# Детство на 69-й параллели... Отрывок

Наталья Лазуко

Оглавление

1. Дверь в детство 3

- Но сначала семья бабушки и дедушки. Это 50-е! 3

- История мамы до Норильска 4

- Фото Оли 4

- Фото папы, мамы и Оли 5

- Наташа до года 6

- Первые фото в Норильске 9

- Фото у балка 11

- Фото с цветочками на стене 12

2. Красивые фото 14

3. Соседи по балку Запольских 15

4. Мама и наша "гостинка" 16

5. Фото в новой квартире. Новоселье 18

6. Угол и костюмы с бабочками 19

7. Я запомнила, как я первый раз думала 24

8. Карман! 26

9. Как бабушка ругалась 27

10. Как бабушка жалела 27

11. Домашние слова и выражения 27

12. Серьги и бусы 28

13. Мама - красавица 30

14. "Врёт" 31

15. "Чук и Гек" 33

16. 12 апреля - День космонавтики! Или как я любила

Гагарина 34

17. О. Щеткова "Сюлплиз" 36

18. Круглосуточная группа в садике 37

19. Ужастик 40

20. Звенящее счастье 41

21. Таня Красовская 41

22. С Таней во дворе 42

23. "Сказки" 43

24. Телевизор!!! 46

25. Посвящается сестре Оле. Детство на 69-ой параллели 47

26. Дед и баба Анна 48

27. Перед школой 51

28. "Филиппок" 52

29. "Ма-ра ма-ла" 53

30. "Праздник непослушания" 56

31. День пионерии 60

- Мама-пионерка 60

- Наташа-пионерка 61

32. Отрочество. Норильск 64

- Толик Брандт 71

- Филимоновы 73

- Два вывода-потрясения.

Первое - Оля-соседка подстриглась 74

Потрясение второе. Пасхальное яйцо 75

- Костры 75

- Игра в ножички 75

- Дурацкая игра 76

33. "Вы должны быть друг за друга горой!" 76

- Оля 77

- Коля 78

34. Невольник чести 81

35. О. Щеткова "О папе для Наташиной книги" 89

36. О. Щеткова "Об отрочестве и ранней юности" 92

37. Любимые стихотворения 95

- А. Барто "Снегирь" 96

- А. Барто "Наш сосед Иван Петрович" 97

- М. Исаковский "Вишня" 98

- А. Барто "Два цветка, два гладиолуса" 99

- "В бору как будто ни души" 99

38. "Ко всем, носившим октябрятский значок" 100

39. Таня Красовская. Чудесное продолжение истории! 106

40. Заключение 109


Дверь в детство

Детство. Я собрала наши детские фотографии и открылась дверь в детство. Это 60-ые...


Но сначала семья бабушки и дедушки. Это 50-ые!


"Отец, мать, Витя, Вера, Вовка и Борька", 1951 год


Стоят слева - направо: Володя, Виктор, Вера, Борис.

Сидят слева - направо: Дядя Лёня (бабушкин брат), бабушка, дед, 1953 г.


Мама (Попова Вера Александровна) работала в Песчано-Коледино воспитателем


1957-1961 История мамы до Норильска

Вот мама родила Олю 2 декабря 1957 года. До брака! Стыда натерпелась! Намучилась в родах: Оля родилась в "рубашке".

Фото Оли

2 месяца

Фото Оли с мамой, 1959 г.

Оля с дедом и бабушкой, 1959 г.

Дед держал оборону: "Наша б..., наше г..., не их собачье дело, вырастим, не выбросим! А ты не хнычь! Ты у меня нигде не пропадёшь. Да ещё с ребёнком! Держись и все заткнутся!".

Отец Виктор приехал откуда-то и увидел годовалую Олю. Очаровался, заслали сватов, и он позвал маму замуж... Они расписались. Но мама уже пережила одинокую беременность и целый год мук и стыда!


Фото мамы, папы и Оли

Виктор, Вера и Оля Диковинкины, с. Уксянское, январь 1960 г. Через 2 месяца "рожусь" я


Виктор, Вера, Оля и неизвестный, 1958 г.

Отец - Виктор Алексеевич Диковинкин (1934 г.р.) из Песчано-Коледино Курганской области. По неподтверждённой версии предком их был Диковин из Белоруссии.

5.03.1960 года родилась я - Наташа Диковинкина.

1960 Наташа до года

Оля, Вера, Наташа

Наташа с бабушкой, 1961 г.

Встал вопрос: как жить? Отец Виктор - маме: "Поеду в город работу искать. Твой отец заставляет учиться, чтобы устроить меня на работу в сберкассу ревизором, а я не собираюсь ни там учиться, ни там работать!". Уехал. Мама осталась одна с детьми. Вскоре она получила письмо от него из Свердловска: "Приезжай, нашёл работу, общежитие дали".

