# Всемирный Шукшин

Михаил Михайлович Саяпин

Василий Шукшин воспринимается нами как сугубо русский писатель, чуть ли не "деревенщик". На самом деле его произведения имеют общемировую значимость.

Саяпин Михаил Михайлович

Всемирный Шукшин

Origin: http://samlib.ru/s/sajapin_m_m/shukshin90.shtml

Создан: 01/12/2019, изменен: 02/12/2019, 13k

Эссе: Критика

Series: критика

Василий Шукшин воспринимается нами как сугубо русский писатель, чуть ли не "деревенщик". На самом деле его произведения имеют общемировую значимость.

____________________________________________________________

## К 90-летию со дня рождения

Отмечается юбилей Шукшина

О нём сказано много. От "деревенщика", живописавшего "чудиков", до великого русского гения.

И, тем не менее, есть у него есть аспект, мало отмеченный критиками: столкновение центра и провинции, города и деревни.

А поскольку Центр и Провинция - всемирные понятия (хотя бы Север и Юг), то проблематика Шукшина вскрывает мировой нерв глобализации: преуспевающие, пристроившиеся к жизни, и потерянные в изменившемся мире.


"От людей на деревне не спрячешься". Деревенский взгляд цельный. Ни природу, ни человека не оценивают по частям. Тем удивительнее для деревни феномен городского человека, разбивающего окружающий мир на самостоятельные фрагменты.

Для деревенских городской пугающе фальшив.

Кузнец Фёдор Грай современный человек, он вроде понимает условность театра [АФГ]. Но не может перенести всю связанную с этим фальшь. Нелепость выдуманного городским сценаристом сюжета. Особенно когда городской режиссер навязывает карикатурные, нереальные образы деревенских.

Выучившийся "городской" кадрово-бюрократической науке Синельников своим "наметанным взглядом" ложно определяет в шофере Скалкине алкоголика и тунеядца [Н-НЦ] и доводит того до ярости и рукоприкладства.

Простому деревенскому трактористу Проньке Лагутину выпал шанс поучаствовать в таком "городском" явлении, как кино [ВТкЗ]. Но близкое знакомство с его раздробленным на мелкие бессмысленные частички механизмом, заставляет его прервать это занятие.

Попавший в больницу Ванька Тепляшин не может понять вахтера, отказавшегося пропустить его мать в неприемный день[ВаТе]. И бежит оттуда, не в силах принять правила игры по инструкции.

Слепой гармонист Козлов понимает песню как импульс всколыхивающий душу человека [ВВМ-С]. И отказывается принять формально-исследовательское отношение к ней городских фольклористов.

В городе живут странные люди, самоуверенные, но... какие-то неправильные.

Подчинивший свою жизнь идее правильной анкеты Щиблетов, получив назначение старшим, безуспешно пытается организовать дело не по привычным понятиям, а "по правилам". Между ним и подчиненными нарастает напряжение, которое заканчивается его избиением. Но и здесь Щиблетов поступает не как мужик с честью, а "по правилам", вместо заявления в суд подав начальству "правильный" протокол заседания, умолчав о том, что за него и пострадал [ОрП].

Город, воспитывая в людях частичность, порождает немыслимых с точки зрения "природных" людей уродов.

Оказавшийся под судом за нелепую бытовуху деревенский шофер Веня Зяблицкий [МЗУМД] с ужасом узнаёт о существовании такой "городской" профессии, как государственный обвинитель, суть которой - постараться всеми силами посадить человека. Это открытие меняет его мироощущение.

Наверное, программый рассказ в этом разделе. Открытое противостояние культивируемой городом жажды жизни, заставляющей человека пойти на всё, и моральной самодостаточности жизни таежного охотника [ОхЖ]. Простодушный охотник поддается гипнозу жизнелюбия беглого зэка. Символичен конец: таежник снабжает рвущегося к городским огням беглеца не только лыжами, но и ружьем, а тот при первой возможности для большей гарантии... убивает своего благодетеля.

Цельность провинциального человека часто порождает такое явление, как нерассуждающая любовь, готовая на всё даже вопреки очевидному. Часто странная для стороннего наблюдателя.

Костя Худяков [ДИиЗ] ввязывается в целое приключение, чтобы узнать отца ребенка своей сестры.

Максим Волокитин готов перевернуть весь город, чтобы достать змеиный яд для больной матери [ЗЯ]. Сердится от непонимания того, как можно не понимать его старания, ссылаясь на формальное отсутствие лекарства. Всё же его настойчивость приносит плоды: заведующий одной из аптек подходит к нему по-человечески, вникает в проблему и решает ее.

Отец ради заболевшей дочки [КЗЛнВШ] даже летит к брату в другой город и привозит его с собой, чтобы тот... рассказал больной сказку. Здесь нет впрямую провинции; здесь есть пример нерассуждающей любви и ее непонимания.

