# Убит Гримо

Олег Павлович Рыбаченко

Мальчишка проснулся и ощутил, что на нем что-то липкое. Пацан-мушкетер открыл глаза и часто замигал. Он увидел себя в луже крови. Рядом валялся труп слуги Гримо с отрезанной головой.


Эдмонд проорал во всю глотку:


- А это еще что такое?


Мальчик шлепнул босой ножкой по лужице крови, и потянулся к шпаге. В этот момент раздался стук в двери. Били громко и слышалась ругань.


Эдмонд увидел, что эфес отломан, и ножны пустые, куски металла валяются в луже крови.


Впервые в жизни мальчишка ощутил страх. И вдруг он понял, что двенадцать лет - это еще так мало, чтобы драться, но достаточно много, чтобы тебя повесили.


Тем более неприятно остаться безоружным, когда ты сам от горшка два вершка.


Дверь рухнула, и Эдмонд инстинктивно бросился к окну. Врезался в стекло. И з диким воем вылетел во двор.


Послышался дикий крик:


- Стой убийца!


Мальчика упал со второго этажа, довольно высокой таверны. Но его вес был невелик, и Эдмонд сразу же вскочил. Он был босиком, прямо с постели в одних лишь подштанниках. Было почти лето и уже в Париже жара. Так что на мальчонке не было даже рубашки. Он бросился уплетать, мелькая голыми пятками.


Хотя, возможно, это и было глупостью. Эдмонд проскочил мимо слуги который пытался его схватить. И прибавил ходу. Ее голые подошвы шлепали по каменной мостовой.


Мальчишка бежал быстро. Полуголый, белобрысый и босиком, он не вызывал удивления прохожих. Мальчики и дети часто бегают, и погода жаркая. Многие пацаны без рубашек загорают.


Правда Эдмонд мчался слишком уж быстро, и кто-то крикнул:


- Держи вора!


Мальчика пытались поймать за руку, но юный мушкетер ловко увернулся. И шугал в переулок поуже.


Стражники тоже выбежали из таверны. Оглядывались по сторонам. Но Париж город большой, извилистый, с множеством переулков, подвалов, крыш что до земли.


И поймать проворного, быстро как чертенок мальчугана-мушкетера было почти невозможно.


Но они все же пылись его найти...


Эдмонд бежал из одного переулка в другой. Пара мальчишек мелькая босыми пятками присоединилась к нему.


Но вот появились первые признаки усталости, да и за Эдмондом никто не гнался. В руках у мальчика ничего не было, и прятать негде, так что его никто не воспринимал как воришку. Но носится мускулистый ребенок, так что тут такого? Правда Эдмонд несколько более упитанный чем другие бродячие мальчишки Парижа.


Кроме того, у него стали пылать и чесаться от каменных булыжников подошвы. Босиком Эдмонд старался ходить как можно реже. На юге Франции, новые башмаки у мальчишки - признак высокого социального статуса. Так он подчеркивал, что знатный и довольно богатый он ребенок.


Но зато и ступни не были огрубевшими, и жесткими, и их булыжники и камушки парижской мостовой больной кололи.


Местные мальчишки конечно же не будут носить обувь в жару, и припрятали башмаки, те у кого они конечно же есть в тайники, до холодных времен.


Обутыми были только взрослые, и дети знатных и богатых особ и то не всегда.


На и на юге Франции, молодые женщины часто, щеголяли голыми пятками. А вот взрослые мужчины нет. Да бедные что-то да обували. Многие мальчишки также были в каких-то лохмотьях, хотя и по мере того как солнце поднималось выше, и становилось жарче, обнажали торсы оставаясь, в коротких или длинных штанишках.


Эдмонд снизил тем и стал прихрамывать. Теперь он выглядел уже не столь уверенно. Да и захотелось есть. Эдмонд не привык терпеть голод, а в карманах ни гроша. Нужно как он полагал что-то стащить. Но не попасться.


Если мальчишку поймают на краже, то в тюрьму, и там порка и тяжелые работы. А могут и за украденное яблоко, клеймить и на заморские плантации.


Времена суровые. И законы для воришек можно толковать по-разному. Правда, часто пойманных юных воров просто порют и выпускают. Но в последнее время Франция стала активно осваивать колонии, и потребной в бесплатной рабочей силе возросла. Так что шанс получить десять лет каторги, за лепешку, стал реальным. Да еще десять лет это для мальчишек условный срок, за малейшую провинность могут добавить.

Эдмонду это рассказала мать, чтобы он не рисковал понапрасну. И мальчика некоторое время только присматривался к лавкам. Опыта воровства у него не было.