# Кижи

Андрей Владимирович Рощектаев

КИЖИ


Раскрыв глаза рано утром, я увидел, как продолжение сна, причал с насквозь пронизанной солнцем надписью "Кижи", а в сотнях метров к югу - силуэт, ради счастья созерцать который я и отправился в один из самых длинных круизов в своей жизни. Многолетняя мечта исполнилась: до пирамидальных горок деревянных куполов, казалось, можно дотронуться рукой... Вот уж утро так утро! Заснул в открытом море - проснулся в открытой мечте.

Про необычно вкусное блюдо у нас говорят: "Ум отъешь!" Здесь можно было выразиться: "Ум отглядишь!". Про сколько изумивших меня мест хотелось сказать: "Никогда ничего более красивого не видел!". И то верно: пока созерцаешь Абсолютную Красоту, живёшь здесь и сейчас. В этом мгновении-вечности ты и вправду ничего другого не видел! Потому эту фразу наше сердце периодически повторяет - и здесь нет "измен" предыдущим святыням, нет непостоянства, девальвации слов... а, наоборот, то подлинное постоянство, которое не от мира сего.

Мы - как слепые пещерные рыбы. Что-то чувствуем в составе воды и плывём туда, где нам хорошо. И, если находим, стараемся остаться в том состоянии. Это именно состояние, а не место. Никаких чётких ориентиров у нас нет, зрение не работает. Всё - как в игре "холодно-горячо". Где "спрятано" Царство Небесное, мы не знаем, но есть близость благодати, когда на душе "тепло", "теплее", "ещё теплее". И есть, наоборот, "холодно", "очень холодно", "замёрзнешь!". Ну, а когда будет "Горячо-горячо!", то значит - нашли.

Место, которое хочется обнять и расцеловать, как живое, за то, что оно есть. За то, что ты там что находишься... и при этом сам едва веришь, что находишься. Как в радостном сне... который ещё более радостный оттого, что - НЕ сон.

Тихая гавань, ни одна волна не шевельнётся. "...И настала великая тишина", ровно как после бури, которую в Евангелии усмирил Христос.

Находишься в сказочном ни на что не похожем месте. Но чтоб попасть в него, надо преодолеть неизбежное по закону любой сказки испытание. В старинных народных песнях поминается "страшное Онего страховатое" или "славное великое Онего" (ровно как в другой части России раскинулось "славное море священный Байкал") - штормами она славилось всегда!

Вот и нас, как водится покачало ночью. После шторма Кижи казались какой-то землёй обетованной. Есть твердь под ногами, в существование которой едва-едва верится. Всё, во что мы едва осмеливались верить - есть!

И шапка Земли с Северным полюсом на венце, и белые ночи, и белые купола под стать белым ночам. И кресты на белом небе такие... словно священник Распятием осеняет небо с просьбой, чтоб оно открылось. И кажется, уж здесь-то оно откроется скорее, чем где-либо ещё. Бог тут слышит и видит человека.

Преображенская церковь, вся в куполах и крестах, виделась огромной шапкой Мономаха... и почему-то подумалось и о свадебном венце, и о венце мученическом, и о том, что на Север, на этот дальний островок, судьба забросила меня не напрасно... И вообще всё на свете не напрасно!

Я тебе построю Кижи,

взяв от спичек коробок... ("Чайф")

Где-то есть на Земле место, где должны сойтись концы с концами. Для каждого человека оно - своё. "И будет новое небо и новая земля, а времени больше не будет".

Я забрался на Север так далеко, как никогда прежде. Установил рекорд своей жизни. Как альпинист - на круглую гору самой Земли: конечно, не до абсолютной вершины, долез, но на две трети "шапки" всё-таки поднялся: до 62-го градуса северной широты.

Предыдущий "рекорд" назывался всего лишь - Петербург. Вернее, Ленинград, потому что там я был ещё в детстве.

Было 21 мая, но охлаждённый ветрами могучего северного озера остров только-только заискрился первой листвой. Особенно весело смотрелись светло-зелёные "веснушки" на тёмно-синем фоне вод. Материковый берег был виден на другой стороне пролива. Он вздымался сплошным частоколом узких елей - настоящих "северных кипарисов". Но сами Кижи были почти безлесными. Точнее, мелкие лесочки и перелески разбросались островками по островку. Зелёным пламенем полыхали широкие луга, и лишь по самым краям плоская суша, как скатерть, была обвязана бахромой мелких прибрежных деревьев и кустов. Здесь очень много раскидистых вязов и необычайно черная земля - "кижский чернозём" (из неё даже делали краску для пушек). И чёрный камень - шунгит.

