# Вторая часть литобзора поэтического сборника лирической поэзии 6

Марина Русова

диалектика познания (часть вторая)


Коллективный сборник - 6 под редакцией Козлова И.В.


Первая часть обзора здесь .

Итак, я продолжу:


Валентин Надеждин


(из В. Бергенгрина, пер. с нем.)


вечер настаёт -


дай же руку мне!


там свирель поёт


где-то в стороне


ибо стадо вдруг


разбрелось почти


и дудит пастух


без конца мотив -


сделать дудку смог


из того куста


где по жилам сок


словно кровь хлестал


сок что вверх бежит


прямо из корней


оттого дрожит


голос тверди в ней


и слышна дуда


далеко теперь -


в ней удач нектар


и полынь потерь


что за доля нам


отродясь дана?


почему она


до того тесна?


жмутся овцы вплоть,


рвутся тучи вклочь -


нам с тобою хоть


пережить бы ночь!


замолчал пастух


в белой пелене,


свет зари потух...


дай же руку мне!


Почему-то сама атмосфера стихотворения напоминает мне 'Звук падения' Маши Шулински. Не содержанием, а именно стилем. Такие странные ассоциации. Здесь, к сожалению, нет оригинала. Но автор - мастер перевода. И эта тонкая грань между дословным, грубым повествованием и речевой характеристикой персонажа явно прослеживается. А здесь ведь и духовная выразительность, и акценты расставлены. Мне понравилось.


Лебедева Жанна


Фиалковый снег


на рукаве пальто пылится снег


и белая пыльца на нотном стане


оркестрового клавира


над лунным ирисом снежинок стаи


я приручила их и принесла домой


и закружились светлячки среди ампира


ты говоришь - не разберешь


мной пахнет в комнате или моими


фиалковыми духами


белеет черепица крыш


в мансардном скошенном окне


я ночью снегом белым полечу


за незнакомыми шагами


звенящий колокольчик в волосах


дрожит, осыпался снежинками


голубоглазых льдинок


держи меня, не отпускай на голоса


на переливы арфы, переборы мандолины


любовь твоя - сомнений боль


удар по льду серебряным копытцем


скажи, как разделить любовь с тобой


как без остатка мне в тебя влюбиться


Хрустальное стихотворение. Очень красивое, прозрачное. Где женщина воспринимает мир через призму любовных откровений. Это чувственное повествование, настолько звенящее, что удар по льду серебряным копытцем - обретает высокую энергию и утончённое звучание то ли чувств автора, то ли лирической героини. Я не привыкла ассоциировать авторов с героями стихов, но почему-то здесь такой тандем, автор держит своего персонажа бережно, как звучащий камертон. И получается история любви, нежная, немножко шутливая, во всей полноте своего проявления.


Кирьякова Инна


Ледяной ангел (цикл стихотворений)


В ночном парке


Мой ледяной, мой замёрзший, заброшенный мальчик...


Ветер снежинки с волос твоих к звездам уносит,


крылья, взлетая, застыли, темны и прозрачны.


Ангел мой бедный, скажи, как минувшею ночью


тихо раскрылось Крещенскою прорубью небо,


шёл ты по лестнице длинной из света и стали.


Мир оказался пустыней, засыпанной снегом,


что под твоими ногами босыми не тает...


Скрипка тоскует - и плачет без слёз в твоем сердце,


плачет в ночи и над праведным, и над неправым.


Так суждено, что и в жизни, и в вечном посмертье


огненной розой пылает любовь, не сгорая.


Удачно, что эти два стихотворения соседствуют, потому что они по художественной фактуре своей похожи. Здесь нет чёткой границы, разделяющей эти две грани. Здесь перетекание из одного в другое. Размытые полутона, у Инны более репрезентативное, акцентное, духовно выдержанное, у Жанны- женское, легкоё, о любви, стихийности, кокетстве.

Пусть простят меня авторы за такую вольность и сравнение.

И два этих стиха - очень душевны. Инна- мастер образности, нюансовой рифмы, точечной, не богатой, но переливчатой, с очень качественным звучанием. Далёкое от банальности звучание. И смысл, и выразительность монолога персонажа к крещенскому Ангелу, цепляет невероятно. Не знаю как вас-меня зацепило. Мне не важно от чьего лица ведётся это повествование, мужского, женского, может быть от лица самого автора, но главное-всеобъемлющая любовь, на которую делается акцент.


