# Это королевство меня не убьёт (12-19)

Илона Эндрюс

ГЛАВА 12

Рейнальд не солгал. Горт явился довольно быстро.

Рейнальд нашёл маленький стол и стул в одной из кладовых и вытащил их во внутренний двор к винному дереву. Судя по всему, теперь это был мой официальный трон для аудиенций с семьёй Магнар. Я сидела на нём, поставив перед собой небольшую шкатулку с деньгами.

Кловер стояла слева от меня, сложив руки, а Рейнальд - справа. Был полдень, и Кэйден уже побежал к дверям, чтобы впустить Горта и его сыновей.

Имя Горта на древнем наречии означало "щит". И выглядел он именно так, как вы себе представляете живой щит: высокий, широкоплечий, сложением он напоминал игрока в американский футбол, который забросил кардио и стал тренером по силовой подготовке - метр девяносто ростом (примечание переводчика: в оригинале - 6 футов 3 дюйма) и весом чуть более ста тридцати пяти килограммов (примечание переводчика: в оригинале - 300 фунтов). Могучие плечи, огромные бицепсы, толстая шея и вечно хмурое лицо. Бледный от природы, за годы он обзавёлся неистребимым загаром. Волосы - седые, коротко стриженные. На вид ему было под пятьдесят.

За ним следовали две "улучшенные версии". Горту 2.0 (примечание переводчика: Мэгги использует айтишную терминологию - Gort 2.0) был двадцать один год, а Горту 2.1 - девятнадцать. Они были на пару дюймов выше отца и настолько похожи, что с первого взгляда их можно было принять за близнецов.

Все трое были в коричневых штанах, заправленных в крепкие сапоги, тёмных туниках с коротким рукавом поверх нательных рубах и широких поясах. И все были вооружены. Горт и его старший сын по правую руку носили на поясах боевые топоры. Младший, слева, выбился из общего ряда и предпочёл меч.

- На нас движется живая стена, - пробормотала я.

- Именно поэтому мы их и нанимаем, - отозвался стоявший рядом Рейнальд.

Горт остановился напротив меня.

- Ну, по рукам. Я - Горт. Это - Виллем, - он указал на сына справа. - А это - Лутрен, - он кивнул на того, что слева.

Уилл и Лют. Вблизи отличить братьев было не так уж сложно: Уилл, старший, был чуть выше, а его волосы были светлее - цвета пепельного блонда. У Люта в шевелюре было больше золота, и если Уилл выглядел спокойно-угрожающе, то Лют казался тем типом парня, который готов ввязаться в какую-нибудь заваруху просто ради того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Согласно книгам, Горт пошёл в Королевскую армию в девятнадцать, отслужил восемнадцать лет, а затем ещё десять проработал наёмником.

- Девятнадцать плюс восемнадцать, плюс десять... сорок... сорок семь, - подсчитала я в уме.

Всё сходилось. На вид Горту было около пятидесяти. По сюжету он прослужил с Рейнальдом девять лет, прежде чем мастера клинка перевели на другой пост.

Горт в точности соответствовал описанию, а вот Рейнальд - нет. Их судьбы были схожи. Даже если сделать скидку на возможную предвзятость автора и предположить, что у Рейнальда была отличная генетика, он всё равно выглядел моложе и менее измотанным, чем должен был. И то, как он говорил со мной, как улыбался тогда в лодке и сегодня утром, - он вёл себя моложе человека, на чью долю выпало тридцать восемь лет суровой жизни.

- Это не даёт мне покоя, - подумала я. - Если я ошибаюсь в этом, то могла ошибиться и с солью.

- Это - леди Мэгги, - представила меня Горту Кловер.

Горт мельком взглянул на меня, но тут же перевёл взгляд на Рейнальда. Всё произошло именно так, как я и ожидала. Мы нанимали не семью Магнар. Это Рейнальд нанимал их, и слушаться они будут только его.

Я открыла стоявшую передо мной шкатулку и выложила на стол стопку серебряных ном.

- Мы предлагаем "подъёмные" в размере одной номы каждому, жильё и питание, а также ежедневное жалованье: семь денов - тебе, по пять денов - каждому из твоих сыновей и пять денов - твоей жене, если она согласится работать у нас кухаркой.

Брови Горта поползли вверх. Он мельком взглянул на Рейнальда.

- Это - военные расценки. Причём весьма щедрые.

- На то есть причина, - отозвался Рейнальд.