Мама засобиралась. Дед: "Поезжай. Обязательно поезжай. Но у тебя только две руки, чемодан и двое неходячих детей. Как ты поедешь? Пересадки: телега, автобус, поезд. Денег не прислал: "Приезжай, Вера". Как ты доедешь? Дерьмо человек".

И мама не поехала.

Тут маме написал письмо бывший одноклассник Вовка Верхозин, который уехал в Норильск: "Приезжай". Прислал денег, сделал вызов. Мама ему нравилась в школе, он сочувствовал, но... Дело в подробностях: у мамы было уже двое детей...

Мама: "Поеду". Дед разрешил поехать с Олей, меня оставили.

Они "с Вовкой" сняли балок, но мама много тратила и посылки отсылала... Он вернулся в общежитие, сказав, что двое детей - это много. Он был прав. "Выслал" ей денег на обратную дорогу (видимо, поссорились, но он хотел "помочь ей вернуться домой"...). А маме некуда и стыдно было возвращаться.

Мама с трудом прописалась в комнате в балке (помог чужой человек) и устроилась на работу в Горком комсомола секретаршей.

Мама вызвала к себе бабушку: "Оля дома одна, когда я на работе. По Наташе очень скучаю. Приезжай!".

Дед сказал: "Нет!". Бабушка пообещала отвезти меня и вернуться. Дед предупредил: "Ждать не буду. Сразу подженюсь".

И бабушка впервые ослушалась и посмела поступить по- своему. Взяла меня, перину (!!!) и приехала в Норильск. И осталась. Ей нужна была операция по женской части, которую не могли сделать в деревне. Дед "подженился". Баба Анна из городка Далматова была хорошим человеком.

Мы стали жить в Норильске вчетвером.


По Олиной версии. Дед сам, увидев фото Оли в чёрном платке, сказал: "Что-то там плохо у Веры. Надо помочь. Поезжай. Помоги".

Бабушка осталась в Норильске, чтобы сделать операцию, которую в их деревне сделать не могли. А вот остаться она сама решила.


Бабушка сразу пошла к маме на работу: "У Веры дочь, я привезла вторую, нужен садик". Руководство, извиняясь, сразу предоставили нам садик: они не знали про детей, Вера садик не просила. Бабушка прописалась и устроилась на работу. Нам четверым дали более благоустроенную комнату в другом балке, а вскоре весь балок "расселили": все семейные переехали в новые дома. Мы - на Дзержинского 7-97, комната 1-2.

По Олиной версии. Про садик. Однажды у мамы спросила на работе одна женщина: "Что там за шорох в углу? Мыши?" -"Дочка!". Вот эта женщина и провела маму по всем инстанциям Горкома комсомола (это место работы) и маме дали садик для Оли.

С 1957 по 1962 год мама продержалась "на зубах". Пять лет!!! Приехала бабушка и всё наладилось.

В 1962-ом году Виктор Диковинкин приехал на теплоходе в Норильск "контрабандой": попросился в команду теплохода, пришёл и предложил: "Давай, что-ли, пока попробуем?". Мама рассказывала потом: "Пока? Попробуем? Да я только на ноги встала, квартиру получила, в техникуме учусь, на комбинате работаю... Нет, с тобой я больше ничего "пробовать" не буду! Дала ему 20 рублей на дорогу, и он уехал".

Ну, вот вроде и всё. Это мамина версия. Отец наверняка рассказал бы всё по-другому.


1961-1962 Первые фото в Норильске

2 декабря 1961 года. День рождения Оли

Мы с бабушкой приехали в Норильск, октябрь 1961 г., знакомство с соседями.

На снимке бабушка со мной, мама с Олей, Лида (Зина ?) Запольских, Шура

Как мы приехали я не помню. Конечно же - мне был 1 год и 7 месяцев. Помню такой самый первый диалог над моей головой. Кто-то спрашивает бабушку: "Метрика. Метрика есть? Прививки есть?". - "Есть конечно".

Когда это было: в два года или в три, я не помню. Запомнилось только слово "метрика".


Чулочки на пажиках


Ножки в складочках

Мама, бабушка и соседка Шура, чей муж навсегда остался за кадром.


На всех первых фотографиях видно, что мне интересно: я смотрю на всех с большим интересом. Всех умиляли мои складочки на ногах, пажики на чулках (колготок тогда ещё не было) и, видимо, детская открытость. Потом, думаю, было многократное мамино: "Наташа, рот закрой!", и просьба к фотографу: "Прошу Наташу с открытым ртом и жующую не печатать".

