# Э.Спенсер. Королева Фей Книга Iv Песнь Третья

Александр Викторович Лукьянов

Королева Фей Книга IV Песнь III


Три брата с Кэмбеллом на бой

За Кэнэси идут,

Кэмбина в дружбу превратит

Потом вражду их тут.


1.


Ну почему несчастный человек

Свой смертный час всё боле отдаляет,

И не хотел закончить бы свой век,

Когда ничто его не исцеляет,

Но сотня рисков вкруг него гуляет,

Швыряя, словно лодку вал морской,

Когда он к смерти путь свой устремляет?

И тот, кто думает, что он обрёл покой,

Конец свой зрит, как тот, скорбит кто день-деньской.


2.


И эта фея , глупая настоль,

Что для своих троих детей искала

Жизнь долгую, им продлевая боль.

И всё же те, кто видел их сначала,

Счастливыми считали, что немало,

Учтивость их - всегда пример другим,

Их все любили; и они, удалы,

Прославились и мужеством своим,

Мужи боялись обращаться грубо к ним.


3.


Те трое вызов приняли крутой,

За Кэнэси там с Кэмбеллом сразиться:

И был назначен день для битвы той,

Оставили залог все эти лица;

В сей день ужасный начал мир светиться,

Кто видел то сияние извне?

Лишь только в небесах зажглась зарница,

Воители в сияющей броне

На поле собрались, был каждый на коне.


4.


Всё поле от толпы людей стеной

Надёжною кругом огородили;

Там судей шесть со стороны одной

Сидели, чтобы битву ту судили;

А Кэнэси, что ярко нарядили,

На стороне другой бросала взгляд,

Там для неё помост соорудили:

Она для всех достойней всех наград,

Ведь каждый за неё и жизнь отдать был рад.


5.


Так, первым Кэмбелл вышел на манеж,

Величественно и неустрашимо,

Как будто о своей победе веж,

Потом три брата проскакали мимо,

Достоинство их было ощутимо,

Широкий стяг, злачёные щиты,

В порядке воинском они все трое зримы,

Склонились перед ней без суеты,

Гремели трубы в честь бойцов и красоты.


6.


Зачинщик бравый вышел тут вперёд,

Направил вызов вновь он, полон жара,

И вышел Приамонд, кто, в свой черёд,

Оружие направил для удара,

Труба гудит; они столкнулись яро,

С ужасной силой победить в сей раз,

Забыв о рисках посреди угара,

Как будто жизни есть у них запас,

И не заботились, что отойдут сейчас.


7.


У Приамонда верный был приём

Использовать в бою вооруженье;

Щитом владел Кембелло и копьём

Не с меньшим мастерством в любом сраженье,

Не скажешь, чьё умелее движенье,

Ударов мощных много с двух сторон,

И каждый смерть несёт иль пораженье,

Но оба бдительны, не понести б урон,

Передвигаться осторожно был резон.


8.


Один из них всё ж Кэмбелла достал,

То Приамонда был удар скользящий,

Плечо немного ранил сквозь металл,

Щит Кэмбелл опустил тогда блестящий:

Был огорчён в сей миг неподходящий;

И всё ж из раны кровь не потекла,

Боль дивная зато была бодрящей,

Отвага его к мести привлекла:

Унынье храбрецу беда не предрекла.


9.


И он* удар нанёс ему копьём,

Что под щитом прошло с двойною силой

В бедро через кольчугу, прямо в нём

Остановившись, и потом из жилы

На травяное поле кровь забила;

Он из-за боли встать совсем не мог,

Его от изумления крутило,

Так старый дуб, чей высох жизни сок,

Качает ветра нарастающий поток.


10.


И Приамонда Кэмбелл так потряс,

Что на него набросился он снова,

Сталь не сдержать, и бок свой тот не спас,

Остался наконечник там багровый,

В то время как он был уже готовый

Вырвать копьё, древко сломалось вдруг,

Оставив остриё; взглянул сурово

На это Кэмбелл, поглядел вокруг,

И снова в ярости силён стал и упруг.


