# Э.Спенсер. Королева Фей Книга Iv Песнь Седьмая

Александр Викторович Лукьянов

Королева Фей Книга IV Песнь VII


Похитил Аморетту враг,

Бельфебой он убит,

Хоть любит Тимиас её,

Отвергнутый - скорбит.


1.


Великий бог Любви, чьи стрелы злы,

Ты победил всех на земле героев,

И заковал сердца их в кандалы,

Служить царей заставил, всех построив.

Какую славу от своих разбоев

Нашёл ты в слабых дамах, каждый раз

Болезненные раны их утроив,

Их жизнями бросался напоказ,

На них обрушивал то горе, то экстаз?


2.


Так поступил ты с милой Флоримель,

И также с Бритомартой благородной:

И поступаешь горестно досель

Ты с Амореттой, Леди превосходной,

Чьё сердце полнишь скорбью безысходной

В лесах дремучих и средь пустырей,

Где бродят злобный тигр, медведь голодный,

Кто проведёт её между зверей,

Кто пожалеет, будет к девице добрей.


3.


Когда с британкой храброю она

Покинула турнир красавиц скоро,

Они скакали долго, допоздна;

Уставши от дороги и задора,

Они тащились средь деревьев бора.

С коней сошли немного отдохнуть,

У Бритомарты веки от измора

Сомкнулись, и смогла она заснуть,

Ей надо силы после всех трудов вернуть.


4.


Но Аморетте скучно быть одной,

Она пошла гулять по лесу смело;

И вдруг почувствовала за спиной

Как что-то средь кустов зашелестело,

Она и обернуться не успела,

Как сильно её подняли с земли,

Тут тихо она крикнула, несмело:

До Бритомарты звуки чуть дошли,

Но сон прогнать её столь крепкий не смогли.


5.


То был жестокий дикий человек,

И всё ж не человек, но лишь похожий,

Он выше ростом был, почти нет век,

Заросший волосами, толстокожий,

Пугает рот его разверзнутый до дрожи,

Где зубы, словно кабана клыки,

Он жил, питаясь каждой тварью божьей,

Насиловал, рвал после на куски,

И губы красные его в крови жутки.


6.


С губою нижней был он, словно зверь,

Она свисала как мешок бездонный,

Где пиршества остатки там (поверь),

С добычей новой он хранить был склонный:

Нос у него огромный и зловонный

Всегда был кровью сильно обагрён;

Болтались уши длинные синхронно

До пояса, лишь поднимался он,

Такие уши не имел индийский слон.


7.


Зелёный плющ вкруг талии его

Свисал гирляндой, сам он полон гнева,

А волосы - одежда для него;

В руке он нёс большую ветвь от древа,

Заострены сучки, после нагрева

В огне она стоит стальным клинком.

Он из какого появился чрева,

Зверей или земли: я не знаком,

Но вскормлен волка или тигра молоком.


8.


Схватил так Аморетту сей урод,

И сквозь кустарник потащил колючий,

Сквозь тернии, а также через брод;

Без жалости к девице невезучей,

Кого искали рыцари могучи.

Бежал безостановочно он с ней,

Туда, где лес был мрачный и дремучий,

К пещере, не доступной для людей,

И бросил её там, бесчувственный злодей.

9.


Дышала Леди милая едва,

Пока он нёс её, лишь ощутила,

Что брошена на землю, чуть жива,

Она сердечком сразу загрустила,

И голову, рыдая, опустила.

А после огляделась, но видна

Была лишь тьма, что скорбно охватила

Её всю душу; там, измождена,

Не знала, на земле иль под землёй она.


10.


Вдруг кто-то подошёл так близко к ней,

Что услыхала вздохи и рыданья,

Как будто боль терзала всё сильней:

Спросила: "Что же это за созданье

Рыдает так, оно полно страданья?

Ответ: "Несчастное я существо,

К чужой беде полна я состраданья,

Как и к своей, и в этом их родство:

Забота о другом, совсем не озорство".


11.


Она сказала: "Где я, или с кем?

Среди живых или среди мёртвых, право?

Со мной несчастной, станет что затем?

То будет смерть, иль просто пир кровавый?

" О дева, - та ответила, ей здраво,-

Сильней реальный, чем возможный страх,

И смерть ему, чей жизни путь неправый, -

И благодать, и приз; в аду он на хорах,

Где жизнь презренная не превратится в прах.


12.