Оля вспоминает: "Я была глубоко возмущена: привезли неизвестно что. Не говорит, ничего не понимает, ноет всё время... "Складочки, пажики!". На толстых ногах складочки, пажики видно... Стыдоба. Главное, все умиляются. Чем? Я - взрослая, умная, всё понимаю, говорю, а эта... Все её нахваливают и нацеловывают! Почему такая несправедливость?".

1962 Фото у балка


У крыльца балка. Думаю, это конец мая - начало июня 1962 года. Весна... Интересно смотреть как все фотографируются: собрались, тут встали, тут встали, сфотографировались, гулять пошли...


Фото с цветочками на стене


На стене у Шуры был натянут ситец. Думаю, для уюта, и чтобы прикрыть страшные стены балка. Мама называла это "мещанством и безвкусицей". Даже заказывала Шуриному мужу фото "с туманным эффектом" (последнее фото в этом ряду) вместо цветочков на стене. Думаю, что Шура молодец. Она на всех фото благостная.

1962-1964 Красивые фото

Мама и Лида Запольских

со своими мамами

Мне туго заплели косички (я чешусь), Олю с Люсей наказали (они до этого "дурели")

Фото, где все красивые. У мамы такая причёска, что она похожа на ангела. Бабушка в платье из панбархата (на голубом шифоне объёмные синие бархатные узоры), мы в платьицах и с бантами. В это время Оля не могла насмотреться на себя в зеркало: "Ах, какая красивая!". Бабушка мягко оспаривала. Позже Оля подвела итог: "Мне жалко всех, кто не я!". Бабушке всего 51 год! Я думала, что она старенькая!

1962 Соседи по балку Запольских

Нина (с куклой), Петя и Лидочка Запольских, внизу Наташа с Олей

Про Запольских помню печальную историю. Если я ничего не путаю.

Девочка Лида была в матроске, где юбочка была в складочку. Мне очень понравилась юбочка. До восторга и сияния в моих глазах! Но потом Лида капнула чем-то на юбку, и мама её сильно отругала. Я помню, как я была потрясена злой "выволочкой" и подумала: "Из-за юбки???".

Мы с Олей часто рассматривали фотоальбом и пересказывали истории, связанные с этими фотографиями и людьми. И вот однажды мама пришла и рассказала бабушке, что Лидочка попала под электричку и погибла. Я зависла... и подумала: "Тётя Лида (может и Зина) мама её, наверное, сейчас плачет и раскаивается, что тогда так отругала Лидочку из-за какого-то пятна! Вот, нельзя ругать детей. Жалко Лидочку. Она такая хорошая была, не жадная, не вредная".

Я запомнила эту историю, потому что мы пересказывали её. Но, Оля, по-моему, эту историю не помнит. Может эта история была с другой девочкой...

Мама и наша "гостинка"

Фото, где я подстрижена. Грустненькая. Наверное, по попе получила. Мама выглядит совсем юной!


Мы с Вовкой. Он - жени-и-их!


Роберт в гостях


Роберт в гостях. У мамы дома всегда было чисто и "современно": в комнате тахта, полки с книгами, зеркало, стол

круглый. Стульев не помню. Помню две табуретки. Мама после балка, наверное, считала, что живёт в раю: своё всё! Отдельное жильё!!!

Квартиры были "гостинного типа". На каждом этаже было две двери - это считалось "квартирой", наша была квартира номер 97 на пятом этаже. За дверью был коридорчик и пять дверей. За ними - комнаты. Вход в каждую комнату был без прихожей: заходили сразу в кухню. Слева была дверь в туалет, затем раковина, прямо был кухонный стол-тумба с нижним дверками, а сверху над столом полка. На столе была маленькая плитка с открытой спиралью... Справа дверь в комнату и небольшой простенок с вешалкой. Наша комната была "первая-вторая" - 20 квадратных метров с двумя окнами, г-образная. За поворотом стояли две кровати. Одна с периной. И была кладовка, где включался свет. В кладовке - деревянный устойчивый стеллаж из четырёх полок.

Затем в "квартире 97" была комната "три" - 10 квадратных метров (хозяйку звали Галина Алфёрова с мужем), а у тёти Любы Хорошей комната была "четыре-пять" - тоже 20 кв.м буквой "г", она жила с мужем и двумя детьми. Комната "шесть" была у молодожёнов с мальчиком Алёшей, в комнате 7 жила тётя Нина Панова с мужем и сыном Колей.

На первом этаже нашего дома (Дзержинского, 7) коридор был сквозной вдоль всего дома и в первом подъезде была общая душевая (мы жили в третьем подъезде). Заходили в душевую группами - группа мужчин, группа женщин.


