# You Want It Fantastic

Сфинкский

Сфинкский

You Want It Fantastic

Origin: http://samlib.ru/s/samojlowich_a_m/fantastic.shtml

Создан: 11/11/2016, изменен: 14/11/2016, 5k

Рассказ: Фантастика

Series: @Новелы Сфинкского

============================================================

You Want It Fantastic

Что такое любовь?.. Случайная оплошность ("описка", "ослышка", недоразумение), огрех, который одним жаргонным словечком будет обращен в космическую пыль как прерванная мастурбация? Возможно со временем также сотрут что-то одно - "любить" или "заниматься сексом", дабы исправить "ошибку" (нарисовать нечто и вправду не являющееся оральным или анальным сексом или же написать фразу, утверждающую, что "это не любовь (написано от руки ровным, прилежным, деланным, как у воспитанниц школ для девочек, почерком), это - фантастика". Это такая форма отображения того, что обычно случается между мужчинами и женщинами, при которой на основе реальных представлений создается логически несовместимая с ними картина любви.

Да, это была фантастика!.. В безразличном, никак не обозначенном и лишенном границ пространстве. Она как древнейшая из мифических проституток раздвигала ногами границы реальности. Кто помнит - культ Афродиты был не что иное, как культ проституции, как это доказывают различные названия, данные богиня праздной лени - "Hetaira" или "Porne" (гетера, представительница грубой чувственности). Затем ее называли "Melanis", то есть черной, или богиней любовной ночи, потому что храм ее был окружен непроницаемым для дневного света лесом, где влюбленные бродили ощупью. Она носила еще названия "Castnia" (богиня бесстыдных совокуплений), "Kallipygos" (богиня с красивыми ягодицами), наконец "Mechanitis" (механическая богиня), так как изображения ее из дерева с мраморными ногами, будучи приведены в движение при помощи скрытых пружин, передавали самые циничные и грязные позы и движения. Давно заметил - любовной лирике не хватает жаргонного разнообразия проституток. Например, заниматься педерастией у них называется "лишать розу листьев", первый встречный "гость" - "Machinkoff", всякий "гость" - "Miche", предмет мимолетной страсти называется "Bеquinskoff", а "Bobinskoff" - это тот, кто содержит любовницу.

-- Bobinskoff? - усмехается главный редактор фантастического журнала - очень деловая и занятая женщина, согласившаяся, узнать чем мы можем быть полезны друг другу за чашкой утреннего кофе. - Зачем тебе нужна эта лексика?

-- Это правдивый рассказ.

Главный редактор неоднозначно пожимает плечами и листает первые страницы...

-- В каком жанре?

-- Фантастический секс. При этом, если учесть, что главные герои занимались им много лет назад, и снова встретились перед смертью, подобное - все равно, что участвовать в Хэллоуине и никогда не снимать маску.

Редактор печально (как только печально может улыбаться деловая женщина) улыбается и (наверное) не согласная со мной поправляет:

-- Любовь - это как сон: надо посмотреть и забыть.

-- Ещё кофе? - интересуюсь я, дабы не слишком ввязываться в определения.

-- Короче. В чём фантастичность твоего рассказа?

Мне и самому не сильно хотелось делится тонкостями оценки произведения, формула которого в некотором роде дана в "Это не трубка". По этой причине я попытался коротко охарактеризовать и без того банальную коллизию:

-- Рассказ начинается словами: "Я изyчил строение твоих ног и написал об этом фантастический рассказ".

-- Ещё короче!

-- Отношения героев подобны песням Коэна.

Теперь главный редактор готова меня выслушать. Видимо, она тоже - уже прочитала утренние заголовки в газете, и это делает упоминание имени умершего вчера поэта первым кирпичиком в вечность.

-- ...подобны песням Коэна - с горьким эротизмом, пойманным в парадокс состояний времени. Они в конце-концов закончатся (с одной стороны), а с другой - время меняет длину юбки: "Чем старше ты становишься, тем короче длина твоей юбки, постепенно открывающая твои ноги"...

-- Очевидный вывод - юбка к концу рассказа исчезает окончательно,- прерывают меня. - Послушай, почему бы тебе не написать вместо рассказа роман?

-- Роман?

-- Я изyчил строение твоих ног и написал об этом фантастический роман, - предлагает главный редактор.

-- Ещё кофе? - интересуюсь опять я, удовлетворенный отсутствием спорных вопросов о жанре, что само по себе - уже фантастика.

-- Ещё Коэна, - кивает она и мы продолжаем обсуждение публикации новостью о том как вчера вежливо, с горьким эротизмом, предупредив о своем уходе, и попрощавшись со всеми, кто готов был слушать, ушел в бесконечность Леонардо Коэн: "Что ж, Марианна. Вот и пришло время, когда мы по-настоящему постарели, и наши тела подводят нас, и я думаю, что последую за тобой очень скоро, - написал он когдатошней своей любви, умиравшей три месяца назад от рака. - Знай: я совсем рядом - и если ты протянешь руку, полагаю, ты сможешь нащупать мою".

-- Да, жаль.

Мне, и в самом деле, жаль. Память не редко побуждает к "идиотским" рассказам, которые как пролитое молоко: надо вытереть и забыть. Но иногда они бывают ещё и плохо вытерты, и об этом тоже нельзя забывать. Поэтому, я здесь - пью кофе с издателем фантастического журнала, и поступаю как идиот - прочищаю жаргонизмы своего сознания, чтобы понять, что останется. Может быть, ничего.