# Тоня Шпонькина, или Первая Лимитчица

Владимир Александрович Шевнин

Из жизни маленького человека в большом городе...

ТОНЯ ШПОНЬКИНА, ИЛИ ПЕРВАЯ ЛИМИТЧИЦА


Она тяжело вздыхает, изливать душу легче мне, чем какой-нибудь коллеге, прошмандовке-лимитчице, подруге только для виду. Пока Антонина главная для неё, а завтра и переменится, и меняется часто. И Тонька, старшая, в опалу у начальства запросто попасть может, а она, напротив, в фавор у главного по зданию и по уборщицам... Да и какая дружба между женщинами! Уж кто-кто, а Шпонькина знает это на своём опыте - лимита, замужества и старшинства...


"Вов, мне тридцать пять, а я как старуха! Все лучшие годы свои молодые угробила... Ну, вышла замуж за москвича. Прописку столичную получила, но москвичкой так и не стала. Как была деревня, так и осталась! Муж, свекровь и даже сын так меня за глаза и в глаза называют. Кроме дочери, потому что та не понимает ещё. Муж давно пьёт... Зарплата по московским меркам - копейки. Домой - сто двадцать рублей... Позорище! А я на двух работах кандыбаюсь...


И никакой половой жизни! Одна только половая работа. И чего я, дура, за него замуж вышла? Фамилию эту дурацкую взяла... Жалость меня сгубит. Давно бы уйти надо... Эх, и что я, недотёпа этакая, за военного в своё время не вышла?! Заработки-то у них ой какие - у майора триста рублей, а у полковника все пятьсот! И за звёздочки платят. И довольствие есть. Я почему всё это знаю-то? Я же себе любовника завела... Да-а... Военный. Геной зовут...


В академию поступает. И у него жизнь наперекосяк. Но он в разводе, детей двое, алиментов сто семьдесят рублей платит. Но меня любит очень сильно!.. Я уж и не думала, что у меня всё так обернётся... От хороших мужей не гуляют. А я что? Жизнь проходит, а я жизню-то эту и не вижу совсем. Одна радость сейчас - Гена... Он меня и замуж зовёт... Вот не знаю, решусь ли... У подруги моей, она говорила, спрашивал - выйду ли за него... Переживает!.. Да-а...


Ох, не знаю... Может, и решусь. Посоветоваться-то не с кем... Что, подруга? А, такая же деревня, как и я. Из соседней области. Мы с ней поначалу в одной общаге жили, когда в столицу-то приехали. Одногодки почти. Я после войны родилась. Папа мой будущий из Германии по демобилизации пришёл. Раненый, но живой. В деревне таких раз-два и обчёлся. С мамой моей сошлись, свадебку сыграли. Сначала брат родился, потом я за ним. Помню ещё то время, охо-хо...


Как в Москве оказалась?.. Случайно, наверно. И не хотела в детстве, вроде. А вот брат мой старший-то письмо из армии прислал, он под Москвой служил, срок уже к концу подходил, мол, так и так, Тоня, а в столице приказ какой-то вышел, что можно ехать сюда работать, здесь и пропишут и квартиру дадут. И я сам хочу здесь остаться, в деревню не вернусь, нечего в колхозе нашем делать, а только повидаться приеду после демобилизации, потому как заманчиво это...


И тебе, Тоня, тоже советую подумать о Москве, раз такая установка вышла. Мол, какие у тебя в колхозе перспективы? Коровы да навоз. А здесь столица. Я бывал там в увольнении и по службе. Красотища да и только! Так что, подумай, сестрёнка, и приезжай... Вот я и задумалась. Парней в деревне и в округе нет стоящих, работа с утра до ночи... Да ну их эти трудодни к едрене фене! Может, и счастье своё найду в столице. Ежели подфартит. Опять же зарплата, жильё...


А учиться я не хотела, не дали мне родители такого направления. У обоих по четыре класса образования да, как говорится, коридор... Вот и не хотелось мне в этом коридоре до конца дней своих гнобиться. Десятилетку я с горем пополам закончила, а надо было мне, дуре, уже после восьмилетки в какое-нибудь ПТУ поступать, да вот из дома родного не хотелось уж очень уезжать-то в город... А тут как вожжа под хвост. Ну не была я раньше в Москве никогда, а тут такое...


И стала я, Вов, в Москве, считай, первой лимитчицей. А до этого и слова-то такого, лимит, не знала. Ну, так, проходили в школе где-то, а где и не помню. Но до этого помучилась. Родители ни в какую, ни мать, ни отец. Мол, что тебя Сашка, брат-то твой, лешак, баламутит. Он-то парень, а ты девка, а в городах-то там соблазнов много. И ты же сама не захотела после восьмого на фельдшера ехать учиться или зоотехника, а подруги твои в техникум поехали, в область...


