# Тренер из Бездны. Глава 27

Волк Излесович Серый

Рука сама потянулась к холодному металлу, увязшему в мокром песке. Винтовка убитого снайпера была тяжелой, неестественно длинной, с причудливым дульным тормозом и толстым оптическим прицелом, который сейчас был заляпан грязью. Я стёр песок рукавом, движения были резкими, автоматическими. Адреналин еще гудел в ушах, но разум уже работал, холодно и четко, раскладывая по полочкам катастрофу.


Аракс, упрямый осьминог, не слушается. Стоит насмерть там, на западе, против пьяного берсерка с пулеметом. Лич взбунтовался, оборвав связь. Пещерные люди с охотниками в кольце, на юге. И я один. Один на три фронта.


Я сорвал с еще теплого тела патронташ - тяжелую, мокрую, пропитанную потом разгрузку с десятками кармашков. Механически натянул ее на себя, ощутив знакомое, забытое за годы давление ремней на плечах и груди. Пальцы сами пробежали по рядам, оценивая боекомплект: пятьдесят четыре длинных, зловещих патрона в латунных гильзах. Я достал один, скользкий и холодный, дослал его в патронник. Затвор щелкнул с сухим, обещающим звуком. Над цевьем вспыхнули в воздухе иконки выбора режима атаки - бронебойный удар, осколочный и шрапнель.


Передо мной, как три дороги в кромешном аду, лежал выбор. Переправиться через реку прямо сейчас, броситься на выручку Араксу? Но он сам полез в эту мясорубку, проигнорировав приказ отступить. Толстяк с пулемётом не угнался бы за ним по джунглям. Даже если я вытащу его, покалеченного, потрачу время и патроны - к тому моменту от поселения останется пепелище. Мой отряд в южном лагере будет добит, Кэл, Баат, Ломаный Нос... Их уже сейчас давили числом. Если пойду спасать паука - здесь погибнут все.


Возвращаться в деревню? Разбираться с взбунтовавшимся личем, требовать от него, чтобы продолжал атаку на лагерь? Возможно, с востока, как я и опасался, ударили резервы Кайду, и Константин бросил все силы на новый фронт. Да, это возможно. Нужно было выяснить.


Я рванул назад, к стенам деревни, ноги цеплялись за корни, тело гнала вперед одна мысль: узнать. На ходу я рванул ментальную нить паучьей сети, пытаясь ворваться глазами шпионов в поселение. Паук на плече застучал ножками, концентрируясь.


Картинка была обрывистой, хаотичной. Площадь. Костяные воины стояли неподвижными рядами, словно застывшие солдаты на параде. Сам Константин находился в их центре, его посох был опущен, зеленые огни в глазницах горели ровным, непроницаемым светом. Никакого боя. Никакого нового врага.


- Шаман! Что происходит? Почему остановил наступление? - крикнул я, пытаясь пробиться через внезапно возникшую стену отчуждения.


- Человек, - медленно проговорил лич, - Обстоятельства изменились. Наш договор... разорван.


- Повтори, плохо слышно, - выпалил я, срывающимся голосом.


Ответ пришел не в словах, а в ощущении - ледяном, окончательном разрыве. В поле зрения одного из паучков, сидевшего на плече лича, мелькнула костяная рука. Пальцы сомкнулись вокруг крошечного тельца. Хруст. И чернота. Связь оборвалась с болезненным щелчком в виске.


Он сжег мосты. Взбунтовался. Не просто ослушался - вышел из-под контроля.


Это меняло всё. Теперь у меня в тылу, в моей же крепости, сидел враждебный некромант с небольшой армией нежити. Убеждать его, вразумлять, пытаться вернуть под контроль "Рукой тренера" - на это могли уйти минуты, которых не было. А могла завязаться полноценная схватка, в которой я рискую потерять и время, и силы, и, возможно, поселение.


Я резко развернулся на пятках, подняв облако влажной земли.


Контроль над личем потерян. Шансов вернуть его силой за приемлемое время - менее 10%. При этом он не атакует поселение, и не торопится вставать на сторону Кайду. Он просто... замер? . Значит, его цель - не разрушение, а что-то иное. Но что? Переговоры? Выжидание? Неважно. Сейчас это - нейтрализованная угроза, которую можно игнорировать. Главный пожар - на юге. Вывод: оставить Константина в статусе "странной, но пассивной угрозы в тылу" и бросить все силы на спасение ядра своей армии.


