# Глава 4. Пробный камень

Вэй Линь

Глава 4

Опыты с животными продолжались. Каждый погибший организм был источником данных - извлечённые фрагменты образцов возвращались в кювету и сливались с родительскими сгустками. Фиксировалось всё: время синхронизации, изменение сигнала, остаточная активность.


- Они воссоединяются не с любыми, - сказал Хаким однажды вечером, когда они с Петровым разбирали данные. - С "родительским" сгустком слияние происходит сразу же, а если "детку" подсадить к чужому, то слияния не происходит, но чужой сгусток будто делится с ним своей силой.


Петров оторвался от таблиц и посмотрел на него с интересом.


- Что вы предлагаете, Ибрагим?


- Давайте проверим. Отделим фрагмент, поместим в изолированную среду и посмотрим, что будет.


Изолированный фрагмент собрался в подобие "капли". Он не погиб, он был очень слаб, а когда на него направили слабое пси-поле, то выдал ответ, повторяющий ответ "родителя". Но самое удивительное случилось после того, как поле усилили - фрагмент начал расти.


- Он помнит, - прошептал Хаким. - Оно... может размножаться делением, не теряя себя.


Петров посмотрел на графики и отрывисто рассмеялся.


- Вы понимаете, Ибрагим, что это значит? Мы можем выращивать их. Отделять, растить, снова отделять. Проблема нехватки образцов решена.


Хаким кивнул: да, проблема нехватки образцов решена, но подумал, что "выращивать" и "отделять" было не теми понятиями, которыми он думал об этих сгустках.

Хорошо, что Петров уже не смотрел на него, делая пометки.


- Теперь у нас достаточно материала для любой серии опытов. Но этого мало. Животные не выдерживают - нужен человеческий мозг.


Через два месяца после того, как первые образцы доставили на Калибр-1, Петров собрал группу в лаборатории. На голографическом экране висели графики - ответные сигналы образцов, энцефалограммы погибших животных, расчётные модели нейронной совместимости.


- Дальше тянуть нельзя. Животные не дают полной картины. Симбионтам нужен... - Петров запнулся и поправил себя. - Нам для исследований нужен человеческий мозг.


Коршунова стояла у стены, скрестив руки.


- Вы хотите повторить то, что случилось с Дубко.


- Я хочу понять, почему это случилось, и научиться это останавливать. Для этого мне нужны добровольцы.


Петров вынес обсуждение на уровень Совета. Спор длился неделями. Адмиралы требовали гарантий, юристы плодили бумаги, но Петров был настойчив, и в конце концов разрешение получили.


- Только добровольцы, - подчеркнула Коршунова. - Которые знают, на какой риск идут.


- Риск незнания больше, - перебил Петров. - Разведка нашла Инкубатор случайно. А сколько их ещё? Если они начнут просыпаться сами, мы окажемся перед лицом угрозы, о которой ничего не знаем. И тогда поздно будет изучать.


Коршунова молчала, сжав челюсти. Хаким видел, как она борется с собой, чтобы не наговорить лишнего.


- Это только ваши догадки, - сказала она наконец.


- Да, догадки. Но вы готовы рискнуть человечеством?

Совет СКБ проголосовал. Большинством голосов эксперимент разрешили. Коршунова вышла из зала, где проводилась телеконференция, не глядя на Петрова. Хаким догнал её в коридоре.


- Вы пытались остановить, - сказал он, запыхавшись. - Почему они не слушают?


- Потому что он прав, - ответила Коршунова, не оборачиваясь. - И они это понимают. Вопрос только в цене.


- А цена?


Она остановилась и устало повернулась к нему.


- Цену заплатят другие, Ибрагим. Всегда платят другие. Наша задача - сделать так, чтобы их смерть не была напрасной.


Она ушла, а Хаким остался стоять в коридоре, безуспешно пытаясь вытереть мокрые ладони об одежду.


Через три дня по закрытой сети СКБ объявили о наборе добровольцев. Условия: идеальное здоровье, стрессоустойчивость, добровольное согласие, нереально щедрая единоразовая выплата и выплата компенсации семье в случае гибели в десятикратном размере, и никаких гарантий безопасности.


Хаким был уверен, что из-за последнего пункта желающих не будет, но заявок пришло больше сотни.


- Люди хотят быть причастными к великому, - пояснил Петров, просматривая список. - Или просто денег. Хотя какая разница?


