# Числа

Ян Рыжеватый

Может ли "маленький человек", от которого в жизни, как будто, не зависит ничто, ни в политике, ни на работе, ни, пожалуй, и в быту, здраво повлиять на ход больших событий? Вправду ли стали бесполезны в 21 веке навыки школьной математики, и "допотопные" средства наблюдения? Рассказ об этом. --- 1) Давно хотел вспомнить навыки определения расстояний и размеров по тысячным, и поделиться. Это и послужило отправным импульсом. 2) Дальше сами примагнитились характеры знакомых и полузнакомых, старые шутки и новости СВО. 3) А ещё немного экспериментировал, как обрисовать разницу между здоровой работой мозга, когда человеку, пусть он и чудак, доступны оба полушария, и при травме, затормозившей работу одного. В рассказе уцелела как раз "цифровая" часть.

Город уже проснулся, но был ещё сер и хмур.


Отчасти потому, что не был настоящим городом, разве что посёлком городского типа, а отчасти потому, что соответствовал погоде. Погода была пасмурная.


Мальцев шёл на работу, ему тоже было серо и пасмурно, и он слегка хмурился.


Пока шёл, смотрел вокруг. Машинально сосчитал встречные машины, у восьми не горели фары, четыре проехали со включённым ближним светом. Безфарные казались хмурыми и в хандре. Освещённые смотрелись оптимистами.


Мальцев не смог бы объяснить, откуда у него появилась привычка подсчитывать. Может быть, как-то повлияло увлечение карате в юности. Он не мог похвастать умениями вычислять быстро или точно. Он просто привык всё подсчитывать. Вот на остановке автобусов стоят люди, их восемь, потому что взгляд легко делит их на группы - двое, трое и ещё трое. Бросил всего один короткий взгляд на них, и понятно количество, можно не пересчитывать. А вот показалось здание его конторы, два этажа, на втором девять окон - четыре, одно и снова четыре.


Первым делом Мальцев подошёл к гаражам, зачем-то машинально пересчитал боксы - три штуки, ворота закрыты у всех. Поздоровался с водителем, который собрался в рейс. Ничего не выспрашивал, и так помнил, что суетливому Диме ехать через четверть часа, а философа - Дмитрича стоит ждать сегодня после 14 часов. Подошёл просто проведать, увидеть глазами.

В конторе он был не первым, Павлик, молчаливый и усидчивый сисадмин, пришёл раньше него, отметился и, видимо, засел в админской.

Мальцев и не думал его беспокоить, но пошёл тоже на второй этаж, к себе. Лучше сегодня, в выходной, проверить пришедшие этой ночью документы, может быть, и дать тут же ответ, чем рвать на себе волосы в понедельник, выкраивая самое важное дело среди срочных.


На работу вела даже не привычка, и не долг.

Конечно, было и уже въевшееся привычное "Надо", и добросовестное отношение к работе. Она, как контора, совсем чужая собственность. А вот как работа, она привычная и своя. По выходным её следовало чуточку проконтролировать, и, порой, немножко подтолкнуть. Это здорово облегчало предстоящие будни.


Но недавно появилась и интригующая нотка в отношениях с конторой. После того, как внезапно стали понятны перемены в отношениях с работодателем.

Дело было в появлении нового сотрудника. Парень не был ни скандалистом, ни обманщиком, дело было не в нём самом. Просто однажды до Мальцева дошло, что ему навязали этого неслучайного здесь человека, чтобы он его ввёл в курс дел и натаскал. А дальше именно этот новенький парень и станет новым замом. Вместо него.


Можно было уволиться, хлопнуть дверью, но Мальцев решил не форсировать события. Пусть золотой мальчик утвердится в мыслях, что уже всё здесь понял и познал. Он уже не рвётся на работу, и не досиживает до конца дня. А уж в выходные ему вовсе не очевидна польза появления на рабочем месте. Мальцев и не разочаровывает, даже разок сам новенькому сказал, что не случится ничего страшного, если делать всё в рабочее время.

Можно вообще многое не делать, из того, что Мальцев молча отслеживает и поддерживает. Но пусть хозяева бизнеса это выяснят после его ухода.


Переписка много времени не заняла, и вскоре Мальцев подошёл к окну, со своей заслуженной кружкой в руке.

Отсюда ему было видно другое здание с офисами. В посёлке таких всего два, современных, красивых, как в городе. До второго близнеца было не слишком далеко, но без бинокля лиц не разглядеть. Мальцев часто бывал там по делам и знает обитателей. В одной из комнат работают две молодые женщины. Они знают, что он на них часто смотрит, поэтому иногда подают знаки руками, или просто ходят с каким нибудь особенным выражением.


