# Э.Спенсер.Королева Фей Книга Iv Песнь Десятая

Александр Викторович Лукьянов

Королева Фей Книга IV Песнь X


Как Аморетту покорил

Здесь Скудамора сказ,

Описан храм Венеры, и

Влюблённых ждёт экстаз.


1.


"То истина, коль каждый говорит,

Что видит жёлчь и мёд в любви, и много,

И коль всё это вместе забурлит,

То каплю мёда, данную от бога,

Фунт жёлчи перепортит всю убого.

Я это всё проверил на себе:

С тех пор, когда любовная тревога

Пронзила сердце мне, в своей судьбе

Я долго не был рад, но был всегда в борьбе.


2.


И всё ж даётся свыше благодать,

И пусть ни зло, ни беды, ни заботы

Не смогут чувства верные предать,

Но будут нами приняты с охотой;

Мучения для нас для всех - щедроты.

И всё, что смог я выдержать всегда

Меня не изменило ни на йоту,

Мою любовь, уверен, никогда

К измене не толкнут ни страсть, и ни беда.


3.


Мне долго представлять вам битву ту,

Что я с щитом Любви закончил славно,

И получил в награду красоту,

Закончив всё, ушёл я полноправно.

Исполню волю я твою исправно.

Так, рыцари и дамы, вот мой сказ

О неудачах тяжких не тщеславный,

Любовь приятно выиграть подчас,

Но муки всё ж сильней, чем будущий экстаз.


4.


Слух облетел в то время целый свет,

Что рыцарям есть славная награда,

Оружье приобрёл и дал обет,

Что честь добыть делами буду рад я.

И место среди лучших мне - отрада.

Я смело думал (дерзость то юнца),

Для подвига не будет мне преграды,

И щит, и красота её лица

Могли бы принести мне счастье без конца.


5.


Отправившись в рискованный поход,

К тревожному подъехал месту вскоре,

Передо мной храм древний предстаёт:

Венеры имя носит - рядом море.

Стоит прекрасный, славный на просторе;

Огромней, что на Пафосе стоит,

Или на Кипре: все в одном уборе,

Хотя один - колонн злачёный вид,

Второй внутри слоновой костью пол мостит.


6.


На острове он мощном возведён,

Где редкости особенного рода,

От недругов природой ограждён,

Нет доступа туда и для народа.

Лишь путь один там есть для перехода.

То мост, и хорошо построен он,

Консоли и подвески через воды,

Аркады портиков со всех сторон,

И много было там дорических колонн.


7.


И для его защиты в стороне

Построен замок, крепкий и прекрасный,

Он защищал весь мост по всей длине,

От тех, кто рвётся с силой самовластной.

Но чтоб проход для всех был безопасный,

То двадцать рыцарей стояли в нём,

Проверен каждый в битве был ужасной;

Чья служба проходила ночью, днём,

Никто чтоб не пришёл с оружьем и конём.


8.


Пред этим замком всем была видна

Поляна -посреди неё колонна;

Где щит висел, для многих цель одна:

То Щит Любви, мой приз вполне законный,

Златой тесьмой украшенный исконно;

На камне рядом надпись не забыть,

Златые буквы резаны наклонно:

Благословен, чьё счастье не избыть,

И чей бы ни был щит, с ним Аморетте быть.


9.


Лишь я прочёл, забилось сердце вдруг,

Надеюсь, что начнутся приключенья;

И больше новостей здесь нет вокруг,

Копьём ударил в щит для развлеченья.

И тут в военном полном облаченье

Явился рыцарь, испытать меня,

Но к своему скакал он злоключенью,

И не о чём не спрашивал, кляня,

Огонь блестел из-под копыт его коня.


10.


С кем я столкнулся смело (как я мог)

И выбил из седла - судьба благая,

Возникли ещё двое, вот итог:

Их также победил я, повергая,

Всех двадцать поразил я, настигая,

Оставил на поляне их роптать,

И вот моя колонна дорогая,

Вновь о награде начал я читать,

Сняв щит, с собою взял и стал мечтать.


11.


И дале без помехи подошёл

К воротам, вход на мост они скрывали:

Их на замке и на цепи нашёл,

Я постучал, но мне не открывали,

Я звал, ответа мне не подавали,

Но всё-таки стоял я на своём,

И вдруг заметил, что внутри сновали,

В окошко кто-то глянул, и потом

Его окликнул я, рассерженный притом.


