# Правь Британия

Олег Павлович Рыбаченко

- Что, ягненочек, тебе приятно, когда тебя поджаривают? - Просипел инквизитор. Затем герцог аккуратно повернул щипцы, зацепив кожу и вывернув ребра.


Не смотря на все усилия воли, из глаз мальчишки невольно полились слезы. Было очень больно. Пожалуй, больнее, чем когда прижигали пятки. На стопе много нервных окончаний, но у Эдмонда Д"Артаньяна она закаленная и набитая, он даже бегал по углям. Правда, очень быстро. Ребра не столь привычны к огненным процедурам, вопль рвется из горла. Сорванец Эдмонд Д"Артаньян до скрежета сжал зубы. Попытался отвлечься, думая о приятном.


Переключил внимание на своих палачей. Истязатель - мужчина видный; высок, руки толстые и мясистые, плащ с кровавым подбоем, и сам он весь одет в красное. Это понятно - так и страшнее, и кровь на одежде меньше видна. Тяжелые сапоги с серебряной подковой. А вот и сам герцог - в короне, он ее не снимает, даже планируя заняться грязным делом. Изувер. На груди висит орден. Непонятный знак, вроде свастики, только пятиконечной и рогатой, из чистого золота в обрамлении бриллиантов.


- Ну, чего тебе надо? - Несмотря на дикую боль Эдмонд Д"Артаньян придал себе угрожающий вид, сдвинул брови.


И дернулся босой ногой, которую недавно гладила по круглой детской пятке раскаленное железо.


Герцог, вопреки ожиданиям, не вышел из себя. Он по-прежнему хладнокровно выкручивал ребра. Ребро уже было готово треснуть, когда в зал прополз трусливый слуга. Он дрожал, словно кролик.


И его голос прерывался:


- Ваша великая светлость, в зале кипит битва. Две ваши девушки и толпа рыцарей сцепились.


- Вот как. - Герцог отбросил щипцы. - Я не потерплю подобного обращения с моей любовью.


Погрозив кулаком пленникам, он добавил:


- Я еще вернусь. А вы смотрите, без меня серьезно не пытайте. Главные мучения они познают от моей руки.


- Слушаемся, владыка. - Прогремел низким голосом палач, ему вторили помощники.


Герцог оставил помещение. Истязатель приблизился к спутнику Эдмона Д"Артаньяна.


Сладким голосом кат проворковал:


- Теперь можно поджарить вторую пяточку. А ты, - он кивнул Эдмонду Д"Артаньяну, - смотри. То же самое и с тобой будет.


Палач раскалил железо. В помещении и впрямь стало трудно дышать. Засвистела плеть, удары бича обшились на голый торс Эдмонда Д"Артаньяна. Мальчик содрогался от ударов, но упорно молчал. В голове вновь пронеслись не очень приятные школьные воспоминания.


А к босой пятке истязатель приложил широкую полосу красного от жара железа.


И Эдмонд Д"Артаньян передернуло от жуткой боли. Но сумел сдержать. Хотя мускулистое тело мальчишки стал блестящим от пота и крови. И мутная жидкость капала на костер, вызывая шипение.


Мальчик терпел и даже напевал, одну из любимых своих песен:


В день Сотворения Мира Бог славен чудом сим:


И небо над Землею вдруг стало голубым


И небо, небо над Землею стало голубым.


Здесь стал остров, стал остров небольшой


И Ангел вострубил над этою землей:


"Правь, Британия, владычица морей!


Пусть твой труженик-народ не знает цепей!"


И будет людям Счастье сейчас и навсегда,


Когда падут оковы, тираны и вражда


Когда падут же навсегда оковы и вражда.


Вся власть тиранов рассыпится как прах,


И Ангел будет петь Свободу в небесах.


Здесь воссияет Слава, Могущество и Труд!


И никакие силы все это не сотрут.


И никакие вражьи силы это не сотрут.


Растет Древо Жизни, крепкое, как дуб


И бури да молнии его не согнут.


И Бог дарует мудрость народу твоему


Преодолеть невзгоды, раздоры и вражду


И пусть он все преодолеет - смуту и вражду.


Будет Свобода, Согласие, Любовь


И души озарит свет Истины таков.


Пусть будет изобилие на той земле всегда.


Богаты станут сёла, деревни, города


И будут процветать деревни, города.


Много там в бухтах причалят кораблей,


И гости станут торговать к выгоде своей.


Наполнится красотами та дивная земля


И Музы воспоют Свободу на века.


И будут, будут петь Свободу на века.


Гордой скалою стоишь среди морей,

Неся свет Истины всем лучшим из людей.