# Это случилось в Станице

Ирина Игоревна Седова

Я не знаю, как назвать жанр этого произведения. Я старалась рассказать о том, что происходило в нашей стране в 2010 - 2014 годах, и сделать это интересно. Здесь есть загадка, есть настоящая земная любовь такой, какая она бывает в реальности. И хотя искать тех, кто был прототипами моих главных героев бесполезно, но в основе этой книги лежат истинные события.

Это случилось в Станице.


Седова Ирина


Часть I


Станица


Глава первая


На влюбленных мне "везет" - впрочем, это может сказать про себя каждая гадалка. Даже не профессиональная. Даже если она не практикует. Где бы она ни очутилась, но плечо ее быстро превращается в жилетку, куда каждый норовит выплакать и радость свою, и горе.

В юности я баловалась, конечно, и пасьянсами, и таро, и хрустальным шаром, пока твердо не усвоила: судьба не любит, когда ее расспрашивают, и потом всегда свое отыгрывает. Но когда и где это останавливало влюбленных девиц? Особенно если ты на каникулах, у мужа отпуск, и вы вдвоем с ним приехали к его родне на юга погостить, покушать "экологически чистых фруктов" и искупаться в море. Ведь оно здесь совсем рядом - в каких-то 100 километрах!

Да-да, рукой подать - а Ростов-на-Дону, столица соседней области еще ближе. Этот в 80. Хорошо хоть река через Станицу протекает, и то утешение.

Впрочем, пейзажи вокруг живописные, и сама Станица хороша. Преобладающие цвета местного градостроения - красный и белый: либо красные стены со светло-серой, отбеленной солнцем крышей, либо наоборот. Да и встретили нас как положено встречать родных: с распростертыми объятиями и готовым накрыться столом.

С юным поколением, двумя племянниками и племянницей у меня сразу же возник нужный контакт: мальчишек я видела только за общим столом, а девочка всю первую неделю нашего пребывания в Станице таскала меня по окрестностям, показывая местные достопримечательности. Ей было 16 лет, и ничего, что бы предвещало леденящий душу ужас в ее доверчивых карих глазах, не намечалось.

В общем, я уже надеялась, что пронесет, гадать не придется, и все всё знают без меня. Тем более что они местные, а я вообще жена дяди, то есть седьмая вода на киселе. Звали девочку Феней, а ее братьев Григорий и Артемий. Все три имени старинные, и это меня несколько удивило. Я привыкала к ним целых три дня, а потом Гришка и Тёма начали звучать для моего уха столь же естественно, как Элеонора и Анжелика у моих коллег по работе.

В общем, в субботу в центральном парке Станицы на летней площадке были танцы. "Старикам" там делать было нечего, и молодежь ускакала без меня. Я же приготовилась посидеть в тишине за книжкой - расслабиться по полной программе. Потому что мне некуда было торопиться чуть ли не впервые в жизни.

Даже на поезд. Даже на автобус или на метро. Посуду после трапезы мы с хозяйкой перемыли, все последние московские новости я ей давно пересказала, и муж мой сидел где-то внизу в гостиной возле телевизора, погруженный во что-то сугубо мужское - смотрел очередной матч очередного чемпионата мира по футболу на пару со своим зятем.

Я подошла к книжной полке и с интересом начала перебирать книжки, там стоявшие. Подборка была забавной: "Тихий Дон" мирно сосуществовал с "Джейн Эйр", "Гарри Поттером" и "Алыми парусами", а "Самозащита без оружия" и "Человек в экстремальной ситуации" дополняли картину.

"Гарри Поттера" я до сих не читала. Это было упущение: как учительнице, мне следовало бы знать, чем увлекаются современные школяры. Пробел следовало заполнить, и я, растянувшись на диване, погрузилась в мир фэнтези.

Каюсь, лачуга под лестницей, где обитал главгерой, не исторгла из меня слез сочувствия, а приключение со змеем не заставило восхититься его талантами. Удивило лишь, как при таких магических способностях Гарри не "построил" всех в доме и позволял собой помыкать.

Мальчик производил впечатление ребенка, полностью лишенного даже зачатков интеллекта, слабовольного и упрямого. Каким образом он все же постиг грамоту, отчего вместо того, чтобы давать сдачу, лишь несмело бормотал: "Я не виноват", автор даже не пытался объяснить. В общем, типичный школьный омега, забитый и затюканный. По моему учительскому опыту то же самое ожидало бы его в любой другой школе, и в школе магии тоже. Но авторша сией книженции, очевидно, в школе не работала, поэтому не моргнув глазом превратила физически хилого изгоя, не способного драться вообще, в кумира его однокашников-волшебников.

Впрочем, глубоко погрузиться мне не довелось. Не успела я дойти до животрепещущего момента превращения Гарри из нюни и жертвы в сопротивленца и драчуна, как в прихожей кукушка настенных часов прокуковала 22.00, заставив меня невольно вздрогнуть. После чего входная дверь распахнулась, и реальная жизнь ворвалась в дом голосами трех реальных подростков. Гарри Поттер был брошен, и я поспешила вниз.

- Ну как сегодня танцы? - деловито поинтересовалась мать семейства, устремив взор в лицо дочери, отчего та опустила глаза и смутилась.

Я тоже с интересом глянула на вдруг запылавшие девичьи щеки - диагноз был ясен, и не нужно было быть гадалкой, чтобы понять, что бы это значило.

- Ну, рассказывайте! - произнес отец за ужином, когда все уселись вокруг стола и приступили к трапезе. - Кого вы сегодня встретили?

- Велька Чепек вернулся из армии, - сказал старший из мальчишек. - Он был на танцах.

- Ага. Еще один кобель свалился нам на голову. И уже успел закидоны сделать на вашу сеструху.

- Попробовал бы он! - пылко произнес младший. - Мы бы ему враз руки поотрывали!

- А ты, Тёмка, помолчи, когда старшие разговаривают. Так что там было?

- Ничего не было. Он даже не подходил. Глянул один раз в нашу сторону - и все.

- А ты, доча, что думаешь? - повернулся хозяин дома к дочери.

- Я? Ничего. Он меня ни разу не пригласил ни на один медляк.

- А на быстрые?

- И на быстрые тоже. Мы с девчонками танцевали, а он в нашу сторону даже не глянул.

- Зато ты все глаза проела, что сумела это заметить. Смотри у меня: в подоле принесешь - из дома выгоню.

- А кто он такой, этот самый "Велька Чепек"? - спросил мой муж, чтобы увести разговор в безопасное русло. - Неужели он настолько опасен?

- Чепеки все опасны. Его старший брат - один из "центровых" в станице. После того как убили Кита, он поклялся отомстить за его смерть, и один труп уже есть. Доказательств никаких, но вся Станица уверена, что это их рук дело.

- То есть он бандит? А другие группировки здесь есть?

- Имеются, как не быть! Но мелкие, и еще совсем недавно драки были не шуточные, стенка на стенку ходили. При Ките добрым людям опасно было ночью по улицам перемещаться: и били, и дань требовали по беспределу. Сейчас, когда власть к Серому перешла, намного спокойнее стало.

- Я слышала, что он и с наркотрафиком пытается бороться. И трезвость от ребят требует, которые у него в охране, - сказала хозяйка.

- Он к нам в школу приходил, приглашал записываться в его бойцовскую секцию самообороны.

- И вы повелись! - в голосе хозяина радости не прозвучало ни единой нотки.

- Ну пап! - возмутился Артем.

- Что, пап? Сначала научит вас драться, а потом пригласит к нему в отряд вступить. И попробуй тогда откажись! Нет, держитесь-ка вы лучше от всех Чепеков подальше. Лучше я по-прежнему буду платить им дань деньгами, чем вашей кровью.

На этом разговор был исчерпан. Мальчишки надулись и замолчали, а Феня опустила глаза и не поднимала их до конца ужина.


* * * * *


На следующий день было воскресенье, когда снова должны были состояться танцы, а до них - прогулка по вечерней Станице, в парке соседнем, посвященном военной тематике.

- Тетя, погадай мне! - внезапно попросила Феня, когда мы, устав от перемещения по парковым аллеям, присели на лавочку, с которой можно было видеть не только гуляющую публику, но и выставленную вдоль ограды позади монумента военную технику.

И публики, и техники было немного - так, несколько танков в рядок и пара небольших самолетов. Малышне, может, они и были интересны, но мне нет. Парк явно предназначался для парадов и торжеств, но не для отдыха. Однако признаваться в этом девочке, которая очень старалась развлечь московскую гостью, было бы с моей стороны более чем невежливо.

- И на чем я тебе должна гадать? - спросила я удивленно.

Потому что все мои гадательные атрибуты остались дома, и ничего такого за всю неделю я, как будто бы, о себе не сообщала.

- По руке! Дядя говорил, что вы умеете. Что вы можете предвидеть будущее.

- Та-ак, - протянула я, вспомнив вчерашний вечер и румянец на ее щеках. И повторила слова хозяина дома: - Рассказывай!

- А нечего рассказывать. Погадайте мне ... на него. Он моя судьба или нет?

- Здрасьте, приехали! - всплеснула я руками. - Я, по линиям твоей ладони, должна догадаться, что за мальчишку ты вчера встретила?

- Ну да! Посмотрите мне в зрачки...

Я засмеялась. Потом взглянула девчонке в глаза и смеяться мне расхотелось - она действительно верила в ту чушь, что сейчас несла.

- Бред! - невольно вырвалось у меня. - Где ты набралась всех этих глупостей? Чтобы узнать хоть что-то о человеке, надо с ним как минимум познакомиться и пообщаться. Лично пообщаться, самой.

- Тогда идемте с нами на танцы! Я вам его покажу! Вы глянете на его ауру ...

Тут она запнулась, уловив мой скепсис, и тихо произнесла:

- Или ауры тоже не существует?

- Смотря что под этим словом понимать, - вздохнула я. - Если разноцветную картинку, то нет. Но понять, что за человек перед тобой, иногда можно... Хорошо, убедила: взгляну я на твоего Велека. Если ты мне, конечно, доверяешь.

Феня закивала головой, мы поднялись и вернулись "домой", готовиться к вечернему мероприятию. То есть подкрепить мозг калориями, в просторечии, поесть, и перестроить его на восприятие невидимых, но тем не менее реально существующих электромагнитных потоков, способных приоткрыть человеческую душу больше, чем хозяин ее желает кому-либо показать.

Прощупать. Настроиться. Пропустить через себя и ощутить. Я шла на подобное очень и очень редко - напряжения это требовало много, а в результате узнавала, что передо мной самый обычный человек с его слабостями и крошечной червоточинкой, вполне простительной, но не вызывающей особого желания к более близкому знакомству.

Не то, чтобы все люди были совершенно одинаковыми - отличия имелись, естественно, и по темпераменту, и по воспитанию, но в общем и в целом проще было общаться с людьми, не копаясь в их недостатках. Тем более что и сама я вовсе не была святой, хотя и старалась жить так, чтобы не было за саму себя перед собой стыдно.

Мы договорились с Феней, что она снова пойдет с братьями в парк Культуры и отдыха, а я явлюсь попозже, уже одна. Отыщу ее через решетку танцпола, и она мне покажет предмет своего интереса, после чего я займусь им не торопясь и без нервов. И надо сказать, первая часть операции прошла без сучка и задоринки, то есть мне удалось, обойдя вокруг площадки, приблизиться к парню на такое расстояние, чтобы запомнить его со спины и обоих профилей.

Оставалось дождаться, пока он не выйдет наружу, и, следовало признаться, для меня это была самая проблематичная часть операции. Терпением я никогда не отличалась, ждать мне всегда стоило нервного напряжения, оправдываемого исключительно жестокой необходимостью. Сейчас был такой случай, но спустя пяток минут я уже начала подумывать о покупке билета, дающего возможность прорваться на вожделенный кусок пространства и выцепить из толпы объект моего внимания.

Лишь соображение насчет того, как я при этом буду выглядеть в глазах станичной молодежи, удержало меня от такого подвига - старой вешалкой выглядеть ужасно не хотелось, да и привлекать внимание к племяннице тоже - сплетни по небольшим городкам и поселкам распространяются быстро. На мою удачу, парень вышел покурить, и я, оперативненько подрулив к нему, предложила отойти в сторону для разговора.

- К кустикам или под прожектора? - деловито поинтересовался он, выпрямляясь, и я едва не воскликнула "ох!".

Потому что экземпляр представителя станичной элиты, стоявшего передо мной, оказался по любым меркам потрясающе привлекательным. И даже не лицом, хотя и брови вразлет, и рисунок губ, и лоб, и линия подбородка, квадратного в меру, отступали от идеала на самую чуть.

Однако с этим справиться еще было можно. Но разворот плеч, пропорции фигуры и рост чуть выше среднего, заставили меня вспомнить кого-то из популярных киноактеров моей юности, всегда игравшего героев, готовых вступить в драку на стороне справедливости по первому же зову. Дерзкий насмешливый взгляд темных, почти черных, глаз, казалось, обжигал потаенной лаской.

Какое там насилие? Девки на таких самцов обычно вешаются пачками и гроздьями.

- Туда, где светло, конечно, - засмеялась я, стараясь сбить впечатление. - Мне надо с тобой поговорить. Предупредить кое о чем.

- Без свидетелей, значит.

- Без посторонних ушей.

Парень кивнул, и мы с ним передвинулись на тот кусок аллеи, докуда музыка хотя и долетала, но уже не оглушала, и горел фонарь, позволяя нам обоим видеть игру мускулатуры на лицах друг друга.

- Слушаю, - произнес он. - И если можно, побыстрее.

- Я насчет вон той девочки с розой в волосах..., - начала я.

- В синем платье? - в голосе парня прозвучала лишь деловитость. - А что с ней не так?

- Ей всего 16.

- Дура-малолетка, значит. И что дальше?

- Ее родители настроены серьезно. Если заметят тебя рядом с ней, потащат ее на проверку. И в случае чего напишут на тебя заявление.

- Чтобы я на ней женился?

- Хуже. Они тебя посадят. Они вашу семью терпеть не могут.

Парень слегка подумал.

- Меня малолетки не интересуют, - возразил он опять же деловито. - Мне достаточно студенток.

- Верю, - парировала я. - Но в этом глупом возрасте девчонкам очень хочется нравиться, и они часто стараются выглядеть взрослыми.

- И откуда обо мне такая забота?

- Я забочусь не о тебе, а о девочке, - возразила я. - Не хочу, чтобы из-за пары улыбок с твоей стороны она оттрафаретила тебя в своем сердце и решила, что это любовь до гробовой доски. Для тебя через пару лет что Маша, что Даша или Глаша

- Или Наташа...

- Угу... будут на одно лицо и мало чем отличаться, а ей еще надо окончить школу и сдать ЕГЭ.

Парень снова слегка подумал.

- Принято. Буду делать морду кирпичом. Все? Я свободен?

Я кивнула и проводила его взглядом. Парнишка был потрясающ - хотя черное со светлым и было в его характере перемешано самым причудливым образом, но зато в нем не было и грамма гнильцы. Будь я помоложе лет на двадцать, устоять перед ним я бы точно не сумела. Моя племянница обречена была на влюбленность, и мне оставалось сделать лишь, чтобы она не наделала преждевременных глупостей.


* * * * *


- Ну что, тетя? Что он вам сказал? - спросила Фенечка, едва дождавшись конца завтрака, и мы остались с ней наедине.

Вечером я постаралась лишить ее такой возможности, отужинав раньше, чем молодежь вернулась с танцев. В результате за общим столом меня не было, и я успела изобразить, будто вижу десятые сны.

На этот раз она повела меня на "Поле казачьей славы". Мы шли пешком, и подслушать нас никто не мог.

- Плоха та гадалка, которая выдает секреты своих клиентов, - отшутилась я, потому что сообщать про "дуру-малолетку" шестнадцатилетней девушке никак было нельзя.

Но, глянув на ее расстроенную физиономию, добавила:

- Я хотела всего лишь узнать, что он за человек, этот самый Чепек. На его будущее я не гадала, да и на твое тоже.

Надежда, появившаяся на девчоночьем лице, показала, что от меня ждут исключительно хороших вестей, и любые призывы быть осторожнее приведут к противоположному результату.

- Я не могу лгать, иначе дар предвидения от меня уйдет, - пояснила я. - Если я бы увидела на твоей или его руке беду, я вынуждена была бы это озвучить, и ни ты, ни он не смогли бы изменить предначертанной судьбы.

- А сейчас сможем?

- Сейчас ваша судьба зависит только от вас самих. У вас есть время на раздумья. У тебя, например, чтобы доучиться и поступить по избранной специальности. А когда ты уже будешь студенткой и тебе исполнится 18, ты сможешь в случае чего удержаться на поверхности, и не бросишь свою биографию корове под хвост.

- Велек не корова, - хмыкнула Фенечка.

- Ага, вот мы и снова добрались до героя наших сладких грез! - выжала я из себя, стараясь придать голосу строгость. - Дорогая моя, этот парень вообще не собирается ни на ком жениться, но ему нравится гулять со студентками. Хочешь, чтобы до тебя дошла очередь - наберись терпения.

Глаза девушки наполнились слезами...

- Я хочу, чтобы он меня полюбил, - прошептала она.

- Как Ромео Джульетту? - я придала своему голосу необходимую мягкость.

- Да.

- То есть ты хочешь, чтобы ваш Гришаня полез с ножом на драку с парнем, который его заведомо сильнее и тот его зарезал? А сам очутился бы в тюрьме по обвинению в развращении несовершеннолетней? - деланно изумилась я.

Фенечка покраснела.

- А ты знаешь, как поступают в местах лишения свободы с парнями, которых посадили из-за девчонки? - усилила я давление. - Их унижают и лишают чести. Ты хочешь, чтобы он там повесился?

Вот теперь Фенечка испугалась - до нее, наконец, дошло.

- Нет, ни за что! - воскликнула она в отчаянии. - Но что же мне делать? Тетя, вы верите в любовь с первого взгляда?

Я остановилась и задумалась. С высоты моего жизненного опыта любовь с первого взгляда выглядела блажью, миражом и эфемерной дымкой, не способной выдержать даже самых ничтожных жизненных испытаний. Но вряд ли шестнадцатилетняя головка способна была проникнуться мудростью сорокалетней школьной "училки"...

- Первая любовь обычно недолговечна, - молвила я, вздохнув. - Но воспоминания о ней бесценны. И если ты замараешь ее грязью, то тень этой грязи будет отравлять тебе всю твою жизнь. Поэтому если этот парень тебе дорог, то ты постараешься все два года держаться от него подальше и смотреть на него как на красивую картинку в телевизоре.

На этом мы и закрыли тему. В оставшиеся две недели отпуска мы с мужем и его племянниками съездили на море, потом в Ростов, где погуляли три дня, осматривая достопримечательности. В общем, выполнили намеченную программу полностью и без суеты вернулись в столицу к рутине.

Следующий год пролетел неприметно и без особых событий. Сын мой вернулся из армии, нашел приличную работу, где стабильно платили зарплату, и не бедствовал даже без моей "подпитки". Потом он вообще женился, и снова без шума и пыли. Я тоже трудилась без особых эксцессов: меня не хвалили, и не ругали, но и не мешали вести уроки по-своему.

На открытых уроках я была паинькой, методички старалась соблюдать, собак не дразнить - в общем, не нарывалась. Из Станицы особых вестей не поступало, мы лишь по родственному обменивались поздравлениями к праздникам. В общем, промелькнуло следующее лето, и наступила та роковая осень, которая попробовала нас всех "на зуб", кто чего стоил...


Глава вторая


Из электронного дневника Фенечки


Этот дневник Фенечка завела задолго до роковых событий, и зарыла его в своем ноутбуке аж среди скрытых файлов. Чтобы не было сомнений в моей порядочности, сразу предупреждаю, что все имена и фамилии я здесь изменила и чуть-чуть подправила биографии действующих лиц, живых по крайней мере, так что найти "Who is Who" невозможно.

А из дневника мы с Фенечкой согласились привести здесь только те куски, которые имеют отношения ко произошедшей в Станице истории. Итак ...

"Дорогой Дневник! Давно я тебя не открывала. В моей жизни произошло важное событие: я влюбилась. Тетя говорит, что это все пустое, что пройдет и забудется, и что моя настоящая любовь еще впереди. Но я ей не верю: плохо она меня знает. Я как увидела В., так сердце у меня и упало: "Мой! Никому я его не уступлю!" И ты знаешь, В. тоже сразу посмотрел в мою сторону. Я готова поклясться чем угодно: он тоже меня заметил...

"Тетя сказала, чтобы я держалась от него подальше. А Тёмка пообещал ему руки оторвать, если он что-нибудь себе позволит. Вот дуралей! В. совсем не такой, чтобы руки распускать. Он вообще весь из себя культурный! А как он танцует...

"Сегодня В. снова посмотрел в мою сторону. Равнодушно-равнодушно. Но мне кажется, что он притворяется, на самом деле я ему нравлюсь. Только нельзя нам встречаться. Батяня точно меня пришибет, если я начну его позорить и вести себя как другие девчонки.

"Я решила поступать на бухгалтера. Батя одобрил. Он сказал, что нам это пригодиться, чтобы в трубу не вылететь, когда будем иметь дело с налоговой.

"Меня взяли на бюджет. Ура!!! Я такая счастливая!

"Вчера проводили в армию Гришаню. Мама плакала, а я рада: теперь точно он не полезет драться с В. и я могу не отворачиваться, когда он мимо меня проходит.

"Тетя оказалась права: В. обычный кобель, ни одной юбки не пропускает. Чтобы я встала в очередь в толпу вокруг него - да ни за какие коврижки! Не дождется!


* * * * *


"А вчера вечером случилось такое... Такое... Дорогой дневник, я не знаю, как это даже описать! У нас в Станице произошло массовое убийство. Мы все в шоке. Я до сих пор не верю, что такое возможно. Мне кажется, что это выдумка, и кто-то нехорошо пошутил.

"Все оказалось правда. В доме на улице З. вырезали семью Метовых, их гостей и соседку с сыном.

"Какое счастье! не всю семью, оказывается. Жека Метов. остался жив, его дома не было, он ночевал на ферме. И дочь у них живет отдельно, так как она уже замужем.

"Говорят, что ничего ценного не забрали, а вместо этого устроили пожар, чтобы скрыть следы.

"Говорят, что их всех порезали. Ножом. Кровищи было - уйма. Что это какой-то маньяк орудовал. Вся станица гудит - это ж вообще надо было быть отмороженным на всю голову, чтобы 15 раз в человека ножом пырять.

"Полиция арестовала И.М., В.С. и братьев Г. Говорят, что они наркоманы, и резали людей под дозой. И что они будто бы искали деньги, но ушли ни с чем, потому что их спугнули. Но Тёмка сказал, что эти пацаны даже не пили, и что наркоту им подбросили. Мама не знает, что и думать, но отец тоже сомневается, чтобы у кого-то из подростков хватило решимости за просто так задушить руками двухлетнего ребенка.

"Наши станичные менты сняты и заменены на понаехавших. Понаехавшие из какого-то Следственного комитета, и они все переиграли. Теперь арестованы Б., В. и братья К. Почему? Потому что они бригадиры, взрослые и сильные. И принадлежат к "чепековским". Улик по-прежнему не нашли. Никто не знает, что и думать.

"Подняты дела всего произошедшего в Станице за последние 15 лет. Всех арестованных обвиняют в изнасилованиях студенток и школьниц. Что, мол, это не по согласию было, а угрозами вынуждали. "Ох!" - сказала мама. Тетя была права - от В.Ч. надо было держаться подальше - батя точно накатал бы на него телегу, если бы я посмела с ним загулять.


* * * * *


Последующие события я узнала уже потом, после приезда в Станицу. А приехать туда мне довелось очень быстро, потому что звонок от Фенечки способен был бы заставить любого неравнодушного человека бежать, спасать и пытаться помочь, даже если бы дело и не касалось любимой племянницы собственного мужа. Конечно, я тоже немедленно сорвалась с работы - с этого момента и началась для меня история, беспрецедентная даже на фоне того, что творилось в нашей стране в последующие, богатые событиями годы.

Повторюсь: не обессудьте, если я буду не совсем точна в именах, фамилиях и датах - не хочу подводить добрых людей, да и не очень добрых тоже. Особенно если вспомнить, как мало я знаю о том, что происходило в Станице до трагедии, вокруг нее и много после.

Итак, не успел по Станице пронестись слух об аресте четверых "чепековских", как в этот же день после второй пары к Фене подошел Велек и сказал:

- Я слышал, что твой дядя капитан московской милиции? Позвони ему. Пусть приедет и разберется. Они арестовали не тех. Наши не виноваты, но их никто не слушает и не собирается слушать.

- Дядю тоже могут не послушать.

- Могут. Но у него есть хоть какой-то шанс. Я на все пойду, чтобы их спасти, и ты мне в этом должна помочь.

- На всё? - удивилась Феня. - Даже жениться на мне?

Она вякнула это, не подумав - просто язык сам шевельнулся, озвучив абсолютно невероятную оплату такого незначительного поступка, как ни к чему не обязывающий звонок родственнику.

- Да хоть сейчас, если это поможет твоему дяде приехать, - ответил Велек не затормозив ни на секунду. - Только я не понял, зачем.

- Затем, что тогда я сумею обосновать, почему дядя обязан тебе помочь. Одно дело - посторонний, и другое - член семьи.

Как можно догадаться, слово "коррупция" не явилось в тот момент ни в ее голову, ни в Велековскую, хотя четыре года разницы могли бы пробить нехитрую истину сквозь пелену возникших перед ним сразу и маячивших в тумане проблем.

- Не распишут, - буркнул он.

- У меня есть знакомая медичка, она может выдать мне справку о беременности. Ты скажешь, что ребенок твой, и нас распишут немедленно. Если тебя это не пугает, конечно.

- Меня не пугает уже ничего, - снова буркнул самый младший Чепек. - Лишь бы ты не передумала.

- Не передумаю. Я давно на тебя положила глаз и от своего не отступлюсь. Жди меня возле ЗАГСа.


* * * * *


- Ну и зачем тебе такая справка? - поинтересовалась Фенечкина бывшая одноклассница, проходившая практику в поликлинике непосредственно в гинекологии. - Шантажировать кого-то намереваешься?

- Я похожа на дуру? - пожала плечами Феня. - Чтобы меня посадили или избили до кровавых соплей? Я хочу, чтобы мои родители не препятствовали моему браку с парнем, который мне нравится. Чтобы они наоборот, были рады, если бы мы побыстрее расписались.

- А, ну это другое дело! Тогда я напишу, конечно. Надеюсь, что ты хорошо знаешь, что завариваешь!

Соображала ли Фенечка, что она заваривала? Это вряд ли - она лишь понимала, что другого шанса затащить Велека в ЗАГС судьба ей не предоставит, однозначно, и грех был бы этим шансом не воспользоваться. Поэтому она покивала головой для приличия, схватила вожделенный документ и поспешила к обговоренной точке пространства, где парень ее уже ждал.

Поставив свои росписи под свидетельством о браке, они прикоснулись губами друг к другу на глазах у регистраторши, и поспешили туда, куда Велек всегда водил девочек, с которыми развлекался - в одну из мини-гостиниц вблизи от трассы, проходившей через Станицу. Где хозяев нисколько не смущало ни отсутствие колец, ни скудость документов у клиентов - всех своих постоянных они давно и хорошо знали.

- Вот это пассаж! - воскликнул Велек, когда процесс закрепления брака свершился, свет был включен, и оба молодожена, встав с кровати, принялись торопливо одеваться, чтобы разойтись каждый в свою сторону. - Да ты, оказывается, целочкой до меня была! Значит, эта справка фальшивая? И ты не...

- Конечно я не беременная, я приличная девушка, - поежилась Феня. - Ну и как тебе?

- Да нормально, я просто не ожидал. Думал, что у меня сегодня вообще ничего не получится: я же привык в твою сторону не смотреть и никаких чувств к тебе не испытывал. А тебе со мной понравилось?

- Нет, - покраснела Фенечка, - было очень больно.

- Сама виновата. Кстати, мне показалось, что ты тоже не очень-то горела желанием. Что теперь?

- Привыкну. "Видели очи, чего покупали - теперь ешьте, хоть повылазьте." Жаль, что ты меня не любишь, конечно, но так даже лучше. Приставать к тебе не стану, дурь из башки выкину, а заявление о разводе подадим, когда все закончится.

- Тогда звони своему дяде.

- А я уже. Я сразу ему позвонила, из поликлиники, до того как за справкой в кабинет обращаться.


* * * * *


Велек впервые за целый вечер взглянул на нее с интересом, словно увидел впервые.

- Как же так? - произнес он. - Почему? Зачем?

- А вдруг бы дядя отказался вмешиваться? Получилось бы, что я тебя заставила на себе жениться обманом. Они с тетей приедут завтра вечером. Номер поезда и вагона тетя сообщит. Если хочешь, встретим их вместе.

Велек кивнул.

- Обязательно позвони, - произнес он, помедлив. - Только ведь я не предохранялся сейчас с тобой. Могут быть последствия.

Фенечка снова покраснела.

- Значит, буду законная разведенка с ребенком. Жаль, что настоящей свадьбы не было. Ну там фаты, красивого белого платья, колец.

Велек усмехнулся. Сейчас этот нелепый брак показался ему забавным - забавнее некуда.

- А то, что с алиментами от меня будет большой облом, тебя не смущает? Я ведь официально нигде не трудоустроен, и хата, где я живу, мамкина, я там только прописан. Наследства в случае моей смерти или раздела имущества не предвидится, накоплений у меня нет даже сейчас.

- Мне все равно.

- И если ты надеешься на пособие от Серого, то зря. Я байстрюк не его, а покойного Кита, я и фамилию-то взял их только когда паспорт получал, чтобы в глазах людей при семье значиться.

- Тогда ты тем более должен меня понять. Я это сделала ради родителей и братьев. Чтобы можно было свободно с тобой рядом везде появляться, и никто бы пальцем не тыкал. Потому что мне тоже охота разобраться, кто у нас в районе способен на такой беспредел. Я не хочу ходить по улицам, от всех шарахаясь, или дрожать за закрытой дверью в ожидании маньяка.

Велек подумал. Похоже, что девчонка ему в подруги досталась повышенной адекватности. С такой вполне можно было кашу сварить!

- А ты точно хочешь со мной развестись? - спросил он уже с любопытством.

- Так ведь ты меня не любишь! -

Из глаз у Фенечки покатились слезы, и это в свете только что высказанного ею выглядело еще забавнее.

- Ну и что? Можно жить и без любви, - озвучил Велек сделанный им вывод. - Одной твоей на двоих хватит. Или ты откажешь мне в ласке, если я снова тебя сюда позову?

- Не откажу, - прошептала Фенечка, снова покраснев. - Запиши мой номер телефона, обменяемся. Я звякну тебе завтра, когда дядя с тетей приедут.


* * * * *


Я узнала о массовом убийстве в Станице из газет - вся центральная пресса целую неделю только о том и шумела. Чего только не писали - день ото дня кошмарное происшествие расцвечивалось новыми подробностями, количество изнасилованных девиц перевалило за 200, что было как-то многовато для казачьего райцентра с населением в 28 тысяч хотя бы потому, что "лихие 90-е" были далеко позади.

Я быстро подсчитала: при количестве женщин в 14 тысяч от новорожденных до глубоких старух и действующем уголовном кодексе девушек нужного возраста набиралось не больше 7 на сотню, то есть никак не более 1000 на весь райцентр. Разделив это количество на 200, мы получали каждую пятую девицу. Массовое жертвоприношение какое-то!

То есть парни не ревновали, отцы не возмущались, мстителей не находилось. Не мужчины, не казаки, а послушные ягнята там проживали, не способные ни на самооборону, ни на что-либо серьезное вообще. Ангелы, а не население. Откуда ж там тогда кровавые разборки брались, что всю Станицу колотило аж 20 лет подряд?

В конце-концов следствие остановилось на 23 девичьих пострадавших, завело по этим эпизодам уголовные дела и принялось выколачивать признательные показания из арестованных в данном направлении. К разгадке резни в доме на тихой улочке на окраине Станицы это не подводило никаким боком. Потому что разные это были статьи уголовного кодекса, и в подтверждение этого ни одна женщина среди убитых не была изнасилована: ни старая, ни молодая, ни до убийства, ни после, ни в процессе.

Мы с мужем недоумевали, а потом нам позвонила Фенечка и со слезами в голосе попросила спасти ее мужа, пока его не загребли за то, чего он не совершал.

- И кто у нас муж? - спросила я для приличия, потому что ответ наклевывался сам собой.

- Велек! - всхлипнула Фенечка. - Всех Чепеков намереваются пристегнуть к этому убийству, и только ты можешь пробить, что там произошло. Ты же "видяшая", я знаю!

- Хорошо, мы немедленно выезжаем! - вынуждена была пообещать я. - Но нам надо отпроситься с работы, а такое не делается мгновенно.

- Дорогой! - обратилась я к мужу. - Ты сам все слышал. Как у тебя с графиком?

- Я не был в отпуске почти полтора года. Пару недель "выбить" могу.

Я кивнула. Позвонив на работу, я договорилась о десяти днях за свой счет, не поленилась съездить и написать собственноручно заявление, и этим же вечером мы выехали. На поезде, потому что наш автомобиль на тот момент был в ремонте.

В Станицу мы прибыли через сутки еще засветло, и сразу же окунулись в обозначенную для нас проблему: все в полной растерянности, район лихорадило, и понимать что-либо народ решительно отказывался.

Не то, чтобы народ не стремился к пониманию, но все окончательно запутались, и видели лишь одно: назначенный "сверху" Следственный комитет вознамерился во что бы то ни стало доказать, что семью фермера Метова прирезали Чепеки. На эту тему подбирались доказательства, допросы велись так, чтобы собрать все мыслимые и немыслимые сплетни о Чепеках, и из этих сплетен соорудить ловушку, из которой Чепекам было бы не вырваться. Об этом говорили даже в поезде, после того как в Ростове в наш вагон подсели новые пассажиры.


* * * * *


- В общем так, - произнесла я после того, как мы ступили на перрон и встретились с юной супружеской парой, - прежде всего мне надо побывать на кладбище и посмотреть на могилы.

- Зачем? - удивился Велек. - Вы всерьез верите, будто мертвые могут вылезти из-под земли и что-то рассказать о своих убийцах?

- А вдруг? - вздернула нос Фенечка.

- Если бы это было так, то ни одно преступление скрыть было бы невозможно. Но мертвые молчат, и отомстить за себя не могут!

- Мертвые молчат, - согласилась я, - зато сами могилы могут кое-что рассказать о живых, которые наследуют их имущество.

Пока мы шли, Фенечка передала все станичные сплетни о произошедшем убийстве, и слушая ее, Велек все больше хмурился.

- А ты что скажешь? - спросил его мой муж, когда она замолкла.

- Наши не виновны. Драки были, убийства в драках были - раньше были, при разборках. Но вот на такое ребята не способны. Ну подумайте сами: могут ли серьезные люди воткнуть в тело нож 10 раз, если для того, чтобы убить, хватает одного удара? Они же опытные, нож держат не впервые, свиней режут - только в путь: быстро и без проблем. Зачем им фонтаны и брызги чужой крови, которую потом отстирывать надо, и самому тоже отмываться, потому что грязным ты по Станице не пойдешь гулять на глазах у народа. А тут - все до единого трупешника исколоты от нечего делать. Как попав на Зону, ты будешь выглядеть в глазах у братвы?

- Да, троих убитых малышей авторитеты "в законе" вашему бригадиру бы не простили, как он ни пыжься после этого.

- Угу. Это ж какой безголовой мразью надо быть, чтобы решиться на такое! Не, у нас таких не держали. Такие вымерли еще при Ките. Если вообще были. Нарвались и самоликвидировались. А Серый вообще следил, чтобы беспредела не было. Он сказал однажды, что он хочет, чтобы наша Станица была образцовой. Он же в депутаты намеревался баллотироваться!

- А из других группировок?

- Какие-такие "другие"? Жека бы знал, если бы им кто-нибудь угрожал или дань с его отца требовал. Ну не убивают у нас за просто так! Только за вину, и то сначала бы побили.

- Значит, пришлые, говоришь?

- Или месть. Или Серого хотят подставить.


Глава третья


За разговором мы незаметно дошли до станичного мусульманского кладбища и зашли внутрь. Кладбище было большое, но похороны жестоко убитой семьи фермера и их соседки состоялись недавно, поэтому мы понадеялись найти могилы сами, по следам толпы людей. Возле центрального входа мы разделились: я пошла налево, юные супруги в противоположную сторону, а мой муж направился вперед, в глубь территории.

- Эгей! - вдруг позвал он меня. - Иди-ка сюда, я что нашел!

Я немедленно переместилась к нему, высматривая свежую землю. Но зря старалась: все вокруг того места, где он стоял, выглядело старым и давно запущенным.

- Смотри, здесь и цыганские надгробия есть! - махнул он рукой, не замечая моего недовольства.

- И что? - сердито произнесла я, недовольная тем, что кто-то сбивает меня с нужного настроя. - Цыгане-то здесь причем?

- Совершенно ни при чем! - согласился он. - Просто имя мне знакомое. Читай: "Оглы Валерий Лятюнович". Было у меня уголовное дело, связанное с таким фигурантом.

Я глянула на надгробную плиту, вмурованную вертикально. На ней был изображен не старый еще мужчина, стоявший возле автомобиля, на капоте которого красовалось угощение: бутылка, рюмка и закуска.

- С этим?

- Нет, дата рождения не совпадает.

Я еще раз осмотрела памятник. Ничего особенного, кроме христианского креста, выбитого вверху напротив того места, где располагался мусульманский полумесяц со звездами. Фамилия же явно была тюркская...

- Я вижу, ты тоже впечатлена? И да, Оглы считаются крымскими цыганами. Но то была совершенно необычная история, просто романс. Любовь, и все такое. Парень был черным, как жук, а девушка миниатюрная стройная блондинка с голубыми глазами. Между прочим, отличница. Что заставило ее связаться с полуграмотным уголовником - ума не приложу. Только она вместе с ним сбежала от отработки после училища и вернулась уже одна где-то через месяц.

- Ты мне зубы не заговаривай, мы сюда по делу явились, - укоризненно оборвала я поток его ностальгии по СССР-овским временам. - Лучше свяжись сегодня с коллегами, и проясни, что там у них имеется, какие подробности известны. Может, они важные улики скрывают?

- Мы нашли могилы, - проговорила Фенечка, незаметно очутившаяся рядом с нами, и прослушавшая тирады столичного капитана полиции со всем вниманием неокрепшего юного ума.

Ее Велек стоял рядышком и тоже внимал откровениям, которые его никак не касались.

- В управление я пойду завтра, - отвечал мой супруг. - Сегодня там уже никого нет. Да и нам лучше бы всем отдохнуть и набраться сил перед напряженным трудовым днем. Предчувствую я, что задача нам предстоит не простая.

Оставалось с ним согласиться и отправиться туда, где были похоронены фермер, его жена, невестка и внучка. Я осмотрела могилы, точнее, одну общую насыпь, под которой покоились сложенные в рядок четыре гроба: три больших и один совсем крошечный: самой младшей из погибших девочек не было и одного года. Насыпь была плотно завалена венками, из которых выглядывали три увеличенных фотографии: хозяина фермы, его жены и молодой женщины с ребенком на руках.

Я задумчиво окинула взором окружающее пространство, кивнула сама себе головой и сказала:

- Пошли домой. Здесь нам больше делать нечего.

- Вы что-нибудь обнаружили? - спросил Велек.

- Да. Сын фермера в этом убийстве участия не принимал.

- Конечно не принимал! Как вам такое могло прийти в голову, тетя! - возмущенно воскликнула Фенечка.

- Это самая первая гипотеза, которая проверяется следствием, - пояснил мой муж. - Ты даже не представляешь себе, моя племяшка, сколько парней спустя год семейной жизни раскаиваются, что поспешили с браком, и думают, насколько им все опостылело. До смертоубийства доходит редко, но до развода - очень часто.

Всю обратную дорогу с кладбища мы молчали.

- Завтра мы отправимся к особняку, где произошли события, и осмотрим все, что можно, на месте, - сказала я, когда мы уже подходили к дому Фенечкиных родителей. - А после этого прикинем, какие действия преступников могли оставить такие следы... Кстати, вы оба сейчас куда?

- Я к себе, - буркнул Велек. - Ее родные не в курсе наших отношений, и лучше не говорить им ничего. Чем позднее они узнают, тем лучше.

- Эге, значит, ты нас обманула? - сурово сказал мой супруг.

- Нет, не обманула, - были слова парня. - Держи, дорогая!

Он вынул из кармана тоненькое золотое колечко и надел Фенечке на палец. И добавил с горечью:

- Полстаницы считает сейчас нашу семью маньяками и убийцами. Тень этого непременно упадет на вашу племянницу, если кто узнает, что мы расписаны.


* * * * *


На следующий день, едва позавтракав, Фенечка повела меня на место происшествия. Велек ее уже там ждал, напротив входа: на противоположной стороне улицы располагалась одна из местных гостиниц, где для клиентов была даже парковка.

- Из этого отеля очень удобно наблюдать за противоположной стороной, - сказала я. - Странно, что никто не заметил выходящую из машины группу лиц, направляющихся к дому напротив.

- Нападение было совершено не отсюда, - мрачно ответствовал Велек. - Они вошли с задней калитки, с соседней улицы.

- Ну что ж, перемещаемся на соседнюю улицу. Мы должны пройти точь-в-точь тем же маршрутом, по возможности, конечно. Наша задача - перевоплотиться в этих преступников, ощутить себя в их шкуре и понять, что ими двигало.

Велек с сомнением взглянул на меня, но спорить не стал.

- А как могло получиться, что из этой гостиницы никто не заметил ничего подозрительного, и даже огня в окнах, когда начался пожар? - запоздало удивилась Фенечка, когда мы миновали отель и дошли до угла.

- Высокие деревья мешали обзору, - предположила я, заметив, наконец, растительность вдоль дороги. - К тому же огонь так и не разгорелся толком из-за отсутствия щелей в пластиковых окнах. Так писали газеты.

- Вы в это верите?

- Нам не обязательно сомневаться во всем. Мы будем отметать лишь то, что невозможно в принципе. Или не факт, а всего лишь гипотеза... Ну так где люди видели темно-красную иномарку, стоявшую несколько часов?

- Вот здесь, - показал Велек, указав место, от которого действительно тянулись следы, словно по земле волокли нечто тяжелое, неподъемное.

- Могла это быть канистра с бензином?

- Конечно же нет! - воскликнули оба, не сговариваясь.

- Канистру проще в руке донести, - добавил Велек.

- А если бы та при волочении прохудилась? - добавила Фенечка.

- Значит, это была не канистра. Тогда что?

- Сейф? А зачем?

- Предположим как рабочую гипотезу. Из машины вышли четверо. Если бы это был кто-то из местных, опознали ли бы их свидетели?

- Не знаю, - сказала Фенечка.

- Изменим формулировку. Если бы это были обвиняемые, был бы хоть один шанс, что никого из них граждане, проживающие на этой улице, не узнали бы по силуэту, по походке, или еще как-то?

Велек подумал.

- Практически исключено, - сделал он вывод. - Узнали бы. Наши не артисты, зачем им лицедеить? Они всегда вели себя так, чтобы народ издалека видел: вот идут чепековские. Их все узнавали, потому что боялись. И если бы они вдруг переоделись и начали пригибаться, то полулицы бы принялось следить, чего они там задумали и для чего прячутся.

- Пацанва так уж точно, - подтвердила Фенечка. - Мне Тёмка такое рассказывал о своих приключениях, как они парочкам мешали обжиматься... Я навсегда запомнила, как мне было бы стыдно.

- А почему за этими не следили?

- Потому что зачем? Дом заброшенный, все решили, что это покупатели приехали его осмотреть, и как приехали так и уедут. Здесь проходит трасса, поэтому до чужих никому дела нет.

- Ну что ж, будем надеяться, что до нас никому не будет дела тоже. Но темноты мы ждать не будем, пойдем сейчас...

Мы подошли к калитке, открыли ее и зашли во двор. Нам навстречу сразу же кинулась собака, сидевшая на цепи, которая принялась неистово лаять. То есть, и в ту роковую ночь собака должна была бы вести себя аналогично...

- Свои! - строго произнесла я. - Место!

К удивлению моих сопровождающих, собакен послушно забрался назад в будку и больше нас не беспокоил.

- Как вы это проделали? - с восхищением спросил Велек.

- Мне это дано: животные меня слушаются и никогда не нападают, - пожала я плечами. - Но вот отчего пес не выполнил свой собачий долг в ту ночь, следует хорошенько подумать.

Кинув беглый взгляд по сторонам, я увидела во дворе одного из постовых полиции и сразу же направилась к нему.

- А! - сказал тот, глянув мне за спину, - виновный явился на место преступления! Тянет! Классика жанра.

- Я не преступник, - возразил Велек, слегка побледнев. - Я вот, приезжим из Москвы показываю, как здесь все было.

- Да, - подтвердила я, - Мы с супругом приехали к своей родне в гости, а тут у вас такое произошло, что хоть хоррор с триллером снимай. После моего возвращения на работу все мои коллеги слетятся, чтобы меня расспросить, и ученики тоже. Все очень хотят, чтобы виновные были наказаны по заслугам. Вы не могли бы оказать мне любезность и провести со мной экскурсию по следам событий?

Я придала своему голосу ту необходимую нотку авторитетной заинтересованности, которая всегда открывала передо мной двери в любое закрытое учреждение. На охранников и вахтеров оно действовало без осечки. Постовой тоже проникся и сделался сама любезность.

- Вам надо было приехать раньше, - произнес он. - в дом я вас пустить не имею права, это чужая собственность, но рассказать, как все происходило, могу. Вот здесь вот, на том месте, был убит подросток. Кровищи было - целая лужа, и видно, как его тащили внутрь к остальным. Вторая цепочка крови, двойная, из бильярдной - вот из этого павильона во дворе. Там находились гость и старик, его тесть.

- А откуда это известно? - спросила Фенечка.

- По отпечаткам пальцев на киях - они играли. Остальные были в доме, в трех местах. Они собирались ужинать - мясо было на столе, никто к нему даже не прикоснулся.

- Ясно, - сказала я. - Значит, о том, что жену гостя преступники заперли в ванной вместе с детьми, тоже по отпечаткам их следов выяснили?

- Наверное, - неуверенно произнес постовой. - Ну, еще допрашивали арестованных, двое рассказали все в подробностях.

- Из малолеток? - саркастически произнес Велек. - И о том, что хозяин дома стоял в коридоре с внучкой, тоже оттуда же?

- Не верите - не надо, - нахмурился полицейский. - Зачем спрашивать, если ты лучше знаешь?

- Ничего он не знает, - быстро возразила я. - А где были обнаружены убитые?

- В столовой, где собирались праздновать. Все трупы были свалены в одну кучу, облиты бензином и подожжены. Самый маленький ребенок был брошен сверху еще живым. Он задохнулся в дыму.

- Какой ужас! - воскликнула я. - Трудно себе даже представить такое! Ну, спасибо вам за подробный рассказ. Мы пошли, выпустите нас через переднюю калитку!


* * * * *


- Ты с ума сошел, с такими репликами? - набросилась я на Велека, когда мы, очутившись на улице, отошли от особняка на безопасное расстояние. - Хочешь попасть под подозрение?

Велек опустил голову и побледнел.

- Я ничего не знаю, - проговорил он глухо. - Я ляпнул, не подумав.

- А думать надо: всегда полезно. Сейчас любое оброненное вашей бригадой слово будет использовано против вашей семьи. Разве ты еще не понял: вас, Чепеков, хотят убрать из Станицы любой ценой, и для этого будет сделано все мыслимое и немыслимое.

- А вы что думаете?

- Пока ничего. Единственный вариант - найти настоящих убийц. Но если это были "гастролеры" - где их искать-то? Страна большая, заказчик непонятен, и даже неясно, кто был целью: фермер или его гость.

- Я думаю, что гость! - сказала Фенечка убежденно. - убийцы появились следом за ним, а остальных убрали как свидетелей.

- Давайте подождем моего супруга: что нароет он. А сейчас пока разойдемся. Наберемся терпения и каждый хорошо продумает все возможные варианты. Ты отправляешься в свой институт, твой парень - туда, где он должен сейчас находиться, а я - займусь обработкой информации из Интернета.


* * * * *


Интернет не порадовал. Из зацепок - единственная деталь: хотя ограбления и не было, но пропала женская шуба и ожерелье, бывшее на юной матери во время свадебной церемонии и хранившееся отдельно от остальной бижутерии. Кто и когда их взял, было неясно, однако имелась крошечная надежда, что они всплывут в каком-нибудь из ломбардов Ростова.

- Вот что мне удалось узнать, - сказал мой муж вечером.

Мы снова были всей командой, на этот раз в парке, потому что без Велека совещание теряло смысл.

- В доме были обнаружены следы нервно-паралитического газа, а собака усыплена из ружья, стреляющего снотворными капсулами. Согласитесь, это несколько меняет картину.

- Сильно меняет, - согласился Велек. - Получается, что волоком они тащили газовый агрегат. После того как пес уснул, они зашли во двор, запустили газ в дом, и пока тот не начал действовать, прошли в бильярдную и расправились с гостями-мужчинами.

- А потом надели противогазы и принялись резать потерявших сознание женщин и малышей.

- Гостья была в ванной с детьми, чтобы помочь тем умыться перед трапезой. - сказала я. - Самое жуткое, что никакой нужды в избиении и особой резне не было. Все жертвы находились в беспомощном состоянии.

- А как же соседский мальчик? - спросила Фенечка.

- Один из нападавших наверняка оставался во дворе, чтобы в случае чего подать сигнал об опасности. Увидев мальчишку, он сразу же подстрелил того из травмата и для надежности ударил ножом, после чего тело отволокли в дом к остальным. Туда же переместили и трупы обоих гостей из бильярдной.

Все мы помолчали, обдумывая. Картинка складывалась убедительной: убийство было заранее запланированным, и наличие нервно-паралитического газа сразу же переводило стрелки с фермера на гостя - убийцы явно гнались за ним; для рядового мелкого фермера удостоиться таких хлопот было слишком много чести.

- Или я чего-то не знаю, и ваш фермер был в масштабах Станицы ключевой фигурой? - озвучил мой супруг мои сомнения.

- Обычным он был, - фыркнул Велек. - Вы же видели его дом: ничего особенного. Так себе, рядом побольше и побогаче стоят. И участок стандартный.

- А гость?

- Важная шишка из Ростова. Финансовый директор одной из крупнейших компании, производившей питание и занимавшей ведущее место в экспорте сельхозпродукции.

- А-а-а, вон оно что, - согласился супруг. - Несомненно, весовые категории даже не сопоставимые. Такого заказать могли: либо проворовался и хотел сбежать в Грузию, либо кто-то уже приготовился занять его место... А ты что думаешь, дорогая?

- Я? Я размышляю, откуда такая ненависть к женщинам и детям. 10 ножевых ранений у красивой 19-летней девушки и три - у четырехлетнего ребенка... Может, главарь банды был пассивным гомосексуалистом?

- У нас в Станице таких нет! - возразил Велек.

- Точно? - скепсису моего мужа не было предела.

- Сами-то по себе они, конечно, есть, но банд таких не водится. - Кто им подчиняться-то станет?

- А женщины? Такой, чтобы она была мужеподобной чайлдфри и хотела отомстить молодым и красивым за то, что у тех были заботливые богатые мужья и семейное счастье?

Фенечка вздрогнула и беспомощно взглянула на Велека.

- Ну тогда это точно не про нашу Станицу, - возразил тот. - у нас таких уродок никогда не было! И у казаков, и у татар женщины "вне игры", и дальше вырывания кос никогда дело не шло. Хвататься за нож? Детей убивать? Да ее бы на части разорвали сами бабы!

Мой супруг кивнул.

- Вам виднее. Я завтра еду в Следственный комитет с докладом и сделанными мной выводами. Но на большой эффект не рассчитываю. Так что хорошо продумай себе алиби: минуту за минутой своих передвижений в тот вечер. Вернусь - все обсудим.


Глава четвертая


Вернулся он злой и задумчивый сверх меры.

- В общем так, - были его слова. - У меня впечатление, что Чепеков кто-то намеревается из Станицы убрать, а их бизнес - либо полностью разорить, либо себе присвоить. И будет это сделано любым способом, даже если удастся доказать их непричастность к убийству.

- И что же вы посоветуете мне делать? - хмуро спросил Велек.

- Срочно отсюда уезжать. Куда угодно, лишь бы подальше.

- Не поможет. Серого они достали в Ростове, а Вовика со Славиком вообще в Бердянске.

Мой благоверный задумался.

- Нужны другие документы. И еще лучше - от бесхозного трупа. Чтобы его зарегистрировать под твоим паспортом, а тебе уехать отсюда под его.

- И где я этот бесхозный труп раздобуду? - в голосе Велека по прежнему не было ни единой нотки радости.

- В морге, конечно. У меня есть знакомые в Станичной системе - Фенечка вон знает, что я учился когда-то в местной школе. Договориться можно, но нужен кто-то, чтобы тебя опознал.

- Феня опознает.

- Феня - это хорошо, но закапывать тебя в землю живым, чтобы публика ничего не заподозрила, идея так себе.

- Я могу договориться с сеструхой, чтобы она отказалась забирать меня из морга. Тогда гроб будет закрытый, или вообще его не будет.

- Я слышала, что заворачивают в пленку и закапывают в общей могиле с номером, - тихонько согласилась Фенечка.

- Тоже вариант, но найти подходящее тело - задача не вот быстрая. Требуется время, а за этот срок твоего Велека запросто могут загрести и начать на него давить с целью выбить признательные показания.

- И? - это снова подал голос парень.

- Есть вариант "Ромео и Джульетты". Ты сидишь в одиночке и терпеливо ждешь, потом изображаешь самоубийство, врач констатирует смерть, а дальше все по плану.

- Заранее согласен. А в чем подвох?

- Лекарство, которое тебе вколют, чтобы имитировать трупное окоченение, запрещено законом. То есть его придется доставать, а это деньги - раз. Оно опасное: при передозировке наступает паралич дыхательных мышц и соответственно, смерть - это два. В морге в момент твоего пробуждения может оказаться не тот человек, который посвящен в дело. И в четвертых - привезенный труп могут успеть зарегистрировать, то есть документы станут уже не действительны. Могут быть еще всякие в-пятых и в-шестых, о которых мы даже не подозреваем. В общем, риск в таких делах существует всегда.

- У меня есть выбор?

- Угу. Загреметь на 20 лет или вообще быть убитым сокамерниками или при попытке побега.

- Тогда я выбираю вариант "Ромео и Джульетта". Ну умру, все лучше, чем быть в лагере опущенным или потерять здоровье в карцере и потом харкать кровью.

- Разумно, - согласился мой благоверный. - Тогда я действую. Пара дней в запасе у меня еще есть. Как у тебя с финансами?

- Туго. Бабушку тоже арестовали, а без нее все застопорилось: я без работы и без капусты.


* * * * *


Мы отбыли домой через пару суток, и до отъезда мой супруг сделал все, что возможно: достал через ветлечебницу нужный препарат, название которого я ему написала, "пробил" как и через кого можно поменять фото в документах - ну, и т.д. Посоветовал Фенечке ни в коем случае не бросать учебу и постараться сдать сессию, чтобы не потерять год и можно было бы потом перевестись в другой филиал.

- Мать предупреди, что уезжаешь в Москву на заработки, чтобы твои родители не подали на тебя в розыск.

Таковы были его напутственные слова племяннице. И, оказалось, он как в воду глядел.


Из дневника Фенечки


"Дорогой Дневник! Сегодня у меня произошло событие "ой!". Велек меня поцеловал - представляешь? Оказывается, он так хорошо целуется - я просто обалдела. Мы гуляли по парку, и он держал меня за руку крепко - крепко, словно боялся потерять. Я прям всей кожей чувствовала его страх за меня.

