# Хроники Страны Йо 4

Вера Шеффер

Утром в воскресенье господин Ча достал из специальной банки летучие кофейные зёрна и выпустил их полетать. По дому разнесся благословенный аромат. Зерна летали по всему дому и немного вокруг дома; дальше их не пускало кофейное заклятье господина Ча. Летали они они медленно, а не быстро, как можно было бы подумать про мелкие коричневые предметы, в полете их было даже что-то медитативное, иногда они зависали ненадолго в воздухе.

Увидеть крылья у кофейных зерен можно только в трезвом уме и при хорошей концентрации.

Господин Ча специально отбирал такие зёрна в сосуд с названием "летучий кофе". Перебирать кофейные зерна было одним из его любимых занятий - это как молитва, только без чёток. У некоторых зёрен ещё не было крыльев, но был "потенциал" летучести. Такие зёрна господин Ча не спешил молоть и варить. Он откладывал их в сосуд с названием "Возможности".Молол и варил он только самые обычные.

В те же дни, когда он отпускал зёрна полетать, он вообще не пил кофе, а только наслаждался ароматом.

Когда же летучий потенциал у зёрен заканчивался(обычно хватало на три-четыре полёта), господин Ча отдавал бывший летучий кофе местным ведьмам, чтобы те делали из них мебель для фей, ибо летучий кофе - самый подходящий материал для фейского народца.


****

На чаепитии в Саду Передвигающихся Тыкв Маг-в-Синем показывал поэту Лю самоисчезающую модель Вселенной.


Планета за планетой Модель начинала разворачиваться в воздухе, выстраиваясь вокруг мини-Солнца. Маленькие светила Модели состояли из специального хрустального вещества. Когда вокруг планет появлялись звезды и астероиды, хрусталь начинал светится, планеты начинали вращаться. Созерцать Модель полностью можно было в течении семи минут. Модель была столь подробна, что имелись даже названия созвездий. Затем, на седьмой минуте, самоисчезающая Модель начинала сворачиваться: сначала исчезали астероиды, затем созвездия, потом одна за другой планеты и гасло маленькое солнце. Исчезновение Модели длилось дольше всего, и было основной смысловой точкой этого зрелища. Модель Мага-в-Синем имела целых четырнадцать вариантов устройства Вселенной. Первый вариант был обычный, человеческий, с Землёй, Юпитером, Венерой и прочими человеческими планетами. Второй вариант Вселенной был таким, каким видели его маги страны Йо. А остальные были Вселенными-возможностями, такими, какими, вероятно, видят мир жители других галактик - самые вероятные в своей точности, по мнению Мага-в-Синем.

Самоисчезающая Модель была хитра, но чаще всего показывала только человеческую и йосскую модели Вселенной. Несмотря на это, зрелище Исчезновения всё равно было чарующим.

Поэт Лю поначалу противился показу планет в Саду Передвигающихся Тыкв: ведь мог начаться хаос из-за обилия предметов в воздухе. Однако Маг-в-Синем уверил его, что Модель скреплена крепким заклятьем, и хаоса не будет.

И действительно: всё получилось очень закономерно и гармонически выстроено.

Пока Вселенная появлялась, пребывала и исчезала, Маг-в-Синем и поэт Лю успели распробовать пуэр до последнего, седьмого уровня.

Поэт Лю сочел созерцание самоисчезающей Модели Вселенной подходящим для распития пуэра и записал результаты в Чайную книгу таинств.


****


Мы здесь для того, чтобы рассказывать всякую правдивую чепуху, вот и рассказываем.


В октябре-ноябре, в дождливую ветреную погоду, когда земных радостей становится всё меньше, фейский народец,проживающий на Запретной поляне у Гоблинских холмов, седлает маленьких сов и летит "кататься" над крышами Эдинбурга, человеческого города. Далеко ли до Эдинбурга от страны Йо? Не так уж далеко, если сумеете обойти Лживый камень в Беспокойном лесу, который охраняет очередной магический поворот реальности. Лживый камень нерерывно передаёт неправильные сведения обо всём на свете, так что встретив его вы непременно заплутаете, если только вы не маг или не принадлежите к фейскому народцу. Легко облетая Лживый камень на совах, феи с Запретной поляны попадают прямо на крышу эдинбургского замка.