12.


То был привратник, охранял он вход

На мост, двулик, Сомненье его имя,

Одним лицом он всё смотрел вперёд,

Другим -назад, и был похож он с ними

На Януса античного, своими

Ключами новый год тот пропускал;

Глазами всё осматривал двойными,

Как будто там опасности искал,

Или причину зла мгновенно пресекал.


13.


Была ещё Задержка там, она

Сидела за вратами незаметно;

Всех приходящих хитростью сполна

Отвлечь от дел старалась неприветно,

Там многие теряли время тщетно,

И снова не придут они сюда,

Других же не впускали, беспросветно

Они томились долго, вот беда,

Искали тщетно вход, не находя всегда.


14.


Когда вперил в меня он взгляд двойной,

Увидел щит, что захватил я ране,

Врата открылись настежь предо мной,

Я лишь прошёл, закрылись на прощанье.

Внутри была Задержка в ожиданье

Схватить меня и болтовнёй своей

Удерживать, как будто бы в капкане,

И время красть, богатство наших дней,

Минуту потерял, и сразу стал бедней.


15.


Но не должны задерживать меня

Слова её, затеи у порога,

Тогда я слез со своего коня,

Пошёл пешком, передо мной дорога:

Отменный труд, камней здесь ценных много

Положено и с дивным мастерством,

А на земле всё выглядит убого;

Внизу река в теченье голубом

Журчит чуть слышно, служит всем своим добром.


16.


Вторые я увидел ворота,

Врата Достоинства, чей вид богатый

И пышность описать мне - маета.

Открыты они были всем когда-то,

Но на крыльце всех ждал гигант косматый,

Что на него так страшно бросить взор,

Он вход перекрывал ногой горбатой,

На дерзких гневно он смотрел в упор,

Не позволял войти, давал им всем отпор.


17.


Его Опасность звали, страшный всем,

Он занимался день и ночь охраной

Ворот от трусов разных, также сем

От слабонервных; их, с простейшей раной,

Приводит в ужас от награды бранной,

И от его жестокого лица -

Они в испуг впадали все пространный;

Все недостойны милости Отца,

Себя лишая той надежды без конца.


18.


Но каждый храбрый воин всё же рад

Быть смелым, стойким посреди угрозы,

Хоть вытерпеть не могут гневный взгляд:

Узрят лишь на лице гиганта грозы,

Как их бесстрашье охладят морозы.

И кто-то снова хочет увильнуть,

Как трус, и были разные вопросы,

Его стремились просто обмануть,

Или, пригнувшись, под вратами проскользнуть.


19.


Но жалкий человек лишь только мог

Гиганту выражать своё презренье,

Иль проползти туда меж его ног;

А я пошёл к нему без ухищренья:

Устроить бой с ним, или выдворенье;

Волшебный щит вперёд поставив свой,

Атаковать я начал, весь в горенье:

Меня узрев, меч грозный боевой

Он опустил, и путь открыл мне целевой.


20.


Итак, войдя, я посмотрел назад,

Где зло, возможно, грозное таится,

На спину его бросил долгий взгляд,

На то уродство стоит подивиться,

Всё прежнее могло б там проявиться:

Убийство, ненависть, измена, зло,

Они могли в засаде схорониться,

Завлечь то существо, что к ним пришло,

Кто не был бдительным, тому не повезло.


21.


Я, всё преодолев в своей борьбе,

Попал на этот Остров долгожданный,

Что виделся всегда в моей судьбе,

Такой приятный и такой желанный,

Тропинок здесь проложен путь пространный.

Что мать-природа выдумать могла,

Здесь на земле являлась невозбранно,

А что она, увы, здесь не учла,

Дополнило потом творенье ремесла.


22.


В лесу зелёном все древа стоят:

Есть низкий можжевельник, кедр высокий,

Цветы все источают аромат,

Цветущих веток виден круг широкий,

Здесь мир растущий и не однобокий,

И человек, чьи чувства столь сильны,

Здесь ощутит восторг в себе глубокий,

Для сердца нет желанней стороны,

Здесь всё есть, к чему души все устремлены.


23.


Здесь удовольствий всяческих не счесть,

Как будто мы в саду второго Рая,

Сокровищ здесь природы столько есть,

Что если б души, те, что обретая

Элизий, где в блаженстве замирая,

Пришли сюда, чтоб мир сей воспринять,

Они презрели б благости их края,

Просили бы им жизнь вернуть опять,

Чтоб в этом месте счастья радостно гулять.