11.


"Ну что, злодей, награду взял свою,

За подговор и вызов свой неверный,

Ради твоей сестры я жизнь твою

Обязан продлевать ли здесь всемерно:

Нет, не забуду твой поступок скверный".

Оружье эту клятву услыхав,

Вперёд летело с яростью чрезмерной,

Ударив сквозь забрало, как бурав,

В лоб Приамонда, и склонился он, кровав.


12.


Разбито было древко пополам,

В его руке осталась лишь дубина,

Другая часть его торчит всё там,

Из шлема, от копья лишь половина,

Что Приамонда сбросила лавиной,

Дорогу к его жизни навела:

Сквозь щель в горжете - горла середина,

Оттуда кровь потоком полила,

Дух испустил он - смерть раздоры прервала.


13.


Но дух его, связь с телом разорвав,

Не ввергся в царство страшного Плутона,

Не растворился в воздухе, лукав,

Да и не стал звездою с небосклона,

Но улетел из тела без препона,

По той судьбе, что попросила мать,

В других вселился братьев он резонно,

Что продолжали жить, ему внимать,

И с новой жизнью всё его перенимать.


14.


Когда же появился его брат,

От зрелища подобного в печали,

Хоть и скорбел он, был, конечно, рад

Сразиться, месть с презреньем в нём кричали,

И возбудился дух его вначале,

Он поскакал возобновить тот бой,

Уместной ту замену отмечали;

Так Деву он оставит за собой.

Сраженье начато призывною трубой.


15.


Они как двое яростных задир

Стремились уничтожить всё друг друга,

Жестоко бьются: звон от их секир,

И латы, и тяжёлая кольчуга

Расколоты, враги теперь из круга

Выходят, как разбитые дубы,

Течёт сквозь щели кровь, но нет испуга,

Как молния сверкает пыл борьбы,

Полн зритель жалости, восторга и мольбы.


16.


Как два голодных тигра, что нашли,

Добычу свежую случайно на поляне,

Где б голод утолить они смогли

Наградой их за долгое блужданье,

Поссорились и в яростном дурмане

Затеяли жестокую войну,

Друг друга не пуская к мёртвой лани,

И подняли презрения волну:

Так бьются рыцари, коль Дама на кону.


17.


И за ударом шёл другой удар,

Вот так они обменивались ими;

Снижала осторожность их угар,

Щитами закрывалися своими,

Страх пред врагом пока висел над ними;

Но Диамонд задержкой пренебрёг,

Решил покончить с этим он другими

Путями, и Кембелло подстерёг -

Секирою своей взмахнул как только мог.


18.


Удар ужасный, если б он достиг,

То был бы смертоносным, несомненно,

Душа из тела б вылетела в миг,

И распри пресекла бы все мгновенно.

Судьба хранила Кембелла отменно:

Он отклонился, лишь узрел топор,

Путь уступил врагу он откровенно:

Кто упустил, куда направил взор,

И поскользнулся, был силён его напор.


19.


Вот так стервятник, голодом сморён,

Готовит свою новую охоту,

И к цапле направляет крылья он,

Но та идёт спокойно по болоту

И, проявляя о себе заботу,

От нападенья в сторону бежит,

Стервятнику нет пользы ни на йоту,

От тяжести своей он не кружит,

На землю чуть не пал, и крыльями дрожит.


20.


Хороший Кембелл получил урок,

И прежде чем в себя пришёл он в страхе,

Чтоб защитить свой неприкрытый бок,

Обрушил на него в лихом замахе,

Удар своей секирой; как на плахе

Главы своей лишился сразу враг,

И тело безголовое в том крахе

Стояло чуть, хранило даже шаг,

Потом упало и лишилось жизни благ.


21.