1962 Фото в новой квартире. Новоселье.

Стоит Попова Ираида Фёдоровна. Сидят слева направо: Шура, Лариса Соколова (подруга по Горкому), муж Ларисы, Вера Диковинкина, Нина Панова (соседка из 6-й комнаты). Первый ряд: Оля, Володя Панов (муж Нины), Наташа и дочь Ларисы Соколовой

Танцы под радиолу

Фотограф приготовился фотографировать. Бабушка и мама "охорашиваются". Бабушка в такие моменты, смеясь, говорила: "Стойте-стойте! Сейчас брови "в ниточку" поправлю". Она облизывала указательный и большой палец и "проходилась" по бровям, выравнивая их в ниточку. Это было смешно и весело. У

мамы во рту шпильки - она перекалывает волосы. На первом фото - это как раз бабушка "брови в ниточку" укладывает. На втором - все готовы. Сбоку стоит "радиола" соседей: принесли для танцев. Третье фото - танцы.

Все невероятно счастливы. Впереди уютная жизнь в тёплом доме! И туалет у каждой семьи свой!

Однажды я была у кого-то в гостях на третьем этаже и была удивлена: они переделали туалет в душ, подняв и выложив пол кирпичом и рыжим кафелем (тот, что для душа использовался) вровень с унитазом. Сделали душ, занавески у двери (чтобы вода не текла в коридор) и укладывали на унитаз деревянную решётку, когда включали душ. Это было потрясение для меня: "Свой душ? А можно? Как здорово! Не надо никуда идти по холодным коридорам...".

Вот так...

1962 Угол и костюмы с бабочками

Хочу рассказать всем, как я благодарна углу, в который меня ставили в детстве.

Рассказываю. Мама наша Вера была во всём очень быстрой и решительной: всё делала быстро и ловко. Последствий она не боялась: "Ерунда!". К моменту, когда мне было 7 месяцев, мама успела уже уйти от мужа и остаться с двумя детьми на руках и прекрасной фамилией: Диковинкины! Мама уехала на Север, в Норильск, с моей старшей сестрой Олей. Оле только что исполнилось 3 года.

Я осталась с бабушкой в селе Уксянском Курганской области.

Бабушка была мягкой, неспешной, коммуникабельной и смешливой.

Когда мне исполнился 1 год и 7 месяцев мама вызвала бабушку в Норильск (Норильск был закрытый город, нужен был вызов). Мы с бабушкой приехали...

Как я сейчас понимаю, я была с маминой точки зрения, "нытик" и "тормоз". Она всё время говорила: "Не ной! Не ной!". Мама скомандовала - все должны слушаться и исполнять. В момент, когда уже все должны были исполнить команду, я только начинала ныть, что я не согласна. Мама объяснять не собиралась: по попе и в угол!


Мой любимый угол и соседи. На первом плане Надя и Вовка Хорошие. У мамы - сосед Алёшка Панов из 7-ой комнаты


В моей точки зрения "всё было очень быстро". Хоп - и я в углу.

Угол был успокоением: да, я ныла и отбирала у Оли куклу. Кукла у того, кто отберёт. Оля сильнее, и она отберёт. А вот если я буду ныть, то Оля куклу отдаст мне, чтобы мама не ругалась. Где "неправильно"?

Вообще никакого раскаяния я не испытывала.

А дальше происходила вечная заминка: "Наташа, скажи, что ты так больше не будешь, и выходи из угла!". Я от удивления широко раскрывала глаза и говорила: "Нет". Бабушка: "Что "нет"? Скажи: "Прости меня, мамочка", и выходи из угла!". - "Нет".

И вот это "нет" закрепилось. Мама рассчитывала, что закрепится понимание, что орать и отбирать нельзя, но произошёл "сбой": я запомнила, что в угол меня ставят "ни за что", что я не виновата, что "это всё Олька".

Вот фотографии 1962 года, на которых всё видно очень хорошо.


Мама Вера, Оля, Наташа (с сумкой) Диковинкины и бабушка Ираида Фёдоровна Попова, г. Норильск, 1962 г.


Мне два года. Нам прислали из Вильнюса костюмчики прелестного бордового цвета с вышитыми небольшими бабочками на груди. Там же в посылке были сумочка и кукла. По Олиной версии куклу нам подарил мамин знакомый Герман, он же фотографировал. По моей версии Герман "дарил свою дурацкую глиняную куклу в другой раз, у неё сразу отбился нос, когда мы дрались из-за неё".