Тихонов Алексей Константинович


Огонёк надежды


Завывает за окном декабрь,


Кружит жёсткой, ледяной крупой...


Серых человечков череда


К букве М, унылою толпой.


Злые лица и тоска глазах,


Снова в бедах "кто-то" виноват...


В этот раз ковид - наш общий враг.


Ну а завтра? Найден кандидат?


Лишь на эскалаторе - заря,


Стылых будней яркий антипод...


Сонную улыбку всем даря,


Девочка-видение плывёт.


Перед ней, лохматый и смешной,


Заспанный мальчишка с рюкзаком.


Бережно ладонь её в руке


Согревает, от толпы тайком...


К чёрту - и ковид, и гололёд,


И проблем придуманных дурман!


Пусть надежды тёплый огонёк,


Вас хранит, как мощный талисман!


Позитивное, очень светлое, где за картинами обыденной жизни скрывается особая теплота и красота человеческих взаимоотношений.

И проблемы уходят на второй план, когда из маленького эпизода жизненных зарисовок, рождается большое красивое чувство-детской влюблённости, и той самой надежды, которая будет хранить тебя от злых лиц, тоски и прочих ужасов нашей повседневщины.


Андреевская Екатерина Андреевна


***


Кручинится полночное село.


Морокой очумелого мягчея,


Морщинится преклонное чело


Нуждой окоченелого кощея.


Чахотных язв под образом Христа


Смакуя опьяняющую ржавость,


Кривятся стариковские уста,


Молитвою скорбящей моложавясь.


Неужто я ему принадлежу?


Ужели жить отверженной судьбою?


Во мраке, в нечистотах разложусь


Надеждою изнеженной рабою.


Рецепция мистических элементов, вкраплённых в мрачную атмосферу народных сказаний. Архетип Кощея символизирует таинственные и внеземные аспекты власти над женщиной, с использованием метафор, сравнений. Язычество вступает в противоречие с христианским миропониманием, где образ старика, становится более отвратительным пред ликом иконы. И, героиня, осознающая всю трагедию этих противоречий. Но, к сожалению, не в силах изменить свою судьбу.


Ванке Владимир Анатольевич


Степь


Распахнулась мне степью Земля,


Подарила, как званому гостю,


Чашу знойного летнего дня,


Янтари наливные колосьев.


Принимай меня, вечная Мать!


Обними меня, вечного Сына!


Лягу я в луговую кровать


Под безоблачным пологом синим.


Струны трав в пальцах ветра дрожат,


Звонко вторит им птичье бельканто.


Вынимай свою флейту, душа,


Подыграй полевым музыкантам!


Молодецкий стих, как у Алексея Кольцова, 'Степь раздольная

Далеко вокруг'. И 'Раззудись, плечо! Размахнись, рука!' и пожалуйста вам, вольготная композиция поэта широкой души. И пейзаж зримый, и образы интересны. И дохнуло свежим ветром, запахом травы, и флейта души поэта

уже играет в созвучии с оркестром природы. Прекрасное атмосферное стихотворение.


Шищенко Евгений Владимирович


Солнце любви


Расскажи мне, колючее солнце любви,


В чём затмения смысл?


Что в игре невесомых и жутких зарниц


На излучинах рек?


У одной научусь я тропе полевой,


У другой - родникам.


Может, отсветам углей на грубом полу


И жасмину в вине.


Мне любить тяжелее осанку и взгляд,


Проще вспомнить шаги.


На каком прошептал я: "Всему умереть" - ?


На ином - "Приезжай!"


Заспешила, искрится шутиха-мечта.


Но вдвоём не бывать.


Ляжет гарью венок от сплетённых огней -


То вечерний туман...


Перепрыгнув ручей, я обол обронил,


Знать, не время ещё!


Берег на́ви приютом недолгим зовёт


Обрядить тишиной.


Я вернусь через десять и двадцать веков,


Посижу с пикничком,


Чтобы вспомнить о лицах в оправе холма


И беседах дорог.