И те, кто созерцал сей жалкий вид,

Узрели труп с оружьем безголовый,

Стоящий слишком долго, что дивит,

Не зная Парок божеское слово,

Что братьям жизнь в наследие готова;

Ещё одна душа здесь спасена,

А было б тело целое, то снова

В нём тотчас жизнь была б заключена;

Но места не найдя, потом ушла она .


22.


И та душа, что обитала в нём ,

Влетела в Триамонда, наполняя

Двойною жизнью с горем и огнём

Того, кого, страданья причиняя,

Разила сталь, потоком кровь сгоняя;

Потом легко он с места соскочил,

На поле вышел, братьев заменяя,

Атаковал Кэмбелло, что есть сил,

Кто в смертный бой вступив, пощады не просил.


23.


Вы удивляетесь, что этот паладин,

После того, как получил там раны,

Мог выстоять и биться вновь один.

И что он атакует, очень странный,

Как заново рождённый рыцарь бранный,

Такой он свежий и жесток на вид,

Змее подобен, что зимой буранной

Носить устала кожу, норовит

Её сменить, и к лету быстро обновит.


24.


Благодаря кольцу, что он носил,

Не только кровь из ран не вытекала,

Но получал он много свежих сил,

Дух проявлялся прежнего накала,

Та магия от камня возникала.

Иначе, равный мощью, как один

Сражался с теми, что крепки как скалы,

С тремя, хотя в них мощный дух един,

Искусны трое, как и главный паладин.


25.


Но Триамонд ничем не удивлён,

Зато он думал о победе смело,

Атаковал, и болью истомлён,

Ударов много получил Кэмбелло.

Так град с небес несётся охладелый:

Бил Триамонд, колол, полосовал,

Владел мечом железным так умело,

Что искр из-под него стремился шквал,

Как брызги вод, что бьются среди скал.


26.


Не устрашён Кембелло был, пока

Удары сыпались направо и налево,

Он спасся от опасного броска,

И отступил назад; но, полон гнева,

Вновь дух его воспрянул, как из чрева,

И снова полной грудью он вздохнул,

Ему не нужно было разогрева,

Напал он сразу, и его качнул,

Кто раньше шёл вперед, назад теперь шагнул.


27.


Похоже, как идёт морской прилив,

Вливаясь в Шеннон как бы с силой ратной,

И властвует на ним там, горделив,

Назад поток направив благодатный,

И кажется, исток другой есть знатный:

Закончился прилив, тогда назад

Вся взятая вода течёт обратно

И шлёт свою вдвойне он без преград,

Как повелителю дань отдавать он рад.


28.


Так, битва вся менялось, взад-вперёд,

Была фортуна неопределённой,

То одного, другого был черёд,

Один, другой был слаб иль оживлённый,

Победу между ними поделённой

Все приняли. Но крови ручейки

Струились по бокам. Был истощённый

Совсем сэр Триамонд и не с руки

Ему сражаться, его раны велики.


29.


Но Кембелл преимущества обрёл,

Не чувствовал, что кровь течёт, нет силы,

Кольцо ему снимало много зол:

Когда был слаб, оно его хранило,

Все раны, синяки его целило;

Как дерево засохшее - трудом

Становится цветущим, а не сгнило,

И после зреют яблоки на нём,

Как в первый раз, и это всех дивило.


30.


Благодаря кольцу он был здоров,

И поразил противника жестоко,

Свой острый меч через кольчужный шов

Вонзил ему он горло так глубоко,

Что Триамонд упал по воле рока:

Он не был мёртв, и всё же умер он,

Как люди, что лишились жизни сока,

Одна душа из тела вышла вон:

От мук земных в свой дом, где и была спокон.


31.


В то время как все зрители глядят

На смерть его, что кажется такою,

Он быстро встал, как будто был заклят,

Как человек, поднявшийся с покоя,

И над Кэмбелло вновь взмахнул рукою

С мечом; тот испытал чуть-чуть испуг,

Как будто призрак реял над рекою,

И всё ж удар отвёл сей без потуг,

И сам нанёс удар, вступая в битвы круг.


