# Крохотульки. Избранное-9

Владимир Александрович Шевнин

В основном о прошлом. О нынешнем - полслова...

БЕЛЫЕ БЕРЁЗЫ, ГОЛУБОЕ НЕБО...


На предприятиях сотрудникам для выращивания картофеля выделяли по несколько соток земли. И каждый год в разных местах. В тот год перчаточная фабрика выделила место где-то под Грехово. Мать договорилась со своей сменщицей, муж которой работал на "Газе", вместе высадить картошку в воскресенье. Бабушка сидела с братиком, сосавшим соску. Отец был то ли на дежурстве, то ли уехал на рыбалку, то ли запил. Оставался один я...


В кузове машины среди мешков картошки мы с мамой доехали до места. С трёх сторон картофельное поле уходило в безконечность, а рядом с нами стоял ряд ослепительно белых и стройных берёз на фоне чистейшего голубого неба, без единого облачка. Я стоял как зачарованный. Такие яркие краски я видел только во сне... Мать, вскапывая лунки, торопила меня, давай быстрей, высаживай, а то погода обманчива... Я бросал картофель в лунки и смотрел на берёзы и небо.


И вдруг в одно мгновение всё изменилось. Подул сильный ветер. Небо стало сначала серое, а потом совсем чёрное. Ударила молния... Громыхнул гром, и почти рядом. Хлынул ливень... Сменщица с мужем закрылись в кабине. Мать просила пустить туда и меня, но ей резко отказали, мол, и самим места мало... И мы сидели под машиной, а рядом текла вода по пашне... Мать испуганно крестилась при каждом разрыве грома и что-то, про себя, шептала губами...


Мне не было страшно. Я думал, что не все люди, оказывается, добрые. И не все - честные. Потому что мать ругала бабушку за её веру, что она водила меня в церковь. Твердила - Бога нет, а сама молилась этому Богу... И открывающийся мне мир был совсем не таким, каким казался изначально. Я не глядел на мать. Не думал про сандалии и ноги, промокшие от текущей воды. Не слушал грома. Я смотрел на белые берёзы, которые на фоне чёрного неба стали почти серыми.


О СИТУАЦИИ 2026 ГОДА


Я не знаю доподлинно атмосферу в Российской империи перед 1917 годом. Но моя память подсказывает мне некоторые факты из прочитанных воспоминаний, художественных произведений, стихов поэтов того времени, документальных и советских фильмов. И не всё, хранящееся во мне, может быть подлинно. В мире много лжи, в том числе и сознательной. История, писанная победителем, всегда далека от Истины. Но общую атмосферу Империи представить всё же можно.


Ситуацию в Советском Союзе перед 1991 годом я знаю довольно таки глубоко. Я жил, работал и учился и в глубокой провинции, и в крупном промышленном городе, и в столице Советского государства. Я слушал не только забугорные "голоса", рассказывающие о жизни в СССР, но и лекции крупнейших учёных страны и руководящих политиков, прекрасно знающих истинное положение дел в стране. Я общался с разными людьми. Читал. Анализировал. Мыслил...


Сейчас я живу в России 2026 года. Не уехал ни на Запад, и, слава Богу, ни на Восток. Что можно честно сказать о нынешней ситуации? Ничего! По словам одного "иноагента" с птичьей фамилией: индульгенция на правду есть только у него и ещё у двух-трёх человек в стране... Аналогии с теми периодами нашей истории, конечно, есть. Но больше различий. Это тупик. И отсутствие надежд. Честно высказаться я могу только матом. А матом я стал говорить с 2022 года.


К ЭЛИЗЕ


Из полуоткрытых дверей Малого зала Дома политпросвета раздаются звуки музыки. В зале темно. Свет только на сцене. За пианино молодой человек. Я тихонечко сажусь на последний ряд, чтобы не отвлекать его от работы - он настраивает пианино для концерта на арендном мероприятии...


- Любите музыку?.. - вдруг спрашивает меня человек со сцены.

- Да, но в основном органную. Фуги Баха...

- В консерватории?..

- Сейчас там. Гарри Гродберг... А раньше в Свердловске. В Домском соборе пока, к сожалению, не был...

- О, Гарри Гродберг! Замечательный музыкант... А я преподаватель из Литинститута. Вот почти уже настроил... А фортепьянную музыку любите?

- Немного... "Турецкий марш" Моцарта. "Лунная соната" Бетховена, "К Элизе"...

- А историю создания "К Элизе" знаете?