Летом у них был ремонт, и теперь сотрудниц, когда они сидят за столами, закрывает от наблюдения белая гипсокартонная стенка, со внутренней стороны у неё полочки, и это не просто декоративный элемент, а полезная конструкция.

Но они продолжают переглядываться. Брюнетка любит приоткрывать дверку шкафа так, что в зеркало на ней становится видно ему её, а ей его окно. Мальцеву брюнетка напоминает Наталью Варлей, и, наверное, он ей тоже чем-то приятен, но Мальцев не заходит дальше, чем дружеские игры - улыбается, когда к ним зайдёт, оставляет угощение конфетками.


Обе разведены не по разу, и Мальцев хорошо представляет, как каждая из них была смыслом жизни какого-то мужчины, олицетворением Дома и Семьи. Затем всё это разрушала, с выдумкой и искрой, рушила семейное счастье. Быть очередной жертвой Мальцев не желал. А общаться по-доброму любил.


До соседнего здания - близнеца было всё так же не близко и не далеко, с виду, метров сотня, если смотреть вот так, со второго этажа, поверх невысоких деревьев. А идти туда пешком выйдет ровно пять минут. Но в знакомом окне не мелькали знакомые силуэты - сотрудницы дружественной конторы сегодня не позировали в зеркальную дверцу шкафа, и даже не чаёвничали между собой. В субботу, да ещё в расслабуху новогодних каникул, никто не хочет добровольно торчать на работе. Кроме него, и молодёжи компьютерной.


Мальцев аккуратно отпил из кружки.

Почему-то вспомнился давнишний разговор с диспетчером, ему на пятидесятилетие кто-то подарил бинокль, и они стояли здесь же, у окна, смотрели вдаль, и Михал Палыч тогда сетовал, мол, бинокли теперь делают нарядными и все разные, а сетки "тысячных" больше и нет ни в одном. Палыч тогда с удовольствием вспоминал, какая это штука полезная, шкала "тысячных", и как по ней просто узнавать расстояния. Всё сводилось к дроби, надо было, кажется, делить тысячные на метры, и затем умножать на тысячу...

Мальцев тут же прикинул размерность - получилось, что тысячные в квадрате, и делённые на метры... нет, не сходится, это не мера длины.


Отпил чай, прислушался - как много даёт крохотная прибавка жасмина к невкусному турецкому чаю, сразу заметно, что чай больше зелёный, чем турецкий.

А формулу дальности попробовал вывести умозрительно: "...если в дроби угловой размер и поперечник предмета, то что должно быть в числителе? Зафиксируем угол, поиграем с поперечником, чем он меньше, тем ближе предмет, меньше дистанция, а чем больше, тем с большего расстояния под таким угловым размером виден. Зависимость прямая. Значит, метры в дроби сверху, в числителе. А теперь закрепим поперечник, поиграем углом. Предмет одного размера, чем большего угла он требует, тем меньше до него расстояние. Зависимость обратная. Значит, угол в дроби знаменателем, снизу.

Д=(Метры/Угол)*1000."


Отпил опять чая, продолжая смотреть за окно, оценил размерность - дистанция получится в метрах, метры разделить на тысячные и умножить на тысячу тысячных, тысячные сокращаем, остаются как раз одни метры, вот и сошлось.


- А ведь разговор с Палычем давно был, - подумал Мальцев.

За время, что прошло, ему на глаза много попадалось текстов на смежные темы, даже запомнил интересные факты - например, только в русской армии круг делят на 6000 тысячных.

В НАТО, кажется, тысячных 6200, по Европе у кого-то и 6300 было. А, кажется, в Японии, тысячных на круг вообще 6400.


Мысленно построил круг, радиус один километр. Одна тысяча тысячных, это 1/6 круга, 60°. Основа для равностороннего треугольника, у него все углы равны, и все стороны по километру.


Значит, на расстоянии в километр тысяча тысячных, это предмет шириной тысячу метров, одна тысячная - один метр. Одна тысячная расстояния. На стометровке одна тысячная закроет предмет шириной десять сантиметров. А на расстоянии в метр тысячная будет шириной в миллиметр. Удобно в уме простую пропорцию составить и подсчитать.

Ошибка есть, конечно, но всегда одна и та же - 1000 тысячных, при радиусе километр, это не прямая в 1000 метров, а дуга, длиною немного побольше.