На юг. Нужно вытащить своих из капкана. Спасти хоть кого-то. Отвести их к реке, эвакуировать на нерпе. Потом... потом думать.


Пока я бежал, часть сознания цеплялась за другие нити паучьей сети, за взгляды разведчиков, все еще круживших над южным лагерем. Пауки перебегали по растянутым нитям над ветвями деревьев, палатками и древками знамён. Стрелы летели и в них, но маленькие связисты ловко уворачивались, постоянно меняя позиции. Картинка, которую они передавали, была мрачной, но не безнадежной.


Среди пестрого моря палаток и штандартов Кайду бушевал маленький, яростный островок сопротивления. Пещерные люди и горстка людоящеров-охотников, спина к спине, отбивались в окружении. Враги не лезли напролом, действовали методично, сжимая кольцо, как удав. Щиты смыкались, из-за них летели дротики и стрелы. Баат и Ломаный Нос метались, как тигры в клетке. Баат с копьем Шрама выпадами, короткими и смертоносными, прошибал щиты, выдергивая врагов из строя. Ломаный Нос крушил шестопёром, отбрасывая целые шеренги, но на место сбитых тут же вставали новые. Их движения, еще недавно уверенные и слаженные, начинали сбиваться, становились порывистыми, отчаянными.


А Кэл... Кэл была везде и нигде. Она не стояла на месте. Вспрыгнув на могучие плечи Ломаного Носа, она выпускала одну за другой орихалковые стрелы, била через головы своих, выискивая среди вражеской толпы командиров, лучников. Потом, словно тень, соскальзывала вниз, юркала между ног Баата, находила новую точку, снова стреляла. Ее глаза, холодные и ясные, сканировали поле боя, выискивая не слабое место в обороне врага - его уже не было - а единственную цель: Маллета. Но его нигде не было видно.


Я ворвался в лагерь не через главный вход, а через прореху в частоколе, развороченную еще в первые минуты боя. Воздух внутри был густым от запахов: смолы, пота, крови, гари от сожженных палаток. Звуки битвы доносились из глубины, со стороны центрального плаца, но здесь, на окраине, было относительно тихо. Лишь изредка пробегали перепуганные слуги или раненые солдаты, не обращая внимания ни на меня, ни на толпившихся у пролома мертвецов.


Передо мной, у сгоревшего склада, стояли трое. Скелеты людоящеров, в рваных доспехах, с каменными топорами. Система помечала их желтым - не враги, но и не друзья. Они не атаковали, просто стояли, пустые глазницы обращены в ту сторону, откуда доносился шум. Значит, лич не отозвал их. Он их просто... остановил. Заморозил наступление. Что это значило?


Навстречу мне выскочило несколько солдат Кайду с оружием наизготовку.


Я не стал раздумывать. "Расчисти дорогу", - скомандовал я, и знакомое тепло у плеча отозвалось слабой пульсацией. Белый луч сорвался с золотой скорлупы и резанул вперёд, испепеляя одного из воинов. Остальные шарахнулись в стороны. Я выхватил бластер Маллета и добил их двумя точными выстрелами. Грохот выстрелов казался здесь приглушенным, потерянным в общем гуле.


Используя палатки и тени как укрытие, я продвигался к центру лагеря. Время от времени попадались враги - солдаты в черных латах, озирающиеся по сторонам, арбалетчики, перезаряжавшие оружие за укрытиями. Яйцо работало безотказно: короткая вспышка, тихий хлопок, и враг падал с дымящейся дырой в груди. Я сам подключался, стреляя из бластера в тех, кто оказывался слишком близко или пытался поднять тревогу. Мы двигались, как призрак и его огненный спутник, оставляя за собой тихий, беззвучный хаос.


Враги были сконцентрированы на главном очаге сопротивления. Нас почти не замечали.


Выбрав относительно открытое место у полуразрушенной сторожевой вышки, я остановился. Времени на красоту не было. Взмах кирки - и под ногами, с глухим стуком, начал расти грубый каменный постамент. Еще один взмах - стены, платформы, узкая винтовая лестница. Башня росла не так быстро, как хотелось бы, каждый удар отзывался тяжестью в мышцах, но через пятнадцать секунд я уже стоял на плоской вершине, на три метра выше уровня палаток.


Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось море грязного холста и коптящих факелов. А там, в сотне метров к югу, бушевало сражение. Отсюда я видел все: кольцо врагов, яростную точку обороны, вспышки орихалковых стрел Кэл.


- Прикрывай меня, - отдал я приказ яйцу. - Стреляй в любого, кто полезет сюда.


Сам же я припал к винтовке, прижав холодную щеку к прикладу. Оптический прицел был мощным, но рассчитанным на средние дистанции - картинка приближала незначительно. Но мне и не нужен был прицел. У меня были глаза пауков, десятки крошечных камер, снующих над полем боя. Я видел каждую щель в строю врага, каждое движение своих.


- Кэл! Баат! Ломаный Нос! - крикнул я, вкладывая в посыл всю силу воли. - Ориентир - башня. Отходите на север! Ко мне! Я расчищу путь!


Ответа не последовало - не до того было. Но я увидел, как Баат, отбив удар копьем, мельком глянул в мою сторону. Увидел.


Я вдохнул, затаил дыхание, слился с оружием. Палец лег на спуск.


Выстрел.


Звук был не громким, а каким-то... тяжелым, утробным. Винтовка дернулась в плече, будто живая. И там, в гуще вражеских рядов, прямо на линии, которую я мысленно провел от своих к башне, произошло нечто чудовищное.


Пуля не просто ударила в солдата. Она прошла через него, как через масло, вырвав половину туловища, не потеряла энергии, влетела в следующего, разорвала его на части, рикошетом снесла голову третьему и только потом, пробив стенку палатки, исчезла где-то в темноте. На земле осталась короткая, кровавая траншея из тел и внутренностей.


Иконка над цевьем начала обратный отсчёт. 20 секунд... 19... 18


Быстро огляделся по сторонам, оценивая обстановку вокруг. Потом заглянул в карту и сверился с паучьей сетью. Аракс ещё держался. Ему хватило ума прятаться в кустах, но отступать упрямец всё так же не собирался. Силач с пулемётом перезаряжался. "Свяжи его паутиной!" - крикнул я пауку. Бросок и раскрашенный зелеными полосами игрок увяз в белой вязкой сети. Ругаясь, он вытащил нож и принялся высвобождаться. К нему ринулись несколько воинов-пауков Аракса.


Я не смотрел, что было дальше. Звякнула иконка кулдауна. Перезарядил. Механизм затвора двигался плавно, почти бесшумно. Снова прицелился - чуть левее.


Выстрел.


Еще одна кровавая просека. Паника, мгновенная и дикая, ударила в ряды врагов. Солдаты, только что дисциплинированно давившие кольцом, замерли, оглядываясь на невидимую смерть, сбивающую их, как кегли.


Интервалы между выстрелами были слишком долгими. Раны в строю врагов медленно затягивались.


- Яйцо, поддержи огонь! Туда же! - скомандовал я, и белый луч феникса, тонкий и точный, ударил в начало той же линии, выжигая очередного солдата.


Я отставил винтовку, схватил бластер. К моей башне, прикрывшись щитами, подползали трое врагов, заметивших меня. Два выстрела - двое пали. Третий, добравшись почти до основания, был срезан лучом феникса. Я снова к винтовке. Выстрел. Откат навыка. Короткие залпы феникса. Каждый раз - пауза в несколько секунд, вечность в таком бою. Каждый раз - новый кровавый веер в строю врага. Рана в строю перестала затягиваться, она медленно увеличивалась.


Окруженный отряд вздрогнул, а затем рванулся в движение. Это было не организованное отступление, а яростный прорыв. Баат, ставший острием клина, рвался вперед по расчищенному мной коридору, его копье сверкало синевой орихалка, сметая ошеломленных, потерявших строй солдат. Ломаный Нос, размахивая шестопёром, прикрывал тыл и фланги, отбрасывая тех, кто пытался сомкнуть кольцо снова. Кэл бежала чуть сбоку, почти не целясь, выпуская стрелы навскидку - но каждая находила цель: в глазную щель шлема, в горло, в кисть руки, сжимавшую оружие.