- В случае ранения при исполнении обязанностей мы оплатим ваше лечение, - добавила я. - Если же вы получите увечье и лишитесь конечности, то получите единовременную выплату в размере двух золотых грестов в качестве компенсации. В случае вашей гибели на службе вашим наследникам будет выплачено три золотых греста.

- И лучше бы ему не умирать, - подумала я, - потому что мы, по правде говоря, не можем себе этого позволить.

Брови Горта взметнулись ещё выше.

- Бонус за смерть?

- У неё такой подход к делам, - пояснил Рейнальд.

Мы с ним больше часа препирались из-за пункта о компенсациях. Рейнальд настаивал, что это глупость и ни одна армия никогда не платит солдатам за то, что они умирают. По его словам, выжившему супругу полагалось полное жалованье, которое солдат получил бы до конца кампании, и на этом всё. В конце концов я спросила его: неужели он всерьёз думает, будто Горт может покончить с собой ради трёх грестов, или он боится, что сыновья прикончат отца ради наследства? После этого он сдался.

- Впервые кто-то предлагает мне деньги за то, что я сдохну, - пробормотал Горт.

Я посмотрела на Рейнальда.

- Ты поговорил с ним?

- Нет, - ответил он. - Это и так понятно.

- Заботиться о людях, которые на тебя работают, - это и есть "здравый смысл", - я посмотрела Горту прямо в глаза своим самым серьёзным взглядом. - Рейнальд объяснил суть работы?

- Сказал, что мы идём против Хребана.

Лицо Горта сказало всё, что нужно было знать. Ненависть в его глазах пылала жарким огнём.

- Именно так, - подтвердила я. - Но всё гораздо сложнее. Мы собираемся изменить расклад сил в королевстве. Мы будем проворачивать опасные дела, которые выбесят множество людей: восемь Великих Семей, три рыцарских ордена, Палата Правосудия... Может настать день, когда все они захотят наших голов.

- Я хочу увидеть падение Хребана, - отрезал Горт.

- Аналогично.

- Хребан видит себя на троне в Орлином Гнезде. Прежде чем мы закончим, весь Реллас увидит его истинное лицо. Обещаю тебе: он никогда не сядет на трон.

- Давать подобные обещания - значит напрашиваться на неприятности с самой судьбой, - подумала я.

- Тогда я в деле, - сказал Горт.

Я посмотрела на его сыновей.

- Мы в деле, - хором ответили оба.

- А что Шана?

- Она тоже, - подтвердил Горт.

- Значит, решено. Приступайте немедленно, - я перевела взгляд на Уилла и Люта. - У нас здесь трое маленьких детей, которых похитили. Мне нужно, чтобы их вернули родителям: один ребёнок - из Стиллы Бриттин, двое других - из Лэгги.

- Меньше дня пути, - прикинул Уилл. - Вернёмся ещё до рассвета.

Из двух тысяч двухсот страниц двух книг Уиллу и Люту было посвящено ровно семнадцать с половиной. Я знала лишь один секрет об их прошлом и один - об их будущем. Нужно было использовать это знание с умом.

- Относитесь к этому как к миссии на вражеской территории, - напутствовала я их. - Доставьте детей и сразу назад. Никаких "походов за молоком" (примечание переводчика: в оригинале - milk runs. В современном английском это означает рутинный, безопасный вылет или рейс, но в мире Реллас это сленг наёмников, означающий "загулы" к симпатичным дочкам фермеров - молочницам).

Уилл застыл как вкопанный. Лют густо покраснел.

Горт прищурился:

- Что она имеет в виду?

- Они знают, что я имею в виду. Кловер покажет вам, где дети.

- Сюда, - позвала Кловер и пошла прочь.

Лют последовал за ней, явно радуясь возможности сбежать.

Уилл замешкался:

- Как...?

- Она так умеет, - ответил ему Рейнальд. - Привыкнешь.

Уилл долго смотрел на меня, а затем пошёл вслед за братом. Мы наблюдали, как все трое вошли в дом.

- "Молочные рейсы"? - спросил Рейнальд (примечание переводчика: в оригинале - milk runs. В авиации и логистике это означает регулярный, рутинный маршрут, но здесь Мэгги использует игру слов, намекая на походы героев к молочницам).

- Так они называют свои маленькие вылазки. Дело там не столько в молоке, сколько в молочницах, - пояснила я. - Они парни видные, а симпатичным фермерским дочкам такие нравятся.

Горт смерил меня взглядом.

Весь его вид говорил: "Значит, ты настоящая", а лицо требовало: "Докажи".

- Тебе следовало послушать Эгеса, - сказала я ему.

Выражение лица Горта не изменилось.

- Справедливо.