1962 год. Я, страшно довольная костюмом, взяла сумку и куклу и встала фотографироваться. Оля хотела взять куклу. Я не дала. Тогда сумку. Я не дала. Оля хотела отобрать. Я заорала. Противным голосом. Мама хотела "разделить". Я не дала. Мама наподдавала бы и отдала бы Оле куклу (сумку бы не смогли отобрать), но был гость... И мама не посмела "отлупить при чужих". Бабушка на фото "во благе": всё хорошо, дети же... Мама поджала губы: "Ну, смотри, уйдёт Герман, получишь!...". Наверняка получила. Но в два года я ещё не знала, что многие события в жизни идут одно за другим неотвратимо...


Я сама одеваюсь! Мы собрались и вышли на улицу. С нами тётя Люба и Вовка Хорошие (это их фамилия). Май 1962 г.


Мы с Олей часто рассматривали эти фотографии (с куклой и сумкой) пока росли. У нас был очень красивый фотоальбом. Оля каждый раз осуждающе говорила: "Нюня и жадина! Всё забрала!". Я уже была постарше, и понимала, что "жадина" - это совсем плохо, да и "нюня" - тоже плохо... Да и Оля - сестра, друг, с ней надо честно делиться... А если бы она забрала всё себе? Совсем плохо. Вот тут я раскаивалась, но это уже 2-3 года прошло.

Так вот про угол. Никто не понимал моё "нет". Это была смесь упрямства, неправильно закреплённого "урока" и моего отдыха в углу. В углу всё происходило с понятной мне скоростью. Никакой спешки.

В угол меня ставили "лицом в угол". Я сразу же переставала орать: трудно орать в угол. Тишина. Я переставала "отбирать" и "ныть". Но я же была не виновата. "Ха! Ну и не надо! И одна буду играть!". Во что же я буду играть? "Ха! Да хоть во что!".

И столько всего я придумывала в углу! Там были и герои сказок, и Таня Красовская из садика, и Оля. Оля - иногда, если она не очень была виновата или её не было дома. (Она была, например, в больнице или в группе продлённого дня, а я была дома с мамой). Помню, как одно время я играла в углу с Бибигоном: он был врун, неслух, но я на него не сердилась: и в угол не ставила, и не шлёпала, и смеялась вместе с ним... Я была там хорошая и великодушная как сам Корней Чуковский... Только говорила, смеясь: "Не ной! Не ной!".

Я научилась "расфокусировать глаза" и вот тогда... Я могла заснуть стоя. Я упиралась головой в угол и угол надёжно держал меня. Это был мой угол. Ну, просто райское место, где меня любят и ждут...

Бабушка выводила или выносила меня, уснувшую, из угла. И я в кровати досматривала свои сказки...

Позже меня ставили в угол только для того, чтобы стало тихо, а потом говорили: "Успокоилась? Ну, выходи из угла". Не требовалось дурацкого "я больше не буду". У нас было четыре прекрасных угла в старой квартире на Дзержинского.

Пока вспоминала, вспомнилось: в садике "раздуревшихся" мальчиков сажали на стульчиках в угол, чтобы посидели и успокоились. Девочек не сажали. "Только мальчишек".

Когда в Челябинске росли наши дочери Саша (1981 г.р.) и Женя (1983 г.р.), "культура угла" отпала: у нас до сих пор нет в квартире угла (а мы живём там же!), куда можно было бы поставить ребёнка: все углы заставлены.

Все! Нет ни одного угла, где ребёнок мог бы отдохнуть!


Полина (дочь Оли), Саша, Женя, 1985 г.


Саша, Лёня, Женя, 1986 г.


Неожиданное продолжение темы "угла" было с внучками Любой (2006 г.р.) и Викой (2007 г.р.). Любе было 3 года, а Вике - 2 года 7 месяцев. Люба чем-то завладела, Вика хотела это забрать. Но Люба не тот человек, у которого можно было что-то отобрать. Шум, гам, крики, которые вот-вот перерастут в слёзы...


Вика

Люба


Я: "Люба, Вика! Перестаньте! Люба, возьми Вику и встаньте обе по углам, чтобы было тихо!". Команда выскочила у меня откуда-то из детства. Я сказала и подумала: "Углы? А где у нас углы?". Стало тихо: Люба тоже "обрабатывала" команду. Потом слышу:


"Бабушка, мы встали!". Я с удивлением пошла посмотреть где они встали и оценила "красоту игры"... У нас при входе в квартиру есть мини-коридор (1,5 на 1,5 метра). Так вот, в дверном проёме образовываются неглубокие "углы". Там и стояли умная Люба и совершенно счастливая Вика... Это было необыкновенное зрелище. Тут и "шикарные Любины мозги", и Викино: "Я за любой движ", и моё детство с любовью к "углу", и две пары чистых детских глаз...

И смешливое "Не ной! Не ной!" - неизменно со мной... Спасибо маме...