- Да нет, - честно отвечаю я.

- А хотите сыграю?

- Конечно!..


И преподаватель Литинститута рассказывает мне о поздней находке партитуры, об оригинальном названии, о спорах, кому всё-таки посвящено произведение. И играет. "К Элизе", "Сонату", и моцартовский "Марш"... И я единственный и благодарный слушатель в этом пустом и тёмном зале Дома политпросвета...


Странно. Вскоре я поступлю в Литературный институт. Успею побывать в ещё советской Риге на органном концерте в Домском соборе и послушаю любимые фуги Баха. На выпускном в Литинституте мы будем петь "Боже, Царя храни!" А Дом политпросвета снесут через несколько лет. Предварительно разграбив...


КАРТИНА МИРА-6


То, что ещё вчера казалось абсолютным и незыблемым, сегодня таковым уже не представляется. Жизнь, увы, заставила меня разочароваться и в Боге. Нет, я, конечно, продолжаю совершать утреннее и вечернее правило, но это более по инерции, чем по потребности души. Бог, безусловно, есть. Но в милосердного и доброго Бога я не верю. И примером этому вся моя никчёмная жизнь...


Были моменты, когда Господь спасал меня реально. Но ещё больше примеров, когда Бог не помогал мне, не откликаясь на мои искренние молитвы и просьбы. Бог был равнодушен к моим проблемам. И я выкарабкивался сам из множества трудноразрешимых вопросов. Наверное, в этом заключалась педагогика Бога. И я очень чётко помню это - отсутствие всякой поддержки и сочувствия...


Бог был далёк от меня. Равнодушен к моим житейским проблемам, духовным и физическим. Он был где-то - над и где-то - сверх. Наверное, так подобает Ему. Богу были безразличны мои противоречия с обществом и окружающими меня людьми. Он, принципиально и категорично, не помогал по многим вопросам. И Он не принимал мои молитвы, просьбы, слёзы, вопли, прошения и упрёки...


Спору нет, Бог имеет такое абсолютное право, потому что он Абсолют. Нас, людишек, на Земле - миллиарды. Он - один. Ну, ещё и ангелы. В Его сфере - избранные. А мы - миллионы и миллиарды к таковым не относимся. Мы - вне интересов Бога. Я так полагаю из опыта... И это надо признать как факт. И не обижаться. Но во мне уже нет любви к Богу. Она иссякла. И это тоже факт.


КАРТИНКИ ДЕТСТВА


1.


Вспоминаю начальное детство в Кукарке... Река Пижма, заросшая ивняком по обоим берегам. Кто-то ходит и аккуратно срезает зелёные прутья ивы, из них плетут корзины для грибов и ягод и продают на рынке. Нет ещё лодочной станции, лодки стоят на берегу, прикреплённые замком с цепью к вкрученному в землю металлическому штырю со спиральными кольцами. Иногда лодки угоняют хулиганы. Однажды отец нашёл нашу где-то за нефтебазой...


Дюралевых лодок в городе ещё мало. Они у начальников и богатых людей. Лодки в основном деревянные. Ранней весной их смолят паклей, перевернув днищами вверх. Тут же варят на костре смолу - запах стоит потрясающий на весь берег. При разливе ходят ловить рыбу саками. У нас их два, оба старые. Это такой треугольник с сеткой на длинном шесте. Надо забросить треугольник сетки на длину шеста и тянуть по дну. Рыба в основном маленькая, но она есть.


У нашего соседа-начальника настоящий катер. Однажды летом мы в большой компании с его сыном Вовкой сплавали на пикник. Ловили рыбу сетью и на крутом берегу коптили её в специальной коптильне. Мы собирали разные сучья и дровишки для дыма, а взрослые пили вино, пели песни и ели рыбу. Рыба была горячая и очень вкусная. А ещё мы с Вовкой пустили в реку свои деревянные кораблики. И один из них через неделю привезли нам из-под Петропавловска...


На берегу Пижмы стоят в воде деревянные мостки с перилами, женщины летом полощут там бельё. А мы, пацанчики, наловив мух, пытаемся удить с них щеклею. Рыба эта маленькая, продолговатая, держится у поверхности, поэтому на мух берёт хорошо. Пока донесёшь её в бидоне до дома, сходит вся чешуя. Щеклейками мы кормим своих кошек... Иногда женщины ругаются, что мы мешаем им полоскать их бельё. Но нам так намного удобнее, чем с берега...


2.


