# Роберт Геррик. Геспериды 1-150

Сергей Георгиевич Шестаков

Роберт Геррик

ГЕСПЕРИДЫ

или

ТВОРЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ

И БОЖЕСТВЕННЫЕ


Могут лишь песни одни жадных избегнуть костров*

Овидий


*Перевод с латинского С.В.Шервинского


Наиболее прославленному и подающему наибольшие надежды

принцу, Чарльзу, принцу Уэльскому


Пора достойной книге в мир шагнуть;

Вы светоч, освещающий ей путь,

И созидатель всех трудов моих -

Лишь Вами вдохновлён здесь каждый стих.

Как звёздам или тысячам комет

Дарует солнце свой ярчайший свет,

Так Фосфор мой и Геспер мой от Вас

Воспламенившись, блещут посейчас.

Моя большая книга всем славна;

Но Вами обессмерчена она.


* * *


За прегрешенья, что найдутся тут,

Пусть не меня - печатника клянут;

Он в книге средь отборного зерна

Поразбросал и плевелов сполна.


ГЕСПЕРИДЫ


(H-1) Краткое содержание его книги


Пою поля, пенаты, пенье птах,

Апрель и Май, Июнь, Июль в цветах.

Пою про жатву, праздник приходской,

Сочельник, святки, свадьбы, пир горой.

Пишу про юность, про любовь, про тех,

На ком лежит непостоянства грех.

Пою росу и запахи дождей,

Бальзам и амбру, пряности, елей.

Пишу о смене дней, о том, как стал

Цветок у лилий бел, у розы - ал.

Про сумерки пишу, пою про сны,

Где Мэб и эльфы колдовать вольны.

Пишу про ад; и верить я готов,

Что Небеса узрю в конце концов.


(H-2) Его Музе (I)


Куда ты, дева, побредёшь?

Здесь дом и безопасней всё ж;

Сядь и на дудочке сыграй -

Порадуй тихий этот край.

Для ферм и деревень ужель

Ты не сгодишься, менестрель?

Там славить можно средь лугов

Простое счастье пастухов,

Вплетая слог эклог своих

В невинный пасторальный стих.

Там на холме петь можешь ты

Пастушкам дивной красоты,

Чьи вздохи слаще во сто крат,

Чем у фиалок аромат.

Там, в бедных деревушках, там,

Быть может, внемлют тем строфам,

Которым двор - тебе в укор -

Презренный вынес приговор.

А потому сейчас не след

Искать вне дома новых бед:

И город вреден для души,

И критик не живёт в глуши,

Где, сколько ни читай ты строк,

Не бросят ни один упрёк.

Чтоб зла себе не сделать впредь,

Разумней дома посидеть.


(H-3) Его книге (I)


Когда-то незапятнанной тебя

Как первенца лелеял я, любя;

Теперь, когда беспутно ходишь ты

Из дома в дом, лишившись чистоты, -

Любви я узы разорвал, и впредь

Не буду о судьбе твоей радеть.

Иди! Улыбкой встречу твой успех,

А не случится - и взгрустнуть не грех.


(H-4) Ещё одно


Мой том стихов дочла б девица,

Но рядом Брут - она стыдится;

Вот он уйдёт - и книгочея

Дочтёт, ни разу не краснея.


(H-5) Ещё одно


Кто по нужде захочет впредь

Твоим листом свой зад тереть,

Того замучит геморрой:

И зуд, и жжение - хоть вой.


(H-6) Недовольному читателю


Мой первый стих в тебе рождает смех? -

Ты, видно, выбрал тот, что хуже всех;

Но если ты осилил весь мой труд -

И не прошёл твоих насмешек зуд, -

Раз плохо всё, чесоткой посильней

Измучен будешь ты, а я твоей.


(H-7) Его книге (II)


Тех обходи сторонкой, кто похожи

На хлеб закисший иль на сыр негожий.


(H-8) Когда должны читаться его стихи


Не тратьте утро трезвое для чтенья

Священных строф волшебного творенья;

Но в час, когда и пьяны вы, и сыты, -

Пора читать иль петь вам песнь пиита.

Когда бросают лавры в пламень зыбкий,

И шлёт очаг нам отблески улыбки,

Когда над пиром поднят тирс, и, дивны,

Звучат вокруг сакральных оргий гимны -

Тогда не грех и строгому Катону

Прочесть мой стих, надев из роз корону.


(H-9) На выздоровление Юлии


Довольно никнуть, розы, - вы

Почти повядшие, увы.

Фиалки, набирайте цвет

И силу, что сошла на нет.

О, примулы! пусть в этот час

Случится воскресенье вас

И всех других цветов, что тут

Друг дружку сёстрами зовут.

Вновь Юлия свежей цветка:

Кровь с молоком - её щека;

А губы, что коралл, у ней

Блестят, алея, - но сильней.


(H-10) Сильвии, с предложением жениться


Пусть поздно, всё ж пора венчаться нам

И в спальне лечь, любви предавшись там.

Твои часы, - те могут и стоять,

Мои - спешат; дней не вернуть опять.

Не медли - страсти нам не превозмочь;

Ах, Сильвия! гони сомненья прочь

И о стыде своём не суесловь:

Несовместимы мудрость и любовь.


(H-11) Парламент роз, Юлии


Приснился мне в одной из грёз

Парламент, где собранье роз

И тех цветов, чей ранг скромней,

Открылось на груди твоей;

Её же, безупречно чист,

Тончайший покрывал батист.

Хватило розе голосов

Стать королевой всех цветов -

Но так, чтоб у тебя, верна,

Служила фрейлиной она.


(H-12) Просить не стыдно


Чтоб целей достигать - отбросьте стыд:

Боязнь просить к отказу пристрастит.


(H-13) Холодное сердце


Я мёрзну, мёрзну, - снег и лёд

Во мне, и стужа сердце жжёт.

Молю: на помощь! - иль вовек

Не растопить мне этот снег.

Иной огнём любви согрет;

Но если лучше средства нет,

Пожалуй, что и лёд не враг,

Чем таять или греться так.


(H-14) Перилле


Ужель, Перилла, ты грустишь о том,

Что Геррик угасает день за днём?

Я старый и совсем седой теперь,

В мой вечный дом уже открыта дверь.

Ещё немного - и настанет час

Тебя поцеловать в последний раз.

Когда умру, Перилла, плоть мою

В соль положи; смажь мирром, я молю,

Мне руки, ноги - так заведено;

И, обернув меня в то полотно,

Которое я видел на тебе,

Ночь накануне плачущей в мольбе,

Ты до могилы проводи мой прах

И первоцвет мне брось в твоих слезах.

Коль, помянув меня, там будешь ты

И после часто возлагать цветы,

Тогда мой призрак до конца веков

Не выйдет из холодной тени снов.


(H-15) Песня маскам на маскараде


Пусть в танце вас разгорячат

Движенья, смена поз,

И пота жаркий аромат

Польётся маслом роз.


Приятен этот фимиам

Не только вам одним;

Пусть он летает здесь и там -

В усладу остальным;


Исида одаряла так,

По улочкам ходив -

С её касаниями всяк

Благоухал, счастлив.


(H-16) Перенне (I)


В тебе, в твоих чертах, на что ни гляну,

Нет места даже малому изъяну;

И руки, и лицо, и форм извивы -

Ты вся безукоризненно красива.

Чем дольше я гляжу, тем поневоле

Причины сознаю любить всё боле.


(H-17) Измена


Ростки измены глушат добрый всход;

Кто пестует её - преступник тот.


(H-18) Две вещи отвратны


Две вещи для меня отвратней многих:

Богатых злая ложь и спесь убогих.


(H-19) Его возлюбленным (I)


Помощь, помощь мне нужна!

Чаровницы, где она?

Не могу - увы, старик -

Делать то, что я привык.

Поколдуйте, чтобы вновь

Оживить мне плоть и кровь;

Неужели средства нет

Жар вернуть мне прежних лет? -

Ведь Эсон-то стал от ванн

Снова юн и в деле рьян.

Так найдите способ тот,

Что от дряхлости спасёт;

Сил мне дайте, вняв мольбам, -

Подарю усладу вам.


(H-20) Раненое сердце


Ты на игольнице своей,

Придя ко мне, набей

Сердечко со стрелой;

Нет даже мысли, что больней

Его пронзит иглой -

И всё ж в конце открой

Мне тайну, сердце то язвя,

Чтоб я

Мог увидать:

Наедине

Твоё не будет обо мне

Страдать.