Эгес служил вместе с Гортом в Хребанской кампании. Утром, перед той самой атакой, в которой Горт повредил ногу, у Эгеса было нехорошее предчувствие, и он пытался убедить Горта остаться в тылу. Горт не послушал.

- Теперь у меня есть вопрос к тебе. Сколько лет было твоим сыновьям, когда Рейнальда перевели на запад?

Горт посмотрел на Рейнальда.

- Не смотри на него, - отрезала я. - Это простой вопрос.

- Уиллу было десять, а Люту - восемь.

Сейчас Уиллу двадцать один, а значит, Рейнальда перевели одиннадцать лет назад. Это совпадало с книгами.

Множество деталей сходились в точности: например, внешность Дерога и Горта. Но был ещё Хребан, которого описывали как человека с мощной харизмой, а он оказался совершенно заурядным, если не считать дерзкого стиля в одежде. И Рейнальд - он казался моложе и энергичнее, чем следовало. Возраст и внешность были незначительным расхождением, но мы не могли позволить себе подобных вольностей. Каждое несоответствие было потенциальной ямой с заточенными кольями на дне. Я понятия не имела, как и почему возникли эти мелкие отклонения, но они меня беспокоили.

Горт смотрел на меня.

- Мы обо всём договорились, - подытожила я.

Горт протянул мне свою руку-лопату.

- По рукам.

Некоторые вещи универсальны. Я встала, взяла его руку и пожала её.

- Тебе нужна помощь с размещением Шаны? - спросил Рейнальд.

- Она ждёт с нашей телегой за углом. Просто покажите нам комнаты, и мы готовы.

Я махнула рукой в сторону западного крыла:

- Занимайте там всё, что понравится.

- Так и сделаем.

Горт развернулся и направился к выходной двери.

Рейнальд обошёл стол и оперся на него обеими руками так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Сегодня его глаза были очень зелёными, как весенняя трава на солнце. Казалось, они меняли цвет в зависимости от освещения, одежды или даже от того, пролетела ли в небе птица... И я ловила себя на том, что слишком много думаю о его глазах.

- Есть что-то, о чём ты хотела бы спросить меня?

А почему бы и нет?

- Сколько тебе лет?

- Тридцать восемь.

- В каком году ты родился?

- В 3006-м. Стал оруженосцем в двенадцать, в 3018-м, посвящён в рыцари в семнадцать, в 3023-м, прослужил двадцать лет, прошлой зимой получил "Зелёный кошель".

- Ты не выглядишь на тридцать восемь.

Его тёмные брови сошлись на переносице:

- А как, по-твоему, должны выглядеть в тридцать восемь?

Сформулировано это было нелепо, но я уже ввязалась в этот разговор и должна была довести его до конца, чтобы как-то выпутаться.

- Как Горт.

- Горту сорок семь. Он на девять лет старше меня.

- Я имею в виду, что Горту сорок семь, а выглядит он на пятьдесят. Тебе тридцать восемь, а выглядишь ты на тридцать. На "тридцать в отличной форме". А не на "война стёрла меня в порошок, тридцать".

- Горт был боевым сержантом. Он маршировал пешком вместе с мечниками и копьеносцами. Я же рыцарь. Я ездил верхом.

В этом он был прав.

- Кстати говоря, а где Стайвер? - Рейнальд и его жеребец были неразлучны.

- Он умер.

- Мне очень жаль это слышать.

- Должен ли Стайвер быть мертв к этому времени?

Я не знала. Книга начиналась с того, что Рейнальд въезжал в Кайр-Торен верхом на Стайвере, ожидая счастливого воссоединения, а вместо этого обнаруживал, что его жена мертва, а сын похищен. Стайвер фигурировал в многочисленных флешбэках, но в основном сюжете после того вступления о нем больше не упоминалось.

Мы еще какое-то время смотрели друг на друга.

- Поможет, если я отращу бороду? - спросил он. - Возможно, так я буду выглядеть старше.

Ну вот, теперь он начал паясничать.

- Нет.

- Мы должны решить этот вопрос сейчас, Мэгги, потому что мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Могут возникнуть ситуации, когда я прикажу тебе что-то сделать ради твоей безопасности, и ты должна будешь подчиниться без колебаний.

Еще один веский довод.

- Я просил тебя остановить гражданскую войну и спасти моего сына. Ты просила меня дождаться твоего плана и помочь тебе с поиском людей. Я делаю и то, и другое.

И снова он прав.

- Хочешь взглянуть на мои бумаги?

Человек получше на моем месте сказал бы "нет". Но я не была таким человеком.

- Да.