"А потом он поцеловал меня - в губы, представляешь? И спросил: согласна ли я навестить наше с ним гнездышко. Меня прям в жар бросило от такого предложения. Я, конечно, сказала, что согласна, и мы с ним пошли, а там...

"Ой, мне стыдно писать! В прошлый раз совсем не было стыдно почему-то, а в этот раз я ужасно стеснялась. Наверное, потому, что он так на меня смотрел... по-особому. И обнимал - тоже. И мне хотелось прижаться к нему, и его защитить. Или чтобы он меня защитил - не знаю. Я не понимала, чего я хочу: то ли сбежать, то ли наоборот.

" И мы с ним снова делали то же самое, что в прошлый раз. Мне снова было больно, но только чуть-чуть, и мне все равно хотелось, чтобы он продолжал это делать... А потом я почувствовала... в общем, я даже не знаю, как это описать. В общем, мне стало приятно. И он меня обнял нежно-нежно, и снова поцеловал. И мне даже вставать с постели не хотелось.

"На этот раз тебе понравилось, эге ж? - произнес он, и я почувствовала, что краснею, но кивнула.

" - Ты был другим, - прошептала я.

" - Само собой. На этот раз я желал, чтобы мой сын знал, что его батька хотел, чтобы он появился на свет.

" - А если будет девочка?

" - Согласен даже на двух сразу. - Ты ведь не будешь от них избавляться, если я погибну?

" - Конечно же нет! - сказала я. - Но ты все же постарайся не погибать. Что бы ни случилось, что бы они ни сделали с тобой, ты мне нужен. Ты нужен нам! Мы уедем отсюда вместе, и начнем новую жизнь.

" И это правда, дорогой Дневник: я его люблю, кем бы ни был его отец. Велек хороший, самый лучший.

"Дорогой дневник! Если он меня бросит, я, наверное, умру от горя...


* * * * *


Дальнейшие события я снова описываю со слов Фенечки. Арестовали Велека почти сразу после того, как мы уехали - не прошло и недели, и продержали целый месяц. От переживаний Фенечка едва сумела сдать сессию, и то лишь потому, что пообещала держаться и не сломаться. Впрочем, она немедленно позвонила мне, я сообщила о случившемся своему благоверному, а он, в свою очередь связался со своими знакомыми, чтобы заодно выяснить подробности.

Оказалось все более чем просто: на Велека тоже были поданы заявления об изнасиловании, сразу две штуки из числа студенток техникума. Это была типичная месть девушек, которых бросили, поэтому подбить их оказалось несложно. Чего они намеревались с этого поиметь, никто не понял, тем более что жалоба их относилась к временам годовой давности, когда доказать что-либо стало вообще невозможно.

Да никто и не собирался доказывать - это был лишь повод дотянуться, загрести и начать обрабатывать. Велек все отрицал, в камере выдержал драку, был отправлен в одиночку и терпеливо ждал обещанной помощи. Станичные и ростовские коллеги моего супруга не подвели, подсуетились, и как только где-то там замерз бедолага, направлявшийся домой после неудачной попытки подзаработать на стройках нашей великой необъятной, Фенечку вызвали для опознания.

Она прихватила с собой кое-что из барахла Гришани, справедливо рассудив, что вряд ли Велеку будет сподручно напяливать на себя одежду, снятую с трупа, и оказалась права: сразу же после опознания в присутствии двух полицейских Велек с помощью санитара выбрался из ящика, схватил пакет и двинулся переодеваться в комнату для персонала.

Зайдя туда несколько минут спустя, Фенечка его едва признала: вместо модно одетого с иголочки пижона на стуле сидел обычный станичный парень в ношеной куртке с капюшоном, подбитой искусственным мехом. Правда, на ногах его были собственные берцы, но их здесь носили все. Как и вязаную шапочку на голове

- В общем, так, молодежь, - сказал санитар, передавая Фенечке прозрачный пакетик с документами, - я надеюсь на ваше благоразумие. Ты отводишь парня домой, и там он сидит, не высовывая носа, пока ты не съездишь в нужную контору и не вернешься с готовыми измененными в нужную сторону "корочками" и прочими бумажками. Адрес конторы заучиваешь наизусть при мне и нигде не записываешь... Компьютер у тебя имеется?

Фенечка кивнула.

- Ищешь это место на карте, хоть по Гуглу, хоть по атласу, но чтобы ты могла добраться дотуда, ни у кого ничего не спрашивая. Звонишь в дверь, слышишь "Кто?", отвечаешь "Ромео и Джульетта". Отзыв: "От монаха, значит?" Платить деньги не надо, там все уже оплачено. Даешь паспорт, военный билет, фотографии. Спрашиваешь, когда заказ будет готов, и возвращаешься за ним в назначенное время. Будь точна как хронометр - люди рискуют своей свободой, а может и еще чем-то. Уловила?

- Да.

- Никакой информации в компьютере не оставляй - все стирай сразу же, и все держи в голове. Вернувшись домой сейчас, сшей внутренний карман на своем белье, застегивающийся на булавку - храни документы только там, и свои тоже. Копию паспорта положи в нагрудный карман - это если тебя вздумает остановить уличный патруль, у них тоже рейды бывают. Заранее придумай, зачем тебя принесло в Ростов - вдруг отвечать придется.

- Выезжай завтра рано утром, чтобы успеть вернуться до темноты. По подозрительным местам не шатайся, никому на слово не верь, угощения из чужих рук не принимай, - добавил Велек. - Хвостом не верти, никому улыбок не строй, и оденься поскромнее, чтобы тебя не приняли за "ночную бабочку". И никаких такси!

- Ох, вы меня словно в разведку во вражеский тыл отправляете! - фыркнула Фенечка. - Давайте уже свой адрес!

В Ростове она сразу же на всякий случай купила в киоске атлас с адресами всех городских объектов, но он ей не понадобился - она ничего не перепутала и не забыла. Возвратясь в Станицу, она первым делом отнесла паспорт и все остальное новому будущему владельцу и взяла у его сестры справку о смерти Велемира Чепека. До отъезда необходимо было сходить в ЗАГС и поставить в собственном документе штамп, что она теперь вдова. Ну и свидетельство о смерти справить.

- Встретимся завтра вечером - и в путь.

- Куда поедете? - поинтересовался муж сестры.

- Куда-нибудь, - буркнул бывший Велек.

- Что и говорить, адрес точный. Напрямую в Москву вам нельзя, тебя кто-нето узнает в автобусе, и очень удивится, что ты делаешь на свободе в живом виде, совсем не похожий на зомбака. С Ростовом или Краснодаром та же заковыка.

- А если в Азов? - спросила Фенечка. - Это большой город, и наши туда не ездят.

- Азов? Уже лучше, но дотуда надо сначала добраться. Твои родители знают о ваших отношениях с Велеком?

- Нет, я так и не сказала им ничего.

- Следовательно, они помогать вам не станут. - Ну что ж, придется мне взять это на себя. Сделаем так. Ты садишься на московский автобус на глазах у папы с мамой, а в Раздольном выходишь и ждешь нас возле гостиницы.

- Лучше внутри, - сказал Велек. - На улице холодно. И опасно. Наверное. И телефон не забудь. Сразу позвони, как только купишь билет.

- Мы тебя подхватим, и я доставлю вас прямиком до Азова. А там вы уже сами будете решать: чего, куда и как. Вы люди взрослые, и помните: назад вам путь заказан. Обоим.

- Не пугай ее, - сказал Велек.

- Я не пугаю, я предупреждаю. Твое воскрешение поставит под удар слишком многих, и твоя вдова - это тоже проблема. По закону этот дом принадлежал тебе, а после твоей смерти - ее собственность. И это лишь самый малый из нюансов.

- Я могу отказаться от наследства, - быстро проговорила Фенечка. - Хоть завтра все подпишу в вашу пользу.

Велек с сестрой переглянулись.

- А вот это как раз не желательно, - сказал муж сестры. - У имущества должен быть юридический хозяин. Так что завтра перед тем как исчезать из города, сходи к нотариусу и подай заявление на вступление в наследство. Через полгода, когда наследство приобретет силу, там будет видно, как поступить лучше: оформить дарственную или оставить все как есть.

- То есть я буду владеть, но не пользоваться?

- Правильно поняла, умничка.

- А если вы повесите на меня какой-нибудь долг?

- Нет там никакого долга, - сказал Велек. - Если бы был, то я бы сразу сказал тебе писать заявление об отказе. Юридический хозяин нужен, чтобы нельзя было продать или конфисковать.

- А если меня из-за ваших дел убьют?

- Наследниками станут твои родители, поэтому твоя смерть никому ничего не даст. Смотри: ты исчезаешь в просторах страны, на тебя не надавить. А если повторно выйдешь замуж, то еще и фамилию поменяешь. И можно спокойно оставить все как есть, ко всеобщему благополучию.

- Ты нам нужна живой, но отсутствующей. Чтобы тебя в критический момент можно было бы предъявить. А искать тебя, чтобы надавить на племянницу московского мента - идея заранее гнилая. И если вдруг такой фрукт возникнет - то, как поется в песне: "не верь угрозам и не бойся ничего".

- В случае реальной опасности я сразу скажу тебе сбросить эту обузу. А если кто-то начнет не по делу наглеть - порешаю, не втягивая в это тебя, - сказал Велек. .

- Этот клочок земли - мелочь, которая до сих пор никому не была нужна, - добавил хозяин.

Фенечка обвела взглядом все честную компанию - и под ложечкой у нее нехорошо защемило: до нее дошло, что она влипла.

- Я понимаю: чем меньше знаешь, тем крепче спишь, - произнесла она, ничуть не убежденная словами обитателей дома. - Но если вы хотите, чтобы я в этом участвовала, и нотариус не начал задавать мне лишних вопросов, то поясните, почему ни я, ни мои дети, если они вдруг появятся, не имеем права здесь ни на что вообще.

Велек вздохнул.

- Потому что по справедливости моих или маминых вложений здесь ноль. Я - поздний ребенок, и Киту не с руки было признавать, что он вместо молодой девки залез под юбку пятидесятилетней старухе. Дело было на чьей-то свадьбе, все перепились и мало чего соображали. Но признавать, что сделал мою мамку брюхатой он? - над ним бы смеялась вся Станица.

- Она тоже помалкивала, потому что он был малолеткой, и по закону подлежала бы уголовной ответственности только она, как совратительница несовершеннолетнего. Все, что дедушка мог сделать - это составить на нее завещание, когда она вернулась домой с пузом. И когда начался раздел колхозной земли, то ей тоже был выделен пай, - сказала сестра.

- А потом, уже после его смерти, сюда вернулась младшая сеструха моей матери со своим мужем, вот она. Им нужна была местная регистрация, без этого не брали на работу. А мамане было уже за 60, управиться с хозяйством ей было не под силу, и что делать с земельным паем она тоже была без понятия. Так что поднимали и дом, и все остальное - они, да еще содержали мамку со мной. Я помогал, конечно, но толку от меня поначалу было не густо. Хорошо хоть, что я паспорт догадался получить с фамилией папаши и вступить в его ЧОП.

- Нас не трогали, потому что Серый подтвердил дальнее родство, не отказался. Валюты нам это не прибавило, но и поборами не донимали, - сказал хозяин.

По его слегка расширенным глазам, усиленно демонстрировавшим абсолютную честность, Фенечка уловила, что ей рассказали не только не все, но вообще умолчали о многом.

Например, уклонились от объяснения причины, отчего дом и земляной пай нельзя было подарить Велековой "сеструхе", оказавшейся при ближайшем рассмотрении его теткой. То есть тайн со скелетами в шкафу у этой семейки было предостаточно. Но Фенечка предпочла сделать доверчивый вид и промолчать.

"Зато нас с Велеком они верняком не выдадут."

Этот вывод она сделала по дороге домой и потратила оставшуюся часть дня на сборы в долгое и полное неопределенности путешествие. Конечная точка маршрута этого путешествия терялась в дымке переменчивых реальностей.

Фенечка жестко сказала матери, что отговаривать ее бесполезно, что она пешком поползет, но отправится в "Нерезиновск", потому что здесь, в Станице, ей ловить нечего. На другой день с утра она записалась за прием к нотариусу, сходила в ЗАГС, получила нужный документ, поставила в паспорт штамп, сделавший ее вновь свободной искательницей опоры в лице мужчины, и еще разок подрулила к нотариальной конторе.

Нотариус ни о чем не спросил, подал ей бланк с нужными реквизитами и подтвердил, что если других наследников первой очереди не появится, и у ее почившего супруга нет судебных исков на имущество, то через полгода ей будет принадлежать не только дом и участок земли в несколько га, но и трактор с комплектом навесных орудий для ее обработки, а также автомобиль "Нива" и мотоцикл "Хонда".

Мотоцикл ее особенно "порадовал", тем более что прав у нее на его вождение не имелось и не предвиделось даже в перспективе - секрета вождения двухколесных транспортных средств ей в свое время постичь не удалось.

"И хорошо, что не удалось, - подумала она отстраненно. - Я бы сейчас жалела, что мы не можем его с собой взять..."

По дороге домой она еще завернула на автостанцию, купила билет в сторону Москвы, потратив на это остатки суммы, выданной ей "сеструхой" Велека на оформление заявления нотариусу и госпошлину в ЗАГСе, и поспешила проверить, все ли необходимые вещи она положила в дорожные сумки.

Для Велека тоже надо было прихватить запасные брюки, рубашку и свитер - все это она "позаимствовала" у Гришани, заявив родителям, что если придется работать на стройке, то без робы ей никак будет не обойтись.

- Все говорят, что после возвращения из армии старая одежда уже не налазит, и ему придется покупать новую, - пояснила она.

Отец покачал головой, а мать лишь вздохнула. В Станице с работой и в самом деле было туго, но отпускать от себя дочь в чужой далекий город со столькими соблазнами для молодой девушки - мать с трудом сдерживала слезы, почти их не пряча.

Поставив обе сумки на ручную тележку и связав их для верности веревками, она расположила сверху третью, со снедью, чтобы "ребенку было что покушать, а то в придорожных кафе цены запредельные."

В сумке были: курка жареная - одна штука, паляница, банка со смальцем, шмат сала, десяток вареных яиц и банка с домашним повидлом. Еще соленые огурцы, также домашнего посола и ядра грецких орехов с сухофруктами - любимым Фенечкой черносливом, курагой и изюмом.

- Семки, семки не забудь! - вертелся рядом Тёмка. - И бутыль с компотом.

В общем, на автобус они едва не опоздали. Зато телефон с зарядкой Фенечка прихватила в первую очередь, положив его в карман куртки. Рублей отец дал в обрез, предупредив, что их должно хватить на целый месяц, если тратить с умом.

- Жить будешь у дяди. Он звал - вот пусть и подумает, как тебя пристроить в общежитие. На то, что буду высылать тебе деньги - не рассчитывай, нет у нас сейчас лишнего.

Фенечка кивнула: после наложения ареста на фирму Чепеков многие станичники оказались в подвешенном состоянии.

Это были последние слова отца, сказанные им дочери перед тем, как обнять ее на прощание. Она не обиделась - отец ее отъезд на заработки не одобрял, и не скрывал этого.


Глава пятая


Ей самой уезжать не хотелось, и погода за окнами автобуса тоже словно пыталась ее задержать: мела поземкой, не позволяя толком разглядеть окрестности, словно надеялась, что Фенечка раздумает выходить Но жребий был брошен, и возвращаться туда, откуда ее попросили побыстрее исчезнуть, было бы безумием.

Как и проезжать мимо обусловленного места встречи - Велек мог вообразить бог знает что и натворить глупостей. Поэтому после "Поля казачьей славы" Фенечка встала и, подойдя к водителю, попросила высадить ее в Раздольном. Как оказалось, правильно сделала: там ее уже ждали. Не успели кормовые огни автобуса превратиться в крошечные точки, как со стоянки вырулила "Нива", а в кармане у нее зазвонил телефон.

Муж "сеструхи" Велека довез их до железнодорожного вокзала в Азове и, выгрузив с вещами, сказал:

- Все, детвора, дальше у вас свободное плавание, желаю не захлебнуться и не утонуть. Главное - не нарывайтесь на проверку ваших личностей, ведите себя так, как и положено молодоженам.

- Очень мило, - пробурчал Велек, когда "Нива" отъехала и растворилась в переплетах азовских улиц. - Еще бы знать, как это должно выглядеть: "молодожены". Ты знаешь, дорогая?

- Представления не имею. Особенно если вспомнить, что молодожены мы бывшие, - поежилась Фенечка. - Давай поедим сначала.

- Отличная идея. Пойдем внутрь, а там будет видно.

В зале ожидания было прохладно и людно, но два места на скамейке рядышком им удалось отыскать. Развернув коляску лицом к себе, Фенечка открыла сумку с провизией да и ахнула:

- И чем мы будем кушать? У меня даже ножа нет! Ну вот, так и думала, что про чего-нето важное я забуду!

- Нож у меня есть, - усмехнулся Велек. - А вот ложек-вилок сеструха мне тоже не поклала. Ничего, завтра купим, а сегодня обойдемся.

Курка была развернута и каждый из них отрезал себе кусок, какой хотел. Заели хлебом, запили компотом. Про соль в дорогу ни Фенечка, и никто из ее домашних тоже не вспомнили, но зато она нашлась в рюкзаке у Велека - в общем, трапеза вышла печальной, как поминки.

- Зачем нам Москва? - сказал он. - Чо мы там забыли? Поищем работу здесь!

- А если встретим знакомых? - поежилась Фенечка. - И где мы будем жить?

- Сейчас я куплю газету с объявлениями, и порыскаем.

Порыскали. Первый же вопрос, который был им задан после того, как они дозвонились, был есть ли у них штамп в паспортах или брак гражданский. Фенечка ответила, на что последовало сердитое:

- Ага, значит, сожительство. Извините, но мне б...во не нужно, я неприятностей не ищу.

- Ну что ж, - произнес бывший Велек, а ныне Аким, - Придется заночевать на вокзале, а утром решим этот маленький вопрос.

- Не поняла...- растерянно произнесла Фенечка.

- Ты сохранила справку, что беременна? Мы снова ее используем, чтобы расписаться заново. Ты же не меняла в прошлый раз фамилию?

Фенечка помотала головой.

- Вот и отлично... Интересно, куда это народ заторопился?

Фенечка оглянулась - зал быстро пустел.

- Ты знаешь, - сказала она, поежившись, - мне почему-то кажется, что азовский вокзал на ночь закрывается.

Рука Велека на мгновение сжала ее руку и сразу же отпустила.

- Ты предлагаешь переместиться в Ростов?

- А у нас есть выбор?

- Выбор есть всегда. Например, целую ночь провести, гуляя по азовским улицам. Или в парке на скамейке посидеть.

- Чтобы замерзнуть, как это случилось с прежним хозяином твоих новых документов. Только трупов будет два.

- Тогда поехали?

- Поехали. Рискнем. Наши обычно не ездят в Ростов с ночевкой. Надвинешь капюшон поглубже - и никто тебя не узнает. А утром на первой же электричке двинем в сторону Москвы. Побежали к кассе.

- А если...

- А контролеры? Лучше не рисковать! У нас еще целых 10 минут!

На посадку они мчались как угорелые: Велек кроме своего рюкзака тащил еще и продуктовую сумку и помогал Фенечке спускаться и подниматься по лестнице перехода с тележкой. Зато на электричку они поспели, и даже ухитрились отдышаться до того, как та тронулась.

Некая то ли добрая, то ли усталая душа пересела, освободив Велеку место рядом с его девушкой, но практически всю дорогу они оба промолчали, не желая привлекать к себе внимание.

Контролеры тоже ничего не потребовали кроме билетов и прицепились к кому-то другому в вагоне, заставив провинившегося оплатить штраф, а кого-то прогнали то ли в тамбур на выход, то ли еще куда-то, вызвав охрану - они сидели лицом по ходу поезда, и крутить головами не стали: "во избежание". Но навсегда запомнили: посадочные бумажки с текстом - это не роскошь, а необходимость.

Как и оплата места в зале ожидания. Конечно, если они намеревались избежать дотошного допроса о том, кто они такие и куда едут, а также советов для девочки вернуться домой, пока она не пропала.

- Москва - это не Россия, - философски высказалась буфетчица в кафе из зала ожидания, когда Фенечка попросила у нее долить в бутылку с компотом кипятка: плату за кипяток принять та отказалась. - Столичная жизнь жестокая и милосердия не знает. А молоденьких девчонок толпами на Ярославку гонит.

- "На Ярославку" - это куда?

- Доедешь - узнаешь. Жаль мне тебя почему-то. Доверчивая ты очень.

- У меня вуйко в Москве живет, он поможет с регистрацией.

- А точно поможет ли? В Москвабаде терпеть не могут родственников из провинции. Твоего парня он точно выставит, вот увидишь.

Фенечка испуганно на нее глянула и вернулась на свое место.

- Что она тебе сказала? - поинтересовался Велек.

- Ничего особенного, - уклонилась от ответа Фенечка. - Спи ложись, тебе завтра твой рюкзак таскать, силы нужны. И табель можно будет заодно прикрыть. Я пока покараулю

- Какой табель? А, лицо! Но разве ты сама отдохнуть не хочешь?

- Мне рано. После одиннадцати я тебя разбужу и ты меня сменишь.

Ей действительно спать не хотелось вовсе. На всякий случай она сняла один сапог, просунула ногу в ручки верхней сумки, прижав тележку с поклажей как можно ближе к скамейке, и принялась думать.

Дядя вовсе не приглашал их с Велеком в Москву - он посоветовал им куда-нибудь уехать, пока не стало слишком поздно. Самым лучшим вариантом было бы осесть где-нибудь по дороге. Жаль, просто до слез было жалко, что они не могли окопаться в Ростове. Здесь было слишком много знакомых. Азов тоже отпадал: возвращаться туда было бы несусветной глупостью.

Оставался один-единственный вариант: двигаться на электричках в сторону столицы, на каждой станции интересоваться работой, и если с этим не получалось, то садиться на электричку следующую. Ну, и так далее.

Кроме того, Фенечку волновало, удастся ли им с Велеком снова расписаться? Не раскается ли он, что с ней связался, и что будет, если адвокатам Чепеков удастся найти настоящих убийц семьи фермера Метова. Велек тогда сможет безопасно воскреснуть, Фенечка станет ему мешать, тем более что женился он на ней без любви. Убивать ее он не станет, конечно, а просто бросит. И как она тогда будет жить?

Фенечка с нежностью взглянула на спящего мужа. Все ее чувства были сейчас с ним.

"И как тетя может говорить, будто первая любовь быстро проходит? Моя лишь стала крепче..."

"А если он не захочет с тобой расписываться еще раз? И просто сбежит? Имеет право? Имеет! По документам он свободный человек, и заставить его ты никак уже не сможешь..."

Вся ее душа протестовала против такого предположения. В самом деле: сбежать Велек бы не должен: некуда было, потому что. Если бы было куда, ей бы предложили убраться в Москву одной, и не рисковали бы его шкурой. За 10 часов темного времени суток Нива способна была бы добросить его до любой точки в радиусе 800 км, а там среди своих и без всякой регистрации можно было бы устроиться.

Хотя "свои" для этой семьи были только здесь, и Фенечкин московский дядя - самым удобным якорем, чтобы там обосноваться. Но помогать Велеку дядя будет только ради племянницы, поэтому роспись с ней в ЗАГСе Велеку нужнее чем ей.

Однако это все в теории. А на практике есть еще самолюбие и чувства. Без жены мужчине найти работу куда проще. Да и дядя неизвестно как теперь воспримет ее брак. Может даже наоборот, постараться их развести. Но если она сама откажется с Велеком расписываться, что тогда?

Фенечка поежилась. Тогда никогда уже этого не будет: ни нежных поцелуев, ни взглядов, ни признаний, как ему с ней будто бы хорошо. Пусть даже поцелуи вынужденные, взгляды притворные, а признания лживые, но как от них отказаться? От сладкого яда, заставляющего уступать, от того, что греет сердце, понуждая его стучать быстрее.

Потому что тогда он ее точно бросит.

ОН ЕЕ БРОСИТ...

Что же тогда хорошего останется в ее жизни? Вообще ничего! В Москве ее ждут поиски работы с проживанием, работы до упада, потому что иначе она не сможет оплатить второе, уже не бесплатное, полугодие гуманитарного университета, приставания мужчин, желающих затащить девушку без защиты в свою постель, и постепенная дорога "на дно", если у нее не хватит сил это выдержать.

Да и хватит ли? Точно нет!

Был еще один выход: вернуться домой, в Станицу, к родителям. Мать примет, не может быть, чтобы она отказалась и выгнала. Но это самый крайний случай. Люди будут судачить, конечно, и всем рот не заткнешь, тем более что признаваться, чья именно она вдова, ей там никак нельзя.

И вообще нельзя - нигде. Все ж будут думать, будто за ней записаны миллионы, и что эти миллионы могут достаться им...

Фенечка горько усмехнулась. Какой же она была дурой, когда думала, будто женить на себе парня, который понравился - это предел желаний. Вот он, лежит, весь в ее руках, целиком от нее зависит: гол как сокол, как хочешь так и кушай, на все готовый... Но разве об этом она мечтала?

Она мечтала наоборот: чтобы он ее на руках носил, в собственном доме жить, денег не считать, модно одеваться, и чтобы самый крутой парень Станицы катал ее на своем крутом мотоцикле на зависть всем подружкам и соперницам.

И то, что пишут в этих дурацких любовных романах, оказалось выдумкой. Не испытывала она никаких восторгов от его объятий. Приятно, конечно, но сходить из-за этого с ума? Запросто можно было отложить такой опыт еще на пару лет. Особенно если вспомнить про первый раз... Бр-р-р! Непонятно, как она могла решится после такого на второй раз? ... Вот что любовь проклятая делает!

Фенечка взглянула на спящего Велека и горько улыбнулась. Знай бы она, чем это все обернется, пошла бы на это снова? И поняла: пошла бы! Он жив благодаря ей и на свободе благодаря ей. Не мотает срок и не подвергается ежедневным издевательствам или избиениям. Навязываться ему она не будет, факт, но стать верной и преданной подругой сумеет. Ее любви хватит на них обоих...


* * * * *


Сон начал смаривать ее после полуночи, и непременно сморил бы, если бы она способна была не вздрагивать после каждого громкого объявления из репродуктора. Так что она сидела, обняв ногами вещи, а руками - ручку тележки, пока усталость, наконец, не взяла свое, и голова ее не свалилась бессильно на эти самые руки. Очнулась она лишь от голоса Велека.

- Эй, соня, подъем! - произнес он. - нам пора, уже половина шестого.

Фенечка вздрогнула, разомкнула глаза и вынырнула на поверхность из тумана то ли грез, то ли кошмаров - она тутже про них забыла, обнаружив, что сапога на одной из ее ног нет, а руки ее затекли и пальцы плохо шевелятся. Можно было бы испугаться, но Велек уже протягивал ей второй сапог, извлеченный им из-под тележки, куда она сама же его и запрятала.

- Нам пора, - сказал он. - Нашу электричку вот-вот подадут на посадку. Билеты я нам уже купил, так что разминай свои кости и переставляй их по направлению к переходу в соседний сарай.

- Какой сарай? - голова у Фенечки кружилась, и мозг перемещаться на улицу под холодный пронзительный ветер решительно не желал.

- К тоннелю на пригородные поезда. Это в соседнем здании. Забыла?

Фенечка встала, потянулась... Она вспомнила...

- А куда мы едем? - испуганно спросила она: этот вопрос они с Велеком не обсуждали.

- На Лихую, конечно. Или ты выбрала Тихорецкую?

Фенечка поднапряглась и перебрала в голове маршруты. Электричка на Тихорецкую шла через их Станицу.

- Не шути так! - сказала она сердито. - Нам надо на Москву.

- Я тоже так почему-то подумал, - хохотнул Велек. - Рад, что наши мнения совпали. Поэтому мы медленно, не торопясь, переместимся сейчас в нужную точку и подождем там, как и полагается истинным пассажирам. Мы ведь с тобой истинные, угу?

- Угу, - согласилась Фенечка, немедленно вспомнив, что это слово обозначает в любовных романах.

Она, наконец, улыбнулась, и подумала:

"У нас все будет хорошо."

И на этот раз оказалась права: из Ростова они выбрались без приключений.

В электричке ей удалось, наконец, снова нормально поспать, вытянув горизонтально не только ноги, но и корпус. Сапоги она сняла с ног, убрала в пластиковый пакет и поместив его на тележку под сумку с продуктами, отключилась, спокойная за безопасность своего и Велекова имущества. Голова ее покоилась на его коленях. Разбудил он ее снова сам, не доезжая до конечной, протянул сапоги и коротко скомандовал:

- Выходим!

Еще не очень хорошо соображая, Фенечка торопливо обулась и они поспешили к выходу.

- "Каменская" - прочитала она надпись на фасаде железнодорожного вокзала. - Почему мы вышли здесь?

- Потому что дальше электричка сворачивает на тупиковую ветвь, откуда мы попадем куда угодно, но не на Москву. Но перед тем как мы продолжим наше романтическое путешествие, давай выполним положенный молодоженам ритуал: попытаемся узаконить наши с тобой отношения, чтобы в случае чего снимать одно койко-место, а не два в разных комнатах.

Фенечка почувствовала, как щеки ее запылали вновь.

- Значит, ты не собираешься от меня сбегать? - спросила она, изображая деловитость, хотя на самом деле ноги у нее ослабели, ей захотелось броситься на шею к парню и зарыдать.

- Конечно же, нет! С чего ты взяла такую бузу? - удивился Велек. - Наш брак - это священный договор двух людей, которые знали, чего хотят, и это уже получили. Честные партнеры - это огромная редкость, особенно когда оба они понимают, что делают, и знают последствия нарушения обязательств. Мне с тобой приятно, и тебе со мной тоже, ты на нервы мне не давишь, мозги мне не клюешь, незнамо чо с меня не требуешь.

- Ты меня не любишь! - произнесла Фенечка, сковырнув носком сапожка какой-то лежащий на асфальте камушек.

- Далась тебе эта любовь! - фыркнул Велек. - Вы, девки, помешаны на этом слове. Ну хочешь, я тебе его каждый день буду говорить вместо "Доброго утра"?

Фенечка представила такую картину и хихикнула в ответ.

- Обойдусь! - сказала она вслух. - А что, если в здешнем ЗАГСе откажутся нас расписать?

- Распишемся в Москве. Но попытаться-то стоит?

- Стоит, - согласилась Фенечка. - Пошли! Это далеко?

- Нет, минут пятнадцать, если пешком.


Глава шестая


Регистраторша в ЗАГСе прочитала справку и сказала:

- Справка устарела и не действительна. Нужна свежая.

- Свежая? - изумилась Фенечка. - Вы считаете, что ребенок из моего тела мог за один месяц испариться?

- Ты могла от него избавиться.

- И зачем нам тогда с ним, - Фенечка кивнула на Велека, - расписываться?

- Шантаж.

Фенечка обернулась к Велеку и сказала ему:

- Отойди, дорогой! Дай двум женщинам обсудить некоторые вещи. Затем она наклонилась над регистраторшей и тихонько прошептала:

- Если у вас в столе есть упаковка с тестом, пойдемте в туалет, и я продемонстрирую две полоски. Только не надо об этом вслух.

- И почему?

- Потому что мой парень думает, будто справка фальшивая, и нужна только для документа о браке.

- Как любопытно! А почему он так думает?

- Потому что мой первый муж и он были друзьями. Я забеременела от него, но вместо того, чтобы сделать предложение, Акимушка удрал из Станицы. А тут Велек ко мне посватался. Я принесла эту справку из поликлиники, чтобы нас расписали, но в тот же день моего мужа арестовали и начали выжимать из него признание в том, чего он не совершал. Ну, он и повесился в камере. И теперь я вдова. Я сказала Акиму, что пошутила насчет "залета". Аким предложил мне уехать с ним в Москву на заработки и расписаться, чтобы вместе снимать квартиру и вообще жить.

- И ты согласилась?

- Конечно. Я ведь его люблю. Но если он узнает о том, что беременность настоящая, то снова может побояться трудностей и опять сбежит, и тогда я останусь одна в Москве с пузом и без поддержки.

- Мутная какая-то история, - покачала головой регистраторша. - Не нравится мне она.

- Я и сама не в восторге. Но если вас смущает только дата выдачи справки, то в крайнем случае я могу сходить в вашу местную частную поликлинику на медосмотр и принести документ посвежее.

- Вообще-то я удивлена, отчего вы не начали с такого похода.

- За осмотр в частной клинике надо заплатить. А для нас сейчас каждый рубль драгоценен. Мы - проездом. И если сегодня опоздаем на электричку до Миллерова, то нам опять предстоит ночевать на вокзале.

- А зачем вам до Миллерова?

- Чтобы оттуда добраться до Кутейникова. Мы в Москву на перекладных пробираемся, на поезд средства не позволяют.

Регистраторша покачала головой:

- Ерунду вы затеяли. Ростовская железная дорога проходит частично по территории Украины, и этот кусок можно пересечь исключительно на поезде дальнего следования. Электрички там не предусмотрены. Так что дешевле всего вам будет доехать автобусом до Воронежа.

Фенечка с сомнением на нее глянула... Работница ЗАГСа хмыкнула:

- Ладно, прорегистрирую я вас горемычных. Зови своего кавалера.

- Хм, действительно, вдова! - проговорила она, шлепая штамп в графу о семейном положении в Фенечкин паспорт. - Только когда будете искать в Москве квартиру, не вздумай проговориться про "две полосочки". А то никто не пустит, побояться.


* * * * *


- Что еще за "две полосочки"? - удивленно спросил Велек, когда они вышли на улицу.

- Это так, "между нами, девочками", - уклонилась от ответа Фенечка. - Она сказала, что через украинскую границу электрички не ходят, и единственный вариант - автобус.

- Не хочется мне ехать автобусом, - поморщился Велек. - Там не поспишь толком и вообще не отдохнешь. А в поезде можно вытянуть ноги, да и цены примерно одинаковые. Ну и срываться ехать до автовокзала удовольствие еще то.

- Предлагаешь не суетиться?

- Угу. Смысла нет. Документы у меня чистые, этот Аким точно не в розыске, возраст примерно одинаковый. Проверки документов и в Москве будут не однажды - при трудоустройстве и регистрации так точно. Давай проявим разумность и не станем прыгать с кочки на кочку, словно пара испуганных кроликов.

- А если в поезде будет кто-нибудь из Станицы?

- А если в автобусе? Пока мы не доехали до Москвы, и на моей физиономии не появится хотя бы подобие растительности, гарантии, что мы ни на кого не наткнемся, не существует. Все, что я смогу - это притвориться, будто мы незнакомы. Через пару недель это было бы проще, но их еще надо прожить, эти недели. Мне потому и нравилась эта идея с электричками, что на заработки сюда вряд ли кого-то занесет.

Фенечка подумала.

- Давай купим тебе шарф, какие сейчас модные, чтобы можно было поллица в него замотать. А в поезде, лежа на полке, укроешь голову одеялом, а еще я по вагону пройду, посмотрю: нет ли знакомых. На пограничном контроле паспорт мне отдашь...

Этот блестящий план им удалось реализовать лишь частично - ну не сумели они предугадать коварства судьбы! А именно: того, что среди проверяющих паспорта с российской стороны окажется Григорий. И что сестринскую идею отправиться на заработки в Москву он одобрял ничуть не больше, чем их отец.

- А ты как здесь очутилась? - изумился он, бегло скользнув взглядом по тому отделению плацкартного вагона, где Фенечка сидела, смирно ожидая окончания паспортного контроля.

- Как все остальные пассажиры. Что тут неясного? - буркнула она, уловив по его тону, что особой радости от встречи ее брат не испытывает.


* * * * *


- Та-ак! - протянул он сердито. - А ну-ка, собирай свои манатки - и на выход.

- С какой стати? - фыркнула она. - Я ничего не нарушила.

- А с такой - моя сестра шляться по Москвам со всякими разными не будет. Сядешь сейчас в обратный поезд - и назад, в Станицу.

- Я совершеннолетняя, и ты мной не распоряжаешься! - возмутилась Фенечка. - Куда хочу, туда и еду!

- Ну что ж, если ты хочешь неприятностей, то я тебе их организую.

Гришаня открыл последнюю страничку паспорта и оторвал от нее полоску. После чего вернул паспорта остальным двум обитателям "купе" и громко позвал своего коллегу

- Нарушительницу поймал? - спросил тот, глянув на Фенечку с интересом.

- Угу. У нее паспорт повреждение имеет. Вот, глянь!

У Фенечки от такой наглости перехватило дыхание. У нее задрожали губы и на глаза навернулись слезы.

- Пожалуйте на выход для выяснения вашей личности, - вежливо козырнул представитель таможенной службы. - Ничем не можем помочь, такова инструкция!

Гришаня, ловко скатав ее постель, закинул ее на багажную полку, открыл крышку нижней, и, извлекши оттуда тележку с сумками, кивнул ей к выходу из вагона. Сапожки ее он, впрочем, тоже не забыл. Напялив их на ноги, она сняла с вешалки куртку и побрела, подталкиваемая в спину, на перрон. Что делать, она еще не придумала, но одно знала твердо: в Станицу ей ехать было нельзя! Как нельзя было и звать с собой на выход из поезда Велека, потому что его Гришаня несомненно бы узнал! Услышав звук трогавшегося поезда, она с тоской обернулась, чтобы проводить его глазами...

Велек стоял позади ее брата с надвинутым на лицо капюшоном, рюкзаком и шарфом, намотанным вокруг шеи по самый подбородок.

- Ты дурак! - зашипела она брату в отчаянии. - Что ты натворил сейчас, ты знаешь? Я не могу вернуться домой! Я вдова одного из Чепеков, и мне приказали убраться из Станицы подальше, пока со мной не поступили так же, как и с ним!

- Какая вдова? Что ты несешь? - нахмурился Гришаня.

- А вот такая! Мы с Велеком были как Ромео и Джульетта, у нас любовь была, и мы тайно поженились. А потом его замели вместе со всеми, и в тюрьме убили. А мне велели тикать. Приставили ко мне охранником какого-то бомжару - видишь, он рядом стоит в твоей бывшей куртке? Сунули денег на билеты, посадили на поезд нас обоих, и строго-настрого запретили путаться у них под ногами.

- Да кто запретил-то? - усмехнулся Гришаня, еще не проникнувшийся важностью проблемы.

Что не помешало ему оглянуться на темную фигуру с рюкзаком, нижняя часть лица которой пряталась в складках намотанного по последней моде шарфа.

- Серьезные люди, конечно. Я их не знаю, а только у меня будет от Велека ребенок, и если эти люди пронюхают, что у Велека намечается наследник, то меня прихлопнут раньше, чем он родится.

Фенечка сама изумлялась тому, что молол ее язык, но присутствие Велека придало ей энтузиазма. Паспорт требовалось вернуть во что бы то ни стало, и продолжать путь тоже. С ксерокопией добраться до Москвы было возможно, конечно, но с поисками работы и регистрацией непременно возникли бы проблемы.

- Врешь ты все! - услышала она.

Фенечка пожала плечиками и молча извлекала из внутреннего кармана куртки справку о беременности. Прочитав ее трижды, Гришаня набрал полную грудь воздуха и выдохнул.

- Значит, ты - ее охранник? - в тоне, обращенном к парню в собственной Гришаниной куртке явственно прозвучала угроза.

Велек молча кивнул.

- Он работал в ЧОПе.

- Это совершенно меняет дело, - проговорил Гришаня, возвращая Фенечке справку. - Значит, за тобой есть кому присмотреть, чтобы ты не пошла по кривой дорожке. Ты ведь не допустишь, чтобы с Фенькой что-нибудь случилось?

Велек покачал головой.

- Вот и отлично. Тогда езжайте.

- Паспорт! - прошипела Фенечка, протягивая руку.

- Паспорт я сейчас починю, подклею скотчем. Ждите меня здесь!

И скрылся в каптерке.

- Ну и горазда ты врать! - хохотнул Велек, проводив шурина взглядом.

- И в чем это я соврала? - вздернула нос Фенечка. - Мы расписались с Велеком в тот же день, когда познакомились. Как Джульетта с Ромео.

- Угу. Вот только я не припоминаю, чтобы он был в тебя влюблен.

- Ты сожалеешь, что в конце не было двух трупов?

- Наоборот, я надеюсь, что обойдемся без. Но, значит, я твой охранник?

- А разве нет?

- И бомж?

- Мы с тобой оба бомжи. Не на хутор же, где твой паспорт прописан, нам ехать?

- А если я тебя сейчас поцелую? Прямо вот здесь? При народе?

- При народе нельзя, Гришаня нас снова задержит и начнет выяснять твою личность.

Это было более чем верно, и Велек снова замолк. Тем более что дверь каптерки открылась, и оттуда с паспортом в руках вынырнул его шурин.

- Вот, - сказал он, протянув документ Фенечке. - Идемте, я провожу вас на маршрутку.

- А...

- Меня отпустили.


* * * * *


- Проезд до Воронежа стоит 300 рублей с человека без багажа, - сказал водитель.

Велек и Фенечка переглянулись. Цена оказалась вполне приемлемой...

- Да! - сказала Фенечка, - мы согласны!

- Так что, у тебя совсем нет денег? - изумился Гришаня.

- До Москвы как-нето дотянем. Возвращайся к себе на службу, передавай привет батяне.

- У вас балачка не тутешняя, - сказал водитель. - Откуда будете?

- Из Краснодарского края. Мы молодожены, в Москву на заработки, на перекладных, - отвечал Велек.

Гришаня уже отошел, и можно было не прятаться.

- Нас с поезда сняли, из-за моего паспорта. Им последняя страница не понравилась, там надорвано немножко было. Вот, можете посмотреть.

- Да верю вам, верю. Ладно, не возьму с вас за багаж, полезайте так. Садитесь сзади: там, пока народу не набьется, сможете поспать. Ехать 4 часа, устанете скрючившись. Эх, бедолаги!


* * * * *


Воронеж встретил ребят снегопадом и хмурым то ли сумраком, то ли обычной для него ночью. К сожалению, автовокзал не работал до шести утра, и единственное место, где можно было дождаться светлого времени - это одна из гостиниц поблизости. За гостиницу полагалось платить, причем вряд ли дешево, поэтому идти туда был не вариант.

- Ну и почему бы нам не прогуляться? - пожала плечами Фенечка. - Ветра нет, мороза тоже. Самое то для свиданки.

- До железнодорожного вокзала только по прямой 10 км. Но дорог таких Гугл не показывает. Придется в обход, а это намного дольше.

- С личным охранником не страшно. Полюбуемся ночным Воронежем, кстати.

Оказалось, что с Гуглом они сильно промахнулись. Правда, сначала им повезло посидеть в придорожном кафе, официантка в котором пожалела молодежь и позволила перекусить из собственных их запасов, ограничившись продажей двух стаканов горячего чая. Но затем, когда они вышли на трассу, удача их покинула.

Не откуда ей было взяться, удаче-то! Трасса была пустынна, и за первый час пути после гостиниц им попадались лишь автозаправки. Зато автозаправок было аж четыре штуки. Ближе к дорожной развязке снова начались гостиницы и даже остановки возникли, возле первой из которых валялась мертвая кошка, по всем признакам окончившая свою четырехлапую жизнь под колесами чьей-то машины.

При виде ее Фенечку зашатало, в глазах у нее потемнело, и она едва не свалилась безжизненной тушкой рядом с несчастной животиной. Испуганный Велек едва успел ее подхватить и отволочь назад, на трассу.

- Нет! - воскликнула она, когда он попытался убедить ее, что им необходимо передохнуть. Зубы у нее стучали, а тело сотрясала дрожь. - У нас дома точно такой же был кот! Если ты устал тащить этот проклятый рюкзак, поставь его на коляску и передохнем, на него опершись!

- Да я о тебе забочусь! - с удивлением произнес Велек, когда они добрались до следующей остановки, располагавшейся, кстати, совсем недалеко от этой по ходу их движения. - Вот уж не ожидал от тебя, что ты окажешься такой впечатлительной! Ты же в морге совсем другой была. Храброй!

- Так то в морге. Там я боялась тебя потерять!

Охваченная внезапным порывом, она прижалась к своему спутнику, словно проверяя, здесь ли он или куда-то исчез. Она по-прежнему дрожала, ей было холодно, и она не решалась присесть на обледенелую скамейку внутри хлипкого пластикового сооружения, и даже не заметила, когда руки Велека принялись расстегивать молнию ее куртки, чтобы затем обнять.

Затем губы его коснулись ее губ...

- Что ты делаешь? - спросила она испуганно, когда вновь получила возможность говорить

- Согреваю тебя, - прошептал он.

- Здесь же нельзя!

- И кто нам помешает?

- Все догадаются!

- А мы вот здесь, в уголочке, стоя. Никто не будет тормозить машину, чтобы проверить свою сообразительность. Как говорится: "Дурак не догадается, а умный промолчит". Здесь тень, и лучшего места мы не найдем еще долго. Помнишь? Ты обещала, что всегда будешь мне уступать, если я буду тебя хотеть!

- Я обещала не тебе, а Велеку.

- А я теперь вместо него, и, поверь, ничуть его не хуже.

Фенечка счастливо хихикнула и больше не сопротивлялась. Она вдруг поняла, что и сама стосковалась по крепким объятиям, и что безумно рада тому, что "деловой договор" между ними с Велеком включает в себя не только охрану.

А потом здесь же на остановке они посидели немножко в обнимку, отдыхая.

- Знаешь, - призналась Фенечка, - я всегда мечтала, что моя первая брачная ночь будет красивой как в кино. На шелковых простынях, с ковром на стене и ковром во весь пол. Ну и все остальное как в романах. А не вот так вот: в будке, при свете фар проезжающих машин, потеряв всякий стыд и соображение.

- Зато тебе больше не холодно.

- Не холодно.

- И ночь не первая.

- С Акимом первая.

- И кто из нас двоих лучше?

- Ты. Велек не испытывал ко мне никаких чувств. Ему было бы все равно, если бы я сказала ему сейчас "нет" и его бы оттолкнула. Я была для него одной из девчонок, которые на него вешались, и не больше.

- Ты так думаешь? - усмехнулся Велек.

- Уверена. Какое у тебя мнение: лучше ждать городской транспорт здесь, или идти дальше?


Глава седьмая


Велек подумал. Замерзший бедолага, документы которого к нему перешли, еще не успел улетучиться из его памяти.

- Если ты уже передохнула, то лучше идти. Надежней. На ходу мы точно не заснем. Лучше будем двигаться с перерывами, пока не начнет ходить городской транспорт.

- Согласна. Сидеть лучше на вокзале. Здесь от остановки до остановки совсем не далеко.

Фенечка только храбрилась, будто не устала. Тележка с сумками уже оттягивала ей руки, и мерзли пальцы. Но она об этом предпочла не говорить, потому что Велеку тащить его рюкзак было тяжелее. По крайней мере, ей так казалось. Хотя его пакет с продуктами на дорогу и был ими уже распотрошен, и остатки еды перекочевали на тележку, однако там еще много чего оставалось, что парень прихватил из дома, и что наверняка давило ему на плечи.

Собственно говоря, и спросила она Велека потому, что беспокоилась о нем. Сама она пока не падала, а, значит, и стонать было не из-за чего. Судя по схеме города, это был заводской район, то есть окраина, и чем ближе они подобрались бы к центру, тем больше было всякого транспорта. И это тоже подстегивало ее энтузиазм.

Наконец возле очередной площади, от которой расходилось сразу несколько дорог, Велек объявил "большой привал", и предложил сделать еще один перекус. Фенечка не возразила.

- Продукты лучше перевозить внутри организма, а не снаружи, - сказала она.

Велек скинул рюкзак, расправил спину, и, расположив его между ними в виде стола, достал по яйцу и остатки компота.

- Сейчас нам надо определиться, продолжать ли идти прямо, или лучше свернуть налево. Обе дороги ведут через мосты, но нам надо ту, которая ближе к железнодорожному вокзалу.

Он снова достал свой ноутбук и с сожалением добавил:

- Аккумулятор вот-вот сядет. Не забудь на вокзале подзарядит мобильник, а то искать твоего дядю нам придется долго и нудно.

Фенечка кивнула.

- Знаешь, - произнесла она, заглянув ему через плечо, - глаза мне подсказывают, что на нужной нам улице до самого моста через реку Воронеж нет ни одной остановки.

- А это значит, что нам с тобой придется тащиться без отдыха километра два... Пошли на другую сторону, и будем ждать автобуса как приличные люди.

Фенечка хихикнула. "Приличные люди"? Почему бы и нет? В конце-концов, с ними все так, и ничего плохого они никому не сделали!

- Впереди по курсу перекресток со светофором, поэтому прыгать под колеса нам не обязательно.

И это тоже было правдой!


* * * * *


Воронежский вокзал Фенечку поразил - не столько архитектурой, сколько дополнением к этой архитектуре. Парадный фасад его, выполненный в виде подковы с колоннами во всю высоту по торцам и балконами был безусловно красив и впечатлял, но огромные статуи на его крыше, выполненные в полный рост и хорошо обозреваемые с самой земли, ее испугали.

- Ох! - произнесла она. - А если однажды они свалятся кому-нибудь на голову?

- Не фантазируй! - фыркнул Велек. - С чего вдруг им валиться? Они очень хорошо закреплены.

- Откуда ты знаешь?

- Ну а подумай сама: какой идиот стал бы рисковать попасть на такие деньжищи? Они же не просто бы упали - они бы сломали карниз и кромку крыши. Да и цоколь бы пострадал. Пошли лучше посмотрим на расписание: когда следующий наш поезд, и сколько стоят на него билеты.

Внутри вокзал понравился Фенечке гораздо больше, чем снаружи. Хотя свисающие с потолка на цепях огромные светильники и смущали, однако светло-бирюзовые стены центрального вестибюля с белыми обрамлениями не раздражали и даже создавали некоторый уют. Вестибюль не давил, и выход на перрон через огромную стеклянную арку казался естественным, словно так и было надо.

Вот залы ожидания и кассовый ее разочаровали: от них веяло казенщиной и бездушием. Скамейки, разделенные на отдельные как бы стулья, выглядели холодными и не предназначенными для отдыха. Но усталые ноги Фенечки требовали вытянуться, и она плюхнулась на ближайшее из двух свободных в одной секции.

Велек сел рядом, поместив между ними рюкзак. Впрочем, больше пяти минут он не выдержал и встал.

- Ты сторожи вещи, а я пойду поищу что и как.

Сидеть и сторожить вещи было скучно, но еще скучнее было бы потерять их по собственной глупости. Вдобавок, на нее навалилась сонливость, и это вообще было полным безобразием. К счастью Фенечки, на успела она сомкнуть веки, как возник Велек и, схватившись за рюкзак и ручку коляски, поволок их куда-то в соседний зал. Оказалось - к кассам.

- Деньги давай!

- Сколько?

- Не меньше 4000.

Фенечка вздохнула - у нее оставались последние пять. На оставшуюся сдачу месяц было не протянуть... Но пребывания на сидении общего вагона скрючившись несколько часов подряд она не выдержит...

"В любом случае придется занимать у вуйко..."

- Только плацкарт! - произнесла она вслух. - Без постели!

Увы! Оказалось, что стоимость постели входила в билет - даже там сэкономить не удавалось.

- Ну что ж, - произнесла Фенечка бодренько, получив желанный проездной документ, - Зато до поезда у нас два часа с лишком. Попробуем поискать, где бы можно подзарядить наши мобильники.


* * * * *


- В Москву прибудем ночью, - отвечал Велек, рассмотрев свой билет. - Одно место нижнее, вещи можно будет не караулить, а сложить в спальный ящик, так что будем дрыхнуть с запасом. А сейчас давай доедим то, что у нас скоропортящееся и затаримся в дорогу чем-нибудь более свежим на три трапезы.

И опять Фенечка была с ним полностью согласна. Это был кошмар какой-то: проявить свою самостоятельность, свое "Я" упорно не получалось!

"Может, покапризничать для приличия?" - подумала она.

Но капризничать ей не хотелось - и даже наоборот, ей хотелось, чтобы парень, за которого она вышла замуж, был той самой "каменной стеной", за которой мечтают очутиться любая женщина, поставив свою роспись в книге брачующихся ЗАГСа!

" Это что ж, получается, что я вовсе не сильная девушка, а слабохарактерная? - с некоторым ужасом думала Фенечка, держась за ручку коляски с левой стороны, предоставив правую Велеку. - И муж скоро начнет мной помыкать, и вообще меня не уважать? Ладно, как только дойдет до этого, там я и начну себя проявлять. А пока этого делать не стоит, надо хотя бы до Москвы добраться и работу найти"

- Продукты выбираешь ты, - предупредил Велек, когда они шли к ближайшему гастроному типа "Магнит".

Путь их лежал через привокзальный сквер, где летом, должно быть, было красиво, но и зимой тоже ничего, если бы заснеженные лавочки не обещали, что посидев на них, нижняя часть куртки чуток подмокнет и станет недостаточно теплой.

Магазин открывался в 8 утра, и затариться необходимо было быстро, а значит, продумать все "дешево и сердито" до, а не после попадания внутрь. Надежда была на то, что в Станице тоже был магазин такого типа, и вкус многих продуктов Фенечка знала.

Поэтому она на стремительным полубеге бросила в тележку буханку хлеба, батон, 6 пачек разной китайской лапши быстрого приготовления, именуемых в просторечии "бичпакетами, кусок какого-то сыра типа "пошехонский", но с заменителем молочного жира и четыре помидорины среднего размера (не устояла).

Кроме того, она обзавелась ложками, двумя контейнерами для завтраков с плотно прилегающими крышками, пакетом картофельного пюре без приправ, и добавила палку ливерной колбасы - родители бы не одобрили, но денег оставалось только на такую. Питье можно было не брать, в поезде был кипяток, а вот чайные пакетики для заварки она едва не забыла.

Велек стоял возле кассы, караулив место в очереди, поэтому вместе с оплатой они уложились в рекордное время - 15 минут, и еще через 15 уже были на вокзале. Бегущие строки табло о прибытии поездов уже объявили, на какой платформе надо ждать конкретно нужный, то же самое громко прозвучало по вокзальному радио, и они снова помчались вниз-вверх по переходам.


* * * * *


Позднее, вспоминая эти три сумасшедших дня, Фенечка всегда изумлялась, как много можно было успеть за столь короткое время, и как далеко уехать. Часы поездки пролетели незаметно. Они с Велеком три раза не спеша поели, немножко поспали, а потом стали резаться в дурака, пока к ним не присоединился попутчик, которому Велек предложил сыграть уже на деньги.

Это был парень примерно одних с ним лет, маленький, щуплый и совершенно житейски неопытный, судя по тому, что он проиграл Велеку буквально все, что у него было. Паренек возвращался в Москву из какой-то командировки, и не сказать, чтобы денег было слишком уж много, однако он собирался купить на них что-то то ли жене, то ли теще, но не купил, потому что их не хватило. Теперь дома его ждал скандал и, похоже не только это. В глазах у бедняги был полный мрак.

Фенечка наблюдала за игрой, лежа на второй полке, и четко поняла, что Велек парнишку именно обыграл, отлично зная, что делает.

- Видела? - тихо спросил у нее Велек, когда парнишка вышел в тамбур покурить. - Вот так надо зарабатывать.

- Видела. А теперь, когда он вернется, ты все ему отдашь назад, - отвечала она так же тихо.

- С чего вдруг?

- А с того, что если ты этого не сделаешь, то я от тебя уйду. Ты соображаешь, кто мой дядя? И что азартные игры запрещены законом? А если этот парнишка на тебя заявление накатает? Вот сейчас, прямо в поезде? Или выброситься из вагона на каком-нибудь мосту? Нас с тобой люди жалели, нам всячески помогали, а ты... ты поступил как нелюдь!

- Помогали? - изумился Велек.