(H-21) Нет отвратных для любви


Знайте: если я влюблён,

То в любимой всем пленён.

Будь она худой иль пышкой,

Дылдой или коротышкой;

Будь носата - нос крюком

Или, скажем, башмаком;

Будь её глаза воловьи

Прячет низкое надбровье;

Будь язык во рту у ней

Совершенно без костей;

Будь губа чуть висловата,

Зубы все черней гагата,

Волос ломок или сед -

Верю: краше милой нет.


(H-22) Антее (I)


Антея, коль не сразу за тобой

Умру я, опечаленный судьбой,

Твой прах священный в урну золотую

Я помещу и лавром короную.

Вслед ленточки твои пусть в ней сгорят;

И, древний этот завершив обряд,

Я к урне припаду твоей, где вскоре

И жизнь моя закончится, и горе.

Так трое лягут здесь, явив сродство:

Антея, Геррик и стихи его.


(H-23) Плачущая вишня


Застал я вишню всю в слезах:

Ей стыдно, что красней

Созрели вишни на устах

У Юлии моей.

Но слёз любимице-красе

Не стоит лить совсем:

Рубин, коралл и пурпур - все

Устам дивятся тем.


(Н-24) Нежная музыка


От музыки нежнейшей много мук,

Когда она скорее вздох, чем звук.


(H-25) Отличие королей от простых смертных


Есть разница меж королём и нами:

Мы учены людьми, король - богами.


(Н-26) Его ответ на вопрос


Весь приход

Пристаёт:

По какой причине,

Годы я

Здесь живя,

Не женат поныне.

Быть рабом

Под ярмом

Кто другой найдётся;

Мне же тут

И без пут

Хорошо живётся.


(Н-27) Падение Юлии


Скорей намеренно, чем шало

С лошадки Юлия упала;

И платье так на ней взлетело,

Что ножки обнажились белы.

Тут конь не мог не восхититься

И (словно бы волхва ослица)

Стал говорить, что нет на свете

Других таких же ног, как эти...

Но смолк - и более ни слова:

Его язык был связан снова.


(Н-28) Расходы разорительны


Будь бережливым, если ты богат:

Нищают и от частых мелких трат.


(Н-29) Что есть любовь


Любовью круг в движении зови,

Влекущий к Бесконечности любви.


(Н-30) Присутствие и отсутствие


С любимой рядом Купидон воспрял;

А без неё покоился он, вял.


(Н-31) Не супруга, но сестра


Я холостяк и рад

Тому, что не женат:

Голгофа - жить с женой

Под крышею одной.

Взамен супруги впредь

Хотел бы я иметь

(Так, знаете, верней)

Сестру - целуясь с ней

Хоть по сто раз на дню,

Невинность сохраню.


(Н-32) Браслет из помандеров


Прислала Юлия привет -

Благоухающий браслет;

Целуя дар, мечтал о милой,

Что украшенье надушила.


(Н-33) Завязывая туфельку


Край туфли я, обув Антею,

Поцеловал; ужели смею

Коленку ей поцеловать?

Зардела вся - нельзя, видать.


(Н-34) Колье


В дар милой не жемчу́г, не злато, -

Колье принёс я из гагата;

Она надела украшенье, -

Не мне ли выказав почтенье?

И заблистал, - о, как я рад! -

На белой шее мой гагат.


(Н-35) В море, разлучённый с Юлией


Когда тебе покажет вечер дня,

Что смерть в пучине бедствий ждёт меня,

Воздай молитву ларам, чтоб мой чёлн

С реморою не встретился средь волн.

Те божества, в чьей власти дух морей

И переходы страшные ладей,

Меня от всех опасностей спасут,

Коль в жертву принесёшь вина сосуд.

И правда и прощение - с тобой!

Терпи, не омрачай свой взор слёзой.

Но всё ж позволь своим губам припасть

К портрету моему, рождая страсть;

С душой своей меня не разлучай

И вечно помни, Юлия. Прощай.


(Н-36) Как появился стенной цветок (желтофиоль) и почему он так называется


Это, девушки, для вас

О стенном цветке рассказ.

В башне дева молодая,

От любви изнемогая,

Пребывала, как Даная,

В заточенье. Но гнала

Страсть её... Когда, смела,

Дева по стене спускалась,

Вдруг верёвка развязалась,

И о камни, так случилось,

Насмерть пленница разбилась.

Бог влюблённых Купидон,

Смертью девы огорчён,

Превратил её в растенье -

Стен живое украшенье.


(Н-37) Почему цветы меняют свой цвет


Девы, чьи бледнели лица,

Коль случалось им влюбиться,

Став цветами, и доселе

Цвет меняют - в самом деле!


(H-38) Возлюбленной, которая недовольна тем, что он не развлекает её и не говорит с ней


Винишь, что не люблю, что локон твой

Не трогаю губами иль рукой,

Что, не стремясь к забавам при свечах,

Я чёртикам не льщу в твоих очах, -

Так признаю: в своей любви заветной

Чем больше я люблю, тем незаметней.

Скорбь малая шумна; бочонок полный

Звук слабый издаёт, и громок - полый.

Безмолвна глубь морей; а тот поток,

Где бурное теченье - не глубок.

Вот и любовь, когда нема она,

Глубины открывает, что без дна.

И потому ты не услышишь вновь,

Как велика к тебе моя любовь.


Н-39 На потерю своих возлюбленных


Многих потерял своих

Я прелестниц дорогих:

Юлию, что всех пышней;

Мудрую Сафо за ней;

И мою Антею с нежной

Гладкой кожей белоснежной;

Милую Электру; Мирру,

Петь любившую под лиру;

Вслед Коринну, что немало

Остротой ума пленяла;

И Периллу - этих нет,

И других простыл уж след;

В горе Геррик: их уход

Вряд ли он переживёт.


(Н-40) Сон (I)


Приснилось мне, что, не жалея сил,

Меня Эрот в сердцах прутами бил;

Из мирта были розги - потому,

Что не с руки жестоким быть ему.

Терпел я, и божок в конце концов,

Остыв, загладил раны от прутов.

Эрот, как пчёлка, тем подарит мёд,

Кому он, жаля, муки принесёт.


(Н-41) Лоза


Мне снилось, что отросток мой

Вдруг стал не плотью, а лозой,

И - чудо! - поползла она,

Моей Люцией пленена.

Цеплялись усики хитро

За ножки милой, за бедро,

За талию, - любой извив

Узнал я, стеблем обхватив;

С висков (достиг я головы)

Свисали гроздья, средь листвы

Богатства пряча, - таковы,

Что мнилось мне: Люции вид

И Вакха юного затмит.

Мой волос шею обвивал

И руки нежные вязал,

Чтоб шевельнуться не могла

Та, что прекрасна и мила.

Когда ж проник я, дерзкий плут,

В места, что девы берегут, -

Таких блаженств я там вкусил!..

Но пробудил меня сей пыл,

И - ах! - нашёл я орган свой

Стволом скорее, чем лозой.


(Н-42) Любви (I)


Свободен я; тебе не будет впредь

Моя свирель, чуть всхлипывая, петь.

Прощайте, драгоценные оковы! -

На жемчуг ваш и не взгляну я снова.

Тот любит рабство, кто спешит скорее

Опять надеть ярмо себе на шею.


(Н-43) Себе (I)


Юн я был, теперь - старик;

Но, пока мой пыл не сник,

Я прелестницу, игрив,

Трону, как лоза, обвив;

На коленке девы той

Стихну, будто неживой;

И воскресну, коль она

В щёку чмокнет, смущена.

Это ж ясно наперёд:

Всех любовь переживёт.


(Н-44) Эрот играет в пуш-пин


С Эротом (правда!) я в один из дней

В пуш-пин играл (забава для детей);

И палец мне булавкой золотой

Как бы шутя проткнул противник мой.

Гноится палец; хитрый то был ход -

Любовью отравил меня Эрот.

Пустяшна рана - боль терпеть нет сил;

Кровил мой перст, а в сердце - жар и пыл.


(Н-45) Цветник из роз


Прекрасна роза в цветниках.

Но краше и пышней

Её бутоны на щеках

У Юлии моей.