Они двигались. Медленно, с боем, но двигались ко мне.


И в этот момент небеса над головой взорвались не просто гулом, а оглушительным, ликующим рёвом. Такой звук я слышал только раз - когда чуть не убил Маллета в прошлый раз. Предчувствие, ледяное и острое, пронзило меня, заставило инстинктивно отпрыгнуть от прицела.


Но было поздно.


Свист реактивных двигателей, дикий, торжествующий крик - и тень, огромная и угловатая, обрушилась на вершину башни прямо передо мной. Каменная платформа содрогнулась, под ногами звонко треснул блок. Маллет.


Он стоял, слегка покачиваясь, его скафандр был еще более изуродован, чем прежде, залатан обрывками металла и серебристыми полосами изоленты. Реактивный ранец на спине дымился, но работал - от него шел дрожащий, неровный гул. Рука космонавта была на месте, видимо где-то в лагере скрывался неплохой целитель. В отросшей кисти он сжимал свою дубину, макуауитль, лезвия обсидиана поблескивали в свете пожаров и вспышек. Забрало было поднято, и на бледном, страшном лице играла та же безумная, азартная ухмылка.


- Снова встречаемся, дружок! - проревел он, и его голос, усиленный динамиками, перекрыл гамму битвы. - Боги соскучились по нашему шоу!


Он не стал церемониться. Не дал мне опомниться, выхватить оружие. Один прыжок, короткий, реактивный - и он уже у меня, на расстоянии удара. Дубина взметнулась, не для рубящего удара, а для резкого, акцентированного тычка в грудь. Я инстинктивно вскинул винтовку, подставив ее как барьер.


Яйцо на плече выстрелило, но Маллет отвел голову в сторону, уклоняясь от залпа.


Удар пришелся в цевье. Древесина треснула, металл затвора звякнул. Сила была чудовищной - меня отбросило к самому краю башни. Я едва удержал равновесие, почувствовав, как камень крошится под каблуками.


- Не улетишь! - заорал Маллет и рванулся вперед, не для удара, а чтобы схватить, столкнуть.


Я отпрыгнул в сторону, ударив его локтем в шлем. Он лишь фыркнул, поймал мою руку, рванул на себя, пытаясь вывести из равновесия. Мы сплелись в мерзкой, хаотичной борьбе на крошечной площадке. Он был сильнее, тяжелее, облачен в броню. Но я был отчаяннее.


Зрители в небесах ликовали, осыпая нас дождём серебра.


"Сейчас он получит" - зло проговорил феникс в моей голове.


И в этот момент его взгляд мельком скользнул по моему плечу. Ухмылка стала шире. Он резко сменил захват, освободил одну руку - и кулак в металлической перчатке рванулся не в меня, а чуть в сторону.


Точный, хлесткий удар. Не по мне.


По теплому, пульсирующему яйцу, висевшему над плечом. Зародыш снова выстрелил, но запоздало, луч ударил в небо к вящему ликованию невидимых зрителей.


Раздался не крик, а короткий, болезненный щелчок, похожий на треск скорлупы. Яйцо вырвалось из хватки "руки тренера", кувыркаясь, полетело через край башни и исчезло в тенях внизу.


- Нет! - вырвалось у меня, и в эту долю секунды я забыл обо всем - о бое, о тактике, о зрителях.


Бросил взгляд на иконку яйца феникса - здоровье в норме. Оно в порядке. Ладно.


Я выхватил бластер Маллета, все еще висевший у меня на поясе, вскинул и, почти не целясь, выстрелил ему в лицо, в эту ухмыляющуюся, бледную, перекошенную от гнева рожу.


Ослепительная вспышка в упор. Он вскрикнул, дико, нечеловечески, схватился руками за лицо, отлетел назад, ударившись спиной о каменный зубчатый парапет. Его полоска здоровья, внезапно ставшая видимой поверх полоски брони, рухнула вниз, остановившись на тонкой, дрожащей красной ниточке. Один, от силы два процента.


Я собрался добить. Поднял бластер снова. Но он, все еще корчась от боли, двинулся - не в атаку, а в отчаянный, инстинктивный рывок. Его нога вылетела вперед, ударила по моей руке. Оружие вырвалось из моих пальцев, звякнуло о камень и упало ему под ноги.