И снова Пижма. На мостках для полоскания белья мальчишка, забрасывая наживку, с размаху попадает крючком прямо в нос нашего соседа по нижним улицам... Вой, крики женщин, кто-то подбегает и ножом отрезает леску, но крючок крепко вошёл прямо в середину носа. Пацанцик бросает удочку и едва сдерживая боль и слёзы убегает в городскую больницу. Нам уже не до рыбалки. А тот знакомый так и ходил потом с оставшейся горбинкой посередине носа...


А весной, когда заканчивали смолить деревянные лодки, начиналась ловля брёвен, плывущих по реке. Разлившаяся Пижма где-то сносила аккуратно спиленные в размер, освобождённые от сучков деревья, уложенные лесорубами в штабеля, и несла их течением в Вятку. Некоторые прибивались к берегу или заплывали в заводь. Тут были свои охотники, без лодок. Но самое интересное было выловить брёвна по течению и отбуксировать их до места стоянки лодки.


Там они складировались, потом пилились и переносились для колки домой. В реке дрова были безхозные. А для печки холодными зимами это было хорошее подспорье, доставшееся с некоторым трудом и сноровкой... И это не считалось воровством. Воровством, по большому-то счёту, было тибрить клочки сена с проезжающих мимо дома машин. Машины были нагружены сеном сверх меры, сухая трава цеплялась за деревья и кустарники. И её мы тоже собирали...


Но это было уже осенью. А вот летом в парке перед нашим домом частенько останавливался цыганский табор. Там на высоком берегу стояли раньше два пивных павильона, и папка с соседскими дружками туда часто ходил, а потом на их место поставили будку спасателей, у которых мы просили посмотреть в бинокль... Цыганам место на высоком берегу нравилось, стояли они там всегда недолго и ехали дальше. А родители нас ими пугали и запрещали подходить...


3.


Кроме цыган, которые якобы могут похитить детей, родители пугали нас ещё какими-то марийцами. Но марийцев этих мы никогда в глаза не видели. Цыгане детей не крали, но, говорят, помимо гаданий, кое-что похищали. К нам во двор они не заходили. Но все соседи сразу же снимали всё бельё с верёвок, которое сушилось на улице. На всякий случай... Ну и мы тоже в парк тогда не ходили. А прочёсывали его чуть ли не ежедневно в поисках стеклянных бутылок.


Так мы зарабатывали свои первые деньги. Бутылки были из-под вина тёмного цвета, прозрачные из-под водки, и те и другие из-под пива и лимонада. Платили за них 12 копеек. Реже попадалось шампанское и сухое с пробками внутри за 17 копеек. Под кустами пили в основном портвейн и водку, запивая лимонадом и пивом. Болгарское, румынское и алжирское почти не брали, говорили, что оно кислятина и похоже на мочу. Проблемой было достать оттуда пробки из коры.


А ещё мы собирали брошенные коробки из-под спичек, коллекционируя с них картинки. Редко кто тогда копил марки, таких у нас было раз-два и обчёлся. Коробку с картинкой мы клали в воду отмокнуть, потом обсушивали этикетку и обменивали на те, которых в коллекции ещё не было. Однажды мы залезли на склады, что на каменной пристани, через разбитое окно и надыбали в коробе со стружкой массу пустых коробочек. Спичек там почему-то не оказалось...


В парке под кустами акациями, под которыми пары распивали вино и лимонад, густо росли белые грибы. Впрочем, грибы росли по всему городу, под каждым деревом и в каждой канаве. Мы считали их поганками и пинали сандалиями. И никто в городе не знал, что эти грибы съедобные. Только приезжавшие летом на отдых москвичи радовались такому изобилию, изумлялись, что мы их просто уничтожаем, и уважительно называли их по-иностранному - шампиньоны...


4.


Между снесёнными пивными павильонами оставались деревянные скамейки. И когда по Пижме шли белые льдины ледохода, а чёрная вода подымалась аж до самого обрыва, затопляя Бобыльские луга, соединяясь с ледоходом по Вятке, на скамейках собирались люди и вели умные беседы за жизнь. Нам, пацанёнкам, было интересно прислушиваться к мыслям умудрённых опытом горожан...


Среди старожилов выделялся крепкий старик, бывший революционер, который, как говорили, участвовал в установлении Советской власти в слободе Кукарке. Он вспоминал прошлое и рассуждал о будущем. "Вот как только построят мост через Пижму, - веско говорил он, показывая в сторону Жерновогорья, - то затем будет строительство железной дороги из Котельнича к нам в Советск..."