Апофеоз нерассуждающей любви - мать попавшего в беду Витьки Борзенкова [МС]. Она готова пройти всё, чтобы спасти сына, не глядя на законы.

Ее антагонистом выступает важный от осознания своей причастности к репрессивной машине государственного масштаба милиционер.

> Милиционер шагал широко. Молчал.

> Мать семенила рядом и все хотела разговорить длинного, заглядывала ему в лицо.

> - Ты уж разъясни мне, сынок, не молчи уж... Мать-то и у тебя небось есть, жалко ведь вас, так жалко, што вот говорю - а кажное слово в сердце отдает. Много ли дадут-то?

> Милиционер Мельников ответил туманно:

> - Вот когда украшают могилы - оградки ставят, столбики, венки кладут... Это что - мертвым надо? Это живым надо. Мертвым уже все равно.

> Мать охватил такой ужас, что она остановилась.

> - Ты к чему это?

> - Пошли. Я к тому, что - будут, конечно, судить. Могли бы, конечно, простить - пьяный, деньги украли - обидели человека. Но судить все равно будут - чтоб другие знали. Важно на этом примере других научить. Он поднял руку на представителя власти - эт-то...

Многие герои Шукшина - деревенские работяги. Честные труженики, видящие, однако, как жизнь уходит из--под ног. Город наступает. Всё лучшее городу.

До многих доходит осознание, что в мире что-то не так, что идет какая-то странная противоестественная селекция, маргинализующая цельных, порядочных людей, вызывает реакцию.

Самодовольный хам может позвалить себе издеваться над безобидным умственно отсталым человеком [Бо]. (Здесь как бы нет противостояния с деревней, но, конечно, просматривается некоторая аллегория: самодовольный городской, кичась полученным в силу обстоятельств образованием, так же унижает порядочного, но не имевшего возможность стать "продвинутым" деревенского, как формально полноценный хам умственно отсталого героя.)

И тут стоит вспомнить Чудика, ставшего нарицательным [Чу]. Образ приклеился к Шукшину и даже породил миф, будто он в основном и писал про чудиков из деревни. За это его часто порицали.

Однако Чудик - это гипертрофированный, программный образ по-детски доверчивого провинциала, по наивности в чём-то приближающегося к обиженному судьбой Боре [Бо]. Гипетрофированный до того, что герой рассказа воспринимается чудиком и в родной деревне. Этот "Боря" противостоит коллективному Хаму в лице "нормальных людей". Потом это программное противостояние обрастет социальностью; чудиками станут деревенские в глазах "грамотных" городских. Но такое отношение - всего лишь продукт кривого зеркала городского самомнения.

Ощущение несправедливости судьбы, не давшей человеку шанса стать знаменитым, выталкивает людей в мир фантазий. Эпоха, когда "каждый будет иметь свои 15 минут славы", еще не наступила.

Простой охотник Пупков, не удовлетворяясь своей охотничей славой, выдумал себе участие в... покушении на Гитлера [МП,М].

Афанасий Дерябин расстроен тем, что ничем не знаменит [МжД]. И хитростью пытается... переименовать хотя бы родной переулок в честь себя.

Противостояние "деревня - город" условно; оно взято как наиболее острое проявление противоречия стержневой жизни с маргинальной, неприятия маленьким человеком своей малости. Ничем не примечательный человек Малафейкин при случае изображает из себя генерала [ГеМ].

Развиваясь, комплекс загнанного обстоятельствами на дно незаурядного человека порождает презрение к заурядности окружения, к соседям, которых он считает тупым отстоем, тиной, из которой надо вырваться.

Никчемный Митька Ермаков [СИД] находит утешение в фантазиях, где он великий и всемирно известный человек. В своем воображении он то нашел лекарство от рака, то научился печатать деньги, как настоящие. Нелепые фантазии дают ему однако повод, чтобы презирать и односельчан, и "заумничавшихся" городских.

Старик Баев, пытаясь оправдать свою ничтожную жизнь, ищет всё, что может возвысить его над окружающей массой, доходя даже до возведения своей родословной к... американцам [БпЯЛ]. Невозможность смириться с заурядностью вызывает в нём злобу к односельчанам, которую он изливает в беседах со сторожихой. Но вскоре наступает момент истины: увидев темную фигуру, Баев предлагает собеседнице сразу стрелять на поражение, чтобы сохранить его драгоценную жизнь. Но та опознаёт в ней просто подвыпившего соседа.

Злоба на судьбу, запершую человека в рамках "идиотизма деревенской жизни", законсервировавшую его и помешавшую его социальному росту ищет выход. Человек становится социальным луддитом, начинающим смотреть на город как на гнездо паразитов-вырожденцев. Он начинает "опускать" этих "зазнавшихся", ставя их "на место".