- А то! Куча народа была задействована, чтобы вытащить тебя с того света! Потому что они посчитали тебя честным парнем, который невиновен и попал в передрягу. Но ты всем им сейчас плюнул в душу, показал, что обманул, и что они волка в овечьей шкуре приняли за благородного барса.

- Дорогая, но на что ты собираешься жить в Москве, если ты такая чистоплюйка?

- Поищем работу на какой-нибудь стройке, с проживанием и кормежкой. Купим газету типа "Из рук в руки", и что-нибудь найдем. Дня три тетя нас как-нибудь вытерпит, и даже целую неделю или две. Они у нас гостили, разве ты забыл? Не пропадем! А такие деньги, какие ты сегодня залучил, добра нам не принесут, на чужом несчастье своего счастья не бывает.

Велек подумал... И еще подумал... И еще...

- Ладно, зови сюда этого лоха, - согласился он, наконец. - Ты права: если меня заметут, то твой дядя сильно пострадает.

Фенечка кивнула и пошла туда, где их попутчик стоял, прижавшись лбом к вагонной двери, и на лице у него было написано полное отчаяние.

- Идем, - тронула она его за рукав. - Мой муж хочет тебе что-то важное сказать.

- В общем, так, - сказал Велек. - На тебе назад твои деньги, и никогда больше не садись играть с теми, кого не знаешь. А еще лучше не играй в азартные игры вообще.

- Но... - начал было парнишка.

- Никаких "но". Я просто хотел показать тебе, как это делается: легко и быстро. И есть спецы меня покруче: не только деньги заберут, но и разденут до трусов и на долг посадят, который тебе не выплатить будет до конца твоих дней. Так что спрячь подальше свою "котлету" и не свети ей перед глазами у публики.

Проговорив все это, Велек лег, отвернулся к стенке и сделал вид, что спит. А может и впрямь заснул - Фенечка интересоваться не стала. Она вернулась на верхнюю полку и, убаюканная перестуком вагонных колес, незаметно отключилась от вагонного мира.


* * * * *


Москва встретила ребят метелью, пронизывающим ветром и холодом. Их куртки, по краснодарским меркам теплые, здесь отчего-то грели недостаточно, и Фенечка с благодарностью подумала о матери, сунувшей ей в сумку еще одну дополнительную кофту.

Погода была такой отвратительной, что даже внутри вокзала, на который их привез поезд, Фенечке показалось уныло и мрачно. Она была разочарована: серые, низкие, нависшие над креслами в зале ожидания потолки вызывали нежелание здесь оставаться даже лишнюю минуту.

Разочарование ее было тем сильнее, что за нахождение под этими мрачными и давящими на психику потолками требовалось немедленно внести плату, хотя по закону с тех, кто сошел с поезда и имел на руках подтверждающие такой факт билеты, данная услуга должна была предоставляться бесплатно.

- Метро еще работает, - меланхолично произнесла дежурная по вокзалу.

Фенечка и Велек переглянулись. Действительно, метро еще функционировало...

- Вообще-то мне не хочется будить дядю и тетю среди ночи, - неуверенно сказала Фенечка.

- А если утром мы опоздаем, и квартира окажется запертой? - возразил Велек. - Звони своим!

Фенечка вынула было мобильник, но затем застыла в нерешительности. Ей вдруг стало страшно, что ее вуйко и крестный может в помощи ей отказать. Или вообще объявит провинциальным родичам, будто ни его, ни его жены в данный момент нет по месту официального проживания, и квартира заперта.... За дорогу до "Нерезиновска" она достаточно наслушалась рассказов о том, как здесь презирают "понаехов" и стремятся от них избавиться всеми силами.

- Я передумала! - произнесла она, вдруг решившись. - Лучше свалимся-ка им на головы сразу, пока они не успели опомниться и изобразить, будто куда-то спешат.

- А если...

- Вряд ли они решаться выгнать нас на улицу в такую завирюху. Мы хотя бы сможем переночевать, а потом услышим разумные советы, что и как нам делать. Потому что в Москве гастарбайтеров только так "кидают", если те не имеют прикрытия.

- А если они сейчас у себя на даче или сами у кого-то в гостях?

- Переночуем в отапливаемом подъезде, а не в продуваемом всеми ветрами переходе Павелецкого вокзала. Вот я не верю, чтобы мой крестный отказал своей любимой племяннице в допомоге и послал меня на панель!

Велек подумал. Действительно, такое было бы абсолютно невозможно. Племянница капитана московской милиции на панели? Странная картинка!

- Едем! Адрес знаешь?

- Да, у меня в блокноте записан. И чертеж как добраться. Даже код замка.


* * * * *


Ух и ругал же Фенечку дядя, что она не позвонила ему с вокзала! Она только краснела и молча соглашалась. А что тут возразишь? Дядя был прав! Врываться к людям среди ночи: "Здрасьте, мы явились!" было верхом неприличия. Но страх, что люди правы, что все пойдет не так, как они у себя в Станице привыкли думать, парализовал в ней все умственные способности.

От одной мысли, что им с Велеком придется таскаться с багажом по Москве и жаться друг к другу на лавках в сквериках, на нее накатывал ужас ужасный. Она ругала себя за то, что неосторожно потратила все деньги, данные ей отцом, на то, без чего можно было бы обойтись, например, на сыр или лишние два стакана чая в поезде. И даже плацкарта вместо сидячих мест в общем вагоне вызывала приступы раскаяния.

С другой стороны, сил у нее было не безгранично, да и у Велека тоже, и это служило некоторым оправданием...

- Ладно, - сказал, наконец, дядя, - утро вечера мудренее.

- Я завтра отпрошусь с работы, и вы мне подробно расскажете ваши обстоятельства, - сказала я. - Поспите на полу в гостиной на надувном матрасе, потому что диван у нас там не раскладывается, и когда проснетесь, не вздумайте удрать с перепугу, если никого дома не будет. А я с утра в любом случае собираюсь лично навестить магазин. Ведь в холодильнике у нас пусто почти как в африканской саванне.

- Скорее как в колымской тундре, - хмыкнул хозяин квартиры. - Потому что с растительностью там некоторая напряженка. Как и с капустой в ваших карманах. Я угадал?

Фенечка покраснела и кивнула.

- Идем, - сказала я. - Не будем мешать молодежи отдыхать с дороги. Все разговоры завтра.

- Я поспрошаю коллег, чего и как можно для парня найти, и где им лучше окопаться, - сказал мой супруг, когда мы с ним вернулись в спальню. - А ты мягко выясни, чего они умеют, и на какую работу рассчитывают.


Глава восьмая


Молодежь, ясен пень, не только никуда не удрала, но вообще дрыхла аж до того момента, пока я не вернулась из магазина. Чтобы не тратить слишком много времени на готовку, я купила целую тушку курицы, обмыла ее, обмазала смесью из приправ, завернула в фольгу и засунула в духовку, а потом мы все втроем нарезали минимальный салат из помидор с огурцами, добавили тертого сыра из магазина и, заправив все майонезом, организовали предварительный перекусон.

Под это действо наши языки уже начали некоторый перебор мелодий, и скоро я уже знала всю печальную историю, выкинувшую двух не ожидавших такого пассажа судьбы желторотиков из родного гнезда. Точнее, говорила не столько я, сколько ребята, а я за ними наблюдала, и перемена в них обоих меня поразила.

Я вспоминала хрупкую нежную Фенечку: беспомощную, беззащитную и робкую, а сейчас рядом с собой обнаружила состоявшуюся женщину, решительную и знающую, чего она хочет от жизни. Вот только не ведающую, как это "чего" достичь.

А Велек... я вообще его едва узнала. Весь лоск с него слинял, как с побывавшего в многократной стирке старого носка. Он больше не притягивал меня, не магнитил. Правда, и не отталкивал - за столом сидел обычный паренек его возраста. Симпатичный, но не более.

- У вас хоть какой-то план действий есть? - поинтересовалась я для приличия.

- Не-а, - произнес Велек, подтвердив мои ожидания.

- Мама сказала, что мне надо пойти в тот институт, от которого у нас в Станице филиал, восстановиться там, устроиться в общежитие и как-то доучиться, чтобы получить специальность.

- Твоя мама мудрая женщина, - кивнула я в подтверждение этой нехитрой истины. - Специальность получить надо, иначе выше продавщицы в супермаркете тебе не светит ровным счетом ничего. На стройке ты ни дня не работала, и никуда там не пригодна, кроме как в подсобницы, а это, извини, мало того, что не женская работа, потому что тяжести носить придется, но еще и платить никто не захочет выше минимума. Тебя же учить надо будет, то есть насильно присоединить к кому-то, кто бы согласился тратить на тебя свое время и терять ради тебя в зарплате.

- И как же быть?

- Остается либо продавцом, либо посудомойкой. Если сильно повезет, то можно попасть в какой-нибудь полуподпольный цех выполнять простейшую операцию, не требующую особых навыков.

- Полуподпольную? - удивился Велек.

- Ну да. Они обещают наемным временным работникам оформить их по трудовой книжке, снимают помещение в старом фонде, ставят пару станков по разливу чего-нибудь из больших емкостей во флаконы, а, отправив клиенту партию продукции, быстро сворачиваются и исчезают, не оставив после себя ни следа, ни памяти, потому что цех, где располагалось производство, уже занят либо под чей-то гараж, либо под склад.

- А почему вы назвали такое производство "полуподпольным"? Это же чистый криминал!

- Э нет! Продукцию они выпускают вполне качественную, продают ее через магазины, и даже обещанную зарплату нанятым работникам обычно платят. Но вот с налогами у них всегда проблемы. И с фактическими адресами. Адрес только один - юридический, обращаться куда бесполезно, хотя именно он пишется на товарной этикетке. Иногда такой адрес вообще выдуманный.

- И это - Москва??? - изумилась Феня. - Если подобное делается в столице, то отчего все сюда стремятся?

- В мегаполисе легче выжить и спрятать производство. В маленьких городках все на виду. А здесь погрузили станки в машины - и через час уже на новом месте, и все шито-крыто.

- А как же милиция? - с интересом спросил Велек. - Неужели ничего не знает?

- Но я же вам рассказываю. Следовательно, знает хотя бы про некоторых. Или просто не лезет, потому что все схвачено на нужном уровне.

- Та-ак... И вы предлагаете нам в этом участвовать?

- Нет, я предлагаю Фене послушаться материнского совета и приобрести специальность, пока еще пользующуюся спросом. Чтобы потом можно было ей трудоустроиться в госучереждение или хотя бы в реально существующую стабильную фирму с офисом, где работодатель заключит с ней официальный трудовой договор, и у ней начнет идти официальный трудовой стаж.

- Я согласна, - мотнула головой Фенечка. - Но нам с Велеком надо сначала найти квартиру.

- Нет, милая девочка. Сначала тебе надо будет найти временную регистрацию.

- Нам обоим, - снова мотнула головой Фенечка. - Он мой муж, и мы вместе.

- По документам вашего брака уже не существует. Да это и хорошо, что вы оба юридически свободные люди. Тебя мы сможем временно зарегистрировать у нас, а Велеку можно будет подыскать что-нибудь в Подмосковье.


* * * * *


Велек усмехнулся. По его усмешке сразу было видно, насколько он ставит себя выше своей недо-подружки, и сколь многого о нем ей неизвестно от слова "вообще".

- Так я и знал, - скривился он. - Зря ты затеяла всю эту бузу с замужеством. Сейчас бы сидела себе спокойно у папы с мамой за пазухой, и беды-горя не ведала.

Но и Фенечка сдаваться не собиралась.

- А тебя бы закопали где-нибудь в общей могилке за то, чего ты не совершал - и все были бы довольны...- парировала она. - Нет, дорогой, этот поезд уже ушел, даже не надейся, будто я тебя выпущу из своих когтей. Забыл, что ты поклялся охранять меня как самую ценную свою ценность?

- Я лгал, потому что надеялся, будто твой дядя устроит меня охранником в каком-нибудь ЧОПе.

- И когда ты шептал, что хочешь залучить от меня сына или дочку, ты тоже брехал?

Мне, как гадалке с опытом, разворачивавшаяся передо мной сцена доставляла истинное удовольствие. Ничего нет любопытнее первой семейной ссоры, если наблюдать за ней со стороны. Только что все было тихо и гладко, солнышко светит, воробышки чирикают - и вдруг шквал, порыв ветра, все летит кувырком, брызги-осколки во все стороны, и перышки от растрепанных воробышков возносятся к небесам.

Я переводила взгляд с одного из ребят на другую, и в голове у меня клубился целый спектр самых противоречивых эмоций, исходивших из этих двух юных голов. Там были и обида, и упрямство, и злость, и растерянность... Глаза у Велека сделались узкие-узкие, зато у Фенечки стали как арбузы.

- Я стебался, дорогая, чтобы раскрутить тебя на любовь, - вещал парень, ломясь прямиком на амбразуру. - Какие-такие "сын или дочь"? Зачем мне в тот момент нужны были дети? Когда над моей головой висела петля, и я вообще не имел понятия, что со мной будет завтра?

- Значит, ты шуткувал? - прошипела в ответ его подружка. - А вот я - нет!

- И чо? - усмехнулся Велек. - зачем тебе сейчас был бы нужен ребенок? Ты хочешь учиться, у тебя нет ни работы, ни своего угла - вообще ничего. Да все твои жизненные планы были бы разбиты!

Фенечка хохотнула.

- Тебе не кажется, что поздно пить боржоми, когда почки отвалились? - ядовито проговорила она. - И что если кто-то не хотел малых, то ему как минимум надо было бы предохраняться, а не совать свой прибор куда не след в незащищенном от последствий виде?

Велек подумал. И еще подумал. И еще...

- Скажи, что ты пошутила! - потребовал он.

- Угу. И ты думаешь, что регистраторша в Каменске тоже такая житейски неопытная дама, что я легко смогла ее обдурить? Помнишь, что она нам сказала на прощанье про "две полоски"?

- И что эти две полоски обозначают?

Я еще раз внимательнейшее глянула на свою племянницу, на ее раскрасневшееся лицо и нашла нужным пояснить:

- Они обозначают, что ты влип. И что ты станешь папашей через... через сколько месяцев?

- Через восемь, плюс-минус сколько-то дней, - торжественно возвестила Фенечка.

- Срок небольшой, еще не поздно избавиться.

- Если бы я склонна была избавляться. Но я намерена нашего с тобой дитёнка родить. И если тебе что-то в таком раскладе не до вподобы - катись на все четыре стороны хоть сейчас. А я, если вуйко мне откажет в приюте, вернусь в Станицу к родителям и стану жить, как все живут, на пособие от государства. Через два с половиной года получу диплом, найду работу, и плевала я на всю твою родню! Скажу, что ребенка я пригуляла здесь, в Москве - думаешь, мне не поверят?

Признаться, я сейчас залюбовалась ей. Она вся сочилась праведным гневом, и если бы молнии из ее глаз в состоянии были бы кого-то убить, то, боюсь, из квартиры моего московского супруга в тот день вынесли бы труп.

Мир фэнтези многое потерял, отказавшись от описания женщины в состоянии возмущения, когда законная жена слышит от законного мужа, что их первенец, о котором в момент заключения брака он говорил как о желанном, был не больше чем виртуальным образом для усиления ее влечения к его персоне.

То есть представьте себе: он сделал все, чтобы она прониклась этой идеей, приняла ее не только физически, но и душевно, распахнула ему навстречу свое сердце, а он по этому сердцу, по ее душе хрясь, хрясь грязным сапогом. И зародившийся внутри нее малыш, которого она уже любит - это ее проблема, причем от которой ей этот же самый мужчина рекомендует как можно скорее избавиться...

Простили бы вы ему такое? Я - нет! Я в свое время не простила. И в результате у меня нет законного мужа, зато есть взрослый сын и недавно появилась внучка...

- Тетя, а почему вы с вуйко не стали расписываться? - между тем спросила Фенечка.

- Потому что у нас у каждого взрослые дети, и юридический брак осложнил бы получение ими причитающегося им наследства. В случае моей смерти половину моей квартиры унаследовал бы мой супруг, точно также как в случае его смерти его дети вынуждены были бы разделить со мной лежащие на его счету деньги и его "двушку".

- Значит, тебе здесь ничего не принадлежит?

- Ничего кроме моих личных вещей. У меня даже регистрация временная.

- И как же вы живете?

- В любви, взаимопонимании и уважении. Ты - моя любимая племянница, единственная, кстати. Хочешь, я тебе сегодня погадаю?

Громкий смех, раздавшийся из уст Велека, заставил меня повернуться к нему, и перемена, произошедшая с парнем, меня почти потрясла. Передо мной вновь сидел Велек прежний: блестящий, неотразимый король танцплощадки, покоритель девичьих сердец и владыка их сладких грез.

- Разве я сказала что-нибудь смешное? - произнесла я строго. - Кстати, почему ты все еще здесь? Ты же собирался "делать ноги"?

- Зачем гадать? - отвечал он все еще смеясь. - Я и сам могу рассказать ей то, что ее ждет... И как же они все просчитались!

- Кто "они"? - спросила Фенечка, все еще дуясь.

- И наши враги, и моя родня. Они думают, что со смертью Велека проблема записанного за ним имущества быстренько перетечет к новым владельцам. Что после ввода в наследство, а может, и раньше, если ты будешь иметь дурость нарисоваться в обозримом просторе и неожиданно помрешь, в дело вступят адвокаты и один из жирных кусков пирога можно будет слопать без проблем.

- А сейчас? - с интересом спросила я.

- Сейчас я сделаю все, чтобы этот ребенок смог родиться, и где Феню искать, никто не догадался. Мы затрем следы по всем правилам, а после ввода ее в наследство слух, что у Велека Чепека скоро появится еще кое-кто, там вызовет настоящий шок.

- Но почему? - недоумение в моем голосе было искренним.

- Потому что теперь у Фенечки есть причина за это наследство держаться. Ведь в крайнем случае она сможет оттуда черпануть. Ради себя она бы не стала, потому как слишком опасно, но ради ребенка способна пойти на многое.

- Способна, - согласилась Фенечка. - Но где и как ты меня намерен скрывать?

- Ну, это-то просто. Регистрация в одном месте, а квартиру снимете в другом, - сказала я.

- А учеба?

- Учеба не помеха. Перейдешь на удаленное обучение, можно даже в другом ВУЗе, в Москве их уйма.

- Платить надо будет.

- Твой дядя поможет. На святое дело ему не жалко. Кстати, при регистрации мы скажем, что ты моя дочь от первого брака, и всем соседям будем говорить то же самое.

Велек кивнул

- Отличный план, - сказал он. - Должно сработать.

- Должно, - согласилась я. - Кстати, одна из моих коллег хотела бы пустить квартирантов в свою комнату в "хрущовке", но боится наткнуться на непорядочных. Я могу ей вас порекомендовать.

- Дорого, наверное, - поежилась Фенечка.

- Для вас - наверняка. Но дешевле вы вряд ли в Москве найдете. К тому же квартира без посредника, напрямую от хозяев - это вообще здесь почти чудо. То есть вам не надо будет оплачивать услуги риэлтера и не будет риска, что вам всучили чужую квартиру и через пару дней выгонят взашей. Рекомендую при составлении договора сделать фото и прописать в договоре замеченные дефекты, чтобы затем не заставили сделать ремонт, либо такой ремонт оплатить, когда вы захотите съехать. В общем, ничего не подписывайте вслепую, не проверив.

- Тетя, вы ведь поедете с нами осматривать эту квартиру, да?

Я подумала...

- Конечно, Фенечка. Только очень тебя прошу, не называть меня отныне при посторонних "тетей". Я твоя "мама". Вторая мама. На все время твоего пребывания в Москве... А теперь займемся твоим мужем... Где ты зарегистрирован? - обернулась я к Велеку.

- Нигде. Пока прежний хозяин документов искал работу, мотаясь по стране, его бывшая жена выписала его из дома и даже дверь ему не открыла.

- И как он? ...

- Никак. Чуда не произошло, и теперь на нашей грешной земле его нет.

Я снова задумалась. Только сейчас до меня полностью дошло, что заставило Велека как можно быстрее расписаться с Фенечкой второй раз и за нее держаться. Брак с ней давал ему надежду не очутиться на улице в середине января в подвешенном состоянии.

- Ох, извини... Я как-то не сообразила...- проговорила я. - Но без регистрации хотя бы где-то тебя не возьмут на работу!...

Велек медленно кивнул.

- Я понимаю, что вы заботитесь об интересах вашей племянницы. Но так уж получилось, что мы теперь повязаны с ней одной веревочкой. И ей действительно необходима охрана. В общем, так, у меня сейчас появилась идея. С вашей помощью мы покупаем самый дешевый дом в московской области, в котором можно будет прописаться на ПМЖ. Дом будет куплен на имя Фенечки, но зарегистрирован в нем буду я.

- А почему не она?

- Потому что ей лучше не выписываться от своих родителей. А моих нынешних паспортных данных не знает никто в Станице за исключением одного человека, который будет молчать. Велек мертв, и она вдова. После принятия наследства и рождения ребенка она сменит паспорт на мою фамилию, если захочет, и это даст ей дополнительные шансы. К тому же ей с ребенком нужно будет где-то жить, и вот тогда домик этот придется очень кстати.

- А где ты возьмешь на покупку дома деньги? У нас с моим благоверным миллионов не водится: все уходит на текущие нужды.

- Я позвоню своему дяде-зятю, он займет. После ввода в наследство Фенечки мы ему вернем. Много он дать не сможет, поэтому дом я собираюсь приобрести самый дешевый, чтоб только-только там можно было прописаться. Так что подойдет любая развалюха. А потом уже мы провернем ремонт какой положено, чтобы там можно было жить.

У Фенечки снова сделались большие глаза.

- Вы же утверждали, что твое наследство - это фикция, и что счет записан на тебя, но принадлежит ему?. Как же он уже сейчас может хоть что-то снять оттуда? - молвила она изумленно.

Велек вздохнул.

- Ну не он клал на мой счет деньги, а бабушка. Какая разница, важно, что не я. Это страховая сумма, и я никогда оттуда ничего не трогал. У меня отдельная карточка была, личная. Там намного меньше, зато действительно мое, заработанное. Я не хотел от родни зависеть, ни от которой. И не зависел, между прочим.

- А "Хонда"?

- Она подержанная, с рук.


* * * * *


Все это звучало настолько разумно, что я диву давалась. Велек приподнялся в моих глазах еще на одну ступень. Теперь-то я четко видела без всякого гадания, что Чепеки и впрямь были деловые люди, способные решать свои проблемы рассудком. И что Фенечка для него не подружка на "попользовался - и бросил", а реальный член семьи с серьезной перспективой на будущее.

Поэтому я с удовольствием поучаствовала и в осмотре квартиры для молодых, и в приобретении ими домика в деревушке в 100 км от МКАДА с соответствующим участком земли, и помогла Фенечке восстановиться на ее факультете, оплатив второе полугодие. Само учебное заведение мы сменили, вняв рассудку: путать следы - так путать.

Гришане по моему совету она позвонила, чтобы он сообщил родителям, что она вышла замуж, но за кого - он не знает, и ее нынешнего адреса не имеет. Мобильник она оставила у меня, и бывший Велек, а ныне Аким, купил ей новый, с симкой на соответствующий паспорт. В общем, к новой Московской жизни они приготовились во всеоружии, и я искренне надеялась, что уж их-то гастарбайтеровские беды и несчастья счастливо минуют...


Часть вторая


Москва


Глава первая1 (9)


Мой благоверный, вернувшись с дежурства, наши планы полностью одобрил.

- Я сам отвезу вас на встречу с продавцом, и надо будет сделать это до назначенного времени контакта, чтобы поговорить с соседями и убедиться, что хозяин развалюхи действительно один, что прилегающий к дому участок он не продал на сторону, и прочие мелочи. Потому что бывали случаи, когда на фото в интернете выставлен один дом, а по документам значится совершенно другой, в гораздо более худшем состоянии.

- И потом начинаются имущественные претензии от соседей, причем тогда, когда новые хозяева сделают ремонт, поставят забор. Поэтому проверим все от и до. И желательно вызвать из кадастрового отдела специалиста, чтобы уточнить границы, поставить межевые столбы, и только потом совершать сделку. На это, безусловно, уйдет пара недель, - добавила я.

- А почему так долго? - спросила Фенечка.

- Надо будет объявление в газету давать о межевании, которое должно будет происходить такого-то числа. И подписи потом брать от всех четырех соседей, что они с результатами межевания согласны. Затем регистрировать границы в бюро инвентаризации. Но квартира у вас уже будет снята, с договором на имя Фенечки и свидетельством о вашим браке, так что ничего страшного.

- Заодно работу поищу, - сказал Велек.

На том и остановились.


* * * * *


Вариант, который показался нам всем наиболее подходящим, обнаружился в умирающей деревушке, распложенной километрах в 15 от трассы на Гусь-Хрустальный. Райцентр находился несколько поближе, но это ничего особо не меняло - инфраструктура в деревеньке отсутствовала, и пешком до благ цивилизации в случае чего было не добраться. Под "благами" имелись в виду школа - больница - полиция, и, соответственно, централизованной канализация, водопровода и газа в деревеньке тоже не имелось.

Из положительных моментов было то, что межевание было уже проведено, и ни давать объявление в газету, ни вызывать специалиста-землемера не пришлось - с документами был полный порядок. Вторым соблазнительным пунктом была стоимость дома, а если точнее, совпадение кадастровой стоимости с объявленной, потому что в документах было указано: дом нуждается в ремонте. Но он значился жилым, и прописаться там было можно.

Ну и еще немаловажную ценность новому приобретению придавало количество земли: аж 20 соток. И пусть землю эту пришлось бы делить пополам, потому что дом был на двух хозяев, однако продаваемая половина была с отдельным входом, и площадь ее была в 40 м2, то есть размером со стандартную двухкомнатную квартиру, и внутренняя перепланировка была возможна, при согласовании с соответствующими органами.

Кстати, территория была когда-то огорожена, о чем свидетельствовали секции полусгнившего поваленного забора.

- Извините, - поинтересовалась я у продавца, - мы уже поняли, что фактически продается участок и прописка, потому что в доме, где отсутствует отопление, даже печное, протекает крыша и вода заливает подпол, обитать невозможно даже летом. То есть вложений он потребует минимум еще столько же. Однако на продажу он выставлен давно, цена умеренная. Отчего же покупателя до сих пор не нашлось?

Мы знали причину - оставшиеся на зиму деревенские нас просветили, однако мне было важно, как это пояснит продавец. То есть выяснить хотелось степень его правдивости.

- Кто владелец второй половины дома?

Продавец возвел к небу глаза, но крутить-вертеть не стал.

- Мой брат, - хмуро ответствовал он. - Мы с ним поссорились - из-за ерунды, и подрались. Он мне сломал челюсть и моя тогдашняя сожительница подала на него заявление. Я был зол, простить отказался, и он получил три года. Должен скоро выйти.

- А, вот оно что! - засмеялся Велек. - А из-за какой "ерунды" вышла драка?

- Колодец не поделили.

- Воду из него? - с любопытством спросила Фенечка. - Что, не хватает на полив?

- Д...да. Но вы же все равно собираетесь делать капремонт?

Мы переглянулись. Колодец можно было и собственный выкопать...

- Ладно, - решился мой супруг, - пошли в сельсовет, и выясним насчет прописки. В первую очередь нас интересует она. Составим предварительный договор с авансовой выплатой, и сразу после штампа в паспорте вот этого молодого человека заключим нотариально заверенную сделку.

После оформления новой Фенечкиной собственности, пользоваться которой она, кстати, имела на этот раз право хоть сейсекунд, было решено отпраздновать событие именно там, чтобы любопытные сельчане могли увидеть новых хозяев, а хозяева - продемонстрировать свою заинтересованность в налаживании местных контактов и проникнуться нужным духом.

К сожалению, с контактами пока не получилось: основная жизнь в этой деревне начиналась лишь весной, с открытием дачного сезона. Зато можно было прикинуть объем предстоящих работ и выделить первоочередные. Я чувствовала, что это отчего-то очень важно для юной семейной пары, тем более что оба они были из фермерских семей, то есть тяга к земле у них была впитана с материнским молоком.

Пока мужчины готовили шашлык, мы с Фенечкой прошлись по участку. Тот был порядком запущен: деревья отчаянно нуждались в обрезке, кое-где по земле стелились плети чего-то колючего, и даже кусты терновника казались растущими не на своих местах.

Зимой здесь все было серо и голо, но детом должно было превратиться в настоящие джунгли. Мы сумели определить среди зарослей полегшей травы малинник, кусты смородины с крыжовником, пару старых яблонь, сливы, вишенник и калину.

- Ой, даже виноград имеется! - радостно воскликнула Фенечка.

- Так ты довольна?

- Еще бы нет! И... - она сглотнула, - это все мое! Мое! Представляете? Здесь летом должно быть отпадно! Вы ведь станете приезжать к нам сюда на дачу? Ведь станете?

- Обязательно! - не могла не улыбнуться я. - Особенно если вы с Велеком не забудете перекрыть дырявую крышу и огородить участок хотя бы сеткой-рабицей.

- Мы сделаем все четко.

"И наладите взаимоотношения со своим соседом по дому" - добавила я про себя мысленно.


* * * * *


Сумма, высланная на банковскую карточку Фенечки, позволяла взяться за ремонт купленной ей собственности практически немедленно. Если бы не сезон: зима. Конец января не располагал к наружным работам, и даже к внутренним при отсутствии отопления приступить можно было бы только от полной безнадеги. Потому что после таяния снега на крыше все пришлось бы потом переделывать.

Невозможно было сейчас предсказать усадку дома или отдельных его частей, могли бы обнаружиться трещины в стенах и фундаменте. И оставалась еще одна мелочь, в которую Велек с Фенечкой впрягать нас не стали. А именно: брат бывшего хозяина выходил на свободу также весной, и еще до этой даты следовало точно разузнать о его планах, чтобы составить договор о нюансах проживания на смежных территориях.

То есть намерен ли тот мешать или сотрудничать? Что будет со спорным колодцем или общим забором? Станет ли сосед продавать свою собственность и за сколько именно? Предполагает ли он выставить на продажу свою половину дома в таком виде, в котором она есть, или постарается сделать хотя бы косметический ремонт, то есть обновить кровлю, устранив протечки?

Встречу с будущим соседом следовало согласовать с администрацией колонии, где тот находился под стражей - с этим успешно справилась Фенечка, припрягши авторитет дяди-милиционера. И поехали они с Велеком, естественно, вдвоем. Но договорились заранее, что Фенечка предоставит ведение разговора мужской компоненте своей семьи, и без необходимости влезать не станет.

Поздоровавшись, Велек представил себя и жену, и быстро выяснил, что его сосед еще не думал не только над судьбой своей недвижимости, но и собственная от него была укрыта густым туманом. Он был не намного старше Велека: так, лет на пять-семь, и жизнь его уже достаточно покантовала, показав свое отвратное мурло, но парню явно хотелось поиметь всего и сразу, чтобы как-то оправдать три вычеркнутых из жизни года.

С лёту постигнув, что к нему явились с каким-то предложением, он усмехнулся и, произнес угрюмо:

- Слушаю. Вы, конечно же, хотите купить мою половину дома? А если я не намерен ее продавать? Вдруг я намерен там жить?

Велек и Фенечка переглянулись. Фенечка опустила вниз глаза и слегка кивнула, что с ее стороны обозначало согласие.

- Отлично! - бодренько произнес Велек. - тогда предлагаю совместно перекрыть обе половины крыши дома.

- И что мне за это будет? Что я от этого поимею? В смысле денег?

У Фенечки сделались большие глаза.

- У тебя крыша перестанет протекать, - отвечал удивленный Велек.

- А сейчас она протекает?

- Судя по состоянию пола и стен - да, протекает.

- И все? То есть я должен буду на тебя пахать задаром?

- Не на меня, а на себя. Вдвоем любую работу делать быстрее, чем поодиночке. Сначала ты помогаешь мне, а потом я тебе.

- У меня нет валюты на стройматериалы.

- Зато у меня есть.

- И в чем подвох?

Велек подумал. Подвоха не было, но его следовало немедленно изобрести...

- В том, что тебе придется не меньше месяца жить в своей деревне, лопать одну со мной шамовку, а поиск работы придется отложить.

- У меня отопление не работает.

- У меня тоже. Трубы полопались, а котел вообще сперли, пока дом пустовал. Выберем комнату, где посуше, поставим электрообогреватель, бросим на пол спальники.

- Ну и нафига я тебе нужен? Найми бригаду.

- Бригада обойдется мне дороже. Узбеки с таджиками заламывают цены вовсе космические. К тому же я хочу наняться на стройку, но не все умею. А тут, на собственной крыше, можно потренироваться без нервов.

- А если я не соглашусь?

Велек посмотрел на него удивленно.

- Да пожалуйста! Если у тебя есть где жить, и уже приготовлено другое место, где ты осядешь - вперед и с песней. Я думал, что ты обрадуешься.

- Чему? Бесплатной работе?

- Возможности отремонтировать свой дом, чудак, чтобы потом в нем можно было бы жить.

- Там воды нет.

- Я думал над этим. Колодец можно будет почистить и углубить. А если он высох, то пробетонировать и использовать для сбора дождевой воды. Скважину для питьевой пробьем заново, но это потом, а пока будем пользоваться привозной.

- Там в селе колонка была.

- Тем более. Живут же люди как-то?

Будущий сосед поразмышлял...

- Я подумаю, - сделал он вывод. - А теперь ты куда?

- По месту нашей прописки, - отвечал Велек, несколько корректируя информацию в сторону уклонения от полной правды. - Мы в Москве квартирку сняли, но там тесно, так что тебя с собой не зовем. К тому же мы сами работу ищем, так что предложить тебе кроме шамовки нам нечего. В общем, выйдешь на свободу - езжай прямиком в свою, то есть теперь и нашу, деревню. Мы тоже туда подъедем, и обсудим подробности.

- А если я не приеду?

Велек глянул на Фенечку... Та едва заметно пожала плечами.

- Да мне все равно, - сказал Велек. - Мое дело было предложить. Меня, кстати, Акимом зовут.

- Я запомнил. А меня - Денис.


* * * * *


Два месяца до начала ремонта дома требовалось еще как-то прожить. Денису было хорошо - то есть он-то считал иначе, но ему не было нужды думать, чем себя занять - за него это делала лагерная администрация, и крыша над ним сейчас не текла - хоть в бараке и было холодно, но не смертельно. И еда ждала его три раза в день: пусть даже невкусная, из третьесортных продуктов, однако брюхо набивать было чем, однозначно.

За три года общего режима у него уже сложилась определенная репутация, поддерживать которую для парня его характера было нетрудно: связываться с ним никто не решался, потому что его статья сама за себя говорила. Если бы он захотел, он бы даже набил себе на пальце перстень с крестом, и с него бы не спросили.

Он не нарывался, конечно, но за свои права держался крепко, слабины не давал, и знал, что администрация против него ничего не имела. Даже наоборот: узнав о том, что на свободе у него есть дом, и пусть малооплачиваемая, но работа, начальник лагеря чуть-чуть ослабил гайки, и "смотрящий" в бараке тоже не лютовал.

Чисто по-человечески Денис такое понимал: воли нынче все боялись, и каждому нужна была надежда выплыть. То есть если у одного получится, то и для них возникнет шанс.

А вот для Велека с Фенечкой все обстояло совершенно иначе. Мой благоверный, тряхнув своими связями, нашел Велеку место во вневедомственной охране, которое должно было освободиться месяца через три. Но сидеть у нас на шее эти три месяца или тупо проедать сумму, которую впоследствии можно было потратить на оплату квартиры или ремонт дома, было бы нерационально и не по-взрослому. Приехали гастарбайтерствовать - так надо было и поступать соответствующе. То есть вступать в самостоятельную жизнь как можно быстрее.

Начали они со своей комнаты в коммуналке. Например, по согласованию с хозяйкой, они смахнули с потолка пыль, купив для этого новую метелку, и обновили в своей комнате побелку на потолке, затем ободрали со стенок старые обои и наклеили новые, выбрав те, что подешевле. Ведь среди дешевых тоже попадаются красивые, просто они бумажные, без изысков.

Рисунок выбрали абстрактный, бежевый с золотинкой. И пусть позолоту некоторые считают признаком вульгарности, но ни Фенечка, ни Велек не претендовали на членство в высшем обществе.

Велек заменил розетки и выключатели (одна из них не работала, а одна искрила), потом сделал это на общей кухне, в коридоре и в санузле. Он сделал это не потому, что был одержим манией благотворительности, а потому, что боялся, как бы Фенечку не ударило током.

Ровно из тех же соображений они вдвоем "протыкали" и заклеили все щели в оконных рамах, из которых дуло, тщательно пропылесосили, а затем побелили водно-дисперсной (акриловой) краской потолок и стены до уровня панелей в коридоре и сменили все лампочки на общей территории на светодиодные как дающие более ровное освещение.

Красить нижнюю часть стен масляной или еще какой-то другой моющейся краской я им запретила, чтобы не повредить будущему ребенку парами растворителей, поэтому Фенечка просто промыла их теплой водой с мылом. Зато ничего не помешало Велеку укрепить шатающийся унитаз, смазать петли у входной двери и починить стиральную машинку. На этом наши "молодые" посчитали подготовительных этап своей московской жизни законченным и приступили к основному: поискам работы.

Сказано - сделано. Купив ворох газет, самых свежих, Велек с Феней взяли каждый по одной и принялись искать среди объявлений те, которые касались работы в столице. Трудность была в том, что работа им нужна была сразу для обоих, не просто в одной и той же фирме, но и дополнительно на одном и том же объекте, потому что Велек твердо решил в одиночку свою жену никуда не отпускать.

Поэтому работа охранником в каком-нибудь кафе по несовпадающему графику его не устраивала. И примерив на себя все, что имелось среди вакансий, молодожены постигли: стройка - это единственное, что давало им шанс выходить на работу вместе и одновременно.

- Стройка так стройка, - вздохнула Фенечка. - Я буду стараться наливать краски в ведро поменьше, тяжелое за меня будешь носить ты, а от пыли станем надевать на нос медицинскую повязку. Купим их целую пачку, и будем менять хоть каждый день. Они дешевые, бюджет потянет.


Глава вторая (10)


Если кто-то думает, будто найти подходящую работу на московских стройках - это вообще не проблема, то он ошибается, и ошибается жестоко. Потому что можно не просто пролететь, что не заплатят, но вместо заработка нарваться на то, что ты испортишь дорогущий материал, и тебя заставят его отрабатывать.

Среди гастарбайтеров ходили мрачные слухи, будто некоторых несчастных сажали где-нибудь в подвале на цепь и держали, пока бедолага не покроет долг. Поэтому новичков, впервые попавших на московские строительные объекты, старики наставляли помнить нехитрое правило: не уверен, что справишься - не берись.

Говорят, что правила техники безопасности пишутся человеческой кровью. Чем и когда было написаны гастарбайтеровские легенды - не знает никто. В провинции они было неизвестно, а вот в Москве...

Оказалось, что кроме простой отделки, существует какая-то "евро", к которой предъявляются сумасшедшие, невероятные требования по качеству. Например, некоторые виды импортной плитки, сделанные на заказ в какой-нибудь Испании, стоили раз в 100 больше, чем отечественные.

Выглядели они при этом так, что и не взглянешь: облезлые, нестандартного размера. Однако, как уверяли "старики", уложить их правильно было весьма непросто. С чем Фенечка внутренне "со скрипом" согласилась: чтобы придать красоту явному мусору, нужен был талант.

- Имитация под старину, - важно возвестил плиточник-ветеран, подняв вертикально указательный палец правой руки. - Нынешние хозяева жизни, у которых за плечами нет родословной, стараются такими штучками придать себе вес.

В правоте его слов Фенечка потом убеждалась неоднократно. Если же среди набора плитки "под старину" попадалась, в согласии с замыслом дизайнера, керамическая картинка, то над ней и вовсе тряслись все от хозяина строительной фирмы до мастера-исполнителя.

Потому что заказчик в первую очередь спрашивал с того, с кем заключал договор, и если картинка входила в комплектацию, то при ее повреждении он запросто мог заявить, что теперь придется перезаказывать весь набор целиком, а стоило это столько, что фирма-подрядчик оказалась бы в прямом убытке.

Фенечка бы поверила ему сразу, если бы не объект, на который их привез прораб от фирмы, на которую их, узнав, что они "без опыта работы", согласились принять. Объект располагался за высоким металлическим забором с высокими коваными воротами, шлагбаумом и будкой охранников.

Затормозив у шлагбаума их автобус, охранник приказал всем выйти из транспортного средства, причем не только шестерым рабочим, но и прорабу с шофером, сверил со списком новоприбывших пофамильно и лишь тогда отдал разрешение зайти назад внутрь салона и махнул напарнику в будке рукой: мол, поднимай. Шлагбаум медленно поднялся, пропуская автобус, и спустя какие-то пяток минут они уже стояли в вестибюле какого-то будущего цеха.

Понять, что это бы за цех, было нелегко, да Фенечка и не пыталась. Из вестибюля наверх вела лестница, стены и пол его были выложены самой простой обычной плиткой - если верить интернету, конечно. Стеновая плитка была пестрой бело-голубой, прямоугольной, цвет пола, судя по фрагменту возле порога, казался синим, из плитки квадратной. По остальной своей площади он был прикрыт картонными коробками, из-под которого проглядывала старая полиэтиленовая пленка, и точный цвет его был плохо различим..

Но поразило Фенечку не это, а то, что качество укладки плитки на стене было вообще "никаким". О плоскости речь там даже не шла - швы гуляли как хотели, а вдоль всей стены, по середине нее на уровне панели, проходил вообще разлом, словно сначала уложили верхнюю часть, а затем принялись за нижнюю, но что-то не срослось, и нижняя плитка с верхней не воссоединилась.

- Твоя задача - заделать эту щель кусками плитки, - сказал "прораб" пожилому плиточнику. - Вон там в углу в ящике обрезки, сам выбирай.

- А как платить будете? - угрюмо спросил старик, не двинувшись с места.

- Как за евро-ремонт. В четыре раза выше.

- Переодеваться где?

- Вон там подсобка.

Зайдя в указанную комнатушку, Фенечка увидела странное сооружение из двух вертикальных досок в одной горизонтальной поверх, скрепленных между собой шурупами-саморезами. Штук десять саморезов были ввинчены в горизонтальную доску вряд, и назначение этих шурупов было вполне очевидно - им предназначалась роль крючков для одежды..

Извлекши из объемистого саквояжа полиэтиленовую пленку, старик растянул ее между досками и, повесив на центральный шуруп свою куртку, принялся раздеваться. Фенечка с Велеком, в свою очередь, достали газету, сложили на нее свои сумки и тоже переоделись, выбрав под вешалки три самореза с краю, после чего вышли в вестибюль к остальному народу.

Старик на тот момент уже что-то перебирал в ящике указанного ему угла, успев извлечь из своей большой тяжелой сумки странный прибор, который Фенечка видела впервые в жизни. Прибор состоял из металлической доски, круглого направляющего стержня и рычага.

- Это плиткорез, - пояснил он, заметив ее заинтересованный взгляд.

И вздохнув, снова полез копаться в плиточных остатках. Впрочем, долго предполагать, что он там надеялся найти, ей не пришлось.

- Все остальные затирают швы, - сказал прораб и поставил на грязный, грубо сколоченный из необработанных досок и брусьев стол картонную коробку.

Грязь на столе была специфически строительная: следы от клея, перекрытые брызгами побелки. Всего таких столов было три штуки, причем один, с ногами разной длины, располагался на лестнице, ведущей на второй этаж, а два других - по углам вестибюля

- Разбирайте шпателя, у кого нет своего собственного, - указал прораб на коробку. .

Фенечка заглянула туда: в коробке лежали резиновые пластинки шириной от трех до четырех пальцев со скошенным краем.

- Это тоже разбирайте, - показал прораб на пластиковые ведрышки трехлитрового объема каждый.

Ведрышки были вложены друг в друга, и помещены в ведро железное, обильно измазанное цементным раствором.

Затем прозвучало:

- Ты и ты за мной!

Последнее указание касалось и Велека.

Кстати, после их ухода старый плиточник сходил куда-то и, притащив четыре обрезка досок, зачем-то подложил их под ножки "козел", так назывались эти столы. Пока он отсутствовал, две бабенки из бригады приподнял картонные коробки, прикрывавшие пол, загнули пленку и, осмотрев открывшееся пространство вдоль стены, обмели ее щетками.

"Чтобы не повредить плитку", - поняла Фенечка.

Едва они сделали это, как вернулся прораб с Велеком. Они принесли несколько бумажных пакетов одинаковой маркировки, на которых было написано "ATLAS. ZAPRAWA DO FUGOWANIA".

- Покажи новичкам как разводить, как наносить и все остальное, - сказал прораб старику.

- А где вода? - спросил плиточник.

- Вон там, в санузле.

- Принеси, - сказал плиточник Велеку, подавая ему ведро.

Велек сходил, принес.

- Эта затирка разводится водой, - последовало объяснение. - Состав должен быть пластичным, но не жидким, чтобы им можно было легко заполнить швы, но чтобы он оттуда не вытекал. Время жизни "Атласа" - около 40 минут. Но начинает схватываться он минут через 15-20. Сначала состав тщательно размешиваете, чтобы был без комков, затем смачиваете водой швы, потому что плитка приклеена давно, и вода уйдет из затирки в швах слишком быстро. Много затирки сразу не затворяйте, иначе не успеете всю израсходовать до ее затвердевания. Очистку плитки от излишков затирки оптимальнее всего начинать тоже минут через 20, лучше влажной тряпкой. Все.

Прораб кивнул и расставил работников по местам, выделив каждому его место и площадь, а после ушел в автобус. Фенечку он поставил на лестницу, одну работницу - на остальную часть стены рядом, другую - на стену поперечную, а парень встал посередине. Велек должен был всем подсоблять: приносить воду, помогать переставлять козлы, пока верхняя часть стены не окажется затертой. Заплатить обещали после затирки только всей территории целиком, и всей бригаде одновременно, поэтому волынку тянуть желания не было ни у кого.

Заметив по беспомощным движениям Фенечки, что та вообще никогда не имела дела со шпателем, старик подошел к ней и показал, как это делать удобнее всего, чтобы было быстрее, но рука не уставала. Вокруг шва при этом образовалась грязная, точнее, белая зона. Удалить ее шпателем или губкой сразу не получалось.

- Это потом, - сказал старик и отошел.

Появившись возле Фенечке минут через несколько, он показал ей зажатый в ладони кусок пластмассовой трубочки, провел трубочкой вдоль шва, и о чудо! - затирка, бывшая заподлицо с плиткой, продавилась внутрь, а шов стал гладким и ровным.

- Действуй! - сказал старик, передав Фенечке приспособу. А Велеку скомандовал: - Иди к прорабу и проси у него чистую тряпку.

Пока Велек ходил, Фенечка как раз пригладила все швы. И нанесла на поверхность рядом остальную часть состава из ведерка. Еще минут через пяток старик снова ее навестил, чтобы разорвать на две части тряпку, намочить в воде один кусок, тщательно его отжать и, наложив на него сухую половину, отжала еще рез, отчего обе половины тряпки стали одинаково влажными.

Фенечка смотрела во все глаза. Повесив одну из тряпок на перекладин козел, старик продемонстрировал, как легко и быстро очищается поверхность плиток возле швов, не задевая их. Излишки затирки вокруг швов, превращаясь в крошки, сыпались вниз комочками, не превращаясь в пыль.

- Тряпка должна быть полусухой, а шов чуток прихватиться, - объяснил старик перед тем, как окончательно отойти к себе. - Остальное опыт, он приходит со временем.

- На пакете с затиркой написано совершенно по-другому, - сказал ему Велек некоторое время спустя.

- Мало ли что там написано. Это наше московское гастарбайтеровское "know how". Придумал не я, так что и с тобой поделился совершенно бесплатно. Пользуйся.

Обед был в 12 часов. К удивлению Велека с Фенечкой все в этот момент прекратили работу, и старик, достав мобильник, позвонил прорабу.

- По договору вы обязались нам выдать аванс на еду, - произнес он. - Мы ждем.

И действительно, все принялись ждать. Парень извлек из своей сумки электрочайник, залил туда воды и включил в сеть. Пока чайник закипал, женщина постарше развернула на полу газету, клеенку, разложила стаканы и, вынув батон колбасы, хлеб, нарезала их.

Фенечка тоже достала свои припасы. Поев, все продолжили спокойнейшее сидеть. В 12.55 женщина убрала остатки еды в сумку, туда же последовал освобожденный от остатков воды электрочайник, но продолжать работать никто, казалось, даже не намеревался. Велек хотел было дернуться, но старик движением руки опустил его на место. Прошло пять минут, десять... Наконец явился прораб.

- Какого ... ? - закричал он с порога.

- Пробные работы произведены, - невозмутимо отвечал старик. - Если качество вас устраивает, мы ждем аванса на еду. По 500 рублей каждому на эту неделю.

- Завтра будет, - отвечал прораб, поморщившись.

- В договоре прописано: "Аванс выдается в первый день с началом работ". Если у вас денег нет, тогда вам придется нанять другую бригаду, а мы пошли.

Пару секунд прораб думал...

- Подождите, я сейчас посоветуюсь со своим начальством, - проговорил он, все также страдальчески морщась.

Старик кивнул, и все снова уселись.

Прораб вышел на улицу, и примерно через минуту вернулся.

- Вот ваши деньги, - произнес он, протягивая старику 2000 рублей.

- И им тоже, - старик указал на Велека с Фенечкой.

Велек невозмутимо принял протянутую ему купюру...

- Теперь еще столько же на оплату койко-места в общежитии. Не можем же мы ночевать на улице?

...

- Что еще?

- Проездные на автобус - метро.

- Нам не надо, - сказала Фенечка. - У нас есть.


* * * * *


Они проработали на этом объекте до конца недели, а в понедельник следующей их ждал неприятный сюрприз. Охранник у ворот на объект их не пропустил, объяснив им что допуск на территорию у них закончился.

- Но у нас там не доделано, - попытался объяснить Велек.

- Ничего не знаю, - сказал охранник. - Звоните своему начальству.

Старик кивнул, достал мобильник...

- Не отвечает, зараза! - сказал он спустя пять минут после нескольких бесплодных попыток.

- Давайте съездим в ту контору, что нас нанимала, - предложил Велек.

- Можно бы, но я думаю, что без толку, - сказал парень из бригады. - Мне кажется, что нас кинули.

- Мне тоже, но проверить надо, - отвечал старик, вздохнув. - Подождем еще с полчаса, позвоним еще раз, с твоего телефона, и тогда примем окончательное решение.

Увы, телефон прораба так и не ответил. Всей толпой компания явилась к офису конторы, которая их нанимала. Но о чудо! Никакой таблички с названием, отраженным в договоре, имевшемся на руках у Велека, ни на одной из дверей внутри здания не имелось.

- Точно кинули, гады! - сухо сплюнул старик. - Ну что ж, звоним по еще одному объявлению, может там повезет.

Народ с надеждой на него посмотрел...

- ... Да, я понял, мы сейчас же выезжаем...

- Вот что, - сказал он Велеку с Фенечкой, - Извиняйте, ребята, но дальше наши дороги расходятся. Там, куда мы направляемся, требуются специалисты. Это дача в элитном поселке, там - евроотделка, а вы ничего не умеете. Да и просят только четверых, вы уже лишние. Так что, как говорится: "Удачи и вам, и нам!". И последний мой совет на прощанье: там, где кормежка за ваш счет - там кинут обязательно. То есть либо хозяин кормит "от пуза", либо аванс дает понедельно. Так хотя бы сытыми будете, и не сработаете себе в убыток.


* * * * *


О том, что работа впроголодь обозначает кидалово, Фенечка с Велеком убедились весьма быстро. Но сначала они снова купили свежие газеты с объявлениями о работе, и, спустившись в метро, сели на лавочку и принялись анализировать, то есть сортировать и обводить ручкой перспективные. Покончив с этим, они тут же на лавочке пообедали и принялись звонить.


Результат погрузил их в уныние - везде спрашивали про опыт работы, либо с авансированием на еду у нанимавшей конторы были проблемы. И это при том, что в объявлениях стояла плата за работу аж 30 тысяч рублей в месяц. Так что кидалово это было, однозначно.

Пару раз их пригласили на собеседование, где выдали по анкете длиной в несколько страниц вопросов, и попросили эти страницы заполнить за столиком в коридоре. Вопросы были довольно странные, с полным впечатлением, будто их нанимали на секретный объект, а не на банальное строительство, с перечислением бабушек-дедушек, братьев-сестер и родственников за границей.

Заполнив свою анкету, Фенечка отнесла ее даме, сидевшей в кабинете и, получив ответ "Мы вам перезвоним", вернулась к Велеку.

- Ну как? - спросил он у нее.

- Никак, - ответила Фенечка. - Не похоже, чтобы им рабочие требовались срочно.

- А зачем тогда анкеты?

- Я тоже не поняла.

- Тогда пошли отсюда. Может, еще куда успеем дозвониться.

Дозвониться они успели, но вот приехать на собеседование уже нет. Впрочем, им дали адрес, по которому они должны были назавтра явиться и имя-отчество человека, который станет их там ждать.

- Поехали домой? - спросил Велек Фенечку.

Она кивнула. Как ни странно, но она вымоталась так, словно целый день "пахала", не разгибая спины. Ноги ее слегка гудели, и невыносимо хотелось спать. Весь путь до их остановки на метро она продремала на плече у Велека, и была очень рада, что квартира у них, куда можно было возвратиться, уже имелась, оплаченная на три месяца вперед.

Адрес, по которому им следовало явиться утром, был где-то на Ходынском поле. Там велось поистине грандиозное строительство, и найти нужное здание оказалось нелегкой задачей. Но ребята справились: нашли. Правда, человек, к которому их направили, обнаружился только после того, как они ему позвонили. Он встретил их внизу, при входе в обозначенный указанным номером дом, и сразу повел их внутрь, чтобы показать фронт работ.

- А как же договор? - спросил Велек, потому что ситуация сразу ему не понравилась.

- Какой договор? - изумился человек.

- Договор о найме. Кто нам будет платить, и все такое?

- Так вы еще ни дня не поработали. За что вам платить?

- А что у вас, поденная оплата?

- Нет, оплата у нас аккордная, за законченный объем работ. Кстати, я что вы умеете?

- Обои клеить, - ответила Фенечка. - Немножко шпаклевать.

- Обои? Это интересно. Ну что ж, поставлю вас к малярам.

- А договор? - это снова спросил Велек.

- Договор только в конце рабочего дня. Если от вас будет толк. Ваша бригада находится сейчас на седьмом этаже. Добро пожаловать наверх.

Велек с Фенечкой переглянулись. Один пробный день за то, чтобы посмотреть, как и что делается - это в крайнем случае можно было себе позволить. И взобраться наверх их молодым ногам было не так уж трудно. Пожав плечами, они пошли за своим провожатым.

Поднялись. Доведя их коротким коридором до одной из будущих квартир, человек (Фенечка решила, что он прораб) открыл какую-то дверь и громко произнес:

- Тебе нужна была помощница? Я привел!

Из-за двери вынырнула яркая, накрашенная по последней моде бабенка в рабочей одежде, выглядевшей чистой и опрятной. Больше всего Фенечку поразил маникюр на пальцах ее рук.

- А ты, - сказал "прораб" Велеку, - переодевайся скорей и идем за мной.

- В общем так, сказала бабенка Фенечке, когда мужчины вышли, - Клеить обои штука нехитрая, если вы хоть раз в жизни это делали. Но есть пара моментов, которые необходимо соблюдать, если не хочешь попасть на деньги. Обои кроятся так, чтобы узор на стене казался непрерывным. Поэтому их необходимо уметь раскраивать. И делать это надо так, чтобы обрезков оставалось как можно меньше.

- А почему вы начали от левого угла той стены, где дверь?