Мальцев всмотрелся в птиц на дереве, и посчитал: "60°, это 1/6 круга, в них 2*Пи/6=Пи/3~=3.14159/3~=1,046. А не 1,000. Расхождение на 4.6~=5%. Угловой размер предмета в формуле на 5% меньше настоящего, а раз уж угол в знаменателе, значит, вычисленная дальность всегда на 5% больше действительной."


Птиц было трое - одна ближе и две выше. Кажется, их совсем не печалила ни слякоть на земле, ни хмурость неба.


Мальцев хмыкнул - пять процентов от результата любой и в уме отнимет. Пусть вот иностранцы поищут в бою калькулятор, чтобы свои странные 6200 или 6400 делить на шесть, а затем перемножать в пропорцию.


Наверное, Палыч был неправ, когда полагал тысячные изобретением французских пушкарей. Очень уж русская математика у наших тысячных, дешёвая и сердитая, и не поддалась она иностранцам. Вот интересно, читает ли Михал Палыч книжки про стрельбу и тысячные?


---


Мальцев не спешил, после 10 утра могли прислать ещё документов, уже не столько важных, сколько просто интересных. Эти можно было прочесть и из дома, но к чему суетиться лишний раз? Он размышлял.

Они живут в пограничной области. Рядом территория, где действуют военные, которым ставят боевые задачи офицеры НАТО. Поставляют всё - разведданные из космоса, боеприпасы, тяжёлое и стрелковое вооружение, даже оплата давно происходит перечислениями долларов из Америки. Потому что своей экономики на соседней территории давно нет. Есть только людской ресурс, заботливо подготовленный на пронатовской пропаганде, и больше нет ничего.


В здании - близнеце в это время встретились брюнетка и шатенка. Одна с утра вышла на работу, за каким-то небольшим, но срочным делом, и быстро управилась. Другую только что привёз на машине муж, он обещал отвезти обеих в гипермаркет.

- Ой, подруга, ты в таком платье собралась по магазинам?

- Думаешь, что помнётся?

- Ха! До этого нового года я думала, что и моё платье не мнётся!

Женщины встретились взглядами, и заржали в голос, как будто опять были молодыми и невоспитанными.


Мальцев сидел за столом, работал с компом, но чаще глядел сквозь экран. Его продолжали занимать думы об обществе.

По факту, несколько лет длится вооружённый конфликт всех сил НАТО против России, но ... Внутри России об этом не говорят и не пишут.

Можно написать на развлекательном портале, как ты сидишь в блиндаже и как ходил в штурм, такому парню наставят лайков, и... И всё, дальше в рунете просто молчок.

Говорить о причинах и движущих силах боевых действий нельзя - заминусят доброхоты, либо подставят под модераторов, по надуманной причине.


Подруги заканчивали сборы.

- Ну, ты всё? - спросила шатенка.

Брюнетка не спешила с ответом, она старательно поправляла положение дверки шкафа с зеркалом, так, чтобы возможный зритель увидел через окно её пустой рабочий стол.

- А ты помнишь, как мы выпросили у начальника ремонт в кабинете? Я себя потом ощущала морской свинкой. Вот когда им почистили клетку, засыпали свежий дезодорант, наполнитель, опилки, сено и корм, потом запустят этих животных, а они начинают там носиться в истерике по кругу.

Мы с тобой тогда тоже две недели кружили по кабинету с одной эмоцией: "Боожечки, где всё старое наше, привычное безобразие"...


Мальцев опять налил в кружку зелёный чай и продолжал размышления.

Даже если ты известный блогер, всё равно говорить нельзя. Можно непрерывно скатываться с честного обсуждения в темы "кто у кого сколько украл", но без фамилий. Можно бесконечно мусолить штампы, но только не выводя к сути.

А вот в прошлый раз за двое суток до прорыва натовской чвк через границу аж двое блогеров, не самых распиаренных, но известных, подняли тему эвакуации - сказали открытым текстом, что гражданским из приграничных сёл стоит покинуть дома, именно сейчас, когда возникла подозрительная ситуация, и погостить у родственников в области. На обоих тут же накинулись целой сворой, заклеймили паникёрами. Особенно отличился в травле тот блоггер, которого позднее заметили в связях с генералом, погоревшим на отмывании бабла.

Но поддержали травлю десятки блоггеров и тысячи тусовщиков со всех порталов.

Если бы травли не было - население могло прислушаться и покинуть район прорыва.