24.


В тени прохладной каждый скрыться рад;

Здесь жаждут солнца росные поляны;

Бьют родники, где тысячи наяд,

Ручьи журчат и пляшут постоянно;

Поднялись горы, земли без бурьяна,

Визу долины скрытые от глаз,

Беседки, где любовью пары пьяны;

И лабиринты, не пройти их враз,

Природа вводит здесь сама себя в экстаз.


25.


И много здесь дорожек и аллей,

Деревья украшали их рядами,

Зелёные приюты тополей,

Тенистые скамеечки с цветами

Для отдыха стояли там местами,

Влюблённых пары шли туда гулять,

Молились богу добрыми словами,

Любовь здесь только можно восхвалять,

И никого не упрекать, не обвинять.


26.


Они в забавах проводили дни,

Любовные вкушали наслажденья.

Вдали от них - другие, им сродни,

Но верные сердца без возбужденья;

У них другое было рассужденье:

Их дружба непорочна и чиста,

Где нет обмана или принужденья;

Огонь горит в их душах неспроста,

Девиз их: смелость, благородство, красота.


27.


Так был Геракл, с ним Гилас дорогой,

Давид, Ионафан, любили оба;

Тесей отважный, верный Перифой,

Пилад, Орест, они друзья до гроба,

Тит и Гезипп, любовь у них особа,

Дамон и Пифий, не страшна им смерть,

И все, кого не посещала злоба,

И вечно дружбой всем дано гореть,

Жизнь кончилась, любовь не может умереть.


28.


Не видел в жизни я таких чудес,

Но вот теперь на них вперивши взоры,

Я думаю, что нет других небес,

Завидую их счастью, без укора,

Кто не боясь ни злобы, ни позора,

Возлюбленным желают угождать;

Пока я через беды до упора

Ищу моей богини благодать:

Дороже то, чем стал чрез муки обладать.


29.


Красоты, что я видел, не могли

Остановить меня, но шёл я прямо

В то место, что находится вдали,

Дабы скорей достичь Венеры храма,

Где день и ночь была Эрота мама,

Царица красоты, мой яркий свет;

Ей поклонялись рыцари и дамы;

И лучше его в целом мире нет,

Хоть вместе храмы все собрать за много лет.


30.


Ни тот Дианы знаменитый храм,

И видел весь Эфес величье это,

Вся Азия была с молитвой там,

Один из тех семи чудес он света,

Похож на наш во многом, может, где-то;

Ни тот, что строил иудейский царь,

Мощь показать свою для пиетета;

Ни все, возведены что были встарь

Языческим богам, хоть был похож алтарь.


31.


Красивый восхитил меня портал,

Я подошёл, и дверь была открыта,

Любезную там даму увидал,

Она была серьёзна, не сердита,

И женственность была в ней не убита:

На ней как странный датский капюшон

Была корона: жемчуг, лазуриты,

Рубины, изумруды, был сплетён

Из золота её наряд, вниз падал он.


32.


Стояли рядом с нею два юнца,

Два брата, каждый нёс вооруженье,

Хоть мать у них одна, но два отца,

В них по природе не было сближенья,

И разное их было положенье:

Был Ненавистью назван старший брат,

А младший брат - Любовь, в своём служенье

Он был сильнее старшего стократ,

И управлять им в их дискуссиях был рад.


33.


Смягчала Дама всё же их двоих,

И заставляла за руки их взяться,

Хоть Ненависть полна желаний злых:

Он отвернулся, чтоб не подчиняться,

И взглядом от влюблённых уклоняться.

Но сила в ней столь строгая была,

Что он не смог ей всё ж сопротивляться,

И прикусив губу свою от зла,

Клыками скрежетал - вот вся его хула.


34.


Согласие - она скрепляла их,

Мать Мира, Дружбы, было б всё спокойно,

Те близнецы - из семени благих,

Сама на небесах росла достойно;

И всё её деяние пристойно:

Даёт богатство, силу и успех,

Но усмиряет гнев, раздоры, войны,

Враги друзьями станут без помех,

И муки кончатся от сладостных утех.


35.


Небес она поддерживает ход,

Весь мир себя являет неизменно,

Как сам Творец впервые небосвод

Соединил с землёю совершенно;

Иначе б воды хлынули мгновенно,

Огнь воздух поглотил, их взял бы ад,

Но держит всё она благословенно.