Моста к тому времени в городе не было. На лето устанавливали лёгкие лавы, зимой из заречной части и обратно ходили по льду, а весной, если сколоченные в лёгкий мосток доски оставляли на зиму, их сносило ледоставом. Так на моей памяти было несколько лет от рождения. Новый мост уже строился чуть выше лав. И, забегая вперёд, - железную дорогу из Котельнича так и не проложили...


Рассказывал старик о главной революционерке Солоницыной. "Она, - понижая голос, - наполовину была женщиной, а наполовину мужиком. Полмесяца - баба, а полмесяца - мужик... А жила с кучером". Слушатели очень удивлялись и расспрашивали. Мы же ничего в этом совершенно не понимали и считали рассказ старого революционера вымыслом. Да как такое вообще возможно?!


5.


Тогда нам, дошколятам, только-только вступившим в 60-е годы, революция, гражданская война и Великая Отечественная, в которой участвовали наши отцы, деды, знакомые - были где-то очень-очень далеко. А всё это было рядом. И даже революция. Старик рассказывал, как они подавили в Кукарке мятеж, который готовили местные контрреволюционеры. Где-то под Петропавловском уже замечали разъезды Колчака, и подполье могло восстать со дня на день...


Но "контру", по его словам, они выявили и всех порасстреляли в ЧК. Только вот склады их не нашли, никто не выдал, гады!.. А в складах этих, в схронах-то, оружия было, говорят, немерено, ну и провизии, золота, денег заготовлено к приходу колчаковских войск. Всё перерыли: дома купеческие, огороды, церкви, - и ничего не нашли... Вишь ли, под городом-то сеть подземных ходов, которая тянется под рекою аж в Карынь, а там - лабиринты подземных разработок...


Мужики, слушавшие старого революционера, вздыхали, историю эту они знали давно, и почти полвека прошло, а золотишко-то купеческое так и не нашлось... Нас, тоже внимательно слушавших, золотишко совсем не интересовало. Нас интересовало спрятанное где-то оружие. В подземные ходы, выходящие из каменных стен пристани мы залезать пытались. Но далеко не проходили. Не было освещения, только свечки и слабые фонарики с квадратной батарейкой...


Пытались мы проникнуть и в старинные каменные склады, что с улицы Кирова задами выходили в наши огороды. Один наш приятель, живший там в бывшем купеческом доме, уверял нас, что ход из их подвала точно есть и ведёт в склад. Но при вылазке нас поймали соседи и обещали нажаловаться родителям, чтоб нас выпороли, а в следующий раз сдать в милицию, которая была рядом... В склад мы так и не попали, схрона не обнаружили. Но настоящий наган нашли...


6.


В Пижму между Балчугом и Монастырской горой, где находились церковь и городское кладбище, из Кошкинского лога впадала речка Кукарка. В её устье, на каменном мелководье, мы охотились за вьюнами. Это такая маленькая юркая продолговатая рыбка сероватого цвета с пятнышками, со странным хвостом и усиками вокруг рта. Именно охотились, а не ловили. Брали алюминиевые вилки из дома и, поднимая камешки, пытались загарпунивать этих самых вьюнов...


Кошки их ели, но, кажется, без видимой охоты... Так вот на одной из таких охот мы и наткнулись на ржавый остов пистолета. "Револьвер!" - определил его один из наших заводил, будучи на год-два старше нас. - "Восстановить сложно, но сделаю..." Деревянная ручка совсем сгнила, барабан не вращался. "Офицерский или дамский", - добавил весомо товарищ. Наган действительно был небольшой, и очень походил на тот, что висел в краеведческом музее.


Принадлежал он, как гласила табличка, нашему земляку с крейсера "Варяг". Висел под стеклом в комнате, посвященном Великой Октябрьской революции, напротив мощного пулемёта "Максим", окрашенного в тёмно-зелёный цвет. Мы и ходили-то в основном, чтобы с чувством некоего восторга подержаться за ручки "Максима", и вспоминали потрясающую психическую атаку белых из фильма "Чапаев". Мы думали, что это колчаковцы, а оказалось - каппелевцы.


Но разницы для нас тогда не было никакой. Хоть мы и переживали за красных и Чапаева, утонувшего в реке в конце фильма, но вот бравоидущих под пули "Максима" белогвардейцев, мы в душе уважали... На маленький револьвер матроса с "Варяга" внимания почти не обращали. Но однажды наган из музея исчез. Прямо из-под стекла. Музейные бабушки, которые всегда сопровождали посетителей, пропажи не заметили. Странно, что пулемёт "Максим" не взяли...