- Как ты это делаешь? - спросил я, держась за отбитую кисть. Боль пульсировала в пальцах.


- "Обезоруживание", - прохрипел он, - Мой любимый скилл.


Маллет, тяжело дыша, поднялся, прислонившись к парапету. Из-под руки, прикрывающей лицо, сочился дым. Пахнуло горелым мясом. Одним глазом, полузакрытым, он смотрел на меня. В руке он все еще сжимал макуауитль. Он медленно, с явным усилием, поднял его, приставил лезвия, остриями вперед, к моему горлу.


- Всё, - прохрипел он, и в его голосе не было триумфа, только усталая, профессиональная констатация. - Представление окончено. Мои боссы... они просто хотят поговорить. О фениксе. О том, как ты тут всем рулишь.


Он кашлянул, брызнув слюной с примесью крови на мою куртку.

- Твои паучки? Уже жарится. Ночью я сам провел людей Кайду в их город. Залили всё напалмом. Никакой помощи тебе оттуда не будет. Даже если твой восьмилапый дружок добежит - ему встретится Голландец. А от Голландца... - он хрипло рассмеялся, - ни один монстр не уходил. И этих, - он мотнул головой в сторону продолжающейся схватки, где мои люди все еще пробивались к башне, - тоже не спасешь. Все твои марионетки пали. Пора заканчивать этот цирк.


Не опуская дубины, он наклонился, его свободная рука потянулась к бластеру, валяющемуся под ногами.


- О, - почти с радостью проговорил он, - А это моё. Думал, что потерял.


Прямо сейчас. Или никогда.


Я не дал ему поднять оружие. Рывок. Не назад, не в сторону - вперед. Под лезвия. Острая, жгучая боль рассекла щеку, ухо. Но я проскочил под дубиной, оказался внутри его защиты. Винтовка все еще была в моих руках. Слишком длинный ствол, чтобы целиться - с размаху, со всей силы, ударил его прикладом снизу вверх, по тому месту, где под помятым шлемом скрывался череп.


Удар! Глухой, металлический лязг. Маллет ахнул, голова откинулась. Полоска здоровья снова дёрнулась, вместе с счётчиком брони.


Но он не упал. Его рука, быстрая, как змея, обвила мою талию, нога подсекла. Борцовский захват. Чудовищная сила, умноженная сервоприводами скафандра. Мы рухнули на каменные ступени винтовой лестницы и покатились вниз, толкая друг друга на ступени, ломая перила, ударяясь о выступы.


Моё здоровье таяло, но его таяло быстрее - сказывался мой бонус к урону от предметов окружения.


Мир превратился в калейдоскоп боли, ударов, бликов огня на металле. Я выронил винтовку где-то на полпути. Мы катились, два комка ярости и брони, а небеса над нами ревели. Улюлюканье, свист, восторженные крики на десятках языков. И в углу моего зрения, сквозь боль и звезды, прыгали цифры: +3, +5, +2... "Божественность" росла. Теперь быстрее. Теперь у меня было на одного зрителя больше.


Мы выкатились на землю, в грязь, перемешанную с пеплом. Я оказался сверху. Маллет лежал подо мной, его шлем с треснувшим забралом глухо стукнулся о камень. Он застонал, тело обмякло.


Я не думал. Действовал. Рывком сорвал с его головы шлем - тот поддался с противным скрежетом погнутой арматуры. Под ним открылось лицо. То, что от него осталось. Левая щека была почти полностью обуглена, кожа почернела и слезла, обнажив нижнюю челюсть и ряд белых, но неровных зубов. Правый глаз заплыл, левый смотрел на меня, и в этом взгляде не осталось ни веселья, ни азарта. Была боль. И дикий, животный страх.


Его полоска здоровья показывала 5 очков. Пять.


Судя по всему, я был первым, кто увидел его настоящий страх.


Я поднял тяжелый, помятый шлем. С размаху ударил им по лицу.


Удар. -2.

Еще раз. Удар. -2.


Одно. Одно очко здоровья оставалось у этого гладиатора, этого фаворита богов.


И в этот момент небесный гул слился в единый, нарастающий гром. Не просто шум - это был скандирующий, ритмичный крик. Я не понимал слов, но чувствовал их смысл, вдалбливаемый прямо в мозг. Они выкрикивали моё имя. Моё ник - 472-а8, данный мне Системой. Ошибка, одна из многих.


