# Глава 2. Первые тесты

Вэй Линь

Глава 2

На следующее утро перед началом рабочего дня Хаким зашёл в карантинную зону - доступ у него был неограниченный. Проверил герметизацию, калибровку сканеров, но то и дело косился в центр, где под прозрачным колпаком, стояла кювета с пластичными сгустками биомассы, а по соседству - контейнеры с кристаллом и каплей.


Образцы в кюветах вели себя спокойно - оживлённого "разговора", как вчера, не было. Но Хаким заметил, что кристалл опять меняет свечение в такт дыханию. На этот раз Хаким специально задержал дыхание, и кристалл поблёк, сделал вдох - кристалл засветился.


- Вот вы где, Ибрагим, - раздался над плечом бодрый голос. Хаким вздрогнул от неожиданности. - А вас ищу, мне нужно, чтобы вы заполнили журнал первичных наблюдений. Потом поговорите с образцом SX-01.


- Да, Аркадий Петрович, уже иду, - Хаким повернулся к руководителю и почувствовал укол досады, что забыл о своих прямых обязанностях уже на второй день работы. Меньше всего Хаким хотел разочаровать Аркадия Петрова.


Следующие дни остались в памяти Хакима обрывками.

Вот он записывает показания: "Реакция на ультразвук отсутствует", перед глазами всё расплывается, он трёт глаза.

На обеде лаборанты жалуются, что "это просто светящиеся камни и ползающая слизь", Хаким не согласен, но решает придержать свое мнение при себе - он видел, как сгустки меняют форму при его приближении, и вообще всегда "смотрят" в сторону людей. А ночью, когда он зашел в карантинную зону, то опять услышал тот самый тихий звон.


Дни тянулись одинаково. Тесты на вибрацию, электромагнитные волны, перепады температуры... Образцы не реагировали.


На третий день кто-то из лаборантов, споткнувшись, уронил стул - и сгустки в кювете разом собрались в упругие комки. Хаким замер, но тут же сгустки приняли каждый свою форму. "Совпадение. Или нет?" - подумал он и продолжил калибровку.


Следующим вечером Хаким снова вернулся в карантинную зону, как он объяснил для себя - за планшетом. И вздрогнул, застав там Аркадия Петрова - тот сидел в темноте перед светящимися образцами, без халата, в пижаме. Тот медленно повернул голову и задумчиво сказал:


- Они ждали, Ибрагим. Миллионы лет. А мы пришли и разбудили их.


А потом, будто спохватившись, неестественно оживленно хлопнул Хакима по плечу:


- Ибрагим, идите спать. Завтра нас ждут великие свершения.


На следующий день после серии безуспешных тестов Петров нервно ходил из угла в угол.


- Это не имеет смысла, - сказал он, - Они должны на что-то реагировать. Должен быть ключ.


Петров с досадой швырнул планшет на стол, тот проехался по гладкой столешнице и чуть не упал, Хаким успел машинально подхватить его. А Петров даже не обратил внимание, и всё вглядывался в контейнер с кристаллом.


- Должен быть ключ, - повторил он тише.


- Может, ключа нет? - осторожно предположил Хаким. - Может, они просто... существуют?


Петров посмотрел на него с таким выражением, с каким профессор смотрит на первокурсника, ляпнувшего очевидную глупость.


- Ничто не просто существует, Ибрагим. Всё имеет причину. Я уверен, эти... создания - не случайность. Их кто-то сделал. Или они сами? Но тогда чем они питаются, как размножаются?


Всё это время, день за днём, Хаким наблюдал за образцами. Он заметил, что днём, когда в лаборатории кипела работа, образцы разгорались и меняли форму активнее. Ночью они замирали, словно засыпали. И ждали, когда к ним придут.


Вечерами после работы Хаким приходил в карантинную зону. Дежурное освещение скрадывало детали, всё пространство тонуло в полумраке, только образцы светились своим неземным светом. Сгустки мерно пульсировали, словно дышали. Хаким опять услышал звон - теперь он шёл не извне, а откуда-то изнутри головы. Он зажал уши, но звон не исчез. "Они поют", - подумал он и сам испугался этого слова.


- Они реагируют на наш ритм, - сказал он Петрову на следующий день, когда тот вернулся с очередного совещания. - На присутствие людей. Они знают, когда мы здесь.


- Конечно знают, - Петров даже не удивился. - Мы для них - как маяки в темноте.


Хаким посмотрел на образцы - в тот же миг они словно откликнулись: их свечение стало глубже, насыщеннее. Ему показалось, что образцы слушают разговор. Один из сгустков качнулся в такт словам Петрова, и Хаким отогнал эту мысль - слишком странная.


Коршунова вошла в лабораторию, когда Хаким в очередной раз вглядывался в то, как сгустки меняют форму, а один из них сформировал отросток и потянулся к нему с другой стороны стекла. Хаким не услышал шагов и только почувствовал, как чья-то ладонь легла на его запястье и отвела руку от перегородки.


- Вы слишком близко, доктор.


- Они за стеклом, - возразил Хаким. - И Петров говорит, что контейнеры надёжны.