7.


Но последствия революции, происшедшей во времени практически совсем не так уж и давно, были рядом. Тот же, к примеру, старик. Но чаще мы видели только полусумасшедшую, так нам казалось, старушку, пострадавшую от революции. Она была какой-то родственницей семьи нашего друга Серёги Пешкичева, и часто приходила к ним в гости. Одета она была несовременно - в длинное платье с какими-то рюшками, на голове шляпка, вокруг шеи лиса, а на цепочке рядом с ней был кот. Говорили, что она - жертва той революции...


Мы, пацанчики, никогда с ней не общались. Некоторые травили её как дурочку. Но в ней, за внешним вызовом, было какое-то внутреннее достоинство, которое чувствовалось даже нами. Она была вне нашего мира, вне нашего общества, это был её выбор, а, может быть, ей и не оставили выбора... Она была, вероятно, в то время достаточно образованной и богатой. Но так распорядилась Судьба... А ещё в нашем родстве были две тётушки - Катя и Фая. Тётя Катя была замужем за колчаковским офицером, вернулась из Омска. Тётя Фая была "старой девой".


Царское прошлое дошло до нашего времени. Взорвали на нашей памяти часть храма за Домом культуры, бывшим храмом. Развалины зияли проёмами окон, но заходить туда было страшновато. Когда их взрывом сравняли с землёй, то соседские ребятишки находили там много чего интересного и хвастались нам. А ещё там вскрылись захоронения служителей, захороненных в иерейских одеждах с золотыми пуговицами. Кто успел, оторвал их себе на память, но на самосвалы погрузили экскаваторами, что смогли, и вывезли мусором на свалку.


8.


С царских времён в нашем купеческом городе сохранились красивые каменные дома на центральных улицах, Ленина и Кирова, электростанция и педучилище из красивого красного кирпича. А по полноводным Пижме и Вятке ходили старинные колёсные пароходы. На одном из них я даже в одиночку сплавал в Уржум в десятилетнем возрасте, на родину С.М. Кирова. А затем и в Киров. А в 1968 - в Уржум и Вятские Поляны мы путешествовали уже школьной группой.


Пароходов через Советск ходило два или три. Запомнил название одного из них - "Георгий Плеханов". Как-то ранней весной я едва не перевернулся на лодке, попав бортом под волну от лопастей мощного парохода. Реки стали мельчать позже, а тогда с верховьев Пижмы сплавляли плоты древесины и складировали в штабеля на месте пляжа. Там я нашёл складной нож "Лиса" и немало этим оружием гордился... Но постепенно не стало плотов, пароходов и катеров...


Кладбище катеров было под Балчугом, от пристани до устья Кукарки. Они стояли в воде и ржавели. В трюмах от неразобранных моторов сильно пахло машинным маслом, мазутом. На застоявшейся воде - цветная плёнка топлива. На некоторых судах были стёкла и рули управления. Их было жалко как живых людей, оставленных умирать. А один из пароходов дожил до 90-х. Купленный бизнесменом, он как мёртвый кит долго и безхозно лежал у городского пляжа...


МАМА ЛЁВЫ ПУГАЧЁВА


В классе и среди своих ровесников Лёва был самым высоким и красивым. Он хорошо одевался, не хулиганил, учился на отлично, вёл себя просто, но с достоинством. И этим походил на свою маму. Она была высокого роста, очень стройная, с красивой фигурой и лицом, всегда одетая по моде, что было несвойственно для жителей нашего провинциального городка.


Наши мамы её недолюбливали и говорили за глаза разные гадости. Наверное, завидовали. И не советовали играть с Лёвой. Но мы играли, хоть и не все. А некоторые повторяли гадости вслед за своими мамами. У Лёвы были самые красивые и самые новые игрушки во всём городе. Их привозили из поездок, когда каждое лето уезжали отдыхать на юг, на море...


Жили они в одной комнате на первом этаже деревянного многоквартирного дома втроём с бабушкой, такой же высокой, как и дочь с внуком, хорошо одетой, уважительно относящейся к окружающим, но почти с ними не общаясь. Как и откуда они появились в нашем городишке, никто не помнил, но точно, что родом они не отсюда. Но откуда, никто не знал, да и они не рассказывали.