Остров совсем не мал: 7 км в длину и до 1,5 км в ширину. Знаменитый кижский погост (административный центр волости, включавшей до полутора сотен деревень) высится деревянным кремлём в южной, самой узкой части острова. Да, место это веками было "столицей" Заонежья. Спасский Погост - маленькая крепость на этом месте, - впервые упоминается в 1582 г.

Валаам и Кижи - два самых знаменитых острова на нашем пути, - во всём противоположны друг другу. Валаам высок и скалист, Кижи будто раскатаны по глади озера. Валаам - дремучая чаща, Кижи - в основном луга. Валаам могуч каменными монастырскими постройками. Кижи раз и навсегда поражают, может быть, самыми красивыми на нашей маленькой планете памятниками деревянного зодчества. Можно сравнить эти два острова с литературными жанрами. Кижи - это народная сказка, а Валаам - житийный Патерик.

Но и Валаам, и главная церковь Кижей посвящены одному празднику - Преображению: "Преобразился еси на горе, Христе Боже, показывай ученикам твоим славу Твою, якоже можаху...".

Гора светящихся куполов - живая икона Преображения. Так и "видишь" в самих её очертаниях, как ученики пали ниц на склоне, увидев наверху преобразившегося Учителя...

Что за церковь? Ёлка, усыпанная серебристыми шарами? Пирамида небесных даров? Каскад раковин, вымытых на берег из небесного океана?..

Парадоксальная гармония построена на контрасте: высокая деревянная горка взметнулась над почти идеально плоским островом. Зелёный раскатанный блин, синие воды, золотистый прошлогодний тростник на отмелях... - как мягкое свечение: краски ровно легли на единый холст, растянутый во весь окоём. Но деревянный погост воздвигся над всем этим, ярко засеребрился - и пейзаж безоговорочно признал его своим Царём.

Рядом с 22-купольной и 37-метровой Преображенской церковью (1714 г.) стоит 10-купольная Покровская (1764 г.), а меж ними, но не в линию, а в "шахмат" высится шатровая колокольня (1863 г.). Общее число куполов в триедином ансамбле - 33: по числу лет Христа до Вознесения. Кстати, всё "серебро" - это резной осиновый лемех: тысячи мерцающих чешуек на десятках луковок.

У кого как, а у меня всплыла ассоциация со знаменитым каменным ансамблем "в Коровниках", в Ярославле. Точно такое же расположение двух храмов и колокольни относительно друг друга! И точно так же ансамбль стоит на низком берегу, отражаясь в воде. И точно так же окружён маленькой оградой, как игрушечной крепостью. И даже высота церквей и шатровой колокольни такая же ("Ярославская свеча" - 37 м). Непостижимо перекликаются в русском зодчестве каменные и деревянные церкви: даже если нет "портретной" схожести, всегда есть ассоциативная.

Издали Преображенская церковь напоминает огромную серебряную дарохранительницу на престоле. Она сверкает под утренним небом и будто тоже что-то хранит в себе.

Лесенка в небеса, составленная из куполов и крестов. Из пяти ярусов-ступеней.

Более простая Покровская церковь подняла венец таких же куполов на 27 метров. Но высокой она совсем не кажется - во-первых, из-за соседства с Преображенским чудом, во-вторых, из-за длинной трапезной, придающей ей форму корабля.

Деревянные церкви на Руси (особенно на Севере, никогда не знавшем крепостного права) обычно строились по заказу крестьян. Они были не только духовными, но и общественными центрами - "погостами". В порядной записи с мастерами-плотниками подробно оговаривалось, какой должна быть церковь. Это были своего рода словесные чертежи, где в качестве образцов приводились похожие постройки. Но, получив общее представление о будущем строении, мастера должны были полагаться на собственный вкус и опыт. Недаром в этих старинных договорах встречается замечательное выражение: "как мера и красота скажут".

Мы не знаем имена творцов Кижского погоста, но можем предполагать по близкому аналогу. Точно известны зодчие, которые в 1708 г. возвели почти однотипную 24-купольную Покровскую церковь в Анхимове близ Вытегры: Невзоров и Буняк. Многие искусствоведы полагают, что 6 лет спустя та же артель с теми же руководителями возвела и кижский шедевр. Причём, наличие опыта привело к усовершенствованию первообраза: "все композиционные недочёты Покровской церкви блестяще исправлены в Преображенской", - как отмечают искусствоведы. Покровская церковь в Анхимове, к сожалению, была разрушена в советское время, а вот кижская Преображенская хоть и закрыта, но устояла (кстати, уникальный для советских реалий пример: когда в 1935 г. перед местными колхозниками поставили вопрос о закрытии храма, 80 проголосовали за и 1000 против).