Первым делом они облетают сам замок, который они считают хоть и человеческим, но немножко своим, затем спускаются вниз, к городу, понаблюдать за человеческими улицами. Мрак и непогода приветствуются: так погруженные в свои проблемы городские жители никогда не поднимут головы, и не увидят фейского экскорта над головой.

Свои наблюдения за людьми йосские феи записывают на высушенных земляничных листах.

Эдинбург - единственный город из параллельной со страной Йо реальности, который волшебный народец считает достойным своего посещения.

Всё это так же достоверно, как и то, что у сов есть хвосты.


****

Господин Ча выращивал у себя в гостиной земляничное дерево. Толстое и узловатое, в просторной кадке, оно возвышалось в центре комнаты почти до потолка и было защищено от хакасских сонь специальным силовым куполом. Как и многие восточные редкости, а земляничное дерево было превезено с востока страны Йо, где выращивалось в особых теплицах, оно обладало особыми свойствами. Весной и летом это дерево стояло без листьев и представляло своими необычными узловатыми изгибами скорее скульптурную композицию. В сентябре-октябре на нём появлялись листья, подобные листьям обычной кустовой зеиляники, только гораздо больше. Листья дерева имели свойство немного светиться в темноте, так что оно источало волшебство ещё без всяких цветов и плодов. Господин Ча любил таинственное ощущение, создаваемое деревом осенними вечерами. Ноябрь, один из мрачнейших месяцев года, был для земляничного дерева благословенным: оно расцветало. Плоды усилий травяных магов с востока страны Йо были таковы, что дерево обильно цвело весь ноябрь. Составляя контраст дождливой ноябрьской погоде с её завываниями ветра и криками воронья(вороны в стране Йо жуть как разговорчивы), земляничное дерево бесконечно радовало глаз и привлекало друзей господина Ча на чаепития. Но самое интересное начиналось в декабре: на дереве начинали зреть плоды, и к концу года дерево усыпали тысячи земляничных ягод. На праздник Нового года господин Ча раскладывал землянику в миниатюрные коробочки из канского дерева, заворачивал в праздничную бумагу и рассылал подарки ближним и дальним знакомым. Ибо что может быть зимой лучше сладкой земляники?..

Весь январь земляничное дерево стояло зелёным, а в феврале начинала опадать, усыпая пол гостиной толстым слоем листьев. Эти листья господин Ча аккуратно собирал и вымачивал в специальном ароматическом составе. Получившееся гибкое и крепкое вещество он высушивал и выглаживал. Для мрачного зимнего месяца это была весьма приятная и медитативная работа. Часть ароматизированных земляничных листов господин Ча оставлял на закладки для книг, часть отдавал местным ведьмам, которые в свою очередь разносили листы фейскому народцу, ибо известо, что феи пишут преимущественно на земляничных листах. Крупных листов земляничного дерева должно было хватить на долго.

Известный фейский поэт Уи именно на земляничных листах записывал свои баллады.

Занимавший высокую дипломатическую должность господин Ча именно связь с эльфийским народом считал своим успехом, а не это вот всё. Иногда, открывая важный дипломатический документ и видя в нём земляничную закладку, он задумывался совершенно о другом.

Конечно, связь была не прямой, а опосредованной, но всё же.


Земляничное дерево тщательно оберегалось от хакасских сонь, но однажды они нашли трещину в окружавшем дерево силовом купале, попробовали земляничных цветков, нашли их невероятно вкусными и в восторге сожрали абсолютно все.

Печальным оказался тот ноябрь! Это был единственныединственный раз, когда господин Ча был по-насточщему зол на хакасских сонь.


