# Муравьиный лев и неправильные монстры

Мария Зиновьевна Ровная

О биологическом ляпе в хорошем фильме.

Ровная Мария Зиновьевна

Муравьиный лев и неправильные монстры

Origin: http://samlib.ru/r/rownaja_m_z/v1_monster.shtml

Создан: 10/08/2017, изменен: 20/03/2022, 11k

Эссе: Критика

Series: О текстах

О биологическом ляпе в хорошем фильме.

============================================================

> Мой ночной гость муравьиный лев в своей личиночной ипостаси воплощает один из самых древних и сильных человеческих страхов. Монстр, которого не увидишь. Приходящий в ночи. Притаившийся в тёмной комнате. Живущий в шкафу. Внезапно появляющийся из воды или из твёрдой, надёжной, казалось бы, безопасной земли. Хуже разве что плотоядная тварь, поселившаяся внутри твоего собственного тела.

> Есть, конечно, и натуральные такие хищники. Но леопард, змея, крокодил, акула – свои, родные, привычные. И красивые. Они вызывают не только ужас, но и восхищение. А для чистых страшилок, специально для фантастов, природа создала червей и членистоногих. Кого из них ни возьми – беспримесный кошмар в масштабе один к тысяче. Разгляди в лупу медведку, паука, ту же личинку муравьиного льва, увеличь – и дельце обделано, готовое инопланетное чудовище. Можно творчески скомбинировать из частей разных козявок авторского монстра, под конкретные условия виртуального мира.

> Ну лафа же творцам. Почему они так лажают?

> Нет, я не о ползающих под землёй червяках размерами с товарный поезд. Не о червяках, которые питаются песчаным планктоном, который, в свою очередь, питается сушёными сбродившими какашками личинок тех же червяков. Не о кремнийорганических червяках, которые одновременно и окисляют некоторые вещества своего организма кислородом, выделяя получившийся диоксид кремния в качестве отхода жизнедеятельности, и что-то из этого отхода хемосинтезируют, выделяя свободный кислород. Великолепный Шаи-хулуд – существо откровенно, демонстративно мифическое, и вся завиральная история Арракиса – миф, коему и положено класть на все законы природы.

> Я о тех фантастах, что стараются создать мир правдоподобный и убедительный. Живой. Разумеется, нельзя требовать от всех таланта, знаний и мастерства Хола Клемента. Его планеты идеально выверены, их обитатели адекватны условиям обитания, а капитан 'Бри' Барленнан и его старпом Дондрагмер – эталон инопланетных разумных существ. Это не каждому дано. Однако любому по силам слепить на коленке более-менее приличную биосферу, просто почитав учебники. Не только школьные, да. Но писатель или сценарист, по идее, умеет читать. «Грудь есть – почему не носишь?»

> А теперь конкретно. Один из любимых фильмов, «Враг мой». Именно фильм. В изумительной повести Барри Лонгиера, по которой он снят, герои сражаются не с инопланетными хищниками, не с космическими злодеями, не с безумными транспортёрами, а с другими монстрами: предрассудками соплеменников.

> Для хищника планеты, на которой робинзонят герои, авторы позаимствовали идеи у трёх земных животных. В основе – личинка муравьиного льва, её жильё – ловчая воронка с сыпучими песчаными стенками. Тело букашки полностью соответствует образу жизни.

> Обтекаемая форма, направленные вперёд якоря-щетинки и шесть когтистых ног позволяют муравьиному льву быстро бросаться на добычу и стремглав закапываться в песок, да ещё и втаскивать сопротивляющуюся жертву. Впрочем, недолго ей биться. Мощные челюсти – одновременно и клещи, и шприцы, впрыскивающие в жертву смертельную дозу яда и пищеварительные ферменты, и трубочки, через которые личинка высасывает из хитинового панциря жертвы готовый бульон. Когда муравьиный лев сидит в засаде, из песка торчат только челюсти, они почти не видны. Высматривать добычу охотнику не нужно: он её чует по движению песчинок.

> Жуткое зрелище.

> Но далеко не каждая атака успешна. У муравья тоже неплохая реакция, он может и увильнуть от укола, а крупные виды умеют выпрыгивать из ловчей ямы.

> Коротковат хищник, однако. Хорошо бы расширить ему зону поражения. Шею подлиннее, что ли. Тогда нужно увеличить число ног, иначе сильная жертва запросто выдернет охотника из подземного убежища в полный опасностей мир. Или удлинить тулово. Но длиннотелый охотник должен обитать уже не просто в песке, а в трубке-норке.

> Извольте: обитатель коралловых склонов – трёхметровая полихета Eunice aphroditois, пурпурный австралийский червь.

> Как и муравьиный лев, червяк чует добычу по вибрации воды. Хватает всё, что двигается. На внутренней стенке его мускулистой глотки есть два острых загнутых зубца-шприца; охотясь, червь выворачивает глотку, выдвигает эти зубцы наружу и распахивает на 180 градусов. И мышцами же глотки схлопывает и втягивает ядовитые клещи – парализованная жертва сразу попадает куда надо.

> В отличие от компактного муравьиного льва, эуница умеет в броске за добычей выметнуть из норки часть тела длиной до 30 см.

> Ещё одно жуткое зрелище.