(Н-46) На Эрота (I)


От женщин слух пошёл такой:

Мол, кусан был Эрот блохой;

В слезах, - так больно, что невмочь, -

Он звал и звал ему помочь:

Стенал он, плакал, голосил,

Бальзам и корпию просил, -

Для раны средства лучше нет,

Коль плоть пронзил блохи стилет.

А боль утихла, и - каков! -

Опять Эрот чудил, здоров.


(Н-47) Парки, или три изящные богини судьбы. Браслет


К трём сёстрам ноги привели

Меня на склоне лет.

Венерин волос взяв, плели

Красавицы браслет.


Спросил я: "Чем вы здесь втроём

Так заняты все дни?"

"Нить жизни мы тебе прядём", -

Ответили они.


Я им сказал: "Прекрасна нить,

Но уверяю вас,

Что всё равно мне, сколько жить -

Порвите хоть сейчас".


(Н-48) Беды не победить


Всегда волнует нас: беду одну

Другая сменит - как волна волну.


(Н-49) Игра в "Черри-пит"


Мы в лунку с Юлией кидали

От вишен косточки... В финале

Была мне лунка отдана,

А косточку взяла она.


(H-50) Красногрудому робину


Листвы и мхов, мой робин легкокрылый,

Умру, насобирай мне для могилы.

Пока не погребли меня дриады,

Ты пой: твой голос для меня - услада!

Лишь ты на листьях написать достоин:

"Здесь Робин Геррик с миром упокоен".


(Н-51) Досада на Девон


С тех пор как родился на свет,

Я мерзости такой

Не видел - края хуже нет,

Чем Девоншир глухой.

Однако же признать готов:

Нигде я не творил

Таких возвышенных стихов,

Как здесь, где свет не мил.


(Н-52) Земле его предков


Земля! земля! услышь, молю тебя,

Будь нежной и укрой меня, любя;

Изгнанник, возвращусь я в твой покой -

Даруй лишь место урне небольшой.


(Н-53) Спелая вишня


Вишня! вишня всех спелей!

Подходи, купи скорей!

Вам скажу я, где она

Налилась: вкусна, сочна.

На улыбчивых устах

Милой Юлии, в садах

Островок вишнёвый тот;

Вишни спелы там весь год.


(Н-54) Его любовницам (II)


Шелка, по вам скользя, струят

Душистой амбры аромат;

И вздохи ваши сладки тоже, -

С амброзией, с нектаром схожи;

Пусть пота выступит камедь, -

Мне в ваших прелестях гореть.


(H-55) Антее (II)


Антея, догорают все огни;

И мы должны расстаться. Схорони

Меня - того, кто был твоим слугой -

Под тем священным дубом, где порой,

На крестный ход придя, ты в тишине

Взгрустнёшь немного, вспомнив обо мне.

Иль пусть в гробницу для твоих мощей

Положен буду - честь лежать мне в ней;

Не нужно тратить на меня бальзам,

Ведь ты со мною рядом будешь там.


(Н-56) Электре: Грёза


Я видел нас в одной из грёз

На ложе из душистых роз:

С тобою, ласковый мой друг,

Делил я сладостный досуг;

Но вздох услышал твой - и в нём:

"За грех ночной так стыдно днём".

Та ночь свидетель: средь утех

С тобою мы не впали в грех.

Ах, сладко мне от грёз пустых, -


(Н-57) Сны


Все здесь мы - днём; в ночи, предавшись снам,

По собственным разбросаны мирам.


(Н-58) Честолюбие (I)


Известно честолюбие мужчин:

Всяк по своей природе - властелин.


(Н-59) Его просьба к Юлии


Если я умру, в печать

Не успев свой труд отдать,

Юлия, предай огню

Эту рукопись мою:

Лучше так, чем - как итог -

Жизнь несовершенных строк.


(Н-60) Деньги дают превосходство


От стрел из серебра защиты нет,

И стрелы те - залог твоих побед.


(Н-61) Пожарная тревога


Быстро, быстро воду мне!

Плоть моя - мой дом в огне;

Влагу рек и родников

Черпайте, спеша на зов;

Заливайте, рушьте дом, -

Город от беды спасём.

Лучше одному пропасть,

Чем одна на всех напасть.


(Н-62) Сильвии, возлюбленной


Была, коль скажут, Сильвия прекрасна, -

"И есть!" - ты возмутишься громогласно,

На зеркало пеняя, что, мол, криво

Оно, а ты, как в юности, красива.

Морщин всё больше будет, и готовься,

Что к старости шуметь забудешь вовсе.


(Н-63) Порадуемся, принося жертву, или желанная жертва


Приведи бычков хоть стадо -

Всё ж не будут боги рады,

Если жертву для закланья

Отдаёшь ты без желанья.


(H-64) Был бедным - и будешь бедным


Век было так, и так же будет впредь:

Жирнющий боров будет всё жиреть.

Имущий увеличит свой доход,

А неимущий бедным и помрёт.


(Н-65) Сладость жертвоприношения


Боги вовсе не почтенья

Ждут от жертвоприношенья -

Нужно жертву жечь, чтоб к ним

Восходил приятный дым.


(Н-66) Жертвенный дымок


Богам за мясо я воздам

Дымком, летящим к небесам:

Раз божества легки, как дым,

Нам - есть жаркое, нюхать - им.


(Н-67) О голосе Юлии


Такой твой голос нежный, серебристый,

Что, услыхав его, и бес речистый

Умолк бы и, к тебе пробравшись тенью,

Внимал бы твоему под лютню пенью.


(Н-68) Снова (о голосе Юлии)


Опять заслышав голос твой,

В слух обращусь я всей душой,

Чтоб райской музыке и пенью

Внимать в блаженном упоенье.

О, как хотел бы я и впредь

От восхищения неметь!

Всё быть с тобою неразлучно,

И, умерев, стать лютней звучной.


(H-69) Всё подвержено увяданию и смерти


Ничто не вечно. Видит лес: кругом

Деревья гибнут, зарастают мхом;

И даже великан трёхвековой,

Диктатор всей империи лесной,

Державный дуб - со временем и тот

Сам, без ударов топора, падёт.


(H-70) Четыре сладких месяца


Вот Эйприл с ливнями я встречу, -

Она цветам весны предтеча;

Улыбкой Мэй одарит вслед, -

Наряд пышней и ярче цвет;

А Джун в сверкании камей

Ещё прекрасней и щедрей;

Но Джули всех затмит, - она

Богатства всякого полна.


(H-71) Добродетель не сокрушить. К другу


Теперь ты ходишь на "Арго" в походы,

Не опасаясь волн и непогоды;

Того не устрашают бурны воды,

Кто верен добродетели своей:

Преодолеет он, как Одиссей,

Любые штормы посреди морей.


(H-72) Его невестке, госпоже Элизабет Геррик


Как всем почившим, над тобой сперва

Я панихиды прочитал слова;

О том, как я люблю тебя, потом

Расскажет скорбь, войдя в твой вечный дом.


(H-73) О любви. Сонет


Сквозь уши иль зеницы глаз

Любовь вошла в меня сейчас,

Иль незаметно залетела,

Когда душа вселялась в тело?

Не знаю: или по частям

Во мне та гостья здесь и там,

Иль нераздельная повсюду,

Сродни душе - гадать не буду.

Но в час разлуки, убеждён,

Она из сердца выйдет вон.


(Н-74) Антее (III)


Антея, должно ль мне страдать и впредь?

(Там пишет страсть, где стыд велит неметь).

Дай поцелуй мне, лучше - два ... десятка;

Поверь, что и от сотни будет сладко;

А к этой сотне тысячу вдогон;

Из тысяч наберётся миллион.

Утроим миллион; а если мало,

Тогда давай игру начнём сначала.

Хотя не прочь смотреть её Эрот,

От нас он высших наслаждений ждёт.

Все эти поцелуи, взгляды, ласки -

Лишь ритурн╜ель к приватной нашей маске;

Её назвал бы, но объят стыдом...

В постели расскажу тебе потом.


(Н-75) Рубиновый грот и добыча жемчуга


Спросили: где, зари алей,

Растёт чудесный лал? -

На губки Юлии моей

Я молча указал.

Спросили: где растёт жемчу́г? -

Сказал своей любви:

Открой уста, мой нежный друг,

Жемчужины яви!