1963 Я запомнила, как я первый раз думала

Да, я запомнила, как я первый раз думала...

Мама очень хорошо шила. Из "да ну хоть из чего!". Из шифона с листочками, из сатина с крылышками, из ситца с оборками... Мы всегда были нарядными, но я хотела платье "как у всех": с карманами и пуговками с прорезными петельками! Но главное - карманы...

И вот мама (видимо с юга) привезла мне сразу два фабричных ситцевых платья. С пуговками и карманами! Я была потрясена собственным богатством... Я их трогала, прикладывала к себе, мерила, смотрелась в зеркало, забравшись на табуретку, опять раскладывала на тахте и трогала...

Мама в Сухуми по путёвке от Комбината


На мне фабричное платье с уточками. Это фотография ещё запомнилась нам с Олей тем, что фотограф сказал маме комплимент: "У таких прекрасных девочек такая юная красавица-мама? Не может быть! Вы - сестра!". Мама купилась и заулыбалась, а он снял! Мастер!


Мама действительно выглядела в свои 25-26 лет на 18-20.

Одно из тех платьев я и сейчас помню: розовое с жёлтенькими утятками. Вот оно на фото.

Налюбовавшись платьями, я спохватилась: "Надо показать эти платья тёте Любе Хорошей!". В каком же пойти? В этом или этом? Выбрать надо, но невозможно... И я, умная девочка, надела оба!!! Но я не просто их надела: платье подлиннее было нижним, чтобы его было видно, а с уточками (оно было покороче) надела сверху и побежала к тёте Любе. Мама хихикала вслед...

Тётя Люба платья тоже хвалила, кармашки проверяла, но как-то тоже подхихикивала...

Я пришла домой с лёгким недоумением: чего смеются? Выбрать же было невозможно (оба красивые)... Я подумала и надела оба!!! Я же подумала и надела оба... подлиннее снизу, покороче сверху... Что смешного? А как же ещё? Ничего не понимают!


1963 Карман!

Платье с уточками и бант были розовыми!

Платье с уточками. С карманами. Как я была счастлива! Я всё проверяла на "войдёт в карман или нет". Конфеты входили, прямоугольничек печенья входил, но мог сломаться... Две печененки могли не сломаться...

А в это время с другой стороны подползала другая беда: рыбий жир! Нас в садике стали поить рыбьим жиром. Способ был самый бескомпромиссный: в обеденную ложку наливали рыбий жир перед обедом. "Будешь-не будешь?" - так вопрос не ставился.

Взяли ложку в руку и, пока воспитательница разливает всем по ложкам рыбий жир, нянечка разносит тарелки с супом.

У меня от этой ложки рыбьего жира передёргивало всё тело... И так каждый обед! Но вот я пришла в садик в платье с карманами... Я была счастлива... Карманы... А тут эта гадость в ложке... Я подумала: "Сейчас вылью рыбий жир в карман, поем, а потом в туалете вылью в раковину из кармана"... Я верила во всемогущество моего кармана!

Потом помню, как забегала воспитательница и дальше провал: никаких воспоминаний о платье или карманах. Сейчас, прожив 65 лет, я знаю, что многие сильные огорчения моей памятью блокируются.

Скорее всего, платье было убито. Хорошо, что мама успела с нами сфотографироваться в ателье, где я была в этом платье...

Ещё вот не помню больше, чтобы мне наливали рыбий жир в ложку... Может, мне его разрешили не пить?

Ну и бесценный опыт: "Жидкость в карман наливать нельзя".

Как бабушка ругалась

Когда я не слушалась (а это бывало часто), она говорила: "Ишь-ты, собачка какая!". Это было не строго, можно было посчитать и за похвалу. Можно было продолжать делать то, что делаешь...

Или: "Да вот ведь якритьте!" - перевести можно как "сколько раз повторять?", "драться нельзя", "надо слушаться", "перестаньте" и т.п. Можно продолжать, но лучше перестать.


Как бабушка жалела

Бабушка гладила меня по голове и приговаривала: "Детонька моя, малолетонька моя...", "золотиночка моя, дорожиночка моя...".


Домашние слова и выражения

Поганое ведро - ведро для мусора.

Поганый тазик - тазик для мытья пола.

Шитное ведро - детское ведёрко с пуговицами и нитками, куда втыкались ножницы. Воскресное утро часто начиналось так: мы спим, а мама, ранняя птичка, села уже что-то ремонтировать или шить, но ножниц нет на месте... "Где ножницы???" - с утра... Такая "побудка" привила у нас с Олей одно правило: ножниц в доме должно быть много (в каждом углу!).

