих приютах жили все в печали:

Одних для душ разумных зачинали,

Других как птиц, иных же как зверей,

И разных рыб потомство пополняли:

Акул презлых, увёртливых угрей,

Чтоб наполняли они воды всех морей.


36.


Они растут и сходят каждый час

В широкий мир, тем самым пополняя;

И всё ж не уменьшается запас

В тех закромах от края и до края,

Что породила сила неземная.

В обширном чреве мира, в глубине,

Во мраке мерзком, ужас порождая,

Огромный вечный Хаос в тишине

Бросает семена всех сущностей вовне.


37.


Оттуда все свою имеют суть,

Материю себе берут на время,

И с новой формой начинают путь

Телесный, а затем и жизни бремя

Несут, из мрачной тени это семя.

Субстанция же вечна, и когда

Жизнь угасает с формами со всеми,

То сущность не возьмёт сия беда,

Она изменчива, идёт туда-сюда.


38.


Меняется лишь форма, внешний вид,

Субстанция навеки неизменна,

Она по своей сути обновит

И внешний вид и формы непременно,

Что в сей момент подходит ей отменно:

Ведь формы так изменчивы, они

При случае погибнут все мгновенно,

Увянет красоты цветок в тени,

Как лилия, что жгут небесные огни.


39.


Ему и остальным жестокий враг

В Саду Адониса родится неустанно:

Лихое Время, разных бедолаг

Оно косою косит невозбранно,

Швыряет вниз сильнее урагана,

Где они вянут, превращаясь в прах:

Так бьёт своими крыльями нежданно,

Что листья и бутоны терпят крах,

Без милосердия, оно родит лишь страх.


40.


И всё мы видим жалость у богов,

При виде красоты, что стала тенью,

Их мать Венера плачет средь лугов,

Злосчастное увидев запустенье;

И в сердце её жалость и смятенье,

Когда всё это зрит она в Саду,

Нет оправдания такому угнетенью,

И всё ж закон приносит ту беду,

Ждёт гибель всех существ в их жизненном ряду.


41.


Но если бы не Время, что гнетёт,

То было б счастливо в Саду прелестном этом

Всё, что в бессмертной радости растёт,

Здесь много удовольствий с вечным летом,

Любовь не осуждается аскетом,

Без злобы и без ревности она;

Влюблённых чувства здесь не под секретом.

У каждой птицы - пара есть, вольна,

Нет зависти, их жизнь блаженствия полна.


42.


Там вечная весна и там страда,

Они в Саду всё это время вместе,

На двух ветвях смеётся цвет всегда,

И Юность украшает не бесчестя,

Что на деревьях, словно на насесте;

Рожают под навесом их плодов:

Досуг проводят птички в этом месте,

В тени листвы, и пение дроздов

Расскажет о любви на тысячу ладов.


43.


И в центре Рая этого гора

Высокая стояла, на вершине

Мрачнела роща миртов, топора

Она не знала острого в помине,

Не рвали почки звери в середине;

Пик окружала роща, как венок,

Стекала со стволов смола к дернине,

И этих драгоценных капель ток

Благоухал, как сладостный медок.


44.


Сокрыты были в той густой тени

Не созданные мастером беседки:

Древа склонились сами там одни,

Связали свои ласковые ветки,

А буйный плющ внутри наплёл розетки

Средь жимолости, розовых кустов:

У этих арок дивные расцветки,

Луч Феба не пробьёт сей ряд зонтов,

Ни шквал Эола, что чинить им вред готов.


45.


Росли повсюду нежные цветы,

Влюблённые в них в прошлом превратились,

То юный Гиацинт - его черты

Прекрасные великим Фебом чтились,

Нарцисс, чьи очи им самим прельстились.

И Амарант, что после стал цветком,

В его кровавых пятнах, что сгустились,

Судьбу Аминты вижу я тайком,

Кому бессмертье дал Поэт своим стихом.


46.


Прекрасная Венера часто там

С Адонисом любимым пьёт усладу,

С ним предаваясь страсти и мечтам;

Но, говорят, всё в тайне делать рада,

Среди цветов и специй, где прохлада,

От мира скрывшись, также от богов

Стигийских, полных зависти и к Саду;

Она, когда желает, без врагов,

Владеет им, вкушая сласть без берегов.


47.


И правду говорят: не может он

Ни умереть, ни быть там погребённым,

Где мрак ночи, забвения затон;

Он смертен, был он всё-таки рождённым,

Но вечен, лишь бывает изменённым,

Он вечен, коль всех образов творец,

По-разному бывает воплощённым:

Все говорят: он многих форм Отец,

Он должен жить, чтоб жизнь другим дать, наконец.


48.


В блаженстве вечном холя естество,

С богиней он вкушает наслажденье:

Отныне не боится своего

Врага он, что клыками поврежденье

Нанёс ему - то вепрь, без снисхожденья

Венера заточила кабана

За злобное такое поведенье

В пещере средь большого валуна,

Под той Горой, его не выпустит она.


49.


Адонис в вечной радости живёт

В компании со многими богами:

С крылатым мальчуганом, что зовёт

Его к забавам, облетев кругами:

Тот, кто жестоко мчится над лугами,

Над скорбными сердцами всякий раз

Триумф свой правя, словно над врагами;

Вернувшись, прячет стрелы там от глаз,

Потом с Адонисом играет без прикрас.


50.


В игре ему Психея шлёт привет,

Психея помирилась с ним недавно,

Уж нет тревог, упрёков злобных нет,

Что делала ей мать его исправно,

Он сам жестоко изгнан был злонравно,

Теперь она там счастлива в любви,

И дочку родила ему так славно,

Усладу, что рождает страсть в крови,

Ты наслажденьем её также назови.


51.


К младенцам тем Венера принесла

Дочь Хрисогонии в приют тенистый,

С доверием Психее отдала,

Чтоб воспитанья путь пройти тернистый,

И обучить здесь женственности истой:

Психея, чтоб ухаживать за ней,

С Усладою, своею дочкой чистой,

Её связала дружбой, много дней

Любви учила, что всем женщинам важней.


52.


И вот созрела эта дева, образцом

Изящества и красоты став благородной,

И в мир она вошла с таким венцом:

Верна любви единственной, свободной,

Как идеал невинности природной

Влюблённых честных женщин на земле.

Двор Фей ей домом стал, во всенародной

Её краса сияла похвале,

Сердца мужчин в любовной мучились петле.


53.


На них не направляла она взор,

Но тот, с кем сердце девица связала,

Был рыцарь благородный Скудамор*,

Себе ему быть верной приказала,

Её из-за любимого терзала

Боль от насмешек злобного врага;

Но, несмотря на всё, она сказала,

Что ей любовь и верность дорога.

Прочтёте позже, как она была строга.


*Его роль будет описана более подробно в xi.7.


54.


Я думаю, хотите вы узнать,

Что стало с той испуганной юницей,

Которую хотел лесник* догнать,

Кого Тимиас сразил** своей десницей,

То Флоримель, она летела птицей

За тем, кто сильно ею был любим,

За Маринеллом, что сражён Девицей***,

Вы слышали, что приключилось с ним,

Для Флоримель от страха Артур был плохим****.


* см. i.17.

** Тимиас убил Лесника и его двух братьев в v.15-25.

*** Маринелл тяжело ранен Бритомартой в iv.16-17.

**** см. iv.49-53.