(Н-76) Согласие


Согласье было искони

Врагом распада и резни;

И не избегнуть краха нам,

Когда весь мир трещит по швам.


(H-77) Королю, на его приход с армией на запад


Тебя, тебя приветствуем, наш гений,

Став пред тобой, великий, на колени!

Унылый запад, что совсем поник,

Как овдовевший немощный старик,

Теперь с невестой схож иль со цветами,

Ожившими под солнцем и дождями.

Войне, досель ужасной от потерь,

С тобой, монарх, прекрасной быть теперь!

Отвагу ты даёшь, и каждый воин

Здесь короля храбрейшего достоин!

Твой стяг завидев, дрогнет супостат;

Победу нам все знаменья сулят.


(Н-78) О розах


Покров прозрачный из батиста

Над колыханьем роз душистых;

Уютно им, - среди холмов

Обитель райская цветов;

Свежей стыдливых роз бутоны,

Чем луг, дождями оживлённый;

И груди Юлии моей -

Тепло и влага вешних дней -

Во благо розам в упоенье

Им дарят вечное цветенье.


(H-79) Королю и королеве, на их несчастливое разлучение


О, горе тем, кто дал войне случиться

И вынудил супругов разлучиться:

КАРЛ - самый лучший муж, и суждена

Ему МАРИЯ - лучшая жена;

Как две реки, разделены вы днесь,

Но, верю, вместе вас увижу здесь.

И дуб пророчит: К. и М. сюда

Придут соединиться навсегда,

И скор приход сего благого дня -

Узрев "К. М.", воспомните меня.


(H-80) Опасности ждут королей


Мы часто, видя утра наступленье,

Ждём нового монарха появленье.


(H-81) Обман Купидона, или Незваный гость


Средь ночи в тишине,

Когда всем грёзы снятся,

Стал кто-то в дверь ко мне

Настойчиво стучаться.


Я вопросил: "Кто там

Тревожит сон мой чуткий?"

Сказал он: "По лугам

Брожу я целы сутки;


Не бойся, я малыш;

Я заплутал в дороге;

Впусти! Промок как мышь,

Продрог, и стынут ноги".


Я встал, свечу зажёг

И, пожалев бедняжку,

Пустил на свой порог

Полночного бродяжку.


Крылат был мальчуган;

Держал он лук, и сбоку

Со стрелами колчан

Узрел я краем ока.


Я тёр рукой своей

Ручонки, а у печки

Сушил его кудрей

Поникшие колечки.


Согрелся он, и вдруг

Сказал, поправив локон:

"Давай проверим лук,

Не сильно ли промок он".


И тотчас запустил

В меня стрелу златую,

И сердце мне пронзил,

Восторженно ликуя.


Затем, смеясь вовсю,

Он молвил, улетая:

"Умрёшь в любви, адью! -

Судьба твоя такая".


(Н-82) Почтенной тени его праведного отца


Семь пятилетий я к твоей гробнице

Не приходил над прахом помолиться;

Волос не стриг и не стоял в слезах

Я над тобой, не зная, где твой прах;

Прости, прости меня! - так трудно было

Мне осознать, что здесь твоя могила.

Взгляни! взгляни, мой праведный отец,

Тебе дары принёс я, наконец:

Вот кипарис и тис вечнозелёны,

Вот сельдерей душистый, вот паслёны;

Мой долг велик, и не оплачен он;

Был от тебя, пусть смертным, я рождён;

И за одно лишь это, чуть робея,

Теперь, отец, сполна воздам тебе я;

Восстань из гроба, чтобы взять ты смог

Бессмертье из моих почтенных строк.


(Н-83) Пленительность беспорядка


На лёгкий беспорядок в платье

Глядеть - премилое занятье:

Батист умеет взор увлечь,

Сползая чуть с округлых плеч,

А кружева грешат из блажи

На тёмно-пурпурном корсаже;

Небрежность сбившихся манжет,

Тесьма, распущенная вслед,

И нижней юбки - загляденье! -

Внезапно бурное волненье,

Шнурок на туфельке, чей вид

Меня развязностью манит -

Они пленительней для взора,

Чем педантичный блеск убора.


(H-84) Его Музе (II)


Когда бы мною ты была крещённой

И именем крестильным наречённой,

Тебе Невестой зваться б довелось,

Стыдливой Музой или Музой роз:

Твои стихи так чисты, непорочны,

Что и Катон хвалил бы их построчно.


(H-85) О любви (I)


Эрот мой перст огнём обжёг,

Но сердце пощадил -

Ведь у меня, решил божок,

Любить не хватит сил.


Да, это так... Но если он

Тот жар вернёт мне вновь, -

Пусть будет прежде перст сожжён,

Чем я впаду в любовь.


(Н-86) К Дин Борн, бурной реке в Девоне, рядом с которой он когда-то жил


Прощай, Дин Борн! Пусть память не вернёт

Твоих теснин и нелюбезных вод.

Я ухожу - не видеть бы вовек

Бурливых волн твоих безумный бег,

Будь даже и серебряным поток,

А золотыми - камни и песок.

Скалистый сам, скалисты люди здесь,

И дном скалистым путь твой славен весь.

О, нравы! Неслучайно местный люд

Поныне поколеньем скал зовут!

Но, может быть, ещё вернусь я к вам,

Неистовым и грубым дикарям -

Коль скалы станут реками вокруг,

А те в людей преобразятся вдруг.


(Н-87) Ростовщичество поцелуями


Я, Бьянка, здесь,

Чтоб долг мой весь

Тебе отдать, целуя.

Хотя должок

В один лишь чмок -

Десяток их верну я.


А мал платёж,

И больше ждёшь

За губ своих щедроту -

Не нужно слов,

Ведь я готов

Платить, не зная счёту.


Кто не богат,

Затем и рад,

Что может без стесненья

Ту малость он

Как миллион

Отдать за наслажденья.


(Н-88) Юлии (I)


Ах, Юлия моя, прельщаешь ты

Богатствами изящной красоты!

На голове твоей сплетенье кос

Увенчано короною из роз;

Вкруг шеи в ожерелье из камней -

Рубин, алмаз, жемчу́г со дна морей;

На палец перстенёк златой надет;

Вокруг запястья - дорогой браслет;

Меж персей - белых лебедей - блестит

Сапфир, а чуть пониже - хризолит.

Про твой прелестный клад, что потаён,

Пусть знают лишь опал и халцедон.


(Н-89) Лавру


Надгробье, стих

Льстят всем по смерти их,

А надо мной

Священный лавр живой

Пусть шелестит зелёною листвой.

И назовут

Его не древом тут -

Благословлён

Стоять среди времён

Мне вековечным памятником он.


(Н-90) Его представление о роялисте


Смельчак отыщется ли тот,

Кто поле бесконечных вод

На гиппокампе перейдёт?


Кто ярость бурь, неустрашим,

И буйство волн с их нравом злым

Лишь взглядом укротит своим?


Тому и скалы - не заслон,

Кто разбивает их, силён, -

Я этой мощью наделён!


(Н-91) Усердие, необходимое в любви


Любви я буду добиваться рьяно:

Кто не усерден, в том любви ни грана.


(H-92) Сума пчелы


У пчёлки отобрав суму,

Что сладости полна,

Амуры спорили, кому

Достанется она.


Венера, услыхав о том,

Пришла и наглецов

Побила миртовым прутом,

Убавив пыл юнцов.


Потом поцеловала их,

Уняла слёз поток

И разделила на двоих

Тот сладостный мешок.


(Н-93) Нужда убивает любовь


Тепла мне дай и сытости мне дай:

Мою любовь обилием питай!

А буду гладен, хладен и без злата, -

Вмиг разлюблю любимое когда-то.


(Н-94) Его возлюбленной


Коль я твой валентин, -

Давай жениться;

Не медли! я один,

А ты - девица.


Ты клятве будь верна

Всенепременно

Иль не клянись: она,

Как брак, священна.


Случалась дважды ложь;

Ещё одною

Всех женихов спугнёшь,

Не став женою.


(Н-95) Великодушному читателю


Великодушен будь, читатель мой!

Когда в стихах найдёшь ты грех какой,

О блошках подмигни, а о больших -

Смолчи, щадя отца нагого их.

Нам бдительность нельзя терять ничуть -

Среди трудов мог и Гомер вздремнуть.