32.


Но осторожно бился с этих пор,

Как в страхе пред стигийскими богами,

Не нападал, убавил свой напор,

Лишь защищался, с тихими шагами.

Спасая жизнь, он двигался кругами.

И Триамонд теперь уверен был,

Что враг его со слабыми ногами,

И до конца ему не хватит сил,

Сей знак победы он теперь в себе носил.


33.


Подняв беспечно руку, нанести

Хотел удар он мысленно тот самый,

Чтоб скоро враг ушёл с его пути,

Всё Кэмбелл видел, но пошёл упрямо,

И ловко увернулся, чтобы прямо

В момент сей протянуть свой острый меч,

Внизу щитом закрылся, нет в том срама,

Подмышку Триамонду смог рассечь,

И с двух сторон тут кровь из раны стала течь.


34.


И всё ж удар тот продолжал свой путь,

И тяжело пришёлся в шлем Кэмбелло,

Что пал, не мог ничем пошевельнуть,

И рана на главе его краснела:

И если б не смягчил удар умелый

Его широкий золочёный щит,

Мозг до груди расколот был бы целый.

И каждый на земле теперь лежит,

И думает, что враг победой дорожит.


35.


Как на земле их зрители нашли,

Конец борьбе, решили, непременно,

И судьи встали, маршалы пошли

Оружье взять их и закрыть арену,

Запричитала Кэнаси смиренно.

Но встали оба, каждый был живой:

Один пришёл в сознанье жизни бренной,

И духом новым задышал другой,

И бросились они опять со злостью в бой.


36.


И долго продолжали так они,

Как будто, но затем всё прекратили,

Удары, раны, толщина брони,

Мечи, атаки: им теперь претили,

Они себя ничем не защитили,

Желание сражаться уж прошло,

Плевать, кто победитель: или, или,

Им недоело это ремесло,

Жизнь - отвратительна, а безопасность - зло.


37.


Сомнителен был битвы той конец,

На чьей же стороне успех батальный?

И много глаз мужских там и сердец,

Наполнены унылостью печальной,

Где тайный страх узреть конец фатальный.

Внезапно услыхали странный гам,

Казалось шум какой-то вакханальный,

Вопль женский и мальчишек крики там,

Как в часто в театрах досаждают они нам.


38.


На месте оба замерли бойца,

Понять, откуда звук сей начал литься,

Туда вот, где два наших храбреца,

Неслась быстрее молний колесница,

Как будто буря кружится и злится.

Она блестит рядами янтарей,

На ней сияло злато, как зарница,

Всё как у древних Персии царей,

Создать их мог бы сам Творец всего, скорей.


39.


Её тащили (дивный то рассказ)

Два льва жестоких, что в лесу поймали,

Они сильны других во много раз;

Но свой жестокий нрав теперь сломали,

Наезднику безропотно внимали.

Краса сидела в колеснице той,

Её на небе ангелы имали,

Сравнима её щедрость с красотой,

И каждая из них дивила полнотой.


40.


В ней магии так чувствовался свет,

Где нужен ум в искусствах прозорливый,

Ведь ей она училась много лет

У Феи, своей матери красивой,

Превосходила всех, была пытливой.

И понимая через ведовство,

Что брат её в сей доле несчастливой,

Пошла вперёд, дабы спасти его,

И усмирить раздор, пока не всё мертво.


41.


Когда среди людей она прошла,

Что вкруг неё толпились на газоне,

Её упряжка злиться начала,

И все, как овцы в узеньком загоне,

Забегали, пыль закрутив в том гоне,

В смятенье полном были там слышны

Испуганные вопли в унисоне:

Иль забавлялись, иль удивлены,

Кто поумней был, те сомнения полны.


42.