Он развернулся и вошел в дом.

Я осталась сидеть за столом. Светило солнце. Толстые довольные пчелы врезались в цветы винного дерева и ползали по мясистым красным лепесткам.

Дверь распахнулась, и на пороге показался Рейнальд. Он подошел к столу и положил передо мной сложенный лист бумаги. Я развернула его.

"Грамота о Зелёном Кошеле , выданная Рейнальду Этиру Карису..."..

- Это поможет делу?

Меня всё еще что-то грызло, но вот оно - написано каллиграфическим почерком и заверено печатью Палаты Писцов.

- Да, - ответила я.

Он взял бумагу, сложил её и спрятал за пазуху туники.

- Теперь мы знаем, кто я такой. А кто ты, Мэгги? Откуда ты явилась?

- Из другого места.

- И где же оно находится?

Я не ответила.

Он наклонился ближе. У него была эта раздражающая привычка, из-за которой его становилось чертовски трудно игнорировать. Я внутренне подобралась.

Его голос звучал тихо, почти интимно.

- У тебя есть какие-нибудь бумаги, Мэгги? Чтобы показать мне?

- Нет.

- Тогда нам нужно это исправить. И чем скорее, тем лучше, потому что в этом королевстве никто не может укрыться от Седьмой Палаты ..

Он произнес "Седьмая палата" таким тоном, каким большинство людей помянули бы испанскую инквизицию - если бы не пытались при этом острить..

В Релласе было семь правительственных палат. Палата Правосудия курировала систему уголовного правосудия, Военная палата занималась армией и так далее. "Седьмая палата" была кодовым названием Казначейства у простого люда. Она собирала налоги. И в Релласе не было силы более пугающей.

- В конце лета, когда Дерог не предоставит отчетность о доходах, Казначейство постучит в дверь, - сказал Рейнальд. - У нас есть три месяца, чтобы раздобыть для тебя личность, подделать купчую на этот дом и обосновать происхождение каждой номы в твоем кошеле.

Я моргнула, глядя на него.

- Предоставляю тебе поразмыслить над тем, как нам этого добиться, - добавил он. - Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Он развернулся и ушел.

- Неужели я задела его чувства?

Он доверился мне, он подставил себя под удар ради меня, а я потребовала показать бумаги. Когда мы были в том жутком подвале Дерога, он не искал выгодную позицию для себя, а заслонил собой меня и детей, следя за тем, чтобы никто не прорвался и не причинил нам вреда. Это сказало мне всё, что нужно было знать о том, какой он человек. Если я закричу прямо сейчас, он прибежит и убьет любую угрозу, которую найдет. Потому что он решил защищать меня и держит свое слово.

- "Вы не выглядите на тридцать восемь"... Уф.

Книжный Рейнальд был человеком немногословным, но много думающим, и все эти мысли подробно излагались на страницах. Я провела так много времени в его голове, что наше общение должно было быть легким. Словно тусовка со старым другом. Но общение с настоящим Рейнальдом было каким угодно, только не легким. Оно было напряженным. Слишком многое зависело от того, поверит ли он мне, а я продолжала совершать одну оплошность за другой.

Должен был быть более дипломатичный способ провести этот разговор. У меня на душе было так неспокойно.

Но теперь уже поздно. Да и что бы я сказала? "В моем мире вы - персонаж книги, и там вы описаны более старым и потрепанным жизнью, так что я пытаюсь выяснить причину расхождения, пока что-то непредсказуемое не укусило нас за задницу"? Да уж. Это бы точно зашло на ура.

ГЛАВА 13

10-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ

Я открыла глаза. Потолок моей новой спальни слабо светился - его толстые балки, покрытые смолой, ярко блестели в лучах утреннего солнца.

- Сегодня мы идём на Собачий рынок.

Вчера я потратила весь день, прорабатывая два плана: один касался соли, другой - нашего законного предприятия. Я составила список покупок, вручила его Кловер и сообщила ей, что сегодня утром мы должны отправиться на Собачий рынок. Это был ближайший и самый крупный рынок в округе. Своё название он получил не потому, что там торговали щенками - хотя их там тоже продавали, - а из-за массивной каменной статуи демонического пса, венчавшей главные ворота.

Собачий рынок был местом чудес. Чего там только не продавали: оружие, доспехи, одежду, продукты, зелья, магических существ... В книгах на Собачьем рынке всегда происходило столько всего интересного. Я обязана была это увидеть.

- Встать, привести себя в порядок и идти на рынок. Да. Да-да-да...

На груди я почувствовала странную влагу. Я коснулась её пальцами.