(Н-96) Критикам


Творю который год -

И критик мой живёт;

Вот не создам причину,

И следствию - кончина.


(Н-97) Повиновение тиранам


За добрых королей мольбы взноси,

А злых - терпи, при всех не поноси.

Они с тебя порой семь шкур дерут? -

Так детям за грехи положен кнут.

Не след тирана трогать, будь он клят, -

Пусть боги узурпатора казнят.


(Н-98) Его, ослепшего, просьба к Бьянке


Когда ослепну и пути,

Случится, не смогу найти,

Когда столь нет камней дорог,

Сколь раз я оступлюсь, убог, -

Иди вперёд, избавь от бед, -

На запах твой пойду я вслед;

Иль пусть меня ведёт, любя,

Свет, исходящий из тебя.

Влачиться за тобой мне - сласть, -

В грехопаденье бы не впасть.


(Н-99) На Бланш (I)


Гордится мужем Бланш: красавец, мол, -

Хоть бельма на глазах и череп гол.

А уши у него - крыла точь-в-точь:

Взмахнёт - и голова умчится прочь.


(H-100) Нет нужды, если есть необходимое


Когда есть хлеб и есть вода,

Никто не беден здесь тогда;

Хотя богат налог с прихода,

Скромна в желаниях природа.


(H-101) Игра барли-брейк, или последние в аду


Остались мы в аду последней парой;

Здесь не грозят темницей или карой;

И если целоваться - страшный грех,

Не прочь мы в ад попасть и раньше всех.


(Н-102) Определение красоты


Мы красоту согласно наречём

Из центра в мир сияющим лучом.


(H-103) Дианиме (I)


Разлука - сущий ад, но всё же

Пора прощаться нам, похоже:

Твой взгляд вчера был хмур, и в ночь

Велел мне удалиться прочь.

Но если ты сердолюбива

Настоль, насколь собой красива,

Иль меж подруг желаешь ты

Слыть девой, полной доброты, -

О Дианима, поскорее

Убей меня, меня жалея!

Убила сразу бы, мой друг, -

Не знал бы я сердечных мук;

Вот лучший способ избавленья

Меня от них: без промедленья

Прощальный поцелуй, один,

Даруй мне средь моих кручин, -

Так буду рад, что в одночасье

Умру я, преисполнен счастья.


(H-104) Антее, возлежащей на ложе


На ложе сна Антея возлежала,

Видна под тонким шёлком покрывала,

Как в сумерках, иль в час, когда рассвет

Подёрнул дымкой роз прелестных цвет.

Нет, сумерки - потом батист девицы

Даст полдню совершенному явиться.


(Н-105) Электре (I)


Белей ты снега и лилеи,

И белых лебедей белее;

Белей, чем сливки, чем луна,

Что гладью вод отражена;

Белее перла, чресл Юноны,

Руки Пелопа заменённой...

Такой блестящей белизне

Я рад, однако, не вполне:

Со мной ты облаком, Нефелой,

Возляг - желанной, нежной, белой!


(Н-106) Сельская жизнь: его брату Томасу Геррику


Благословен ты, счастлив многократ

Тем, что сумел, мой старший брат,

Оставить суетливую столицу,

Дабы в деревне поселиться;

Познать её уклад и тем скорей

Душой очиститься своей;

Не называя добродетель всуе,

Зреть сущность оной, к ней взыскуя:

Не важно то, что́ ею назовём, -

Важнее знать, достойно ли живём.

Ты знаешь, что по совести отныне

Живёшь ты мудро, в благостыни;

И дал ты этой мудрости святой

Соединиться с простотой:

В гармонии они, и учат знаньям,

Как дать отпор пустым желаньям;

И учат, что богатство не в деньгах,

А в успокоенных умах;

Те, кто безмерной алчностью объяты,

Ввек не становятся богаты.

Алчбой тебя не заразить, зане

Ты рад и малому вполне;

Невелики с Небес тебе щедроты:

Из медных чаш без позолоты

Вкушаешь ты - не услаждаешь взгляд,

Но в меру утоляешь глад;

В деревне простота и скромность быта

Не разжигают аппетита:

Здесь нет роскошных яств, но есть всегда

Простая, сытная еда.

Есть у тебя и верная подруга -

Судьбой дана тебе супруга:

Не столь красива, сколь чиста она -

Знать, добродетелью красна.

Спать рядом с ней тебе сродни усладам

(Пока Эрот на страже рядом);

Дела, что вами днём совершены,

Не беспокоят ваши сны.

И тьма не может принести кошмары

На ложе столь безгрешной пары:

Твоя жена тебе в полночный час

Невинность дарит каждый раз.

Луга в росе и струи серебристы,

И в рощах птицы голосисты;

Журчащий ключ, цветущая земля;

Здесь видим целые поля

Прекрасных роз и белоснежных лилий;

Иль ряд чарующих идиллий:

Ягнёнок блеет в поисках соска,

Дабы напиться молока;

И фавн приходит на защиту стада

От злых волков - здесь всё отрада

Для ваших глаз; и ночью ваши сны

Всегда усладами полны.

Но должен сон прерваться пробужденьем;

Встаёшь ты с петушиным пеньем

Трудиться, но богам сначала честь

Воздать и жертву им принесть,

И совершить обряды очищенья,

Чтоб смыть былые прегрешенья.

Мозоль на пальце - знак тебе с небес,

Что за труды воздаст Зевес.

Проводишь дни в молитвах и работах,

Пока купцы в морских широтах

Плывут в Вест-Индию искать

Богатства, крёзовым под стать:

Вернуться страшно им к родным пенатам

Без сундуков с заморским златом.

Вдали от штормов, дома ты сидишь,

Где благодать, покой и тишь,

И, счастлив, познаёшь наш мир с азартом

По старым книгам или картам.

И, представляя тяжесть их забот,

Ты понимаешь: только тот,

Чья грудь из дуба и из меди, в море

Выходит в шторм, с волнами споря.

По карте, на столе, ты можешь сам

Ходить без риска по морям

И представлять в уме (к чему мытарства?)

Любые в мире государства:

Нужны тебе для странствий лишь компас

Да разноцветных карт запас.

И, не страшась, внимаешь ты рассказам,

Которым удивлён твой разум,

О чужеземных странах, о царях,

О племенах, об их вождях...

Коль слышишь ты о том, что сам воочью

Не зрел: мол, в самом средоточье

Туземной власти той царит содом,

И завладел порок двором, -

Всё ж обретают силу и влиянье

К ним, грешникам, твои взыванья.

Нет страха неудачи в храбреце:

Ты не меняешься в лице,

Когда она случается порою, -

Её смахнёшь одной рукою.

И мудро примешь благо и урон -

"Квадратен" ты со всех сторон;

Дуб, чем сильнее бьют его бореи,

Тем он и крепче, и мощнее.

Так будь же стойким - с центром мира схож;

Не на словах ты будь хорош, -

На деле; привыкай терпеть лишенья,

Что ходят к нам без приглашенья;

А выдержать тебе судьбы удар

Поможет, верь, домашний лар.

Изысканный обед тебе не нужен,

Рад ложке каши ты на ужин:

Деликатесом станет и сухарь,

Коль хочешь есть, но пуст ваш ларь.

Легко пройдёшь ты мимо пищи вкусной,

Что приготовлена искусно;

И можешь свёклу, травы, жмых от слив

Как лакомства вкушать, сварив, -

Довольство превращает (так повсюду)

В амброзию любое блюдо.

Такая скромность не из-за нужды,

Но чтоб смягчить удар беды:

Случись беда, её увидеть только -

И не почувствовать нисколько.

И всё ж твой скромный дом всегда готов

Послушать у огня сверчков;

И можно в нём попировать мышонку,

Покуда снятся сны котёнку:

Зелёных глаз вдруг вспыхнут огоньки -

И в ход он пустит коготки.

Ты счастлив не богатством, но любовью -

Дай Бог тебе, мой брат, здоровья!

Не скуп ты, но умеешь лишних трат

Избегнуть, разумом богат;

Ведёшь своё хозяйство экономно,

И жить предпочитаешь скромно;

Следишь, чтоб твой амбар не опустел

(Излишкам тоже есть предел);

Живёшь не шумно и во всём умерен,

Но, главное, себе ты верен.

Пусть раем станет деревенский дом

Всем, кто живёт с тобою в нём;

Покой приятней долгожданный,

Услада редкая желанней.