Земляничные свечи мигнули в траве,


А шиповник - поёт!


И дубок, что запомнил ладони и лоб,


Вознесётся над пнём.


Пусть остаток вина ядовит в погребах,


Годы горечь допьют.


Над разбитой корчагой склонятся леса


И укроют листвой.


Расскажите, правдивые плети червей,


Что не сто́чишь любовь!


Снова вечер и тремоло мудрых цикад:


Рассвести, рассвести.


Белый стих - нерифмованный стих, образующий стихотворение без концевых рифм, но с обязательным регулярным размером. Я думаю, что не ошиблась, а ошиблась-поправьте. Чувственное восприятие жизни, опять же мистическое, заговорное. Этот стих рисует изображение земной обители как балладу, и это мотив невероятного звучащего накала, восприятия человеческого мира через физическую и высокую любовь, в её динамичности и радости постижения. Здесь также и любовь к природе, как основополагающая, базисная, отталкиваясь от которой, автор взлетает до высокой точки духовного откровения. Образы красивы, зримы, и концовка с двойным ударным акцентом сильна.


Тот Аристарх


***


Я смеюсь без причины, бывает, что даже вслух,


Я, шатаясь, бросаю морзянку в чужие двери:


"Эй, привет, Вам не нужен случайно друг?"


Наблюдаю, как звуки уносит заблудший ветер;


Прибавляются к ним и шуршание шин, ножом


Нарезаемой мелко на влажной доске капусты


Перехруст из окна, и тот свет, что в окне зажжён,


Прибавляется грусть обитателей, даже чувство,


О котором они никому не могли сказать,


Кроме собственной рядом со стулом лежащей тени -


Всё сплетается вместе, неслитно и нераздельно,


И летят в небесах эти юные голоса.


Я дышу и смеюсь. А на город идёт гроза.


Ах, каким озоном пахнуло! Предгрозовой свежестью, в её энергичной, набирающей силу экспрессией. Да и стих сам экспрессивен, с элементами философского рассуждения. Автор создаёт своеобразный звуковой "рисунок" речи с помощью аллитерации. Звучание приближает нас к атмосфере, прописанной в произведении, когда всё настроено на выплеск энергии чувств, человеческих или природных. Обстановка в квартире, с её ассоциативным рядом, замкнутость на собственных переживаниях, подчёркнутых образным рядом предметов или внешних явлений. И этот хрустящий звук нарезаемой капусты, и свет в окне - очень гармонично вписываются в картину неспокойствия, пронзительного одиночества и переживания. Возможно, дождь разбавит эту напряжённость?


Лешуков Александр


***


Что бы я ни писал, получается автопортрет,


ретироваться устал, тает погибелью свет


в облаке из стекла хладно-чужих ланит,


нитью вольфрама я выжжен, почти убит,


тает погибелью свет...


... тает погибелью свет,


вечен полёт мотылька,


губ розоватый гранит


хладом прикрыла рука...


Что бы я ни писал, получается автопортрет,


речи иссохла река - ртутные капли на дне,


их соберу в горсти - горечь небес и сна -


буду цедить как "джек" и проклинать февраль -


горечь небес и сна...


... горечь небес и сна


тьмою бурлит в груди,


краток полёт мотылька,


гибелен свет звезды...


Что бы я ни писал, получается автопортрет.


Песенное прочтение, и вообще, звучит как мантра. Рифма неточная, но не портит общего впечатления. Наоборот, в этом есть своя прелесть, когда человек ассоциативно пытается объяснить суть явлений. Где-то не договаривая, и расставляя акценты точечно, как-бы по-касательной. Выхватывая. Основное внимание уделяется передаче сильных эмоций и чувств, и ты как вспышку ловишь эти образы. Меланхолию в поэзии поэта можно рассматривать как форму исповеди, философского размышления, которое усиливает эмоциональные стороны стихотворения. И оно играет.


Налимова Яна


Танцевать


"Танцевать, когда падает снег,


Танцевать, когда падают птицы..."


К. Кинчев


Глотаю стихи километрами - это болезнь,


А может депрессия, осень, всего понемногу.


Живу, хаотично меняя "бемоль" и "диез",


Видавшая виды душа тщетно тянется к богу.


