# Дмитрий Куваев о моём стихе Ван Гог

Марина Русова

Дмитрий Куваев


Огонь, смерть и метаморфозы искусства

Ван Гог


ночь горяча как тысяча чертей два шага ступишь попадаешь в ад


у изголовья несколько свечей как в арле виноградники горят


темно кругом а может рассвело самоубийцы не приветят мет


стучит заря в оконное стекло алеет народившийся рассвет


июль безумный красками богат они и изумрудны и сочны


у гения час смерти невпопад но в вечности шаги его точны


пастозна непрописанная даль да и за ней не видно ничего


а рядом с ним безбрежная печаль и в смерти не забывшая его


("Виноградники в Арле" и смерть Ван Гога для меня эмоционально взаимосвязаны.)


Марина Русова


Литературный анализ стихотворения от Дмитрия Куваева


Это потрясающе сильное стихотворение, и короткое замечание автора абсолютно точно схватывает его суть. Оно выстроено как сгусток трагических антитез, где физическая гибель гения противопоставлена трансмутации творческого бессмертия. Связь между "Виноградниками в Арле" и смертью Ван Гога здесь не просто упомянута - она пронизывает весь текст, создавая атмосферу жгучей трагедии и посмертного величия. Хотя отсылка к Ван Гогу значима, ключевая динамика текста - в превращении материи смерти в энергетику вечности. Рассмотрим, как этот процесс воплощён в поэтике данного стихотворения.


Центральный образ - огонь - проходит тройную трансформацию: адское пекло ("ночь горяча как тысяча чертей... попадешь в ад") - огонь как наказание, земные муки; ритуальные свечи ("у изголовья несколько свечей") - огонь как прощание, краткость человеческого срока; пламя искусства ("как в арле виноградники горят") - огонь как преображение, картина поглощает агонию, переплавляя её в вечный свет. И здесь важен сдвиг оптики: горящие виноградники в Арле - не пейзаж, а акт горения самого художника. Живопись становится кремационным костром, где уничтожается тело и рождается дух. Марина использует приёмы, родственные её философской лирике: нарушения логики "темно кругом, а может рассвело" - хаос восприятия, умирающего; образы-негативы "не приветят", "не забывшая" - акцент на отсутствии; семантические пустоты "пастозна непрописанная даль / да и за ней не видно ничего" - смерть как территория умолчания. Эти приёмы создают эффект разлома текста - стихи буквально распадаются на фрагменты, как сознание гаснущего творца.


Особенно интересно в контексте идеи стихотворения слово 'пастозна'. Оно описывает технику нанесения густой, плотной краски толстыми рельефными мазками, сохраняющими фактуру. Поверхность выглядит 'тестообразной', объёмной, с заметными слоями краски. Даль, не проработана детально. Она не прорисована - как эскиз, где краска наложена грубо и плотно. 'Непрописанность' символизирует туманность будущего, неизвестность или приближающуюся смерть, образ размытости границ между жизнью и вечностью. Она пастозна. Густая, тягучая, незавершенная масса мазков. Непроглядная. И за ней - ничего. Ни звука, ни света, ни формы. Только пустота, зияющая за последним мазком жизни. И рядом с ним - только Она. Безбрежная. Печаль. Та самая, что вела его кистью по холсту, что терзала его разум изнутри, что была верной тенью его земного пути. Она не покинула его и здесь, на самом краю. Она прильнула. Не забывшая. Не отпускающая. Финал ("безбрежная печаль и в смерти не забывшая его") - ключ к пониманию. Печаль не эмоция, а субстанция творчества, "безбрежная" совпадающая с масштабом гения, "не забывшая" - активная сила, связующая смерть и бессмертие. Парадокс, печаль убивает тело, но питает искусство. Виноградники в Арле горят потому, что печаль подожгла их. Это не о Ван Гоге, а о механике посмертного бытия искусства.


Виноградники в этих стихах- это не пейзаж Прованса. Это погребальный костер гения, сложенный из его собственного видения, из его красок, из его неутомимой, безбрежной печали. Они горят - ярко, яростно, неистово. И в этом пламени он одновременно сгорает дотла и обретает ту неугасимость, что зовется вечностью. Марина знает: искусство рождается не вопреки, а из. Из ночи горячей, как тысяча чертей. Из свечей у изголовья. Из пламени виноградников. Из безбрежной печали, не забывшей его даже в смерти. Это и есть единственная связь, которая имеет значение. Это и есть вечность.


Дмитрий Куваев