И председатель колхоза туда же... Ох, и намучилась я! И паспорт выправить надо было, и то и это, и пятое-десятое... Мать плачет, куды ж ты такая молодая едешь, нас стариков бросаешь, одна сестра младшая только дома с нами и остаётся... Ох, беда, беда!.. Тебя замуж надо выдавать, детей рожать, мужа тебе тётка твоя сосватает, она в этом деле соображает, у неё опыт большой, найдём тебе парня здесь, колхоз обустроиться поможет, жить рядом будете, а ты...


А что я? Ведь неожиданно это. И не думала даже раньше. А мечтала после школы всё-таки курсы какие закончить, чтоб профессия негрязная была, замуж обязательно выйти, может, в соседнее село, может, в деревню ближайшую, так, чтобы от родителей далеко не отрываться. Да и не привычно - взять да уехать. Мы и в школе-то никуда далеко не ездили. Только разве в центр областной, но до него сто километров. А тут - столица, сотни вёрст и мир совсем другой...


Но, значит, судьба такая... Вот так и оказалась я зимой здесь, в Москве. Новый год, шестьдесят восьмой, уже в общежитии встречала с подругами. Шесть кроватей в комнате, девки все разные. Кто откуда. На фабрике в разных цехах работали. Готовили на кухне, продукты домашние, деревенские. А праздник-то в красном уголке встречали. Телевизор ещё чёрно-белый. Танцы под пластинки на радиоле. Парней мало. Как-то не успели ещё снюхаться... Но весело было!..


Да что там вспоминать! Сейчас жизня, слава богу, не та! Сын, можно сказать, взрослый, пятнадцать лет. И девочка у него уже есть. Из хорошей семьи. Отец у неё майор милиции, молодой совсем, тридцать шесть лет, ровесник считай. Там ещё не известно, куда дослужится. Может, и в генералы выйдет. А что? Чем чёрт не шутит!.. Мама - та при должности, в продмаге работает. Семья вполне обеспеченная. Квартира в хорошем районе. Двухкомнатная, правда...


У нас тоже двухкомнатная. Но для четверых человек она совсем тесная. Был бы муж толковый, давно бы трёхкомнатную в райисполкоме выбил. Проку от него и здесь никакого. Я бы и сама хотела начать хлопотать, да то одно, то другое... Да и разбираться надо в законах, и грамотной быть, чтобы письма писать, связи опять же иметь. И муж-то, когда в зюзю пьяный приходит, зачастую на кухне спит, на раскладушке. Вот забавный случай тебе расскажу... Послушай.


Сын маленький и дочке ещё годика два, наверное. В Москве тогда ураган был сильный, громыхает, сверкает!.. Детишкам страшно. Я кроватку дочуркину в нашу спальню перенесла, сынка рядом лёг, хныкает, грома боится. А мужа нет, аванс с приятелями пропивает... Завалился заполночь, пьянущий, мокрый, а Санька и говорит - папа, папа, иди на кухню! Мы с мамкой спать будем!.. Да-а... А сегодня почти жених. Я говорила, что и с девочкой хорошей дружит...


Девочка сама чистая. Я, прости господи, справки наводила. А что удивляешься, время-то нынче какое, девки столичные избалованные, таскаться с малолетства начинают... А тут всё хорошо. Я и говорю сыну-то своему, ты давай не упускай такой шанс. У матери твоей не всё ладом, да хоть у тебя всё хорошо будет. Там и сестрёнке своей поможешь... Та хоть и мала, но и об её будущем заботиться надо. Время-то быстро летит! Я вчера ещё коров пасла, а сегодня - Масква!..


Да-а... Как быстро вымахал!.. Я ему талдычу в последнее время одно и то же, уже огрызаться начал, мол, ты, сынок, не упускай такой случай. Женись сразу, как только можно будет. Девочка-то, вишь, его моложе чуток... Тыл, говорю ему, свой обеспечишь. Тесть тебя и в милицию устроит, и с карьерой поможет, а там и в институт ихний поступишь... И деньги у тебя всегда хорошие будут. А деньги будут, то и всё будет, и квартира, и машина, и дача, и женщины...


А что?.. Жизнь она такая. А ежели всё удачно у него будет складываться, то как без них-то? И любовницы появятся. Я прямо так и говорю, как думаю. Потому что прямая и честная... А что Гена?.. Я по полгода мужика не знала! Придёт он пьяный, пожрёт и сразу спать заваливается... А я женщина живая... Вот Гена - это другое дело. Выйду за него замуж, всё сразу наладится. Брошу на фиг эту половую работу! Задолбала уже вконец! То им не так, то им не эдак! Тьфу!..