Для начала он отобрал троих. Когда Хаким спросил, почему именно их, Петров пояснил:


- Лена - биолог, её наблюдения могут быть бесценны. Ярцев - хладнокровен, у него идеальная психологическая устойчивость. А Марк... - Петров сделал паузу и на его лице мелькнула тень усмешки. - Марк - пилот высшего класса. Если симбионт сможет работать с таким мозгом, мы получим максимум данных.


- Это только наши? - спросил Хаким, уже зная ответ. - С платформы?


- А ты думал, мы будем искать желающих на Земле? - Петров усмехнулся. - У людей с допуском хотя бы есть представление о риске. И молчать они умеют.


Хаким подумал, что в этом Петров прав, и посмотрел на список: Лена, Ярцев, Марк. Они были вместе с ним на станции, он видел их, знал лично, а теперь вместо опытов над животными будут проходить опыты над ними.


Первым добровольцем стала лаборантка Лена Ветрова. Всего двадцать три года, но уже успевшая зарекомендовать себя как талантливый биолог. Тёмные волосы вечно выбивались из пучка, а в лабораторном халате она выглядела скорее студенткой-практиканткой, чем полноценным сотрудником, до тех пор, пока не начинала говорить о работе. Хаким узнавал в ней себя, когда видел как она смотрит на образцы.


Лена поймала Хакима в коридоре.


- Доктор, постойте!


Она подбежала, запыхавшись, и сунула ему в руки планшет с графиками.


- Посмотрите. Я посчитала. Если данные экстраполировать по модели Петрова, то оптимальная доза для первого контакта с человеком должна быть выше в пять раз.


- Лена. - Хаким вернул планшет. - Вы действительно хотели, чтобы вас выбрали первой?


- Конечно. - Она упрямо улыбнулась и продолжила. - Тем более, я биолог и смогу описать ощущения лучше других.


Лена замолчала, Хаким подождал, в потом она торопливо заговорила, глотая окончания.


- Мой брат был в той экспедиции. Андрей Ветров. Я видела его после возвращения, но он не рассказывает. А я хочу понять, что там случилось.


Она помолчала, потом добавила тише:


- И хочу показать ему, что я тоже на что-то способна.

Хаким подумал, что она слишком молода для такого выбора. И слишком наивна.


- Лена. - Хаким остановил её. - Вы не обязаны это делать.


- Мы первые, - сказала она. - Никто никогда такого не видел. Я хочу быть там.


- Или умереть, - мрачно ответил Хаким. - Как те животные.

Она посмотрела на него, и на мгновение её лицо стало серьёзным, почти взрослым.


- Я знаю, доктор. Но я хочу. Это мой выбор.


Она развернулась и ушла. Хаким стоял в коридоре и смотрел ей вслед.


Вторым добровольцем выбрали Константина Ярцева: техник-ремонтник, пятьдесят три года, в личном деле отмечен как исполнительный и хладнокровный, двое бывших жён, трое детей, с которыми он не виделся уже год. Хаким в самом начале пребывания на станции даже перекинулся с ним парой слов, пока тот настраивал кофе-машину - тот был коренастый и молчаливый, с усталыми глазами.


Хаким нашёл его в столовой - там было как всегда многолюдно: кто-то торопливо ел, группы людей, то тут, то там оживленно переговаривались, спорили о чем-то, из дальнего угла донёсся раскат смеха. Ярцев сидел один, перелистывая фотографии детей на планшете - трое разного возраста, все с одной женщиной.


- Скучаете? - спросил Хаким, присаживаясь рядом.


Ярцев поднял голову и тускло ответил.


- Дети живут с матерью. Я им не нужен. Для них я только цифры на счёте.


Он горько усмехнулся.


- Я мог бы выпрашивать встречи и унижаться, но лучше пусть думают, что для меня достаточно того, что я им перевожу. Так спокойнее.


Ярцев заблокировал планшет и отодвинул тарелку.


- Так что, доктор, не переживайте. Я знаю, на что иду. - сказал он и поднялся из-за стола.


Третьим добровольцем оказался Марк Соболев. Старший пилот, сорок семь лет. В личном деле - благодарности, награды, безупречная служба. Высокий, подтянутый, с заметной даже в гражданской одежде выправкой. Старший пилот, друг Коршуновой, человек, который вызывал уважение у всех на платформе. Но ходили слухи, да и Хаким уже и сам заметил, как тот безуспешно пытается сократить дистанцию с Анной Коршуновой и обратить на себя её внимание.