Спасение и дальнейшая реставрация шедевра (в 1950-е гг.) - заслуга величайшего во всей советской культуре специалиста по деревянному зодчеству легендарного Ополовникова. В своей сфере деятельности это был человек-эпоха. А вот установку железного каркаса внутри другими реставраторами и фактически уничтожение интерьера в 1980 г. уже престарелый и тяжело больной Ополовников назвал "распятием церкви".

Действительно, в результате катастрофической ошибки при второй реставрации храм уже не посетишь внутри (сужу, по крайней мере, по 2007 году, когда там был). Слава Богу, хотя бы снаружи его силуэт по-прежнему неотразим.

Само созерцание церкви даёт ощущение какой-то непередаваемой чистоты. Совершенная красота служит прославлению Бога - ненавязчиво и, одновременно, неотразимо. Как ни парадоксально, именно красота видимая - свидетельство об абсолютной реальности мира невидимого. В том и "сила" Кижей, и секрет их подлинного чудотворства!

Я давно убедился в жизни: неверие держится на страхе перед Богом. Страх этот подобен головокружению: выше нас ещё Кто-то есть! Мы ещё готовы, на худой конец, допустить Его как безличного Творца: сотворил - и самоустранился. Но допустить, что от Него что-то зависит - и даже не что-то, а всё зависит, главное, мы зависим - это уже... напрочь выводит из строя наш "вестибулярный аппарат", с помощью которого мы "крепко стоим на земле обеими ногами". А здесь... и церковь "крепко стоит на земле" - и при этом свидетельствует о Небе.

Едва ли в деревянном зодчестве можно создать что-то более совершенное! Достигнут предел. Как "Троица" Рублёва обозначила высшую точку иконописного искусства. У всего на Земле есть "предельно допустимая концентрация" небесного!


***

Немного о соседней Покровской церкви. В ней, к счастью, открыт интерьер и даже возобновились службы (сейчас она в статусе Патриаршего подворья). Насколько ожили Кижи от того, что она стала действующей. Сравниваю ощущения 1990 года с ощущениями 2007-го. Зримо почти ничего не изменилось - всё та же несказанная красота. Но внутренне преобразилось её суть. Она проснулась. Проснулся остров! Вернулась его отлетевшая ненадолго душа. Так, чуть-чуть отлетевшая - на несколько десятков лет... Для святыни это совсем недолгий сон!

Незабываем Покровский расписной иконостас - именно не объёмно-резной по дереву, а разноцветно-расписной: в типичном северном народном стиле. Если сравнить с каменной архитектурой, выглядит как "фрески" по дереву. Секрет в том, что этот иконостас - "сборный": в нём искусно, канонически правильно скомпонованы древние иконы, но из других храмов. Объединили их деревянными тяблами по старой технологии реставраторы 1960-х годов. Северорусские иконы - очень детальные, подробно-повествовательные и многокрасочные... будто нарочно в контраст с суровостью природы. Они, пожалуй, более "народны" по стилю, чем в других регионах: если Южная и Западная Русь испытали сильнейшее влияние европейского Ренессанса и Просвещения, то Север куда чище сохранил древнерусский дух - и в зодчестве, и в иконописи.


***

Кижский погост - лишь малая (хотя и самая красивая) часть Заонежской сокровищницы деревянных чудес.

Музей-заповедник "Кижи", считая соседние острова и часть материкового побережья, имеет площадь 100 кв. километров и насчитывает 87 памятников архитектуры - с XIV по XIX век. Три шедевра знаменитого погоста - самые величественные, но не самые древние из них. Есть в Кижах беспримерный по возрасту храм! Во всей России не сохранилось деревянной постройки старше маленькой церкви Воскрешения Лазаря (до 1391 г.). Следующая по древности русская церковь - из села Бородавы (ныне в Кирилло-Белозерском монастыре), - моложе её на целый век. В Кижи однокупольная церковка-избушка была перенесена из полностью исчезнувшего Муромского монастыря (не путать с городом Муромом!), что на острове Муч Онежского озера. Это один из немногих на Руси храмов, зодчий которого - святой: преподобный Лазарь Муромский. Современник преп. Сергия Радонежского, он принял постриг в одном из монастырей Константинополя (возможно, был родом оттуда), но переехал в Новгород и стал духовным чадом святителя Василия Калики (архиепископ в 1331-1352 гг.). Вскоре после своей смерти св. Василий явился ему в видении и благословил на устроение монастыря. Подвизаясь на Муче, преп. Лазарь постепенно обратил ко Христу немало лопарей, хотя поначалу они встретили его враждебно. Иноки в новый монастырь стекались из разных земель - даже с Афона и Киево-Печерской лавры. Одна церковь была освящена, подобно Печерской, в честь Успения Пресвятой Богородицы, а вторую, о которой идёт речь, подвижник посвятил своему небесному покровителю - св. Лазарю Четверодневному. Сам он скончался в 1391 г. в возрасте 105 лет. Местное почитание его на протяжении веков было таким, что паломники выгрызали из брёвен Лазаревской церкви крохотные щепочки, которые считались целебной святыней. И всё же до конца храм не "съели". После перевоза и реставрации он стоит недалеко от кижского погоста - такой контрастный с ним по своим крохотным размерам: всего 8,5 метров длиной.