Папы у Лёвы не было. Отцов тогда не было у многих. И это никого не волновало. А волновало и раздражало женщин, что у мамы Лёвы было много знакомых мужчин. Но, правда, не из нашего города. К ней приезжали молодые подтянутые люди, с хорошей выправкой, не чета здешним мужикам, одетым в основном кое-как и много пьющим портвейна, вермута и водки...


Гости у мамы Лёвы были совершенной противоположностью. Однажды я даже видел двух офицеров с голубыми погонами и эмблемами лётчиков. А часть их, говорят, стояла от города в сотне километров... А когда Лев Пугачёв с блеском окончил среднюю школу, их семья из города куда-то тихо уехала. И никто не знает, куда. Потому что его родные ни с кем в городе не дружили.


МХАТ ГОРЬКОГО - ПЕРЕМЕНЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ


В доронинский МХАТ наконец-то назначили Художественным руководителем реального актёра и режиссёра Сергея Безрукова, возглавляющего к тому же ещё и Губернский театр. Назначение одного человека на руководство сразу двух театров - не изобретение Министерства культуры. Любимова повторила только то, что делал ранее Департамент культуры Москвы. И это свидетельство двух проблем: отсутствие а) стратегии в развитии культуры и б) скамейки запасных.


Но после 8-летнего разгрома МХАТа поочерёдно Бояковым и Кехманом это решение, по ситуации на сегодняшний день, можно приветствовать. Не смотря даже на то, что теперь у Безрукова два театра, и он политически ангажирован. Но, по крайней мере, он не торговец бананами и не экстравагантный маргинал, у которых в приоритете миллиарды бабок и даже политические планы, а вот возрождение театра через классический репертуар - где-то на обочине.


Но руководить двумя театрами - это ненормально. Ситуация во МХАТе крайне сложная: по управленческой вертикали; с отсутствием главной сцены и на годы затянувшимся ремонтом; с отсутствием репертуара; с бояковски-кехмановским наследием в виде бездумного произвола к персоналу, непомерным раздутием труппы не в интересах театра, а исключительно в долгосрочных планах главрежа, доставшейся МХАТу от господина Боякова.


Неизбежен конфликт между Генеральным директором Еленой Булуковой и Художественным руководителем Сергеем Безруковым. Сильны пока и позиции Главного режиссёра Галины Полищук. И над ними маячит тень 92-х летней Татьяны Дорониной, номинального Президента театра... Наследие, конечно, не дай Боже! Запущенность во всём. Нужна сплочённая и ориентированная на будущее команда. Такой нет и в Кремле. А МХАТ лишь малое звено Системы.


* * *


Парад 9 мая 2026 года я не смотрел. Принципиально. Просто спал. Дверь на лоджию была открыта, и свежий воздух способствовал хорошему сну. А вот телевизор у меня не включался с тех пор, когда хитромудрая шпана отключила YouTube на канале. Ну и х*й с ними! Есть ещё мозги у народа и VPNы...


Время парадов ушло безвозвратно. Сменилась эпоха. Победа 45 года - заслуга наших отцов, дедов, прадедов... А у наших поколений нет ни военных побед, ни великих свершений. Мы всё просрали и опоганили. В том числе и Великую победу над нацизмом, одержанную народами СССР, США, Британии и мира.


Спорить с дебилами, выделяющими один народ или расу, противопоставляя их всему остальному миру - занятие безсмысленное. Когда башни сменят вектор пропаганды, сменится и риторика недоумков. И, похоже, ждать этого осталось недолго. Вопрос: правильно ли это, когда человек на 100% зависим от верха?..


Вопрос риторический... Вечером выпью вина. Помяну отца, деда, родных дядей, дошедших до Берлина и Кёнигсберга, учителя Александра Петровича, всех тех настоящих фронтовиков Великой Отечественной, с кем сводила меня жизнь - по учёбе, по работе, по жизни... И салют, конечно, смотреть не буду.


ПИСТОЛЕТ ДЯДИ АНДРЕЯ


За столом царит веселье. Отложены в сторону гармонь и гитара. Отголоски душевной песни ещё витают над праздничным столом. Кто-то допивает не допитый стакан мутноватой бражки, кто-то закусывает, кто-то рассказывает забавную историю из жизни... До хнычущего мальчика никому нет дела.


"Ты чего это нюни распустил? - дядя Андрей хватает меня за подмышки и усаживает на колени. - Ты ж мужик! Чё случилось-то?" "Писталет сламался..." - отвечаю я сквозь слёзы. "Ну, эка беда! Вот завтра приходи ко мне на работу, я тебе настоящий пистолет сделаю". "Халасо! " И я убегаю к своей компании...


