# Искристой лавой

Олег Павлович Рыбаченко

Рядом летят редкие стрелы, все эти неистовые скоки сбивают прицел, а ряды лучников косят острые сабли. Эльвира с целью разнообразия хватает колчан и начинает метать длинные с закаленными стальными наконечниками стрелы в озверевшую орду. Если хорошо швырнуть этот заостренный предмет, да еще попасть в горло или в глаз, то лук излишен. Ведь метаешь быстрее, чем стреляешь, натягивая тетиву.


Эдмонд всадил головой с монгольского сотника, раскроив ему черепок. И опять яростные взмахи, и падающие обезображенные трупы. Главарь монголов яростно трясет золотым соколом, и призывает бога войны Сульдэ. Увернувшись от очередного обросшего воина, Эльвира сломала нападавшему руку и, вырвав кинжал, с силой запустила в татарского главаря. Острие вошло в самый центр узкого как у гориллы наполовину скошенного лба.


-Горе, горе. Мурда-хан убит!


Монголы бросают оружие, и пускаются наутек, как они напоминают трусливое стадо драных овец, у которых хищные волки растерзали слабого пастуха. Некоторые в растерянности бросили даже коней, несясь пешком. Вошедшие в боевой раж мульти-клоны настигают их, как капусту рубя волосатых ратников. Резвый княжич, пришпорив коня и выхватив меч, обрушился на бегущих нукеров. Впервые в жизни появилась возможность оросить клинок вражьей кровью, кто из настоящих воинов упустит такой поворотный момент своей жизни. Монголы потрясены и несколько бойцов разрублено без особых усилий. Но вот один из всадников рослый кряжистый нукер повернул коня и со всей силой обрушился на княжича. Тяжелая сабля с такой силой рубанула по мечу, что посыпались искры, юноша покачнулся, едва удержав в кладенец в руках. Монгол наседал с яростью, это был опытный воин, прошедший обширный Хорезм и неисчислимый Китай, еще неокрепший, слишком юный княжич с трудом отражал бешеные удары. Тем временем другой нукер, размотал аркан, с обезьяньей ловкостью захлестнул петлю на шее желторотого витязя. Резкий рывок и ты летишь с коня, а второй монгол бьет рукоятью сверху. Звучит ужасно изломанная тюркская речь:


-Даже сын князя вступил в брань, но был повержен. В полон его, иначе Субудай не простит нам.


Тем не менее, увести княжича не удается, с быстротой молнии Эльвира настигает их, рубя как щенков, опытный нукер сумел лишь выставить стальной блок, и тут же был срезан обходным ударом. Затем яростная дева, бросила взор на поверженного сына князя, дышит, значит, будет жить! И ни слова более, лишь яростное преследование уцелевших врагов. Возможно, что они смогли бы убить всех, ни кому не дав шанса, но в разгар преследования Эдмонд нарвался на щуплого дедка в монгольской одежде и с золотыми позументами.


На шее этого шамана блистал талисман в форме огненного скорпиона, он произнес заклинание на ломаной тарабарщине, а затем вполне отчетливо добавил по-русски.


-Ты мелкое ничтожество, изыди русин в тартар! Да поразит тебя адское пламя!


Сверху тут же ударила молния, мальчик Эдмонд успел уклониться, а затем рубанул колдуна мечом. Удар пришелся в туловище, слегка надрубив кожу.


Шаман захохотал, его громовое ржание потрясло кроны деревьев:


-Мой талисман в храненье держит жизнь


И в нападенье яростном силен!


Не может смертный муж меня убить,


И червь, который женщиной рожден!


Его прервал звонкий, режущий уши голос:


-Я не телесный муж,


И женщиной не рождена!


Страх перед сталью чужд,


И мать моя Российская страна!

Эльвира скакнула через кроны деревьев. Колдун издал неистовый вой, прямо на глазах превращаясь в дикого зверя. Когда храбрая амазонка подлетела к нему, это уже был громадный как мамонт волк. Он успел издать рык, прежде чем быстрые клинки полоснули по шее, шерсть и толстая кожа оказались на редкость податливыми, громадная голова отлетела, словно была сделана из масла мастерски срезанного острейшей бритвой. Из обезглавленного тела исполинского оборотня повалил густой дым, затем оболочка стала пустой, лопнув подобно воздушному шару. Чудовище испарилось, лишь терпкие смоляные пятна оставались мерцать фиолетово-зеленым цветом на жемчужной поверхности, все еще плотного покрытого ледяной коркой снега. Две сабли, срубившие монстра, тут же раскалились докрасна, и полились искристой лавой.