> Однако успешных атак у пурпурного червя случается ещё меньше, чем у муравьиного льва: хорошо, если одна из десяти. Червяк слишком заметный – именно из-за того, что появляется над грунтом. И ему не хватает скорости, чтобы компенсировать свою заметность. Рыбы и соображают, и двигаются быстрее него.

> Вот если бы хищник выглядел безобидным. Пусть та штука, что впивается в жертву и вкалывает ей яд, будет не мускулистой шеей с разинутыми зубищами, а, скажем, невинной трубочкой. И двигается, наоборот, замедленно. И только приблизившись к жертве почти вплотную, молниеносно выстреливает в неё гарпуном-шприцем.

> Есть такое животное. Морской брюхоногий моллюск конус.

> Вот у него внизу выставлена глотка, из глотки тянется хоботок, а из хоботка – гарпун радулы, наполненный ядом.

> Доза внушительная и впрыскивается под немалым давлением, это видно, когда жертва – пробирка.

> Поразив жертву, конус втягивает её в глотку, а если добыча крупная – надевается глоткой на неё. Одни виды, например, Conus geographus, охотятся на поверхности дна. Вот здесь видео не для слабонервных.

> Другие, как Conus monachus, зарываются в грунт. Но глотку всё равно выставляют наружу: кому охота набить кишечник илом и песком? Ещё одно страшное видео.

> Разумеется, медлительный конус совершает на порядок меньше атак, чем скоростные муравьиный лев и пурпурный червь. Поэтому упускать добычу конусу никак нельзя. Его токсин входит в десятку сильнейших органических ядов. Укол этой маленькой улитки смертелен даже для такого крупного животного, как человек.

> Инопланетный хищник в фильме живёт на суше. Значит, его ловчее щупальце должно выдерживать собственный вес и вес добычи – оно не может быть таким тонким и мягким, как хоботок конуса и даже как тело пурпурного червя. Оденем щупальце членистым наружным скелетом. Как оно работает, мы видим в эпизоде охоты на небольшую (длиной около метра) и неторопливую многоножку с панцирем на спине. По-видимому, обычная хищникова еда: вокруг воронки разбросано множество пустых панцирей. Они настолько прочны, что герои сооружают из них дом, способный выдержать метеоритный дождь.

> Жертва свалилась в воронку и неуклюже пытается выкарабкаться.

> Из-под песка выныривает щупальце. Медленно-медленно. А зачем спешить – добыча и сама медлительна, неловка, ей из воронки не выбраться.

> Аккуратно прицеливается.

> И, хлестнув, приклеивается к панцирю. Или присоски, или гарпуны. Поскольку герой должен выжить, хищник не вправе травить его ни ядом, ни желудочным соком, поэтому и добыча у гада лёгкая, не способная ни убежать, ни даже толком сопротивляться. Логично.

> Дальше всё как у муравьиного льва: многоножку утаскивают в толщу песка, раздаётся душераздирающее чавканье, из песка на край воронки вылетает выеденный панцирь.

> Теперь мы знаем, в какую кошмарную ловушку попал Дэвидж.

> Дальше начинается лажа. Щупальце вальяжно хватает охламона Дэвиджа за ногу, тот орёт – явно от боли, понимает, наконец, что у него проблема, пытается вырваться – и нога заливается кровью.

> Позвольте. Если на щупальце присоски, крови быть не должно: не могут присоски порвать кожу, они рассчитаны на многоножку, лёгкую (её панцири Дэвидж таскает по нескольку штук) и слабую. А если там гарпуны, пробивающие панцирь многоножки, то они проткнут обе берцовые кости насквозь. И застрянут, естественно. Но когда прибежавший на крики Шиген выстрелом перерезает щупальце, оно запросто сваливается с Дэвиджа. Что это было? Может, кровь и вопли – просто чтобы нагнать страху на зрителя?

> Итак, неведомый гад втянул обрубок щупальца. По идее, хищник-засадчик, неожиданно атакованный жертвой, раненый, искалеченный, лишившийся основного, если не единственного оружия, должен спрятаться.

> Но не таков наш многоножковый лев! Он ещё не допугал зрителя. Из песка появляется морда разъярённого монстра.

> Щупальце – оказывается, его язык. Здравая идея. А остальное – нонсенс. Как, скажите на милость, такими зубами выгрызть плоть из панциря? Должна быть радула (тёрка) или пила из множества мелких зубов на поверхности языка (может же быть у чудовища два языка?), расположенного внутри пасти, герметично смыкающейся вокруг добычи. А не редкие клыки разной длины по краю пасти жёсткой и раззявленной. В неё уже насыпалось столько песка, что монстр или будет полчаса отхаркиваться и отплёвываться, или так забьёт себе пищеварительный тракт, что просто не сможет проглотить вкусного Дэвиджа. И, наконец, глаза. Целых два, для бинокулярного зрения. Ну на кой глазки животному, обитающему под землёй?

> Я уж не говорю о габаритах хищника. Он ведь не Колобок, у него тулово есть, и оно всяко больше головы – если не шире, то длиннее. Как он ухитряется закапываться и как умещается в этой воронке? Она же ему мала на три размера.

> А потом авторы и вовсе пошли вразнос. Монстр у них принялся бродить прямо под землёй и без всякой воронки вылез к героям посреди шалаша, повалив все окрестные деревья. А пока бродил – не валил, ага. Трансгрессировал, наверное.

> Как тут пугаться, когда смешно?