- Петров много чего говорит. - Она постучала по стеклу. - Я видела, как оно прошло сквозь скафандр. Насквозь. А это не толще. Так что держите дистанцию.


На четвёртый день Коршунова пришла с результатами структурного анализа.


- Ваши "создания", - сказала она, рассылая файлы на планшеты Аркадия Петрова и Хакима. - Это нанокомпозиты с идеальной периодической структурой... Природа так не делает. Это не биология.


Петров открыл файл и впился в него глазами. Хаким увидел, как у Петрова заблестели глаза.


- Ну конечно же, это технология! - воскликнул он. - Слишком идеально. Природа так не делает. Не может. Слишком... ровно. Слишком правильно. Это кто-то спроектировал. А если это технология, то должно быть управление. Способ активировать. Или деактивировать.


Коршунова скрестила руки на груди.


- И что вы предлагаете? Тыкать в них палкой?


- Именно, - Петров смотрел на контейнеры. - Но системно. Сначала нужно понять триггер. Вспомните Инкубатор.


- Люди вошли в зал, - Хаким потёр переносицу, вспоминая запись. - Соты зажглись. Несколько ячеек лопнуло, субстанция...


- А до людей? - перебил Петров. - Было тихо?


- Да. Я пересматривал запись. Ячейки засветились, как только группа вошла.


- Вот, - Петров ткнул пальцем в Хакима так, что тот отшатнулся от неожиданности. - Значит, триггер - люди. Но на что конкретно?


- Вибрация? Тепло? - Коршунова пожала плечами. - На спутнике не было атмосферы, но мало ли.


Петров медленно покачал головой.


- Нет. В отчёте Рокотова сказано: они откликались на состояние группы. На что именно, Ибрагим?


Петров резко повернулся к Хакиму, и тот вдруг вспомнил ту сцену, когда лаборант уронил стул, а сгустки в кювете разом сжались в комки. От звука? Вибрации? Или... от его испуга. Сердце сильно толкнулось изнутри. Хаким вспомнил ночной звон, свечение в такт - кристалл, который тускнел, когда он задерживал дыхание.


- Они чувствуют эмоции, - выговорил он и сам испугался того, что сказал.


- Чувствуют, - Он вдруг хлопнул ладонью по столу. - Биополя. Мозг генерирует электромагнитное поле, эмоции меняют его рисунок. Вот что они ловят. Пси-излучение, Ибрагим.

Коршунова поджала губы.


- Вы хотите сказать, что эти твари реагируют на мысли?


- Вспомните Инкубатор. Люди были заинтересованы. И соты проснулись.


- Это гипотеза, - холодно сказала Коршунова. - Её нужно проверить.


- Точно! Нужно проверить! - Петров начал хаотично ходить по лаборатории, потирая руки. - У нас есть генераторы слабого пси-поля, а если сработает, запросим усиленную установку.


Петров резко остановился и воодушевлённо сказал.


- Я уже придумал ей название - "Калибр Скорби".


Коршунова скривилась.


- Скорби? Вы заранее хороните?


- Вы не понимаете, - Петров подался вперёд, - Если мы сможем управлять ими, мы получим защиту от угрозы. Это стоит любого риска.


Он задумался и с уверенностью заключил:


- Совет это примет.


Коршунова смотрела на Петрова в упор. Хаким переводил взгляд с неё на своего руководителя и обратно, чувствуя, как между ними нарастает напряжение.


- Только воздействие на минимальной мощности, - сказала она наконец. - Никакого прямого контакта. Никаких экспериментов с живыми тканями. И только после того, как я лично утвержу протокол.


- Разумеется, - Петров уже не слушал её, разглядывая контейнеры с образцами. От его взгляда Хаким почувствовал, как по спине пробежал холодок.


Они вышли в коридор. Петров оглянулся - Коршунова осталась в лаборатории - и хлопнул Хакима по плечу.


- Удивлены, что я не спорю? У меня есть поддержка Совета, но она тут же закроет доступ к образцам, ссылаясь на "нарушение регламента", и пока мы будем доказывать свою правоту, пройдут месяцы. А мне нужны результаты сейчас. Поэтому я играю по её правилам. Но рано или поздно Совет поймёт, что без живых экспериментов мы не продвинемся. - Он усмехнулся. - В конце концов, последнее слово всё равно за нами.


Хаким заметил, как пальцы Петрова дрогнули - и он резко спрятал руки за спину. Хаким слышал эти слова ещё на Земле: "эмоционально неустойчив, но гениален". Сейчас, поработав с Петровым несколько недель, он понимал, что первое правда.

Петров помолчал. Когда он заговорил снова, голос звучал глухо, а взгляд остался тем же - застывшим, направленным куда-то сквозь стену.


- Думаете, я безумец, которому важны только знания. На Титане погибла вся группа. Если бы я остановился, их смерть была бы напрасной.


Пока шла подготовка к эксперименту, Петров не терял времени даром. Хаким едва успевал записывать его комментарии, подбирать нужную информацию, структурировать выводы.