А мы с ним и в кино ходим, и в театрах бываем... Я вот, когда на фабрике ещё работала, а потом замуж вышла, никаких таких театров не знала. Вот так! И у нас компания сейчас хорошая, из Гениных друзей. За город часто на пикники ездим. У него машина. "Жигули", правда. Пора бы уж и "Волгу" новую заводить... В академию поступит, как на "Ладе" этой ездить? Тут уж другой коленкор. О престиже думать надо... Какие на фиг "Жигули" в академии!.."


"А муж-то твой подозревает, что у тебя и Гена твой, и жизнь другая стала?" - спрашиваю я словоохотливую Тоню. "Да ну что ты, Вов!.. Я же осторожно. Я хоть из деревни, но не совсем уж лохушка какая и простодыра!.. Говорю ему, иду в кино, иду на работу... А ему хоть бы что!.. Не мужик, а тряпка! Как я за не него, дура, замуж выскочила?! Общага осточертела, фабрика эта, будь она неладна! Прописка лимитная... Ничего не светило. Все девки замуж рвались...


Мало кто по любви выходил. У всех по-разному сложилось. Да я и не общаюсь ни с кем, кроме вот подруги-то своей. И у неё тоже через пень колоду вышло. Она в общежитии фабричном, пожалуй, и на всей фабрике текстильной нашей первой раскрасавицей была. Даже начальство клинья подбивало и много чего ей обещало, сама мне рассказывала. А на кого начальники глаз положили, мало кто отказывался. Не замуж, конечно, а так... А ей точно всурьёз предлагали...


Но она ни с кем так уж больно-то серьёзно и не крутила. Принца искала. И ведь нашла! Правда, женатого. Где она с ним сшиблась, точно не знаю. Говорила, то в ресторане, то в театре... Да какой там на фиг театр! Вкалывали всю неделю без продыху... Военный. Стройный. Опрятный. Не писаный красавец, я тебе скажу, но мужиком выглядел настоящим. Все бабы нашенские ей завидовали. И меня тоже, врать не буду, завидки брали. О таком именно и мечтала...


Ну, в итоге отбила она его от супруги, вскружила голову красотой, семью его разрушила. Но я это не в осуждение, не подумай! Каждый счастья своего хочет добиться, как может. Вот она так смогла... Да только у ей хужее моего в итоге вышло. Мне хоть мужик, честно скажу, и неказистый достался, но претензий ко мне у него не было. В квартиру к ним переехала, прописал сразу, хоть мать его поначалу нос от меня воротила - лимита, деревенщина, необразованная...


Да какая есть!.. Это он уже позднее в пьянку-то втянулся, с работы хорошей его турнули... Эх!.. Так вот о подруге-то моей. Свекровь её под большими начальниками ходила. В секретариате самого Гришина работала. Сына своего без отца воспитывала. Замужем не была. От кого родила, никому не говорила. И сноху свою, разлучницу, к сыну своему люто возревновала. Не переносила на дух. Семь лет, зараза, её в ихнею квартиру, трёхкомнатную, не прописывала!..


Муж у неё тогда капитаном был. А попал в какой-то скандал с командирами, я эти подробности точно не знаю, но подруга-то моя много чего в слезах мне рассказывала... В общем, его сокурсники и в полковниках ходили, а его тормознули. Хоть мать и в горкоме работала, и покровители у него были, но - так и застрял в капитанах. Я к чему тебе это рассказываю-то... Вот отревелась моя подруженька, взяла шмотки да и ушла из квартиры с высокими потолками.


Хорошая, кстати, квартира! В самом центре. Я у неё была как-то попервости, один раз, сразу после загса... Нет, в свидетельницы она почему-то меня, свою лучшую подругу, не пригласила... Ох, и обиделась я тогда на неё!.. Ну да и шут с ней! Ладно, всё это уже в прошлом... Ушла в дворники. Комнатку служебную ей поначалу дали. Нет, не квартиру... А до этого к его начальнику, к майору, значит, сходила и всё ему рассказала, что да как. Он-то ей, видать, и помог...


