# Страх жестокости

Пётр Петрович Самотарж

Ирина Карагозова всю свою жизнь непрестанно и страстно боролась с радостями бренного существования. Они казались ей наказанием, поскольку она их не заслужила, а значит получала не свыше.

Возраст её перевалил за двадцать, как ей казалось - очень давно перевалил, хотя здесь с ней не согласились бы очень многие. Люди смотрят на себя со стороны, если они не самовлюблённые болваны и не циники, безразличные к косым взглядам прохожих. Ирочка оценивала себя сурово и принципиально: внешность неудачная, ум далеко не блестящий, материальное положение незавидное. Остаётся лишь тихо погоревать в уголке о незадавшейся судьбе или гордо вскинуть голову и не переживать по пустякам. Она выбрала второе и лишь снисходительно слушала порой уверения отдельных поклонников в её неотразимой притягательности - зачем им верить, они просто своего добиться хотят.

Она шла одна-одинёшенька по безлюдной улице в свирепый летний полдень, выжегший вокруг всё живое, и не имела свидетелей своего торжества.

В нескольких шагах впереди обыкновенная серая ворона перебежала вперевалку тротуар, держа в клюве за выступающую кромку донца бумажный стаканчик - кажется, из-под кофе. В следующее мгновение пытливая птица взлетела со своей ношей на ближайшее дерево, вовсе не ель, но Ирочка всё равно засмеялась. Не в театре, а прямо посреди города, не актёры во главе с режиссёром под недреманным оком кинооператора, а само бытие развёртывало наяву новое прочтение старой бессмертной басни.

Свидетельница невероятного происшествия проследовала дальше прежним путём и через короткое время услышала характерный звук падения бумажного стаканчика на асфальт. Оглянулась и разглядела продолжение спектакля, но с модернистским изменением сюжета - ни коварная прохожая лиса, ни кто-нибудь ещё ничего не злоумышлял против пернатой героини, та по собственному желанию швырнула свою добычу с высоты. Очевидно, ставила научный эксперимент по раскрытию ухищрённого человеческого изобретения с заманчивым запахом. Или у птиц нет обоняния? Нравится ли им аромат кофе? Ирочка никогда не изучала орнитологию за пределами школьной программы и даже не питала твёрдой уверенности в звучании этой темы на давно забытых уроках биологии. Она просто улыбнулась вороне и по простоте душевной решила продолжить своё будничное незнаменитое путешествие.

- Вы надо мной смеётесь? - резким и противоестественно высоким голосом крикнул внезапно возникший мужичок или даже обыкновенный парень. Очень обыкновенный, как весь текущий день до материализации из пустоты почти крыловского сюжета. - Я к вам обращаюсь, к вам! Кто дал вам право издеваться над людьми?

Неуравновешенный тип, щуплый и невысокий, имел на себе мятую футболку и штаны от спортивного костюма с пузырями на коленях, на ногах тапки. Наголо бритая голова, плоский нос, близко и глубоко посаженные глазки не производили благоприятного впечатления. И по-прежнему ни души на улице, словно на дворе глубокая ночь, а не разгар дня! Ирочка не испытывала ни малейшего желания начинать общение с ненормальным чужаком, зато тот задался целью как следует её напугать. Неуравновешенные ухажёры пару раз оказывали ей нежелательные знаки внимания в общественном транспорте и на улице, но плотоядные взгляды она ловила на себе немного чаще, в основном летом. Не от всякого мужика легко отвязаться, даже в людном месте - очевидцы не спешат в историю с неясным для постороннего наблюдателя финалом, а главное - неизвестным началом. Отбивать нападение один на один ей не приходилось ещё ни разу, но главное она знала: как можно дольше игнорировать придурка.

- Что вы убегаете? Унизили человека и теперь делаете вид, будто его не замечаете? Стойте! Стой, я сказал, сука!