- Та стена напротив окна, и лучше всех освещена, и на нее смотреть будут чаще всего. А наклеивать полотна в любом случае положено в сторону окна, а не от него, если обои "внахлест". Так они лучше держатся...


Глава третья (11)


Фенечка покивала для приличия, но доказывать, что на противоположной стене это не получится, не стала. Ее дело было исполнять. Где-то через полчаса ей остро захотелось в туалет по-маленькому, о чем она и сообщила напарнице.

- Нет проблем. Идем, покажу.

Они спустились этажом ниже, зашли в одну из комнат. Там в углу стояло ведро из-под белил, и рядом литровая банка, на дне которой виднелась желтоватая жидкость. В помещении стоял запашок несвежей мочи, и это было ужасно.

- Если у тебя есть индивидуальная емкость, то лучше в нее. А нет - так в общее ведро, - услышала она.

- А выливать куда?

- Выливать? В санузел, конечно. Но лучше сделать это перед уходом.

- А почему не сейчас?

Напарница хмыкнула.

- Открой дверь в санузел - поймешь. Только осторожнее, не поскользнись.

Фенечка открыла дверь - и действительно едва не упала. Вонь, ударившая в ее ноздри, могла сшибить с ног. Весь пол в санузле был покрыт слоем мочи сантиметров в несколько.

Фенечка быстренько закрыла санузел и проговорила:

- Я лучше в биотуалет на улице. Я... я заметила, где они стоят.

- Биотуалет? - зло усмехнулась напарница. - Ну сходи, если тебе не лень лишний раз спускаться и подниматься. Только подъезды не перепутай. И номер этажа не забудь. Здесь заблудиться - как два пальца...

Дальше Фенечка слушать не стала. Природа настойчиво требовала свое, и Фенечка выскочила на лестничную клетку, чуть не врезавшись в Велека, который брел наверх, чуть согнувшись под тяжестью двух восьмикилограммовых мешков с жидкой шпаклевкой, которые висели на нем через плечо, связанные за стягивавшие их хомуты. Велек был не один - еще двое парней шли один впереди, другой сзади.

- Ты куда? - спросил он.

- В туалет, - ответила она.

- Проводи ее, - сказал парень, который шел следом. - здесь мужиков раз в 10 больше, чем баб, а пустых комнат как дырок в голландском сыре.

Велек кивнул, сгрузил оба мешка со шпаклевкой за дверью в квартире, из которой выскочила Фенечка, чтобы с лестницы их было не видно, и они ринулись вниз. Туда, где стояли в рядок синие пластиковые будки с белыми крышами.

Ошибиться, что это было именно то, чего Фенечка искала, было невозможно: дверь первого была приоткрыта, и из нее наружу почти вываливалась масса человеческих экскрементов, уже покрывшихся плесенью. Три следующих были заполнены мочой до самой дырки, а в последнем некоторое пространство еще оставалось для добавки, но влезать наверх возвышения, чтобы проверять, насколько будка была устойчива, желания не возникло никакого.

Шестой агрегат, по-видимому, еще функционирующий, стоял несколько в стороне, но очередь туда была такая, что присоединиться в ее хвосте, чтобы проверить, как дела обстояли с гигиеной там, захотел бы лишь самый терпеливый. Очередь состояла из одних мужчин, и это было весьма показательно.

Фенечка содрогнулась. Напарница была права, предлагая ведро - иного варианта просто не имелось.

- Меня сейчас вырвет, - прошептала она. - Уведи меня скорее отсюда.


* * * * *


- Что, понравилось? - ехидно спросила напарница, когда по возвращении в квартиру, где проводились обойные работы, Фенечка молча сняла с вешалки сумку и начала переодеваться.

- Мне кажется, он все равно не заплатит, - губы у Фенечки дрожали, когда она это произносила, а зубы стучали от пережитого только что ужаса.

- Скорее всего нет, - согласилась напарница. - Не вы первые, не вы последние. Сюда приходят и уходят новички каждый день.

- Почему же вы не сбегаете?

- Я его женщина. Мне он заплатит в любом случае.

- Вы уверены?

- Я о нем слишком много знаю. Кинуть меня он не рискнет.

Больше в тот день они работу не искали. Вернулись к себе на квартиру и принялись думать.

- Вот что, - сказал, наконец, Велек, - давай рассматривать этот период как учебный. Скоро нам предстоит ремонтировать собственный дом, и все приобретенные навыки нам там пригодятся.

- Согласна. Будем выбирать только те предложения, где с авансом или с нормальной кормежкой. Чтобы было не обидно.

- А удастся подзаработать - тем лучше.


* * * * *


И потянулись за днями дни. Сменив за полтора месяца с десяток нанимателей, Фенечка с Велеком постигли, что прорабы и подрядчики кидают не только работяг, но и друг друга. И что иногда к ним прилетает ответка, причем это становится известно не только "фирмачам", но и их наемной рабсиле.

- Кто-нибудь слышал подробности, говорят, что [такого-то, имярек] убили? - проговорил в начале марта один из гастарбайтеров в вагончике во время обеденного перерыва.

- Третьего дня, - отозвался другой.

- Точно? - спросила женщина-штукатур.

- Точно. Мне надежный человек сказал. А ты его разве знала?

- Приходилось сталкиваться. Гнида еще тот был. Значит, нашлась и на него управа?

- На всех них находится рано или поздно.

- Лучше бы пораньше, - сказал первый.

Краткость эпитафии Фенечку поразила. Она привыкла, что о покойниках говорят либо хорошо, либо ничего. Но здесь по адресу убитого выплеснулась такая волна злорадной ненависти, что у нее дрожь пробежала по коже. Но ей и самой было убитого ничуть не жаль - это был тот самый прораб, с которым они с Велеком столкнулись на Ходынском поле. Который заставлял голодных людей бесплатно таскать на четырнадцатый этаж пудовые грузы.

Больше всего ее поразило, что как ни велика Москва, но круг строителей-"понаехов" оказался не столь уж велик: важные новости распространялись в этой среде очень быстро.

"Так может, и легенды о людях, которых держали на цепи и заставляли отрабатывать долг, вовсе не легенды, а правда? - подумалось ей внезапно. - Бр-р! Никогда, никогда не стану соглашаться на евроотелку.!"

Но было еще одно последствие от убийства "ходынского" прораба, на этот раз положительное: их тогдашний наниматель хоть немного, но все же заплатил им за работу. Это несколько смягчило досаду на то, что крыша вагончика, в котором они с Велеком в то время ночевали, чтобы не тратить полтора часа на дорогу до объекта, немилосердно протекала в оттепель, и в вагончике было промозгло и холодно.

Самое страшное - это то, что электрокамин, которым вагончик обогревался, могло замкнуть, и главной заботой его обитателей было поставить агрегат так, чтобы вода на него не попадала. Спасала полиэтиленовая пленка, которую привязывали к стойкам нар. Кстати, камин включали лишь на ночь и в обед, а когда все уходили на работу, то шнур выдергивали из розетки и аккуратно вешали на сухой гвоздь.

А в общем-то к собственной жизни гастарбайтеры относились более чем халтурно. Технику безопасности никто не соблюдал, защитные чехлы с болгарок сплошь и рядом снимали, скрученные контакты удлинителей обматывали изолентой на тяп-ляп.

Люди на московских стройках вели себя так, словно считали себя бессмертными. Или словно наоборот: были уверены, что будущее для них. никогда не наступит. Над любыми предсказаниями об апокалипсисах они смеялись, и фильмы катастрофы их развлекали, а не пугали. Чему Велек с Фенечкой очень быстро удивляться перестали.

Выживание и для них скоро стало казаться нормой, а бытовые трудности тем, к чему можно было приспособиться - была бы пища. Вместе под двумя одеялами им было не то чтобы не холодно, но переносимо, а узкие жесткие нары за занавеской, отгораживавшей их от остальных обитателей вагончика весьма условно, превращало близость между ними почти в таинство.

Какие там "стоны, крики" и прочие звуки? Однажды Фенечка дала прочитать Велеку описание эротической сцены в каком-то романе - он долго смеялся. Ведь они даже в снятой ими квартире в "хрущевке" старались не скрипеть кроватью, чтобы потом не нарываться на ехидные "всепонимающие" улыбки и шутки соседей по коммуналке.

Вот только зима тянулась слишком уж долго, не позволяя молодоженам переехать к себе, в свой собственный дом, чтобы сделать его таким, каким бы им хотелось. Не потому, чтобы они по-прежнему боялись каких-то бытовых сложностей: банальная двухместная туристическая палатка свела бы эти сложности к нулю, но среди народа было как-то веселее.

К тому же они еще многого не знали, и невозможность немедленно испробовать полученные навыки "для себя" заставляла Велека откладывать "переселение" под предлогом "нельзя же зимой". Которая все длилась и длилась


* * * * *


Однако даже самое долгое время года однажды подходит к концу, подошло и это. Настал март, а с ним вплотную приблизилась дата выхода на свободу их соседа-зэка. Снег на крышах домов таял все стремительнее и однажды его там не стало совсем. От стен домов он также отступил на верный метр.

- Пора! - произнес Велек многозначительно. - Сегодня мы дорабатываем здесь последний день, и прощавайте, чужие стройки! Проси у своего дяди его "Ниву", бери у жменю пачку грошей - завтра мы едем на рынок купить то, что необходимо, чтобы встретить нашего соседа хлебом-солью и теплом. Чтобы не сбежал он от нас, а наоборот, захотел остаться.

- Прежде всего купите прицеп, хотя бы самый дешевый. Иначе разоритесь на доставке, - сказал мой благоверный. - Закупить весь стройматериал вы не можете, пока не устраните течь с крыши. Да и не знаете вы, что вам еще понадобится в обозримом будущем. Значит, мелкие партии.

- Мы хотим сегодня приобрести предметы быта: две палатки, три спальных мешка, постельные принадлежности. Поддоны для палаток сделаем из пеноплекса, - сказала Фенечка.

- Газовая плита, на чем готовить еду, хотя бы переносная, к ней баллон с редуктором и прочими причиндалами, электрокамин, потому что до устойчивого тепла еще почти два месяца.

- Да понял я, зачем прицеп, - засмеялся Велек.

Мой благоверный в тот день работал, поэтому просто отдал ему ключи от гаража и от машины. Доверенность на вождение на год он оформил заранее, так что с этой стороны все было в порядке.

- Приеду через недельку, посмотрю, как вы обустроились, - предупредил он.

Я тоже напросилась на визит, хотя до этого в жизнь молодых старалась не лезть. Во-первых, они хотели полной свободы, во-вторых, лучше им было сразу увидеть все опасности, которые их подстерегали, и маленькими щелчками по лбу, чем потом нарваться на крупную в момент эйфории. Сейчас же, с началом ремонта дома, я кое-что могла подсказать дельного, потому как житейский опыт бывшего сельского учителя много чего полезного хранил в памяти.

И впрямь. После того, как снег вокруг цоколя исчез под лучами солнца, можно было определить место, где в фундамент дома лилась талая вода и устранить причину такого бедствия как вода в подвале и вот-вот готовый сползти туда участок подземной стены.

Оказалось все до банальности просто: в одном месте периметра дома какой-то не очень умный хозяин, а, может, и прямой вредитель, организовал углубление, в которое и устремлялись потоки с крыши. Достаточно было забутить это место плотным глинным раствором, сделать канавку с лотком для отвода воды - и грунт под домом начал потихоньку просыхать.

Способ устранить важную проблему, был настолько пустяковый и доступный, что сразу после этого действа (мой благоверный ему помог) Велек загорелся идеей начать перекрывать крышу чуть ли не немедленно. Пришлось несколько остудить его пыл: в одиночку это было долго и тяжело, а Фенечке с ее беременностью лазить по крышам было противопоказано: страховочный пояс перетягивал живот, и падение закончилось бы выкидышем.

- Вот приедет твой сосед, его и запряги, - последовала рекомендация.

Пока мужики копали водоотводную канавку а заодно бутили глиной углубление в отмостке, мы с Фенечкой куховарничали. Заодно я осмотрела изменения в интерьере. Самых главных было две:

1. В зале на помосте из пеноплекса толщиной в 10 сантиметров стояла двухместная палатка, куда был брошен двуспальный матрас, пара подушек и толстое одеяло, с виду похожее на пуховое.

2. Стены помещения были сверху донизу обмазаны слоем штукатурки, из-под которой в одном месте поверху проглядывало нечто ярко-оранжевое.

Палатку мой благоверный одобрил, а насчет штукатурки спросил:

- Не боитесь, что в первый же дождь она поплывет?

- Не-а, - отвечала Фенечка. - мы сначала прогрели помещение электрокамином, чтобы избежать корки льда по поверхности, а для штукатурки использовали цементно-песчаную смесь, пополам с плиточным клеем. Ну и штукатурную сетку, естественно, с подложкой из пенопласта. Теперь у нас тепло, даже когда мы отключаем на ночь камин.

- А вы отключаете?

- Естественно. Электричества он сжирает уйму.


* * * * *


Следующий свой приезд я приурочила к выходу на свободу Велекова с Фенечкой соседа. Не только потому, что она уговорила меня составить ей компанию, но мне хотелось на него посмотреть свежим взглядом, оценить его первые реакции и намерения. Мой благоверный тоже рвался поехать, но я его отговорила.

- Парень сразу в тебе милицейского учует. Он будет думать, будто по-прежнему поднадзорный, и замкнется: не достучишься. Дай возможность молодежи пообщаться между собой.

- А ты?

- Я как бы Велекова теща, Вечером я уеду к себе в Москву, и их станет поменьше. У меня своя жизнь, а у них своя. Я как бы приеду помочь Фенечке обустроиться, и побыть с ней за компанию, пока Велек рассекает за продуктами и инструментом.

И это, кстати, действительно было правдой: Фенечка попросила меня подсобить ей с установкой второй палатки, чтобы соседу сразу было где ночевать или отдохнуть с дороги.

- Денис, - представился мне парень.

Худой и жилистый, он не казался сильным, но беглое впечатление могло быть обманчивым. В любом случае двое мужчин, оба умевших драться и не склонных к трусости, были лучше чем один с беременной девчонкой.

- Для чего это? - поинтересовался он, указав на палатки.

- Дополнительная крыша в капель и дождь, а плиты из пеноплекса, которые служат поддонами, дают возможность не проснуться в луже воды и сохранить вещи сухими, - пояснил Велек. - Я собираюсь в первую очередь заменить кровлю, и пара твоих дополнительных рук была бы мне очень кстати. И да: мы с тобой практически в одинаковом положении: с пропиской, но без работы.

Денис кивнул.

- Ну, я побежала, - сказала я. - Если что, звоните.

- Вы с нами даже не пообедаете? - удивился он.

Я пояснила:

- Мне пора, я могу опоздать на рейсовый автобус. Я пообедала перед вашим приездом, не беспокойтесь.


* * * * *


Признаться, мне понравилось, что этот Денис попытался предложить мне поесть перед отъездом. Это подавало надежду, что они с Велеком если и не сработаются, то хотя бы сумеют стать нормальными соседями по дому. А что он мог в любой момент сбежать, так это было видно невооруженным взглядом.

В местах заключения такие как он жилы из себя никогда не рвут, и скорее готовы пополнить ряды "отрицалова", чем "мужиков". Впрочем, "перстней" он себе не наколол, да и "паука" я на его торсе не заметила. Это обозначало, что он не был "идейным" уголовником или отпетым наркоманом и постарается выжить на воле.

Я навестила их еще пару раз и убедилась в правильности своих выводов. Парни, например, не стали сдирать старый шифер со всей крыши сразу, а аккуратно спустив по двум доскам половину с одной половины одной стороны, расстелили там все элементы нового "пирога", тщательно закрепив каждый слой согласно технологии, вычитанной в интернете, и только затем перешли дальше.

И да: первым, что они сделали, была страховка. Не та, чтобы им потом страховая компания оплатила "гробовые", а на крыше, чтобы не сверзиться вниз с высоты в 4 метра. И "леса", по которым они взбирались наверх, также были строго прикручены поверху и понизу на растяжки.

Им повезло: две недели подряд была сухая погода, и с одной стороны крыши внутрь дома капать перестало. На второй неделе погода слегка поиграла: три дня вьюжило, по ночам подмораживало, зато у начинающих строителей уже был некоторый навык, и скорость их перемещения по кровле, спуску и поднятию ее элементов возросла, так что через месяц строение перестало напоминать инвалида хотя бы внешне.

Денис переместил "свою" палатку на свою половину дома и клялся, что спит отлично-замечательно. Старый шифер было решено использовать для устройства забора, несколько напоминавшего комбинацию плетня с ограждением в казачьих куренях по типу "я его слепила из того, что было".

Забор получался несколько нелепый: сквозь дырки от гвоздей в листах шифера была протянута веревка, листы поставлены почти вертикально с легким уклоном и подперты с противоположной стороны обрезью-горбылем, купленным на ближайшей лесопилке. Нижняя часть конструкции вдоль всего участка была закатана в полоску бетона высотой в 15, а шириной в 25 см. Получилось весьма оригинально и даже изысканно-этнично, благо стоял уже апрель, и температуру внутри опалубки удавалось удерживать выше нуля.

Ну и сама кровля была, конечно, самой дешевой из возможных: стеклоткань, пропитанная битумом, покрытая бурой каменной крошкой-присыпкой с лицевой стороны. Присыпанная крошкой была дороже, но Интернет уверял, что она гораздо более огнестойка. Скорее всего, присыпка была банальным крашеным песком, но ни Велек, ни Денис этим отчего-то не заинтересовались. Да и не таких пустяков им стало.

Оба они вдруг, не сговариваясь, захотели вспахать часть земли на своих участках под картошку. Поэтому на оставшиеся переведенные из Станицы деньги Велек купил мотоблок, пару мешков семенных клубней и, после посадки ценного зимовочного продукта на своей территории передал агрегат Денису.

- Вот, пользуйся, - произнес он при этом. - Сам сумеешь посадить, или тебе помочь? Если сможешь поднаняться на подработку у дачников или у деревенских - вся прибыль твоя. А нам с Фенькой пора перебираться в Москву. Мне обещали место в одном ЧОПе, завтра с утра на дежурство.

Денис глянул на него исподлобья...

- Ты обещал, что мы все будем делать вместе. Я вам помог...

- Если сам не справишься - позвони мне завтра, послезавтра я приеду и подсоблю. А пока ты один - можешь перебраться в нашу половину и всем пользоваться. Шамовки еще на неделю, ешь - она твоя. Только свой спальный мешок перетащи...

- Я думал, что мы и работать будем вместе.

- Я тоже бы этого хотел, но у нас на счету совсем пусто, только-только до аванса дотянуть. В общем, вот тебе газета: звони по подходящим вакансиям. А я если что-то узнаю, то тебе сообщу... И помни: тебе надо продержаться всего лишь до конца лета, а там мы снова продолжим ремонт дома. То есть если даже ты не сможешь найти работу с заработком, то хотя бы есть будет что, и будет куда возвращаться.

- Ага, я так и буду на тебя бесплатно пахать... Вот радость-то!

Велек психанул.

- Ты вообще хоть знаешь, сколько стоят нынче стройматериалы? Да у тебя все, что бы ты ни заработал, просочилось бы между пальцами скорее, чем ты бы зашибать успевал! Чтобы подготовиться к зимовке, надо будет не только дрова выписать в сельсовете, но и заплатить за них, печку сложить или котел купить и трубы вдоль стен полностью заменить. И сварщика нанять - или ты сам железо варить умеешь?

- Ворота поставить надо, отмостку нормальную сделать вокруг дома, чтобы стены не отсыревали, цоколь утеплить, и колодец прочистить либо скважину выкопать, - добавила Фенечка. - С водопроводом. И канализацию провести, как люди нынче делают.

- Ну ты и размахнулась, дорогая! Ты еще скажи, чтобы я дорожку до самого крыльца тебе заасфальтировал, - изумился Велек размахом ее фантазии.

- Если деньги будут, то наймем бригаду...

Денис переводил злой взгляд с Фенечки на Велека и обратно и, наконец, процедил сквозь зубы:

- Та-ак, значит я заработать таких денег не сумею, а у вас они вдруг появятся....

- Я беременная, - фыркнула Фенечка. - Мне будет положена какая-та сумма после рождения ребенка.

- И мы... мы не сразу все сделаем, - добавил Велек. - Мы начнем с печек.

- Но если ты на тот момент снова будешь без работы, то наймем тебя в помощники за стройматериалы и еду, - сказала Фенечка.

- Машину хотя б оставьте...

- Машина дядина, - пояснил Велек. - Он мне ее занял, пока не куплю себе личный траспорт.


Глава четвертая (12)


Как отсюда видно, ни Велек, ни Фенечка даром времени не теряли, проедая сэкономленные на покупке дома в деревне деньги в ожидании момента, когда наследство вступит в силу. Даже наоборот, развернутая ими деятельность была направлена на то, чтобы вписаться в московскую жизнь как можно плотнее.

И впрямь: Велек, чуть я ему сообщила, что вакансия охранника освободилась, немедленно созвонился с предполагаемым начальством и на следующее утро помчался на собеседование. А Фенечка... Собственно, Фенечка вообще имела полное право не суетиться. Она была студенткой, и не важно что на удаленке, вежно, что она упорно занималась, вникая в присланные ей учебные файлы, стараясь вовремя отсылать контрольные и курсовые.

Но кроме студенчества было и еще кое-что. Не доверяя всяким там ЧОПам, она в ближайшем к деревне райцентре оформляла медкнижку, а это обозначало сдачу кучи анализов и прохождение всяческих врачей, начиная от психиатра и заканчивая женским. Велек полностью одобрил:

- Заодно и встанешь на учет по беременности, - хмыкнул он, когда Фенечка ему пожаловалась на цены в частной поликлинике.

Зато когда Велек объявил о возвращении в Москву, она была полностью готова к поискам работы и морально, и физически: штукатурить она уже немножко умела, шпаклевать тоже, и даже высший пилотаж с выставлением маяков и наклейкой обоев "встык" был ей освоен еще в начале марта.

То есть это Фенечка так думала.

Однако реальность быстро показала ей, что свое скверное мурло она продемонстрировала "понаехам" далеко не полностью.

Даже при самом беглом просмотре газетных разделов о вакансиях нетрудно было заподозрить, что за большинством объявлений о приглашении на работу девушек до 30 лет скрывалась вербовка на оказание секс-услуг. Такими были объявления не только от многочисленных массажных салонов, модельных агентств или эскорт-контор, но и просто короткие, типа: "требуются девушки в возрасте..."

А поскольку таких объявлений в газетах была по крайней мере половина, то вариантов для новоприбывших в столицу провинциалок попасть прямиком туда, куда бы их родственники, оставшиеся дома, не одобрили, было 50 на 50 в любом случае.

Мало того, были еще и объявления, где с первого взгляда все выглядело вполне невинно, то есть секс-услуги не прописывались, однако и продавщицы, и официантки тоже требовались отчего-то молоденькие, не говоря уже о секретаршах и прочих вакансиях офисных работников.

В общем, как я пояснила Фенечке, везде, где было "без опыта работы", имелся шанс наткнуться на неприятности определенного сорта. Проворачивалось оно культурно, но изящно и незатейливо до невозможности: после предварительного звонка, когда соискательнице обещали золотые горы и устраивавшие ее условия работы, девушка приезжала на собеседование, но оказывалась в ситуации, когда "вакансия уже занята, зато открыта вот эта..."

С учетом Московских расстояний, проверить больше двух объявлений за день не получалось никак, а деньги у приехавших девчонок таяли, и скоро ночевать им становилось негде и кушать было нечего. И удачей для них было, если по совету опытных людей они успевали в первую очередь приобрести проездной билет на месяц и карточки для оплаты телефонных звонков через таксофоны на улицах.

В результате девушки хватались за первую попавшуюся казавшуюся им более-менее приличную работу, и чаще всего это была работа продавщицы в овощном ларьке или на рынке. Вот для этого и необходима была санитарная книжка - без нее количество возможных мест трудоустройства резко сужалось до лотка с промтоварами. Промтоваров, естественно, на всех не хватало - отсюда и последствия.

Приезжать же в Москву с пустым кошельком не рекомендовалось вовсе - ночевать на вокзале, не оплатив кресло в зале ожидания, при самом-самом добром отношении дежурных больше трех раз было невозможно. Днем еще пускали кое-где погреться, но после определенного часа прогоняли безжалостно.

Все это Фенечка узнала уже потом, от коллег по работе. У нее от ужаса широко распахивались глаза, и душа ее упорно таким рассказам верить не хотела.

- И где же ты ночевала? - решилась она, наконец, на вопрос к коллеге-посудомойке в кафе, заранее ожидая очередной рассказ из серии "не может быть".

- Пролазила на электричку и доезжала до Петушков, где станция работала круглосуточно. Там холодно, но когда людей становилось "в набивку", было терпимо, и можно сидеть бесплатно. А сейчас мы с девчонками снимаем угол в одном бывшем общежитии, и спать есть где, так что все в порядке.

"В порядке"? Фенечке вовсе не показалось так, когда после четырехчасового стояния над емкостью для мытья посуды им с напарницей в качестве полагающегося по договору обеда принесли по полпорции жидкого супа с некоторым количеством плавающих там капустных листьев и пары кусочков хлеба - совсем небольших.

Проглотив выданное, Фенечка почувствовала, что съела бы еще столько, но все равно осталась бы голодной. Впрочем, ее напарница невозмутимо взяла с принесенного на мойку подноса тарелку с недоеденным клиентом гуляшом и принялась торопливо запихивать себе в рот кусочки нетронутого ничьими зубами мяса.

Вот тут Фенечка поверила...

Всему поверила...

- Ну и чего вылупилась? - прошептала напарница. - У меня дома долги по квартплате за год накопились, и муж без работы сидит. Если я вернусь без денег, нас выселят в барак. Так что я на все пойду, лишь бы хозяин заплатил. Это ты сейчас пока новенькая, такая... чистоплюйка, а потом, и очень скоро, привередничать не будешь.

С этими словами она достала из сумки поллитровую банку и принялась сгружать в нее остатки еды с тарелок, выбирая кусочки получше.

- Я пережарю все это, и получится вполне вкусно, - разъяснила напарница попутно. - Это назавтра, ведь у нас график - по 12 часов через сутки. Следовательно завтра вообще никакого обеда не будет. А мне сила нужна, я еще где-нибудь работу поищу...

С поиском работы напарница Фенечки погорячилась: вечером к ним подошел управляющий кафе и предложил выйти на другой день, потому что некому было работать. Фенечка удивилась, но подумала про себя:

"Мало ли что случается? Отдохну послезавтра..."

И согласилась.

Однако с отдыхом не получилось ни послезавтра, ни после-послезавтра, ни на пятый день. И к концу этого пятого дня Фенечка почувствовала, что просто падает от усталости.

- Все, - молвила она управляющему, - завтра я беру выходной. - Дайте мне аванс за отработанное время.

- Аванс? - изумился тот. - Какой еще аванс?

- Согласно договору.

- Ты подписывала какой-то договор?

Фенечка захлопала глазами. Договорами до сих пор занимался Велек, и то он делал это не всегда и не везде, и лишь потому, что их постоянно перемещали с объекта на объект. Да и не помогали эти договора потом получить оплату за труд - все равно работяг кидали.

А здесь... Кафе стояло на одном и том же месте, "отъехать" никуда не могло... У них в Станице вообще договор подписывался исключительно после выполнения пробных работ, чтобы понять, согласны ли обе стороны на длительное сотрудничество. Но обговоренная плата все равно выдавалась, иначе о человеке быстро расходилась худая слава, и с ним бы больше никто не захотел иметь дело.

- Разве я плохо справлялась? - удивилась Фенечка.

- Тебя здесь вообще не было, - в наглую усмехнулся управляющий. - И все это подтвердят.

Фенечка повернула голову к своей напарнице - та отвела взгляд...

Фенечка сняла с себя фартук, сполоснула руки и направилась в подсобку. Дорабатывать она в тот вечер не стала, но зато позвонила мне. Я мало чего поняла из ее всхлипываний, кроме того, что девочку "кинули", и она в растерзанных чувствах.

- Приезжай! - потребовала я. - Расскажешь все в подробностях. Переночуешь у нас.


* * * * *


- Тааак, - проговорил муж, когда я утром сообщила ему о случившемся, - вот что мы сделаем. Покупай свежую газету, и ищем там объявление о работе в этом кафе. Надо договориться о встрече с управляющим, чтобы он был на месте, когда мы туда заявимся.

Договорились. Встретились. Соискательницей, естественно, выступила я. Управляющий уже ждал, и был сама любезность. Выслушав его вдохновенные слова о том, какие прекрасные перспективы меня ждут от сотрудничества в возглавляемом им заведении, я записала эту речь на диктофон и, вынув из бумажника Фенечкину фотографию, спросила самым невинным голосом, знакома ли ему эта девушка.

Управляющий немедленно не то чтобы сдулся, а наоборот, покраснел и физиономия его словно увеличилась в размерах.

- Никогда такой не видел, - произнес он уверенным тоном.

- Странно, - пожала я плечами. - А вот она утверждает, что ты не заплатил ей за целых пять дней работы.

Фенечка в этот момент уже входила в его кабинет в сопровождении моего благоверного и Велека.

- Дорогая, - спросила я ее самым невинным тоном, - этот тип не заплатил тебе за твой труд?

- Угу, - согласилась Фенечка, кивнув в подтверждение своим словам головой.

- Что ты предлагаешь нам лучше сделать: вызвать сюда санитарную инспекцию или написать заявление в налоговую?

- Лучше в санитарную инспекцию. Я у них тут давеча мыша видела.

- Ты не посмеешь! - буркнул управляющий кафе. - У тебя санитарная книжка фальшивая.

Фенечка засмеялась.

- Санитарная книжка у меня подлинная. - В поликлинике, где я проходила врачей, на меня заведена карточка, и все анализы там отмечены.

- А регистрация? - вкрадчиво молвил управляющий кафе.

- И регистрация, - усмехнулся в ответ Велек. - У девушки с документами все в полном порядке. - Вы должны ей 5 тысяч рублей. Она ждет...Кстати, можете добавить, если не жалко.

- Не надо лишнего, - возразила Фенечка. - Мне нужны только мои, заработанные.

Управляющий только зубами скрипнул, но открыл сейф и выложил 5 тысячерублевых купюр.

- Зря ты отказалась, - проговорил Велек, когда мы сели в машину. - Визит санинспекции обошелся бы ему намного дороже.

- Может быть и так, - согласилась Фенечка, - но моя мама твердо наказывала мне не брать чужое, только свое.

Мой муж отвез юную пару к метро и на прощание сказал:

- Теперь вы поняли, для чего в Москве нужен порядок в документах? Практически у всех гастарбайтеров регистрация фальшивая, поэтому они полностью беспомощны перед произволом разных мошенников и вот такой мрази.


* * * * *


Стоит ли говорить, что следующую неделю Фенечка приходила в себя, и снова включилась в учебу, которую за эти пять дней сильно запустила. Велек был вообще против того, чтобы она работала: все его новые коллеги твердили, что в их ЧОПе платят честно, поэтому и с ним его работодатель расплатится как положено, и что его должность будет постоянной. Но у Фенечки такой уверенности не имелось, и она считала, что "подушка безопасности" им никак не помешает.

- Дорогая, нам с тобой всего-то надо продержаться до конца августа, - возразил Велек на ее бурную речь о том, что ей не хочется сидеть у него на шее. - Это три с небольшим месяца. И еще дача с огородом. Там наверняка все заросло, требуются прополка и полив.

- Вот и отлично. Давай съездим туда на следующие выходные, прополем и когда вернемся в Москву, я сделаю еще одну, последнюю, пробу.

- Договорились. Только прежде чем влипать в новую авантюру, не забудь посоветоваться с тетей.

- Угу.


* * * * *


Я была полностью согласна с Велеком: Фенечке необходимо было попросту продержаться еще полтора месяца. Тем более что для студентки никаких трудовых подвигов не ожидалось от слова совсем - ее дело было учиться, чтобы диплом был если не с отличием, то хотя бы с четверками: тогда шансы на успешное трудоустройство после окончания института резко возрастали.

Потому что четверки обозначали добросовестность и какой-никакой, но полезный объем знаний, а не "три класса и коридор". Фенечка все понимала, но страх быть для Велека обузой перевешивал в ней здравый смысл.

Поэтому съездив "на дачу" и пройдясь на своем крошечном огородике мотыгами разного размера вокруг кустарников и лишней поросли на грядках, она заспешила назад в Москву.

- Денис же не торопится, - пытался остудить ее пыл Велек.

- А чо ему торопиться-то? - изумилась Фенечка. - Сейчас самый пик сезона картошку сажать. Он знай успевает участки соседям пахать один за одным. Его услуги нарасхват.

- То-то я его не вижу! - попытался изобразить неведение Велек. - Ладно, у меня идея появилась, как с помощью нашего мотоблока можно обработать междурядья у картопли, чтобы тебе с мотыгой там поменьше лазить.

- Вот видишь, еще на твою приспособу деньги нужны. И за квартиру скоро снова вносить плату потребно.

- Убедила! - засмеялся Велек. - Только чур - на этот раз чтобы все по договору было, не ведись и не кидайся сразу работать. И чтоб с выходными, как положено.

- Я буду осторожна, и при малейшем сомнении откажусь.

- В рестораны больше ни ногой.

- Ладно.

- Испытательный срок - один день.

- Угу.


* * * * *


В рестораны и кафешки Фенечка и в самом деле больше не рвалась. Пяти дней подряд ей хватило, чтобы понять: 12 часов над раковиной по локоть в горячей воде с растворенным в ней моющим составом - это не ее, даже если состав обозначен на этикете как не имеющий побочных эффектов при попадании внутрь.

У них дома мать всегда предпочитала в случае особо загрязненной посуды использовать горчичный порошок или смесь соли с пищевой содой. Фенечка вообще изумлялась, как она сумела выдержать так долго - сейчас позапрошлая неделя ей вспоминалась сплошным непрерывным кошмаром. Кошмар окончился благополучно, но экспериментировать дальше в этом направлении у юной искательницы приложения своих трудовых сил оказалась нехватка героизма.

Нужно было подыскать что-то еще, причем без участия мужа и безопасное. А для этого снова купить газету и приняться за ее изучение.


* * * * *


Самой распространенной группой вакансий для женщин на московской ниве деятельности была торговля. Особенно много было объявлений в киоски для продажи печатной продукции. Удивляло, что в каждом объявлении зачем-то требовался опыт работы от полугода. В этом крылась какая-то тайна, но раскрывать ее Фенечке было отчего-то боязно. Даже пробовать не хотелось.

В любом случае эта работа предполагала переноску тяжестей: стопки книг весили немало, а на шестом месяце беременности это обозначало риск выкидыша.

Еще более удивительным было то, что контактный телефон для связи во все эти киоски был один и тот же. Хотя как раз тут-то кое-что предположить было возможно...

"Должно быть, какой-то издатель набирает персонал в недавно организованную сеть книжных точек", - подумала, например, Фенечка, и переключила свое внимание на вакансию "менеджер по продажам".

Вот там все было понятно - требовалось искать новых клиентов либо через интернет, либо лично набивать товар прохожим возле вокзалов и прочих публичных мест. Для не слишком бойкой девчонки с выпирающим животом что-то заработать в этой сфере было нереально.

"Что там еще? Мерчендайзер? Раскладка товаров в магазинах с контролем срока годности? А если там наоборот, хозяин или управляющий начнет мухлевать с этим сроком, и кто-нибудь отравится? Да и что я буду делать, как добиваться выполнения этих самых сроков, если меня не станут слушаться?"

Фенечка поежилась: ничего она не сделает, а отвечать в случае чего придется ей...

"Та-а-ак... Продавец-кассир... Без опыта работы... питание, обучение, униформа... Но ночная смена - это исключено, однозначно. Почему же в книжные киоски требуется полугодовой опыт работы? Загадка!"

"Продавщица в овощном ларьке на рынке..." Для этого требовалось всего лишь иметь санитарную книжку и прописку. А поскольку они у Фенечки были в порядке, то в любом случае она ничего не теряла.

Объявление, кстати, было не в газете, а висело на столбе возле входа на рынок. Фенечка позвонила по указанному номеру, и ей объяснили, как и куда пройти. Сделав еще пару звонков, она нашла нужное место и человека, который также как она, держал у уха телефон.

- Я по поводу работы, - сказала Фенечка.

Человек кивнул.. Это был мужчина кавказской наружности, средних лет.

- Становись за прилавок и торгуй, - показал он на один из секторов длинного ряда поставленных рядышком столов, где стоял сам.

Овощи и фрукты, лежавшие на этом столе, четко были привозные, потому что своим, местным был еще не сезон. В каждую кучку был воткнут ценник, так что задача виделась простой и незамысловатой. Весы, на которых требовалось взвешивать товар, были плоскими, обычными. В общем, дело было нехитрым, если уметь считать, а Фенечка умела.

Но в конце дня произошел эксцесс, который едва не заставил ее в том усомниться. Минут за 20 до закрытия рынка, когда продавцы уже начали потихоньку сворачивать торговлю, хозяин прилавка принял у Фенечки деньги, пересчитал их, затем приволок какие-то другие весы, побольше, на которых начал взвешивать овощи и фрукты прямо в ящиках. Вес каждого ящика он записывал в блокноте, затем что-то посчитал на калькуляторе и заявил:

- Недостает пять тысяч рублей.

- И при чем здесь я? - удивилась Фенечка. - Я ваш товар не принимала, сколько чего тут было первоначально не знаю. Отпускала я строго по весу и по ценникам. Заплатите мне за работу за сегодняшний день, и я пошла.

- Тебе еще и за работу заплатить, воровка? Охрана, сюда!

- Я? Воровка? - Фенечка нажала на телефоне кнопку экстренного вызова и закричала на весь базар:

- Граждане, свидетелями будете, как убивают беременную женщину!

И тихо, хозяину:

- Я сообщила мужу, куда иду, он этого так не оставит. Хотите неприятности, он вам это обеспечит!

Народ начал стремительно разбегаться.

- Или вам надо через милицию? Можем и через. Все ваши данные я уже сообщила: и название рынка, и ваше имя, и телефон. Потягаемся, кто лучше законы знает?

- Ты, ты... - снизил напор хозяин товара.

- Я. Я где-нибудь у вас хоть за что-то расписывалась? Какие ко мне претензии?

- Нет претензий, - быстро сказал хозяин, и глаза его нехорошо забегали. - Ты можешь взять свой заработок товаром.

- Вот еще! - фыркнула Фенечка. - Чтобы вы меня потом снова в воровстве обвинили? Лучше я в супермаркете куплю, чем что-то здесь брать!

- Правильно сделала, - похвалил ее дома Велек. - Нельзя было при таких условиях класть себе в сумку хоть что-то...


Глава пятая (12)


Третей попыткой трудоустроиться в ту весну была для Фенечки курьерская служба. Ее любопытство было разбужено рекламой. Судя по объявлениям, там не везде надо было разносить тяжелые грузы - для этого нанимались велосипедисты и вообще лица, имевшие личный двухколесный транспорт.

Ведь были еще мелкие пакеты, то есть должность по развозке документации - на это Фенечкиных силенок вполне бы хватило. Так почему бы было не попробовать?

- Чаще всего в объявлениях типа "курьерская служба" содержится замануха на розничную торговлю в метро или электричках, - объяснила я ей такое большое количество вакансий. Человек ходит по вагону с тележкой, где лежит товар на продажу, и его громко рекламирует.

- Ну и где здесь проблема? - удивился Велек. - Не обязательно же набивать полную тележку, чтобы было не в подъем. Пусть даже заработок будет копеечный, все прибавка, а не убыток.

Я покачала головой:

- Товар товару рознь. И стоить все вместе может достаточно дорого. Взявший вещи на продажу полностью отвечает за их сохранность в случае порчи, кражи или иного эксцесса.

- Какого эксцесса? - испугалась Фенечка.

- Места продаж в электричках и вагонах метрополитена давно поделены. Конкурентов там не терпят, поэтому либо пожалуются охране, и тебя прогонят, либо и того хуже: поломают тележку, и товара ты лишишься тоже. В общем, нагреют на крупную сумму и заставят отрабатывать. Сумма будет не копеечная, можешь не сомневаться - месяца три придется работать бесплатно, как минимум, - вмешался в разговор мой благоверный.

- Снова бесплатно??? А что я должна буду есть, по-ихнему?

- В Москве много подпольных публичных домов...

- Не пугай девочку, - строго сказала я.

- Я и не пугаю. Но только сюда приезжает много и юных, и просто молодых женщин, куда-то они все деваются?

Велек слушал все это с непроницаемым лицом - просто стоял и хмурился.

- И куда? - подал он голос.

- А вот этого не знает никто. Предположительно, они возвращаются к себе на родину с какой-то суммой денег, но это не точно. Учет им не то чтобы совсем не ведется, но кадры на Ярославке ротируются с завидным постоянством.

Я вздрогнула.

- Ясно, - сказала Фенечка, - на такое я соглашаться не стану, как бы ни склоняли. Но ведь наверняка есть еще и просто курьерские службы? Вдруг повезет попасть на такую? Погадайте мне, тетя!

Я вздохнула и сказала:

- Идем на кухню, не будем мужчинам мешать смотреть их бесконечный футбол.

Кухонка у нас в квартире была маленькая, но уютная. При последнем ремонте холодильник был вынесен в коридор, чтобы не мешал, благодаря этому там кроме плиты, мойки и серванта с хрусталем (наследием советского периода и новейшими поступлениями) умещался столик и два табурета.

После 1980 года интерьер там мы особо не обновляли -заменили линолеум на полу керамической плиткой пестро-зеленой расцветки и облицевали стену над четырехконфорочной газовой плитой кафелем, изображавшим какой-то натуральный камень. Цвет кафеля также был зеленым, но под какой минерал его отрисовывали, я так и не установила.

Авантюрин ли это был, или хризопраз, а может вообще змеевик - важно, что расцветка не била в глаза и отлично гармонировала с моющимися обоями на остальных трех стенах. Обои мы раза три потом меняли, но плитку трогать не стали. Она держалась крепко, и вообще с мастером нам тогда повезло.

Я расстелила на столе скатерть: старинную, оставшуюся мне как память о бабушке, поставила подставку из черного мориона, поклала на нее хрустальный шар и, велев Фенечке в этот шар смотреть, извлекла из ящика серванта колоду карт.

- Погрей карты, - приказала я Фенечке, возложила ее ладонь на колоду и, подержав там немного, отпустила. Все это время я поглядывала на Фенечку, стараясь понять, чего та хочет от жизни и от будущей работы тоже.

Я всегда так делала - чаще всего клиент сам рассказывал мне, что его беспокоит, и нетрудно было сделать прогноз по поводу дела, из-за которого человек ко мне пришел.

Раскладывая карты, я вообще старалась вызвать клиента на откровенность, и со своей племянницей, конечно же, поступила подобным образом. Тем более что газета с объявлениями прочитана была нами совместно, и мало там оставалось телефонов, по которым стоило бы пытаться звонить.

- Знаю я, на какое объявление ты обратила внимание, - произнесла я в конце-концов. - Вот на это.

Фенечка вздрогнула и взглянула на меня полуиспуганно.

- С ним что-то не так?

- Не знаю. С виду придраться не к чему, не хуже остальных. По крайней мере в электричку с товаром они тебя не погонят, это точно. И уйдешь оттуда живая, в любом случае.

- Тогда я завтра звоню туда и один пробный день у них работаю.

На этом и расстались.

Фенечка действительно позвонила по номеру, значившемуся по объявлению. Соискательницей на вакансию курьера она оказалась не одна: было еще несколько девушек, которых распределили парами к опытным сотрудникам, чтобы они сопровождали тех и учились у них, как общаться с клиентами. Работа значилась как курьерская, по крайней мере была такой частично. То есть требовалось по адресам доставлять ювелирные изделия, заказанные клиентами, а заодно предлагать на продажу остальную взятую с собой бижутерию.

Бижутерия была среднего ценового диапазона: поделки из полудрагоценных камней, якобы обладавших целительными свойствами; список, какой камень от каких хворей помогал вылечиться, прилагался. Поделки были красивые: колечки из нефрита, бусы, браслеты и кулоны. В списке значились малахит, янтарь, яшма и множество других минералов, сразу и не запомнишь.

После короткой установочной лекции работница, к которой их прикрепили, взяла сумку с товаром, и они втроем оправились на метро в какой-то район города. Девушка, которую они сопровождали, привела их сначала к одному дому, затем ко второму и к третьему. Она доставала из сумки по несколько предметов, входила в подъезды, и, оставив сумку со складным табуретом на своих учениц, то есть на нас, куда-то там шла, но к какой квартире, что она там говорила, так и осталось для Фенечки секретом.

- И не боится она оставлять нас со всем своим товаром? - изумилась, наконец, Фенечкина напарница.

- А куда мы можем деться-то? - отвечала ей Фенечка. - Паспорта у нас проверены, наши лица сфотографированы, и даже отпечатки пальцев сняты. Если что, нас быстро разыщут.

Она знала, что говорила: дядя разъяснил ей, что если фирма собирается заключить договор и проверяет документы, то скрыться с товаром или невыплаченным долгом удается редко кому. Потому что:

"У них везде свои щупальца, причем длинные".

Наконец, девушка, к которой их приставили в качестве учениц, сказала:

- Теперь на автобус. Вон остановка.

Остановка действительно была недалеко и, кстати, за билеты везде платила девица по проездному, который был универсальным, на все виды московского транспорта. Это выглядело солидно и придавало уверенности. Да и ехали они совсем недалеко, до какой-то больницы.

Зайдя в вестибюль первого этажа, девушка прошла куда-то (похоже, что в гардеробную) и вернулась с раскладным столиком. Поставив рядом стул, и, взгромоздив на этот стул свою сумку, она принялась бодренько раскладывать на столе принесенную с собой бижутерию. К каждому изделию была прицеплена бирка с его ценой.

Только теперь Фенечка до конца оценила красоту, которую они собрались здесь продавать. Сердолики, гагат, бирюза - они действительно отличались друг о друга и были хороши: каждый по-своему.

- Натуральные камни! - расхваливала девушка свой товар подходившим к ее лотку больным и посетителям. - Вот этот помогает при ревматизме, а этот - при зобе.

Наконец, через полчаса "рекламной компании" она снова обратилась к своим ученицам.

- Вы все слышали, что надо говорить? - спросила она. - Цены тут обозначены. Торгуйте, а я пойду наверх: там лежат те, кому надо доставить заказы лично.

На этот раз девушка отсутствовала долго. Напарница Фенечки, взяв в руки яшмовые бусы, сжала их и, воспользовавшись отсутствием в тот момент возле стола покупателей, тихо произнесла:

- Странно... натуральный камень так быстро не нагревается.

- Ты думаешь, что это пластик?

- Не знаю, на пластмассу это также не похоже. Просто камни не натуральные, а искусственные.

- Разве такие бывают?

- Получается, что бывают. Да не все ли нам равно?

Фенечка покачала головой: она не любила обмана. Нет, она и сама могла приврать при случае, но торговать пустышкой под видом лекарств??? Ей было не по себе. К тому же у нее начали подкашиваться ноги, хотелось есть и совершенно неожиданно закапало из носа.

Она в наглую отошла от столика с товаром, притащила какой-то стул от ближайшей стенки и уселась на нем, сделав вид, будто так и надо. А, может, действительно никто в ее нахальстве ничего предосудительного не усмотрел.

Спустившаяся сверху из глубин больницы их кураторша также промолчала. Они пробыли там еще часа два, после чего она отдала команду сворачиваться. Аккуратно сложив товар в полиэтиленовые пакеты, она столь же аккуратно сложила столик и куда-то его отнесла.

Куда - Фенечка уже не видела. Из носа у нее все сильнее текло, а голод просто сгрызал внутренности. Назад в контору она вернулась злая как собака. По устному договору, девица, с которой они работали, обязана была один раз их накормить, но она так и не сделала этого. Зато по прибытии "на место" вся группа коренных работников принялась громко рассуждать о том, какую вкусную курочку они сегодня поимели на обед.

- Извините, - сказала Фенечка главному устроителю "шоу", когда тот принес ей на подпись договор о принятии в число сотрудников фирмы, - но ваша вакансия мне не подходит. К торговле я не пригодна, о чем я вас предупредила еще утром.

С некоторым злорадством она увидела полную растерянность в глазах собравшейся компании, развернулась и поехала к себе на квартиру. Зайдя по дороге в аптеку, она купила несколько упаковок носовых платков, завертку с шаурмой и бутылку минералки без газа.

Сполоснув руки (ей казалось, что после каменных бус ладони ее нехорошо пахнут), она вытерла их насухо и, сев на лавочку в вестибюле станции метрополитена, наконец поела. Шаурма ей показалась вкуснейшим на свете блюдом, а минералка - нектаром небес.

- Ну как? - поинтересовался Велек, вернувшись утром с дежурства.

- Никак, - отвечала Фенечка, шмыгнув носом. - Вот, рассопливилась.

И она рассказала Велеку все как было шаг за шагом, отчего тот нахмурился и произнес:

- Тебе необходимо срочно провериться в поликлинике, где ты стоишь на учете. Поехали в "наш" райцентр.

Всю дорогу он время от времени наклонялся к ее животу и прислушивался, шевелится ли ребенок. Что он там надеялся услышать, Фенечке было неясно - она сама лишь недавно начала ощущать его движения. Впрочем, мучивший ее насморк не давал ей сосредоточиться ни на чем другом.

- С ребенком все нормально, - сказал гинеколог, - А вот вам, дорогуша, следует подлечиться. Две недели постельного режима, и никаких поисков работы, пока не выздоровеете окончательно.

- Доктор, но что со мной?

- Должно быть, камни в той бижутерии действительно были искусственными, и у тебя аллергия на их запах. Радуйся, что не нанюхалась чего-нибудь более ядовитого. У тебя есть где жить? Муж имеется? Зарплату домой он приносит? Ах так ты еще и студентка! У тебя скоро сессия - вот и готовься... До чего нынче молодежь упрямая пошла. Всыпать бы тебе по одному месту, чтобы не дурила...

Фенечка не была слишком упрямой, к тому же и сессия, и огород действительно потребовали ее внимания. Хорошо еще, что огород был крошечным - пять соток участка было занято под картофель, полсотки дом с пристроем под крытый двор да сад сотки на три.

Если вычесть из оставшейся территории колодец, который Велеку удалось приспособить под сбор дождевой воды с крыши, выстелив его внутри рукавом из толстой полиэтиленовой пленки, то больше одной сотки огородик не занимал. А грядка с клубникой уменьшила его площадь еще ощутимее. Поливать территорию Велек приказал строго с помощью электронасоса...

В общем, снятая в Москве квартира практически пустовала аж до самой сессии, а за срок, оставшийся до нее, Фенечка открыла для себя еще один способ заработка, на этот раз без выезда из дома. Она начала писать курсовые и контрольные для студентов, у которых деньги были, но отсутствовало то ли прилежание, то ли способности нырять в науку излишне глубоко.

Сумма была небольшой, потому что был конец ученого года, и клиентов было всего-навсего двое, однако была надежда, что в следующем сезоне появятся еще. Кстати, одного "клиента" ей подкинула докторша из поликлиники, а самого первого - Велек.

Между тем сдача летней сессии обозначала для их маленькой семьи еще одно важное событие - наступал срок ввода в наследство, так как полгода после условной смерти Велека истекали как раз в июне.

- Что будем делать, дорогая? - спросил Велек. - Мне не хочется увольняться из ЧОПа, чтобы сопровождать тебя в поездку в Станицу. Я слишком долго ждал, пока откроется эта вакансия, чтобы потерять место.

- Ты прав, - согласилась Фенечка, - нельзя все яйца класть в одну корзину.

- Какие еще яйца?

- Ну, так говорят англичане. По-нашему, это "Нельзя ставить все на одну лошадь" - как-то так. Короче: мало ли что может случиться? Вдруг от наследства остался один пшик, и после того как мы расплатимся с долгом твоему зятю, жить нам станет вообще не на что?

- А огород?

- А печка? А дрова? Нет, я понимаю, что после рождения ребенка какую-то сумму нам дадут, и потом пособие будет хотя бы на хлеб. Но зачем бедствовать, если можно без этого обойтись? В общем, я полностью согласна: ехать надо будет мне одной, организовать встречу с нотариусом так, чтобы не в Станице, а после оформления слинять по-тихому туда, где никто меня не ожидает.

- Интересный план. И куда ты собираешься линять?

- Давай посмотрим по карте. Ну...например, в Волгоград.

- 6 с половиной часов пути по трассе. Выдержишь?

Фенечка подумала.

- Для пересечения границы на поезде необходим паспорт международного образца, - молвила она, наконец. - Выправить его сразу невозможно: месяц ждать. Но там не в сроке дело. Мы же не хотели высвечивать, где я нахожусь! А паспорт этот международный сразу меня проявит. И за кем я замужем сейчас тоже.

- И?

- Я предлагаю приехать в Ростов по другой железнодорожной ветке. Через Нижний Новгород - Пензу - Саратов -Волгоград.

- Между Пензой и Саратовом нет железной дороги.

- А где есть? О! Тогда через Тамбов.

- Ну так это еще лучше: тогда на Нижний Новгород ехать не придется. Берем билеты до Саратова, а оттуда - до Ростова.

- Я беру. Одна, конечно. Только с нотариусом надо предварительно созвониться, когда предполагается чтение завещания...

- Какое завещание? - хмыкнул Велек. - Сериалов насмотрелась?

- Ну, дележ наследства. Вдруг там еще кто заявление подавал за эти полгода?

- Не должен. У меня за бортом все было чисто.

- А те две девицы?

- Они бы сразу с младенцами нарисовались.

- А посвежее?

- А генетическая экспертиза? Но ты права: лучше подстраховаться, созвониться и явиться в точный день и час.

С нотариусом созвонились быстро, использовав для этого старую Фенечкину трубку, хранившуюся у нас. Договорились, что принятие наследства произойдет в Ростове, в отделении Росреестра, затем они вместе отправятся в Ростовский филиал Сбербанка, чтобы сразу перевести на Фенечкино имя оба Велековых счета.

- А почему в Ростов? И именно вот в это отделение? - спросила Фенечка.

- Счета на мое имя были открыты именно в Ростове, и именно в этом отделении. Поэтому и переоформлять их на тебя лучше там. И помни: я никогда не писал никаких завещаний ни на один свой банковский счет, так что если они вздумают что-то там темнить, сразу объяви, что обратишься в суд о мошенничестве.

- То есть банк может попытаться передать сумму со счета кому-то левому?

- Угу. Но тогда бы этот предположительный персонаж в любом случае обязан был подавать нотариусу заявление о принятии своей доли имущества, и дело решалось бы в судебном порядке с выделение каждому из вас долей. В общем, я думаю, что все в порядке.

- Но на всякий случай ...

- Да, на всякий случай лучше договориться о встрече с нотариусом за день до истечении шестимесячного срока, походе в Ростреестр и банк вместе с ним и написании в его присутствии нужных заявлений. То есть теоретически ты сразу и давно являешься вступившей в наследство, но в уставе банка вроде бы прописано, будто переоформлении счета происходит лишь спустя полгода после открытия наследства. Как-то так. Не забудь, кстати, дополнительные услуги нотариуса оплатить переводом ему денег.

- Ага. Заодно проверю, все ли оформлено правильно. После этого переведу пару миллионов на мой нынешний текущий счет, и по миллиону - своим родителям и твоему зятю.

- Да. Но остальное вновь "законсервируй" от греха подальше.

- А хватит там?

- Должно хватить. Впрочем, в случае чего права самостоятельно не качай, позвони моему зятю, и пусть они разгребают проблему там у себя сами. Арест на мое имущество не накладывали: я "умер" еще до суда, и обвинение было не доказано.