- Смотрите, Ибрагим. - Петров ткнул пальцем в голографическую проекцию одного из сгустков. - Что вы видите?


Хаким всмотрелся. На молекулярном уровне образец напоминал сложнейшую решётку, узлы которой соединялись по строго определённым правилам.


- Это как сложная кристаллическая решётка, - неуверенно сказал он.


- Именно! - Петров вызвал на экран новую проекцию - на этот раз модель кристалла из первой ячейки.


- А теперь смотрите сюда. Здесь другая структура. Похоже, что у каждого образца своя функция. Но что именно делают кристаллы, а что сгустки, мы пока не знаем. Может быть, они вообще умеют менять себя по мере необходимости, - закончил Петров.


Перед глазами Хакима встала запись из Инкубатора: сгусток вытекает из лопнувшей ячейки, скользит к скафандру Дубко, просачивается сквозь ткань. Спроектировано. Самосовершенствуется. Меняет форму, чтобы проникнуть. Чтобы...


- Это оружие, - сказал он вслух. Собственный голос показался ему чужим.


Петров посмотрел на него с интересом.


- Именно. Биологическое оружие. Способное интегрироваться с нервной системой противника. Представьте: вы посылаете сигнал на определённой частоте, и все эти создания в радиусе поражения просыпаются, находят ближайших носителей и... - он сделал паузу, - ...уничтожают их изнутри.


- Или не уничтожают, - тихо сказал Хаким. - А подчиняют.

Петров посмотрел на него с уважением.


- Именно. Или подчиняют. В зависимости от задачи.


Хаким долго молча смотрел на живые сгустки. Мысль, на которую его навёл Петров, засела в голове и не отпускала.

"А сколько таких Инкубаторов разбросано по галактике? - подумал он. - Если они начнут просыпаться, мы окажемся перед лицом угрозы, о которой ничего не знаем. Тогда будет поздно изучать". Что, если в других мирах такие же существа уже проснулись? Что, если они уже ищут, в кого вселиться и уничтожить изнутри? Или подчинить.


- Аркадий Петрович, - тихо сказал он, - получается, риск сейчас - это шанс спасти миллионы потом. А если откажемся изучать - обречём людей на смерть от того, о чём даже не узнаем.


Петров удивлённо посмотрел на него.


- Вы начинаете мыслить стратегически, Ибрагим. Это хорошо.


Они не сразу заметили, как в лабораторию вошла Коршунова. Она остановилась у входа, слушая их разговор, и лицо её становилось всё мрачнее.


- Вы предлагаете изучать инопланетное оружие? - спросила она холодно. - Чтобы потом, по незнанию, выстрелить себе в ногу?


- Я предлагаю изучить его, чтобы научиться защищаться, - парировал Петров. - Или вы думаете, что та цивилизация, которая это создала, ограничилась одним Инкубатором? Если они вернутся, а у нас не будет знаний - что тогда?


- А если они не вернутся? Если это просто заброшенный склад, а мы его разбудим своими экспериментами? Или, того хуже, сами создадим то, чего не сможем контролировать?


- Мы уже разбудили. Как минимум, мы будем знать, с чем имеем дело.


Они молча смотрели друг на друга в упор.


- Только под моим контролем, - сказала наконец Коршунова. - И пока никаких опытов с живым материалом.


- Договорились, - Петров улыбнулся так, что у Хакима засосало под ложечкой. - Пока.


В ожидании разрешения на опыты с пси-установкой они готовились: проводили расчёты, писали протоколы, калибровали пси-генератор.


Наконец Петров получил добро. Коршунова лично пришла сообщить об этом.


- Эксперимент на минимальной мощности, - сказала она, глядя Петрову прямо в глаза. - Если образцы отреагируют - мы фиксируем данные и проводим полный анализ. Никакой самодеятельности.


- Да-да, разумеется, - отмахнулся Петров. Его внимание уже было в предстоящих исследованиях.


- Я серьёзно. - Голос Коршуновой стал жёстче. - Один цикл. Минимальная мощность. Вы обещали.


- Я помню. - Петров наконец посмотрел на неё. - Мы будем предельно осторожны.


Она развернулась и вышла. Хаким проводил её взглядом, и его охватило нехорошее предчувствие - ему показалось, что Коршунова права.


- Не обращайте внимания, - Петров хлопнул его по плечу. - Она военный. Её задача - обеспечить безопасность. Наше - узнавать новое. Готовьте оборудование к завтрашнему дню. Завтра мы увидим, как они реагируют.


Он ушёл. Хаким пошёл в карантинную зону, где в контейнерах мерцали сгустки, вращался кристалл и перекатывалась капля. Хаким подошёл к кювете с образцами и долго смотрел на них. Они смотрели в ответ.


- Кто вы? - прошептал он. - Чего вы хотите?


Свечение усилилось. Звон в ушах стал громче - или это стучит кровь? Хаким почувствовал, как дрожат пальцы и сжал край стола. Завтра будет эксперимент. Он вдруг понял, что не хочет завтра и одновременно - хочет так сильно, что от этого тошнит.