А через двое суток эти сёла попали в оккупацию. Вместе с населением. Без вести сгинули две тысячи гражданских. Может быть, больше старики, но и старики не заслужили такого фашизма.

Что характерно - в рунете те обличители, что устроили травлю правдорубам, до сих пор держат носы высоко. А в чём их обвинишь? За участие в убийстве тысяч гражданских на них в суд не подашь, недоказуемо.

Да и толпы тусовщиков, что поддержали травлю - тоже все с виду чистенькие, а ведь тоже в смертях виноваты.


Почему так вышло, что нельзя говорить правду о боевых действиях? Что страна воюет, против НАТО, что надо поддерживать своих военных, беречь свой "мирняк", воспитывать детей патриотами Родины?

Есть такое ощущение, что обществу навязали информационный вирус боязни. Боязни выглядеть патриотом.


Женщины, наконец, вышли из кабинета.

- А мне бы больше всего хотелось разделиться. Чтобы вот стало меня несколько. Одна бы я поехала за страховкой, вторая за туфлями, а третья я сидела бы на работе.

- Ой, да ты бы всеми тремя собралась тут вместе, начали бы ныть, и никуда не поехали.

- Алён, дай ключик от кабинета.

- А твой где?

- У меня в сумке, но там такой бардак, хуже, чем в голове.


Мальцев неторопливо закончил свою работу, затем отметил выезд водителя Димы в журнале, и заранее выписал талон Дмитричу - приедет сегодня уставший, найдёт готовым. Ему нервов меньше трепать, и делу польза.


---


Мобильная группа Васильева отправилась на проверку. Привычно, без нервов, без пустословия, и без вопросов. Задача была непрофильной, сигнала о БПЛА в воздухе не поступало, был сигнал о стрельбе у моста.


Васильев оказался ближе всех, поэтому именно его парни сейчас таращились по сторонам из уаза, да сзади тянулась газель-фермер, с зенитной спаркой пулемётов пкт в кузове. Рутина.


На выезде из посёлка группа высадилась, наблюдатели ушли вперёд пешком, а машины оставили во дворике бизнес-центра, газель - "тачанка", как её ласково обзывали парни, ждала момента, чтобы подскочить, куда позовут, и накрыть огнём неприятеля, если он вдруг отыщется.


- Люююд! А чего вы уже не замутите с этим Мальцевым? Чего вы всё переглядываетесь, да перешучиваетесь, бери уже быка... За рога!

- Ой, да ты что, куда мне с кем-то мутить, мне бы сейчас старшего в универ запихать, а он в школе еле учится. Надо и родителей из деревни в квартиру забрать, а это такие хлопоты, ты не представляешь!

А ещё, знаешь, мне просто его жалко. У мужиков всегда сердечные проблемы дают осложнения на печень.


Подруга хотела что-то вставить, колючее, глаза её язвительно сузились, но она смогла сдержать язык, и смолчала.

- Алён, а ты уже брала что-нибудь у этих, в обувном?

- Конечно, брала, всё нормально было, даже не сомневайся. Я их уже хорошо знаю. Ой, я у них там такое видела! Осенью подслушала страдания продавщиц, нечаянно совсем. Одна говорит: "Я больше не могу, мне сапоги уже ночью снятся". А другая, так мечтательно отвечает: "А мне пулемёт".

Подруги понимающе переглянулись, и привычно заржали.

Водитель белой легковушки, на которой они покинули привычный посёлок, слегка поморщился.


Мальцев в это время допил чай, вылез из-за компа с интернетом, и прохаживался по кабинету, поглядывая то на светлые стены, то за окно, в руке он так и держал пустую кружку.

Мысли его не были ни радостными, ни печальными, он думал и о работе, и о менталитете общества, и мысли хорошо сочетались и с бежевой краской стен, и с серостью местной зимы. Казалось, в такт его мыслям движутся и зелёные фигурки людей возле здания - близнеца. "Два - три - два - два, девять" - машинально сосчитал их Мальцев. "Ещё один и два" - заметил он движение силуэтов внутри соседнего здания.


Человечки могли быть кем угодно, от пограничников до полиции, но там их быть не должно. А ещё они двигались как-то привередливо, словно их что-то не устраивало.


Мальцев вышел в коридор, помыть кружку, и заметил в своём дворе чужие машины - УАЗик, и, кажется, газель. Люди возле машин были тоже в зелёном, но вид уаза успокаивал, такой иногда мелькал в посёлке, у каких-то современных военных. Люди здесь были тоже спокойные, неторопливые.