Глава шестая (14)


Ах если бы все в мире возможно было предусмотреть! Скольких бы опасностей можно было избежать, везде "настелить" соломку на случай падения, и "много денег" были бы панацеей от всех бед, а не источником повышенной опасности. Увы! Даже наши четыре головы не сумели предвидеть всех сюрпризов бытия. Оказались бессильны и мой дар предсказания, и Фенечкина фантазия, и Велеков с младых ногтей впитанный опыт взращивания в криминальной среде.

Но начнем по порядку.

1. Дорога до Ростова и первая встреча с нотариусом прошли без осложнений.

2. Никаких сюрпризов при подаче заявления в Росреестр не возникло. Нотариус там был вообще не нужен. Необходимые документы, а именно: кадастровый паспорт на земельный участок, свидетельство о праве собственности наследодателя, свидетельство на наследство и документ, удостоверяющий ее личность, Фенечка привезла с собой. Так что оставалось лишь написать заявление по установленному образцу и оплатить пошлину.

3. Обошлось без нотариуса и в банке. Но уже само его присутствие заставляло Фенечку чувствовать себя прочно. Если честно, она вообще до конца не верила в свои права на получение чего-то от Велека, и тем более от его родни.

Она чувствовала себя самозванкой, мошенницей, пытавшейся присвоить себе нечто, не имеющее к ней ни малейшего отношения. И только ребенок, время от времени шевелящийся у нее под сердцем, заставлял ее осознавать, что она действует полностью по закону.

Потому что не ей предназначался щедрый дар от семьи Чепеков, и она была лишь посредницей, чьей ролью было сделать так, чтобы сын ее любимого мог родиться и иметь более счастливую судьбу, чем его отец, дед и прабабушка, отбывавшая срок за то, чего она не совершала.

Да и вообще, отрезанный от общего "пирога" кусок разве не должен был пойти на обустройство укрытия для его хозяина?

4. Так что ровно через два дня на третий, после выходных, Фенечка уже сама, не дожидаясь нотариуса, заглянула в Росреестр, получила новый кадастровый паспорт на земельный участок, где бы в графе "собственник" значились ее имя-отчество-фамилия, затем отправилась в банк и дооформила свои права на оба Велековых счета: и "большой", и малый, текущий.

Нотариус, впрочем, давно уже был там в качестве свидетеля, чтобы права его клиентки были полностью соблюдены. Получив перевод на свой счет обговоренной суммы, а на руки - квитанцию об уплате официальной пошлины за услуги нотариальной конторы, он дождался, пока клиентка даст ему отмашку, и удалился с чувством полностью выполненного долга.

Что он делал после, Фенечка уже не отслеживала. Она собиралась как можно быстрее покинуть Ростов, вызвала такси... и вот это-то оказалось той самой ошибкой, не предусмотренной никем из нас.

А только как бы мы эту ошибку могли предусмотреть или предотвратить? Ведь тысячи, если не миллионы людей во всем мире спокойнейшее ездят себе на такси, и ничего с ними не случается! Причем некоторые ездят каждый день на работу и с работы, по городам, деревням и за сотни километров.

Но Фенечке хватило одной-единственной поездки, чтобы получить прививку от этого способа передвижения на всю дальнейшую ее биографию. Видно, суждено ей было родиться под антитаксовой звездой. Не случайно Велек когда-то предупреждал ее этим видом транспорта никогда не пользоваться!

Итак, перед тем как сесть в приехавший на вызов авто с соответствующей зеленой светящейся табличкой, Фенечка сфотографировала общий вид машины в фас и профиль, ее номер, затем, подойдя к переднему боковому окну, сфотографировала шофера за рулем, и только отослав все фотографии Велеку, обошла капот и поместила свои нынешние шестьдесят пять кило на переднее сидение.

- Куда едем? - с сердитым любопытством спросил водитель.

- До Шахт, - отвечала Фенечка, чуток подумав.

- Каких шахт? - в голосе водителя по-прежнему не просквозило ни капли доброжелательности - поведение клиентки его почему-то обозлило.

- Город такой есть, по трассе М4. В 70 км от Ростова. Не слышали?

- Слышал. А у тебя точно есть чем расплатиться? Это дорого!

На этот раз в тоне водителя прозвучало сомнение. И вполне справедливое, между прочим: ничто ни в одежде клиентки, ни в ее манерах не напоминало "фирму" или привычку к роскоши. Зато наивный взгляд усталых карих глаз выражал тревогу и нетерпение.

Фенечка также в свою очередь более внимательно присмотрелась к водителю. Его лицо показалось ей смутно знакомым - несомненно, она его встречала в Москве. И похоже, среди кавказцев...

- Может быть, нам лучше подождать попутчиков? - продолжал водитель.

"Попутчиков? Ну нет! ..."

- Да езжайте же скорее! Я тороплюсь! - проговорила она нервно.

Задняя дверца между тем распахнулась, захлопнулась, и в салоне очутился еще один пассажир. Такси, наконец тронулось, и внутри у Фенечки прочно поселилась тревога. Она уже раскаивалась, что не стала добираться до железнодорожного вокзала и доверилась колесному транспорту.

Спустя примерно полчаса после того как они выехали из города машина неожиданно съехала на обочину и остановилась. возле оврага, заросшего густым лесом.

- Поговорим, - сказал шофер и недобро ухмыльнулся.

- Разве нам есть о чем? - отвечала Фенечка, пытаясь изобразить спокойствие, хотя это у нее получилось не очень.

- Нам показалось, будто ты чего-то боишься.

- Боюсь, - призналась Фенечка. - Вас.

- Мы такие страшные?

- Двое мужчин и одна беременная женщина. Я совершено беспомощна, и не смогу дать отпор.

- А иначе смогла бы?

Фенечка подумала.

- Наверное, нет, - согласилась она. - Но так я даже пытаться не буду.

- А если мы тебя собираемся убить?

Фенечка скрипнула зубами и на пару секунд прикрыла глаза. Умереть? И так глупо?

- А за что? - молвила она вслух.

Мужчины переглянулись.

- Предположим, нам тебя заказали, - сказал тот, что сидел сзади.

- И кто заказал?

- Он назвался твоим мужем.

Фенечка истерически хихикнула.

- Это невозможно, - произнесла она, внезапно успокоившись. - Неудачная шутка. Мой муж не мог меня заказать.

- Отчего же?

- Во-первых, у него нет денег, чтобы нанять киллера. А во-вторых, если бы он хотел от меня избавиться, он бы сделал это собственноручно, не привлекая к делу посторонних. И в-третьих, он очень дорожит ребенком, которого я вынашиваю. Поэтому придумайте в заказчики когось иншого.

- Уверена?

- А то ж! Это ж можна перевирыть!

С этими словами Фенечка достала мобильник, включила его на громкую связь и затараторила, переведя фотокамеру с шофера на того, кто сидел сзади:

- Дорогой! Вот эти двое кавказцев решили надо мной подшутить и утверждают, будто ты нанял их, чтобы меня убить.

- Я? - искренне изумился Велек. - А ты сказала им, что у меня нет столько валюты, чтобы нанять киллера?

- Конечно, сказала. Но они мне отчего-то не поверили.

- Ну так передай этим шутникам, что если ты из-за них преждевременно родишь, то я их потом из-под земли достану.

- Все слышали? - произнесла Фенечка, выключая мобильник. - Поэтому давайте побалакаем всерьез.

Шофер зыркнул на нее исподлобья, и она вдруг вспомнила, откуда ей знакомо его лицо. Если убрать растительность со щек и кепку...

- Полгода тому назад в поезде Воронеж-Москва двое играли в карты, - произнесла она. - И один из них обыграл другого. Вчистую обыграл. А потом вернул ему весь выигрыш и сказал, чтобы тот никогда не играл в карты с незнакомыми людьми... Как ты думаешь, мой муж правильно поступил, не став грабить того парня? ... Или это с его стороны было ошибкой?

Шофер покраснел, потом побледнел, и кинул взгляд на товарища.

- Но ведь ты нас действительно испугалась, - сказал тот.

- Испугалась, - немедленно согласилась Фенечка. - Я и сейчас боюсь. Потому что в нашей Станице черт-те что творится. Вы же слышали, наверное, что у нас в ноябре семью вырезали вместе с гостями и маленькими детьми? Никто ничего до сих пор понять не может, все в шоке и разбегаются, кто куда может. Откуда я знаю, что у вас творится в головах? Все местные уверены, что это были какие-то гастролеры.

- Ну, это точно не мы, - возразил мужчина, сидевший сзади. - У меня у самого двое, что я, изувер какой-то? А ты нам точно заплатишь?

- Да хоть сейчас. Сколько я вам должна? Две с половиной тысячи?

- Двух тысяч достаточно, - сказал шофер. - Мы, когда поедем назад, то снова возьмем пассажиров.

Фенечка кивнула и достала бумажник. На автовокзале в Шахтах шофер вышел из машины вслед за ней и тихонько произнес:

- А заказ на тебя все же имелся. Ты кому-то сильно мешаешь. Так что лучше тебе в Ростове больше не появляться.

- Спасибо, буду иметь в виду. Но как же теперь вы?

- У нас нет причин для волнений. Скажем, что ошибка случилась, что девушка была не та. И куда ты исчезла, мы не знаем.

И он вернулся в машину, а Фенечка метнулась к останове городских автобусов. Ее планам сейчас подходил любой - лишь бы убраться подальше. Там, в автобусе, она спросила у водителя, где ей лучше пересесть на маршрут, ведущий к железнодорожной станции, и села на ближайший саратовский поезд. Она намеренно не стала брать купе, рассудив, что вероятность быть убитой на глазах у народа несколько поменьше, чем в закрытом со всех сторон помещении.

И вторая полка Фенечку вполне устроила - ее устраивало вообще все, лишь бы очутиться как можно дальше оттуда, где само появление ее персоны вызвало в ком-то желание немедленно от нее избавиться любым доступным способом.


* * * * *


- Аким, а что ты сам думаешь о Фенечка? - спросила я у Велека, пока та принимала душ - юная пара снова была у нас в гостях. - Любишь ли ты ее?

Велек задумался.

- Пожалуй, нет - произнес, он наконец. - Трудно назвать мои чувства к ней любовью. Мне с ней хорошо, уютно, я ее очень ценю, но это совершенно не то, что описывают в книгах или показывают в кино. Мое сердце не колотится при виде нее, и никуда не скачет, я не ревную ее ко всем подряд, и не считаю самой первой раскрасавицей на всей планете.

- Бедная девочка! Каково ей было бы сейчас это слышать! Вот бы она расстроилась!

Велек удивленно на меня глянул.

- С чего бы это ей расстраиваться? - были его слова. - Фенька отлично знала с самого начала, что наш брак с ней - договорной. Я делаю все, чтобы ей было со мной хорошо, она мне вынашивает ребенка. Потом станет его растить, а я по-прежнему буду ей в этом помогать.

- А если ты влюбишься в какую-нибудь вертихвостку?

- Чего-чего? Влюбляться? В кого? Лучше Феньки я никого еще не встретил, и вряд ли встречу. Помните, вы говорили, что через два года для меня все девки станут на одно лицо: что Даша, что Маша, что Глаша? Ну так моя Феня никогда не казалась мне похожей на них на всех. Я заметил ее с первого взгляда еще на танцах, и в тот день, когда мы с ней расписались, убедился в том окончательно. Если я ее вдруг потеряю - я потеряю все.

- В том числе и дом?

- Дом? - Велек засмеялся. - Дом либо придется продавать, либо совместно продолжать там жить. У меня все чеки сохранены, по которым я закупал стройматериалы, и в этот раз я тоже не промахнусь. И фотографии, каким он выглядел при покупке, также при разделе имущества были бы приложены. Я очень, очень доволен, что изображать влюбленного мне нет резона. Правда, дорогая?

Последняя реплика была обращена к жене, как раз в этот момент "выплывающей" из ванной комнаты.

- Какая любовь, мамочка? - изумилась моя племянница, успев расслышать еще и предыдущую реплику своего ненаглядного. - Нам и моей на обоих хватает. Без притворства с его стороны и без вранья. А если придется вдруг расходиться - сделаем это красиво, правда, Акимушка?

Велек кивнул.


* * * * *


- Ну что ж, - произнес мой благоверный, выслушав Фенечкин отчет о принятии ею наследства. - Насильно мил не будешь. Мешаешь ты там, значит мешаешь.

- Я думаю, что ее действительно пугали, - в раздумье сказал Велек. - Если бы хотели убить, то убили бы сразу, без долгих разговоров.

- Ты огорчен? - спросила я.

- Вот еще! С какой стати? Это намного лучше, чем если бы велась реальная охота. А так - не станем отсвечивать, и все обойдется. Мы сейчас можем спокойно заняться огородом и подготовкой к зиме, то есть ремонтом.

- Но ты ведь не будешь увольняться со своей должности, нет? - тревожно спросила Фенечка.

- Конечно, не буду. Я же не дурак нарываться на вопросы, за счет чего мы существуем. Если Денис не успел до сих пор найти постоянное место работы, то возьму его в помощники, как в прошлый раз, а раз в три ночи он будет дополнительно значиться твоим охранником, чтобы тебе было не стремно.

Фенечка подумала.

- Проведите "тревожную кнопку", и чтобы в вечерне-ночное время в твое отсутствие всех непрошенных "гостей" встречал он. И собаку надо бы завести. Сторожевую.

- Тогда начинать надо с нормального забора с лицевой части улицы и ворот. И вольер поставить с будкой внутри, - сказала я.

- То есть два комплекта забора, двое ворот и два вольера? - усмехнулся Велек.

- Да. И песикам будет нескучно, и у Дениса появится компаньон.

- Согласен.

- Собаку нельзя заводить раньше, чем Фенька родит, - возразил мой благоверный. - Хозяйка не должна шарахаться от своего четвероного охранника из опасения, что тот может прыгнуть ей на живот и нанести вред. Кстати, этот Денис - надежный человек?

Велек и Фенечка переглянулись.

- Вполне, - недоуменно отвечал Велек.

- Не знаю, - отвечала Фенечка. - До сих пор мы ничего плохого от него не видели.

- Он мне показался вполне адекватным, - сказала я. - Но он может не согласиться бесплатно охранять твою жену, потому что каждому человеку хочется иметь в своем распоряжении некоторую сумму денег на какие-то личные нужды.

- А если ему приплачивать хотя бы четверть твоей ставки за то, что он будет постоянно ночевать там у себя за стеной? - в раздумьи сказала Фенечка. - Как, Велек, мы сможем на это пойти?

- Аким, - укоризненно поправил ее Велек. - В сочетании со стройматериалами, бесплатным питанием и помощью в ремонте его половины дома лучших условий ему не найти.

- А вдруг он не согласится? - спросила я.

- Будем облагораживать только свою половину, а он пусть живет как хочет. Я и сам могу забор поставить, а для ворот обращусь в фирму, где их делают, заказав дополнительно установку. Мы же не станем изображать "новых русских"? Выберем вариант попроще, ночевать в день моего дежурства станешь в московской квартире.

- У вас там договор на год? - уточнил мой благоверный.

- Угу.

- Хозяйка еще не намекала на его расторжение?

- Нет. А почему она должна намекать?

- Потому что зимой выгнать вас на улицу с ребенком весьма проблематично аж до конца отопительного сезона.

- Существует такой закон? - ахнула Фенечка.

- Нет такого закона. Но если квартиранты уйти откажутся и подадут вместо этого на суд, то сначала пару месяцев суд будет тянуться, потом будет принято решение о продлении пребывания до теплого времени в связи с отсутствием жилья... В общем, сплошная морока. Так что с москвичами опытные хозяева квартир предпочитают заключать договора о съеме таким образом, чтобы окончание контракта приходилось на сентябрь.

- Угу, - подтвердила я. - Там целая система, чтобы не влипнуть и с той, и с другой стороны.

- То есть? - спросила Фенечка с любопытством.

- Для хозяев - чтобы не потерять квартиру. А для съемщиков - чтобы вообще можно было квартиру найти и не остаться на улице. В общем, вопрос болезненный. Поэтому для вас так важно привести вашу собственность в жилое состояние как можно скорее.

- Ясно. В общем, я звоню Денису и не позднее завтрашнего дня начинаю действовать.

Это был вывод Велека, и с ним невозможно было не согласиться.


* * * * *


Оказалось, что Денис не сильно обременял себя поисками работы и терпеливо ждал возвращения Фенечки из поездки. И удивляться этому не стоило, если вспомнить все мытарства Велека и Фенечки по поводу трудоустройства и нюансы поиска квартир на московских просторах. В конечном итоге большинству гастарбайтеров ничего не светило кроме работы на стройке и койко-места в продуваемом всеми ветрами вагончике с вечным вопросом, похожим на гадание по ромашке: "заплатят или кинут?"

А тут: гарантированное вкусное трехразовое питании (подобно практически всем выходцам из деревни, Фенечка готовить умела и любила), с перспективой заиметь современное печное или котельное отопление в восстановленном собственными руками доме с улучшениями в виде утепленных стен и "удобствами" внутри.

Даже с ванной или душем - колодец с технической, то есть дождевой водой уже был испытан. Это обозначало, что насос для извлечения оттуда воды приобретен и время от времени запускался в действие. По сравнению с прошлым это была благодать! Оставалось лишь провести внутрь водопровод и вывести канализацию. Жаль, что их нельзя было уложить рядышком в одной и той же траншее! - СНИП бы не одобрил.

На вспашке земли с помощью мотоблока Денис, естественно, много не заработал, но этой суммы хватило, чтобы не складывать зубы на полку. Парень полегоньку ковырялся в земле, ходил на рыбалку, упрочнял забор по бокам и с тыла, превращая его в полноценный полутораметровый плетень - благо лесок был неподалеку, и хвороста там было предостаточно.

Одним словом, он вел образ жизни российского дачника и особо никуда не рвался. Пару раз его навещал местный участковый, расспрашивал что и как, в том числе и о соседях. Денису скрывать было нечего, и эти облегченные взаимоотношения с российским законодательством устраивали его как нельзя лучше. Он честно признался, что ловит рыбу на удочку, переметов не ставит, костров не жжет и марихуану на своем участке не выращивает.

Проверить это было несложно - вместо марихуаны вдоль забора произрастали хрен и ревень с крапивой, а на противоположной стороне - топинамбур, малинник и жимолость. Денис их не сажал: сами переползли оттуда-то. Он просто от них не избавлялся, точно также как и от сныти на торце земельного участка. Он по опыту помнил, что молодые листья ее были съедобны и даже вкусны, заменяя по весне и первой половине лета капусту. Фенечка добавляла сныть в салат, и поскольку никакого к себе внимания этот дикорос не требовал, то и неприязни не вызывал.


Глава седьмая (15)


Вообще природа в тот его первый год на свободе была к Денису благосклонна: даже колорадского жука на картошке практически не было - не успел налететь с соседних заброшенных огородов по причине отсутствия там любезных его оранжевым личинкам пастбищ. И дружно проклинаемый всеми россиянами борщевик также оказался слишком далеко, чтобы его семена сумели проникнуть на участок в отсутствии законных хозяев.

А в конце июня прошел первый слой грибов, так называемых "колосников", дав возможность сделать прогулки по лесу не только приятными, но и полезными.

В общем, Денис оказался бы полнейшим дураком, если бы сменил такую благодать на нервотрепку московских строек - чужих, а не своей собственной. Кстати, про ожидаемое Фенечкой наследство он ничего не знал, просто доверял "Акиму", что деньги будут. Мало ли где тот работал и за сколько?

Умный человек (а себя Денис считал умным) лишних вопросов не задает, он просто пользуется ситуацией. И он вполне такой ситуацией воспользовался, когда его сосед пообещал ему за охрану жены дополнительную премию в 3 тысячи рублей каждую неделю. Тем более что покой соседки действительно желательно было не нарушать, чтобы не сбежала с перепугу и не бросила его одного куковать у черта на куличиках в компании старух-пенсионерок и волков.

Так что совместная работа снова закипела. Для ускорения процесса Денис с согласия "Акима" поднанял двоих подсобников - безработных мужиков из соседней деревни, которые сначала занимались изготовлением бетонной основы парадного фрагмента забора, а затем добычей глины с одновременным углубление подвала под домом. Глина требовалась для выкладки печей, а стены подпола, чтобы не осыпались, легко можно было потом укрепить все тем же бетонированием.

Забор и ворота были поставлены быстро - оба хозяина вообще даже удивиться не успели, насколько, но через неделю они уже проживали на полноценно замкнутой территории. Оставалось покрасить все его металлические конструкции краской "три в одном" от коррозии и приглашать печника.

С печником была некоторая накладка: его услуги были расписаны на полгода вперед, то есть вплоть до декабря месяца уж точно. Обсудив ситуацию, Велек с Денисом согласились между собой, что фундаменты под печи они в любом случае смогут возвести сами. Оставалось выбрать модель, прошерстить в Интернете все доступные видео на эту тему, прочитать все, что пишется, и приступить к действию.

Велек с Фенечкой выбрали место для своей печки по-старинному, как в казачьих куренях, в центре своей половины дома, но с поправкой на российские реалии. Денис же первоначально был с ними не согласен, он "тащился" от каминов, и в собственной половине собирался возвести отопительный агрегат у стенки, чтобы дым уходил в трубу там, где когда-то стоял котел.

Оба дымоотвода (память о бывшем котельном отоплении), кстати, неплохо сохранились: они были круглыми, заводской отливки из бетона, в меру высокими и выглядели симпатично. Отчего на них не позарились воры, было понятно: Для сдачи в металлолом они тем более не годились. отсутствие в их экстерьере признаков металла не вызвало ни у кого из собирателей "чем-бы-поживиться" желания возиться с их демонтажом, перевозкой и поисками клиентов типа "кому бы продать".

Так что Дениса вполне можно было понять: камин не потребовал бы фундамента, его можно было сделать весьма красивым, и он меньше дымил бы при растопке.

Только потом, и к счастью, вовремя, до Дениса дошло, что из камина половина тепла убегала бы в атмосферу. А это обозначало бы постоянный холод зимой. К тому же, для приготовления пищи он был бы непригоден. В общем, здравый смысл одержал в его рассудке верх и к концу возведения печного фундамента у Велека Денис задумался, отчего русское печное строительство камины традиционно отвергало.

Действительно: во время пахоты картофельных участков он заглядывал во многие дома, но каминов не увидел ни в одном. Зато наслушался достаточно разговоров о том, что неудачная конструкция печи обозначала перерасход дров аж в два раза! И мало того, что за дрова надо было бы платить, так еще их доставать необходимо было бы где-то! А распиловка? А колка? Представив все эти сложности, Денис просто прифигел

Так что Велек с Фенечной были правы: при конструкции в виде буквы "Г" с ходами внутри стены дым перед вылетом в трубу обогревал еще и перегородку между двумя смежными помещениями. И при особо хитром расположении перегородок вполне можно было получить прихожую, кухню, гостиную и спальню - все с разным температурным режимом.

Пусть помещения и были небольшими, зато отдельными, и все вместе давало возможность уединяться членам семьи, отдыхая друг от друга. Конструкций подобного рода в интернете было несколько, с разным расположение ходов, и в самой хитроумной из них система из двух задвижек позволяла переводить отопление на летний режим, когда дым при готовке пищи сразу поступал в трубу и лишнего кирпичи не грел.

По крайней мере так утверждали авторы этой конструкции в Интернете...

Теоретически они были правы... Оставалось проверить тягу...

И вентиляцию, то есть обеспечить приток кислорода, необходимый для горения дров...

В общем, Денис с Велеком договорились, что сначала они поставят одну печь, испытают ее, и только затем, с учетом обнаруженных дефектов, примутся за вторую. И что печи они будут возводить лично, не доверяя эту работу ни землекопам, ни постороннему печнику.

Однако мужиков Велек отпускать не стал. Просили они, по московским меркам, немного и, подумав, Велек доверил им возведение пристроя под гараж, где оба и ночевали потом, перейдя туда из палатки под открытым небом. Второй гараж, у Дениса, использовался по назначению: для машины и вообще всякой сопутствующей техники.

Кстати, потом вообще оказалось, что не захотев увольнять мужиков, Велек проявил мудрость: после гаражных работ он внезапно вспомнил о старом колодце, который с самого начала нуждался в чистке. Чистить источник необходимой ценной составляющей быта новым хозяевам пока было некогда, и пока Денис с "Акимим" занимались печками, две дополнительные человеко-единицы могли проделать необходимую операцию.

И проделали.

Откачав из вставленного сверху полиэтиленового рукава воду, они извлекли этот самый рукав и принялись за капитальную чистку. Сделать это, кстати, было не так уж легко: смесь грязи с ветками и опавшей листвой успела за годы простаивания уплотниться, и лопате сопротивлялась как могла. Работали мужики попарно: один копал грязь внизу, наполняя бадью, а второй вытаскивал, затем они менялись. Куски старой полиэтиленовой пленки, рваная обувь и другая мелочь дополняли растительные останки, превращая их извлечение в подлинные археологические раскопки.

В числе мелочи значились: ведро с цепью, молоток, ржавый складной нож и множество гвоздей. Кувшинчика с золотыми монетами, в колодце не обнаружилось, и с серебряными тоже, так что драться из-за дележки клада публике не довелось: чего не было, того не было. Самыми интересными находками оказались немецкая винтовка, каска времен Первой мировой войны и швейная машинка марки "Зингер" вместе со станиной.

Машинка была спрятана в нише, организованной кем-то из прежних владельцев дома в стенке колодца: сруб был не бетонный, а бревенчатый, из старого мореного дуба, поэтому чудо оказалось возможным: машинка действовала. Впрочем, чугунная станина от нее честно покоилась на дне, погребенная слоем мутной воды, веток, листвы и глины.

- Хм, - сказал Велек, рассмотрев находки. - Ну я понимаю: винтовка с каской попали туда от переодетого немца, который побежал не в ту сторону. Но что здесь делает швейная машинка?

- Спрятали, наверное, когда народ раскулачивали, - предположила я, подумав. - Или во времена Хрущева... Или Брежнева...

- Да хоть бы и Сталина, не все ли равно? - сказала Фенечка. - "Зингер" беру себе я!

- Тогда мне - винтовка и каска, - сказал Денис.

- Ну и что ты с ними собираешься делать? - хмыкнул Велек.

- Пусть на стене висят. В случае непрошенных гостей будет чем их припугнуть.

- Хранение огнестрельного оружия запрещено законом, - напомнила я.

- Тогда спрячем ее пока, а потом я выправлю себе право на огнестрел, и одновременно все узнаю, - сказала Фенечка.

- Через дядю. Угу?

С этим согласились все.

Мужики проявили терпение и провели расчистку добросовестно, докопавшись до песка. Глубина колодца оказалась около 15 метров. После чего, к удивлению публики, выяснилось, что колодец не мертв: вода на дне начала потихоньку собираться. К началу следующих суток слой ее достиг полутора метров толщины. Вкусовые качества ее оказались приемлемыми (все кроме Фенечки и меня попробовали даже в сыром виде, не удержались), мы же сначала вскипятили: чай был одобрен.

- Как я догадываюсь, емкости для сбора дождевой воды больше не актуальны? - поинтересовалась я.

- Очень даже актуальны, - возразил Денис. - Мне как-то не охота подорваться на одном и том же во второй раз и снова отправиться на лесоповал из-за такой фигни. Я хочу чтобы воды у меня дома было вдоволь. Чтобы и стиральную машинку можно было подключить, и купаться, не заботясь об экономии.

- Тогда надо сделать так, чтобы воду можно было подогревать. Например, во время топки печи. Мыть посуду холодной водой - вариант не из лучших, - сказала Фенечка.

Велек рассмеялся.

- Я подумаю, как это сделать, но тебе не кажется, дорогая, что ты слегка борзеть начала? Не успела пожить в городской квартире, как тебе уже подогретую воду обеспечь?

- Лучшее - враг хорошего.

- О-о! Надеюсь, на замену моей персоны у тебя кандидатуры нет?

- Да ну тебя! - засмеялась Фенечка, смутившись.

- Тогда печку мы пока отложим, а пока займемся канализацией.


* * * * *


Как можно заметить, ремонт дома продвигался стремительно, однако столь же стремительно приближался и срок Фенечкиных родов. Во второй половине августа он приблизился столь вплотную, что Велек запретил Фенечке ходить в туалет во дворе - только в доме во избежание стремительных родов с потерей ребенка.

Они оба столько начитались и наслушались разных страшилок на тему "что может произойти", что при первых же схватках Велек вызвал скорую и отправил жену в роддом в местный райцентр, откуда ее только потому не выперли назад домой, что в умирающей деревне даже фельдшерского пункта не имелось, а работа в Москве по графику "сутки через двое" не позволяла находиться ему при жене неотлучно.

Поэтому последняя неделя ожидания Фенечкой родов прошла для нее скучно и уныло. Лежать на сохранении без необходимости казалось глупейшим делом, особенно в окружении тех, кто находился здесь по праву. Вокруг них суетились врачи, время от времени кого-то увозили в "родовую", причем крики оттуда раздавались такие, что у нее леденела кровь, и она чем дальше тем больше раскаивалась, что поддалась на провокацию Велека, пообещав тому произвести на свет младенца.

"Права была тетя: спокойно еще годик можно было бы подождать. Какие же мы, девки дуры: что любовь проклятущая с нами делает...".

"Хоть бы скорее отмучиться: еще немного, и я не выдержу: сбегу."

Это было забавнее некуда. Представив себя убегающей от родов, Фенечка засмеялась: картина была ирреальная, и вообще трансцендентальная: Фенечка бежит с огромным животом, а сзади ее догоняет монстр в виде черной таблички с алой надписью: "роды". Монстр, как и полагалось монстру, имел четыре нижних конечности и две верхних, хватательных. Сбежать от такого было невозможно, оставалось лишь вздохнуть и смириться.

Картинка оказалась пророческой: тем же вечером у Фенечки начались настоящие схватки, и это было нечто. Боль была такая, что все рассказы других женщин показались ей выдумкой - конечно, "та-а-ак" страдать могла только она одна во всей Вселенной!

Нижнюю половину живота буквально разрывало на части - вживую, и длилась эта пытка шесть часов подряд без перерыва. Причем вопреки всем правилам боль не отпускала Фенечку ни на минуту: просто иногда она становилась меньше, зато потом усиливалась, исторгая из горла Фенечки стоны ужаса и просьб к медперсоналу: сделайте же хоть что-нибудь.

Но эти безжалостные люди лишь смеялись в ответ и никто!!! Нисколько!!! Ей не сочувствовал!!! Простыня под ней стала мокрой, но даже это не заставило медсестричек перестать собираться возле дверей ее палаты и с наслаждением садистов вслушиваться в то, как она (не палата, а Фенечка!) костерит и Велека, и Акима, и родную мать, которая когда-то произвела ее на свет.

- За что мне все это! - причитала Фенечка. - Правильно мне тетя говорила,,,

Наконец, ее подхватили с двух сторон под локотки и повели в родовую, где помогли взобраться на гинекологическое кресло и...

- Доктор! Спасите моего ребенка! - простонала она, хватая проходящую мимо медсестру за руку. - Я ведь умираю, да? Только спасите его!

- Глупышка! Никто у нас здесь еще не умер, и ты не умрешь. И помни: из вас двоих мы будем спасать тебя, ведь кроме родной мамы, малыш твой никому не нужен! - отвечала акушерка, стоявшая напротив Фенечкиных раздвинутых ног: поза делала ее сейчас совершенно беспомощной. - Тужься давай! Ну?

Фенечка успокоилась, напряглась, и...

Ребенок добросовестно вылетел в подставленные акушеркой руки головой вперед, подал голос, его то ли сполоснули, то ли обтерли и показали Фенечке. Фенечка пересчитала пальчики на руках и ногах, убедилась, что нос, рот и глаза у него на месте и захотела немедленно соскочить с кресла.

- Лежи, - строго приказала медсестра. - Еще должен выйти послед.

С последом получились некоторые проблемы: в отличие от ребенка, тот упорно вылезать не желал. Пришлось акушерке что-то там делать вручную, но никакой боли Фенечка от этого не почувствовала - после схваток все казалось ей ерундой и вполне себе терпимо. Ее даже несколько удивило, отчего медперсонал отнесся к такой мелочи всерьез и потом в ее карточке появилась запись: перенесла операцию.

Уже потом я ей пояснила, что это из-за ее работы на стройке: чтобы удержать плод, ее организм прирастил послед к стенке матки, и все бы чудесно, но если бы она рожала не в стенах больницы, то дело могло закончиться воспалением, заражением крови и смертью.

Недоверчивый взгляд Фенечки мне продемонстрировал, что теперь, после рождения ребенка, она снова кажется самой себе бессмертной... Увы, взгляд моей племянницы обозначал нечто иное!

- Но вы ведь помогли бы моему крошке вырасти, если бы со мной что-нибудь случилось? - проговорила она, нарушая столь лестное для моей уверенности мнение в полноценном возвращении ее умственных способностей.

Велек с тревогой на нее взглянул... руки у него задрожали... младенец в его руках мотнул головой и выплюнул соску...

- И когда это ты собралась покидать этот мир? - строго произнесла я. - Озвучь точную дату и час, чтобы мы успели приготовиться.

Этот диалог состоялся уже после того, как в заранее сообщенный нам с мужем день мы с Велеком забрали ее из роддома Сделали мы это торжественно, как полагается: с цветами, коробкой шоколадных конфет для медперсонала, некоторым количеством "благодарности" в конверте для них же, и прибыли отмечать событие в уже готовый к приему Велекова наследника дом.

Там все было украшено по высшему разряду: в спальной комнате на стенке висел красивый ворсовый ковер, отгораживавший двуспальное ложе от стены, детская кроватка стояла рядышком, все сияло чистотой и уютом... Как можно было в таком месте и в такой момент думать о чем-то траурном?

Мой благоверный на этот раз приехал вместе со мной. В доме он давно не был, и с удивлением осматривал изменения в интерьере.

Он всплеснул руками.

- А твой муж у тебя на что? Для мебели? Отставить нытье! - скомандовал он. - Все самое страшное уже позади. Вон, печка уже полностью просохла и была испытана: варит и тепло дает. Если ее обмазать глиной, то и дымить при растопке не будет.

- Главное, чтобы задвижку не закрывать до полно прогорания углей, - сказал Денис, стоявший тут же. - Я слышал, как в одном селе целая семья вот так не проснулась...

Он искоса глянул на Фенечку, снова готовую испугаться, и продолжил:

- Идемте теперь ко мне, я покажу свой агрегат. У него дверца расположена по-другому, и бак для воды не на кухне, а на чердаке

- У обоих ваших печек слишком много поворотов, и слишком тонкие стенки, - пояснил свои сомнения мой благоверный. - Боюсь, что даже сплошная обмазка не поможет.

- Там увидим, - махнул рукой Денис. - Если корпус заключить в металлический кожух, и этот кожух покрыть серебрянкой на олифе, так ни одна дымина наружу не прорвется.

- А не будет бак на чердаке промерзать зимой?

- Не должен. Чердак у нас утепленный, и бак я дополнительно обложу плитами пенополистирола. Чтобы минимум на три дня хватило, если отъехать в гости придется.

- А если на дольше?

- На дольше буду сливать воду. Но я никуда не собираюсь выдвигаться отсюда до весны.

- У тебя и печная дверца прозрачная.

- Угу. Люблю наблюдать, как горит огонь.

- Я тоже. А что у вас там за раскопки вокруг дома?

- Переделываем отмостку. Выгребаем оттуда песок, заменяем его глиной и кладем утеплитель вокруг фундамента.

- Люди вообще-то бетонируют.

- Мы тоже это намереваемся проделать сверху как конечный элемент.

- А цоколь?

- Цоколь наши работники уже утеплили. Там сверху сетка по штукатурке, поэтому и незаметно. Мы весь дом намерены утеплить. Минватой, а сверху сайдингом. Но это потом. Сейчас, пока погода стоит - бетонные работы.

- А где вы столько глины набрали? О, из вот этих двух колодцев для сбора дождевой воды... Ловко!


* * * * *


- Ну как тебе наша молодежь? - поинтересовалась я у своего благоверного по дороге домой. - Ничего их планы, а?

- Почти наполеоновские, - усмехнулся тот. - Знаешь, я даже не ожидал, что этот Велек настолько деловой. В доме уже сейчас вполне можно зимовать.

- Только печку надо доделать во второй половине.

- Доделают. Он же не дурак с соседом ссориться. А отмостку уложат - и стены перестанут отсыревать.

- Особенно если дополнительно облицуют цоколь фасадной плиткой

- Зачем?

- Чтобы щели перекрывал между отмосткой и стеной. Но это и потом можно будет сделать. В следующем сезоне.

- Да, там еще работы по самое "не хочу". Внутри уныленько, и отделки - начать и кончить.

- За зиму управятся.

- Я тоже не сомневаюсь.


Глава восьмая (16)


И жизнь в доме вновь закипела. Доделав отмостку вокруг дома, оба мужика отпросились к себе в деревню копать картошку. Велек с Денисом тоже свою извлекли из земли и ссыпали в кучи внутри крытых дворов. Корнеплоды и лук они сложили там же, в ящиках: в подпол до укрепления стен бетоном складывать что-либо было нецелесообразно.

Велек очень боялся, что его работники не вернутся после собственных огородных работ, но во второй половине сентября те явились как штыки, и хотя до зимы их маленькая бригада успела далеко не все, но кое в чем, основном, они продвинулись, не сильно нарушив график.

Бетонирование проезда от ворот до гаража было приостановлено при угрозе первых же заморозков, после чего бетономешалка была торжественно перебазирована сначала в крытый двор (картошку с остальными овощами пришлось накрыть пленкой), а затем в подвал. Туда же был свален песок и мешки с цементом и щебень, и весь октябрь работы велись уже под крышей.

А в ноябре, когда залетали "белые мухи", пришло время сайдинга. Сайдинг купили так называемый "цокольный", каждый хозяин избранного им лично фасона и расцветки. Он был не полосками, а под облицовочную плитку, только у Велека "плитка" была под "дикий камень", коричневый внизу и пестро-бежевый на основной площади, а у Дениса - под блоки разного размера для цоколя и желтый песчаник от цоколя до крыши. Цена была примерно одинаковой, чтобы никому не было обидно.

Первого декабря Велек честно рассчитался с обоими мужиками, сообщил им, что деньги у него закончились, и развез их по домам. С Денисом взаимоотношения продолжились. Не потому, что Велек нуждался в его услугах для отделочных работ внутри помещения, но оставлять Фенечку одну было, по его мнению, опасно.

Проще было продолжать тратить зарплату на стройматериалы и 12 тысяч из нее же доплачивать Денису "сторожевых". Да, дохода это не приносило, но проще было жить так, чем потерять соседа, а потом искать, кем бы его заменить.

Тем более что стройматериалы Велек выбирал не самой высшей ценовой категории, а дом с худой крышей, поломанным забором и протекающим подвалом разрушался бы раза в два скорее, чем отремонтированный и укрепленный целиком. Да и протапливался он благодаря наличию жильца регулярно.

Свои дрова, кстати, Денис оплатил сам, сам их пилил и колол. И по очень простой причине: он проживал теперь в собственном доме, и "коммунальные", то есть прежде всего электроэнергию и газ (да, газ в обоих половинах дома был, баллонный) обязан был обеспечивать себе самостоятельно.

Дкнис и еду теперь себе готовил независимо в те дни, когда Велека не было, чтобы не заходить в соседскую половину дома без хозяина. Вроде бы мелочь - но летом и осенью, когда мужчин было трое, Фенечка вывозила приготовленную для работников пищу в тележке на крытый двор. Там стоял столик и четыре табуретки для обеденных целей.

Сейчас же Денис избегал заходить даже туда. Вот когда они с Велеком что-то делали, тогда и ели все вместе, втроем, в доме. Не то чтобы он Фенечки стеснялся, или она его, но зачем было провоцировать самого себя на эксцессы? Особенно имея в подвале свои собственные овощи, а в шкафу - полный набор круп, привозимых Велеком. О хлебе, соли, сахаре и чае с кофе тот тоже никогда не забывал и снабжал своего компаньона в достатке, даже с некоторым избытком.

А что же Фенечка? Мы про нее чуть совсем не забыли! Уж не считаем ли мы, будто дети сами растут, как трава при дороге?

Не сами, нет, и в этом молодым родителям предстояло убедиться не один раз. Обоим, потому что бросать дело на самотек Велек отнюдь не собирался. И первое, что он постарался строго запретить - это потакать капризам ребенка и качать его безостановочно на руках, чуть тот пискнет.

- Подошла, проверила сухой ли он, покормила - и пусть себе лежит, пустышку сосет, если ему это нравится - был строгий приказ. - И делай перерыв в кормлении на ночь, если не хочешь ходить как сонная муха и мечтать вырубиться, чтобы ничего не чувствовать.

Фенечка прислушалась к здравой рекомендации и спорить с мужем не стала. И то ли дисциплина действительно помогла, то ли младенец им с Велеком достался идеальный, но особых хлопот она с появлением в ее жилище крошечного существа не ощутила. Да она и тройню спокойно обиходить могла при таких условиях!

Вторым важным его требованием быта было исключение памперсной системы.

- Мы не можем позволить себе выбрасывать деньги на ветер, - сразу сказал он. - У нас вдоволь теплой воды, водопровод, ванна, канализация, чердак, где можно вешать белье - что тебе мешает по старинке полоскать подгузники или прогонять их в стиральной машинке, когда малыш запачкает пеленки? Накопила кучку - все вместе простирнула, пока я на работе.

Фенечка и исполняла. При муже она старалась по-прежнему не быть надоедливой и без необходимости его не теребить. Появлялся тот на следующий день после дежурства и заезда в московскую квартиру, поспав там часа три-четыре перед дорогой, затем (и да: у Велека уже давным-давно собственная "Нива" имелась) заезжал на рынки. Не только на пищевой - это в любом случае, но и на строительный при необходимости. Как можно догадаться, деньги он старался экономить по максимуму и благодетеля из себя ни в коем случае не изображал.

Мужики получали ровно столько, сколько полагалось по нижней планке расценок в их райцентре, и требовал качественного выполнения ими работ, а не шаляй-валяй. Инструмент также покупал дешевый, чтобы не рыдать потом над каждым потерянным молотком или сломанной отверткой, но при покупке всегда проверял технику на комплектность и соответствие необходимым требованием.

Но мы говорили о Фенечке: чем занималась она. Если не считать учебы по удаленке на втором курсе, то все тем же самым, что и остальные хозяйки: готовила пищу, мыла посуду, перепеленывала ребенка.

А теперь внимание: сейчас начнется сцена ужаса: ОНА КОРМИЛА РЕБЕНКА ГРУДЬЮ!

Тот, кто не был кормящей мамой, тому кошмара, скрытого под означенной фразой, не понять, однозначно. Дело тут вовсе не в эстетичности или приличии процесса, а в том, что это оказалось не столько некрасиво, сколько совершенно неинтересно. Оказалось, что сюжет "Мадонна с младенцем" выглядел умилительно лишь на картинах знаменитых художников. Фенечке было не до умиления!

Какое там было "пропустить время кормления"! Ребенок орал, пустышку выплевывал, от прибывшего к тому моменту молока грудь раздувалась и ныла, молоко начинало капать и пачкать одежду, оставляя на ней некрасивые пятна...

Но самое жуткое: это оказалось чертовски травматично! Через несколько дней после приезда из роддома кожа вокруг Фенечкиных сосков полопалась и из трещин проступила самая настоящая кровь! И когда ребенок присасывался... от боли Фенечка сжимала зубы, и запоздалое понимание, отчего так много мамаш предпочитают переводить "своих родненьких" на искусственное вскармливание, взвивалось в ее черепушке подобно внезапному порыву ледяного ветра в тихий летний поддень.

А мази для заживления сосков продавались отчего-то исключительно для младенцев вредные....

- Попробуй использовать сливочное масло, - посоветовал ей я. - Или растительное. Только натуральное, а не рафинированное. И без трагедий: скоро соски окрепнут, и кровоточить перестанут.

Действительно, окрепли и перестали. Если не считать безнадежно испорченной за это время одежды, то плакаться стало не из-за чего. Процесс прикладывания к груди из кошмара превратился в приятную процедуру. Но ребенок рос, молока стало не хватать, подошло время прикорма, и все началось сначала.

Потому что прикорм требовалось либо разогреть, если он стоял в холодильнике, либо сварить и остудить, если это была каша. Причем остудить до температуры человеческого тела, то есть капнуть себе на кожу запястья и затем слизнуть. И пока Фенечка все это проделывала, ребенок орал, каждым своим криком разрывая Фенечкино сердце и напоминая ей, какая она нерадивая мать!

Бр! Даже вспоминать потом это время было страшно!

А потом у дитя начали резаться зубки, иногда пучило животик, пару раз поднималась температура - просто так поднималась, без видимых причин (причина была: аллергия на какой-то вид прикорма). И инфекция малыша не миновала, подобравшись к нему внутри папочки-Велека.

Причем, все это кроме обычных житейских волнений: ползания по холодному полу, приучения к горшку, ожидания первых шагов и первого слова...

Но скажи кто-то Фенечке, что от вот этих хлопот: от возможности держать на собственных руках свое собственное выношенное и произведенное на свет в муках существо, она могла легко и своевременно избавиться - она бы, наверное, пришибла на месте такого напоминателя.

Что было странно вдвойне. Ведь здраво рассудив, зачем было во все эти хлопоты влипать, и мало того: продолжать с этим источником хлопот носиться? За что его было любить? Экая невидаль - младенец? Я, как бы ни чудовищно это выглядит со стороны защитников святости материнства, относилась к наследнику Велека без пиетета.

Возможно, потому, что у меня была своя собственная внучка, которой и перепала вся порция моей любви. Увы, любви дистанционной и несколько обидной: нянчить ее меня не позвали. То есть теоретически я понимала, что там, где рядышком имелась бабушка ! 1, потребности во второй как бы не ощущалось. Но вот крошечный червячок досады в виде равнодушия к чужим малышам ухитрился во мне проклюнуться.

Однако для Фенечки конкретно ее дитя было дороже всех благ на свете. И любимого мужа, и собственного дома, и самой жизни, не говоря уже о покинутых родителях, братьях и подружках. Которые если и вспоминались, то лишь затем, чтобы искренне сожалеть, что она, Фенечка, не имеет возможности своим сокровищем похвастаться, выложив его фото в Интернет.

Кстати, назвали малыша в честь деда по Велековой матери Антоном. Получилось "Антон Велемирович". Фамилию проставили Фенечкину. Велек намеренно усыновлять ребенка Акимом не захотел, чтобы в случае чего не возникло путаницы в документах. Зарегистрировали они его в одном из московских загсов, по месту Фениной временной прописки. Это давало возможность скрывать местонахождение ребенка аж до получения им паспорта.

Антошку обожали всей компанией: кроме двоюродного деда, то есть моего благоверного, посильный вклад в эмоциональный букет вносил Денис, и (вы правильно догадались) некое ушастое четырехлапое существо, появившееся в доме сразу после отъезда в собственную деревню обоих мужиков-работников.

Да и, если честно, девочек я всегда любила больше.


* * * * *


Кошечка нанялась на службу через меня, и произошло это в райцентре, куда мы с Велеком заехали за продуктами после его трудовой смены. Падал снег, черное с белыми носочками создание сидело на бревнах, сваленных возле забора, мимо которого проходила улочка на местный рынок, где мы всегда у одного и того же продавца брали говядину. Если быть более точной, то из рынка мы уже возвращались, с полными пакетами снеди, в том числе творожка для Антошки и молока для нас всех.

- Мя-а-а-ав! - громко произнесла кошка и что-то промяукала мне вслед на разные тона.

Я затормозила, пораженная: было полное впечатление, будто кошка пыталась втолковать нечто важное непонятливым двуногим. Обернувшись, я поимела возможность укрепиться в своей догадке: кошка не просто уже стояла - она прошла несколько шагов параллельно мне.

- Та-ак, - произнесла я, чуток подумав. - Уж не собираешься ли ты наняться в работу?

- Мяв! - отрывисто произнесла кошечка с таким выражением на мордочке, которое не могло обозначать ничего кроме "да".

- Ну что ж, - сказала я, открывая заднюю дверцу, чтобы положить на сидение пакеты. - тогда поехали с нами. Я знаю дом, где полно водится упитанных, вкусных и непуганых мышей.

К моему удивлению, кошечка спрыгнула с бревен и резво подбежала к машине. Прыжок - и она уже была внутри. Я даже ахнуть не успела.

- Езжай, - сказала я Велеку, усевшись рядом с пакетами.

Убеждать его, что в частном доме жить без кошки нельзя, мне не хотелось - поговорить об этом можно было и в конце пути, поставив перед фактом. К тому же там еще имелись и Денис с Фенечкой: кто-то из них наверняка бы меня поддержал. Но если бы даже и нет, то оставить животинку можно было и тайком, для шустрого животного там имелась возможность лазить в подпол или на чердак через слуховое окно.

Хотя для парня, выросшего в деревне, не знать о том, что без кошки половину урожая, если не весь, перепортят грызуны, было бы странно...

Оказалось, что я рассчитала верно: Велека появление четырехлапой квартирантки ничуть не расстроило.

- Я сам подумывал, где бы взять котенка, - признался он. - Но пока у нас шло строительство, это было невозможно: неразумное создание вляпалось бы в раствор, надышалось цемента и погибло.

- Назовем ее "Наска", - предложила Фенечка. - Я когда-то читала, что племя такое было в Южной Америке.

И все с этим единодушно согласились.

Если кто-то думает, будто рост количества жильцов в двухквартирном доме после этого замер на достигнутой отметке, то он заблуждается. Во-первых, кошечка по имени Наска оказалась беременной, что было вообще-то не удивительно. К середине февраля она разрешилась двумя крупными котятами: серым и белым, выбрав для своего гнезда место сначала на Фенечкиной кухне, а затем переселившись куда-то на крытый двор.

У Дениса также жильцов прибавилось. Сделав косметический ремонт, он подженился, приведя откуда-то деваху с ребенком. Звали ребенка Аурика,

- Она из райцентра. Искала там жилье и работу.

- Работы у нас нет, - сказал Велек. - Она знает об этом?

- Я ее предупредил. Но ей некуда деваться. Ей надо где-то перебыть зиму.

- И она согласна делить с тобой постель? За еду и кров?

- Ну да. И вести хозяйство.

- А кто она такая? Кто отец ее ребенка?

- Молдаванка. Работала у одного хозяина в Мытищах, на рынке. Когда она родила, он ее выгнал.

- Ясно. А как она очутилась в нашем райцентре?

- Работу искала.

Велек кивнул. А вечером мне позвонила Фенечка. Судя по голосу, она была почти в панике.

- Тетя, - приезжай, - тихо проговорила она самым заговорщеским тоном, на который была способна. - Денис подобрал какую-то алкоголичку с ребенком, и собирается ее у нас здесь держать.

- И что тебя в ней смущает? - недоуменно поинтересовалась я. - Ему нужна женщина, это нормально.

- Мутная она какая-то. Если хозяин ее выгнал сразу после родов, то где она обитала все это время? Ребенку-то два года!

- Может, у себя, у своих родных?

- В Молдавии??? Кто бы ее пустил сюда, в Россию, с малышом на руках? Как бы она две границы пересекла?

- Значит, она без регистрации?

- Думаю, что да. Ты не могла бы взглянуть, что она за особа? Вдруг она воровка?

- Хорошо, я приеду на выходные. Скорее всего с ней случилась обычная житейская история, так что не накручивай себя заранее.

Сказать-то я Фенечке это сказала, но сама тоже встревожилась. Если бы не особые обстоятельства у наших молодых, то суетиться было бы не из-за чего, конечно. Это была бы проблема Дениса - крупной налички Фенечка с Велеком в доме не держали, зимняя сессия была ею уже сдана, а до летней было далеко, так что полазить на их половине, будь эта самая молдаванка даже воровкой на доверии, та возможности не имела.

Однако полгода тому назад Фенечку предупредили, что на ее убийство был сделан заказ, поэтому появление любого нового человека за стеной могло значить все что угодно. "Молдаванку" следовало проверить. Она наверняка попытается с Фенечкой сдружиться, и воспрепятствовать этому было почти нереально. Да и Дениса было жалко: парень хотя и был излишне горяч, но оказаться обобранным до нитки не заслуживал.

Мой благоверный был со мной полностью согласен. Поэтому в ближайший его выходной мы с ним поехали "на дачу". Я на всякий случай прихватила свои гадательные принадлежности: хрустальный шар, карты и янтарные четки.

Естественно, Денису и самому было любопытно узнать о своей жиличке больше, чем та о себе рассказала, поэтому Велеку легко было договориться, чтобы он пригласил нас к себе в гости, а там представил меня как опытную гадалку, способную предсказать будущее. Согласно сценарию, он должен был попросить меня погадать его жиличке, суждено ли им остаться парой, и "позолотить мне ручку", как положено.

Я принялась за дело "с чувством, с толком, с расстановкой". То есть сначала мой муж расспросил девушку о ее прошлом, из чего мы узнали, что у них в селе традиционно молодежь уезжает на заработки в Россию, а теперь еще и в Европу, а детей нянчат бабушки-дедушки.

Что по профессии она маляр-штукатур, и работала первоначально в Санкт-Петербурге. Что ребенка она заполучила, когда по неопытности осталась ночевать в квартире, которую отделывала, вдвоем с парнем-облицовщиком. Ночью тот полез к ней обниматься и, несмотря на ее сопротивление, изнасиловал, а утром его перевели на другой объект, и больше она его не видела.

Что впоследствии она узнала: у него в Краснодарском крае имелась жена, и его товарищи по бригаде, узнав о ее беременности, выдали ей его адрес. Однако приехав туда с ребенком на руках, она этого парня не нашла, потому что он снова был на заработках, зато встретилась с его женой, и все той подробно рассказала.

- А как же работа на рынке? - поинтересовался Денис, излучая вполне понятную заинтересованность.

- Это было уже потом. Надо же мне было как-то существовать? Я сначала дворничихой устроилась в благотворительном приюте для младенцев в Ростове, чтобы быть к нему поближе, а потом перебралась в Станицу, рядом с хутором. Ждала, пока этот негодяй появится.

- Зачем? - мрачно спросил Велек. - Чтобы посадить?

- Нет, что ты! Чтобы подать на алименты, конечно!

- И почему не подала?

- Найти не могла. Я тупо караулила, когда он появится у себя дома.

- Ну и как, поймала?

- Нет, затупила. Он появился, выписался и снова исчез. А потом в Станице начались такие ужасы... Да вы, наверное, читали в газетах... Или слышали. Про убийство семьи Метовых.

- Слышали, - подтвердил Велек, переглянувшись с моим благоверным.

- А в нашем райцентре ты как очутилась?

- Добрые люди подсказали обратиться в адресный стол.

- И ты взяла малышку в охапку и повезла знакомить ее с ее отцом? А если ты его так и не встретишь?

- Но я...

Я быстро пнула Дениса под столом и он торопливо проговорил, не давая своей жиличке ответить:

- Хочешь, Фенечкина мама тебе погадает?

- А вы можете? - повернулась гражданка Молдавии ко мне.

- Я профессионалка со стажем. Но бесплатно карты не раскладываю, они любят только золотую пыль.

- Я заплачу за нее, - сказал Денис.

- Тогда проводи даму.

Мы с ним вышли во двор.

- Я могу нагадать ей, что вы останетесь вместе, - тихонько проговорила я, наклонившись к самому его уху. - Если ты этого хочешь.

Денис содрогнулся.

- Ну уж нет, - отвечал он также тихо. - Такая если вцепится, то как клещ, мертвой хваткой.

- Тогда не вздумай сделать ей регистрацию. И предохраняйся. Если не хочешь лишиться своего дома, конечно.

Денис кивнул и возвратился в гостиную. Я же быстро сходила за картами, как обычными, так и Таро, и вернулась вместе с Фенечкой и Антошкой, спящим в переноске: она уже успела полностью приготовиться к своему появлению на сцене.