Любила, просила, простила, забыла. Плевать


Хочу на тебя, так что можешь кричать, я не слышу.


Надену я лучшее платье, пойду танцевать


По травам, дорогам и лужам, карнизам и крышам.


Я буду циничной, быть может смогу. Научи,


Как стать безразличной к предательству, злобе и боли.


Танцуя, по жизни пойду, и кричи, не кричи,


По душам, телам, головам. Только как быть с любовью?!!


Как стать равнодушной к любви?! Мне хотелось бы знать!


Отдам за ответ я и платье, и туфли-балетки.


Любовь-кислота продолжает меня разъедать,


Танцую и таю по клеткам, по клеткам, по клеткам...


Вообще, очень хорошая подборка, здесь можно и прислушаться к лирическому звучанию, и к экспрессивному проявлению своих эмоций, и даже потанцевать. А этот стих вызывает необычный синтаксис и ритм, сильный эмоциональный отклик. Такое ощущение, что ты двигаешься в унисон рифмам, и как бы приплясываешь. Потому что этот ритм насыщенный, яркий, зажигательный. И откровенность, с которой героиня, разочарованная, резкая, бросает слова в лицо другому человеку, напоминает снятую шлейку с плеча. Сексапильно, чувственно, жестоко. Но эротично, и вызывающе.


Юлия Полякова-Новикова


Ноктюрновое


В тепло парно́е вод ночной реки,


В которой растворён туманный Млечный,


зайдёшь по плечи. Стаей светляки


в прибрежных травах прячут бесконечность.


Ты чувствуешь, как шустрые мальки


У стоп твоих осадок мутят донный.


По серебру струящейся тоски


плывёт неспешно тёмный чёлн Харона.


Ночную тишь пронизывает свист,


На берегу томятся тени чьи-то,


Последний выдох облачком завис...


Ещё - не твой. Водой забвенья смыто


прошедшее. Ты снова - чистый лист,


Но, что-то сердце до сих пор занозит

.

Уже рассвет. Летит вдогонку свист...


Харон опять кого-то перевозит.


У Юлии романтические и по-женски откровенные вещи. Меня поражает её умение сказать о сложном просто и проникновенно. У неё очень много поэзии о любви, и много философии. А как ещё может разговаривать художник, живущий без кожи? Надрывно, печально. Помните у Ходасевича:


Сойдя в Харонову ладью,


Ты улыбнулась - забыла,


Всё, что живому сердцу льстило,


Что волновало жизнь твою.


И окружающая картина выписана не пастозно, а прозрачной акварелью, где и Млечный, и светлячки, прячущие бесконечность,

кружат в небесном пространстве легко и нежно, как души человеческие.


Козлов Игорь Владимирович


***


На дорогу пал


Лунный свет -


Как гора она


Стала, нет


Ничего теперь


За горой,


Между звёздами


И зарёй.


Хорошо, что ты


Где-то есть


Молодая, как


Лунный серп,


Как таинственный


Лучший мир,


Как ошибка на


Схеме тьмы,


Как романтика


Сигарет,


Мне чужая, и


Моря цвет


Есть в глазах твоих


Далеко,


Между книгами


И бедой.


Если говорить о поэзии нюансов, прикосновений, намёков - это Игорь Козлов. Осознание приходит с последними строками. Когда вдруг из этих тонких нитей, рождается гобелен образа, постижения, смысла. Так может говорить только очень тонкий человек. По сути своей хрупкий.

Но говорящий очень по-мужски. Признание в любви символичное, богатое сравнениями и метафорами. При этом отстранённо, со стороны разглядывая себя и как-бы оценивая трезво и навылет свои чувства. И последний аккорд, хочется сказать так, что стих для меня почему-то не лёг на музыку. Он слишком для этого хрупок. В нем нет ритма, забивающего смысл, ограничивающего словоизъявление. В нём тонкая конструкция между книгами и бедой.


Простите, что заставила так долго ждать.

Я от души рада возможности почитать хорошую поэзию. Все авторы заслуживают уважения, их стихи - внимания. Я учусь вместе с вами. Будьте счастливы и здоровы.


C уважением, ваша Марина Русова