***


На вересковых холмах фейский поэт Уи сочинял баллады. В отличие от земных коротких стихотворений поэта Лю, это были длинные, затейливые эпические вирши. Они звучали для нео.ученного слуха как смех колокольчиков, и мало кому из смертных доводилось их услышать(ибо это больше была устная традиция), а уж тем более прочитать. Исключение составляли некоторые маги и господин Ча, который просвещал поэта Лю насчет фейской поэзии.

Рыжеволосая ведьма Эо, например, хорошо умела подслушивать фей, и кое-что знала из их поэтического искусства. Иногда в её немногословных буднях, она принималась разговаривать на незнакомом языке - это были особо понравившиеся отрывки из баллад Уи.

Чтобы услышать его несравненный голос, схожий с человеческим контратенором, она ложилась на вереск и долго слушала землю. Сначала она проводила практику дыхания, а потом практику Слушания земли. Практика слушания состояла из семи уровней.Только на шестом уровне, когда она сама как-будто становилась вереском, и если погода складывалась так, что солнце пронизывало мелкий дождь и небольшой ветер, в этом неясном состоянии погоды, ей удавалось уловить вдалеке неясную фигуру поэта Уи. С черными,как вороново крыло, волосами, красивый опасной эльфийской красотой и с голосом, сладким, как земляника. Уи заводил первою балладу, и сердце Эо словно бы переполнялось мёдом. На седьмом уровне Слушания она начинала слышать маленькую эльфийскую арфу, но блаженство от услышанного было столь велико, что Эо засыпала.

Так с ней случалось нередко в Вересковых холмах. И каждый раз она твердила себе: "Только бы не заснуть, только бы не заснуть". По пробуждении с её губ срывались бессознательно отрывки эльфийских песен, но вспомнить точно увиденное и услышанное было трудно. Ибо нет ничего более ускользающего, чем фейские слова.

Ради поэта Уи Эо проводила практику Вспоминания, так же состоявшую из семи уровней. На практике Вспоминания надо было внимательно слушать себя, но с кристально-ясным сознанием.Надо было вспоминать долго и любить всем сердцем то, что ты собираешься вспомнить. В долгом-долгом сосредоточении, на седьмом уровне Воспоминания, когда душа Эо наполнялась запахом сосны и тайны, перед её внутреннем взором снова возникал поэт Уи с его арфой, и слова песенной балады лились одно за другим так, что она могла повторить их все своим смертным,хоть и ведьминским, языком.

Много вёсен и лет прошло, прежде чем Эо этому научилась.


***


- Из чего делают эльфийские арфы? Предположительно, металл для струн они берут у гномов, он самый лучший. Но если эльфы и гномы находятся в оппозиции, то...

Господин Ча и поэт Лю проводили чаепитие у земляничного дерева в гостиной господина Ча. Излюбленным предметом разговоров, естественно, были феи с Запретной поляны. Поляна на то и была Запретной, что хотелось разузнать и подслушать. Жители поляны, впрочем, сами были непрочь показаться смертным, чтобы оставить после себя хвост перессудов.Смертные каждый раз велись на это, и ещё долго не могли успокоиться, долго обсуждая волшебных созданий.

- Говорят, ведьма Эо сделала для них миниатюрную арфу, но они её не приняли. Впрочем, сама она говорит, что это её первая арфа, сделанная из ветра и воды, и она не очень хороша. Эо собирается сделать новую, из земли и огня, возможно, такую они примут.

Господин Ча подлил в чайный сосуд поэта Лю ещё чая с молоком и пряностями. За окном багровел октябрь, земляничное дерево в центре гостиной было покрыто цветочными бутонами. Поэту Лю было немножко странно: или ему радоваться земляничным бутонам, или смотреть на осень за прозрачной стеной из толстого стекла.


Одну из стен гостиной господин Ча распорядился снести, чтобы устроить прозрачный выход в скульптурный сад для любований природой.