Они требовали финала.


В тот же миг перед глазами выскочило системное окно:


Получен новый квест!


"Тайна, покрытая мраком"


Раскройте секрет личности лорда Кайду и найдите ключ, ведущий в его земли. (Маллет нужен вам живым)


Награда за квест: 5000 очков опыта, 5000 золота, орихалковый ключ от Чёрной Цитадели.


Принять квест: да/нет?


Осталось 59 секунд... 58... 57


Я опустил шлем и потянулся к кнопке, чтобы принять квест.


В эту секунду перед глазами, перекрывая предыдущее окно, вспыхнула табличка в красной рамке, сияющая неестественным серебристым светом, будто выкованная из лунного металла.


ЗРИТЕЛИ ТРЕБУЮТ ЖЕРТВЫ.

ДОБЕЙТЕ ВРАГА, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ БОНУС БОЖЕСТВЕННОСТИ, НОВЫХ ЗРИТЕЛЕЙ И РАСШИРЕНИЕ ЛУДУСА.


Новое сообщение прилипло поверх предыдущего окна, не давая мне нажать на кнопку и принять квест. Пять тысяч очков свободного опыта и орихалковый ключ? Мне нужен этот квест. Какого хрена?


Я бился о новое сообщение, пытаясь смахнуть его в сторону или закрыть. Тщетно.


Счетчик квеста упрямо отсчитывал секунды до автоотказа.


Маллет следил за мной одним полуоткрытым глазом. Внезапно он погрустнел. Его губы, одна целая, другая обугленная, пошевелились.

- Они... они хотят моей смерти? - прошептал он, и в шепоте был не просто ужас, а глубочайшее, детское разочарование. - Я думал... я думал, что нравлюсь им. Всегда думал, что меня пощадят, если вдруг проиграю. Я видел... видел, как они щадят других.


Я вновь занес шлем для последнего удара. Но рука не слушалась.

Перед глазами вспыхнуло новое окно, на этот раз кроваво-красное, с тревожной пульсацией по краям:


НЕИСПОЛНЕНИЕ ВОЛИ ЗРИТЕЛЕЙ ИМЕЕТ СЕРЬЕЗНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ. ВЫ МОЖЕТЕ ПОТЕРЯТЬ ИХ БЛАГОСКЛОННОСТЬ.


ЧЕМПИОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОВЕРЖЕН, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ.


"Так или иначе..."

Фраза застряла в мозгу, жгла его. Лазейка. В ней была лазейка. Система, пять лет назад, не оставляла выбора. "Убей брата, или умри сам". Здесь... здесь было "так или иначе".


Я отбросил шлем и встал на ноги. Закрыл глаза на секунду, отгораживаясь от рева толпы, от предсмертного хрипа у своих ног. Я открыл то, что редко трогал - свою собственную панель навыков. Список был не длинным. "Рука тренера", "Взгляд тренера", "Связь с питомцем"... И в самом низу, тускло сияющий, почти забытый, тот, что я получил после победы над Араксом, но ещё ни разу не использовал. "Милосердие тренера". Описание: "вы можете предлагать поверженным врагам сдаться. Успех зависит от суммарного уровня вас и ваших питомцев и от нанесенного вами в бою суммарного урона".


Я выбрал целью лежащего на земле Маллета.


Всплывающее окно выдало подсказку. "Шанс успеха: крайне низкий"


Крайне низкий шанс. Но шанс.

"Чемпион должен быть повержен, так или иначе".

А если он перестанет быть чемпионом? Если он станет... моим чемпионом?


Я нажал на навык. Внутри что-то щелкнуло, как тихий выключатель. Я открыл глаза и посмотрел на Маллета.


Тот лежал, закрыв глаза, готовясь к последнему удару. Но, почувствовав, что его не бьют, он приоткрыл один, не подбитый глаз. Его зрение сфокусировалось, он явно читал системное сообщение. Он закончил читать и взглянул на меня. И увидел не занесенное оружие, а мою руку, протянутую к нему, и странное, необъяснимое выражение на моем лице. Его собственное лицо исказилось не просто страхом, а настоящим, первобытным ужасом перед неизвестным.