Когда Мальцев вернулся в кабинет, у соседнего здания человечков в зелёном уже не было.


---


"К боою!" - орал Васильев.

Его дозорных обстреляли слева. Они шли к реке, разыскивать следы мелкой ДРГ, или случайного отморозка, спрятавшегося в частном секторе.

А нарвались на вражеское подразделение, и оно уже закрепилось в зданиях посёлка.

Огонь по ним открыли буквально от соседнего двухэтажного здания.


Мальцева задержала на работе мысль.

Если пятоколонщики так дружно работают на разрушение патриотизма, у них об этом должны быть какие-то "методички".

Он вбил в поисковик строчку: "Почему нельзя быть патриотом".

Ответы нашлись и не обрадовали.


В первом же кто-то разглагольствовал, что патриотизма нет, а бывает только лицемерие:

"...никакие уроки патриотизма тут не помогут. Потому что молодежь не надуришь. Она, извините, лицемерие сердцем чует."

Вот ведь пропагандист! А уедет в Европу - ведь будет уточнять, что какой-нибудь испанский, итальянский, или израильский патриотизм непременно есть, и особенно хорош!


Во второй вкладке открылись разглагольствования такого же точно вида, но чуть иными словами:

"...пришёл к неутешительному для себя выводу, что это способ манипуляции над людьми."


Для верности открыл ещё один результат поисков, и обнаружил целый пропагандистский реферат. Здесь пропагандисты с применением нлп-приёмов убеждали читателя в опасности патриотизма для РФ, увязывали русский патриотизм с национализмом и требовали настраивать детей против всего патриотического:

"Чем опасен современный 'патриотизм' и как говорить об этом с детьми

...

Вроде нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей страной, культурой, национальными достижениями, успехами соотечественников в науке и спорте. Или есть?

...

Растут ножки и ушки нового национализма, новой религиозной нетерпимости, новой волны 'псевдопатриотизма'".


Мальцев поморщился, все три текста писаны гладко и политкорректно, словно модератор портала консультирует, как писать такой русофобный материал. Не обвинишь ни в чём, скорее, наоборот, негодующего читателя забанят за гневные комментарии с изобличениями русофобной агитации.


А ведь это настоящая вражеская пропаганда. По десяткам вот таких политкорректных агиток ориентируются тысячи русскоязычных русофобов в рунете, а дальше сами гонят вторичную волну дезинформации, личным настроением промывают мозги аполитичному обывателю. Война в тылу, информационная война.

А вот ни одного материала за патриотизм этот поиск не показал. Похоже, мы проигрываем в информационной войне.


Мальцев остановился посреди кабинета. Кажется, это совсем не петарды, эти хлопки походят на выстрелы.

"Три - два, два" - он машинально подсчитывал выстрелы. "Три - два, три - два" - а вот уже и длинные очереди.

Надо было выйти в коридор, и, наверное, стоило уйти из здания. Но Мальцев увидел странное - в знакомом окне качнулся и проплыл чужой силуэт. Не женский. Не офисного работника. Вообще не работника, в тени не различить цвет, но, скорее всего, фигурка была зелёной.


Мальцев шагнул вперёд, к окну, и увидел, что зелёные человечки снова были у соседнего здания. "Один, два, один" - привычно насчитал он четвёрку фигур. Это были такие же "привередливые", как и в первый раз, жались к насаждениям кустарника, к каменным стенам и даже к бордюрам.

"А ведь они маскируются и прячутся" - подумал он.


В перестук очередей вдруг вклинились ревущие выстрелы чего-то посильнее, справа, со стороны реки, начало стрелять что-то громкое, и зелёные человечки дружно залегли, попрятались, а там, где они только что были, начали сыпаться ветки кустов, и, наверное, крошево штукатурки. Мелькали изредка световые штрихи, и Мальцев понял, что видит пулемётные очереди, с трассерами.

Затем вдруг справа, там, откуда лупили пулемёты, что-то мощно ахнуло, здание в ответ вздрогнуло, и пулемётная стрельба закончилась.


Бойцы Васильева быстро приняли ситуацию, выкатили за угол главное орудие маневренной огневой группы - "тачанку", и прижали противника, давая возможность своему дозору отойти.


"Ехали ловить, да сами попались" - думал Васильев, он стоял возле уаза, пальцы его были заняты смартфоном, надо было оперативно связаться и с начальством, и с ближайшими соседями.

Они нарвались не на посильную им тройку террористов, их здесь дожидались не меньше двух отделений наёмников НАТО.