Поэт Лю закрыл глаза, сделал глоток пряного чая и решил наблюдать за всем сразу, развить Одновременность внутри себя.

- Раньше Эо изготовляла только скрипки для кузнечиков; для неё сделать арфу из ветра и воды - вызов. Так она переходит от общения с вещами чувственными к вещам сверхчувственным. - Сказал поэт Лю.

- Если быть болеё точным, арфа была из воды и тумана, скрепленных Терпким словом. Ветра же было совсем чуть-чуть. - Уточнил господин Ча, ставя сосуд с канской масалой на чайный огонёк, чтобы подогреть.

- А какое у неё Терпкое слово? - Поинтересовался поэт Лю?

- Не прилично спрашивать о таких вещах! Терпкое слово у каждого своё.

- Интересно, как выглядела арфа, каково пальцами перебирать туман? - Мечтательно вопросил поэт Лю, не заметив упрека.

- Фейри любят туман, - рассеянно ответил господин Ча, мягко отстраняя хакасскую соню от чайного столика. - Можно сказать, это их излюбленная субстанция.

Отстранить хакасских сонь от ползания по выходному костюму поэта Лю господин Ча не мог, так что те резвились на госте вволю, а поэт безропотно сносил их проказы.


Даже если вы волнуетесь за свою одежду, единение с хакасскими сонями в доме господина Ча - закон.


***

У Чёрного Скрипача плащ из нового чёрного шёлка, но обувь стоптана. У Чёрного Скрипача скрипка из дерева чёрного дуба, черна, как ночь, и струны из гномьего серебра. Слушать Чёрного Скрипача опасно - он ведёт беседы с самой Смертью, вплетая после её слова в мотивы своих наигрышей. Чёрный Скрипач не гнушается Лживого Камня и завораживает своей игрой Сфинксов на магических Поворотах реальности. Чёрный Скрипач - мрачная фигура в капюшоне, являющаяся тебе среди тумана на перекрестках дорог.Чёрный Скрипач играет для мертвецов на кладбищах. Не живой, ни мёртвый, он давно повешен на высокой ели за преступные деяния три века назад.Скрипку его и смычок из чёрного дуба, можно иногда видеть, оставленную в промозглой Черничной лощине. Ты можешь дотронуться до чёрного предмета, но самого Скрипача потрогать нельзя, он - скопление темных энергий, усилием одной лишь воли обретаемое по вечерам форму человеческой фигуры и извлекающее из чёрной скрипки звуки, далекие от человеческого искусства.По всем провинциям страны Йо возникает Чёрный Скрипач из ниоткуда: прислонившись к кладбищенской ограде, напевает он песни для лунного света, аккомпонируя себе резкими, промозглыми аккордами. Говорят, чьё-то крепкое заклятье заставляет его из вечера в вечер бродить по человеческим дорогам.За какое преступление повешен? Неизвестно. На гоблинских топях баньши любят его игру.Фейский поэт Уи парою вносит его фигуру в сюжеты своих баллад. Ведьма Эо запоминает стихи песен Чёрного Скрипача, погружаясь в глубокие лунные сны и записывая по утрам слова в большую чёрную книгу с серебряной надписью "Тёмное". Маг-в-Синем имел мужество выслушать игру Чёрного Скрипача и не заболеть отравной тоской; однако магам спокойное отношение к темным энергиям сроду написано.

Знают про него и господин Ча с поэтом Лю, но только по записям ведьмы Эо.