Дядя Андрей наш родственник. У них в семье трое детей - дочь и двое парней, один из них мой тёзка. Но они старше нас и не очень с нами играют. Когда мы с мамой возвращались от тётушек, мы проходили мимо фабрики, на которой дядя Андрей работал. От нашего дома это было всего несколько кварталов...


Утром съел кашку с молоком. Родители были на работе, бабушка нянчилась с братиком. Я взял сачок от собак и отправился в своё первое самостоятельное путешествие... На фабрике я постучал сачком по стеклу. "Тебе чего, мальчик?" - удивлённо спросил меня дядя сторож. "Я к дяде Андлею, за писталетам..."


Сторож спросил фамилию. "Клупин", - ответил я. Дядя Андрей удивился и обрадовался. Он взял меня на руки и понёс к себе в цех. Вокруг была пыль, шум от станков, пиливших доски, стук молотков - здесь собирали мебель. "Сиди тут и никуда ни шагу!.." И дядя Андрей стал делать мне пистолет...


Пистолет получился стреляющим. С отверстием для гороха, с резинкой и даже спусковым крючком. "Спасиба!" - прокричал я на улице дяде Андрею, убегая домой. Бабушка была напугана моим исчезновением. Но вечером меня, ну, почти не ругали... Ведь у меня был настоящий пистолет - от дяди Андрея.


СЕСТРЁНКА


То, что у нас с братиком скоро появится сестра, нам по секрету сообщила бабушка: "Только вы пока об этом никому не говорите..." "Уря-а!.." - закричал я от радости. "Уля!" - поддержал меня брат, хотя и не понимал, что это такое, потому что был маленький и не во все наши игры мы его с собой брали. Мы тут же побежали с расспросами к родителям. Отец как-то рассеянно пожимал плечами. Мать ничего не отвечала и была чем-то озабочена.


Новости больше всего обрадовалась Светка: "Здорова! Будет нашей подругой!" Она была чуть старше нас, заводилой в компании, обучала нас разным играм и лазить по соседским садам и огородам. А однажды мы поженили их кота Яшку и нашу кошку Мурку в клетке для птиц. Ор был на всю округу, сбежались соседи и нам досталось, даже тем, кто в свадьбе не участвовал..." А мне сестры не нада, у меня Светка есть", - веско заявил её брат Пашка.


Надя тяжко вздохнула - она бы очень хотела сестру, но лучше братика, но у её мамы нет папы и взяться братику неоткуда... Вскоре мать пропала на целый день. Появилась осунувшаяся, еле держась на ногах, и сразу легла в кровать. Её стало сильно рвать. Отец с бабушкой едва успевали менять тазики, а мы стали реветь. "Да уберите же их..." - простонала мать, и бабушка увела нас на улицу, и на скамейке горько сказала: "Всё, больше сестрёнок у вас не будет..."


Я заплакал ещё сильнее, мне так хотелось, чтобы у нас была сестра!.. Но её уже не будет - никогда! И это было самое страшное. Рядом дружно хлюпал носиком братик. Прибежала соседская Надька и стала нас по очереди утешать, помогая бабушке... А вскоре всё забылось, как и бывает в детстве. Появились новые заботы и хлопоты. И порой, но бывает это редко, становится горько, что нет сестры, у которой можно спросить совета и просто поплакаться в жилетку.


СОСКА


У маленького мальчика отобрали соску. Ещё вчера он сосал мамкину титьку, потом её заменили соской, а вот теперь и соску отобрали. "Всё! Соски больше не будет... Её дядя Витя забрал...", - сказали ему родители. Зачем большому дяде Вите, который работает с папкой и часто заходит к ним в полуподвал в гости, чужая соска, мальчик понять не мог и сильно от потери переживал...


Переживал и канючил уже третий день. Соску не давали, мол, ты уже большой и пора привыкать жить без соски... "О, к нам дядя Витя идёт", - сказала утром бабушка, готовя за кухонным столом под окном на улицу окрошку к обеду. И мальчик, услышав про ненавистного уже ему дядю Витю, укравшего у него любимую соску, тут же понял, что надо делать. Рядом стояла русская печь...