Она - источник тысячи услад,

К Венеры милостям не создаёт преград.


36.


Её узрев, с тревогой я вошёл,

Но встречен ею был я благосклонно,

Меж Дамой и Любовью я прошёл,

Ведь Ненависть сдержал б меня резонно,

Что палицей грозил мне беззаконно;

Хотя её столь действенная речь

Его от зла держала неуклонно;

Другой пытался гнев во мне разжечь,

Пока, уйдя, не смог себя я уберечь.


37.


Вошёл я в сокровенный Храм, смотря,

Как ладан благовонный там дымился,

И запах, поднимаясь с алтаря,

Вкруг мраморных колонн виясь, томился,

И купол над землёю ввысь стремился;

Весь храм венки, гирлянды оплели,

Дарам я драгоценным изумился,

Влюблённые что скорбно принесли,

И, свежие, как май, цветы кругом цвели.


38.


Кругом стояли сотни алтарей,

С огнями разных жертвоприношений,

И с ними храм запотевал быстрей,

Стремился к небу результат сожжений,

Так много в них любовных сокрушений:

И сотня медных там была котлов,

Купаться средь любовных утешений,

И каждый для девицы был готов;

На этих жрицах-девах был льняной покров.


39.


Богиня посреди стоит сама

На алтаре, что выглядел богато,

А из чего - загадка для ума:

Ни редкий камень, ни латунь, ни злато,

И ни из глины сделан он обжатой,

И никакой то редкостный металл,

Похож он на хрусталь, но маловато,

И всё же кто-то верно полагал,

Что на стекло похож сей ломкий материал.


40.


Прекраснейшее это божество

Кумиры древних лет превосходило,

И Фидия затмилось мастерство

На Пафосе, что создал там он мило,

И где любовь несчастного сломила.

Но на Богине был покров благой,

Под ним сияли красота и сила,

А ноги обвились её змеёй,

Что хвост соединила тесно с головой.


41.


Причина, по какой на ней покров,

Загадка, потому что её жрицы

От всех таили знания богов.

Не от стыда она должна накрыться,

Ни от изъяна там, в чём мастерица;

Но говорят, два рода в ней в одном,

Мужской и женский, имя же - Царица:

Отец и мать в обличье неземном,

И не нуждается она ни в ком ином.


42.


Вкруг её плеч летала впопыхах

Амуров стайка: быстрые, шальные

На золотых и пурпурных крылах,

По виду все не мальчики земные,

Но ангелочки с неба озорные;

Пока отсутствовал их старший брат,

Им Купидон стал, у него иные

Желанья - он Царём любви быть рад,

И править всеми существами без преград.


43.


Вкруг алтаря её и стон, и плач,

Здесь разные влюблённые лежали,

Страдая от любовных неудач,

Скорбели, иль подругу унижали,

Бросали, иль в обмане устыжали,

У каждого своё добро иль зло,

А тот, кого так сильно обижали,

Что сдерживаться было тяжело,

Своей молитвою заполнил храм зело.


44.


"Венера, ты царица красоты,

Богов и смертных радость, коль сияешь

Под небом, свой приют украсив; ты

С благой улыбкой, умиротворяешь

Моря, шторма утихнуть заставляешь;

Тебя боятся ветры, облака.

Когда же ты покров свой расправляешь,

Смеются воды, и земля ярка,

И смех небес: так радость мира велика.


45.


И тучная земля к тебе спешит,

Цветы роняя со своих коленей,

Все существа, узрев знакомый вид

Весны, пришедшей к ним без промедленья,

Все учат роль любовного томленья;

И первые птенцы, твои пажи,

Имея к сладострастию стремленье,

Поют среди листвы для госпожи,

Тебя зовёт их мать, унять их куражи.


46.


Затем и звери дикие игру

Затеяли, к своей еде не склонны;

Рычат и львы, и тигры, а в бору,

Быки мычат от страсти возмущённо,

И соблазняют бешеное лоно,

Идут туда, куда влечёшь ты их:

И все, кто род питают свой исконно,

Так быстро, как ты пыл вселяешь в них,

Идут его гасить ради детей своих.


47.