Будь трижды счастлив со своей женой:

Вы с нею связаны одной

Любовью и одной судьбой, и, может,

В одну могилу вас положат.

Живите! - смерть не будет вам страшна

И в день, когда придёт она.


(H-107) Предсказание посредством нарцисса


Если вижу, что не в срок

У нарцисса сник цветок, -

Значит, это мне намёк:

Я поникну головой

И умру, и надо мной

Зарастёт земля травой.


(Н-108) Художнику, с просьбой написать портрет


О, Лупо, ты мастеровит!

Лак, умбру, марс, лазурь, шунгит

Возьми и приходи чуть свет,

Чтоб сделать Бриджмена портрет.

Вот Бриджмен тот, каков он есть:

Стар, жалок, любит ложь и лесть;

Цвет щёк его от чиряков -

Синюшно-серый, нос - багров.

Из охры крупные мазки

Бросай, рисуя желваки.

Пусть он с картины предстаёт

Рассерженно раскрывшим рот...

Но нет! Отравит он своим

Тебя зловонием гнилым.


(Н-109) На Каффа. Эпиграмма


Кафф часто посещает храм, а ныне

В кровати он - день сбора благостыни.

Расстроен Кафф, - да это и понятно:

Не может в храме он поспать бесплатно.


(Н-110) На Фона, школьного учителя. Эпиграмма


Фон бакенбарды носит горделиво,

Считая, что они как ветви ивы.

Ему бы срезать их, являя нам,

Как розги он даёт ученикам.


(Н-111) Песня к радости


Нить ещё прядут сестрицы -

Так давайте веселиться:

Петь, в дуду дудеть, плясать

И вакханок лобызать.

Увенчаемся лозою,

Сядем пить вино младое.

Тирс на месте; все к столу! -

Вакху воздадим хвалу;

На денёк, для выпивона,

Воскресим Анакреона;

Песнь Горация споём,

Ибо, если мы помрём,

Вилсон и Готье нам боле

Не сыграют на виоле.


(H-112) Графу Уэстморленду


Когда навечно я уйду во тьму,

Моим стихам - потомству моему -

Поддержкой будь, храбрейший граф, и впредь

Не дай им, хилым, скоро захиреть.


(Н-113) Против любви


Любовь во мне лишь теплится, и рад

Я буду вам, о снег! о лёд! о град!

Загасит искру капля без труда,

Но пламя быстро не уймёт вода.

В огне любви не буду жить ни дня -

Пусть лучше вечный хлад скуёт меня.


(H-114) На поясок Юлии


Как радугой расцвечен воздух зыбкий,

Так поясок на Юлии - улыбкой;

Иль даже нет, - любви то опояска

И все блаженства мира под завязкой.


(H-115) Пояс холода, или надменная Юлия


Куда, куда исчезнуть мне,

Чтоб жар ослаб? - я весь в огне!

Может, мне сокровищ надо

Снега, льда, дождя и града?

Или спрятаться тайком

В подземелье пресыром?

Иль найти (да поскорей!)

Стужу рек и стынь морей?

Или в бездну мне сойти, -

Вечный холод обрести?

Всюду охлажусь; но здесь

Холоднее место есть:

Грудь у Юлии такая,

Что сосульки там, не тая,

Погибель мне скорей сулят,

Чем те, сгубив, мой пыл смирят.


(Н-116) Эпитафия благонравной матроне


Почти что сорок семь годков

Я прожила... Итог таков:

Шесть сыновей и дочь на свет

Произвела - их краше нет;

Но, в браке девять лун побыв,

Скончалась дочка, не родив.

Супруг был у меня - один,

И не было других мужчин.


(H-117) Покровителю поэтов мистеру Эндимиону Портеру


Поэты покровителям таким,

Как ты, наш Портер, шлют хвалы - ты чтим,

Ведь Фабий, Котта, Лентул - все живут

В тебе, добрейший из людей, кто тут

Нам дарит щедро темы для стихов

И не даёт устать среди трудов.

Тирс и венец вручим тебе, любя

(Жезл и корона это для тебя).

Из лавра ли, из мирта иль вьюнка -

Любого ты достоин здесь венка.


(H-118) Уныние в связи с недугом Сафо


Зачахнут и нарцисс, и ноготки;

И примулы увянут лепестки;

Тюльпан головку свесит, - что-то есть

В нём от девицы, потерявшей честь;

Фиалка сникнет, лик залив слезами,

Как будто пост у ней с похоронами;

Узрев Сафо в унынии, навеки

Сомкнёт, простившись, маргаритка веки.


(Н-119) Смерть Леандра


Когда Леандра взяло море,

Свой лук Эрот отбросил в горе;

Сидел он на одной из скал

И по утопшему рыдал,

Сквозь слёзы глядя на пролив;

Потом, светильник погасив,

Он головой поник на руку

И крикнул, пересилив муку:

"Ах, море злое!" - весь в слезах,

Как если б сам погиб в волнах.

И онемел он в тот же миг -

Слезами скован был язык.


(Н-120) Надежда приободряет


Воитель мнит: трофеями побед

Любой ущерб от войн сведёт на нет.


(H-121) Четыре вещи, делающие нас счастливыми


Здоровье - первый дар отменный,

Ещё во благо - нрав смиренный,

Достаток честный, но важней

Дни проводить в кругу друзей.


(H-122) Его прощание с Дороти Кеннеди


Боль тела, что покинуто душою,

Познал я при прощании с тобою.

Не трогало тебя, что я в слезах,

И слёз не видел я в твоих глазах.

Мой поцелуй отвергла ты сурово,

Не проронив ни вздоха, ни полслова.

Казалось странным, что, меня любя,

Жестокой выставляла ты себя.

Скажи, что ты всплакнула хоть немного,

Когда ушёл я с твоего порога,

Утешь! - пусть знаю: та, что мне мила,

Эрот свидетель, слёз не пролила.


(H-123) Слеза, посланная ей из Стейнза


Река, с моей слезой

Мчи к деве молодой,

От чьих затей

Я полон мук,

А слёз жемчу́г -

Для украшенья ей.


Глянь! глянь, вдали, одна

Колье плетёт она

Из васильков!

Туда, туда

Неси, вода,

Сиянье жемчугов.


Скажи, что перлов ряд

У ней теперь богат;

Затем заметь:

Мой плач утих,

И слёз своих

Я лить не буду впредь.


Ещё скажи, река,

Что я наверняка

Найду пути,

Как мне от слёз

(Что б ни стряслось)

Глаза свои спасти.


Пусть это мне в укор

Не ставит милой взор;

К ней! к ней взови:

Сколь слёз пролить?

Сколь муки длить

Мне в сердце от любви?


Слёз высохнет родник -

И нищим стану вмиг;

С того же дня -

Раз перлов нет -

Она в ответ

Забудет про меня.


(Н-124) Об одном Крине, женившемся на девушке, называемой Розой


Сулит услад нам в этот день грядущий

Женитьба Крина с Розою цветущей!

Что дальше? - подождём: покажет время,

Появится ли сладостное семя.


(H-125) Эпитафия ребенку


Обещали мне девицы

Дважды в день к моей гробнице

Приносить цветы весной,

Украшая мой покой.

Долг отдать настали сроки -

Здесь фиалки синеоки.


(Н-126) На Скоббла. Эпиграмма


Скоббл, от измен жены взъярясь, грозится

Ей нос отрезать. Вся в слезах блудница:

- Не надо, сэр! Мне, чтоб меня имели,

Доселе и одной хватало щели.


(Н-127) "Песочные" часы


В часах - смотрите все сюда -

Здесь не песчинки, а вода.

Как я читал, причуда в том,

Что вниз по капле за стеклом,

Кристаллами не став, бегут

Влюблённых слёзы, кои тут,

Струясь, на свой текучий лад

Так, многозвучные, твердят:

Влюблённых смерть настигнет в срок,

Но слёз их не прервётся ток.


(Н-128) Его прощание с саком


Прощай, мой сак! Был в жизни ты моей,

Как кровь, как дух мне дорог; и нужней,

Чем вся моя родня, друзья, супруга,

Чем плоть душе, а юноше - подруга;

Ты как невеста, что манит собой,

Но не даёт дотронуться рукой;

Ты - вздохи, ласки, поцелуй до дрожи

И первый плод супружеского ложа;

Дороже ты и этих всех услад,

И тысячи других, которым рад.