Васильев слышал, как его боец садит из спарки пулемётов винтовочного калибра, но это не успокаивало. Надо быстро выяснять численность и состав противника.

Пальбу внезапно прервал близкий взрыв - "птурсом или из пушки" - подумал Васильев. На месте газели ярко вспыхнуло, тут же поднялся чёрный куст разрыва, опал, комьями земли пробарабанил по крыше уазика, и вот уже поднялись языки бензинового пламени. Газели больше нет, накрыло вместе с экипажем из троих друзей.

Через пару секунд ахнуло снова, со второго этажа офисного здания вышибло стёкла, вместе с рамами, посыпался мусор. Второй выстрел был по зданию.


- Командир! У них колёсный танк с пушкой, их там не меньше взвода и две брони!

- Отходим! Васин и Петров, проверить офисы, найти, кто там был.


---


Мальцев пришёл в себя, лёжа на полу. В голове был натуральный туман, он понемногу рассеивался, и постепенно Мальцев начал видеть. Первым делом увидел, что у него на груди лежит кусок бетона, серый, с гладкими камешками гравия.

Лежать было хорошо и спокойно. Мимо кто-то прошёл, выводили Павлика, сисадмин шёл неуверенно, его руку закинул себе на плечи военный, и они двигались к лестнице. Мальцев понял, что лежит в коридоре, поискал глазами свой кабинет, но увидел лишь развороченные бетонные панели. Двери не было, вход завален обломками. В ушах зашумело, перед глазами мельтешили тёмные точки и пятна.


Васин и Петров нашли на втором этаже двоих гражданских, молодой смотрел ошалело, ничего не слышал, но шёл, и Петров потащил его к выходу. Васин занялся мужиком средних лет, этому было хуже. Пришлось сперва перевязать голову и ногу, затем искать помощника для переноски, и Васин спустился к своим.


Мальцев осторожно пошевелил одной рукой, другой, затем подвигал ногами по очереди, и закусил губу от боли - боль вспыхнула в бедре, засаднила, за ней остро откликнулись болью рёбра, когда он напрягся.

Он повернул шею, и смог увидеть, что на бедро кем-то наложена тугая повязка.


Петрова внизу встретили парни из группы сапёров, наверное, подоспели на выручку на собственном уазе. Они тащили трофейный "крупняк", узнали его, и недружно кивнули головами - руки были заняты тяжёлым механизмом.


Мальцев видел, как на лестнице появились военные с чем-то громоздким и железным. Они не интересовались раненым, поглядывали куда-то на улицу, поднялись ещё на один пролёт, почти на чердак, и стали возиться, растопырили треногу, мелькнула лента с большими патронами.

Мальцева охватило нехорошее чувство, и он пополз, как был, на спине, затылком вперёд, вслепую, куда-то , где должен быть коридор, дальше от лестницы.


В пол, или в стены, что-то тяжело забило, он чувствовал мерные удары всем телом - "Два, три - два", "три - два".

Мальцев продолжал смотреть в коридор, и видел, что с лестничной площадки падают, отскакивая от каменного пола, большие гильзы. А вот и мелкие посыпались.


Затем вздрогнуло всё здание, и лестничную площадку заволокло дымом или пылью. Опять заколотили в стены и в пол удары помельче, но уже не ритмичные, их не удалось посчитать. От лестницы выскочили двое военных, уже без того громоздкого груза, и, кажется, выпрыгнули через окно коридора.

Затем здание опять содрогнулось, и в глазах потемнело.


Васильев был недоволен. Не напрасно на ликвидацию ДРГ посылают спецназ. Его мобильная группа должна уничтожать беспилотники, не броневики.

Бойцы доложили, что у врага за вторым зданием французский колёсный танк AMX и американская БМП Брэдли. Как будто две ДРГ скрытно пересекли границу, и соединились именно в их посёлке. Этот их колёсный француз размотал "тачанку" и ударил по зданию, а теперь подошёл совсем близко и мог помешать нашему отходу.


Очень кстати подоспели сапёры, и тут же напросились - "Дайте, мы ему в крышу стрельнём".

Молодцы, стрельнули. Васильев слышал очереди из крупняка, но затем с характерным звуком в здание прилетел птурс, и за ним ещё один. Враг шикует, очень обеспеченная ДРГ пожаловала. Чудо, что сапёры оба выпрыгнули, только пулемёт и потеряли. Говорят, что француза сумели поджечь.

Мобильная огневая группа Васильева отходила. По серьёзному врагу должны работать серьёзные силы.