Тебя он сделал пленницей своей,

Чтоб стать рабой ужасного злодея,

Но промысел проклятый грешный сей

Не терпят небеса, к нему лютея.

Он женщин портит, ими и владея,

Тела их непорочные всегда

Во власти дикаря-прелюбодея,

Невинности лишая без стыда,

Их пожирает, жалость к ним ему чужда.


13.


"И целых двадцать дней уже прошло,

(Работы шли и небеса сияли)

С тех пор как меня мучит это зло;

И слёзы все глаза мои застлали,

Семь женщин, как животных, здесь заклали:

Убил и съел он их, вот я одна:

Ещё старуха здесь живёт в печали;

Теперь ты с нами, не твоя вина,

На завтра кто-то стать едой ему должна".


14.


"Ах, то ужасно, что вещаешь ты

Об этом всём, - сказала Аморетта,

И много бедствий и нечистоты

Грудь испытала слабая, вот эта,

Ну кто ещё как я не видел света.

Но кто же ты, чей так несчастлив рок,

Ведь цепь одна на нас сейчас надета?"

- "Сказать о том, что видно - есть ли прок,

Коль деву жалкую забыли люди, Бог.


15.


Мне тошно говорить всем, что была

Дочерью лорда знатного я ране;

Покою, счастью рада, но пришла

Ко мне любовь предательская втайне,

И нежного я полюбила парня,

Теряя и достоинство и сан:

Он сквайром был, но низкого всё ж званья;

Он сильный вызывал во мне дурман,

Любовник если рядом с Леди - то капкан.


16.


Однако, хоть любил меня отец,

Но милого узнав происхожденье,

Он опорочил выбор мой вконец,

И порицал моё грехопаденье.

Но я не изменила поведенье,

Желанный или нет, мой друг иль враг,

Свои я показала убежденья:

Скорей, чем бросить милого вот так,

Отца, друзей и всех отвергла я очаг.


17.


Я способами тайными отсель

От гневного его стремилась взгляда

Сокрыть мою желаемую цель:

Сбежать с любимым - больше мне не надо.

Итак, однажды, я с моей отрадой

Договорились вместе убежать,

И в тайном месте, там, где нет ограды,

Сказала ему в роще меня ждать;

От слабости в ногах я начала блуждать.


18.


Меня привёл туда несчастный час:

В том месте, где найти его хотела,

Увидела нежданно без прикрас

Злодея отвратительное тело:

Позор мужчин, для женщин - мор всецело,

Меня схватил он словно мышь - орёл,

Принёс сюда так быстро и умело,

Где он меня пока не предпочёл,

Эмилией меня зовут, мой рок тяжёл".


19.


"Эмилия - вот Аморетты речь -

Тебя я как себя саму жалею.

Скажи, его ты как смогла отвлечь,

Хоть взять тебя хотел он, вожделея,

Честь сохранила, в рабстве всё ж болея?

Она: "Так мне старуха помогла,

Сказала как вести себя, смелее,

Когда в нём похоть жаркая росла,

Она вместо меня с ним каждый раз спала".


20.


И вот, когда меж ними разговор

Шёл о беде их, горестный и томный,

Злодей, источник скорби их с тех пор,

К пещере подойдя, валун огромный

От входа отодвинул, и в укромный

Приют для дев ворвался прямиком,

И бегая по полу, вероломный,

Он жертву для греха искал кругом;

Кровавым пиром всё закончится потом.


21.


И Аморетта, вдруг его узрев,

В волнении, что ждёт её расправа,

Как зверь ужасный, в ком бушует гнев,

Со страшным воплем бросилась в дубраву,

Злодейство то в ней вызвало растраву.

Но он поднялся быстро, и за ней

Погнался, на неё найти управу,

Она всё дальше, всё бежит быстрей,

И колют ступни ей колючки и репей.


22.


Кусты, овраги, кочки: не свернуть,

Она чрез них летела, как косуля,

Сквозь чащу пробивала близкий путь;

Когда ж глаза её назад взглянули,

Заметили злодея и сверкнули,

Она пыталась свой ускорить шаг,

Страх заставлял лететь быстрее пули,

Быстрей, чем Мирра с Дафной - близок враг,

Быстрей фракийских нимф воинственных ватаг.


23.


Она бежала долго, он - за ней,

Здесь помощи не ждать, она в испуге,

Но, может, небеса помогут ей,

Сочувствуя слезам в её недуге.