Период игнора завершился оглушительным провалом. Теперь её преследует не идиот, а хищник. Судя по его виду, сексом он либо вообще никогда не занимался, либо только с бомжихами, а на их фоне и она выглядит привлекательно. Страх стремительно разлился из холодного пятнышка под ложечкой по всему телу, ноги налились тяжестью и мысль о побеге теперь больше раздражала и даже немножко с оттенком истерики смешила, поскольку в туфельках, хоть и не на высоком, но всё же каблуке, от насильника в тапках не убежишь. Собственно об изнасилованиях на улице среди бела дня она даже не читала, не слышала и в новостях не видела. Может, псих хочет просто её избить? Путаные мысли вылились в неожиданное действие: Ирина остановилась и резко оглянулась.

- Что вам от меня нужно? - спросила она, постаравшись не кричать, не визжать и не дрожать голосом, но сама толком не поняла, насколько ей удалось задуманное.

- Я уже сказал: прекрати надо мной издеваться! - заорал ненормальный, подойдя вплотную к своей жертве и заглядывая ей прямо в глаза.

Его лицо казалось мёртвым, хотя сохраняло мимику. Нельзя представить его детским или весёлым, оно словно изготовлено на фабрике и предназначено для съёмок в фильме ужасов. Нет мысли, из чувств - одна только ненависть, словно псих с ней родился уже взрослым и не знает никаких прочих переживаний. Кривые коричневые зубы, вонь изо рта, сиплое дыхание - никуда от них не деться, просто олицетворение зла в самых примитивных нарочитых красках. Будто сверхъестественный шутник подготовил жестокий розыгрыш и наблюдает теперь из ближайших кустов за ходом социального эксперимента.

- Оставьте меня в покое.

- Оставить тебя в покое? Оставить тебя в покое!!! Да ты...

Сумасшедший начал материться страшно и безостановочно, словно глубоко внутри его существа прорвало последние шлюзы приемлемого поведения и вырвалась на свободу его подлинная натура. От напряжения при изрыгании непотребной ругани он даже слегка изогнулся и придвинул свою рожу ещё ближе к лицу Ирины, брызгаясь слюной. Она теперь боялась повернуться к нему спиной и осторожно пятилась, на каждом шаге боясь споткнуться и надеясь услышать наконец голос какого-нибудь человека в свою защиту.

- Чё ты уставилась? Я спрашиваю, чё ты на меня уставилась, дура?

Несчастную едва не охватил нервный смех - она ведь действительно смотрела не отрываясь прямо в его крохотные проваленные в череп глазки, словно хотела загипнотизировать. Любое животное воспримет такое поведение как агрессию, и не поспоришь - вопрос психопата вполне закономерный.

- Я тебе щас объясню, как надо с людьми обращаться, шлюха грёбаная! Щас объясню, не сомневайся!

Псих продолжал наступать и стал хлопать себя по карманам, хотя в них явно не хранилось ничего похожего на нож или кастет, поскольку спортивные штаны на растянутой резинке такой груз просто не удержали бы и сползли вниз, но Ирочка устала домысливать и бояться - она без размаха со всей силы ударила по мерзкой физиономии раскрытой ладонью, сама ойкнула от боли и принялась лихорадочно трясти ушибленной рукой. Ей показалось, удар пришёлся по камню.

Враг пошатнулся, лицо его словно выключилось. Ненависть и желание убить слетели с него мгновенно и бесследно, вместо них возникло изумление и оторопь младенца, впервые в жизни увидевшего большую красивую бабочку. Кажется, она испугала его необычностью формы и пугающими чертами крохотного исчадия ада. Псих не издал ни звука, только опустил голову, пряча взгляд, и вдруг тихо заплакал, почти беззвучно, изредка то ли всхлипывая, то ли коротко вздыхая. Глаза он время от времени вытирал своими не слишком чистыми жилистыми кулаками, словно стесняясь слёз, и не искал сочувствия, но обвинял.


2026