Усыпить ребёнка - уложить спать, укачать, чтобы ребёнок спал. "Мам, можно я пойду гулять?" - "Да, но сначала усыпи Колю. Я шью".

Мой бизнес-партнёр Эдик очень гневался: "Усыпляют ветеринары собак!". На что я ему говорила: "Это у вас, в средней полосе России (Липецк), ветеринары собак усыпляют, а у нас в зауральской довоенной деревне нянюшки (старшие сёстры и братья) детей усыпляли, укачивая в люльке, на подушке или на


руках. И песенки мурлыкали: "Спи-усни, спи-усни, маленькая детонька" и т.д.".


1963 Серьги и бусы

Мама и все соседи в моём окружении в 1963 году не носили ни кольца, ни бусы, ни серьги. Мама говорила: "Это мещанство". Я слов таких не знала, но по интонации определяла: "Это плохо".

И вдруг к нам приходит в дом женщина-взрыв! Соседка Ольга Филипповна из 98 квартиры! На ней крупные рубиновые серьги и круглые, крупные янтарные бусы. Кроме того, она принесла с собой, купленную на развес, творожную массу (творог с изюмом и сахаром).

Ольга Филипповна посадила меня на колени. Серьга её

рубиновая оказалась на уровне моих глаз. Цвет меня потрясал и манил. Я стала смотреть в камень и "упала" в него.

Ольга Филиппова, встряхнув меня (я замерла у серьги), поставила на пол и стала нас угощать творожной массой. Бабушка принесла пять кусочков хлеба, Ольга Филипповна намазала их сантиметровым слоем этой массы, и мы угостились. Вкусно!!! Я попросила: "Ещё!".

Ольга Филипповна ответила озадачивающе: "А всё! Больше нет. Кончилось! Проси у мамы: она купит".

Как нет? Только что было много. Просить у мамы? Она не купит... Как нет? А куда делось? Было много...

Потом я опять на коленях у Ольги Филипповны. Я рассматриваю бусы на ней: бусины прозрачные коричневатые, сантиметра 2 - 1,5 по убывающей к застёжке... Видно, я потянула за одну из бусин и бусы порвались, а бусины запрыгали по полу. Суматоха. Мы все ползаем по полу и собираем бусы. Я тоже. Но одну бусину я положила в рот: она была очень красивая...

Ольга Филипповна ушла с горстью бусин и своей творожной массой в сумке.

Я попросила маму купить творожную массу (по совету Ольги Филипповны), мама отрывисто (то есть недовольно) сказала: "Куплю, когда деньги будут. А тебе сколько говорить: ничего не проси у чужих? Она тебе больше не дала: тебе приятно было? Никогда ни у кого ничего не проси!".

Я кивнула и сказала, что я проглотила бусину. Все опять забегали и закудахтали: "Как бусину? Какую бусину? Как она оказалась у тебя во рту?". Подключилась Оля: "Ты взяла чужую бусину? Ты украла чужую бусину?". Я, видя, что меня осуждают и сейчас начнут ругать, на, всякий случай, отпиралась ото всего, хотя объяснить, как бусина оказалась у меня во рту, не могла...

Мама устало спросила: "Что же теперь делать? Врача вызывать?". Бабушка принесла из туалета горшок и сказала: "Зачем? Само выйдет. Естественным путём!".

Бусина действительно вышла естественным путём. Бабушка её отмыла и, смеясь, отдала Ольге Филипповне. Я была потрясена связью "рот - горшок": так вот как это работает! Оля была потрясена тем, что "Наташка взяла чужое, а её даже не отругали - всем смешно! Почему?".

Короче. Женщина зашла на полчаса в гости к соседям, а оставила неизгладимый след на всю жизнь:

Первое. Это строго: нельзя ничего ни у кого просить.

Второе. Это строго: нельзя брать чужое, даже бусины. Особенно бусины! Особенно брать их в рот!


Третье. Это смешно. Связь "рот - горшок" - вот это да!

Четвёртое. Рубиновые серьги - это волшебство. Там что-то есть, но мне не дали досмотреть... С мамой, бабушкой и Олей я это не обсуждала - это мещанство и точка. Но когда мне исполнилось лет 30, и я увидела крупные круглые рубиновые серьги, то я их с восторгом купила!

Пятое. Позже я определила: я "пью" цвета глазами. Некоторые цвета мне доставляют огромное удовольствие.

Вот так нарабатываются правила жизни и, порой необъяснимые, пристрастия.

"Откуда это у моего ребёнка?". А это просто когда-то на полчаса забежала соседка...

1963 Мама - красавица

1-ое Мая 1963 года. Идём на демонстрацию. У тёти Любы в руках самодельные бумажные цветы, чтобы махать перед трибуной. Мама в "ботиках" (эти ботики - "безмозглая" обувь для Норильска в мае - они резиновые!).