****


Маг-в-красном танцевал внутри огненного круга. Чтобы потанцевать, он разжег ровно семь костров. Танец был сложный: то и дело приходилось подкармливать огонь, но Маг-в-красном не прерывал своего танца. Ему было жарко, и ему это нравилось; Маг-в-красном был довольно "жаркой" личностью. Танец состоял и быстрого чечёточного ритма в ногах и очень плавных, медленных движений в руках.Маг-в-красном начинал танец лицом на восток, затем поочередно менял стороны света, чтобы снова вернуться к востоку. Время от времени он издавал дикое ваврварское "йеп!" в честь мелькавших в огненном круге саламандр. Танец назывался Слава Саламандру, и должен был закончиться на тлеющих углях: то есть довольно долго, в природном ритме. По сути это была довольно суровая танцевальная практика, долженствующая придать танцующему огненных сил в случае удачи и отнимавшая бесконечно много сил в случае неудачи. А неудача постигала в том случае, если нужные энергии не подключались, и танец не радовал саламандр. На этот раз с каждым новым "йеп!" Маг-в-красном чувствовал, как приходят в движения спящие потоки его сверхчуственных тел, и как радуются саламандры - костры трещали вовсю. Его танец в красных одеждах не был любительским: долгое время он усился у весьма строгих учителей, прежде чем начать практиковать в одиночестве. Своим неестественно острым слухом он различал топоток ежиных ног на Запретной поляне: в фейской вотчине тоже шли танцы. Ритм, выстукиваемый Магом-в-красном, составлял полиритмию ежиному топотку, и танцующий испытывал острое, горячее чувство радости. В этот раз он танцевал У - удачу, которая попалась ему на крючок. Маг-в-красном не боялся прогневить фейский народец своим варварским "йеп!". Маг-в-красном ничего не боялся.


****


Звездочёт Ли заваривал чай со звёздами. Требовалось: пол-пакета лепестков канской розы, палочка хингисской ванили, чугунный чайник, хороший костёр и близость леса. Предпочитал звездочёт Ли не Беспокойный Лес, а Тайный лес, прозванный так потому, что в нем скрывалось бесчисленное количество тайников. Люди (и не только люди) хранили там свои тайны. Тайный лес был не опасен, но найти в нём что-либо очень сложно: духи деревьев хранят тайны очень хорошо. Итак, на поляне возле Тайного леса звездочёт Ли разжигал костёр для чая среди круглых камней.Секрет его был прост: крепкую розово-ванильную жидкость он настаивал несколько часов, наслаждаясь лесным духом или, как он это называл, Лесной Близостью. Затем он снова слегка подогревал розовый чай на костре, переливал в чугунный сосуд и ставил его круглый камень под открытым звёздным небом.Если везло, то при идеальных условиях в тёмном розово-ванильном чае отражались далёкие звезды. Звездочёт Ли, то помешивал слегка воду, нарушая картинку, то внимательно в глядывался в воду. Так он гадал на звёздах. Это медитативное занятие вводило его в странное состояние между сном и явью, в котором он разрешал вопросы своих клиентов об их жизненных ситуациях. Звездочёт Ли помешивал чай и задавал звёздам вопросы, помешивал и задавал вопросы. Это был один из иррациональных способов общения со звездами. Были и рациональные, когда он сидел с телескопом в своей обсерватории, но воистину - ничто не работало так хорошо, как розово-ванильный чай. Намешавшись вдоволь, звездочёт Ли, всё ещё пребывая в трансе, доставал из кармана склянку с сахаром, высыпал его в содержимое чайного сосуда, выпивал весь чай разом и ложился ненадолго поспать. Во сне дух розового чая высвобождался, раскрывал сверхчувственные органы восприятия звездочёта Ли, и к нему приходили ответы от звёзд. По пробуждении звездочёт Ли записывал ответы в специальную звездную тетрать номер семь. Затем он тушил костер и покидал поляну рядом с Тайным лесом. Звездочёт Ли не изменял чайно-звёздных ответов, даже если клиент был недоволен. В чайную медитацию звездочёт Ли верил также сильно, как и в то, что ежи по осени одевают сапожки из коры, а феи копируют ведьм, в насмешку над ними летая на миниатюрных мётлах.