Судьбой Бельфеба и её подруги

Дриады здесь, и с ними тот юнец ,

Охотились они тогда в округе

На всех зверей, то радость их сердец,

Чтоб лень изгнать, или душе - конец.


24.


Случается так в жизни иногда,

Что люди разлучаются когда-то,

Оруженосец прибыл наш туда,

Где появился сей дикарь проклятый,

Преследующий деву жутковато;

И вот он, наконец, её догнал;

Взял на руки, уродливый, лохматый,

Несёт с собой - вот радостный финал,

И громкий смех его разнёсся как сигнал.


25.


Узрел оруженосец странный вид,

И бросился скорей туда он прямо,

Коль жалкий женский плач его гневит,

И на злодея там напал упрямо:

Тот положил свою добычу в яму,

Свою дубину быстро взять успел,

Стал защищать себя и свою даму,

Бой трудным был, хоть он и не робел,

Но Тимиас на земле проворен был и смел.


26.


Злодей умел вести удачно бой,

Лишь Тимиас поднимет дротик яро,

Он деву выставлял перед собой,

Дабы его не настигала кара -

Направленного точно мощь удара.

Но иногда, (случается в бою)

Пока он отвечал в момент разгара,

То пленницу он задевал свою,

Смеялся громко, и, казалось, он в раю.


27.


Оруженосцу было тяжело,

Мог нанести удар, но удержался;

Не подойти к злодею, ибо зло

Мог леди причинить, когда б сражался

Как надо, но когда он с ним сближался,

В конце концов, добился своего,

И к дикарю конец копья прижался,

И хлынула из раны кровь его,

Её наряд стал тёмно-красным оттого.


28.


На землю он её швырнул потом,

И взял двумя руками кол свой бранный,

И Тимиаса стал теснить кругом,

Тот начал отступать, страдая раной:

И сильно бушевал он непрестанно,

Что Тимиас едва поднять мог меч,

Земля ему давала шанс желанный,

Он, двигаясь, хотел его завлечь,

А может быть ему и голову отсечь.


29.


Пока они борьбой увлечены,

Бельфебу в том лесу ждала охота,

Их мощные удары ей слышны,

На звук пойти возникла в ней охота.

Злодей, решив ударить с поворота,

Узрел её, нацелившую лук,

Спасти себя теперь его забота,

И убежал он, полный горьких мук,

Ведь знал, что смерть его лишь дело её рук.


30.


Она в погоню бросилась за ним,

Как будто стала сразу окрылённой,

Лук натянув движением одним,

Она стрелу готовит оживлённо,

Как дочь, дитя жестокое Латоны,

Решила мстить за матери позор,

И стрелами пронзала исступлённо

Детей Ниобы горестной в упор,

Признали боги все сей скорбный приговор.


31.


Она смогла так далеко зайти,

У логова увидела верзилу,

Куда он приготовился войти,

Направила стрелу с могучей силой,

Что голову его насквозь пронзила,

Через затылок глотку раздвоив,

Которая противно голосила,

И начался сил жизненных разлив,

Грудь волосатую всю кровью намочив.


32.


Узрев его упавшим, хороша,

Дабы его добить, к нему летела:

Но прежде его грешная душа

Покинула бесчувственное тело,

И в ад взята за мерзостное дело.

Над ним стояла долго, на его

Фигуру исполинскую глядела,

И удивлялась, что за существо,

Всё пропитала кровь, что льётся из него.


33.


Затем она в пещеру ту вошла,

Как будто тайной странною влекома,

Лишь мрак, и никого там не нашла,

Вдруг звук какой-то тихий незнакомый,

Она спросила, есть ли здесь фантомы,

Что затаились там, где вечна ночь?

И коль они не связаны, не хромы,

Пусть выйдут, посмотреть на них не прочь,

Злодея больше нет, пускай уходят прочь.


34.


Эмилия явилась вдруг затем,

В ней прежний страх впитался каждой порой,

За ней карга пришла, противна всем,

Хотя казалась грязною и хворой,

Была для милой девушки опорой.

Бельфебе неприятна хоть она,

Но всё же всех расспрашивает споро:

Где каждая была им пленена.

Во все рассказы их была посвящена.


35.


Она двоих в то место привела,

Где Тимиас остался с Амореттой:

Его там с девой миленькой нашла,

Что в забытье лежала неодетой,

Ей слёзы вытирал, прикрыв от света

Глаза её, их нежно целовал,

Чтоб боль её смягчить от раны этой:

Злодей удары девой отбивал;

И рану на руке своей он прикрывал.