Жезл мира был в одной руке её,

Который две змеи вокруг обвили,

Влеченье демонстрируя своё,

Свои хвосты друг с другом крепко свили,

На головах один венок явили:

Как сына Майи жезл, им издавна

Исчадий ада по пути язвили;

В другой - держала чашу там она,

Ту, что Непенте до краёв была полна.


43.


Непенте: сей напиток - благодать,

Богами создан облегчать печали

Сердечные и злобу обуздать,

Что вызывает гневный спор вначале:

Чтоб люди мир и радость лишь встречали,

Душе тревожной он даёт покой,

Тех мало, кого мудростью венчали,

Но им он дан божественной рукой,

Чтоб счастье вечное для них текло рекой.


44.


То люди знаменитые земли,

Кого дарит Юпитер небесами,

От смертных хоть они произошли,

За их дела их делает богами,

Но прежде чем лететь туда кругами,

Напиток пить сей, прошлый мир забот

Чтоб не владел навеки их мозгами;

Его вкушал героев славный род,

До получения божественных щедрот.


45.


В нём ценность больше, больше сил запас,

Чем в той воде арденнской всем известной,

Ту, что Ринальдо пил в счастливый час,

Тосканец описал её чудесно:

В сердцах людей водою той бесчестно

Любовь сменялась ненавистью вдруг;

Непенте радость дарит повсеместно:

Коль злобный враг - отныне нежный друг,

И кто б не выпил чашу ту из нежных рук?


46.


Проехав вдоль арены до угла,

Она коснулась жезлом там ограды,

Открывшись, та проехать ей дала.

Из колесницы выйдя без преграды,

Она сразила всех красой наряда,

Приветствовала брата, кто любим

Был ею с детства - вся её отрада,

А после - Кэмбелла, уныл, раним,

Заставил он любовь её открыть пред ним.


47.


Они в ответ кивнули (развлекать

Её так долго - мало наслажденья)

И в битву быстро бросились опять;

Тогда она пошла без рассужденья

На поле, и рыдала в возбужденье;

Просила их покорно среди слёз,

Мольбою призывала побужденье

Их к миру от вражды и от угроз,

Всем самым дорогим молила их всерьёз.


48.


Коль были бесполезны все слова,

Их палочкой она коснулась нежно,

Была душа их будто чуть жива,

Из рук клинки упали их небрежно,

Дивясь, они стояли безмятежно.

Хотя у них в умах сомнений мгла,

Но связаны их души неизбежно,

Она златую чашу им дала,

Глоток огромный сделал каждый: все дела.


49.


Как только они сделали глоток,

Внезапная настала перемена,

Взамен ударов, поцелуев ток,

Одни объятья, страха нет измены,

Друзьями быть готовы непременно.

Увидели все люди этот мир,

И что враги смертельные - смиренны,

И чудом их закончился турнир,

Кричали радостно, что зазвенел эфир.


50.


И Кэнэси когда узрела их,

С высокого спустилась кресла-трона,

Узнать, какие вести есть от них,

И где, узрев, что нет средь них урона,

И что враги друзьями стать уж склонны,

Ту даму, чей приход смутил там всех,

Встречает реверансом церемонно,

И заверяет в дружбе без помех,

В любви, и что их ждёт всегда во всём успех.


51.


Лишь только подружились все они,

И только трубы снова зазвучали,

Они поднялись, рыцари одни

Пошли туда, где б вместе не скучали,

И отдохнуть смогли бы без печали,

А мудрая Кэмбина взяв с собой

Кэнэси, что как розу привечали,

На колеснице двинулась домой,

Людьми хвалима и прославлена судьбой.


52.


И пиром завершив такой союз,

В любви все жили без вражды и злобы,

И связаны все силой крепких уз,

У Триамонда - Кэнэси зазноба,

И в счастье жить они хотят до гроба;

Кэмбину Кэмбелл себе в жёны взял,

Как жизнь они милы друг другу оба,

Все любят, все любимы, кто бы знал,

Никто с тех пор таких влюблённых не встречал.