Глава девятая (17)


Итак, мы снова уселись за столом в гостиной: я напротив "молдаванки", Денис справа от нее, Велек слева, Фенечка между нами, и мой благоверный так, чтобы свет люстры сверху позволял ему видеть лицо допрошаемой досконально. Я попросила ее "согреть карты" и разложила ту часть пасьянса, которая обозначала прошлое. И лишь затем достала дополнительную колоду - то есть таро.

Сдвинув "шапку" колоды, я взяла сверху "первую попавшуюся" (на самом деле карты в колоде были искусно разложены мной заранее, но присутствующим о том знать было не обязательно) и перевернула ее. На карте был изображен скелет, сидящий верхом на лошади.

- Смерть! - воскликнула я. - Ты убила человека!

Присутствующие содрогнулись.

- Я никого не убивала! - возразила "молдаванка". - Ваши карты врут!

- Мои карты мне никогда не врут, - произнесла я сурово. - Как не врет и мой язык, когда я их читаю. На твоей совести смерть человека. Отец твоего ребенка мертв, и виновна в этом ты. Пытаясь скрыться от твоего преследования, он погиб!

- О нет! - простонала она. - Этого не может быть!

- О да! Видишь вот этого пикового туза рядом с пиковой дамой? Пиковая дама - это зло, а пиковый туз - это удар, который она нанесла. Рядом поздняя дорога, крупный разговор и бубновый интерес. А сейчас... -

Я выложила рядком еще 4 карты...

- 3 бубны и слезы - это твои слезы, которые уже текут по твоим щекам.

- Нет, нет, нет, - прошептала "молдаванка" и вдруг повернула голову налево. - Аким, разве ты не узнал меня?

- Чего? - возмутился Велек. - в каком смысле "узнал"?

- Аурика твоя дочь.

- Чего???

Я быстренько вытащила из колоды пикового валета и положила его на верхнюю часть пасьянса, обозначавшую будущее.

И произнесла:

- Обман.

- С чего вдруг? Я Никогда Раньше Тебя Не Видел. И я сроду не бывал в Санкт-Петербурге!

Велек несомненно говорил правду. Девица, кстати, звали ее Габриэла, либо добросовестно заблуждалась, либо нагло врала. Я склонялась к последнему - она провела со своим насильником целый день и целую ночь, выяснила его паспортные данные и адрес прописки. И после этого перепутать? Хотя чем черт не шутит...

- Дорогой! Помнишь, ты мне рассказывал как несколько лет тому назад у тебя из кармана вытащили все документы? - сказала Фенечка. - Кто-то воспользовался этими документами, и теперь на тебя вешают всех его собак.

- И как же это можно проверить? Который из нас двоих виноват?

- А генетическая экспертиза на что?

- Не обязательна генетическая экспертиза, - возразила я. - Какая у девочки группа крови?

- Первая, - прошипела "молдаванка". - Как и у Акима. Он сам мне это говорил.

- Но у моего мужа четвертая группа крови! - возразила Фенечка. - Это полностью исключает его отцовство твоей Аурики.

- Можем и даты сверить, - примиряющее сказал мой муж. - Когда произошло событие? Или ты уже забыла?

- С чего я вдруг такое стану забывать? Это было в начале июля, в первое воскресенье. Ну, вспомни же! Ты был таким милым, и так много мне обещал...

Фенечка радостно хихикнула. Я тоже облегченно вздохнула: Велек точно не мог быть в тот день в Санкт-Петербурге!

- Конечно, я помню эту ночь, - произнес он, вскинув голову. - Восемь с минутами часов вечера. Танцплощадка в Станице. Я захожу и вижу девушку в синем платье с розой в волосах...

- Ты... ты заметил? - радостно вспыхнула Фенечка.

- А как же! Типичная дура-малолетка с двумя охранниками по бокам. И хочется, и колется, и мамка не велит. Местная. Я с такими никогда не связывался. Потому как Серый нас на эту тему строго просвещал, и с уголовным кодексом приказывал дружить.

Фенечка надулась, а мой благоверный засмеялся.

- Ну, если мы все выяснили, - сказал он, повернувшись ко мне, - то поехали домой.

- Вы мне не догадали, - возразила "молдаванка". - Что меня ждет в будущем?

Я быстро вытянула последние шесть карт и глянула на них. Крестовый туз, бубновый, два короля, две дамы... И я вытащила еще одну карту таро, на этот раз наугад.

- Известие и угроза казенного дома, - был мой вердикт. - То есть арест, суд и тюрьма. Избежать, может, и получится, если научишься честно жить и перестанешь искать богатого спонсора, к которому можно приткнуться, и на шее у которого можно усесться, свесив ножки. Вот этот парень - я показала на Дениса, - не станет выгонять тебя до мая месяца. Сможешь за него удержаться - твое везение, ему хозяйка нужна.

- А регистрация?

- Регистрация здесь не требуется, с участковым он договорится... У тебя ребенок с российской метрикой, вроде бы? До его совершеннолетия тебя точно не интернируют, а там можно будет и на гражданство подать.


* * * * *


Вернувшись на свою половину, мы долго еще обсуждали услышанное. Обсуждали тихо, вполголоса.

- Что ты думаешь об этой самой Габриэле? - спросила я своего благоверного, когда мы, уже вчетвером, и уже своей семьей, сели, наконец, пообедать.

Малыш по-прежнему спал и не мешал.

- Девочка с сильным характером, и себе на уме. Доверять ей я бы не стал, но она не засланный казачок, не похоже. А вот деньги и ценности от нее стоит прятать подальше.

- Я сделала все, чтобы предупредить Дениса, - сказала я. - Но хозяйка ему действительно нужна, и лучше такая, чем никакой. В деревню нынче мало кто поедет, тем более без перспектив на богатую жизнь. Не при нынешней пропаганде товарно- денежных отношений. Служить домработницей за одну кормежку?

Насколько я была неправа, выяснилось довольно скоро.

Не прошло и недели, как в ворота Фенечкиной половины дома раздался звонок. Она глянула через экранчик видеонаблюдения - у калитки стоял один из мужиков, работавший у них летом и осенью. Фенечка открыла ему и, когда тот подошел к крыльцу, предпочла открыть дверь и впустить незваного гостя: правила были правилами, но мужик явно совсем промерз.

Похоже было, что дорогу от своей деревни до их порога он преодолел на лыжах, и несомненно так оно и было. Быстро вскипятив чайник, Фенечка поставила на стол сахарницу со свежеиспеченнм пирогом и две чашки. Велек был на дежурстве.

- Хозяюшка, нет ли у вас какой-нибудь работы? - спросил мужик, обхватывая ладонями кружку с горячей жидкостью. - Я недорого возьму.

Фенечка отрицательно покачала головой.

- Я готов бесплатно. Мне бы только за крышу над головой и еду.

Это было нечто новенькое...

- В доме вам находиться долго нельзя, - быстро произнесла она. - Во дворе тоже.

- Я согласен снова ночевать в гараже. Поставлю палатку, выдадите спальник - перебьюсь как-нето. Лишь бы желудок набить хоть чем-то, тогда точно не замерзну.

- Сейчас разогрею, - спохватилась Фенечка. - Вы разденьтесь пока, у нас тепло. Ну, рассказывайте!

Ситуация оказалась классической: пока муж был на заработках, сожительница его нашла себе хахаля, вдвоем с которым они пропили все заготовки на зиму, и когда мужик приехал с копейкой, намереваясь без напряга перезимовать, погреб оказался полностью пустым.

Но это было еще не все. Хитрая бабенка, сказав, что их ограбили, подластилась к нему, и, вызнав, где он прячет привезенные с собой деньги, стырила их и перебралась к любовнику, не интересуясь, что и как будет делать гражданский муж. Мужик плюнул, решив, что дешевле предоставить наказание бывшей сожительницы судьбе, чем ждать справедливости от пенитенциарной системы, и направился прямиком сюда, пока у него еще оставались силы на дорогу.

На этот раз Фенечка думала долго - целых пять минут. Ситуация была непростой. Мало того, она вообще казалась неразрешимой. Следовало посоветоваться - Фенечка позвонила Денису и сказала:

- Если ты дома, срочно иди вместе со своей Габриэлой.

- Вот что, - сказала она собравшейся компании, - я должна просветить вас насчет того, откуда у нас с Акимом были деньги на покупку и ремонт этого дома. Это - наследство от моего первого, ныне покойного мужа, того самого, от которого у меня ребенок. Деньги подошли к концу, и новых поступлений, как вы можете догадаться, уже не предвидится. Поэтому о найме работников или продолжении ремонта и речи быть не может.

- А 12 тысяч? - угрюмо поинтересовался Денис.

- Это Акимчик отстегивает от своей зарплаты, которая у него отнюдь не бешеная. Короче, перспектива перед нами такая: мы как-то доживаем до конца апреля, а дальше никто никого не держит, и каждый выживает как может. Согласны?

Мужик (кстати, его звали Петром) торопливо закивал головой.

- Денис тебе сейчас передаст палатку и спальные принадлежности, ну и электрокамин заодно, чтобы ты не замерз: сегодня ночью минус 10 обещали, не будем рисковать. А завтра послушаем, что скажет Аким.

- Значит, теперь охранником будет он? - угрюмо проговорил Денис, кивнув на мужика.

- Ты что, с чего ты взял? - всплеснула руками Фенечка. - Как в твою голову могла завалиться такая идея? Тебе не я плачу, а мой муж - кстати, напоминаю: мы с ним расписаны, у нас законные правовые отношения, так что поползновений ни с чьей стороны мы не потерпим. А Петр...

Она снова на пару секунд задумалась:

- Будет чистить дорожки от снега, для того, чтобы поддерживать себя в тонусе. Везде чистить, на обоих половинах территории. Но это завтра, а сегодня у него отдых.

Денис не зря испугался, увидев нового, дарового работника. Он отлично понимал, что получал 12 тысяч фактически на халяву, потому что спанье в собственном доме - это была работенка поискать и не найти. Никто на них с Акимом или на Фенечку нападать за весь год даже не пытался, в том числе и волки не появлялись ни разу.

То есть, может, они где-то и бродили, эти самые волки, но настолько далеко, что Денис принимал их за сторожевых деревенских собак. И идея обзавестись такой собакой чем дальше, тем чаще его посещала.

- А чего же до сих пор не взяли? - удивился Петр. - Можем прямо сегодня за моей Жучкой съездить. Даже с будкой можно бы прихватить, если бы та не примерзла. Я прямо покаялся, что не взял собаку с собой сразу. Наверняка ж моя стерва про животину даже не вспомнит, чтобы покормить. Я ей оставил размоченных сухарей, воды, чтобы попить, но чую: погибнет болезная без хозяйской руки.

- А не боишься, что без собаки у тебя все разграбят?

- А мы окна и дверь заколотим, заодно посуду кое-какую прихватим.

- Ты словно навсегда намерен сюда переехать.

- Да кто его знает, как получится? Аким добрый, может, и присоветует что. Мне б лишь бы зацепиться за что-то и до пенсии дожить. В моем возрасте в городе на работу уже не берут. А найду - потом приеду за барахлом и кастрюлями. У вас сохраннее будет.

Денис кивнул - и пошел заводить мотор.


* * * * *


Собачьей радости, что хозяин о ней вспомнил, не было границ. Псина была обычной дворнягой, тоже в возрасте, и увидев, что люди перетаскивают вещи в кузов прицепа, сразу постигла, что к чему. А загрузили они прицеп полностью. Инструмент, в том числе и точильный, сапожные колодки, три пилы, три топора разного размера ("колун" - показал мужик на самый большой), коптильня для мелкой рыбы, самовар, плотницкие принадлежности - много, много всего нужного оказалось, что потерять было жалко, да и стоило дорого, если сложить в кучу и посчитать.

- Оброс за жизнь, - крякнул Петр, окинув взором диван, стол, буфет и стулья на гнутых ножках. - От деда остались. Он краснодеревщик был. А иконы - бабкины.

- Тоже берем, - сказал Денис. - Бабкины - значит память.

В общем, для Жучки место нашлось только внутри самой "Нивы", но зато расположилась она вольготно, прямо на заднем сидении. Ну а то, что следом за ней из собачьей будки показалась наглая рыжая морда, уже не потрясало.

- Как зовут? - деловито поинтересовался Денис.

- Мурзиком, - чуток смутился Петр.

- Не приглашаю, и если не поедет, ловить не станем.

Денис отправился застегивать брезент кузова...

Жучка что-то возмущенно гавкнула...

Денис захлопнул заднюю дверцу "Нивы"...

Петр его уже ждал внутри на переднем сидении...

В дом на двух соседей они въезжали всей честной компанией - то есть вчетвером.


* * * * *


Велек очень удивился, когда, приехав на следующий день на рейсовом автобусе, обнаружил в гараже на своей половине интерьер, которого там по первоначальному проекту не предполагалось.

- Как это надо разуметь? - поинтересовался он у Фенечки, справедливо рассудив, что без ее согласия превращение гаража в образчик строительного вагончика состояться не могло.

Фенечка пояснила.

- Ну потерпим четыре месяца, - добавила она. - А там все как-нибудь само рассосется.

- Не могли же мы выгнать человека на верную смерть, -сказал Денис, нарисовавшийся рядом. - Я вот никак не пойму: зачем теперь вам я?

- То есть ты считаешь, что зря получаешь свою зарплату? - усмехнулся Велек. - Может, и мне в ЧОПе платят за красивые глаза?

- Так ведь никто же не нападает.

- Не нападают, потому что всей округе известно, что ты сидел за драку, то есть крутой уголовник, и в случае чего не постесняешься даже нож в ход пустить. Что у тебя и ружье есть. А Петр на роль охранника не пригоден. Вот ты бы что, например, сделал, если бы твоя баба так тебя "нагрела"? Спустил бы ей?

- Ну...

- Ты бы точно ее разыскал, хахалю ее хайло бы отполировал и заставил бы все возместить. И не постеснялся бы ославить на всю округу эту парочку. Потому как у тебя свидетели есть, что и картошку ты копал, и с деньгами приехал. А Петр утерся и пошел бомжевать. Какой из него был бы сторож? Пусть отрабатывает свой суп у тебя в помощниках!

- Снег с дороги разгребать у меня приспособа есть. Из досок. Я цепляю ее к машине - ну, ты же сам видел.

Велек кивнул.

- Придумай что-нибудь, чтобы мужик от безделья не страдал. Будку для своей Жучки, или как там ее, пусть сколотит, сараюшки для скотины. Чтобы по весне мы могли кабанчика завести и курей. Пиломатериал у нас ведь еще остался?

Денис покачал головой:

- Вряд ли на все хватит.

- А лес у нас под боком на что? Сухостоя там прорва.

Этот разговор велся в присутствии Габриэлы, на которую он произвел нужное впечатление - она прониклась. Через месяц она уже была с "животом", и хотя снаружи ничего еще не было видно, но она поделилась этой новостью с Фенечкой, и та велела ей позвать Петра.

- Тебе заработок нужен? - спросила она у него.

Мужик кивнул.

- И вот этой девушке нужен. Ты ловишь рыбу, и не знаешь, куда ее девать. Не идет у тебя торговля. А у нее бы шла, но она не может в городе показаться, потому что у нее российской регистрации нет. У тебя есть дом, пусть даже ты там не живешь, но зарегистрировать кого-то он сгодится. С регистрацией же Габриэла не только бы рыбу твою продавала, но и ягоду, и грибы летом. И ей бы доход был, и тебе.

- Когда снег сойдет, клюкву на верховых болотах взять можно. Я знаю места.

- Вот, еще и это. Ну так что, согласен?

- А если мне ее продать не удастся? - поморщилась Габриэла.

- Сами съедим. Сделаем заготовки, в погреб спустим, и будем понемножку расходовать, пока вишня не начнется. Клубники у нас пока почти нет - не дошли у меня руки в прошлом году ее развести, не до этого было.

- Клюква ягода очень полезная, особенно для киселей она хороша, - закивал головой Петр. - Весенняя на рынке по 300 рублей за литр идет.


Глава десятая (18)


Обеспечив своим новым жильцам какую-то копейку, Фенечка задумалась. Кабанчик и курицы и им с Велеком были бы не лишними. Козье молоко тоже детям пошло бы на пользу. На стройматериалы для сарайчиков денег у нее бы хватило, проблема была в мужике, этом самом Петре.

Использовать его как постоянного работника было невозможно - по закону ему требовалось бы платить как положено, в том числе и налог на использование его труда, а самим оформляться как ИП. То есть со всеми последствиями.

С другой стороны, кормить бесплатно взрослого здорового чужого мужика тоже было глупо и вызывало бы пересуды. Нужно было что-то изобрести, понятное для народа, для старика, и не в убыток их семье...

Поэтому примерно через месяц она попросила Габриэлу вызвать Петра для разговора.

- В общем так, - сказала она ему, - у меня к вам деловое предложение. Я собираюсь купить еще один земельный участок, из тех что рядом. Пока нам с мужем необходимости в нем нет, но кто знает, как повернутся обстоятельства? А пока я намереваюсь сдавать его в аренду. Исполу.

- Не понял, - проговорил Петр.

- Вы вдвоем засадите его картошкой, и будете эту картошку продавать. Хотите оптом по осени, хотите - начиная с ранней и до самой поздней. Доход делим на три части. Треть мне как хозяйке участка, треть вам как арендатору и землепользователю, а треть - Габриэле как продавцу. Аким участок вспашет, прорыхлит мотоблоком, окучит - и все довольны.

- А как насчет обработки от колорадского жука?

- Посмотрим. Ни Габриэле, ни мне дышать ядохимикатами нельзя. Поэтому либо мы будем использовать какие-то биологические средства, либо Петр полностью возьмет это на себя. Как и прополку, копку - весь промежуточный мелкий уход за участком. Хотя не исключен вариант, что и с техникой придется управляться Петру.

- Научусь! - бодро произнес Петр, провозглашая этим самым свое согласие.

Фенечка кивнула - она уже знала, что в случае, если Петр найдет себе работу на стороне и уйдет, с картошкой справится и Велек за свои выходные. Точно также как и Денису вполне по силам построить собачью будку для собакена на своей половине двора.

Однако дополнительным последствием "картофельного" предложения было то, что Габриэла вытребовала от Дениса, чтобы тот тоже прикупил заброшенный участок, но уже с их стороны, и за зиму натаскал из леса кольев.

- Я хочу завести коз, а козам нужно пастбище. Если уж у нас нет денег на полноценный забор, то по весне огородим участок плетнем. На учет по беременности я уже встала. Я хочу чтобы в случае развода мне за мои труды досталось хоть что-то, - вот были ее слова.

- Развод? - удивился он. - Когда это мы с тобой успели опутаться узами Гименея?

- А ты разве хочешь, чтобы наш ребенок рос без отца? Нет проблем - тогда тем более ты должен обеспечить ему полноценное питание и все такое.

- И выстроить тебе дом?

В голосе Дениса прозвучало ехидство.

- Если ты собираешься прогонять меня из своего, то почему бы и нет? В случае чего я на пособие на второго ребенка возведу мини-сэндвич или палатку поставлю утепленную, и пусть тебе станет стыдно!

У Дениса челюсть отвисла от изумления. Хватка у Габриэлы была реально акульей. О том, что она не из Молдавии, и что по паспорту ее зовут иначе, он узнал, кстати, после первого же визита участкового.

- Ну да, я из-под Одессы, - призналась та непринужденно, показывая представителю закона свои документы.

- А зачем ты тогда назвалась "молдаванкой"? - поинтересовался Денис.

- Потому что я молдаванка и есть. По национальности. А гражданство у меня украинское.

- Вот почему у тебя не возникло проблем с российским "Свидетельством о рождении" для ребенка! - сказала Фенечка. - А мы-то ломали голову!

- Да, - покраснела Габриэла. - а молдаванкой я привыкла называться, потому что их охотнее берут на работу, чем хохлушек. И я умею немножко рокирава.молдованеска.

- Вообще-то это по-цыгански, - усмехнулся участковый.

- А какая разница?

- Никакой, - быстро сказал Денис. - Важно, что документы у нее в порядке.

Участковый кивнул.

- Если вы распишетесь, то совсем никто не придерется, - сказал он. - А говорить по-молдавски будет "форбеште". Но если спросят - лучше сразу признавайся, что у вас в семье по-молдавски не говорили. Так будет надежнее: точно никто не поймает.


* * * * *


Ну и смеялся же Велек, когда Фенечка передала ему этот разговор.

- У нас тут вообще какой-то "Клуб беглецов" собирается, - сказал он. - И Денис еще самый нормальный. Он хотя бы под своим собственным именем, фамилией и регистрацией живет: где прописан, там и обитает.

- Угу. Эта Габриэла, скорее всего, цыганка. То-то она так серьезно отнеслась к гаданию.

- Ага, я заметил. И что она не избалована. Поддержим ее, если что? Если она реально беременна от Дениса, то какая разница, через ЗАГС их отношения будут проведены или нет? От алиментов он в любом случае не отвертится, так что пусть уж лучше между ними все будет по закону.

Фенечка кивнула.

- Мне и самой она нравится. Трудолюбивая. И ничего не боится. Ты обратил внимание, что она всегда ходит в брюках?

- И ломит к своей цели как на амбразуру.

- Но ты ведь по-прежнему собираешься платить Денису за мою охрану?

- Само собой. И хорошо, что деревня, в которой Габриэла зарегистрировалась под своими настоящими данными, находится в другом районе.

- И что глаза у Аурики голубые, а волосы светлые. Интересно, отцом ее действительно был Аким?

- Какая теперь разница? Но она точно спровоцировала его на то, чтобы в ту ночь он на нее полез. Ей нужен был этот ребенок, однозначно.

- И она хорошая мать.


* * * * *


Странно устроен хомо сапиенс. Даже когда он искренне желает что-то сделать, то стоит кому-то попытаться его к этому действию принудить, как у человека внутри немедленно возникает сопротивление чужому давлению. Например, не успели Фенечка с Велеком согласиться между собой, что девушке по имени Габриэла нужно помочь, как та едва все не испортила. А ведь прошло всего несколько дней!

- Велек! - произнесла она, поймав его во дворе за рукав.

Велек, у которого как раз в ладонях был топор (он колол дрова), вздрогнул и едва этот самый топор из рук не выронил.

Я как раз открывала калитку и имела удовольствие наблюдать всю сцену. Нет, я не слышала, что конкретно наша фальшивая молдаванка произнесла, но по ответной реплике парня несложно было догадаться.

- Габри, или как там тебя, а не пойти ли тебе на ...? Меня зовут Аким, и никак иначе!

- Вот что, - быстро сказала я, подойдя поближе, - все в дом, и там обсудим как кого зовут, без свидетелей.

- Фенечка, - не надо чаю, - молвил Велек, увидев, что Фенечка заметалась по кухне. - Кое-кто у нас оборзел, и доброго отношения к себе не понимает. Побудь здесь с нами, пока малой не проснулся.

- Так, - сказала я "молдаванке", когда все уселись в гостиной вокруг пустого стола. - Повествуй, Руфиночка, все с самого начала, и постарайся на этот раз нигде не соврать, потому что все, что ты нам говоришь, вполне проверяемо.

Габриэла вздохнула.

- Я таборная цыганка по рождению, из кэлдэрари. Мой отец задолжал крупную сумму нашему барону, и отец, когда я стала выглядеть девушкой, отдал меня этому барону замуж за долги. Было мне тогда 14 лет, и мой муж старше был меня на 30 лет.

- И вас расписали? - изумилась Фенечка.

- Зачем расписываться? Сыграли свадьбу, вот и все. Я не хотела идти замуж, я сопротивлялась как могла. Но муж мне заклеил рот скотчем, чтобы я не кричала, сломал обе руки за то, что я его царапала и била по лицу, и грубо изнасиловал.

- Пожаловалась бы в милицию, - сказал Велек

- Пожаловаться? - скажешь такое! Мне показали паспорт, где значилось, что мне 18 лет, что я замужем за этим человеком, и пояснили, что будет со всей нашей семьей, если я не смирюсь. Урок пошел мне на пользу: я покорилась своей участи.

- А откуда же ты про меня узнала?

- Три года тому назад наш табор проходил через Станицу. Наша семья: моя свекровь с золовками и я, были в парке, набиваясь погадать, ну и все такое. Звучала музыка, огнями переливалась танцплощадка, а у меня на груди висел, привязанный платком, мой второй ребенок - ребенок от мужчины, которого я ненавидела. Старший его отпрыск, держась за мою юбку, топал рядышком.

"Как же я ненавидела обоих его "спиногрызов"! Мне было всего восемнадцать лет, мне хотелось свободы, но шею мою оттягивала привычная тяжесть, от которой не затанцуешь. Я слушала музыку и посматривала туда, внутрь, на модно одетых своих ровесниц.

"Вдруг я заметила женщину, которая точно также как и я, наблюдала за танцующими. На улицу из зала вышел парень, покурить, и женщина подошла к нему. Потом они направились в ту сторону, где была я, и я отступила поглубже в тень, но разговор их все равно до меня донесся. Женщина назвала парня по имени, и я запомнила: Велек.

"Они говорили о какой-то девушке в синем платье с розой в волосах. Когда парень вернулся на танцплощадку, я заглянула следом, и рассмотрела ту, которую они только что обсуждали. Не сказать чтобы девушка показалась мне ослепительной красоткой, но я ей остро позавидовала.

"Счастливица! - подумала я. - Ее отец не продаст ее за долги старику. И муж не станет ее лупцевать, если она не принесет домой поганую копейку."

Как мне захотелось быть на ее месте!

"В общем, я решилась сбежать. Моего отца к тому времени уже не было в живых - он участвовал в каких-то махинациях с автомобилями, и его застрелили. Сестры были замужем, а старший брат женат и жил вместе с матерью. Да, если честно, то мне уже на тот момент было все равно, что случится с ними.

"В Ростове на вокзале я переоделась в туалете, натянула на голову парик, чтобы скрыть волосы, накрасилась и махнула на ближайшей электричке в первую попавшую сторону. Там пересела на автобус и поехала куда глаза глядят. В автобусе я познакомилась с Акимом. Он направлялся в Санкт-Петербург на заработки.

"Конечно, он меня вовсе не насиловал - я сама напросилась к нему в подсобницы. Он был маляр-штукатур, поэтому я кое-чему успела от него научиться. Но я ж не умела предохраняться - кто бы мне что на эту тему объяснял? И когда я забеременела, Акимушка мой от меня сбежал.

"Дальше вы знаете, там все правда. О смерти Акима я впервые узнала от вас. Конечно же, я не приняла за него чужого парня, я просто хотела узнать, почему ты выдаешь себя за него. А как он умер?

- Замерз зимой на скамейке в парке, - сказала Фенечка. - Велек просто воспользовался его документами. Кстати, Антошка от него, и "наследство" тоже. Все было честное, заработанное.

- А скрывается Велек после убийства семьи Метовых, потому что милиция в Станице просто лютовать начала, - пояснила я. - Всех подряд хватали. Все кто куда смог - все разбежались и забились в норы. Так что смотри сама, чего ты хочешь: покоя, или вернуться к своим.

- Мы никуда бежать не станем, - сказала Фенечка. - Документы у Велека чистые, биография чистая, он честно трудится: ты сама все видишь. Полдома эти в любом случае принадлежат мне, он только прописан. А тебя миграционная служба выкинет на твою Украину, мы уж об этом позаботимся.

Габриэла наклонила голову и уставилась на свои руки с таким выражением на лице, что не прояви она себя записной мошенницей, я бы ее пожалела.

- Не надо меня никуда выкидывать, - произнесла она, выпрямляясь. - Я ничего плохого никому не хочу и не собиралась делать. - Я хочу выйти замуж на Дениса и остаться здесь жить. Мне такая жизнь нравится. Денис хороший, он меня не бьет, ни разу не ударил.

- Но он бедный, - возразила Фенечка, - и никогда богатым не станет.

- Мы не голодаем, и дальше не собираемся. Мне нравится твой план завести кур, поросенка, кусок земли купить. Постепенно раскрутимся. Маленький домик поставим, теплицу. Если с картошкой все хорошо получится, то и деньга по осени будет. Пособие на детей от государства получать станем - мало, да, но на хлеб хватит.

- Это ты сейчас так говоришь, - покачала головой я. - А потом тебе скучно станет. Красивой одежды захочется, поклонников. Чтобы люди тебе завидовали.

Габриэла грустно засмеялась.

- Все это у меня уже было. Простой жизни хочу. Обычной. Чтобы дети мои в школу ходили, а не милостыню собирали. И сама не хочу просить. Ну так что, поможете?

Я покачала головой. И пояснила:

- Ты девушка разумная, но и Денис не дурак. Если даже он с тобой распишется, то регистрацию тебе в своем доме делать ни за что не станет. Участок земли он тоже купит на свое имя. Да, в случае развода ты сможешь этот участок себе отсудить. Ну а где ты станешь жить? Пусть даже он возведет тебе какую-то хатенку, чтобы вы там с детьми могли крышу над головой иметь, но строительство этой хатенки растянется лет на десять. С намеренным расчетом, чтобы было что отделить при разводе, и ты не осталась на улице, то есть чтобы была соблюдена буква закона.

Габриэла закивала головой.

- Спасибо, тетя, этого мне и надо. Если Денис со мной распишется, я постараюсь стать ему хорошей женой, чтобы он как можно дольше со мной прожил. Он любит детей, и не рассказывайте ему всего, что вы обо мне сегодня узнали.


* * * * *


- В общем, так, - сказал мне мой благоверный после того как Габриэла ушла к себе. - Почему бы нам не прошерстить по интернету, что происходило вокруг Ростова за несколько лет до инцидента в Станице? Следственный комитет утверждал, что Чепеки - это ОПГ, и что они действуют в округе уже давно. То есть и до происшествия в Станице происходили аналогичные случаи с похожим почерком.

- Хорошая идея, - согласилась я. - За какой период будем отслеживать?

- Года за два. И смотрим на почерк. Характерные приметы - использование газа и множественные ножевые ранения.

- 2008 год, февраль. Аксай. Убийство начальника отдела информационной безопасности Госнаркоконтроля и его жены. Преступники проникли к ним в дом, застрелили и потом добили ножами. Взяты: дубленка, куртка и ТВ-тюнер.

- 2008 год, июнь, Аксайский район, трасса М4. Убийство молодой семьи, снова с использованием огнестрельного оружия, и множественных ударов ножей в спину женщине. Женщина осталась инвалидом, и сообщила, что слышала женский голос, который крикнул: "Убей ее!" Взят бумажник с документами.

- 2009 год, март, Новочеркасск убийство семьи из двух человек. Снова сначала огнестрел, затем добитие ножами. Забрали паспорта, дубленку, ноутбук, фотоаппарат, женские сапоги и мужской пиджак.

- 2009 год, июль, Аксайский р-н, трасса М4. Убийство подполковника Чудакова, его жены и детей. Взрослых и мальчика семи лет просто застрелили, а девочка получила 37 ножевых ранений. Взяты ноутбук, фен и дорогой фотоаппарат. Золотые украшения остались нетронутыми.

- 2010 год, март, Новочеркасск. Убийство в доме семьи из двоих взрослых и двух девочек-подростков. Девочкам выкололи глаза, и снова множественные ножевые ранения.

- И совсем свежее: 2012 год, 19 сентября. Новочеркасск. Убиты два сотрудника ЧОПа, приехавшие на вызов в местную стоматологическую поликлинику. Взято табельное оружие: два пистолета и автомат Калашникова.

- Ну что, делаем выводы?

- Можно. Убийства совершаются вокруг Ростова-на-Дону. Один из членов банды - женщина. Жертвами выбираются прежде всего военные и лица из охраны, а также автоинспекции. Банду интересует оружие и документы, затем теплые вещи и только в третью очередь деньги. Фотоаппараты и ноутбуки берут, чтобы не оставлять следов, на всякий случай...

- Не просто вокруг Ростова, а в двух районах: Аксайском и Новочеркасском. Причем наверняка крупных уголовных группировок там нет: так, мелочь, и никого, кто бы был способен на такое, тамошняя шушера не знает.

- Как и в Станице, кстати. Все указывает на гастарбайтеров. Кто-то выбирает жертву, звонит исполнителям, те приезжают, совершают черное дело и исчезает.

- Угу. Поэтому поиск шел в направлении: кто бы это потянул. И вышло, что потянули бы Чепеки, поскольку у них уже имелись готовые боевики, которых они тренировали в течение нескольких лет.

- На свиньях?

- Хотя бы.

- Дорогой мой, но тебе же Велек четко разъяснил: в свиные туши при их заколке никто не втыкивает по 12 ножевых ударов подряд в разные места. Там режут горло одним-единственным жестом.

- Кого волнуют подобные нюансы?

- И для совершения описанных в газетах преступлений не требуется банда в 30 человек. Достаточно четверых.

- Если использовался газ, то и двух бы хватило.

- Вот почему следственный комитет уверен, что много членов Чепековского ОПГ осталось на свободе и до сих пор действует-злодействует. А теперь посмотрим, годится ли в кандидаты Велек с Денисом, Петром и Фенечкой?

Я прикинула. Все четверо живут на отшибе, то есть четкого алиби у них нет. Съездить пару раз за год "на юга", чтобы совершить там преступное деяние, они возможность имели, однозначно. А вот доказать, что они ничего подобного не совершали, у них бы не получилось, хоть тресни.

Я вздохнула:

- Годятся, ты прав. Но мы же знаем, чем они занимались все это время!

- И кто поверит свидетельству близких родственников? Еще бы и нас привлекли за соучастие, и кучу народа они бы за собой потянули. Поэтому я ни в какое ФСБ со своими догадками не пойду, и нашим молодым крепко-накрепко поясню, отчего им надо продолжать сидеть в своей норе и не высовываться.


Часть III


Новые лица


Глава первая (19)


Габриэла несомненно сказала на этот раз полную правду - она действительно когда-то мечтала получить от жизни то, чего ныне заимела: покой и капельку любви. Мужчина, в доме которого она оказалась, обеспечивал ей и то, и другое. Он ценил, что у него в его квартире завелась хозяйка, звенел детский смех, а неожиданная беременность гарантировала, что ей теперь не придется бродить по улицам в непогоду под угрозой попасть под тяжелые пьяные кулаки. Денис не пил, и ему все в ней нравилось. Ну а на рынок продавать добычу Петра она ездила исключительно добровольно, когда хотела сама.

Поэтому в то, что Велек скрывается от беспредела, творящегося в Станице, она поверила сразу и бесповоротно: сама была точно в таком же положении. То есть ничегошеньки криминального она не совершила, а закон от мужа-изверга защитить ее был не в состоянии.

Вопрос для нас был в другом: цыгане всегда находят таборного беглеца, и Габриэла однажды на "своих" наткнется. Тем более что прописка, по-современному называемая регистрацией, выдаст ее примерное местонахождение с неизбежностью майского ливня. После того стоит обратиться к местным цыганам - и девушку засекут. Вызовут кого-то из тех, кто ее хорошо знал - и конец всей конспирации. И снова для нее начнется "беги девка, беги".

- Любопытно, - проговорила, наконец, Фенечка, - национальности у нас в стране давно отменены, но люди продолжают себя причислять к каким-то этническим группам. Сами, добровольно. Видят издалека, и очень редко ошибаются. По каким же признакам? И что оно вообще такое: "национальная идентификация"? Из чего она состоит?

- Ну, наверное, на кого человек похож внешне.

- С американской точки зрения, если в человеке одна восьмая часть негритянской крови, то его считают негром. С точки зрения современного Израиля еврей - это тот, у кого мама считает себя еврейкой, даже если чистокровная еврейка у нее лишь прабабушка, а остальные представители мужского пола в каждом поколении - кто-то из местных.

- А у нас у россиян?

- У нас вообще это есть сугубая тайна, покрытая мраком. Поэтому весь мир считает русскими всех жителей бывшего СССР независимо от внешности и языка.

- Ну тетя, вас и занесло, - поморщилась Фенечка. - Мы-то сами как-то различаем друг друга?

- Давайте вернемся к цыганам, - сказал Велек. - К нашим цыганам, российским. Что делает цыганами их?

- Акцент, - сказала Фенечка.

- Лица, телосложение, - сказала я. - Хотя... вспоминая индийские кинофильмы, их актеры на цыган не похожи, хотя происхождение у них общее.

- Во-от! - многозначительно произнесла Фенечка. - Надо выявить ту составляющую, по которой цыгане всегда опознают друг друга, ее изменить - и в Габриэле цыганку не признает никто!

Я вырвала из блокнота три листочка, достала три ручки и сказала:

- Предлагаю "мозговой штурм. Пусть каждый напишет три признака, по которому он определяет цыган в толпе народа на вокзале, а затем сверимся.

Написали. Сверились.

"Одежда, язык, лицо"

"Одежда, походка, язык"

"Одежда, манеры, язык"

Мы переглянулись. С одеждой у Габриэлы был порядок - она всегда носила брюки. С лицом тем более: волосы свои она давно уже коротко стригла, сделала перманентную завивку и разрез глаз обожала менять самым произвольным образом.

Язык - она по-русски говорила без акцента.

Оставались манеры... Да, мы, четверо славян, поверили, что она молдаванка. А участковый не поверил, потому что он был молдаванином, и "своих" хорошо знал...

Снова переглянувшись, мы постигли: у нас у всех мелькнула одна и та же идея. Идея позволила выработать план, и мы его выработали. Дополнительно, то есть до нашего с супругом отъезда в Москву, я поговорила с Денисом, пояснив ему, что сейчас, расписавшись в Габриэлой он ничего не теряет, зато приобретает ее лояльность в обмен на уверенность в прочности их отношений. Поразмыслив, Денис с моими доводами согласился.

На следующий после росписи день, встретившись с "новобрачной", Фенечка ей сказала:

- Тебе надо научиться вести себя так, чтобы у твоих одноплеменников даже мысли не мелькнуло, что ты ихняя. Спрятаться за "молдаванкой" была отличная идея, но если ты будешь "тыкать" всем незнакомым людям, тем более старше тебя по возрасту, то выдашь себя моментально.

- И как же мне быть?

- Тренируйся. Начни с Петра, и всегда обращайся к нему на "Вы". Мы его предупредим, чтобы он не удивлялся. Кроме того, тебе необходимо выучить молдавский язык. И твоей Аурике тоже. Мой дядя достанет в Москве словари и учебники.

- А если не достанет?

- Будете учить румынский - они близки. Твой русский надо изменить под суржик. Это я беру на себя.

- "Суржик" это что?

- Смесь русского с украинским. И манеры тебе надо поменять. Убрать с лица "мировую усталость" со знанием философских глубин Вселенной, и никаких "дай я тебе погадаю". Познакомилась ты с Денисом на стройке в Мытищах, по профессии - маляр-штукатур. В глаза людям не заглядывай, спину слишком прямо не держи - не королева ты, и не принцесса.

- Как это?

- Так это. Ты на рынок торговать приехала, а не прогуливаться. Чаще улыбайся, смущайся, если тебе говорят комплимент, и "Спасибо", если тебе помогли или оказали услугу.

- Это все? А если ко мне подойдут цыганки?

- Не смотри в их сторону. Будут приставать с гаданием - отмахивайся как от назойливых мух и гони их от себя с угрозой "Щас милицию позову". Не стесняйся признаваться другим продавщицам, что ты их боишься. Будет кто малой их тянуть руки к твоему товару - бей по рукам, но не слишком сильно, просто отгоняй. А теперь потренируемся в суржике...


* * * * *


Они "тренировались в суржике" весь май и все лето, когда возле Фенечкиных ворот нарисовалась цыганская делегация: две женщины: постарше и помоложе и мальчик лет девяти.

- Приготовься! - позвонила Фенечка Габриэле, а сама не торопясь двинулась к калитке.

Жучка заливалась лаем...

Петр тем временем открыл загон для коз и выпустил одного козленка гулять по двору. Козленок побежал за хозяйкой...

Фенечка обернулась ...

- Габриэла, молдаванська твоя пыка! - завопила она, уперши руки в боки. - Чего твое козэня робыть у моему садку?

Габриэла, в джинсах и фартуке, быстрым шагом поравнявшись с козленком, встала напротив Фенечки на своей стороне территории (их участки разделял условный забор высотой сантиметров в семьдесят), тоже уперла руки в боки и завопила в ответ:

- Чи тоби повылазыло, сусидка? Свое козеня вже не пизнаешь? Очи разуй! Мои вси разом пасуться!

Аурика, подбежав к матери, что-то залепетала по-молдавски. Затем она подбежала к Фенечке и воскликнула, посмотрев в сторону цыганок:

- Какие тети красивые!

На ее личике было написано восхищение.

Фенечка усмехнулась.

- Эти тети очень плохие, - сказала она строго. - Никогда не подходи к ним. Люди говорят, что когда у них не хватает своих детей, они крадут чужих.

На лице у ребенка проступил ужас, девочка повернулась к подошедшей матери и заревела, уткнувшись ей в бок.

- Ну что ты, дочка, - проговорила Габриэла по-молдавски. - Я тебя никому не отдам! Пошли домой!

Она склонилась к ребенку, поцеловала ее в темечко, утерла фартуком слезы с ее личика и, взяв за руку, неторопливо повела назад, время от времени прижимая к себе и что-то рассказывая.

Фенечка, повернувшись к ошеломленным цыганкам, спокойно проговорила:

- Не обижайтесь на ребенка. Рика девочка ласковая, но излишне энергичная. Каждому готова забраться на ручки, а вы и без того устали, наверное. Что вас занесло в наши края? Денег у меня нет, не обессудьте.

- Погадать не хочешь? Всю правду тебе расскажем, ничего не утаим! - сказала та, что постарше.

Фенечка рассмеялась.

- Спасибо, но нет. Я вижу у вас в руках сумки. Продукты кончились? Могу картопли насыпать, морквы, лука на суп... Петр, вы покараульте чуток, а я в погреб слажу, вынесу людям, чем мы поделиться можем.

Петр, с немецкой винтовкой на ремне за плечом, важно кивнул. Быстро слазив в погреб, благо спуск туда вел туда сразу с крытого двора, Фенечка вынесла оттуда трехлитровую банку соленых огурцов, сняла со стены клеёнчатую "гастарбайтеровскую" сумку, поставила туда эту банку. Рядом она поместила пакет с морковью и свеклой, а остальное пространство сумки заполнила картошкой. Ноша получилась килограмм семь, не меньше.

- Вот, возьмите, - сказала она, открыв калитку, чтобы передать поклажу терпеливо ожидавшим ее цыганкам. - Чем богаты тем и рады.

- А вы не боитесь тут одни? - с интересом спросила цыганка помоложе.

- Тю! А кого бояться-то?

- Например, волков, - сказала вторая.

- Волки нас боятся сами, - засмеялась Фенечка. - Муж у меня в охране работает, он имеет право на ношение оружия, охотится иногда на пару с Петром. Ну и у нас Габриэлой по травмату на всякий случай. По людям мы не стреляем, конечно, разве что ребятишек из дачников пару раз Денис шуганул, когда те за яблоками полезли. Но он в ноги метился, чтобы не убить случайно. Знаете, ребятне всегда яблоки в чужом дворе слаще кажутся.


* * * * *


- Давайте выкопаем побыстрее остальную картошку на всякий случай, - сказал Денис, когда цыганки ушли. - Пойду-ка я за картофелекопалкой.

- Думаешь, они могут обокрасть нас сегодня ночью?

- А кто их знает? Береженого бог бережет.

Но цыгане не появились ни в ту ночь, ни после. Ободренная удачным опытом общения с одноплеменниками, Габриэла роль "молдаванка из-под Одессы" исполняла и в городе, хотя и не столь ярко: скандалить она не любила. Кстати, по утверждению участкового, говорила она все лучше - он перекидывался с ней иногда парой словечек, что действовало на окружающих без осечек.

И все бы отлично, но спустя несколько месяцев участковый принес Фенечке вскрытый конверт и попросил передать его Габриэле.

- А почему ты сам его не передашь?

- А ты прочти письмо, и тогда сама поймешь.

Все еще недоумевая, Фенечка достала из конверта листок бумаги, явно вырванный из школьной тетради в клеточку и едва не выронила его от неожиданности. Дрожащей старческой рукой крупными буквами на первой же строчке там было выведено:

"Бахталэс, Рубина!

Не бойся ничи! Тыро ром никогда на ка авел туменде. Вов сас мертвый. Вов сас убит андэ екх драка.

Мэ сэм больная. Мэ сиг тэ мэрав. Мангав тэ мэндар прощения.

Позаботься пэ тумаро дети. Забери лэн туса. Вон си тэ пропадут без своей мама.

Здоровья тумэнгэ тхай тумарэ чавэнгэ!"

- Ты что-нибудь поняла? - спросил участковый.

- А что тут понимать? - вздохнула Фенечка. - Кто-то пишет нашей Габриэле, что муж-цыган ее давно убит, что его можно не бояться, но дети остались сиротами, и что их лучше забрать, потому что без мамы они пропадут.

- Значит, можно отдавать письмо Габриэле?

- Нужно, Если что-то случится с ее детками, то она нам этого вовек не простит.

И Фенечка потянулась за телефоном.


* * * * *


Габриэла появилась с покрасневшими от слез глазами.

- Простите, мне плохой сон сегодня приснился, - сразу сказала она. - Места себе не нахожу. Дети снились.

- Ты же говорила, будто их ненавидишь? - сделала удивленный вид Фенечка.

- Так и есть. Но сегодня во сне они плакали, тянулись ко мне и звали: "Дай! Дай!"

Участковый вздохнул и протянул ей конверт.

Прочитав письмо, Габриэла побледнела, покраснела, и снова побледнела. Затем ноги у нее подкосились, и она рухнула на подставленный Фенечкой стул.

- Далеко эта мерзавка? - спросила она тихо.

- В соседнем райцентре, в больнице, - отвечал участковый. - И оба цыганенка там же. В детском отделении.

- Она действительно умирает?

- Похоже, что да.

- Поехали! Я хочу увидеть ее смерть!

И Габриэла вскочила со стула.

- Стоп! - одернула ее Фенечка. - Тебе туда нельзя. Вдруг она заразная, а ты беременная. Да и чо ты ей скажешь? Она же почти наверняка будет просить тебя, чтобы ты ее забрала вместе с детьми.

- Будет, - согласилась Габриэла. - Но я ее не возьму, старую ведьму!

- Во-от! А если она тебя проклинать начнет?

- И что теперь делать?

- Я сама поеду, вместо тебя. И привезу твоих... Как их, кстати?

- Бартош и Патрина. Патрина совеем крошкой была. А Бартошу уже шесть должно быть. Миша, вы же поможете нам? - обратилась она к участковому.

- А как же Денис? - спросил тот.

- Переживет. Ну побьет меня, что не рассказала ему о детях. Перетерплю! Не выгонит он нас зимой.

Участковый засмеялся и покачал головой.

- Ловко она это все провернула, - сказал он к по дороге в больницу. - Денис теперь от этого табора избавится не сможет, пока ее младшему, который пока еще в животе, не исполнится год. - А, может, парень вообще дом бросит и сбежит.

- Не сбежит, - возразила я. - Габриэле муж нужен, выживать его она точно не станет.

- Мне бы твою уверенность.

- У нее все просчитано. Денис ей дом пообещал выстроить на соседнем участке на случай развода.

- Запасливая!

- Не то слово!


* * * * *


Больницу, где лежала старая цыганка, они отыскали без труда.

- Ты иди договаривайся насчет детей, а я пойду проведаю их бабушку: может, что-нибудь важное у нее узнаю, - сказала Фенечка своему участковому. - Не забудь про документы спросить на обоих малышей: свидетельства о рождении, например.

Участковый кивнул, а Фенечка поспешила к умирающей. Ее пустили сразу же, предупредив, что состояние пациентки не внушает надежд на выздоровление.

- И так непонятно, на чем душа в теле держится, - сказал врач отделения реанимации. Наверное, вас ждет. Халат не забудьте накинуть и бахилы на обувь натянуть.

Странно, но женщина, лежавшая на постели в реанимации, и Фенечке показалась смертницей. Словно тень витала над заострившимися чертами лица воскового оттенка, глубоко запавшими глазами и абсолютно седыми волосами, разметавшимися по подушке. Она не была присоединена к аппарату или к капельнице, она просто лежала, и тонкие губы слегка приоткрытого рта кривились в страдании.

- Ты не Рубина, - проговорила старуха, обратив лицо в сторону вошедшей.

- Нет, не она, - согласилась Фенечка. - Рубина не захотела вас видеть, видно слишком на вас сердита за что-то. Я бы солгала вам, но не вижу смысла. Я приехала за Бартошем и Патриной по вашей и по ее просьбе. Чтобы я забрала детей и отвезла их к ней.

- Значит, не простила... - прошептала умирающая.

- Значит, нет. Вы не могли бы мне рассказать, как погиб ее первый муж? Детишки будут спрашивать, когда подрастут, да и Руфине важно знать подробности.

- Да, конечно... Когда она сбежала, мы не дождались ее и вечером вернулись в наш табор. Этой же ночью нас окружили казаки из Станицы и принялись избивать наших мужчин палками... знаешь, такими круглыми. Наши ромалэ похватали ножи, но те, кто напал, драться умели лучше. Никто из наших парней ничего сделать не мог. Женщин и детей они не тронули, только выгнали из домов и стали бульдозером сваливать наши жилища в овраг.

- А вы?

- Я сидела в машине и прижимала к себе внуков. И молилась всем богам, которых знала, чтобы хотя бы младшего моего сына они оставили живым. Он лежал на земле и не шевелился. Один из напавших - кто я не знаю, на голове у него была шапка с прорезями...

- Балаклава...

- Да, балаклава, ткнул в него палкой и проговорил: "Чего разлегся? Вставай и показуй, дэ вы вашу гадость ховаете, которую нашим ребятам продаете.

Он не мог им показать, потому что не знал, но они сами нашли тайник. Там еще много оставалось, да. Они взяли все таблетки и заставили наших мужчин их съесть, а женщин и детей заставили смотреть, как наши мужчины умирали от этой отравы. Меньшого своего я сумела отмолить, помог мне бог. Он последний был, я в ноги повалилась их главному и поклялась самой страшной клятвой шувани, что никогда он этой гадостью не торговал, и ни в чем таком не был замешан.

- И они вам поверили?

- Да, ведь я поклялась жизнью своих внуков.

- "Ну что ж, - сказал их главный, - повезло тебе сегодня. Садись за руль и ехайте отсюда, покуда я добрый. И чтобы больше мы никогда вас тут не видели." Вот как было дело. Мы вернулись в Ростов, собрались у родственников - все кто остался в живых, и ждали там некоторое время, вдруг кто из мужчин очнулся или мы услышим хоть что-нибудь об их судьбе. Но все было глухо, словно ничего и не было.

- Мы вообще ни о какой драке с цыганами возле Станицы не слышали, - сказала Фенечка. - А из-за чего она была-то хоть?

- Из-за наркоты, разве ты не поняла? Я всегда знала, что этот бизнес до добра не доведет, но слишком выгодным этот промысел был, чтобы меня слушали, за моей спиной все проворачивали. Не хочу, чтобы эта зараза моих внуков коснулась. Пусть растут как ваши дети. Из десяти мужчин нашего табора только и остался, что мой младший.

- Руфина замужем за русским. Она тоже не хочет, чтобы ее дочерей постигла ее судьба.

Старая цыганка было засмеялась, но вдруг закашлялась.

- Подай мне воды, - попросила она, - и помоги напиться.

Фенечка налила с полстакана воды, приподняла умирающую так, чтобы та приподнялась на кровати и помогла ей сделать несколько глотков, после чего поставила стакан на прикроватную тумбочку.

- Ты добрая, - сказала цыганка. - Я тоже когда-то была доброй и жалостливой. Трудно поверить, да? Но цыганские девушки не рождаются злыми ведьмами, меня такой сделала жизнь. Рубина другая. Она не шувани, и никогда ей не стала бы. Ее руки не способны лечить. Я злилась на нее за это, пхирав ман девлиса.

Старуха схватила вдруг Фенечку за запястье и тихо, но внятно произнесла:

- Сос мэ амари, сос мэ дэл. Тэ хани пэ хани, тэ дикхав пэ дикхав. Как я получила, так и отдаю. Из рук в руки, глаза в глаза.

Разжав пальцы, она вытянулась на постели струной, слегка улыбнулась и прошептала:

- Я свободна.

Да и застыла неподвижно.


Глава вторая (20)


И увидела Фенечка чудо. На несколько мгновений ей почудилось, что в кровати лежит красавица: морщины разгладились, волосы почернели, безобразные пятна с кожи исчезли, а на щеках появился румянец. Видение продержалось всего несколько мгновений, но оно было! Затем дверь в палату открылась, и вошел участковый, впереди которого порог переступили двое детей: шести и четырех лет.

- Поздно, - произнесла Фенечка устало. - Заснула бабушка, нельзя ее тревожить. Вы можете пойти поближе, посмотреть на нее в последний раз, а потом мы поедем домой, ваша мама вас там ждет.

Участковый вопросительно глянул на Фенечку, и она медленно ему кивнула.

Всю обратную дорогу она размышляла, как и что теперь будет делать. Как воспримет неожиданное пополнение своего семейства Денис? И, главное, как поведут себя цыганята, воспитанные в пренебрежении ко всем, кто не цыганской крови, и понимающие только грубую силу?

Оказалось, что и участковый думал над тем же.

- Так, ребятушки, - начал он свою воспитательную речь, подсаживая малышку на заднее сидение своего УАЗика, где уже находились я со старшим отпрыском Габриэлиного семейства. - Если вы не станете слушаться свою маму, то я заберу вас и отправлю в интернат, где вас будут бить старшие дети, отбирать у вас игрушки и конфеты, А когда вы вырастете, то вас посадят в тюрьму.

- Не пугай их, - отвечала Фенечка задумчиво. - Еще неизвестно, понимают ли они по-русски, и насколько хорошо.

- Я не хочу в тюрьму, - произнес мальчик. - Я хочу к бабушке

- Сан ту дурак? - сказала малышка, повернув голову к брату. - Ёй си лели, на шай встать.

- Ты что-нибудь поняла? - спросил участковый.

- Ничего. Но похоже, что девочка быстрее мальчика постигнет, что у нас можно делать, а чего нельзя.

Фенечка позвонила Габриэле, что мы подъезжаем, минут за 10 до самого события и сразу же предупредила Велека, чтобы тот как-то попытался подготовить Дениса. Хотя, если честно, она представления не имела, как можно было подготовиться к внезапному сообщению, что у твоей жены был до тебя не один ребенок, а трое, и теперь всю эту ораву предстоит кормить тебе вплоть до их совершеннолетия.

Да и не только Фенечка - я сама была озадачена сверх меры. Если бы я не была на работе, я бы вообще поехала в больницу вместо нее, хотя смысла в том не было никакого. Ведь согласно закону, судьбу детей решала исключительно мать, то есть Руфина-Габриэла, а проживали они в одном доме, поэтому избежать общения с соседскими детишками было невозможно.

- Ну и чего ты засуетилась? - пожал плечами мой благоверный. - В деревнях с земли по десятку детей поднимали. Овощи свои, сад, рыбалка, лес, куры и козы - Денис с Велеком впрягут юную поросль по полной программе. Главное, чтобы сейчас они на шею не сели, и правильно поняли свое место.

- А если они воровать начнут?

- А вы продумайте систему наказаний. Битьем мальчишку не проберешь, он к этому должен был привыкнуть.

- И голодом тоже его не пронять - ребенок должен получать полноценное питание в любом случае.

- К тому же пережимать нельзя - если сбегут, то запросто волку на зуб попасться могут. Или заблудятся.


* * * * *


В общем, я нагнала на себя столько ужасов, что в выходной едва не побежала "на дачу" впереди автобуса. Кончилось тем, что мой благоверный меня устыдил, и это несколько охладило мой пыл.

Ну и как всегда, он оказался прав.

Денис воспринял увеличение своего семейства на удивление спокойно.