****


Рыбы летали над рекой Си. Не все, конечно, а те, у которых был летучий потенциал, как у кофейных зёрен господина Ча. По осени они летали особенно часто, стремясь нарезвится перед зимой. Саги о летучих рыбах слагал фейский поэт Уи, когда был свободен от эпических од. Поэт же Лю, хоть и живя в наполненном ворожбой королевстае Йо, все-таки был смертным и не знал, что рыбы летают. А они летали - яркие, разноцветные, в свете заката. Были и большие рыбы обычных раскрасок, поднимавшиеся над водой совсем чуть-чуть. Предпочитали рыбы те промежутки времени, когда колокольчики на реке Си вызванивают мажор, и не любили то время, когда сами речные боги принимались танцевать. Они любили подниматься над спокойной речной гладью и резвится в пении фейского роэта Уи, любили его арфу. Уи же, в свою очередь, умел различать около вомьмидесяти рыб в реке Си, знал их окраску, повадки и всем раздал имена. Раздать имена - это как раздать дары. Ибо имя - витальная суть живого существа. Фейский поэт Уи ударял по струнам арфы и выпевал имя каждой рыбы, и список имён звучал как волшебная сага. Вот вы скажете - что за ерунда, что за радость слушать список рыб? Но на эльфийском языке список необыкновенно красив, он сладок, как земляника и загадочен, как огонь. Любой смертный поэт был бы удовлетворён этим списком!


****


Вся в белом, скользит в осеннем тумане, едва касаясь земли. На руках - кольца из гномьего серебра. В волосах - венец из рябиновых ягод. Перелетая с куста на куст, за ней следует стайка синиц.Ворох осенних листьев взметается ей вслед. Тиха и плавна, словно речная гладь перед приходом заморозков, но может вызвать и бурю. На старых заброшенных могилах она наводит порядок для тех, к кому никто не приходит. В укромных местах среди корней деревьев, у дверей старых готических склепов она оставляет земляничную настойку для духов. Знает, как выкармливать ворон. Знает, что тот чёрный, с загнутыми рогами, что появляется в сумерках у Могильного перекрёстка, на самом деле совсем не опасен, а лишь полон тоски и одиночества. Знает, что если собрать в сосуд воду, капающую с крыши местного буддайского(в стране Йо - религия Буддай) храма, то получится крепкий сонный настой. Хоронит умерших мелких животных и птиц. Мыслью вызывает круги на воде. Иногда прячет в подоле пару новорожденных ласк. Носит в качестве подвески серебряный череп козы для охраны. Единственный из людей, с которым она общается - ювелирных дел мастер. С ним она проводит обмен ручных изделий на лесные дары. Людей не любит, но много о них читает. Главный способ для неё взаимодействия с цивилизацией - книга.Имеет дом в чаще Тайного леса. Знает, как выжить в диких условиях. Любимое занятие - помогать умершим людям и животным, наводить порядок на кладбищах, ибо лучше обычного человека знает, что надо делать. Любимая субстанция - туман. Любимое время - ноябрь.Любимое место кроме леса - развалины замка в Барсуковой лощине; жила бы там, если бы не люди. Главная просьба к Тайному лесу - чтобы её никогда не нашли. Хотела бы встретиться со Смертью, на та избегает беседы - зачем приходить раньше времени к тому, кто тебе служит?