А ведь глядя на эту великую-малую святыню, можно въяве представить, как выглядела во времена Сергия Радонежского (тоже замечательно владевшего плотницким мастерством) основанная им будущая лавра!

Один знакомый монах Муромского монастыря, возрождённого в наше время, рассказал мне со слов очевидцев любопытную историю. Приехали как-то в Кижи два специалиста по деревянному зодчеству. Внимательно рассматривали Лазаревский храм. "Ну кто же так строит? Неправильно сложен сруб и вообще вся конструкция неправильная..." - констатировал один. И только договорил, как подлетел спокойно кружившийся баклан. Долбанул его клювом по голове и как ни в чём ни бывало полетел дальше... С тех пор эти два специалиста регулярно ездят молиться св. Лазарю в Муромский монастырь (они-то эту историю и рассказали). А с Лазаревского храма, сняли подробный чертёж - и сейчас по его образцу, один в один, строят часовню. Видимо, умный оказался баклан. И то сказать: "неправильный" храм, вопреки мнению специалистов, простоял 6 с половиной веков!

Добавлю в скобках в качестве побочного комментария. Оказывается, Муром (видимо, от племени мурома) - очень распространённое географическое название на просторах России. Помимо знаменитого города на Оке, есть, как видите, и Муромский монастырь на Онежском озере, и Муромское городище на Самарской луке - известный на местном уровне археологический памятник ... и наверняка какие-то другие.


***

Все главные архитектурные шедевры Кижей - на юге острова, а вот самая красивая природа - в центре и северной части, где луга плавно сменяются лесами. Там же стоит и главная местная "гора", живописно увенчанная ещё деревянной часовней - Спаса Нерукотворного с Волкострова. С её крыльца открывается самый великолепный вид: если уж вы не поленились приехать в Кижи, сюда обязательно стоит подняться.

Это самая высокая точка острова - кажется, 27 метров над уровнем озера. Вроде, и не слишком много, но для плоских, как раскатанное тесто, Кижей - господствующая высота! Всё как на карте: извилистая линия берега, заливы, соседние островки и даже "большая земля" на востоке. На узком и длинном острове - весёлые зелёные луга, а края его нарочно очертили майские деревца и кусты, будто картограф, подумав, решил чётче и жирнее демаркировать границу воды и суши.

Даже не будь никаких шедевров деревянного зодчества, Кижи несомненно, можно было бы назвать шедевром природы. При взгляде с высоты бесчисленные разноцветные мазки суши на синем холсте Онежского озера слились во что-то бесформенное, но причудливые и живое - с мордочками мысов и заливов, крыльями полуостровов, пухом рощ, перелесков и камыша. Уникальный уголок русского Севера - не крайнего, а уютно-умеренного, приветливого, даже почти ласкового... в такое время года. От его нежных красок начинаешь испытывать ответную нежность. Это чувство запоминается потом на всю жизнь.

Кижи действительно любишь: любишь не как что-то, а как кого-то. Деревянные церкви и часовни очень гармонично выросли из этой живой земли. А озеро - филиал неба, - обняло все эти ростки для защиты.

Смотришь на юг, в солнечную дымку. Деревянные церкви погоста, вдали совсем маленькие, смотрятся в пейзаже так же просто и естественно, как на обычных лугах - скирды соломы или стога сена. Мировые шедевры составили единое целое с простым бытом этого тихого острова и его обитателей (сейчас здесь 2 села, а до революции было 10).

Особенно удивительно, когда созерцаешь такую панораму, а самой горы не замечаешь. Она настолько пологая, что её как бы и нет. "Нет" - но видно всё на много километров!


***

Уже отчаливая на теплоходе и оглядываясь на великий остров, я вдруг подумал. Май и Север - два понятия, ассоциативно будто бы противоположных друг другу. "Май" - это цветущий черноморский берег, но никак не Онежское озеро... Тем не менее, я не припомню в своей жизни более красивой поздней весны, чем в Кижах! Всё какое-то пушистое, светящееся и просторное до головокружения. Наверное, если бы в раю существовали стороны света, Кижи можно было бы назвать северным пригородом Небесного Града Иерусалима.