- Я догадывался, - сказал он. - Габриэла иногда разговаривает во сне, и часто звала какого-то Бартоша или Патрину, и мне всегда потом хотелось спросить, кто они такие. Но я боялся напоминать ей, потому что материнское сердце - оно такое, может не выдержать. И тогда бы убежала она искать свой табор, несмотря на все уверения в ненависти к своему мужу-барону.

- Резонно, - сказала я. - Теперь тебе останется только забыть, что они тебе неродные, и обращаться с ними построже. Иначе потом проблемы будут. И еще: никогда не напоминай им, что они цыганята, разговаривай с ними только по-русски. Для всех они пусть будут как и Габриэла, молдаване. Очень скоро они и сами так будут думать, благо у нас в России национальности отменены.

- Угу. Я уже подстриг мальчонку под машинку и сколотил нары в "детской" комнате. Отгородим "девчоночий" угол ширмой, и будет у них своя территория. Загляните, посмотрите.

Я заглянула. Никакой ширмы пока еще не было, все пространство комнаты было общим, и верхний ярус нар имел низенькое ограждение, чтобы спящий наверху человек оттуда не свалился. Постельное белье выглядело свежекупленным, и несомненно таким и было.

- Ну и как они тебя восприняли?

- Нормально. Побаиваются.

Я кивнула.

- Пусть так и будет. Один из родителей всегда должен быть слегка бармалеем, чтобы им можно было угрожать. У меня вот некому было "сейчас пожалуюсь", так и награждать и наказывать доводилось самой. А как Габриэла их встретила?

- Плакала очень. Насилу удалось ее нынче на рынок прогнать, а детишек Фенечке доверить.

- Не ревнует она тебя к ней?

- А должна?

Я снова покачала головой - на этот раз отрицательно.


* * * * *


И все было бы прекрасно, но только приснился Фенечке странный сон. Что будто бы ведут ее по коридору пустого дома и заталкивают в пустую комнату.

"Где я?" - спрашивает она удивленно и перемещается к окну, за которым мрак и темнота.

Вдруг пол в комнате между Фенечкой и дверью трескается, и там возникает яма, из которой наружу прорывается пламя. Пламя разъедает пол комнаты, пока яма не становится квадратной, и только две узкие полоски пола соединяют то место, где Фенечка стоит, с пространством возле двери.

Голова у Фенечки кружится, и чтобы не упасть, она пробирается по образовавшемуся карнизу к двери, прижимаясь к стене.

Вот она уже возле двери, вот пытается дверь открыть... но тщетно! Дверь не открывается ни в какую сторону...

Жуткий хохот за спиной Фенечки заставляет ее прервать напрасные попытки и оглянуться - из глубины огненного подвала поднимается громадное черное существо с рогами, когтями и хвостом. И отчего-то девушке совершенно не страшно, а только любопытно.

- Извините, вы не подскажете, для чего меня сюда втолкнули? - спросила она у существа. - Вы ведь понимаете по-нашему?

- Понимаю, - отвечало существо, плотоядно облизнув узкие губы раздвоенным языком. - А зачем тебе знать?

- Ну как же? - удивилась Фенечка. - Мне всегда хочется знать как можно больше!

- Тебя принесли мне в жертву. Ты избранная.

- Избранная? - удивилась Фенечка еще больше. - Не помню, чтобы я участвовала в каких-то выборах. А зачем я вам?

Существо гулко засмеялось, и эхо от его смеха пронеслось по комнате.

- Прыгай сюда ко мне, и узнаешь. - проговорило оно, снова облизнувшись. - Ты моя невеста.

Фенечка подошла к краю ямы, присела на корточки и заглянуло внутрь. Ей навстречу полыхнуло обжигающим огнем.

- Извините, но мне там совершенно не нравится! - возразила она. - К тому же у меня уже есть муж, и я его люблю.

- А он тебя? Разве он тебя любит?

Фенечка задумалась... Отчего-то в этот миг чувства Велека к ней показались ей очень важными... До сих пор она была уверена, что одних ее хватит для них обоих...

- Ты не ведаешь даже, что такое настоящая любовь, когда мужчина сходит по тебе с ума, и отдается этой любви с тобой всецело, вызывая в женщине взаимную страсть. Иди ко мне, крошка, и я ее тебе дарую.

- Боюсь, что это вы не знаете, что такое настоящая любовь, любовь между людьми, - возразила Фенечка. - Идите лучше сюда, ко мне, если вы в состоянии сменить свой облик на более подходящий для нашего мира.

- И зачем мне его менять?

- А как иначе вы сумете понять что-нибудь в нашей жизни? В таком виде, в котором вы есть, вы сможете только пугать и ничего не узнаете для себя полезного! Не сможете уловить запах цветов, дыханье ветерка, пробуждение первого чувства. Не для вас будут краски вечерней зари, шум прибоя и пение птиц. В общем, я приглашаю вас прогуляться по Земле, и поискать ту девушку, сердце которой свободно.

Существо усмехнулось и произнесло:

- Приглашаешь? Тогда протяни мне руку, чтобы я мог выбраться наверх и встать рядом с тобой.

- Но я не смогу вас удержать, у меня не хватит сил...

Фенечка оглянулась в поисках хотя б чего-нибудь, за что можно было бы в комнате ухватиться. Но комната была абсолютно пуста, и единственным выступающим предметом, в который можно было бы вцепиться, оказалась дверная ручка. До нее не хватало лишь самую чуть. Требовалось кусок веревки, и эту веревку Фенечка нашла - шарфик, невесть как очутившийся у нее на шее.

- Сейчас! - сказала Фенечка, закрепляя один конец шарфика на ручке, а второй обматывая вокруг кисти левой руки.

Правую руку она опустила вниз ямы, и, ловко ухватившись за нее, существо одним махом очутилось вдруг рядом с нею, обернувшись прямо в прыжке обычным человеком. И опять же странно: как выглядел этот человек, Фенечка заметить не успела - она проснулась в своей постели одна, как и полагалось в ту ночь, когда Велек был на дежурстве.

Последней странностью было то, что сон этот она запомнила, хотя обычно они улетучивались из ее памяти в первые несколько секунд после пробуждения. И не то чтобы он испугал ее - просто очень сильно удивил. Получалось, что она, Фенечка, то ли лично пригласила в наш мир какую-то дьявольскую силу, то ли наоборот, защитила мир от нее. И она рассказала мне этот сон, спрашивая совета, как ей это сновидение надо понимать.

- Никак! - улыбнулась я ее наивности. - Этот сон говорит лишь о тебе, а не чем о чем-то ином. Не пророческий он, не беспокойся. Ну подумай сама: даже если бы и существовали на земле какие-то неведомые могущественные силы, неужели они бы нуждались в твоем приглашении посетить наш грешный мир, да еще сделанном во сне? Гораздо больше меня волнует, что за обряд провела над тобой умирающая цыганка. Похоже, что она признала в тебе свою преемницу и попыталась повесить на тебя свои обязанности перед табором.

- То есть Габриэла всерьез называла ее ведьмой? Не иносказательно?

- Получается, что так. Только в одном она ошиблась: ты ведь не собираешься менять окрас, и в память об этом эпизоде своей биографии заставлять людей делать то, чего они бы не хотели, ради твоей выгоды?

- Нет, конечно, - помотала головой Фенечка. - Еще она что-то говорила о лечении наложением рук. Неужели и правда я смогу теперь это делать?

Я вздохнула. Вешать на Фенечку знания некоторого рода мне очень не хотелось. С другой стороны, однажды она сама может догадаться о своем отличие от множества остальных людей и, применяя силу хаотично, разрушит свое здоровье... Короче, мне предстояло ее учить, и как можно быстрее.

- Почему же "теперь"? Ты всегда могла, - молвила я с трудом, потому что пугать девочку мне не хотелось.

Услышать, что она, оказывается, не просто так вышла замуж за любимого парня, а навела на него нечто вроде приворота, не понравилось бы никому. Душа ее должна была сопротивляться внезапному открытию - моя бы уж точно отрицала саму такую возможность.

- И что же со мной станется дальше?

- Дальше? Как жила, так и будешь жить. Для себя, для своей семьи, как самая обычная женщина. Силой, данной тебе природой, не желательно пользоваться раньше, чем тебе исполнится 35 лет, иначе быстро одряхлеешь и преждевременно умрешь. И никому не вздумай рассказывать о последних словах старой шувани, тем более Габриэле, иначе она тебя бояться станет и начнет делать глупости.

- Значит, я никому помогать не должна? - в голосе Фенечки прозвучало столько уныния, что я невольно ее зауважала.

- Как это не должна? - сказала я, пряча за строгостью улыбку. - Просто делай это лекарствами и разумом. Изучай растения вместе с ребятишками, учи их делать отвары, мази. Только не перестарайся - полегоньку. И чтобы в домашней аптечке у тебя всегда были недорогие, но эффективные средства первой помощи при порезах, ушибах, и все такое: настойки, эмульсии, таблетки. Покупные!!!

- А вы научите меня предсказывать погоду? И гадать?

- Непременно, милая. Ты теперь моя ученица. Я не только стану обучать тебя всему, что знаю сама, но и предостерегать от ошибок. Чтобы ты не искалечила свою душу, погнавшись за сиюминутной выгодой.

Фенечка насмешливо скривилась:

- Тетя, неужели вы всерьез верите во всю эту чушь о колдовстве, белой и черной магии, и служении людям? О "сынах света", "дочерях тьмы"? Зороастризм какой-то!


* * * * *


Признаться, я растерялась. Считая себя "дочерью света", я никогда не занималась колдовством, и всегда пребывала в уверенности, что это блажь, выдуманная разными мошенниками, чтобы приписывать себе возможности, которых они не имели. И даже "белую магию" я старалась не применять, потому что свободу воли каждого человека привыкла уважать.

- Я-то в колдовство не верю. А вот ты, похоже, что да. Иначе откуда бы столько показного скептицизма? - произнесла я удивленно. - Ты же сама все время называешь меня "видящей", вот я и хотела тебе объяснить, откуда что в моем видении правды берется, и помочь тебе не заблудиться.

- Когда мне понадобиться что-нибудь этакое узнать, я непременно вас спрошу! Но не раньше - фыркнула Фенечка.

Я чуток подумала. И еще подумала. И еще...

- Значит, ни в каких цыганских "шувани" ты не веришь? - озвучила я свой вывод. - И не собираешься заморачиваться на разные штучки? Нет проблем! Только по черной дороге никогда не ходи, если не хочешь стать такой как Габриэлина свекровь.

- Озлобленной и ненавидящей саму себя?

- Угу. Я по-прежнему могу приезжать к тебе в гости, или ты теперь меня не пустишь?

- Ну что вы, тетя! Конечно, приезжайте! Вот еще придумали: обижаться. Вы же как были так и остались моя единственная здесь родственница... И дядя тоже. Антошка его просто обожает!

Я кивнула. Меня не гнали, и это было главным. И пусть ни у Габриэлы, ни у Аурики не было целительского дара, зато он был у Патрины, и вряд ли старая знахарка о том не ведала. А еще она ведала, как и я, что лишать девочку детства и юности ради того, чтобы ... да вообще неизвестно ради чего - это преступление против собственной крови и плоти. Иначе бы она не стала просить привезти ей ее невестку, а попросила "воды напиться" у внучки. Девочка должна была расти свободной, в этом я с Фенечкой была согласна.


* * * * *


Между тем события шли своим чередом. И убийства в районе трассы М4 тоже продолжали совершаться, столь же нераскрываемые. Очередное произошло 29 ноября, в Новочеркасске. Официально - с целью ограбления. Правда, на этот раз без применения ножа, бандиты использовали табельное оружие, похищенное за два месяца до этого.

Фенечки и Велека оно никак не коснулось, да и вообще прошло мимо их сознания - у них своих хлопот хватало. Габриэла как раз разрешилась от бремени, и снова девочкой, чему была очень рада.

Новоиспеченный отец метался между чужими тремя и одним собственным, счастливая Габриэла смущенно улыбалась, не веря, что теперь она полноправная хозяйка на своей половине, и может в случае чего "права качать", а трое старших детей с восторгом спорили за право возить коляску по двору во время прогулки. Обоим цыганятам все было в новинку, и то, что у них появились собственные кровати и личные игрушки, за которые ни с кем не надо было драться, приводило их в некоторую растерянность.

Бартошу импонировала его роль главного среди детей. Он с энтузиазмом принял на себя роль командира, по приказу которого в конце дня перед сном игрушки рассаживались по своим местам, и в детской выключался свет. Полного мрака там никогда, конечно же не было - Денис позаботился об этом. Мало ли, вдруг кому-то из детей приспичит сходить в туалет, но освещение приглушалось до минимума.


Глава третья. (21)


А потом наступил декабрь, а вместе с ним нарисовалась проблема покруче воспоминаний о Станице или о цыганах. И этой проблемой было появление вблизи дома на двух хозяев двух товарищей Дениса по отсидке. Под лозунгом: "зима как всегда наступила неожиданно." Калитку им на этот раз отпер Петр, "не подумав", как он это потом объяснил.

Впрочем, думать там было особо нечего - обоих "пришельцев" так или иначе все равно бы довелось принимать, и озаботиться, как и чем не допустить, чтобы их появление не обернулось налетом или перестрелкой. Доказывать потом, кто в кого начал палить первым, пришлось бы долго, нудно и с не очень веселыми перспективами, особенно если было вспомнить, что Велек жил под чужими документами.

- Нам бы Дениса, - сказал один из "пришельцев": помоложе, покрепче на вид с острым пронзительным взглядом.

Сердце Фенечки так и ухнуло вниз, стоило ей этот взгляд перехватить. Взгляд был угрюмый и злой. Второй мужик, постарше, смотрел тоскливо и безнадежно. Это был взгляд человека, готового на все, и именно поэтому он пугал - что делать, когда люди так смотрят, Фенечка не имела представления. Приглашать их в дом было нельзя - от этих двоих веяло опасностью как из болота тиной.

- Петр, - наконец, нашлась она, - веди их к себе, пусть погреются. Поставь чаю, а я сейчас насыплю в миски борща и позову Дениса.

На самом деле первое, что она сделала, зайдя в дом - это позвонила мне, сообщив о ситуации. Борщ и Денис - это было лишь во-вторых и в-третьих. Антошку она быстро отнесла к Габриэле, приказав ей запереться и никому чужому не открывать, что бы те ни говорили. После того, вручив Денису кастрюлю с ополовником, а себе - буханку хлеба, четыре миски, ложки и нож, она направилась в гараж.

Компания уже сидела за столом и ее ждала. Быстро поставив перед каждым по миске, Фенечка налила каждому борща, достала хлеб, нож, отрезала по толстому ломтю и сказала:

- Если кому не хватит - добавки дам, кушайте на здоровье. Борщ как раз свежий, только что наварила. Муж с работы скоро должен будет приехать, для него старалась.

Она внимательнейшим образом наблюдала, как отреагировали на приглашение "откушать" оба уголовника. И удовлетворенно вздохнула про себя - они сразу же стали есть, без переглядок или ухмылок. Следовательно... следовательно был шанс договориться и разрешить ситуацию мирно.

- Друзья Дениса - наши друзья, - продолжила она щебетать, пока компания насыщалась. - Вы извините, что не приглашаю в дом: мне муж строго-настрого запретил открывать дверь мужчинам в его отсутствие. Вон у Петра спросите, это и его касается. А к Денису тоже нельзя - там у нас детский сад, и младший наверняка только что заснул. При них не поговорить толком, мешать будут.

- А вы...вам мы не помешали? - спросил тот, что помладше, положив ложку в опустевшую миску, и его глаза опасно блеснули.

- Ну что вы, нет конечно! - Фенечка постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно убедительнее. - У нас здесь редко кто бывает, так что гости - это тоже развлечение. Рассказывайте, с чем пожаловали, если не секрет, конечно.

- Да какой тут секрет? - буркнул тот, кто постарше и закашлялся. - Мы работу в Москве искали: нигде не берут, узнав, что мы недавно откинулись. Ну, думаем, заглянем к Денису, может, он чего-нибудь посоветует.

Денис покачал головой.

- Мне нечего вам посоветовать, - сказал он. - Я сам живу с земли и пособия на детей.

- Ну хоть переночевать-то пустишь?

Фенечка снова глянула в глаза молодого и постигла, чем его взгляд ей не понравился. Эти двое дошли до крайности... До последней черты. Говорить им, что с ночевкой у Дениса ничего не получится, было чревато последствиями...

- Переночевать вы сможете вот здесь, в гараже у Петра. - произнесла она как можно доброжелательнее. - На ужин будет жареная рыба, картошечки наварю, если поможете почистить. Вам борща-то добавить, или чаю будете? Спиртного у нас нет, это под запретом, зато варенье хотите малиновое, хотите вишневое, этого вдосталь.

Она специально назвала только те сорта, что были здесь, у Петра, чтобы не надо было выходить из помещения и пускать ситуацию на самотек.

- Погодите-ка, я с Акимом свяжусь, чтобы он хлеба купил побольше, да чаю с сахаром.

Она действительно позвонила Велеку и сообщила ему о прибытии двух "гостей", а выслушав его вердикт, сообщила:

- Вы вообще можете остаться у нас на несколько дней, оглядеться, подкормиться, поглядеть как мы тут выживаем, и решить, что станете делать дальше. Кстати, как к вам обращаться?

- Василий, - сказал молодой.

- Глеб, - сказал тот, что постарше и снова закашлял.

- Вам, Глеб, отлежаться бы надо пару недель. Мне кажется, что вы простыли. И в ванне прогреться. Настоящей ванны у нас, правда, нет, но душевая кабинка с поддоном ее вполне заменит. Аким приедет и организует. Вода у нас своя, проблема лишь в том, чтобы ее нагреть, но дрова тоже имеются. Петр камин на эту ночь выключать не будет, а там мы придумаем, чем утеплить дополнительно вашу палатку.

- Может, вызвать скорую и отправить его в больницу? - предложил Денис, которому тоже больше всего сейчас хотелось разделить этих двоих под любым уважительным предлогом.

Но Фенечка покачала головой.

- Во-первых, он иногородний, а значит, только платная клиника, и у нас нет таких денег. А во-вторых, никакой гарантии, что вылечат, нынче нет. Проще вызвать один раз на дом дельного врача, узнать его мнение, купить нужные лекарства и все процедуры делать здесь. Я проходила у нас в Станице краткие курсы медсестер, так что уколы делать умею, измерить температуру, кровь взять на первичный анализ. Ну и некоторые приемы народной медицины мне знакомы от бабушки.

Кашель Глеба прервал ее излияния. Но Фенечку уже понесло. Если бы я вовремя не приехала, она с перепугу наверняка и про шувани бы упомянула, но заметив, наконец, что мы с моим благоверным переступили порог и внимательнейшим образом осматриваем всю честную компанию, она запнулась и виновато опустила глаза.

Потому что я точно знала: ни одна из ее родных бабушек не была знахаркой.

- Денис, Петр, дуйте за двухместной палаткой, двумя спальными мешками и всем остальным, что надо - оно на чердаке, - скомандовал мой благоверный. - Фенечка, ключи!

Оба двое поднялись со своих табуреток, освободив место для нас с мужем, чем мы и воспользовались, немедленно эти места заняв. Конечно же, оба уголовника моментом поняли, что перед ними полицейский чин, и это им сильно не понравилось: они догадались, что его вызвала Фенечка. С другой стороны мой супруг никакой враждебности, увидев их здесь, не проявил, и это их слегка успокоило.

- Ну, рассказывайте о своих дальнейших планах, - были его слова, обращенные к "гостям", в то время как Фенечка снова поставила греться чайник и достала еще два стакана из буфета, привезенного сюда год тому назад Петром.

- Нечего нам рассказывать, - сказал Глеб, снова закашлявшись.

Я вслушалась в кашель: на воспаленье легких было не похоже, скорее всего затронуты бронхи. Фенечка была права: если пациент не залеченный, то двухнедельный курс антибиотиков при полноценном питании и отдыхе в тепле поможет ему подняться на ноги лучше любой больницы.

- Мы реально не знаем, куда податься, - сказал молодой. - Хоть иди назад на зону.

У Фенечки сделались большие глаза...

- Ну, на зону вы всегда успеете, - возразил Денис, успевший вернуться с палаткой и двумя скатанными в два толстых туба спальными мешками. - Кое-как перезимовать можно бы и здесь. В гараже места хватит, проверено. И шамовки досыта: у нас картофеля и капусты заготовлено с запасом, и скоро кабана колоть будем, так что мясо тоже свое. Да и работы всякой полно. Проблема только одна: нечем нам платить за эту работу.

- Я же сказала: мы выживаем, - подхватила Фенечка. - С нас не забогатеешь. Пасем коз, сажаем картошку с морквой, Петя с Денисом рыбу ловят, за ягодой и грибами в лес ходят, а Габриэла, его жинка, значит, на рынке в районе продает. Тем и существуем. Если вам такое до вподобы, то присоединяйтесь. Заброшенные участки, на которых можно было бы что-то посадить, чтобы потом продать или сдать оптом, здесь в деревне еще имеются, дядя поможет сделать все так, чтобы было по закону,

- И участковый здесь ценный мужик, с понятием. Землю сначала в аренду оформите, с правом выкупа ее в течение 10 лет - составите договор с Акимом.

- А жить где? В этом гараже?

- Зачем а гараже? Была бы земля, а дом поставить можно, - важно произнес Петр.

- Впрочем, если вам кажется, что в режимном учреждении лучше, я могу это обеспечить, - сказал мой благоверный. - Я могу составить протокол о вашем задержании, а за что именно придумать нетрудно. Оформим мелкую кражу, нарушение паспортного режима, и нет проблем. Фенечка вызовет участкового с "воронком", все будет сделано в лучших традициях. Если при вас есть нож, который можно квалифицировать как холодное оружие, то тоже сгодится при ваших биографиях.

- А если мы сможем найти работу и уйдем?

- Никто вас не держит и не будет держать, - сказал Денис.

- Но картошку я бы все-таки посадил по весне на всякий случай. Вдруг снова зимовать будет негде? Тогда вернетесь сюда, - сказал Петр.

"Гости" переглянулись.

- Мы подумаем, - сказал Василий.

- А чо думать-то? - всплеснула руками Фенечка. - Живите, никто вас не гонит, будете помогать по хозяйству малесь, чтобы знать что к чему и от скуки не маяться. Только в одиночку по лесу не ходите и по деревне по домам не лазьте - здесь дачников полно приезжает на лето, не хорошо если слух о вас пройдет нелестный.


* * * * *


Мы с моим благоверным уехали в тот день поздно, только после ужина. После того как палатка была установлена и дополнительно утеплена подложкой под ламинат сантиметровой толщины, я заставила больного проглотить таблетку, измерила у него температуру и до возвращения Акима с работы сидела с ним рядом, оценивая общее состояние и прикидывая, справится ли Фенечка. Саму же ее я вместе с остальными отправила в дом готовить ужин.

Выходило, что Фенечка должна была справиться. Накормленные и обогретые уголовники, судя по всему, из всех обозначившихся перед ними вариантов оптимальным должны были посчитать "доживем до весны, а там увидим". Грабить в доме у Велека было нечего, кроме продуктов. А продукты надо было готовить, печку топить и много еще кое-чего делать, с чем необходимо было бы сначала разобраться, потому что даже подкачка возы насосом требовала опыта.

Ну и притом, убив хозяев этой половины дома, кандидатам в грабители пришлось бы убивать и Дениса с его семьей, потом избавляться от трупов, объясняться с участковым и отвечать на наши звонки. Смысла во всех этих действиях не было для обоих "сидельцев" никакого.

Другое дело, если бы эти двое были лишь разведчиками, а остальная группа пряталась где-то в лесу. Но на это было уж вовсе не похоже. На опытную банду, прибывшую из Ростова, эти двое не тянули: весь мой жизненный опыт протестовал против подобной "киношной" версии происходящего.

А потом приехал Велек и присоединился ко мне возле больного. Он даже борщ разогревать не стал - предпочел поесть холодным. Зато привез не только хлеба, но и немыслимое количество чая. Я поняла: для чифира, этой обычной зоновской замены алкоголю.

В общем, мы с мои благоверным уехали почти успокоенными: главное, что это не была "так самая" банда, а остальное ни для Велека, ни для Дениса было не опасно: с публикой такого рода они оба привыкли общаться давно и плотно.


* * * * *


И снова побежало время. Новый год не то чтобы пролетел незаметно - праздник детишкам готовили все, в том числе и сами детишки приняли активное участие в изготовлении самодельных игрушек на елку и гирлянд внутри дома. На окна налепили вырезанных из бумаги снежинок, саму елку поставили во дворе, поводили вокруг нее хороводы, "нашли" под ней кульки с разными вкусностями, которые честно поделили на всех.

Инициатором раздела выступил Бартош, сказав, что много конфет детям есть вредно, и к жадным девочкам Дед Мороз в следующем году не придет. Откуда он это взял, никто так и не понял, да и он сам пояснить не мог, но конфеты были все выложены на стол, пересчитаны по сортам и разделены на всю компанию, исключая самого младшего члена семьи: четырехмесячной малышки.

Зато семеро взрослых как ни отнекивались, но получили полноценные взрослые порции, равные порциям трех старших цыганят. Печенье с мандаринами и грецкие орехи поделили поровну на всех, "у кого были зубы" - в общем, довольны остались все.

Чаепитие происходило у Дениса с Габриэлой, в "детской", и двое наших "гостей" сидели за импровизированным столом вместе со всеми. Ждать боя курантов компания не стала - утром у каждого были обычные хлопоты, как это и полагалось в деревне. Впрочем, новогодние оливье и сельдь под шубой были четно поделены на три части, и ждали каждую группу в своем холодильнике.

Как можно догадаться, празднование Нового, 2013 года, хотя и было событием, но длилось оно лишь один вечер из множества других дней и вечеров. И первое, о чем побеспокоился Велек, как он мне потом объяснил, это чтобы троица его "гостей" была занята делом, а не сходила с ума от скуки. Благо, фронт работ у него для трех пар рабочих рук имелся, и вопрос был только в оплате: предложить помощникам ему было нечего.

Габриэла и впрямь всерьез озаботилась возведением на купленном Денисом участке с руинами какого-то дома (назывались руины "дом под снос") еще одного строения на случай развода.

- В случае чего, кому-то из детей подарим, - сказала она.

- А если дети разъедутся, и не захотят оставаться в селе? - спросил ее Велек.

- Пойдет под дачу. Да мало ли для чего еще один дом сгодиться? Мы же не особняк под 300 метров квадратных будем возводить, а скромный домик 6 на 9 по наружным стенам.

- С подвалом и утепленной крышей?

- Угу.

- У нас все заработанные деньги будут на него уходить.

- А мы стены из самана слепим.

- Саманные кирпичи сушить где-то надо. Да и цоколь под них желателен жесткий. И на фундамент кирпича много надо.

- А ты фундамент не ленточный сделай, а на столбах.

- Если мы сделаем внизу подвал, то стены осыпаться станут.

- Не обязательно делать подвал размером с верхний пол. Можно и поменьше. А чтобы не осыпались стены - укрепи их камышом.

- А мыши с крысами?

- На известковом растворе. Бетономешалка у тебя есть? Есть.

- Мне помощник нужен, но Велек вряд ли согласится.

- А Петр на что?

Петр действительно согласился, но на взаимных условиях - тех же самых, что и Денис с Велеком когда-то. То есть что возводить они станут сразу два дома: на своей участке и на том, который Петр арендовал у Велека под картошку.

Правда, домик Петр намеревался построить размером поменьше, и на материалах исключительно покупных и за его, Петров счет. Умолчал он лишь о том, что недостающие средства он собирался подзанять у Велека. Подумав, Велек выделить средства согласился, но с условием, что и материалы, и конструкцию домика будет выбирать он сам, и под залог самого строения.

То есть что если в течение 15 лет сумма не будет возвращена, то дом юридически будет принадлежать Велеку, с правом для Петра бесплатного пожизненного проживания и пользования одной третьей участка - опять же безвозмездно.

- И ты на это пошел? - удивились Глеб с Василием, узнав о договоре.

- Дурак бы я был отказаться. Жить в новом доме со всеми городскими удобствами, с колодцем во дворе, водопроводом, с канализацией. Как раз выйду на пенсию. Пусть даже она будет минимальной, но на хлеб с куревом хватит. Единственное, чего не смогу - этот дом продать и дети мои его в наследство не получат.

- Ты уверен, что сможешь его достроить?

- А вы на что?

- Мы?

- А чью картошку с капустой вы, по-вашему, собираетесь есть? Не важно, в чьем погребе они хранятся, важно, кто их вырастил и туда поместил.

- А если мы откажемся?

Петр хмыкнул.

- А разве вы не собираетесь строиться сами? И узнать, как и что делается? Строительные фирмы предпочитают нанимать мастеров, а не тех, у кого руки не из того места растут, и кто ни уха ни рыла не петрит в строительном деле.


Глава четвертая (22)


Этими ли, или совсем другими словами Петр убедил новых жильцов сделать черновой пол и чердачное перекрытие в его доме, мне неизвестно, однако через две недели после их появления каркас его дома был обтянут пленкой, а сверху покрыт тентом, под которыми можно было проводить работы, не связанные с применением растворов и прочих жидкостей, боящихся отрицательных температур.

Такая же пленка защищала от снега и остов дома Габриэлы, куда Денис свозил нарезанный им камыш, чтобы по весне приступить к заполнению саманом промежутков между колоннами. Кстати, выздоровев, Глеб к нему присоединился, а затем и Василий тоже.

Они торопились сделать это до наступления настоящих снегопадов, пока камыш не был окончательно прибит к земле и его можно было извлечь и подсушить. Ведь весной в пойму реки и низину должна была устремиться талая вода, а когда она сойдет, то со дна реки полезет свежая, зеленая поросль, для строительства не пригодная.

Существовала некоторая опасность провалиться ногами в ледяную грязь, поэтому на всякий случай все трое добытчиков перед выходом "в поле" экипировались в рыбацкие сапоги и теплые рукавицы. В общем, камышом они занимались до самого Нового года, а после рождественских праздников Велек устроил "производственное совещание".

- Итак, спрошу прямо. Вы так и хотите прожить всю жизнь в чужом гараже, или намерены к концу весны переехать в нормальный дом, а потом отстроиться самим?

- Глупый вопрос, - сказал Глеб. - Конечно же, в доме лучше.

- Тогда предлагаю довести до кондиции начатый Петром, чтобы к концу февраля полностью поставить стенки и окна, используя технологию, о которой я недавно прочитал в интернете. А именно: вместо стеновых блоков использовать два слоя пенопласта толщиной 10 см, расположив блоки внахлест, чтобы не было щелей. Вы же заметили, что опорные колонны, на которых держится чердачное перекрытие, поставлены под углом 45 градусов, а не 90?

- Заметили, - кивнул Василий. - и наружный угол там срезан.

- Это для того, чтобы потом можно было покрыть стены снаружи сайдингом.

- А оконные коробки на что будем крепить?

- По старинке: каждое на две доски, вертикально поставленные на цоколь и достигающие опорной балки, - сказал Петр. - Чтобы их не покоробило, соединим их между собой короткими обрезками. В общем, все увидите в процессе.

- После того, как мы подошьем в пол и потолок минвату, у Петра в доме станет тепло даже без камина. А если успеем сделать крышу до майских ливней, так и вовсе можно будет заняться отделкой или перейти к Денису и начать выкладывать стены из камыша, чтобы за лето они высохли.

- А картошка?

- На один дополнительный участок в этом сезоне я наскрести еще смогу, но на два - нет. Так что в любом случае в этом году жить сможете только у Петра - гараж я намерен освободить. А идея у меня вот какая. Я подумал: не организовать ли нам в начале осени собственную строительную бригаду? Дадим объявление в газету, с моим телефоном. Если кто откликнется и нас наймут, то свое строительство мы временно прервем, зато сможем подзаработать конкретные деньги.

- А почему не весной?

Велек вздохнул.

- Потому что вы пока еще не спецы ни разу. Ни уровнем не умеете пользоваться, ни правилом, и никаким другим инструментом. Петр каменщик и плотник, а Денис хотя бы печку сложить сможет: пусть медленно, но справится, вы же даже земляных работ не сдюжите самостоятельно. На этих двух домах вы потренируетесь, и если что-то будет криво-косо, с вас никто не спросит, не оштрафует.

- Точно?

- Точно. И за испорченный материал не вывернет. Ну так как? Согласны? Тогда я сейчас же еду за нашими будущими стеновыми панелями, а вы готовьтесь к трудовым подвигам.

Никакого особого трудового подвига, впрочем, не предвиделось. Дело двигалось медленно, методом проб, ошибок и поисков в интернете видео на каждом этапе работы. Даже порядок действий: что сначала, а что потом, вызывал споры и разногласия. Всем хотелось как можно скорее перейти к внутренним работам, однако оказалось, что сначала необходимо было установить стойки для окон.

Этого потребовал Петр, и он оказался прав. Окна тоже пришлось ставить там, где он указал: не только для симметрии, но и чтобы изнутри они располагались, освещая пространство, а не раздражая нервную систему хозяина. Жить там предстояло Петру, и решал он. Входную дверь рассчитать надо было так, чтобы потом от прихожей отделить место для санузла. Ну и продумать все надлежало так, чтобы пенопласт потом пришлось резать минимально.

Итак, начали со стоек. Для прочности конструкции доски были взяты двухдюймовые, шириной по 20 см. Между ними на высоте, указанной Петром, закрепили поперечины, так называемые "ригели", подперли их обрезками досок сначала нижний, затем верхний и оба ригеля соединили между собой дополнительно.

В общем, как могли убедится Глеб с Василием, даже такие пустяковые мелочи необходимо было знать. Зато теперь, укрепив каркас, бригада уверилась, что их домик не разлетится при первом же ветерке и не обрушится вниз под тяжестью крыши и окон.

Как оказалось, мысль об обрушении приходила к каждому. В прочности стен из одного утеплителя не верил никто. Лишь клятва Велека, что за порчу материала штрафа не будет, заставляла мужиков шевелиться. Однако после того, как наружные блоки первого ряда удержались на месте, никуда не сползая, все четверо взбодрились и зашевелились быстрее.

Устанавливали их опять же хитро, срезая каждый блок под углом в том месте, где он прилегал к опорной колонне и приклеивая его к ней клеевым пистолетом. Между блоком, который прилегал к оконным доскам-опорам, дополнительно прокладывали какой-то ленточный утеплитель, после чего фиксировали блок в этом месте с помощью металлической пластины.

Петр только головой качал: он такого не видел до этого никогда. Как и того, чтобы между собой блоки соединялись скобами, с двух сторон. Для установки самого верхнего ряда была вновь извлечены и собраны металлические "леса", и после того, как будущие оконные пространства были временно закрыты поликарбонатом и навешена временная дверь, общество переместилось внутрь.

Там дело пошло уже веселее. Пенопласт резался и пилился просто отлично, причем распилы были рассчитаны так, чтобы наружные швы и внутренние не совпадали ни по вертикали, ни по горизонтали, и конструкция получилась ветронепродуваемой. Кстати, положительная температура устанавливалась внутри домика настолько быстро, что было решено рискнуть и оба слоя стены склеивать между собой тонким слоем клея ПВА.

Для обеспечения плюсовой температуры Велек приобрел четыре портативные газовые плитки, и, поставив их в центре помещения, компания убедилась: промерзания состава за время, необходимое для высыхания клея, не происходило. Вообще-то Велек в том был более чем уверен заранее, и он больше боялся пожара, но обошлось - мужики вели себя не как зомби-самоубийцы, а вполне вменяемо

Ну а после того, как пространство под и над окнами было пропенено, и установлены окна с временной дверью, мороз мог пробраться внутрь домика только сверху.

Из подвала - уже нет, потому что сразу после выкладки наружных стен общество единодушно решилось утеплить цоколь плитами экструдированного пенополистирола, благо стены нависали над ним как раз на нужную ширину в 5 см. Справились за один безморозный день.

Окна Петр захотел пластиковые, и вместе с окнами прибыли двое парнишек, которые два окна вставили сами, а с остальными двумя их деятельность свелась к наблюдению, как Глеб с Василием повторили их действия. Естественно, заплатить пришлось всю обусловленную сумму - не Глебу с Василием, а ребятам из оконной фирмы.

- За науку, - коротко пояснил Велек.

И наука того стоила! С утеплением потолка бригада провозилась гораздо дольше, чем рассчитывала, и устали все четверо "как негры на плантациях" по выражению Дениса. А все почему? Потому что закреплять минвату снизу оказалось не в пример труднее и муторнее чем сверху. С нее сыпалась пыль, поэтому пришлось работать в респираторах и замотав головы платками, но тело все равно потом чесалось

В общем, с полом мужики уже такой ошибки не сделали: они снимали по очереди доски и прикручивали мешковину, сидя сверху на лагах, перед тем как уложить на нее два слоя минваты. Уже в процессе Велек решил, что самым лучшим будет не прикручивать назад доски чернового пола, а привезти настоящие половые и уложить их, а временные спустить в подвал, что и было проделано.

Использовать их он намеревался потом, а пока, чуть с кровли крыши Дениса с Велеком сошел снег, Петр со товарищи решили, что пора сооружать крышу и им...


* * * * *


Но что же делали мы с моим благоверным? Продолжали ли надзор за своими подопечными? Ведь я все так подробно описала, словно сама наблюдала весь процесс. Не-а, не наблюдала - это я потом расспросила Фенечку что да как, когда заехала к ним в апреле, и она все расписала, что здесь творилось с таким восторгом, словно сама участвовала в каждой операции.

Что, конечно же, было бы неправдой, потому что кто бы ее, беременную, допустил к работам, где что-то могло на нее упасть, задеть, и прочее, и прочее? Фенечкиной задачей было вкусно готовить и вообще вести хозяйство, что ей и было объявлено дружным хором и каждым солистом по отдельности.

И сказать, что мы были поражены - это было бы не сказать ничего. Мы застали домик Петра в тот день, когда бригада под его руководством уже покрывала стены снаружи сайдингом, после чего догадаться, из чего конкретно они были слеплены, было бы невозможно.

Нагрянули мы без предупреждения, и причина для нашего неожиданного визита была примитивно простой: с середины марта возле Ростова снова начались убийства с ограблениями в Аксайском и Новочеркасском районах, и становились они все более наглыми и частыми. Вот некоторые из эпизодов, попавшие в газеты.

2013 год, 16 марта, Аксай. Убийство автоинспектора, которого выманили из квартиры с помощью включения сигнализации его автомобиля.

2013 год, 8 апреля, Новочеркасск. Убийство и попытка убийства двух сотрудников частного охранного предприятия, вызванных включением сигнализации продуктового магазина на окраине города.

2013 год, 24 апреля, Аксайский район, убийство автоинспектора.

Причем почерк прослеживался один и тот же: убивать старались лиц, так или иначе связанных с охраной или бывших военных, и целью убийства кроме самих убийств было похищение огнестрельного оружия. Поэтому нами и был выбран день, когда Велек был не на службе: нам необходимо было убедиться, что вся компания лиц, за которых мой благоверный отвечал перед своей совестью и людьми, находилась тут, а не лытала неизвестно где по российским просторам.

Наша инспекция удалась более чем полностью: все трое бывших зэка возводили означенное жилище, а Велек пахал не своем мотоблоке свой участок. Участок Дениса был уже вспахан, проборонен, и Габриэла занималась посевом чего-то там раннеовощного, пока детвора под присмотром старшего из них, то есть Бартоша, на пятачке пространства, отгороженного специально для ребячьего удобства, играла в только им понятные игры.

Во дворе напротив, в своей секции, Фенечка занималась постирушкой - в общем, картина была настолько мирно-идиллической, что просто пастораль, не иначе. Только коз не хватало, потому что траве было еще не самое время. Хотя козы, как оказалось, таки-паслись, целых три штуки, просто я их не сразу заметила.

Мы с моим благоверным переглянулись и, не сговариваясь, после осмотра архитектурного чуда, направились к Фенечке.

- Бог в помощь, дорогая! - сказала я ей, подойдя. - Как вам зимовалось?

- Отлично! - прозвучал ответ. - Мы не голодали, и картошки в погребе хватит не только до нового урожая, но и на посадку. Мы с Велеком решили, что займем ей новый участок, а Петин отдалим под капусту, свеклу и лук.

- А зачем вам столько свеклы?

- Так кормовая же! И тыквы с кабачками там же воткнем - козы знаете как хорошо их хрумкают!.

- Петр о вашем плане знает?

- Так он сам его и предложил. Тем более что свеклу можно в буртах хранить, прямо в поле.

- А как же ваш участок?

- Все так же. У нас овощи для стола, клубники целая сотка. Теплица, три яблони: ранняя, среднеспелая и зимняя, три сорта вишни. Картошка тоже будет, но это для себя, а не на продажу.

- И как ваши квартиранты? Не досаждали тебе?

Фенечка глянула на нас непонимающе.

- С какой стати они бы стали мне досаждать? Когда им, скажите на милость? Они же все время заняты, от темна до темна и даже дольше.

- Сколько вы им платите?

- Натуральным продуктом, разумеется. Кормим четыре раза в день и курево покупаем.

- То есть бесплатно? - нахмурился мой благоверный.

- Бесплатно??? - Фенечка всплеснула руками. - Да вы знаете, сколько нынче сигареты стоят? По три блока на каждого - это 9 блоков, это 10 с лишним тысяч только на дым. А качественная еда? Это еще 12 тыров. И чифир, тьфу, чай то есть - они ж без него никуда.

- Вряд ли они способны это оценить.

- Они и не ценят, - кивнула головой Фенечка. - Они тренируются, чтобы потом устроиться на денежную работу и от нас уйти.

- А сейчас что их держит? Неужели они так и сидят здесь безвылазно?

- Отчего же безвылазно? Вон, недавно за весенней клюквой на болота ездили всем колхозом.

Мы с моим благоверным переглянулись.

- "Недавно" - это когда? - осторожно спросил он.

- А в конце марта. Хорошо съездили, мы ее сдали оптом знакомому скупщику: по 5 тыров мужики получили на руки. Можно было бы еще съездить, но там погода сменилась, не рискнули.

Мой благоверный снова кинул взгляд в мою сторону, и я качнула головой: даты не совпадали.

- Ты уверена, что они ездили именно в конце марта, а не в апреле?

- Конечно уверена. В последних числах марта началось половодье, и чапать по болотам стало опасно - можно было запросто ухнуть в яму. А зачем вам знать точную дату?

Мы поделились в Фенечкой своими соображениями.

- Нет, - сказала она, что-то подсчитав. - Я их вижу всех троих по 4 раза на дню, с 8 утра до 8 вечера. От Москвы до Ростова езды около 15 часов, да столько же обратно. И на сам налет надо прибавить. Получается больше суток, даже если ехать без отдыха. Наши даже за клюквой успели обернуться за вдвое меньшее время: утром выехали, вечером вернулись. Так что извините, дядя, но ничем порадовать не могу: это не мои.

- Ты считаешь, что я должен быть огорчен? - засмеялся мой благоверный.

- А как же! - сделала большие глаза Фенечка. - Ты же спишь и видишь, как бы отловить загадочную банду и закрыть эту тему навсегда.

- А ты сама разве этого не хотела бы?

Фенечка вздрогнула.

- Мало ли чего я бы хотела! - сказала она. - Но я носом чую, что не случайно нас с Велеком из Станицы выгнали и приказали никогда там не появляться. Эта банда выполняла чей-то заказ, и если мы дотумкаем, кто был этот заказчик, то нас обоих прихлопнут, не задумываясь.

Я посмотрела на моего благоверного... Он кивнул.

- Я рад, что вы проявляете благоразумие, - проговорил он. - И рад, что ваши постояльцы увлечены делом и тоже ни о чем таком не помышляют. Только будьте осторожны: не пускайте к себе чужих и никому не доверяйте. И всегда подстраховывайте друг друга. Ну, зови свою команду на обед.


Глава пятая (23)


Мой благоверный как в воду глядел, предупреждая, что прошлое Фенечке еще о себе напомнит. Он только не подозревал, что предсказание его исполнится так быстро. Не успели ее постояльцы отложить в сторону ложки и приняться за поглощение своего любимого напитка, как на дороге, ведущей мимо нас в село, показался автомобиль (не темно-красный, а светло-серый, как машинально отметили мои глаза), который остановился напротив наших ворот, и две уже знакомые нам цыганки затарабанили в нашу калитку.

Денис не спеша встал и отправился на свою половину за ружьем, головы остальных мужиков повернулись к калитке, а Фенечка поспешила выяснять, с чем на этот раз связан визит представительниц бродячего племени. Мы с моим благоверным пошли за ней.

Слово "шувани" сказало мне все - "цыганское радио" уже успело разнести весть о передаче знахарской силы новой ведунье, в таборе что-то стряслось, и Фенечке хочешь не хочешь, но придется принимать меры. Оставалось надеяться, что от нее не потребуется ничего сверхъестественного или противозаконного, и обозленные цыгане не пришли за ее головой.

- Стоп! - сказала я и указала пальцем на цыганку постарше. - Говори ты!

- Нам нужна шувани!

- А зачем?

Из машины вышел молодой мужчина, на руках у него лежал ребенок лет десяти.

Я открыла калитку и впустила их обоих внутрь. Что случилось можно было не спрашивать: одна нога ребенка распухла, и две характерные точки показывали на укус змеи. Ребенок тяжело дышал, у него явно была температура, его трясло. Нога выше укуса была перетянута веревкой, и вид был ужасный.

- Положите пострадавшего на траву, - скомандовала я. - И какой идиот додумался перетянуть ногу жгутом?

- Нам нужна шувани, - повторил цыган, опуская ребенка на землю.

Я кивнула на Фенечку и принялась развязывать веревку. И спросила в свою очередь:

- Давно это произошло?

- Примерно час тому назад.

- Когда и как?

- Я в парке был. Зак... - мальчик осекся, поняв, что едва не сболтнул лишнего.

- Звони в вашу районную больницу... - велела я Фенечке, и жестом показав передать мне смартфон, сказала:

- Скорая помощь? У нас укус гадюки. Мальчик, возраст около 10 лет. В поликлинике есть сыворотка от ее укуса?

Получив ответ, что да, я рассказала как доехать и, выключив смартфон, пояснила:

- Если мы поедем сами, то они начнут нас футболить друг другу, а так вынуждены будут госпитализировать ребенка сразу, без всяких документов. А теперь объясните, зачем вам понадобилась именно шувани, и с чего вы взяли, что она здесь?

- Ну а как же? - мрачно сказал цыган, - кто-то из вас двоих принял последнее дыхание нашей знахарки и увез ее внуков.

- Я отдала детей их матери, - возразила Фенечка, - И никакого "дыхания" не принимала.

- Это только так говорится, - успокоила я ее. - Ты просто подала умирающей воды... Кстати, Петр, принеси мне чая в моем стакане, он уже остыл, а мальчику сейчас нужно обильное питье...

- И что же сделала моя мать, когда выпила твою воду?

Цыган был пасмурнее грозовой тучи и зол. И я его отлично понимала: ситуация была тупиковой.

Я кивнула Фенечке, и та торопливо сказала:

- Она взяла меня за руку и произнесла какие-то странные слова по-вашему, по-цыгански. Что-то про глаза.

- Тэ хани пэ хани, тэ дикхав пэ дикхав?

- Ну да!

Цыган грязно выругался. И опять я поняла его: Шувани в больших семьях и родах цыган играли важную роль. Они были не просто знахарками - они были хранителями преданий и традиций. И ничего хорошего не могло выйти из того, чтобы принять на эту роль ракли, то есть нецыганку, да еще неопытную молодуху, у которой в родственниках был полковник милиции. С другой стороны и Велеку с Фенечкой цыганское поселение рядом было явно лишним...

Тут мне в голову пришла замечательная мысль...

- Ты знаешь, кто виноват в том, что мальчика укусила гадюка? - сурово спросила я цыгана. - Тот, кто дал ему дрогэ и велел положить в тот схрон, где он наткнулся на змею. Фенечка, повтори им, какую клятву дала старая шувани, когда просила не убивать ее последнего сына и остальных членов табора?

- Что они не станут никогда больше участвовать в нарко-бизнесе, - тут же подхватила идею Фенечка. - Этот мальчик нарушил, и дух разгневался .на него. Если вы продолжите, то он не только заберет его жизнь, но и жизни всех ваших детей.

- И что же теперь делать?

- У тебя два выхода. Или ты передаешь мне весь остаток вредоносного зелья, я отнесу его в госнаркоконтроль, и после советы тебе начнут давать уже там, либо ты сам разгребешь ситуацию, вернешь весь товар вашему оптовику и скажешь ему следующее: "Шувани перед смертью взяла с нас клятву, что мы заниматься этим не будем." И что тебе видение недавно было от нее: запрет.

- Ты не можешь мне указывать, - возразил цыган.

- Как раз могу, - отпарировала я. - Я светлая, и ты это видишь также ясно, как я вижу то, что ты можешь приять силу и справишься с ней. Эта девушка моя дочь по вере. Она мне все рассказала. И она права: нельзя ей брать на себя этот груз - в ней течет иная кровь, не ваша. Посоветуйся со своими.. Если вам нужен кто-то знающий, кому все подчинятся, позвони мне, я приеду и проведем обряд передачи.

- Зачем мне советоваться? - хмыкнул цыган. - Я сам могу решать, как мне поступать. Я готов. Что надо делать?

- Возьми ее за руку и повторяй: "Я принимаю силу своих предков, понимаю, что я делаю, и эти люди свидетели. Из рук в руки, глаза в глаза." Теперь повтори тоже самое по-цыгански...

Обе приехавшие с ним женщины и мальчик испуганно взирали на разворачивавшееся перед ними действо, и я ощущала всей кожей, что они - поверили. И что новый статус сына старой знахарки быстро станет известен всем.

Тем временем подъехала скорая помощь. Я объяснила медикам ситуацию, то есть что мальчик и его родители - иностранцы, и поэтому медицинского полиса у ребенка нет. Посовещавшись, они ввели ему сыворотку и согласились госпитализировать, попросив завтра приехать с документами, чтобы хоть как-то оформить пациента.

Дав новоиспеченному ведьмаку свой телефон, я пообещала помочь ему в приобретении необходимых любому из нашей братии навыков, сообщила, в каком районе Москвы мы с моим благоверным обитаем, и на этом мы с представителями кочевого племени надолго расстались. Можно было вздохнуть спокойно, и мы вздохнули.


* * * * *


На обратной дороге мы с моим благоверным долго обсасывали сложившуюся ситуацию и строили прогнозы, что будет с цыганской семьей и угрожает ли это чем-нибудь Фенечке с Велеком.

- Я вот одного не пойму: ты так серьезно выполняла этот ритуал, словно и сама верила во всю эту ерунду с передачей силы, - наконец, высказался он. - Если бы я не знал тебя, я бы точно решил, что ты ведьма.

Я подумала пару секунд. Говорить правду было нельзя, да и бесполезно: мой благоверный ни в какие оккультные науки не верил и считал их сплошным шарлатанством.

- Ты же отлично знаешь, что я потомственная гадалка, - произнесла я поубедительней. - Я выросла в этой среде и знаю, как создаются и как работают заговоры, когда они падают на почву, подготовленную суевериями и народными традициями.

- Но ты же ничего про цыганские обычаи не знаешь? Или ты не все о себе мне рассказывала?

- Дорогой мой, а чего рассказывать-то? Эти люди носят на шеях кресты, то есть верят в то же сааме, что и остальные христиане. Только полагаются не столько на бога, сколько на его противоположность: на того, кого у нас упоминать не приято. Хотя на всякий случай поклоняются обоим. И их вера гораздо сильнее, чем наша. Они верят в клятвы, обеты, проклятия, особенно посмертные. Они знают, что этот парень - сын шувани, ее кровь, и что его единственного не тронули казаки из всех мужчин табора. Для них это все - свидетельства его избранности.

- То есть ты всего лишь эту избранность подтвердила? А на самом деле он самый обычный человек?

Я вздохнула.

- Что значит "обычный"? Он с детства ходил вместе с матерью по полям и лесам, собирая лекарственные травы, видел как она варит зелья и лечит, слышал, какие заговоры шепчет, наблюдал, как она гадает. То есть она много чего успела ему объяснить и передать, пока он не подрос и не присоединился к взрослым рома. Он наблюдателен, осторожен и умен. Он реально намерен соблюдать интересы своей семьи.

- Готов поклясться, что ты темнишь. Что ты сама веришь в свои особые способности. Или мошенница, каких поискать.

Я снова вздохнула.

- А ты бы не верил на моем месте? Если бы практически все твои предсказания исполнялись?

- Ну...

- Не нукай, не запряг. Людям нужна вера: она горы способна сдвигать. И лучше, если эта вера будет направлена на добро, а не на зло. Согласен?

Мой благоверный кивнул: силу внушения и он хорошо знал.


* * * * *


Я не стала посвящать своего благоверного не только в тонкости ремесла гадалки, но и в то, что вся зарплата Велека сейчас целиком уходила на прокормление семейства Дениса, парочки повисших на его шее уголовников и Петра, а остальное - на стройматериалы для Петрова домика. Тем более что эти вложения в будущем имели шанс окупиться.

Денис свой дом возводил "за свой счет", то есть из суммы в 12 тысяч, по-прежнему выделяемой ему Велеком как охраннику. Питался он из тех денег, которые выплачивались Габриэле на обоих росийско-подданных детей: Аурику и Диану (так назвали новорожденную). Плюс ел то, что выросло у них на огороде и на скотном дворе.

Однако 12 тысяч, выворачиваемые из 40 тысяч Велековой зарплаты в ЧОПе, сокращали ее до 28 тыров, минус сигареты 12 тысяч (он тоже курил), и оставалось 16. Крупы, хлеб и чай тоже что-то стоили, как и бензин с электричеством. Вот почему Велек тоже участвовал во всех "акциях" по дополнительному заработку: и за ягодой ездил, и сразу предупредил, что отстегнет свою долю потом с продажи картошки с капустой и даров леса.

Дары эти состояли не только из рыбалки, но и ягод, грибов, и прочих плодов земли, причем и с собственных участков тоже. После приведения растительности в порядок, то есть обрезки лишних стеблей, прореживания, подкормки и прочих мероприятий, урожайность фруктов и ягодников у них повысилась: слива и вишня не облетали в недозрелом виде и вообще сохраняли красивый полноценный вид. Так что кое-чего продать удалось.

Жаль что из ягод, собранных на своих огородах, в то лето в товарных количествах удалось взять только клубнику, и то потому, что Фенечка предусмотрительно рассадила ее еще в первый год своего хозяйствования. Габриэла в тот сезон оказалась в пролете, ведь она свою плантацию организовала позднее. Ну, ребятня попаслась, конечно, да и мужиков Денис не забыл угостить.

Зато "дары леса" кое-какой деньгой их порадовали. Хотя Габриэла пока не в состоянии была регулярно выходить на рынок, но все равно кое-какой приработок у них имелся. Потому что Петр отлично знал все пространство окрест своей деревни. Так, он ведал, где водились лисички, и когда их начали скупать оптовики, три ездки отлично подняли дух всех четверых участников экспедиции. Велек свою долю со сбора забрал, когда возил сдавать товар - машина была его, и это было справедливо.

Белые грибы со всеобщего согласия было решено засушивать на зиму (и их сушили по мере сбора), а грузди с волнушками засолили в двух кадушках, поместив их в погреб к Петру.

Но как же строительство? Неужели самоорганизованная бригада решила переключиться на собирательство и огородничество? Ни в коем случае! После посадки картошки в первую половину мая и выкладки бетонно-камышовых стен Дома для Габриэлы" тренировки вновь вернулись в апартаменты Петра.

За три недели июня мужики забетонировали стены и пол погреба, выложили фундамент для печи (да, это был перерасход средств, но необходимость заставила пойти на такой жест, то есть мне довелось снова слегка помочь молодежи финансово), организовали там "межкомнатные" перегородки и заодно полки под банки и ящики для разных видов овощей: вот где кстати пришлись доски с чернового пола.