36.


Узрел лишь их её туманный взгляд,

То сердце её сразу возроптало:

Его презренье полнит, словно яд,

Пронзить обоих в гневе посчитала

Она стрелой, что в дикаря метала:

Но удержала руку всё ж тогда,

Приблизясь, перед ним она предстала:

"И это верность",- молвила, горда,

Свой отвернула лик, исчезнув навсегда.


37.


Он, видя, что она уходит, встал,

И, огорчённый дерзостным упрёком,

За ней пошёл, но только виден стал,

Боялся подойти, держался боком,

Ведь гнев её хорошим был уроком.

Когда же он молил его принять,

С любовными речами ненароком,

Она грозила стрелами опять,

И заставляла отступить с позором вспять.


38.


И всё ж, когда он был себе не рад,

Жил без надежды, облегченья горя,

Вновь в те леса он повернул назад,

Тоскою полн, свои молитвы вторя:

Нашёл поляну мрачную он вскоре,

Дабы уединиться в том гаю,

Где лик небес в сияющем уборе

Скрывает тень деревьев на краю,

Где грусть: там он построил хижину свою.


39.


Он всё своё оружие разбил,

Поклялся не использовать всё это,

В бою врагов чтоб больше не рубил,

И не давал чтоб женщине обета;

Но в сей глуши, где нет людей и света,

Совсем забыл бы этот грешный мир,

Где всем скорбям и бедам нет ответа,

В печали вспоминал бы тот кумир;

Чтоб глупостям своим устроить злобный пир.


40.


Свою одежду, коли он в лесу,

Разрезал и одел себя как надо,

И локоны свои, свою красу,

Что пахли ароматною помадой,

Он распустил нарочно, без пощады,

И спутано они теперь росли;

Спускались по плечам - им нет преграды,

Потом почти достали до земли,

Друзья его теперь узнать бы не смогли.


41.


И так он жил там, как анахорет,

Терзая молодые свои годы

В убогости, один, не видя свет,

Входил как призрак под деревьев своды.

Питался лишь дарами он природы,

Ему казались слаще и вкусней

Проточные с его слезами воды,

Но истощился он за много дней:

Намного стал слабее и бледней.


42.


Удача, что в один прекрасный день,

Его синьор, принц Артур, в лес явился

Для приключений, проходя под сень

Густых деревьев, он вдруг удивился

На хижину, мол, кто там объявился,

К ней подошёл поближе, чтоб узнать:

Или отшельник местом вдохновился,

Дабы ему явилась благодать,

Иль дровосек какой, погоду переждать.


43.


Внутри неё нашёл страдальца он,

Что проводил все дни свои в печали,

От долгого поста был измождён,

Взлохмаченные волосы свисали;

Хоть был оруженосцем он вначале

У Артура, его он не узнал,

Приветствовал, как будто в тронном зале,

И говорить с ним мягко начинал,

И сожалел: что сам себя сюда изгнал.


44.


Но не ответил Тимиас ему,

Как будто дара речи был лишённый,

Как будто ум его попал во тьму,

Весь и тоской, и горем сокрушённый,

Молчал с ответом он, опустошённый:

Когда же принц вопросы задавал,

Он был смирен, как словно отрешённый,

С почтением застенчивым кивал,

Ради него средь скорби радость изливал.


45.


И грубый вид его и нрав чудной

Рождали в принце странную догадку,

Что в нём комок печали ледяной;

Но уловил он тайную повадку

В той грубости, она была не гадка,

Быть может, это знатный паренёк,

В нём рыцаря уменье и посадка;

Он наблюдал, и понял, парень мог

Меч обнажённый взять, попробовать клинок.


46.


Потом на каждом дереве узрел

Артур одно прорезанное имя,

Любимый человек так сердце грел

Анахорету буквами своими:

БЕЛЬФЕБА - видно, очень дорогими.

Но кто была Бельфеба, он не знал;

Но видел, как с улыбками благими,

Тот землю пред собою целовал,

Где имя это, и на Бога уповал.


47.


Следил за ним он долго без преград,

И видел, тщетны все его реченья,

Зачем просить менять его уклад,

Дабы добиться боли облегченья;

Пускай страдает здесь он в огорченье,

Пока его не вылечат года,

И не вернут к былому приключенью.

Но Тимиас здесь будет не всегда,

Придёт и о конце поведать череда.