---


Мысли приходили постепенно, и безразлично.

Начать двигаться помогло именно безразличие.

Мальцев уже чувствовал подобное раньше. Когда грипповал, высокая температура снимала внутренние тормоза, пропадали стеснительность и тактичность. Он читал на стене в поликлинике объявление, что с высокой температурой надо проходить без очереди, и проходил, не спрашиваясь у очередников. Кто-то из них устраивал скандалы, грозил дракой, но ему было всё равно.

Вот и теперь на него навалилось безразличие, оно же сняло и внутренние тормоза.


Мальцеву что-то мешало открыть глаза. Он пошевелил одной рукой, другой, затем ногами, тут же вновь вспыхнула боль в ноге, за ней откликнулись рёбра.

Рукой осторожно дотянулся до лица, и понял, что он весь обсыпан песком, или пылью. Медленно повернул голову на бок, и смахивал пальцами пыль с лица. Глаза открыть удалось, но они заслезились.

Впереди было пятно света, и Мальцев пополз туда, на спине, ногами вперёд. Оказалось, на этаже теперь нет сразу нескольких кабинетов, зато в пролом видно улицу.


Мальцев лежал спокойно, ему не было ни плохо, ни хорошо. Он проморгался, глаза стали видеть и он просто смотрел. Мысли стали какими-то непривычными и редкими.

Он видел окна здания-близнеца, и в знакомом проёме, через зеркало на дверце шкафа, опять разглядел чужую голову. Зелёная фигурка с большой головой сидела за столом, где всегда работала брюнетка.


Мальцев вдруг увидел человека необычайно отчётливо, и понял, что голова такая большая от надетого шлема. А ещё зелёный разговаривает, и не по сотовому телефону, а, наверное, по спутниковому. Уж очень характерная антенна из него торчит.


Мальцев что-то понял, но не мог поймать и разобрать эту мысль. Вместо этого он пополз.

На лестничной площадке была баррикада из обломков. Проход за дверью перекрывала дверь, наверное, упала сверху, и на неё легли куски бетона, металлические перила, прохода теперь не было. Лестничных маршей тоже не было. За площадкой сразу начиналась улица, и было видно соседнее здание. А ещё у двери лежал пулемёт. Огромный, на станке, с примкнутой коробкой и пустой лентой.

Мальцев подполз к нему, и понял, что пулемёт стоит, это коробку оторвало. Зато в коротеньком конце ленты сияют патроны. Два точно есть.


Мальцев поискал глазами понятную рукоятку взведения, или тросик с ручкой, как у бензопилы и современных крупняков, но не нашёл, и одумался.

Он теперь полз обратно, в сторону кабинета. Здесь вытянул из бетонного мусора свою компьютерную мышку, и проверил - провод уцелел.

Мальцев взял пальцами разъём, провод пропустил через левую руку, правую вытянул, а левую прижал к груди у ключицы. Это был его персональный метр, расстояние от кончиков пальцев до этой точки на теле. Он прижал пальцами шнур, и держал теперь в руке метр провода, ровно.


Дальше Мальцев подобрал с пола маленькую гильзу, от калашникова. Внимательно на неё посмотрел, и выбрал меркой дульце: "Калибр примерно 5.5мм, стенка в толщину 0.1-0.3, значит, две стенки дадут около 0.4. Поперечник ~6мм".


Дальше он опять полз, пока не увидел стены соседнего здания. Кабель мышки сложил пополам, в сгиб зажал гильзу, второй конец провода прижал под правый глаз: "Длина 0.5м, ширина 6мм, это 12 тысячных". Долго выбирал, наконец, понял, что знает высоту этажей: "Между окнами по вертикали ~3.5м. Вмещается одна гильза и ещё примерно треть, 12+4=16 тысячных".


Дистанция подсчиталась тоже в уме: "3.5/16... Это будет примерно 1/4 или 1/5, домножить на тысячу, будет чуть больше 200 метров".

На пулемёте не было оптического прицела, но Мальцев нашёл родной и привычный целик. Лёг на бок, дотянулся, сжал пальцами защёлку хомутика и поискал, куда его передвинуть на цифры "200" или "2". Цифры не было. Шкала начиналась с "4".


Мальцев помедлил, посмотрел на донца здоровенных патронов, и прикинул высоту траектории: "Начальная скорость 800 или 900 м/с, взять меньшее, 400м пройдёт за 1/2сек, 200м за 1/4сек, и в этой точке наибольшая высота." Через ускорение свободного падения нашёл скорость по вертикали - 2.5м/с, через формулу из школьной механики нашёл высоту подъёма - около 0.3м.