****


Однажды хакасские сони нажрались летучих кофейных зёрен, собранных господином Ча в банку с названием "летучее", и обрели летучесть. Несколько десятков пушистых созданий по мере поедания летучего вещества постепенно поднялись в воздух и начали пархать по нему, не имея никаких признаков крыльев за спиной. Впрочем, пархать - громко сказано, испуганные подъёмом маленькие создания барахтались в воздухе, неистово вереща и цепляясь за гардины, светильники и многочисленные книжные полки. Зрелище перед господином Ча, ненадолго отлучившимся ненадолго из дому и только-что вернувшимся, предстало поистине "соне-раздирающее". Ибо сони, поднятые в воздух, есть полная катострофа для обстановки дома, в летучем состоянии они портят буквально всё. И уже не стоит вопрос, можно ли соням кофейные зёрна и как они достали их из-под закрытой крышки. Вопрос стоит в том, можно ли вам иметь сонь в принципе.Ошарашенный происшедшим господин Ча подумал, что не сони живут у него в доме, а он живет в доме у сонь, и послал отчаянный мысленный запрос Магу-в-синем, описывая ситуацию и вопрошая, что ему делать. Это была одна из немногочисленных удавшихся попыток телепатии в жизни господина Ча. Находящийся на другом конце страны Йо, Маг-в-синем ответил, что сделать ничего нельзя, потому что сложно поймать в воздухе каждую истерящую соню и дать ей анти-летучее вещество. Можно только дать соням "отвисется" в воздухе достаточное количество времени. "Пускай стихия Воздуха изживёт сама себя. А ты медитируй. В любом непонятном случае - медитируй. И убери ценные предметы с полок", посоветовал Маг-в-синем. Господин Ча не стал убирать ценные предметы с полок, поскольку сони уже разбили его любимую статуэтку синей богини и хрустальный глаз шаньского дракона. Он просто решил дать происходящему "Быть". Он достал ряд чёток из камня Ян и принялся медитировать, пока стихия Воздуха в сонях изживает сама себя. Вокруг царил хаос, но господин Ча постарался сделать своё сознание пустым. Он читал двенадцать кругов из хайя-йоги - практика, брошенная было им, но в данном случае пришедшаяся как раз кстати. Ровно через двенадцать кругов хакасские сони начали успокаиваться. Перестав визжать и цепляться за предметы, они просто удивленно зависли в воздухе. В доме господина Ча воцарилось состояние "У" - удивление. Затем сони медленно, одна за другой, опустились на пол. Летучий потенциал закончился. После происшествия с летучими кофейными зернами, животные беспробудно спали несколько дней.А господин Ча попросил Мага-в-синем запечатать сосуд с названием "летучее" хорошим заклятьем. Право же: чтобы соблюдать порядок в доме, господину Ча требовалось всё-больше и больше мелкого волшебства. Воистину - не хакасские сони жили в доме дипломата Ча, а дипломат Ча жил в доме у хакасских сонь!


****


Если на месте обычной дороги появляется вторая, призрачная, лучше пройтись по ней, даже если в реальности вы будите продираться сквозь кусты. Призрачные дороги - суть дороги второго и третьего планов, и камни на них обладают способностью чувствовать, они быстро могут привести вас туда, куда прийти вы мечтаете только в подсознании. Если же не пройдетесь, отвергните альтернативный путь, он начнёт вас приследовать наподобие навязчивой идеи или сумеречного кошмара. Будет появляться перед вами призрачная дорога везде, даже во сне. Иногда, по пришествии сумерек, в городах страны Йо становятся видны "вторые" дороги, "вторые" дома, "вторые" фонари, "вторые" перекрёстки. Призрачные с виду, они обладают большей витальностью, чем обычные. Существа же по ним бродят отнюдь не вторые по своей сути.Очень много встречается фиолетовых духов; у них, носящих плащи с серебряной застёжкой и передвигающихся по людском подобию призрачными ногами, хорошо с прашивать о будущем. Это - самые доброжелательные существа, из путешествующих по "вторым" городским дорогам. Зелёные же демоны, многохвостные лисы и Сумеречные Плакальщики - не самые лучшие собеседники, лучше держаться от них подальше. Не стоит путать призрачную дорогу с магическим Поворотом реальности: Поворот перебрасывает вас на другую "реальную", хоть и далёкую дорогу. Призрачная же дорога испытывает вашу реальность на прочность. Самое известное явление на призрачных дорогах: постоянный стук копыт безо всякой видимой лошади.