Богов напиток ты! вино, в чьей власти

Тревожить дух и будоражить страсти;

Твой чистый блеск ясней, чем солнца свет,

Блистательней сверкания комет,

Чьи в тёмном небе предзнаменованья

Сулят одни лишь беды и страданья;

Ты ярче тех огней, что к небесам

Взметнувшись, рассыпают искры там.

Нектар богов с тобою не сравнится!

Всегда твой дух поможет прекратиться

Тому, что угнетает нас весьма:

Скорбям, страстям, терзаниям ума...

Своей волшебной силою ты вволю

(Искусства, мудрости, природы боле)

Безумие священное и пыл

В моей крови остынувшей будил;

И, бурные восторги вызывая,

Сверкал в душе, как молния живая.

Ни Феб, ни Музы не смогли б сполна

Отдаться пенью гимнов без вина.

Анакреон, Гораций, вне сомненья,

В тебе нашли источник вдохновенья.

Ты как Феспийский ключ! Поэтам пить

Пристало из него, дабы творить

Свои баллады и поэмы щедро,

Стихом стяжая лавры или кедры.

Зачем, зачем же от тебя сейчас

Не отвожу я восхищённых глаз?

О, не мани! Я вынужден признаться:

От чар твоих мне должно отказаться;

Ты плачешь? - плачь, в слезах своих виня

Природу лишь, но только не меня.

Она виновна в том, что сотворила

Тот разум, у которого нет силы

Противиться соблазнам. Я прошу:

Улыбку спрячь, иначе разрешу

Себе нарушить клятвенное слово

К тебе вовек не приближаться снова.

Пусть, радуясь, другие пьют тебя,

А я, твой вкус восторженно любя,

Его забуду. Пусть мне стих высокий

Сама диктует муза: те же строки,

Что, я надеюсь, выйдут из-под рук,

Пусть пахнут лампой - не тобой, мой друг.


(Н-129) На Гласко. Эпиграмма


Теперь с зубами Гласко: рот щербатый,

Но зубы целы, хоть и желтоваты.

Всего их шесть; те, что четыре в ряд,

Бараньей костью были, говорят.

Он днём их носит, на ночь лишь снимая;

А толку в них - улыбка показная.


(Н-130) О госпоже Элизабет Уилер, известной под именем Амариллис


Под плеск ручья и шелест крон

Склонило Амариллис в сон;

Увидел робин красногрудый:

Она недвижна; листья в груды

Стал собирать, чтоб для неё

Устроить вечное жильё.

Но тут она вдруг пробудилась,

И всё сиянием осветилось,

Идущим из открытых глаз;

И робин упорхнул тотчас;

И песни пел, узрев её живой -

Так рад был обмануться птах благой.


(Н-131) Пирог


Горячим был пирог, и потому

Никто не мог притронуться к нему.

Но мигом тот пирог был охлаждён -

Фуз на него подул со всех сторон.

Что ж пробовать пирог никто не стал?

Он, оказалось, жутко провонял.


(Н-132) Жестокосердной Мирре


Ты, как поблёклая лилея,

Поникнешь головой своею;

Вслед в омрак упадёшь, явив

Хворобу, как царица Фив;

Иль с пеленой от слёз во взоре

Уйдёшь ты, как вдовица в горе,

Иль в старых девах ты, грустна,

Останешься сидеть одна;

Зачем ты отнеслась с презреньем

К моим невинным обольщеньям? -

Теперь же с холодом в груди

Все дни ты наказанья жди.

К тем боги в осужденьях строги,

Кто меньше добр, чем сами боги.


(Н-133) Глаза (I)


Создай мне, мудрый мастер, небо,

Где сферы бы вращались, где бы

Сияли звёзды и кометы,

И волны льющегося света.

Создай мне солнце, колесницу,

Что в Верхнем Зодиаке мчится,

И зон природных череду,

И все периоды в году.

Создай закат и ночь, а вслед

Яви мне радостный рассвет,

В восторги девы разодет.

Пусть плачут облака дождём,

И вновь прояснится потом...

Я, глядя на твоё творенье,

Застыну в полном изумленье:

Ах! что есть эти небеса,

Как не Коринны очеса?


(Н-134) О многооплакиваемом мистере Джоне Уорре


Какие мудрость, красноречье,

Достоинство, добросердечье

Почили с тем, кто всеми ними

Навек своё прославил имя!

Читатель, над его гробницей

Всплакни, коль быть на ней случится:

Здесь не одна - и рядом плиты

Слезами по нему покрыты.


(H-135) На Грилла


Грилл ест. А помолиться за обедом?

Грилл остужает суп горячий, следом

Жаркое обжигает Гриллу рот -

Грилл, как всегда, молитву не прочтёт.


(H-136) Подозрения насчёт его чрезмерной близости с дамой


Связь наша крепнет с каждым днём -

Ужель навет не обойдём

И впредь не встретимся вдвоём?

Невинных нас бранят, увы!

Мы стали жертвой злой молвы.

Когда бы воздухом одним

Дышали, зная, что грешим,

То стыд преследовал бы нас -

Но мы чисты не напоказ;

Нам наговоры не страшны -

В душе не чувствуем вины:

Не грех открыл ту дверь, куда

Вольны войти мы без стыда.

Тебе, прекрасной госпоже,

Всё ж надо быть настороже:

Всегда под подозреньем та,

Чья всех пленяет красота.

За дамой, чей обычен вид,

Ревнивец вряд ли проследит;

А ту, что хороша собой

Особой прелестью младой

И ловит взгляды за спиной,

Приревновать готов любой.

Прекрасна ты! - твоя весна

Мне сердце радовать должна;

И разве не невинна ты

В моих объятьях, что чисты?

Нет, нет, подобна ты луне,

Что хладно блещет в вышине:

Красив и ярок лунный свет,

Но им никто здесь не согрет.

Что ж, если нам не по пути,

Ты можешь от меня уйти,

Чтоб жить, свободу лишь ценя

И красоту вдали храня

От чёрных уст и от меня.


(Н-137) Одному жить гораздо спокойнее


В приданое, кто стал женат,

Взял подозренье, гнев, разлад.


(H-138) Проклятие. Песня


Прочь, вероломный! Если так случится,

Что ты вернёшься, чтоб меня в гробнице

Увидеть и над прахом посмеяться,

И вопросить, где ныне женских граций

Краса и стать; цветы здесь оборвать,

Что девы мне посадят, - помни, тать:

Взмолю я фурий вихрем взвить мой прах,

Чтоб воцарилась тьма в твоих глазах.


(Н-139) Ужаленный Купидон. Песня


Взвыл от боли Купидон -

Был пчелой ужален он;

Плача, к матери своей

Поспешил он: "Пожалей!"

Та ему: "Скажи скорей:

И кто ж довёл тебя до слёз?"

Кричал он: "Ранен я средь роз

Крылатою змеёй! - народ

Пчелою там её зовёт".

Лобзаньем слёзы осуша,

Мать упрекнула малыша:

"Пойми: хотя тебе пчела

Большие муки принесла, -

Больнее тем, кто был разим

Коварным дротиком твоим!"


(Н-140) Росам. Песня


Я гибну, росы, от огня;

Молю вас охладить меня.

Горю я, жаром обуян,

Хотя тот жар приятно прян.

Особый иль обычный он -

Равно смертелен испокон;

В воде иль в масле утонуть -

Не важно для меня ничуть:

Везде я смерти жду одной,

Коль не остудите слезой.

Но тщетно к вам взывать: увы,

Меня не охладите вы.


(Н-141) Утешение в беде


Побитым тем утешиться придётся,

Что сражены рукою полководца.


(H-142) Видение (I)


Один сидел я над ручьём

И горько плакал, а потом,

Избыв к любви свои моленья,

Я погрузился в сновиденья.

Мне снилась девушка: она

Как кипарис была стройна,

Лицом прекрасна, и одета

Была спартанкой дева эта.

И лук с шелковой тетивой

С плеча свисал; и ветр шальной,

Заметив, как она красива,

Ей кудри развевал игриво.

Что у Дианы, ножек вид,

Коль на охоту та бежит;

Котурны коротки немало;

Узрев её бедра начало,

Преодолеть не смог я страсть

Губами к наготе припасть...