Хаким нашёл его в комнате отдыха, тот безразлично смотрел на голограмму для релаксации. На голограмме были виды с Земли - полёт над горами.


- Зачем? - спросил Хаким, - Вы же не нуждаетесь в деньгах. У вас нет неизлечимых болезней. Вы здраво смотрите на реальность. Зачем это вам?


Марк грустно усмехнулся.


- Затем, что если не я, то кто-то другой. - Он помолчал, глядя куда-то мимо Хакима. - Знаешь, я всю жизнь был надёжным и идеальным для других. А теперь хочу сделать что-то по-настоящему важное. Сам.


Он посмотрел Хакиму прямо в глаза и устало сказал.


- И я хочу, чтобы она наконец увидела во мне человека, которого она может потерять.


- Вы можете погибнуть, - Хаким пытался найти аргументы. - Это же не повод...


- Ибрагим. - Марк положил руку ему на плечо. - Я знаю, что делаю. Вы будете рядом. Если что-то пойдёт не так... вы предотвратите. Я верю в вас.


Список утвердили, а через час Коршунова ворвалась в лабораторию.


- Ты с ума сошёл?! - закричала она, забыв про субординацию. - Марк? Ты взял Марка?


Петров посмотрел на неё показательно спокойно.


- Он отлично подходит. Возраст, здоровье, психологическая устойчивость. Он сам вызвался. Зачем мне ему отказывать.


- Ты можешь заменить его любым другим!


- Могу, - спокойно ответил Петров. - Но не буду. Потому что он лучший. А нам нужны лучшие, чтобы получить точные данные.


Коршунова сжала кулаки, едва сдерживая себя.


- Я не пущу его туда, - сказала она, с такой угрозой, что Хаким невольно поёжился.


- Уже поздно. Он подписал согласие.


Она развернулась и вышла, не взглянув на Хакима.


В каюту идти не хотелось, он пошёл в столовую. Там уже

горело ночное освещение, и почти никого не было, в дальнем углу у иллюминатора с видом на спутник сидели трое. Лена сидела, обхватив кружку обеими руками. Ярцев ковырял вилкой в тарелке, не глядя на еду. Марк смотрел в иллюминатор.


Хаким сделал глубокий вдох, взял кофе и подошёл к ним.


- Не спится? - спросил он, присаживаясь на свободное место.


Лена натянуто улыбнулась.


- Завтра первый эксперимент. Вроде бы надо волноваться, а я хочу, чтобы всё уже началось. Чувствую себя как перед экзаменом.


Ярцев хмыкнул, не поднимая глаз.


- Только вот экзаменатор у нас тот ещё безумец. - он кивнул в сторону лаборатории.


Лена посмотрела на него с лёгким упрёком, а Марк слегка приподнял бровь.


Хаким внимательно посмотрел на Марка - тот продолжал смотреть в иллюминатор.


- А вы, Марк, боитесь?


Марк медленно повернулся.


- Если бы все поддавались страху, то люди до сих пор жили бы в пещерах.


- Или вымерли бы, - буркнул Ярцев.


Лена отодвинула чашку.


- Доктор, - она в упор посмотрела на Хакима, - вы ведь пришли не просто так. Вы хотите нас отговорить?


Хаким замялся - в этот раз он не планировал, но решил сделать ещё одну попытку.


- Я хочу, чтобы вы понимали, на что идёте. Петров говорит о великих открытиях. Вы же знаете, что все эксперименты на животных закончились смертью? Что будет с человеком никто не знает.


- Значит, мы первые, - Лена пожала плечами. - Кто-то должен.

- Не обязательно вы.


- А кто? - усмехнулся Ярцев. - Вы? Или кто-то из тех, кто не понимает, на что подписывается? Нам объяснили и мы согласились.


Хаким хотел сказать, что им объяснили не всё, но слова вдруг кончились. Он сглотнул.


- Просто обещайте, - сказал он тихо. - Если что-то пойдёт не так, если почувствуете, что теряете себя... говорите сразу. Мы попробуем остановить.


Лена и Ярцев переглянулись. Марк криво улыбнулся.


- Вы хороший учёный, Ибрагим, но врать не умеете.

Хаким начал было говорить, осёкся и допил кофе одним большим глотком.


- Завтра в восемь. Я буду в процедурной. - он поднялся и вышел.


В коридоре он остановился и, закрыв глаза, прислонился к стене. До утра оставалось шесть часов.