****


Маг-в-красном играл на деревянной флейте для заблудших душ. Сделанная из чёрного йосского дуба, она издавала густые, матовые звуки, скрашивающие существование заблудших умерших. При игре Маг-в-Красном всегда зажигал благовония с тяжелыми специями. Терпкий аромат собирал вокруг него круг призрачных слушателей. Прежде чем начать играть мелодии, Маг-в-Красном проигрывал гаммы в минорных народных ладах в качестве вступительного ритуала. Стройный ряд восходящих и нисходящих звуков вкупе с струящимся ароматом позволял умершим обрести сознание и некоторое подобие гармонии в их одиноком загробном бытии. Ароматный звук становился чем-то подобии тела для них, позволяя им осознать, что они умерли.Гаммы были безукоризненны в техническом отношении - Маг-в-Красном не позволял себе ни одной неверной ноты, ведь дело шло в буквальном смысле о Жизни и Смерти. Помле гамм наступали мелодии. Сборник, по которому играл Маг-в-красном, назывался просто - "Посмертное". Мелодии сборника чередовали мажор и минор, свет солнца и сияние луны, человеческую жизнь и сумеречное посмертное блуждание.Часто на призрачный концерт Мага-в-красном собиралась стайка болотных огоней и пара сиреневых демонов - за компанию. Демоны, на самом деле, не впитывали музыку, а подстерегали души в их неосознанном состоянии. Но во время "осознающих" мелодий Мага-в-красном они не могли забрать ни одной души, так что Маг-в-Красном совершал серьёзное дело. Мелодии "воспоминания о земном" были выстроены в светских, человеческих ладах; мелодии "посмертного блуждания" выстраивались по старым народным созвучиям с их странным, фантастическим колоритом, и больше всего нравились умершим слушателям. Маг-в-красном всегда бывал доволен, когда количество слушателей уменьшалось: это означало , что какая-то из душ всё-таки осозналась и обрела свободу от земных привязанностей. Могло бы показаться странным, что именно Маг-в-красном играл эти призрачные обрядовые концерты, но в некоторых провинциях страны Йо именно красный цвет считался цветом Смерти, поскольку окончание земной жизни не оплакивали, а праздновали, облачившись в красные наряды.


****


Господин Ча варил кофе для привидений. Украшал волчьей ягодой и куманикой. Клал терпкие хингисские специи. Ваниль оставлял себе - призраки ванильный кофе не ценят. Разливал в чёрные кирамические сосуды. Варил ровно десять чашек по специальным "призрачным" воскресеньям. Даты призрачных воскресений определял по Юпитеру. Относил в Квартал заброшенных домов, оставлял в тех зданиях, которые были, по словам очевидцев, "заселены". Пять чашек - аристократические дома, пять - в рабочие хижины. Равенство господина Ча волновало.Он понимал, что призракам может быть безразличен кофе, но не безразлично социальное неравенство. Странность своего поступка он понимал.Отдавать отличный дорогой кофе "чужим" призраком, даже не своему домовому - не безумие ли? Но господин Ча был от природы любопытен, а плетеная корзинка с кофе была своего рода охранным пропуском на инфернальную территорию. Кому не интересно побродить по осыпающейся роскоши старых особняков с их скрипящими лестницами и хлопающими дверьми? С их потускневшими канделябрами и гардинами, покрытыми паутиной? Господин Ча давно определил, что в особняках живет некий холодный разум, смертными существами мало интересующийся и, более того, могущий причинить им вред. Но фраза "Я кофе принес" была волшебной. Её "принимали" и господин Ча имел право переступить призрачную черту. Для того чтобы доставлять кофе для призраков горячим, господину Ча приходилось проходить магический Поворот реальности, находившейся рядом с его домом и выводивший прямо к парадным дверям одного из особняков Заброшенного квартала.Поворот сторожил зеленый сфинкс с каверзными вопросами, так что доставка кофе призракам была вопросом не только храбрости, но и ума. Каким бы странным это не выглядело - варить кофе для призраков было проявлением свободной воли господи Ча, и мы не вправе судить его. ***