- Что... что это значит? - прохрипел он. - Какой еще питомец?! Ты что несёшь?


- Выбор, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, но четко. - Согласиться. Или умереть, став жертвой для богов. Твоих богов, Маллет. Ну же, решайся. Они в нетерпении. Слышишь?


И правда, гул на трибунах усилился, сменившись нетерпеливым, злым гудением.


Маллет посмотрел вверх, на затянутое дымом небо. Потом снова на меня. В его единственном глазе бушевали войны: страх смерти, ярость, обида, желание выжить любой ценой. И вдруг - вспышка чистого, белого гнева.

- Сдохнуть... на радость этим неблагодарным тварям? - он выдавил из себя. - После всего, что я для них делал? Всех шоу, всех жертв... Ну уж нет.


Он плюнул кровавой слюной в грязь.

- Ладно. Давай, твою мать. Что нужно делать?


- Просто принять приглашение.


Вспышка в интерфейсе была яркой, но беззвучной.


Окна предупреждений, растворились в воздухе. На смену им вспыхнуло новое.


Боги приняли жертву!


Получено бонусных баллов божественности с учётом зрителей(4): 40.


Получен 1 новый зритель.


Итоговое количество баллов божественности: 163.


Итоговое число зрителей: 4


Итоговый уровень божественности: 1


Оно тут же сменилось новым.


Поздравляем!


Существо нового вида стало вашим питомцем! Теперь вы можете подчинять и одомашнивать других существ данного вида.


Разблокирован новый вид питомца: человек!


Получен новый питомец.


Придумайте ему имя:


Я опустился на колено рядом с ним.

- Как тебя зовут?

- Ты... ты видишь мой ник, - он с трудом выговорил.

- Настоящее имя.

Он усмехнулся, и это было жуткое зрелище с его лицом.

- Это и есть настоящее. Маллет. Все зовут. Всю жизнь.


Я кивнул. В поле ввода вписал: Маллет. Система приняла.


Окно квеста наконец было свободно. Таймер отсчитывал последние секунды.


Я торопливо прожал кнопку "да".


Есть. Новая загадка. Новая зацепка.


Я посмотрел в небо, ощутив новую, странную связь - слабую, дрожащую, как натянутая струна. Потом наклонился, взял его под руку.

- Вставай.


Он, шатаясь, поднялся, опираясь на меня. Едва стоял на ногах. Одно очко здоровья. Он огляделся, его взгляд скользнул по лагерю, по продолжающейся вокруг битве, и он нахмурился.

- Что за... Все красные. Все. - Он говорил как бы про себя. - Все враги.


Как будто в ответ на его мысли, из-за угла горящей палатки выскочил солдат Кайду, с окровавленным мечом. Увидев нас, он без раздумий рванулся вперед, занося оружие - но не на меня. На Маллета.


Тот, еще секунду назад едва державшийся на ногах, двинулся с поразительной скоростью. Рванул предплечьем вверх, отвел удар меча, тут же, тем же движением, вогнал кулак в лицо солдата. Раздался глухой удар, лязг. Солдат ахнул, глаза закатились, и он рухнул на землю без сознания. Над ним засветилась иконка "без сознания".


Маллет смотрел на свою руку, потом на меня.

- Хм, - произнес он только.


- Зелий здоровья у меня нет, - сказал я. - Уходи. Сейчас.


- Два раза меня просить не нужно, - буркнул он. Он потянулся к спине, к дымящемуся ранцу. Кнопка. Резкий, отрывистый залп из сопел - не для полета, а для прыжка. Он взмыл в воздух на десять метров, оставляя за своей спиной шлейф чёрного дыма и запах дизеля, перелетел через частокол и исчез в темноте джунглей за пределами лагеря.


Я обернулся, ища глазами то место, куда упало яйцо. Нужно было найти его. Сейчас же.


Нельзя было оставлять его внизу надолго. Но что я мог?


- Мелкий, ты где? - сипло позвал я.


"В траве" - сердитым голосом отозвалось яйцо, - "В траве возле палатки".


- Да тут везде палатки. Возле которой?


Сбросить врага с башни было правильным решением. Единственным. Сразу кидаться за яйцом, не убедившись, что Маллет нейтрализован- глупость, за которую пришлось бы заплатить.