Озлившись, дева-недотрога

Взяла из мирта прут и строго

Сказала мне: "Уйди, старик!

Прочь! - для любви ты слишком дик.


(H-143) Люби меня слегка, люби меня долго


Ты сильно не люби! Скажу я больше:

Люби меня слегка, зато подольше.

Пусть "медленно, но верно"! Вспыхнув, страсть

Иль гаснет, иль грозит совсем пропасть.


(Н-144) На девственницу, целующую розу


На розу ты, целуя,

Дохнула лишь разок;

Теперь она, гляжу я,

Не роза, а венок.


(H-145) На жену, которая умерла, сойдя с ума от ревности


С ревностью своей она

В склепе, здесь, погребена.

Тише! Шум наружный вняв,

Обе злой проявят нрав -

Так, что даже Смерть потом

Успокоит их с трудом.


(Н-146) О заключении в темницу епископа Линкольна


Как не бывало дня, чтоб ливней шквал

На несколько часов не утихал;

И не бывало ночи здесь такой,

Которая не кончилась зарёй;

И не бывало здесь темниц, чтоб в них

Не смог проникнуть свет лучей дневных;

И не бывало прежде, чтоб луна,

Убыв, не возродилась бы сполна, -

Так вы, епископ, находясь в тюрьме,

В бездействии, в опале и во тьме,

Дождётесь: мгла отступит, и тогда

Вы вновь нас озарите как звезда.

Лишь молвит слово Цезарь - и тотчас

Откроются затворы, как в тот раз,

Когда дрожала твердь, и от вериг

Избавились апостолы за миг.

Добра желаю вам, хотя, увы,

Со мной жестоко поступили вы,

Мне сердце ранив, - а лечить недуг

Вам, очевидно, было недосуг.

Всё ж вам (моя обида здесь не в счёт)

Я приношу бальзам от всех невзгод.


(Н-147) Разубеждения в праздности


За уши чуть щиплет вас

Кинфий - вот его наказ:

"У девиц их завитушки -

Для мужских сердец ловушки;

Прелесть щёк, и глаз, и губ

Вмиг пленяет всех, кто глуп.

А руками девы эти

Ставят вам силки иль сети,

Увлекают за собой -

Чаще праздных и с ленцой.

Труд даёт от пут свободу!"

Те, кто не ленился сроду,

Мне подобны, Аполлон:

Раз лентяй - считай, влюблён.


(H-148) На Страта


Стоял у двери в лавку Страт, служа;

Теперь он в свите - в качестве пажа.

Но нет, не стал здесь выше титул Страта:

Такой же он лакей, как был когда-то.


(Н-149) Эпиталама сэру Томасу Саутвеллу и его невесте


I

Настал, настал - теперь у вас -

Венчанья молодости час!

Вы радость не губите -

Немедля в брак вступите;

Ведь от сомнений страсть,

Остыв, грозит пропасть;

Не становитесь теми,

Кто упустили время.

Ты невесту, Гименей,

К ложу проведи скорей.


II

Иль, дева, ты виновна в том,

Что вы ещё не под венцом?

Забудь про страх девицы

Невинности лишиться:

Оценится она,

Коль будет отдана;

А девства скопидомство

Оставит без потомства.

Ты невесту, Гименей,

К ложу проведи скорей.


III

Не от печали слёз жемчу́г,

То - перед браком твой испуг.

За рдяными щеками

Сокрыто страсти пламя;

Твоей душе твой стыд -

Как стражник и как щит;

Но огнь любви сильнее, -

Отступит стыд, робея.

Ты невесту, Гименей,

К ложу проведи скорей.


IV

Уже и ночь почти прошла -

А девственность ещё цела!

И очень странно, всё же,

Что пусто ваше ложе;

Могла б луна вкушать

В постели благодать,

Она бы моментально

Сошла бы в вашу спальню.

Ты невесту, Гименей,

К ложу проведи скорей.


V

Вперёд! Не медлите ничуть;

Пусть Домидука правит путь;

Для сладостных мгновений

Благословит вас Гений;

Богини красоты

Подарят вам цветы;

Придут с Юноной оры...

И в дом, под гимны хора,

Голубков ты, Гименей,

К ложу проведи скорей.


VI

Гимена факел - бросьте взор! -

Уж догорает вам в укор.

Пять факелов, чтоб дети

Рождалися на свете,

Возвышенно горят,

Поставленные в ряд;

Взгляните! Пламя чисто,

А искры - серебристы:

Годы счастья суждены

В жизни мужа и жены.


VII

Там, дева, где твоя нога

Ступала, - все в цвету луга.

Легки твои движенья -

Зефира дуновенье

Сквозь жимолости мёд;

Пусть всё здесь обретёт

Живые ароматы -

Душисты и богаты.

Ты невесту, Гименей,

К ложу проведи скорей.


VIII

Вот под вуалью жёлтой скрыт

Духмяный пыл её ланит.

Ещё робка, но ясно:

На брак она согласна,

Хотя томит печаль -

Девичества ей жаль.

Жених, насколь возможно,

Ты действуй осторожно:

Лёгкий стыд, - как говорят, -

Благотворен для услад.


IX

Вот введена невеста в дом,

Порога не задев при том.

В защиту от несчастий

И будущих напастей

Пусть ленточки на дверь

Привяжет здесь теперь;

И стойки смажет салом,

Чтоб всяким злыдням шалым

Дать сильнейший отворот -

Ведьма в гости не зайдёт.


X

Венера может подсказать,

Как пояс девы развязать

Без примененья силы, -

Чтоб ей не страшно было;

Когда жених не груб,

Одним касаньем губ

Он девы плач умерит -

И пусть мольбам не верит.

И Эрот, и ночь зовут

Утолить любовный зуд.


XI

Нет, крики сов, здесь не слышны,

Не потревожат ваши сны;

И фурии далече,

Дабы гасить вам свечи

Иль стлать на ложе мрак -

Дурной то был бы знак;

Но коль довольно света -

Благая то примета.

И Юнона здесь волшбой

Осеняет ваш покой.


XII

Не плачьте, девы, - нет причин:

Днесь ваш черёд влюблять мужчин.

А ей, как было ране,

Теперь не до гуляний;

Пора ей позабыть

Девическую прыть,

Гаданья на ромашке,

Парней, пуш-пин, пятнашки...

Ей скажите: "Миг лови!

Радуйся своей любви!"


XIII

Дверь заперта - жених помог:

Мальцов орехами отвлёк.

Любовь к исходу ночки

Достигнет высшей точки:

Дарите ей и пыл,

И влагу в меру сил, -

Чтоб в должный срок, как надо,

У вас родилось чадо:

Пусть продолжится ваш род

И бессмертье обретёт.


XIV

И, кажется, сама кровать

Готова страстью воспылать,

Охвачена желаньем;

И дышит с придыханьем,

Как будто есть у ней

И бьётся всё сильней

Сердечко, что любовью

Дрожит, а в изголовье

Слышно: "Сколь же можно вам

Целоваться, голубкам?!"


XV

Пора уже войти! Должно

Деянье быть завершено.

Целуйтесь, с уст вдыхая

Смолистый дух Панхайи,

Иль аромат из грёз -

Свежей дамасских роз.

Природе знать нелишне,

Что губы могут вишню

Вмиг взрастить, - и год всегда

На деревьях ждёшь плода.


XVI

Пусть свыше льёт поток щедрот

На ваши час, и день, и год;

Пусть будет дар небесный

Благословен, чудесный:

И днём, и ночью сад

Так росы серебрят.

Пусть никогда Фортуне

Вас не оставить втуне;

Пусть от вас не улететь

Птице счастья - днесь и впредь.


XVII

Вам, Парки, надо б им сполна

Дать шерсти для веретена;

Их длинных жизней нити -

Не просят - и не рвите!

Да, Смерть придёт с косой

За вами в миг любой;

Скажите ей: "Приблуда,

Двоих возьми отсюда!"

Пусть, подобно двум снопам,

Рядом вас положат там.


(Н-150) Слёзы - чудесный язык очей


Разгневав Юлию, стоял, не мил,

Немой как рыба или крокодил.

От сотрясений воздуха глухая,

Могла бы разглядеть подружка злая,

Что я в слезах, которые точней

Назвать чудесным языком очей.

Коль нем язык, слова любви (вот диво!)

Слезами очи говорят правдиво.