# Из номадистики (сложено во время кочевья)

Евгений Владимирович Шищенко

Фрагменты текстов-"нома́дов" - спонтанного письма на пишущей машинке. Словесная ткань напоминала "Поминки по Финнегану" Джойса. Кроме редких периодов стиха импровизация рождала цепочки гэгов с большой долей нецензурных.

I.


- Безумен ты!


- Конечно, господин,


Но много нас, безумцев, ты - один.


Не верь мерцанию светила и зеркал:


Там видно то, чего ты не искал.


Безумья сладость нам не превозмочь, -


От лучшего любовного объятья


Она отлична спрятанной тоской -


Ведь в лабиринте не найти дорогу.


Бессильна белизна далёких гор -


Ей маяком нам не служить вовеки.


Полосками бумаги эти реки


Запутались в ветвях и шелестят,


И сумерки утопленных котят


Сочатся синью. Нет, не беспокойся -


Нам вороньё и города считать,


В конце подсчёта сбросив результаты,


Стирая липкой ветоши куском.


Не повторяй ошибок предыдущих,


Спеши вперёд, навстречу облакам


И бешеным стремительным волкам,


Которых полагал ты за спиною -


Ты убегал, но оказался пуст,


Идёшь вслепую, с каждым шагом приближаясь


К моменту встречи, алчному удару,


Слиянью злобных и кровавых уст, -


Твои - такие же, ты равен трупоедам,


Ты - червь. Скользя по лабиринту следом


За нитью по костям и листьям старым,


Ты истекаешь гноем букв и точек.


Прерваться! - но не прерывается пера


Вскачь-впрыг погоня среди пней и кочек, -


Вверху зияет рваная дыра,


Что оком кажется, палаческой рукою


Исторгнутым из тесноты глазницы,


Осталась вялость век и жил обрывки, -


И повергают тени смердов ниц.


Ты, господин, корявою клюкою


Надменно указуешь в небеса:


Там облако, большая колбаса,


Всё корчится в немыслимой завивке, -


Вот сущностей беспечная игра!


Смотри, смотри, смотри до опьяненья,


Ни в чём другом ты не ищи забвенья -


В мерцанье, трепете и цвете оперенья


Заката, громоздящего престолы:


Уже построен - радуйся! - чертог,


Он синим, жёлтым, розовым, зелёным


Играет - но касанью недоступен,


Ни поцелуям, снам или молитвам.


Молчи, ты замкнут в темноту, и свечи,


Как пара углей, тлеют в уголке, -


Ты узник, ты растерзан, ты потерян,


Но ночь прошла и теплится восток,


Вцепилась Эос нежными перстами


В решётку веток, - и огонь разрушен -


Осколки, пепел, трещины... песок:


Ему ты стал невыносимо скушен,


Он морщится, переползают дюны,


Сжирая волны, соль в них заменив


На пресный шелест мёртвого субстрата.


Вещает Время голосом кастрата


(Оно бесполо, помнишь, говорил


Вчера я между кубком и блудницей) -


И проткнут череп твой вязальной спицей.


Устал от злого холода молчанья


И возле тьмы стоишь? - но обернись:


Пришёл огонь и говорит с тобою,


Бумагу лижет, словно повторяя


Все по́дрыги и антраша́ пера -


Он лучший автор: фразы непрерывны.


Там зреет взрыв, он спел, как виноград,


Вина нектар ты выдави ногами.


- Прервись, прервись, остановись!


- Распад


Остановить не в силах ты.


- Но имя!


- ...И имя вдруг стирается - и тьма


Новорождённым криком замыкает


Цепь превращений - после остова улыбки.


Пророки спят, и будущее слепо


Споткнулось на пороге декабря,


Безумец-поводырь остановился,


Сломались стрелки, столкновенье неизбежно,


И время мёртво тычется в песок.


Распад тотален... Исправленья исчезают...


Нам ветер пустошей пусть выклюет глаза,


Пуская вскачь сухие плоти клочья,


Белёсым вихрем ускользая прочь - я


Бессилен вновь сложиться из кусков, -


Тяни, пряди, из этих ниток жёстких


Сплети верёвку, саваном укрой -


Красив одежды праздничный покрой!


Припасть - о, бархат кожи юной!


Щека и шея, цепкость тонких пальцев, -


Припасть всецело, выпить осязаньем,


Постичь, прочесть по буквам: Н-И-К-О-Г-Д-А -


И тихо-тихо плещется вода...


II.


Возня утрачивает смысл.


Пустые игры безмятежны,


И жить причины - ни одной.


Застужен нос. Пропала гордость.


Разминка глины, терний иглы.


А ну-ка, пальцы, распадитесь!


Оправдан ты, но одинок.


Под мутным слоем - чистый, чёрный.


III.


<...>


Дребедень. Ритмоплёт.


Скоро в землю полёт.


Аллегорий война.


Отвернулась луна.


Огрызается тень,


Изменяется стен


Твёрдость, цвет и узор.


Словно выклеван взор.


Свет похож на песок,


И коричневый сок


Вместо слёз потечёт.


Звёзды наперечёт.


IV.


Мы брызжем истиной, ширинку расстегнув,


Мы окропляем истиной коренья


Рябин и клёнов, будок и домов.


Ногой вступаем в череп раскроённый,


Шагнув случайно - вровень он с землёй -


В той чаше рвоту черви пожирают,


В узлы сплетаясь пухлыми телами. -


Но мы шагаем, под ноги не глядя,


Чужие окна скалятся вдогон,


Отхаркивая скользкие проклятья.


И дальше, дальше нас огни зовут,


Глумимся мы над спящими дворцами:


Снискать нетрудно славы, чиркнув спичкой -


И в отблесках пожарищ танцевать!


Кто опровергнет преданность богам,


Которых нет, которым послезавтра


Не суждено родиться - и спустя


Две тыщи лет мы не найдём святилищ.


Праматерь гноя, дохлая собака,


Восстань! восстань! и города поправ,


Шагай и рассыпайся на кусочки!...