Я стоял, опираясь о бочку, и пытался перевести дыхание. Оно срывалось, будто в лёгких вместо воздуха была раскалённая металлическая стружка. Каждое движение отзывалось тупой болью в рёбрах - где-то при падении я ударился, и теперь это место пульсировало с каждым ударом сердца. В висках стучало, отдаваясь гулом в ушах, смешиваясь с отдалённым, затихавшим рёвом трибун. Адреналиновый прилив отступал, оставляя после себя липкую, омерзительную слабость. Ноги стали ватными, руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью - сказывалась и ярость, и чудовищное напряжение последних минут. Я моргнул, пытаясь прочистить взгляд, но мир плыл перед глазами, краски были слишком яркими, а звуки - приглушёнными, будто из-под воды.


Взобраться на башню за обронённым оружием? Нет.


Сначала яйцо. Найти яйцо. Собраться.

Я заставил себя оттолкнуться от бочки и сделать шаг. Земля под ногами казалась неровной, зыбкой. Взор скользил по кустам, по тёмным провалам между палатками. Где-то там, в этой груде мусора и теней, лежал мой главный козырь, оглушённый и, возможно, повреждённый. Связь с ним была тусклой, как далёкая звезда сквозь туман, - лишь смутное ощущение присутствия где-то слева. Я повернул голову, всматриваясь, и...


...и совсем забыл про слух. Первую ноту проклятой дудки - тонкую, пронзительную, знакомую до тошноты - я просто пропустил мимо сознания, приняв за шум в ушах или свист ветра в обгоревших балках.


И в этот момент голова резко закружилась. Я попытался устоять на ногах но не смог, рухнул на колени. На миг мелодия стихла и я смог обернуться.


Вождь. Тот самый, сбежавший вождь людоящеров. Он был еще больше, чем я помнил, его чешуйчатая кожа блестела жиром и кровью, а на лице играла торжествующая, тупая улыбка. В его руках была не булава, а длинная, кривая дудочка, вырезанная из бедренной кости. Он снова поднес ее к губам.


И снова заиграл.


Мелодия была странной, ритмичной, монотонной. Той самой. Которая усыпила феникса тогда, в лесу. Которую напевали всадники.


Даже сейчас, сквозь боль и адреналин, я почувствовал, как тяжелая, теплая волна накатывает на сознание. Веки налились свинцом. Где-то рядом, в кустах, я услышал сонный, недовольный мысленный зевок феникса: "Опять?.."


Адреналин отступал, оставляя свинцовую тяжесть в конечностях. Взорванная башня, падение, драка - тело посылало сигналы тревоги, которые я игнорировал.


- Стреляй... - попытался я скомандовать, но язык уже плохо слушался, - Что за...


Вождь приближался. Из-за его спины вышел один из рогатых воинов, с тяжелой деревянной дубиной в руках.


Я попытался подняться. Не смог. Мелодия опутывала разум, гасила волю. Я встряхнул головой, отгоняя сонливость. Уйти влево и контратаковать.


Я держал в голове три карты, десяток статусов питомцев, кулдауны. Сеть паучьих сигналов трещала по швам от паники Аракса и ярости Кэл. Нужно было срочно что-то придумать, но концентрация была на нуле.


Воин занес дубину. Я приготовился контратаковать.


Другой, которого я не видел, ударил меня сзади и повалил на землю.


Лицо уткнулось в сырую траву. Я повернул голову, глядя на довольную рожу вождя и тяжелую, темную тень, падающую на меня.


Тяжелое колено придавило меня к земле, мои руки стянули за спиной веревкой.


Похоже, я в самом деле проиграл.


Паук-связной упал с плеча, погрузившись в сон, и я потерял связь с остальными. Оказался отрезан. Один.


Кровь пульсировала в висках. Что дальше? Плен. Дальнейшее будущее? Допрос, обмен, рабство. Шанс на побег. Процентов десять. Не если откажусь от него - шанс попасть прямо в логово Кайду и выполнить квест. Неплохо. Нужно это обдумать. Но сначала... нужно пережить...


Я чувствовал, что сейчас вырублюсь. От стресса, от усталости, от проклятой мелодии. Это был тактический проигрыш. Полный. Просчитал все, кроме собственного предела и старой, забытой угрозы. Будет мне урок.