Командир его, майор этот, уже в возрасте, говорит, человечным оказался. И очень удивился такому вот повороту у подчинённого. К себе его вызвал, это она потом узнала уже от сослуживцев мужниных, знакомых её. И, значит, всё подробно расспросил его о личной жизни. Как, мол, так, что жена законная твоя из квартиры офицера ушла? А тот, дурак дураком, ему так отвечает: "Зря ушла, где она лучше квартиру найдёт? Нигде не найдёт!.." Майор, слышь, взбесился:


"Всё ясно, капитан! Да как она только с вами столько лет жила?.." Ну и выгнал его. А потом что-то там и по партийной линии, они же, офицеры-то, все там партийные... Короче, большие неприятности у него были... Полковником уже не станет точно!.. А как жила? Да он, сволочь, с ней последние два-то года и не спал... В отпуск всегда один ездил. В Ялту, в санаторий их военный. А потом, она рассказывала, после отпуска-то, звонки от женщин - один за другим...


Вот же, кобелина!.. А ещё военный! Партейный! И, хорошо, наверно, что мне самой такой не достался... Вот как так получается? Она же красавица, умница! И поначалу-то всё у них ладом складывалось. А детей он сначала не хотел, и не получилось у них с дитями-то. Может, и к лучшему. Хотя чего ж там лучшего, если бабе за тридцать, а детей нет? Нет, любовник-то у неё сейчас есть, тоже из военных, товарищ Гены. Она, кстати, нас и познакомила. Они из одной части...


Вот у них когда разлад-то пошёл, подруга сначала на свекровь свою грешила. Очень уж она сына-то любила единственного. Думала, что спят они с матерью. А что ты удивляешься? Бывает и такое. Она же одинокая, молодая, я её видела, ей лет шестьдесят, а выглядит на сорок. Вся такая прилизанная, зарумяненная, стройная. А что, надо соответствовать своему начальству. Я же говорила, что у самого Гришина работает. Это не хухры-мухры, а горком партии, почти ЦК...


И вот, она рассказывала, когда охладился он к ней, она раз и спрашивает его, что же случилось? У тебя женщина другая? Ты меня разлюбил? Что с тобой происходит?.. А он пожал плечами, нет, ничего, говорит спокойно так, и ушёл на кухню... Сидят там с матерью, веселятся, обсуждают что-то горячо, а до жены ему дела нет. Сволочь!.. Нет, Гена мой не таков!.. Гена порядочный. Не той породы. А этот гнидой оказался. Весь в мать. Или в отца неизвестного..."


Антонина замолкает. Видно, что судьба её лучшей подруги волнует её ничуть не меньше собственной. И она примеривает ситуацию к своему будущему. А вдруг и Гена её окажется совсем не таким, каким представляется сегодня? Тоня боится ошибиться ещё раз. А так хочется счастья! И она пытается убедить себя, что на сей-то раз будет всё замечательно. Ну, или хорошо. Ведь лет ей, как она говорит, уже немало. Ошибиться нельзя! И надо использовать этот шанс...


Я спрашиваю Тоню о родственниках. Антонина грустно вздыхает... "Да какие там родственники!.. Александр, брат старшой, в Москве как-то не прижился. И с семьёй лет десять назад на Севера подался. На Чукотку, к однополчанину. Общаемся редко. Пишет, что поработает там ещё немного, потому что хорошо зарабатывает, но собираются на Кубань к родным жены перебраться. Каждый отпуск там бывают и очень уж им там нравится, особенно детям, их у него трое.


Младшая сестра, Любаня, близко от родителей, в райцентре. Библиотекарем, а муж водителем. Дочка подрастает... Мать с отцом уже в годах, болеют часто, но, слава богу, живы... Посылки им шлю регулярно, заказы-то у нас хорошие, а там провинция, хлеб да крупы в магазинах... Да ты и сам это всё знаешь. Хорошо, что огород свой, овощи да фрукты и спасают. Но куда им горбатиться-то в этом огороде, ведь возраст уже! Так, несколько грядок, да картофель...


Свёкор давно умер. Один он, пожалуй, ко мне относился по-доброму. Свекровь так меня и не приняла. Переехала к дочери своей. Та уж больно ушлая, учёная! Детей в её квартиру прописала, разругались из-за родителевой квартиры этой с братом, мужем-то моим, вдрызг и не общаются столько лет... На прынцип оба, вишь, пошли!.. А мы вчетвером в хрущёвке двухкомнатной маемся. Разве ж это справедливо?.. Да и нет нигде этой справедливости, ни в Москве, ни вокруг!..


Ох, что-то я с тобой, Вов, разоткровенничалась не в меру!.. Душу хоть отвела, но всё равно легче не стало... Хотя, есть душа эта у нас или только поповские выдумки, так и не решила... Проще жить надо, без прибамбасов этих ваших интеллигентских. Ты вот всё книжки читаешь, из библиотеки не вылазишь, а ведь тебе ещё хужее, чем мне... А-а, да ну тя в баню!.. Пора на летучку к Косте. Всё, бывай!.." И Тоня Шпонькина уходит, оставляя след дешёвого парфюма.