Все четверо даже на штукатурке по маякам сумели там потренироваться и на устройстве натяжных потолков, чтобы пыль сверху не сыпалась на продукты питания. Так что кадушки с грибами и прочими соленьями ставить было где!

P.S. Кадушки были лично Петра, привезенные из его дома и сохраненные им от рассыхания, чем он немало гордился. И уверяю вас: каждый бы на его месте гордился тоже, потому как задачей это было нетривиальной!


* * * * *


В общем, лето промелькнуло как одно мгновение. В июле была произведена облицовка внутренних стен пенополистирольными плитами с последующим оштукатуриванием их по сетке, шпаклевке и покраске, В этот же месяц состоялась поездка за черникой (также живые деньги).

В августе - организация на чердаке чего-то вроде мансарды - штукатурка там использовалась обычная гипсовая, Ротбанд, с применением пластиковых направляющих для ровной поверхности и последующей гипсовой шпаклевки разных марок.

Они и в выкладке кафельной плитки успели потренироваться в будущем санузле, и крытый хоздвор - пристройку к крыльцу сварганили под руководством Петра, куда потом наносили глины и песка

Хотя что это я? Глина там уже была: ее извлекли из земли, когда рыли яму под фундамент и подвал. Так что ее просто перекидали в одну кучу, чтобы можно было привезти песок и куда-то его высыпать.

Ну а пока троица плотников трудились над возведением хоздвора из остатков досок и купленного по дешевке горбыля, Денис с Велеком выложили в Петровом доме печь - третью свою печь, с учетом всех нюансов. На этот раз им удалось сразу добиться того, чтобы кровля в районе трубы не протекала.

Как? Я спросила об этом Велека, но ничего из его пояснения толком не поняла, кроме того, что он в Интернете случайно наткнулся на подходящее видео опытного печника, где все показано было лучше некуда.

В начале сентября Фенечка с Велеком выкопали у себя картошку, и тоже самое сделал Петр со своими помощниками. Картошка уродилась нормально: один к шести. Отобрав пару мешков на семена, остальное сдали на ближайший консервный завод, честно поделив вырученную сумму на четверых. - четвертым снова был Велек. Денис с Габриэлой свою картошку выкопали сами и ссыпали ее в погреб себе.

В конце лета мне позвонил мой подопечный цыган и напомнил о моем обещании помогать. Мы встретились с ним, и я сказала ему то же самое, что и Фенечке. То есть экономить лечебную силу, всегда держать при себе там, в таборе, купленные в аптеке дешевые лекарства первой помощи, и учиться с помощью Интернета определять по внешнему виду людей состояние их здоровья. А если видно, что человек болен серьезно - направлять его в больницу или поликлинику на обследование.

- Никогда, ни ради каких денег не берись за лечение, если не уверен в результате. Береги репутацию, и пуще всего, чтобы потом тебя не обвинили в порче или еще каком нанесении вреда. Особенно с чужаками. Лучше сразу признавайся, что ты где-то бессилен или кивай на духов: мол, духи тебе сказали, что такое только в больнице лечат. И никогда, никогда не делай любовные привороты!

- Это из личного опыта? - горько усмехнулся начинающий шувани.

- Это из опыта моих предков, - возразила я. - Думаешь, только цыган забивали насмерть по подозрению в колдовстве или отравлении?

Мы встречались с ним потом еще несколько раз, в том числе и в его таборе, для установки диагноза. Мне сильно помогал мой возраст, да и внешность тоже. Я всегда приезжала в юбке ниже колен и в платке, никогда не надевала на шею ничего церковного и не крестилась - откуда-то понимала, что такого они от меня бы не приняли.

Почему их знахарь меня звал, мне также было понятно: выходцы из бывших республик СССР далеко не всегда имели финансовую возможность обращаться в частные поликлиники, а в государственной их могли по закону принять, только если болезнь угрожала смертью и приступ был явно экстренный. Но в любом случае я свела цыганского знахаря с руководством поликлиники района, где находился его поселок, чтобы его там знали.

В остальные мелочи цыганского быта я благоразумно не вникала...

И как показали ближайшие новости с югов России - правильно делала...


Глава шестая (24)


Новая серия убийств в Аксайском районе началась с сентября месяца. Итак, шел 2013 год, наступило 8 число. Аксай, частный дом на окраине, где проживал бывший военный с женой. Газеты не описали, каким образом бандиты ворвались в дом, но оба: и хозяин, и хозяйка были убиты. Добыча была весьма невелика и того не стоила. Были взяты три бутылки шампанского и упаковка куриных окорочков. Участников налета было двое, приехали они на скутере. Выйдя из дома, бандиты наткнулись на двух сотрудников вневедомственной охраны, которые попросили их предъявить документы.

Вместо предъявления документов подозреваемые выпустили по полицейским очередь из автомата, в результате которого один полицейский был убит, а второй хоть и получил ранение, однако успел открыть ответный огонь и убить одного из бандитов. Добежав до машины, раненый полицейский вызвал по рации подкрепление, а сам поехал за скутером.

По свежим следам устроив прочесывании лесополосы, прибывший наряд обнаружил скутер и раненую молодую женщину по имени Виктория Тарвердиеваа. Допросив ее, узнали много интересного. Оказывается, неподалеку в лесу в палаточном лагере их с убитым напарником поджидали ее мать и младшая сестра.

Там же находился тайник с оружием, глушителями и прочими боеприпасами. После этого полицейские сразу же направились в дом, где проживала сестра убитого бандита со своим мужем. Кроме оружия был обнаружен тайник с вещами, похищенными у убитых.

Хотя местоположение второго тайника газеты не указали, однако вряд ли шубы, дубленки и оргтехника находились в лесном схроне. Поэтому едва ли я ошибусь, предположив что располагался он в доме у сестры убитого бандита, и именно это позволило предъявить обвинение ей и ее мужу, работавшему автоинспектором. После этого тайна, каким образом банде удавалось уходит от обнаружения целых 15 лет, секретом быть перестала. Бандиты знали обо всех передвижениях милицейских патрулей по дорогам, о рейдах, засадах. Он же указывал на потенциальных жертв.

И еще: благодаря этим вещам удалось связать в единое целое не только серию убийств в Аксайском районе и Новочеркасске, но и на трассе М4 в 2008 - 2009 годах, а также множество других эпизодов.

- Это они, - сказала я, вздрогнув. - Та самая банда, которая совершила убийство в Станице в доме Метовых.

- Похоже, что да, - согласился мой благоверный. - В газетах эта группировка названа "Бандой амазонок". Состав: три женщины и всего двое мужчин, но зато каких мужчин. Убитый был стоматологом, то есть медработником, имевшим познания в анестезии, представляешь? Все как ты предсказывала. Кстати, газеты пишут, что хранительница награбленного лично в нападениях не участвовала.

- Ну, в любом случае не знать о них она не могла.

- Как ты думаешь, Следственный комитет по этому делу без нас разберется? Мне не хотелось бы соваться.

- А ты сама что думаешь?

Я вздохнула. У меня было дурное предчувствие.

- Разобраться-то они разберутся, но вряд ли станут пересматривать дело Чепеков. Помнишь? Там вообще не было ни единой улики, которая бы на них указывала. Так им навязали кучу других статей, по которым и осудили.

- Можно подбросить письмо в Главное Следственное управление.

- Можно. А смысл?

- Но надо же сделать хоть что-то!

- Надо. Только давай еще раз сверим информацию и посмотрим, нет ли в нашей версии изъянов. Итак, отчего ты думаешь, что банда та же самая?

- Почерк и выбор жертв.

- Начнем с почерка. Для начальной деятельности банды характерны множественные удары ножом, причем с особой яростью - в молодых женщин или девушек. То есть именно то, что мы наблюдали в доме Метовых. Потом нож использоваться перестал, но когда? Когда у банды появилось достаточно огнестрельного оружия и патронов к нему.

- А откуда мы можем быть уверены, что банда одна и та же, а не две разных?

- Об этом говорят вещи, найденные в тайнике - часть из них принадлежит начальному этапу деятельности банды, а часть - продвинутому.

- Принято. Действительно: иной причины, как эти вещи могли очутились вместе, просто не существует. Перечень их был зафиксирован в те времена, когда убийства были совершены, поэтому подбрасывать их следственному комитету было бы затруднительно. Вспомним: даже с Чепеками прямой подлог совершать никто не стал.

- Если не считать подброса в карманы двум самым первым подозреваемым наркоты.

- В доме Метовых наркоты не было, поэтому в качестве фабрикации улик это не проходит. Не было фабрикации.

- Заметано. Значит, будем считать улики подлинными...

Тут мы оба с моим благоверным переглянулись. С уликами была еще одна странность... Даже две. Во-первых, отчего, если целью налетов был грабеж, ценных вещей было взято очень мало? У Метовых, например, оставлена была практически вся ювелирка, и исчезло только свадебное платье, о котором станичники шептались, будто его взял кто-то из своих уже потом.

- И что обнаруженные предметы делали в тайнике несколько лет, если их легко можно было загнать через какого-нибудь скупщина краденого? - молвил, наконец, мой благоверный.

- Так скупщиков знать надо, - сказала я.

- А они не знали... Получается...Получается, что банда, совершившая убийство в дом Метовых, не была уголовной. Взятые вещи лежали, но что с ними делать, грабители не ведали.

- И это еще раз доказывает: убийство было заказным, и заказчик - не уголовник.

- В остальных случаях то же самое: бандиты убивали военных и их семьи, и собирали оружие.

- Дорогой мой, что-то готовилось. Причем, весьма серьезное. Я думаю, что следствие по делу "Банды амазонок" будет тянуться долго и нудно.

- Ты предполагаешь?

- Почти уверена. Меня гораздо больше удивляет, отчего их так долго не могли поймать? Ведь наверняка их караулили, как только могли.

- А я не удивлен. Потому что полиция работает обычно в тесном контакте со своими информаторами в уголовной среде. А если преступники были не из уголовников, и вообще не из местных, то шансов заподозрить кого-то не было. Между тем у банды был четкий почерк: жертву выманивали из дома взломом сигнализации и убивали на улице. Либо приезжал патруль, который попадал в засаду. Орудовали они ближе к окраинам, и сразу же выезжали из города, а идея прочесать лесопосадки вдоль трассы не возникла ни разу.

Я подумала...

- Если убитый был тем, через кого передавались "заказы", то концы обрублены.

- А почему ты думаешь, что через него?

- Потому что при убийстве в доме Метовых был применен усыпляющий газ.

Мой благоверный глянул на меня удивленно, затем произнес:

- Ну у тебя и логика... Ты бы еще цыган заподозрила!

- Окстись, какие цыгане? Цыган мы отмели сразу, припоминаешь? Первое, что те сделали бы - это вынесли бы все, что можно продать, и ювелирку в первую очередь!


* * * * *


- Ну и как, что ты об этом думаешь? - спросила я Велека, поймав его возле его конторы, когда он намеревался сесть в свою Ниву, чтобы отправиться домой.

- Если факты в газетах изложены точно, то вы полностью правы: убийство совершила именно "Банда амазонок".

- Ты не рад?

- Конечно же рад! Полиция наконец-то успокоится и перестанет исткать остатки Чепековского ЧОПа, так что мы с Фенечкой сможем спать спокойно.

- Мой благоверный хочет подать заявление в Главное следственное управление, чтобы пересмотрели "Дело об убийстве Метовых".

- Пусть подает, если не боится. Но только по почте и анонимно. Пока заказчик не найден, нет гарантии, что не начнется все заново.

Я кивнула.

- Мы тоже так думаем. А вы чем занимаетесь? Петин дом скоро будет достроен?

- Осталось только трубу вывести и отмостку забетонировать. Но сейчас открылся сезон сбора клюквы, и мужики хотят подзаработать. Так что в гости не приглашаю - разве что с Фенечкой за компанию с Антошкой посидеть, чтобы ей не скучно было. Мы сегодня хотим отправиться, с ночевкой.

- Поехали.


* * * * *


Неискушенному человеку могло бы показаться, будто Велек свалял труса, не попытавшись лично добиться снятия обвинения со своей бабушки и тех ребят, которые отбывали срок в разных зонах на Российских просторах. Но решивший так, был бы просто лицемером.

Если бы Велек проживал под своим именем, он бы и сам ощущал себя неловко. Однако в его ситуации любые попытки "возмутить стоячее болото с рептилиями" были бы не только гнусностью, гадостью по отношению к тем, кто его вывел с линии огня, но и поимели бы пользы ничуть не больше попытки остановить поезд, вцепившись в колеса его последнего вагона.

В общем, геройствовать всегда необходимо с умом - это он твердо усвоил еще в Станице, и соответственно, вместо того, чтобы дергаться, продолжил заниматься своим делом, то есть просто жить и работать, как большинство остальных людей планеты. А если вспомнить, что на его руках кроме жены с ребенком было еще три человека (Денис не в счет, у того уже имелось свое хозяйство, и он бы выжил без Велековой помощи), то и вовсе нарываться на неприятности на его месте не стал бы никто.

Машина, например, из всей компании была на тот момент у него одного. Мужики ездили по ягоду именно на ней каждые два дня из трех, пока была возможность. Там, на болотах, в первый день Велек спал или дремал в кабине (оставлять без присмотра единственное транспортное средство было рискованно), на другой день его сменял Денис, и, добрав второй мешок ягод, они возвращались в свою деревню.

Если в эти дни моросил дождь, то ягоду они рассыпали на чердаке "большого дома" и проветривали, а в сильный дождь поездка отменялась, и они занимались строительством. В дни дежурства Велека в ЧОПе они только строили, то есть бетонировали отмостку вокруг дома и доделывали крытый двор.

Забор они в тот год поставить уже не успели, как и вырыть скважину под питьевую воду, зато колодец для сбора дождевой функционировал еще с начала августа, и это обозначало возможность свободно мыться и "пользоваться удобствами" здесь же, у себя, а не на улице и не у Фенечки в доме.

А в начале октября Велек собрал всю компанию и объявил, что собирается давать объявление в газету в разделе "строительство".

- Евроотделку мы пока еще не потянем, конечно, поэтому сразу предупреждаю, что в особняки к "новым русским" нас не пригласят, и задрать ценник на услуги мы не сможем. Поэтому особо много мы не заработаем. Но смущает меня другое. В квартирах, а именно их нам предстоит отделывать зимой, могут оставаться хозяйские вещи. Если кто-то из вас поддастся соблазну и, вспомнив криминальное прошлое, решит, будто он всех умней, то наш бизнес накроется медным тазом даже не начавшись.

- Да чего уж там, и так понятно, - буркнул Денис. - Если хозяин квартиры накатает на нас "телегу" в ментовку, мы все отправимся хлебать баланду

- "Телегу" на любителя подводить под монастырь товарищей напишу я, - возразил Велек, - потому что договор будет составлен со мной, за моей подписью и под мою ответственность. И мне вовсе не улыбается вылететь с работы только из-за того, что у кого-то чешутся руки.

- А почему через тебя? - спросил Петр.

- Потому что Фенечка у нас - экономист, и все объемы, материалы, сметы, наряды оформлять будет она. Пока вы тут тренировались, она вела учет. Если у вас возникнут какие-то сомнения в правильности ее калькуляции - вы всегда сможете проверить, нет проблем. У нас все будет прозрачно: кто что станет делать, нормы, расценки. Как вы помните, мы с ней оба работали на московских стройках, и лапшу на уши нам навешать несколько потруднее, чем тебе. Да и с оплатой "нагреть" тоже - у меня вид более авторитетный.

- И полковник полиции в родственниках, - пробурчал как бы ненароком Глеб.

- И это тоже, - усмехнулся Велек. - Моральная поддержка тоже важна. В общем, все зависит от того, доверяете ли вы друг другу. Иначе нам нет смысла начинать. Кроме того, никакой гарантии, что на наше объявление хоть кто-то откликнется, нет.

- И что тогда? - это сказал Василий.

- Ничего. Будем подчищать концы здесь. Еще пару раз съездим за клюквой, вымостим подъездную дорогу от ворот до дома, а если у меня хватит денег - пробурим скважину или электричество подключим. Мы с Денисом доведем до ума трубу, и тогда дом можно будет зарегистрировать как положено. Выпишем на него дрова в гортопе, и перезимуете как белые люди.

- Подключение электричества - это очень дорого, - покачал головой Глеб.

- Это когда заново, то дорого, - возразила Фенечка. - но оно здесь было раньше, до того, как стоявшая здесь хата в руину начала превращаться. Посмотрите на ближайший столб и убедитесь: провод просто обрезан и смотан. Новый дом мы поставили точь-в-точь на том месте, где стоял старый, и по документам он проведен как реконструкция. Планы старого строения у меня есть, перепланировка согласована с архитектурным бюро.

- Главное - это сделать все грамотно, в соответствии со СНиПами, - сказал Велек. - Тогда энергонадзор все подпишет. А потом мы уже дополним якобы проведенные энергонадзором работы проводкой на чердак и в подвал. И количество розеток увеличим.

- А сразу почему нельзя? - спросил Василий.

- Потому что по закону абсолютно все электрические работы должны быть сделаны их конторой. А там расценки на каждый метр провода и каждую розетку такие, что мама не горюй, - это снова пояснила Фенечка. - Но после того как дом будет признан жилым, у нас будут только проверять электросчетчик и посматривать, чтобы мы не воровали электроэнергию прямо со столбов.

- И если мы дополнительную проводку внутри дома сделаем скрытно, то кто о ней узнает? Наше дело будет не превышать лимит, выделенный энергосбытом, тогда проблем не возникнет вообще.

Они оба не стали говорить своим "арендаторам", что скрытая проводка в доме, в отличие от будущей официальной, давным-давно была ими проведена еще на начальном этапе внутренней отделки в те дни, когда троица работников вместе с Денисом ездила за черникой и лисичками.

О, они о многом не договаривали своим компаньонам! И Денис, и Петр, например, были уверены, что недостающие суммы на стройматериалы докладывали я с моим благоверным, и мы с ним это всегда подтверждали. Но на самом деле после получения Фенечкой наследства от "покойного" мужа она в наш кошелек уже не залазила.

Иначе бывшие уголовники так бы и сидели на ее шее, считая кем-то вроде лохушки-миллионерши. А Велек был намерен сразу же после заключения договора с первым же клиентом их аккуратно перевести на самоокупаемость.

Он настолько был поглощен этой идеей, что едва не угодил в самую обычную ловушку начинающего бригадира, то есть подписал договор на отделку, не продумав каждую деталь, и совершенно забыв о том, что заказчики тоже бывают весьма продвинутыми в возможностях заставить наивных провинциалов работать на них бесплатно!

Ну и закатила ему Фенечка скандал!

- Идиот! - шипела она. - Ты проверял вертикальность углов в той квартире, где вы собрались выравнивать стены? Ты как мог подписаться на минимальный слой штукатурки? Там же расхождение в пять сантиметров по обоим сторонам. Ты как обои потом собрался клеить? И какой ротбанд в санузле? Намокаемое помещение, там выравнивание производится только низкомарочным плиточным клеем, который можно накладывать слоем до трех см.

- Заказчик сказал, что ему все равно, лишь бы как-нибудь.

- Это он сейчас так говорит, а когда начнется приемка, то он достанет СНиП, обзовет вас бракоделами и выгонит, не заплатив ничего. Чтобы нанять других дурачков, ищущих быстрого заработка!

Ей было очень плохо: до родов оставались считанные дни: она это чувствовала, ей было страшно, и воспоминания о том кошмаре, который она пережила два года тому назад, сказались на ее настроении не лучшим образом.

- И что теперь делать?

- Ну, насколько я поняла, вы пока заштукатурили только одну комнату? Звони заказчику, вызывай его сюда...

- Ах его нет на месте? И где же он? И как собрался платить вам, если согласно договору, он обязался это делать после каждого этапа работы?

- Он утром позвонил и попросил продолжать работу, сказав, что приедет позднее.

- И вы поверили? Боги, за кого я когда-то вышла замуж! Говорила мне мама: "Не торопись, доча"...

Она застонала, украдкой схватившись за поясницу.

- И что теперь делать? - угрюмо проговорил Глеб.

- У нас два выхода: либо мы докупаем пять мешков ротбанда за свой счет, и выравниваем стены за счет утолщения слоя в проблемных местах, либо спиливаем выступающие фрагменты болгаркой и добиваемся нужного результата таким образом.

- Пылищи будет! - сказал Глеб.

- Потолки еще не белены, двери и мебель в соседних помещениях закрываем пленкой. Василий, дуй в магазин... Подожди-ка, Аким, соедини меня с нашим клиентом ... Уважаемый, у нас возникли некоторые затруднения, мы бы хотели перенести нашу встречу на послезавтра... Через два дня? Отлично, нам подходит. Заодно проверите качество выполнения первого этапа работ и внесете авансовый платеж. И да: у нас после освобождения санузла от старой плитки появились вопросы, которые требуют вашего личного присутствия...

- Какие вопросы? - спросил Петр.

- Все те же самые: по выравниванию стен. Плиточный клей придется докупать. Не за наш же счет мы это будем делать?

- А если клиент откажется?

- Тогда мы расторгнем договор и отсюда уедем. Не вздумайте выносить мусор из санузла, пока вам не заплатят за штукатурку в первой комнате. Петр, Глеб! пока Аким ездит за пленкой, давайте с вами перемеряем еще раз стены и составим план: где мы будем снимать ротбанд правилом, где применим болгарку, а где подмазывать. Все эти места надо заранее отметить.

- С 19. 00 до 9.00 шуметь нельзя, - напомнил Глеб.

- Вот! Еще и это! Значит, мы сначала срезаем, а подмазываем после.

- Поверху проходит электропроводка.

- Ну так что ж? Значит, там используем молоток и зубило. Аккуратно, осторожно, можно прямо сейчас. .


Глава седьмая. (25)


В роддом Фенечку забрали прямо с объекта. Она только-только успела пообщаться с клиентом, взять с него деньги за штукатурку в спорной комнате, выдать ему расписку в получении всей суммы, объяснить, что не так со стенами в санузле и показать коробку с разбитым кафелем. После чего встал вопрос о том, как лучше исправить ситуацию, если на складе нет больше плитки нужного оттенка на замену.

- Можно пустить этот ряд в самом низу стенок как начальный, а можно превратить его в мозаику на торцевой стене. Но в любом случае это замедлит процесс выкладки по крайней мере в два раза, то есть будет дороже стоить, поскольку художественная работа. И затирки больше уйдет, - пояснила она клиенту. - Вот примерный образец, мы выложили здесь, на этом куске картона - Глеб, Василий, передвиньте-ка стол, пусть человек оценит вашу придумку...

- Не понял, что эта фея делает здесь? - скривился клиент, когда Фенечка потребовала с него расписку-согласие на выкладку плитки "по новому дизайну", переслав на номер его смартфона копию сделанной тутже фотографии с его подписью внизу и заикнулась о закупке дополнительно трех мешков плиточного клея и одного ротбанда.

- Это наш бухгалтер, - торопливо пояснил Велек. - У моей супруги экономическое образование, всю документацию ведет она.

- Если вы нам сейчас выдадите 1000 рублей, то к выравниванию стены в санузле мы приступим сегодня же. Товарные чеки на покупку мы, разумеется, сохраним, и копии вам отдадим, как положено. Так, шпаклевки хватит, обои куплены с запасом, как положено...

Фенечка говорила невозмутимо, с совершенно непробиваемым выражение лица, и только после того, как клиент уехал, голос ее поменялся.

- Дорогой, вызывай "Скорую", - произнесла она. - Боюсь, если они не поторопятся, то роды им предстоит принимать прямо в машине... Ну что ты засуетился? Позвонил? Вызвал? Езжай за штукатуркой. Дело прежде всего! Пока стены в этой комнате сохнут, надо заняться санузлом, иначе мы не уложимся в срок и потерпим убытки... А вы пока соберите в мешки мусор и приготовьте его к вывозу: Глупо выбрасывать ценный стройматериал, который можно использовать для укрепления проезда к воротам ...


* * * * *


Я в этот момент находилась в деревне вместе с Габриэлой, Денисом и детьми - оставлять ее одну с кучей детворы мы не рисковали: мало ли какой народ мог шастать по дорогам? Хотя квартира, на которой работала бригада, и находилась в их райцентре, однако для того чтобы ограбить и убить много времени не требовалось. Работы велись уже две недели, и окончание их планировалось в феврале, не раньше. Поэтому Велек справедливо считал: не надо вводить публику с искушение, и осторожность - наше все.

По договору с клиентом, ради того, чтобы работы по ремонту квартиры продвигались быстрее, Петр, Глеб и Василий оставались ночевать на объекте, а Велек всегда возвращался домой. Но в тот вечер он явился такой смурной, каким я его давно не видела. Более того, я вообще его едва узнала. В глазах у него стояли слезы, и еще...еще он был пьян!

- Что стряслось? - спросила я сразу же, как только машина была разгружена и загнана в гараж. - С Фенечкой беда приключилась?

- Фенечка! Фенечка! - выкрикнул он, бухаясь на ближайший к двери стул. - У вас только она одна на уме! А обо мне хоть кто-нибудь здесь думает?!

- А о ком же нам еще думать-то? - изумилась я. - Разве ты 9 месяцев беременный ходил и 15 минут тому назад... Нет, уже 25 разрешился от родов? Кстати, поздравляю: у тебя дочь.

- Она прогнала меня! Даже разговаривать не захотела! Даже ребенка не показала! Она меня не лю-у-бит!

- Чего??? Иди проспись, тебе завтра на работу!

- Вот и она сказала то же самое!

- Кстати, кто тебя довез? В таком состоянии нельзя за руль!

- Я, - сказал Василий, появляясь на пороге. - Ну, я пойду к себе?

- Иди, отдыхай. Спасибо, что позаботился о нем, дураке!

Василий кивнул и вышел.

- Ну, рассказывай! - были мои слова после того, как я закрыла за ним дверь, включила чайник, и сняв с Велека куртку и сапоги, засунула его ноги в домашние тапочки. - С чего ты взял, будто Фенечка тебя разлюбила?

- А она меня никогда и не люби-и-ла! Она притворялась, чтобы мои де-еньги себе пригрести. А я ей теперь не ну-у-ужен!

- Бред! - возмутилась я. - Как тебе такая идея могла завалиться в голову?

- А зачем она с ним так разгова-а-аривала? Мне: "Не подходи! Не трогай!" А с ним щебетала весь вечер...Тьфу! противно было слу-у-шать!

Голова Велека упала на руки, которыми он облокачивался на стол, и он затрясся в рыданиях.

Я отпаивала его крепким чаем весь вечер, пока он не пришел в себя и не рассказал мне толком, что случилось. Оказывается, Велек приревновал Фенечку к клиенту! Он ревновал впервые в жизни, и не мог понять, отчего душа его разрывается от горя, и все вокруг видится в черном свете.

Оказалось, что одной-единственной улыбки, подаренной Фенечкой тому, кто был на одну ступеньку его, Велека, выше по доходу и социальному статусу, хватило, чтобы земля закачалась у него под ногами, а вместо рассудка в голове поселились мрак и туман.

- Велек! - наконец сказала я ему. - Очнись, дурило! Клиентам хамить нельзя, это золотой закон бизнеса. Я тебя просто не узнаю. Давно ли ты уверял меня, что ваш брак с Фенечкой - это всего лишь деловой взаимовыгодный договор? Что никакой любви с твоей стороны нет и не может быть, и что тебя устраивает в ней все?

Велек поднял, наконец, голову и глаза его приняли осмысленный вид.

- Так меня и устраивает, - проговорил он нетвердо. - Я просто боюсь ее потерять. Без нее ничего, что у меня есть, не имеет смысла.

- А дети?

- Дети? - он подумал. - Ну да, еще и Антошка. - Только если Фенька от меня уйдет, она и Антошку с собой заберет. Разве не так?

- Не так, - сказала я. - Ты не о том волноваться должен, а чтобы ее здоровье выдержало. Даже странно, что тебе такое примерещилось. А пить больше не пей, не разрушай собственными руками свое семейное счастье. Жена у тебя существо нежное, и без твоих выкрутасов живет на пределе. Ты хоть бы шевельнул остатками мозгов в своей чугунке: каково это - отключить болевые рефлексы и беспокоиться о делах, а не о том, как тебе плохо? А! вот уже и мой благоверный звонит!

- Все с Велеком благополучно, уже час как дома... Нет, я сегодня не приеду, и завтра тоже: надо приготовить квартиру к приему новорожденной. Как назвали? Пока никак... И я тебя тоже!

Если честно, то внезапная вспышка Велека меня порядком удивила. До этого я действительно думала, что его забота о Фенечке - игра на публику. А оказалось, что игрой на публику было ровно наоборот: это самое "деловое соглашение". Потому что как супруг он в случае развода сразу бы приобретал себе все: и дом, и по крайней мере половину денег "наследства".

Пойти бы против дележа Фенечка не посмела: побоялась бы. И даже теперь, после появления второго ребенка, переживать по поводу охлаждения к нему супруги у Велека причин не было. Деловые отношения потому и называются "деловыми", что строятся не на чувствах, а на рассудке.

А рассудок самой эксцентричной женщине сказал бы четко: с грудным ребенком и вторым "прицепом" она, без работы и без постоянного дохода, никому кроме мужа не нужна. Домик был куплен на деньги "Акима", присланные ему родней, ремонтировался он также на его средства.

Поэтому разбегаться с ним для нее было бы затруднительно. И организованная им строительная бригада давала ей возможность применить поученные в техникуме или университете знания на практике. Устраиваясь на официальную должность через пару лет, она бы в анкетах всегда имела возможность писать, что опыт практической работы у нее имеется.

Ведь сейчас они оба стояли на пути превращения в настоящих компаньонов. Оставалось не испортить себе репутацию с первой же попытки, а дальше начала бы работать реклама и эффект "сарафанного радио".

Ну где здесь, скажите на милость, был хоть какой-то повод для стресса или глупых подозрений? Женщина должна была вот-вот родить: найдите хоть одну-единственную в целом мире, которая склонна в такой момент заводить романы?

В общем, я много раз слышала, что ревность ослепляет. Но не до такой же степени?

Потом Велек и сам смеялся, вспоминая тот день, особенно после того как оказалось, что Фенечка отлично работала не только в живую, но и на "аутсорсинге", без непосредственного появления на объектах. Они с Велеком заранее обсуждали подробности и последовательность действий согласно технологии, стараясь не упустить ничего, что было ими замечено в первые месяцы работы на московских стройках.

Да и видео в Интернете, как оказалось, Фенечка пересмотрела уйму. В первый раз они едва уложились в срок, прописанный в договоре, однако все же успели, и получили на руки пусть не бешеные деньги, но все же всю сумму, обозначенную договором.

Мужики ликовали. Они понимали, конечно, что следующий раз может быть неизвестно когда, но в любом случае это были живые деньги, полученные благодаря мастерству, а не "собрал и сдал.". Кроме того, они вовсе не намеревались забрасывать землю. Более того: они заранее сговорились выкроить время на сельхозработы, чтобы зимой снова есть свое, а не покупное.

И мы с моим благоверным тоже бы разделили их радость, если бы не тревожные вести, доносившиеся до нас с Украины.


* * * * *


Так уж получилось, что первая удачная попытка Велека с Фенечкой в строительстве совпала по времени с правительственным переворотом на соседней территории. Кстати, начиналось там все вполне демократично.

Украина, как и Россия, долгие годы добивалась вступления в ЕС. Точно также как и для России, ЕС условием вступления выдвинула ряд требований, с точки зрения здравого смысла абсолютно неприемлемых. Ознакомившись с этими требованиями, правительство Януковича вступление в ЕС отложило.

После этого противники Януковича начали проводить демонстрации с требованиями политического характера. Для участия в этих демонстрациях они приглашали людей со всей страны и платили им за это деньги. В свою очередь и сторонники Януковича начали делать то же самое, то есть тоже приглашать в Киев людей и платить им деньги за участие в демонстрациях про-правительственного характера.

Обе стороны не воспринимали ситуацию всерьез, пока 18 февраля неизвестные снайперы с крыши одного из зданий на улице, где проходили демонстрации, не открыли по демонстрантам стрельбу. Погибло более 100 человек, что было подсчитано уже после. А тогда разозленная толпа людей поперла на милицйский наряд, охранявший подступы к правительственному зданию.

Впоследствии было подсчитано, что всего в результате столкновений в те дни пострадало 2442 человека, их которых 721 были правоохранители, 104 активиста-украинца, а остальные - самые обычные граждане. Янукович сбежал в Россию, а на Украине начался долгий период хаоса и яростного дележа власти с жертвами и лозунгами, содержанием которых было простым и незамысловатым: убить всех "москалей", то есть русских.

Ну а поскольку в Крыму стоял русский флот и большинство населения было русскоязычным, то естественно, Крым немедленно был объявлен Российской территорией, а Донецкая и Луганская область заявили о своем отделении от Украины.


* * * * *


В этих условиях, как можно догадаться, дело Чепеков в какой-то там Станице уже не волновало никого. Кроме жителей этой Станицы и тех, кто отбывал срок за убийство, которого не совершал, и кто напрасно надеялся, что справедливость наконец-то будет установлена.

Ведь в самом деле. Почерк у убийства в доме Метовых четко был идентичен почерку бандитов, убивших семью подполковника Чудакова на трассе М4; из-за чего это убийство также приписали Чепекам. После поимки "Банды амазонок" благодаря найденным вещам было доказано, что убийство семьи подполковника совершили они.

Почему бы было не сделать следующего шага и не предположить, что убийство в доме Метовых совершили также "амазонки"? Но такого шага делать никто не собирался! Вот вообще никто!

А потом наступило 2 мая и события в Одессе махом заставили даже нас с моим благоверным забыть на долгий срок об убийстве 11 человек в доме на окраине Станицы Краснодарского края.


* * * * *


И да, признаюсь честно: бывают трагические события, заставляющие человека не помнить больше вообще ничего. События, похожие на стихийное бедствие, имевшие последствия неожиданные не только для участников и жертв, но и для организаторов, заранее просчитавших, казалось бы, все.

Потому что в тот страшный день в Доме профсоюзов не просто были убиты несколько десятков человек, и еще столько же пропали бесследно. В тот день была убита вера в хоть какую-то справедливость новых властей, в их способность контролировать хоть что-то. Объявить мелочью, что около 300 человек заманили в общественное здание и подожгли с намерением сжечь заживо и свалить это на тех, кто такого намерения не имел, не удалось.

Спустя столько лет мне трудно восстановить в памяти каждый момент того, что в тот день произошло, я помню лишь общую канву увиденного мной в интернете и того, что писалось, причем не только в газетах.

Итак, представьте себе интернациональный город-порт, где с момента его образования мирно сосуществовали и русские, и украинцы, и где сразу же после того как Крым отошел к России и вслед за ним от Украины отвалился Донбасс, возникло мощное движение вспомнить, что вся Новороссия фактически всегда было Российской, потому что была получена в результате победы России войне с турками. Естественно, граждане города-героя Одессы, расположенного на берегу Черного моря, вспомнили об этом моментально.

Граничь Одесса с Донбассом, все было бы проделано быстро и аккуратно. Но между этими двумя территориями лежали три другие области, и без их участия в этом движении такой финт был невозможен. Обороняться одесситам пришлось бы с трех сторон, и это было бы полнейшим безумием.

Именно поэтому никто и не рыпнулся ни на что серьезное. В Одессе начался период пассивно-активного противостояния про-российской и про-украинской группировок. У обеих группировок стихийно возникли собственные штабы, и собирались сторонники обоих общественных идеологических направлений на собственные митинги.

Убивать никто никого не собирался, и нужно было очень постараться, чтобы мирное идеологическое сосуществование превратить в кровавую бойню.

Итак 2 мая, в традиционный праздник "рабочей пасхи", две колонны демонстрантов двинулись каждая по собственным маршрутам на собственные митинги. Столкновение между ними не предполагалось. И все бы прошло как всегда, однако в этот же день в Одессе происходило еще одно событие: футбольный матч между местным "Черноморцем" и харьковсим "Металлистом".

В Одессу разом прибыло около 2000 иногородних болельщиков, которые также решили колонной пройтись по городу. Казалось бы, ничего страшного: в Одессе места должно было хватить всем. Но по особому распоряжению из Киева Одесские власти сделали так, чтобы колонна болельщиков столкнулась с колонной про-российских демонстрантов.

Сразу же после этого заранее подготовленные провокаторы открыли огонь по обоим колоннам (были убиты 2 человека с про-украинской и 4 с про-российской стороны). Далее громкими криками среди про-российскиих демонстрантов был запущен слух, что их противники имеют намерения разгромить лагерь на Куликовом поле рядом с Домом профсоюзов. Демонстранты, естественно, побежали спасать своих. И вся толпа в 2000 человек двинулась за ними.

Как можно предположить, практически одновременно в лагере на Куликовом Поле появились лица, которые, громко крича, подняли панику и сообщили находившимся там людям, что на них движется колонна из молодых злых националистов, которые имеют намерения всех здесь убить, поэтому лучше всем им укрыться в здании Дома Профсоюзов, стоявшем рядом.

Отчего "куликовцы" поверили, что их сейчас будут убивать, отчего они вместо того чтобы рассеяться, то есть разбежаться в разные стороны, решили, что стены здания явятся препятствием для разъяренной толпы, так и осталось неизвестным.

Скорее всего, штурма здания они не ожидали, и надеялись просто пересидеть, пока чьи-то горячие головы не остынут. Но в лагере было много женщин, детей и стариков, которым этот совет показался разумным, и они туда побежали. Войдя в Дом Профсоюзов, люди закрылись изнутри, даже не подозревая, что окажутся в ловушке, потому что их там уже поджидали.

Между тем смешанная колонна из местных про-украинских активистов и специально понаехавших к тому дню западно-украинских боевиков и футбольных фанатов окружила здание и принялась в это здание ломиться. Некий "Сотник Микола" призывал к штурму и стрелял по окнам из пистолета (впоследствии он уверял, что это был травмат), в окна полетели бутылки с зажигательной смесью и куски асфальта.

Откуда в руках у нападавших взялась зажигательная смесь? На одном из видео это было показано и разъяснено: мимо проходили какие-то девчонки, и им было предложено подзаработать. За малую толику денег они с удовольствием принялись разливать по бутылкам из поставленной перед ними канистры "коктейль Молотова", так по крайней мере писали газеты и называли эту жидкость блогеры.

Хотя не исключено, что это был обыкновенный бензин, обнаруженный в брошенном лагере. В любом случае именно эти бутылки и летели в окна.

В здании вспыхнул пожар. Только вот странность: пожар вспыхнул не там, куда нападавшие кидали зажигательную жидкость (большая часть бутылок не долетела или не попала), а прежде всего на лестнице напротив центрального входа, где было обнаружено множество обгорелых трупов.

Что там делали все эти люди, зачем они полезли в огонь, установить уже невозможно. Вполне возможно, что они никуда не лезли, а просто вошли, да и погибли вовсе не от огня.

Как впоследствии обнаружила экспертиза, по этажам был пущен ядовитый газ, перехватывавший у людей дыхание, что и послужило в большинстве случаев непосредственной причиной гибели людей. Кроме того, у множества трупов в здании была обожжены головы и руки, а одежда оказалась целой.

Картина была настолько странной, что полностью противоречила тому, что в пожаре на центральной лестнице и убийствах людей в кабинетах здания были виноваты нападавшие болельщики и про-украинские демонстранты. Когда те с помощью тарана взломали боковые двери и ворвались в здание, там уже все было кончено: везде трупы, трупы и трупы. Кстати, и пожар был быстро потушен вовремя прибывшим противопожарным расчетом.

Впрочем, были и живые: части людей удалось подняться на крышу и забаррикадироваться там. Они долго не решались слезть даже после прибытия полиции, потому что двух или трех парней, которые рискнули это сделать, толпа забила насмерть. Увидев это, остальные отказались подчиниться полиции и просидели на крыше около двух суток, не веря, что на земле их не ждет немедленная смерть.

И если кто-то думает, будто у несчастных не было никакого основания не доверять властям, то значит, он понял еще не все: вместо медицинской помощи их отправили в тюрьму и начали с пристрастием допрашивать. А почему? Потому что, как очень быстро выяснилось, в начале нападения толпы на здание с крыши по осаждавшим велся огонь.

Из чего стреляли: из боевых патронов или из травматического оружия, по видео было не понять, но что стрельба велась, причем стрелков было трое, это точно. Это было зафиксировано опять же на одном из видеороликов. После того, как на крышу поднялись те, кто успел добраться до туда из низлежащих этажей, стрелки смешались с новоприбывшими и никак себя уже не проявляли.


Глава восьмая (26)


В чем же был главный просчет организаторов убийства мирных людей, вся вина которых была в стремлении говорить и писать на родном русском языке? В том, что в отличие от убийства в доме Метовых, захват Дома Профсоюзов фиксировался не только на видеокамеры, но и на примитивные "мыльницы". Удивляться этому не стоит: футбольные фанаты съехались не только для того, чтобы поболеть за свою любимые команды, но и чтобы запечатлеть из событий того дня все, что только было можно.

В результате в интернет попало от 70 до 100 роликов, и я не удивлюсь, если у кого-то они до сих пор хранятся в архивах. Запечатлены были на чьей-то камере не только девчонки, весело разливающие зажигательную смесь по бутылками, и пролом тараном дверей черного входа, но и то, что увидели первые ворвавшиеся в здание парни.

Так вот, навстречу украинским активистам и фанатам по боковой лестнице спокойно и невозмутимо им навстречу двигались какие-то люди с ранцами за спиной, которые быстренько скрылись в подвале. Ну а дальше вбежавшая толпа увидела трупы, трупы и трупы.

Ах, если бы я только знала тогда, что ролики, снятые каким-то московским репортером, продержатся в Интернете всего пару дней, а затем будут из него безжалостно удалены! Я бы пересняла их хотя бы на "мыльницу", как тогда назывались простенькие цифровые фотокамеры. Я бы обязательно сохранила некоторые кадры, чтобы хоть что-то можно было бы доказать тем, кто верит лжи, написанной в Википедии.

А вещает информация, которую я недавно там прочла, будто бы про-российская группировка сами взломали дверь черного входа, прихватили с собой коктейль Молотова, сами в себя стреляли и устроили пожар. И будто бы добрые про-украински настроенные хлопцы явились их спасать. И уж естественно, там не написано, как людей, которые пытались эвакуироваться через окна, били всей толпой, и ногами тоже.

И конечно же, там отсутствует упоминание о том, что ворвавшиеся в здание фанаты футбола на одной из лестничных площадок обнаружили мертвых парня и девушку, лежащих головами друг к другу. Кто-то из про-украинской группировки их опознал как двух влюбленных: украинский парень вбежал в здание вместе с девушкой, чтобы защитить ее от своих товарищей. Но все, что он успел - это погибнуть вместе с ней: ядовитый газ не делает различия между людьми по их политическим взглядам.

В Википедии отсутствует также материал и о продолжении этой истории для г. Одессы. Потому что надпись "Не забудем, не простим", появлявшаяся то там, то здесь, символизировала не пустую угрозу. Увидев, что власти не собираются расследовать произошедшее и наказывать виновных, про-российская фракция ушла в подполье, и кое-кто из родственников убитых занялся самосудом.

Занялся с толком, с чувством, с расстановкой. То есть не оставляя за собой никаких следов, был открыт сезон мести по закону джунглей: "Око за око, зуб за зуб". Были оперативно составлены списки всех одесситов, засветившихся в роликах, и в течении нескольких месяцев большинство тех, кто тогда возле Дома Профсоюзов активно действовал, было убито либо бесследно исчезло. И в первую очередь были убиты две из трех или четырех девиц, разливавших по бутылкам зажигательную смесь.

В общем, получилось, что одним ударом были уничтожены обе силы, охранявшие Одессу от нашествия посторонних, так как в противостоянии между про-украинскими и про-российскими сторонами были задействованы самые активные представители молодежи, с собственной жизненной позицией, ее цвет.

После их устранения дорога на город была открыта всем желающим, и город быстро наводнили "рагули", то есть выходцы с Западной Украины, которых сразу возненавидели все одесситы за незнание традиций города, за их связи с ненавистным Киевом - много за что.

Нас же с моим благоверным в этой истории поразило сходство с происшествием в Станице четырехлетней давности. То есть использование газа для быстрого обездвиживания людей и попытка разжечь пожар для сокрытия причины смерти людей.

Точно также как и организация прикрытия для истинных убийц путем использования для такого прикрытия местной организованной молодежи.

Кстати, на приведенных в Интернете фотографиях того времени четко видно, что нападавшие делятся на тех, кто с палками и в полумасках (их меньшинство, но это несомненно боевики) и остальных парней без какого-либо оружия, с открытыми лицами и слегка растерянных. То есть тех, кто заранее знал, что будет и был к этому готов, и на остальных - массу, которую намеревались подставить.

И еще одно сходство: днем теракта был выбран праздник. Убийство в доме Метовых произошло в ночь с 4 на 5 ноября, в День народного единства. А убийство в Доме профсоюзов - 2 мая, плавно взявшим на себя роль Дня международной солидарности трудящихся.

То есть о какой справедливости с Чепеками вообще могла иди речь? Они мешали - и их устранили. Любой ценой. Точно также как и гость в семье Метовых - некто рвался внедрить "своего" на его место, а то, что вместе с заказанным лицом придется уничтожить еще десятерых как свидетелей - ну так это же вообще была мелочь. Что значат четверо детишек для тех, кто мечтает о мировом господстве?


* * * * *


Суд над "Бандой Амазонок" состоялся только в самом конце 2017 года, когда были по крупицам собраны безупречные доказательства виновности всех четверых оставшихся в живых участников, и роль каждого в деле была определена. Срока им дали соответствующие - от 16 до 21 года, причем следствие продолжилось, и в 2020 году в связи с доказанными добавочными 95 эпизодами, увеличены: от 24 лет до пожизненного.

Но Чепекам это ничуть не помогло.

Несмотря на то, что и после ареста главы фирмы, и после суда в 2013 году над теми, кто ее возглавлял, убийства на трассе М4 "Дон" продолжились. Правда, происходили эти убийства уже в Подмосковье, и главной их целью был грабеж. Банда, прозванная "Бандой ГТА", к концу 2014 года была успешно ликвидирована, и расследование показало, что никакого отношения к Краснодарскому краю или Ростовской области она не имела.

Кстати, как потом мне признался муж, он потому и предпочитал наведываться к Велеку с Фенечкой неожиданно, потому и отслеживал его дежурства, чтобы быть уверенным: ни муж его племянницы, ни его жильцы участия в деятельности банды ГТА не принимали. И счет Фенечки в банке неоднократно проверялся, когда они покупали очередной клочок земли или стройматериалы. А говоря вслух о Станице, мой благоверный опасался, что на самом деле действия ОПГ перенесены к Москве.

То есть даже он не был уверен до конца в невиновности Чепеков. И у меня даже не было сил на него за это сердиться.

Впрочем, жизнедеятельности крошечного клочка территории в забытой цивилизацией деревушке это нисколько не мешало. Оба: и Василий, и Глеб даже сумели жениться. В райцентре было достаточно одиноких бабенок, и Глеб у одной из клиенток сумел остаться жить, а Петр на все лето "прописался" у какой-то дачницы в качестве разнорабочего.

Воспользовавшись его отсутствием, Василий сманил к себе под предлогом съема квартиры одну из продавщиц районного супермаркета. Как только та забеременела, он предложил ей расписаться, после чего Велек с Денисом помогли молодым возвести на участке рядом с Петровским симпатичный домик из керамзито-цементных блоков.

Небольшой и без изысков, но зато быстро, так как вкладывались в него оба супруга, и прежде всего они вложились в стройматериалы. Заработать в том сезоне Василий ничего не смог, разве что на картошке и ягоде, зато успел с печкой, утеплением цоколя и электропроводкой, что помогло домик зарегистрировать на двоих хозяев и обоим там прописаться в Домовой книге.

Утеплять дом полностью как положено в том сезоне было нельзя из-за усадки, но раскатать по стенам изнутри рулонный пенополиэтилен и разложить на полу ламинат проблем не составило. Петр не моргнув глазом согласился временно там пожить до следующего лета, чтобы молодая супруга с новорожденным, вкусившая "благ цивилизации", не заимела причин испугаться трудностей деревенского быта.

Участок, где Василий возвел домик, Велек ему продал в кредит на 20 лет под 3 процента годовых, то есть с учетом инфляции, но с возможностью досрочного погашения. Изображать из себя благодетеля Велек не решился - это было бы не просто неразумно, это было опасно: он и без того делал для своих "подопечных" слишком много, занимаясь согласованием бумаг, увязывая разрешения на строительство, архитектурный план, квоты на отопление, и прочие мелочи.

Но оба хозяйства: и его, и Дениса, понемножку расширялись. Денис выкопал у себя небольшой пруд, завел гусей и уток. "Дом для Габриэлы" он, естественно, давно достроил, получив от нее в благодарность еще одного младенца. Дом этот она использовала для консервирования фруктов-овощей на зиму, а его чердак как сушилку для лекарственных растений, которые я собирала со старшими детьми во время своих весенне-летнх приездов.

Впрочем, кроме лекарственных, там сушились и приправы из зелени, например укроп и петрушка. В зимний период в глубине чердака горкой лежала собранная в конце октября клюква "для домашнего употребления" всей честной компании. Точно также как и подвал служил местом хранения тыкв, кабачков и кормовой моркови - опять же на обе семьи.

Естественно, этого было бы мало, но Велек расширил принадлежавшую ему территорию еще на 20 соток, под покосы. К козам он решил добавить романовских овец, и приплод вся живность давала стабильный.

А как же Фенечка? Она тоже не зевала, тоже делала заготовки на зиму, только у себя на кухне. К концу нашего рассказа у них с Велеком подрастало трое, обе дамы то соревновались, то помогали друг другу. Соревновались не количеством детворы, нет, а по хозяйству. У обеих были сады с огородами, обе лазили по интернету в поисках новых рецептов для "вкусняшек" и угощали друг друга.

Строительно-ремонтная бригада понемножку продолжала свою деятельность. В фирму она не превратилась, но мужики зарабатывали достаточно, чтобы не бедствовать и не ужиматься зимой.


* * * * *


- Знаешь, - сказал мне как-то мой благоверный в минуту откровенности, - меня удивляет, насколько точно Велек воспроизвел в своем хозяйстве все главные черты агрофирмы Чепеков. И стадо, и земля, и добавочное производство, если таким можно посчитать пошив дубленок на заказ и подушек из гусиного пуха.

- И даже собственное ОПГ есть в лице Дениса, - не смогла удержаться я от сарказма.

Впрочем, сарказма мой благоверный не заметил.

- Он даже мини-школу боевых искусств завел для детишек.

- Ты считаешь, что парни не должны уметь себя защищать? - хмыкнула я.

- Должны, конечно. Но он и девчонок обучает драться, разве не так?


* * * * *


Осталось к этому добавить совсем немногое.

В 2015 году Бартош "пошел в школу". Фенечке удалось выхлопотать для него заочную форму обучения, обосновав это отсутствием возможности ездить в школу и возвращаться оттуда ежедневно, а также недостаточным уровнем знания у ребенка русского языка.

Но на самом деле и он, и Патрина давным-давно говорили по-русски не просто сносно, а безупречно для своего возраста. Фенечка занималась с обоими: учила их читать, считать, писать и рисовать: по полчаса по каждому предмету ежедневно. Габриэла два раза в неделю занималась с ними молдавским, причем на этих уроках в обязательном порядке присутствовала Аурика, и домоводству. Денису были поручены остальные предметы развивающего характера: география, история, а также физкультура и труд.

Я тоже вносила свою лепту: приезжая раз в неделю по выходным, учила детвору танцам, музыке и естествознанию - в теории. Практику они проходили с весны по осень. И если кто-то думает, что мы, взрослые, не уставали, то он ошибается: регулярные занятия, как оказалось, были большой дополнительной нагрузкой для наших нервов. И это при том, что ребятишки воспринимали их как отдых от работы по дому и хозяйству и не бузили.

Зато контрольные по всем предметам Бартош сдавал на отлично, "включая молдаванина", когда кто-нибудь замечал его сходство с цыганами. Габриэла, приезжая с ним в эти дни в школу, общалась с ним исключительно на этом языке. Она не только по-прежнему носила короткую модную стрижку, но и делала перед поездкой маникюр и одевалась максимально скромно и цивильно.

Как и вела себя: сдержанные жесты, вежливый корректный разговор. Не знай я, кто она такая - вполне могла бы принять ее за офисного работника. Как я подозревала, она копировала свои манеры с героинь "мыльных опер", которые очень любила смотреть по ТВ во время приготовления завтраков, обедов и ужинов.

Зато у себя дома Габриэла давала себе волю. Она, как оказалась, знала множество песен, и не только цыганских, и они с Фенечкой с удовольствием их пели.

А через год в школу пошла Патрина...

Затем подошла очередь Аурики...

Только после суда над бандой ГТА Денис разрешил Габриэле ежедневно возить детей в одну из школ райцентра - у него к тому моменту уже была собственная "Нива", и от Велека он не зависел.

Габриэла выгружала всех троих возле ворот, ждала, пока дети не зайдут в здание и ехала на рынок со своим домашним товаром: лекарственными травами, приправами и клюквой. "Дикая" ценилась покупателями больше, чем магазинная, поэтому брали ее охотно. Толпа в очередь не стояла, но бензин себя окупал с лихвой.

Лишь одного Габриэла по-прежнему побаивалась: встречи с прошлым, хотя и знала, что по цыганским обычаям она уже давно была вне таборного круга. Боялась она не за себя, а за детей, хотя и точно знала, что после смерти свекрови никому они из родни не нужны.

Разве что из зависти могли пакость сделать. А в том, что ее однажды найдут, она не сомневалась. Впрочем, как и я. Но есть вещи, через которые человек должен пройти без посторонней помощи. Поэтому увидев возле ее прилавка знакомую смуглую физиономию Габриэлиного деверя, я отвернулась, предоставив ей возможность выпутываться из ситуации самостоятельно.

- Те авес бахтали, Рубина! - произнес он.

Прикидываться при нем было глупо, поэтому Габриэла хмуро ответила:

- Те авес и ту! Зачем пришел?

- Корень девясила у меня закончился и шалфей. Да и тимьяна маловато осталось. Я услышал, что здесь травница появилась, пришел посмотреть. А это ты. Не ожидал, признаться, что рискнешь.

- А где тут риск? Я знаю, что продаю, и что каждая моя травка лечит. Я от твоей матушки много чего слышала, пока при ней жила. Она все время грызла меня, что неумеха без дара ей в невестки попалась, но память у меня цепкая, что от чего применять, я запомнила.

Цыган взял в руки пакетик со зверобоем, понюхал и произнес.

- В тени сушила. И собрано вовремя. Чьими руками?

- Дети собирали. И ягоду тоже

- Хорошие у тебя дети. Помнят заветы.

В голосе у цыгана не было угрозы, поэтому я даже не оглянулась. Габриэла тоже приободрилась.

- Твоя мать велела мне забрать их. И воспитывать как русских.

- Знаю. Я никому из наших не скажу, что тебя видел. Сколько у тебя шалфея? Я забираю весь. И девясил тоже. Я заплачу.

Я покачала головой.

- Не надо денег, - быстро проговорила Габриэла. - Бери так, у меня дома еще припасено, не обеднею. И вот, ягоду своим возьми, для укрепления иммунитета.

- Наис тукэ, невестушка!

И ушел.

- Кто это был? - тихонько спросила меня торговка, возле которой я стояла.

- Цыганский знахарь, - ответила я также тихонько. - Из потомственных. Он Габриэлу помнит, потому что одно время они рядом жили, и его мать хотела, чтобы она ее невесткой была. Но не сложилось.

- А дети?

- Дети сиротами остались. Война, переворот, сами понимаете. Габриэла их под свое крыло взяла, документы на них выправила. Любят они ее, мамой называют...

P.S. Да, согласна: против абсолютной правды я тогда чуток погрешила. Но пусть хоть кто-то попробует бросить в меня за это камень...


- 250 -