Дверь из тамбура растворилась, в кухню вошёл дядя Витя. "Атдай маю соску!!" - что было сил закричал мальчик и с ухватом, которым доставали из горячей печки горшки с тушёными овощами и супами, и который он вытащил из ниши в печке - бросился на похитителя соски. Бабушка испуганно перекрестилась, мать ойкнула, а папка перехватил металлические рога у живота дяди Вити...


Тот стоял в недоумении, не понимая, что происходит. Ухват убрали под печь, мальчика успокоили, а дяде Вите объяснили, отчего такое нападение и очень за меня извинились. Они посмеялись. Мать ради этого достала с полатей бутыль бело-мутной браги. Мужчины выпили по стаканчику, закусили, ещё выпили и ещё посмеялись... А дядя Витя после этого стал ходить к нам в дом всё реже.


ФИОЛЕТОВАЯ ФЕЯ


- "Королеву" нашу помнишь? - неожиданно спрашивает меня сверловщик Валера. Он единственный местный рабочий в нашем пролёте. Почти ровесник, но уже отслужил, женился, родилась дочь. Мы приятельствуем по работе, но не друзья. Не стучим в домино в обед, как другие наши коллеги, отдыхаем, читаем заводскую газету, разгадываем кроссворды или беседуем...


Я молчу. Вопрос риторический. Конечно, помню! Про себя я называл её "фиолетовой феей" за неизменный фиолетовый костюм с брошкой, за улыбки, которые она дарила, проходя по цеху. При виде её все подтягивались, пытаясь встретиться глазами, улыбались, особенно женатые мужчины. И в разговорах называли её "королевой". И вдруг её не стало...


- Подруга жены, - после короткого молчания продолжает Валера. - С яслей, с горшка, с детского сада. В одном классе учились, за одной партой сидели. На нашей свадьбе - свидетельница. Лучшая подруга! Была... В гости чуть ли не через день заходила, с Настей нашей нянчилась. Как родственница, как сестра родная... Всё, уволилась. Нет больше "королевы"...


У жены Валеры в шкатулке были некоторые драгоценности, доставшиеся по наследству и подаренные ей на свадьбу. И вдруг они исчезли. За три дня между наличием и обнаружением пропажи у них в гостях была только подруга. Они пришли к ней в квартиру. Выложили факты. И почти не пугали... Сидели так до ночи. И она сдалась. Расплакалась. И вернула им всё похищенное...


После рассказа образ "фиолетовой феи" как-то сильно поблёк в моём сознании. Горечь Валеры и его жены от их разочарования ощущалась почти физически. В цехе он никому больше не рассказывал эту историю. А наши коллеги ещё долго нет-нет да и вспоминали "королеву" и строили разные предположения. И все сходились на том, что она вышла замуж и куда-то уехала.


* * *


У каждого есть свой любимый анекдот или случай из жизни, который можно вспоминать безконечно. Столяр Толик в дружеском застолье, а таковых было немало, всегда рассказывал о Хрущёве. О Первом секретаре ЦК КПСС и главе Советского правительства, смещённом соратниками в ходе заговора со всех постов в 1964-м году и жившего под охраной на даче в селе Петрово-Дальнее.


Сам Толик тоже проживал в Красногорском районе в деревне, располагавшейся недалеко от места ссылки Никиты Сергеевича. По рассказам столяра, Хрущёв зимой регулярно делал большой круг на лыжах. Маршрут пролегал возле его деревни. И местные мужички, недолго думая, стали подкарауливать опального советского лидера на трассе и просить его одолжить им некую сумму.


"Никита Сергеевич, дорогой, одолжи трояк до получки, трубы горят, мочи нету!.." Просили и по пять рублей, и по пятнадцать и по двадцать пять. Сам Толик, по его словам, "взял взаймы" всего десять рублей. Никто возвращать деньги не собирался. Это понимал и сам Хрущёв. Но никогда и никому, как говорил Толик, не отказывал и всегда радушно беседовал с просителями.


Говорят, на пенсии Хрущёв осознал свои ошибки и о многом сожалел. Но у народа ненависти к нему не было. Недаром гонимый им Эрнст Неизвестный сделал ему памятник. И на фоне эпохального прорыва в космос, масштабного строительства и всеобщего энтузиазма в стране, уважения к СССР во всём мире - "волюнтаризм", кукуруза, Карибский кризис и прочее выглядят мелочами.


А если сравнить ошибки 60-х годов с трагедией сегодняшних дней?.. Да тут вообще речь ни о чём!.. И нет ни малейших сомнений, что история с опальным Никитой Сергеевичем в нынешних реалиях - абсолютно невозможна. Факт!