Посмотрел на знакомое окно вновь, и принялся подгребать мусор и камни под грудь, подняться сам не мог.


Когда удалось приложиться к прицелу, зелёный всё ещё был за столом. Кажется, в руках он держал большой планшет.


Мальцев наводился по памяти, он не раз бывал в том офисе, и помнил, где за белой перегородкой должна сидеть брюнетка. Наметил точку, где должна быть середина тела сидящего, нашёл его вновь в зеркале, убедился, что тот всё ещё сидит, опустил прицел примерно на треть метра ниже, и потянул спуск.


Уже готовился искать рычаг перезарядки, если не выстрелит, но крупняк вдруг лягнулся - раз, ещё и ещё раз. В ушах усилился шум, на зубах неприятно и беззвучно скрипнуло.


Мальцев всмотрелся вдаль - знакомое окно изменилось. Его провал был теперь чёрным, белая перегородка в комнате тоже исчезла.


---


- Васильев!

- Я, тащь майор.

- Крути дырочку в погоне, Васильев. Знаешь, кого твои хлопцы завалили?

Васильев молчал, изображая живой интерес.

- Даже я не знаю, кого! Но птица была очень ценная и редкая. Координатор натовский, аж собственной персоной к нам приехал, а ты его взял, и шлёпнул. А надо было, по-хорошему, взять живым!

Васильев снова молчал.

- Да и хорошо, что шлёпнул. Хрен бы его взяли. А вот живым он должен был такую беду здесь устроить, что и в Москве бы не показалось, что мало. Понял? Вот, если понял, то и забудь. Но дырку - крути! Молодцы у тебя все парни.


Васильев уже отправил рапорт о действиях своей группы. За ликвидацию натовского координатора светят и награды, и звёзды. Шутка ли, сорвали противнику едва не "вторую Суджу".

Но хотелось увидеть и того, кто на самом деле стрелял в натовца.


- Контужен?

- Да, закрытая черепно-мозговая, ушиб головного мозга, перелом ноги, ушибы.

- В сознании, могу с ним поговорить?

- Пациент в сознании, но лучше бы спал.

- Не спит?

- Не засыпает.


Мальцев не знал, что ему сейчас делать, поэтому машинально пересчитывал, что видел.

Ему на глаза попались полотенца, висящие на дугах коек, но их удалось увидеть лишь два. Коек было наверняка больше, но разглядеть палату мешала ширма, она отгораживала койку Мальцева от других.


У ширмы было три панели. Между панелями были дверные петли, и у петель было по четыре выступа.


Пришедшие переглядывались, о чём-то говорили между собой и пытались сказать ему, Мальцеву, что-то, но он не понимал, надо ли ему на это реагировать.

Наконец, всмотрелся в лицо военному, и они как будто поняли друг друга. "Конечно же, он желает, чтобы я рассказал о том, что видел" - решил Мальцев, и витиеватым движением руки в воздухе попросил письменные принадлежности.


Военный тут же дал ему и блокнот с совершенно чистой страницей, и шариковую ручку, и Мальцев обстоятельно стал описывать:

Вэтажа~=3.5м; Шгильзы~=6мм=12тыс, Вэт~=16тыс

Д=~3.5/~16*1000~=200м

Vо=~800м/с

T=Д/Vо=1/4сек

G=dv/T; dv=G*T=10/4=2.5м/с

H=(dv*T)-(G*T*T/2)=2.5/4-10/32~=0.6-0.3=0.3м


Мальцев с минуту думал, и решил, что изложил всё, что было важно в той ситуации. Потом спохватился, и дописал, для полной ясности:

Прицел=4, поправка=-0.3м.


Он не знал, что можно ещё добавить, поэтому вернул военному человеку блокнот.


Военный поглядывал то на Мальцева, то на листок в блокноте, и в его глазах отражались непонимание, удивление, и, наконец, лёгкое сочувствие.


Мальцев вдруг заметил, что военный выглядит уставшим, и, наверное, давно не спал.

Его удивило возвращение таких привычных мыслей, но он почему-то знал, что это очень хороший признак. Ещё успел заметить, что немолодой человек в мятом медицинском халате тоже выглядит усталым, и, вероятнее всего, он врач. Дальше пришла сонливость, и Мальцев спокойно и легко, как в далёком детстве, уснул.


Конец.

202508-202601 Ред.1-7