В первую очередь, это, конечно, Глеб Капустин [Срл]. Сам Шукшин разъяснял, что он именно мстящий городским за свою деревенскую "непродвинутость" человек. Мстит, пытаясь победить образованных людей фантастическим набором обрывков из чего-то им прочитанного.

Притом деревенского маргинала тянет в город. Он чувствует, что жизнь и драйв всё-таки там.

Повод может быть любым. Например, похвастаться перед земляками "городской любовью", пусть даже придуманной [Вер].

Мужики ходят к больному алкоголику Сане [Зал], чувствуя, что он всё-таки из другой, большего масштаба жизни.

Уверенность городского студента-квартиранта во всесилие науки и его самоотверженное желание ей овладеть впечатляют даже скрягу-хозяина. Видя "пришельца", "попаданца" из другого, огромного мира, он чуть ли не впервые в жизни расщедривается на угощение [К,НСиШС].

Запертые в глуши люди пытаются не сдаваться, хотя бы идти в ногу с жизнью (по мере возможностей).

Ветфельдшер Козулин торжественно празднует первую в мире пересадку сердца человеку [ДС!].

Иногда осознание своей маргинальности приводит к желанию "продвинуться", подстроиться под "культурных" городских. Часто даже внешне.

Сергей Винокуров [ВнС] осознаёт, что он не пара симпатичной городской девушке-модели. И хочет как-то начать работать над собой. Хотя бы купить шляпу.

А некто Яковлев по прозвищу Дебил, чтобы показать неправильность этой клички, шляпу даже купил [Де]. Но "окультурившись" внешне, успеха в преображении не поимел.

Атрибут высокой "городской" науки - микроскоп - загипнотизировал столяра Ерина [Мкп]. Решившись его купить, он на время почувствовал себя причастным к идущему где-то "там" научно-техническому прогрессу.

Однако цельному восприятию провинциала постичь построенную на условностях и абстракциях городскую культуру, скажем, прямо, непросто.

Например, вот фрагмент восприятия культуры музейной при экскурсии по городу [ПСкр].

> ...Смотрели мы тут одну крепость. Там раньше сидели зеки. Нас всех очень удивило, как у них там чистенько было, опрятно. А сроки были большие. Мы обратились к экскурсоводу: как же так, мол ? Он объяснил, что, во-первых, это сейчас так чистенько, потому что стал музей, во-вторых, гораздо больше издевательства, когда чистенько и опрятно: сидели здесь в основном по политическим статьям, поэтому чистота как раз угнетала, а не радовала...

И между строк как бы незначительно:

> Но вообще город куда ближе к коммунизму, чем деревня-матушка. Были бы только деньги.

А иногда почтительное отношение к "образованным" приводит к еще бо́льшим казусам.

Старик Ваганов, обрадовавшись, что городской судья рассудил его тяжбу с соседкой по-человечески, решил и отблагодарить его, как принято у людей [Су]. И лишь потом понял, что этого делать было нельзя: судебная система подчиняется законам, а не человеческим отношениям.


В эпоху глобализации и включенности мировой провинции в жизнь мирового центра порой маргинализация чувствуется острее. Поэтому можно сказать, что Шукшин - писатель всемирный. Просто он обнажил нерв неравномерного ракзвития мировой цивилизации на примере русской жизни второй половины 20-го столетия. Но осмыслять его творческие открытия в мировом масштабе можно бесконечно.


• АФГ: Артист Федор Грай

• БпЯЛ: Беседы при ясной луне

• Бо: Боря

• ВаТе: Ванька Тепляшин

• ВТкЗ: Ваня, ты как здесь!?

• ВВМ-С: В воскресенье мать-старушка...

• Вер: Версия

• ВнС: Внутреннее содержание

• ГеМ: Генерал Малафейкин

• ДС!: Даешь сердце!

• Де: Дебил

• ДИиЗ: Други игрищ и забав

• Зал: Залетный

• ЗЯ: Змеиный яд

• КЗЛнВШ: Как зайка летал на воздушных шариках

• К,НСиШС: Космос, нервная система и шмат сала

• МС: Материнское сердце

• Мкп: Микроскоп

• МП,М: Миль пардон, мадам!

• МЗУМД: Мой зять украл машину дров!

• МжД: Мужик Дерябин

• Н-НЦ: Ноль-ноль целых

• ОрП: Ораторский прием

• ОхЖ: Охота жить

• ПСкр: Пост скриптум

• Срл: Срезал

• СИД: Сильные идут дальше

• Су: Суд

• Чу: Чудик

____________________________________________________________

© Саяпин Михаил Михайлович. Всемирный Шукшин

Origin: http://samlib.ru/s/sajapin_m_m/shukshin90.shtml

Создан: 01/12/2019, изменен: 02/12/2019, 13k

Эссе: Критика

Series: критика