Итак, весь мир был сотворён тобой,

И каждый день ты исправляешь что-то:

И на земле нет радости такой,

Такой нет красоты, что нам с заботой

Ты даришь, и берём мы всё с охотой,

Лишь ты - источник всяческих услад,

Богиня и царица. Ты щедроты

Даришь нам: смех, блаженства водопад;

Дай мне мою любовь, чему я буду рад".


48.


Так молвил он; шептал там тихо я,

Чтоб сердца скорбь не слышали другие,

Но всё ж вздыхая, боль свою тая,

Просил облегчить муки мне лихие,

Слал ей благодаренья дорогие.

Пока так говорил, бросал я взор

На очертанья идола благие,

Где петь закончил дев прекрасный хор,

Что ожидали Гимна средь небес повтор.


49.


Была всех старше первая средь них,

Её лицо, казалось мне, степенней;

Хоть ровнею была для остальных,

Ей всё же подчинялись, без сомненья.

То Женственность была, её волненье

И вид печальный говорил о ней:

Глаза закрыты, чтоб от поклоненья

Избавиться мужского, что верней

Влекут сердца девиц приманкою своей.


50.


Стыдливость рядом с ней всегда была,

Глаз от земли она не отрывала.

Взор с места никогда не подняла,

Как будто зла боязнь её сковала,

И розы на щеках горели ало:

Напротив Жизнерадостность сидит,

Глаза, как звёзды средь небес овала,

Улыбки в них снимают грустный вид,

Несут восторг, что её красит, не вредит.


51.


Умеренная Скромность рядом с ней,

Держащая на кротком сердце руку,

А Вежливость напротив - всех нежней,

И ведают они свою науку;

А далее, друг другу дав поруку,

Молчанье и Покорность, чтоб всегда

Быть вместе, прогоняя прочь разлуку,

От Бога им дары даны сюда:

В венках его Святых к ним не придёт беда.


52.


Они сидят, достойные весьма,

По кругу, дева милая в средине,

И держит её Женственность сама,

Вся в белых лилиях, как на картине,

Поток сребристый по льняной холстине;

И как заря, застенчивый свой лик

Предала мраку на глухой равнине,

Так милой Аморетты луч проник,

Небесной чистотой сияя, напрямик.


53.


Забилось сердце, лишь её узрел,

И что мне сделать, думал я в сомненье,

Ограбить Храм - кощунство; я горел,

И глупо цели бросить выполненье,

Что я добился через все волненья.

И вот отбросив резко страх и стыд -

Так не добиться с Девой единенья -

К ней подошёл я, что за дивный вид,

Взял за руку её, повёл вперёд, как гид.


54.


В меня матрона направляет взор,

И упрекает, что я дерзок больно,

Для рыцаря то, говорит, позор

Затворницу забрать так самовольно,

Венере она служит здесь престольной.

Сказал я: "Не подходят ей дела

Все эти, Купидону здесь привольно,

Служить твоей богине ради зла

Не стоит девам, пусть уйдёт она, цела".


55.


И показал я ей свой новый щит,

Что тщательно скрывал всё это время;

Где с луком Купидон своим стоит

И стрелами - любовное то бремя,

Она терзалась символами теми,

Но за руку я вёл её скорей,

И верности обет ей дал пред всеми.

Держу, как лань в кустах среди ветвей,

Не отказался от добычи я своей.


56.


Я направлял на лик богини взгляд,

Боялся оскорбить её случайно:

Она , когда её был видеть рад,

Смеялась, но поддерживала тайно,

В себе уверен стал я чрезвычайно;

Что зависть или безрассудство их!

Вперёд её я вывел в мир бескрайний,

Все пристально глядят на нас двоих,

Но задержать её не смог никто из них.


57.


Молила часто так она меня,

Просила отпустить иль со слезами,

Иль с колдовской улыбкой: но, маня,

Поступками своими иль словами,

Свободы не смогла добиться в храме;

И дальше я повёл её к вратам,

Что я прошёл с большим трудом, к той Даме ,

С кем подружился ранее я там,

И дружбу вновь узрел я по её чертам.


58.


Опасность угрожала мне потом,

Когда меня с девицею узрела,

Что сей трофей прекрасный мной ведом,

Сильнее Цербера, когда так смело

Орфей жену вернуть стремился в тело,

Взяв у владык стигийских её тень,

Мой щит от грозных бурь хранил умело,

Мы были в безопасности весь день".

Так кончил он свой сказ, мне песнь продолжить лень.