На этой демонстрации я потерялась. Демонстрация проходила по улице Ленина, поворачивала на Гвардейской площади и уходила налево.

г. Норильск, 1963 г.

Мы вышли на демонстрацию, прошли по Ленина, по Гвардейской площади, повернули налево. Вот там я потерялась и мне пригодился навык "ныть". Вокруг ноющей меня быстро собралась толпа неравнодушных: "Не плачь! Найдём! Как выглядит твоя мама?". - "Моя мама самая краси-и-и-вая. В коротеньком зелёном пальто-о-о!".

Все стали оглядываться и сразу увидели самую красивую маму, ищущую меня. Все смеялись, мама была польщена, всех благодарила, а мужчина какой-то, улыбаясь, добавил: "Да что вы! Пустяки! Дочка вас так точно описала, что мы вас сразу нашли!".

Мы с мамой были счастливы!

1963 "Врёт"

Это слово было будничным и не содержало вначале осуждающего подтекста. Я думала, что "врать" это равно "промолчать", "сказать тихо", "не сказать", "сказать по-другому", "выдумать". Более того, я думала, что врать - это нормально. Никто мне этого не говорил, я сама так решила.

Две истории.

Первая. Оля с мамой натерпелись лиха вдвоём, и Оля опекала маму. Она приносила маме из садика мандаринку или печеньку,


например. Принести из садика мандаринку, а не съесть самой там же - это у меня в голове вообще не помещалось. Но вот однажды нам на полдник дали по две конфетки и я, повторяя за Олей, принесла маме одну конфетку, протянула её, а она: "Спасибо большое, ешь сама, я не хочу". Помню, я подумала спокойно: "Врёт" и продолжала протягивать конфетку... Я думала: "Конфеты все хотят, она врёт". Но мама конфетку не взяла. Я озадаченно моргала и думала: "Зачем врёт?". Этого я так тогда и не поняла, но запомнила: "Мама хорошо врёт".

Вторая история из садика. Передо мной разговаривают воспитательница Евгения Марковна (?) и какой-то мальчик. Она ему: "Не ври. Когда ты врёшь, я сразу вижу". Мальчик "запирается": "Я не вру". Я стою, слушаю и думаю: "Она правда видит, что он врёт или сама врёт что видит?". Так я и не поняла кто там врал... Но, на всякий случай, старалась потом ей не врать. На всякий случай.

Мне даже в голову не приходило, что врать это плохо, пока мы с Олей не посмотрели вместе фильм "Чук и Гек".


Когда мы с Олей листали наш фотоальбом, то я очень любила именно эту фотографию: я помнила, как мне в этот момент хорошо было с бабушкой. С нами Люда Попова (мамина племянница). Виктор, брат мамы, приехал в отпуск из Игарки, где работал фотокорреспондентом в газете (он и фотографировал)

1963-1964 "Чук и Гек"

Кадры из фильма "Чук и Гек"

Так назывался фильм по рассказу Аркадия Гайдара. Рассказываю фрагмент: два мальчика 3-х и 5-ти лет получили телеграмму от папы. До прихода мамы они эту телеграмму потеряли и обсуждают: как сказать маме? Старший: "А мы маме не скажем!". - "Мы что, соврём?". - "Зачем? Мы врать не будем. Если мама спросит про телеграмму, то мы скажем что потеряли её, а если не спросит, то и не скажем"... "Умно...", - подумала я.

Тут Оля сказала: "Видишь, иногда можно не врать, а просто не говорить!".

Смотрим фильм дальше. Мама с мальчиками попадает в переделку: она притаскивается с ними куда-то в заснеженную тайгу, а отец ушёл в экспедицию надолго, о чём и предупреждал в телеграмме...

Для меня опять открытие: значит, соврав, можно навлечь неприятности, плохие последствия... Да что такого-то? Я просто вру... Ну, в общем, надо смотреть, когда врать!.. Короче: непрочитанную телеграмму выбрасывать нельзя.

Вопрос "Врать или не врать?" у меня не возник.

Урок я вынесла такой: "Иногда врать не надо, можно просто не рассказывать. Врать плохо, но что делать?".

Аркадий Гайдар не совсем об этом писал, но что делать?

Далее - текст сокращён.

Продолжение

_______________________________


Сокращено О.А. Щетковой 24 декабря 2025 года. Книга вышла в тираж в декабре 2025 года.

Книгу о норильском детстве Натальи Лазуко можно заказать по её электронному адресу:

natashok356@mail.ru

https://samlib.ru/editors/s/shetkowa_o_a/zagljanitewsemejnyjalxbom-12.shtml


2