- Слизкое...

Я отшвырнула эту гадость от себя и вскочила с кровати так, словно там внезапно обнаружилась кобра.

На полу лежала рыба. Длиной около тридцати сантиметров, с узким телом и блестящей переливчатой чешуёй с золотистым отливом и фиолетовыми полосами. Из спины и брюха торчали сливового цвета плавники с малиновой окантовкой. Пасть под ярко-красными глазами щетинилась целым лесом тонких, острых клыков.

- Что за чертовщина?

В комнате не было никого, кроме меня и рыбы. Может, это какое-то странное послание от "Ножниц"?

- Солентайн намекает, что мне пора "кормить рыб"?

Вчера вечером я заперла окно, потому что Рейнальд настоял на этом. Я взглянула на раму. Всё ещё заперто и задвинуто на щеколду изнутри. А вот дверь я запирать не стала. Покои Рейнальда находились всего в паре метров через коридор, и мне было спокойнее от мысли, что, если я закричу, он тут же прибежит. Ставить запертую дверь на пути моего возможного спасения казалось неблагоразумным. Теоретически войти и положить мне рыбу на грудь мог кто угодно.

- Может, это какой-то дурацкий розыгрыш?

Если это шутка, то я бы поставила на Кайдена - просто в силу его возраста, и всё же это было на него не похоже. Но кто станет вламываться в наш дом только ради того, чтобы шлепнуть на меня рыбину?

Я стянула ночную сорочку, умылась в ванной и оделась. Злосчастная рыба дожидалась на полу. Я взяла с письменного стола лист бумаги, подцепила рыбу за хвост, сдвинула на листок и завернула. Затем надела туфли, подхватила свой свёрток и спустилась вниз.

В доме царила тишина. Ни в коридорах, ни во дворе - ни души... Но из кухни донёсся слабый шум.

- Ага!

Я вошла в кухню. Шана подметала пол. Позади неё топилась печь, и меня обдало волной тёплого воздуха, приправленного ароматом свежеиспечённого хлеба. Кухонное окно стояло настежь. На подоконнике покоилось большое неглубокое ведро, в которое по самую макушку засунула морду песочно-золотистая лошадь, увлечённо чем-то хрустя.

- Доброе утро, - сказала мне Шана. - Поздоровайся с хозяйкой дома, Хани.

Хани вскинула голову, посмотрела на меня огромными янтарными глазами и вернулась к трапезе. Шана приехала вчера на старой телеге, запряжённой Хани - лесной кобылой. Хани была крупной и ширококостной, буланой масти, с тёмными каштановыми яблоками и узкими коричневыми полосками на ногах. Узор на её шкуре заставил меня вспомнить пятнистую антилопу, скрещённую с окапи. Профиль у неё был горбоносый, морда - широкая, а уши - странной формы.

- Что она ест? - спросила я.

- Овощные очистки. Нечего добру пропадать.

На Земле лошади были могучими, но нежными созданиями. Любое резкое изменение в диете могло привести к коликам, которые, если они достаточно серьёзны, убивали животное. У релланских лесных лошадей такой проблемы не было. Они произошли от другого предка, отличного от боевых коней, и именно за это их обожали наёмники и охранники караванов. Они не отличались скоростью или особым послушанием, но их было трудно напугать; они оставались рядом с лагерем, даже если их не привязывали, и сами добывали себе пропитание, поедая буквально всё подряд, прямо как козы.

Смотреть на Хани было странно. Когда я встретила Виллана, огромного жеребца Эверарда, он воспринимался именно как лошадь. Хани же казалась какой-то дальней родственницей лошади. Вероятно, в седьмом колене. В моём мире ничего подобного не водилось.

Шана тоже сбивала с толку. Она была сантиметров на пять ниже меня, коренастая, широкая в кости и, очевидно, очень сильная. Вчера её седеющие светлые волосы были убраны в косу. Она носила кольчугу и таскала с собой булаву, а то, как она держалась, наводило на мысль, что её любимая игра - это аттракцион "прихлопни крота", только в реальной жизни.

Сегодня кольчуга исчезла, сменившись простым платьем. Булава тоже испарилась. Волосы были собраны в низкий пучок в форме круассана, заколотый простой деревянной брошью. Я уже видела нескольких женщин с такой причёской - похоже, она была в ходу у тех, кто постарше и занят домашними делами.


Вчера она выглядела как живой танк. Сегодня это была пышная, приятная дама средних лет, которая в жизни не держала в руках оружия. Просто прибирается на кухне с метлой. Совершенно безобидная. Вжих-вжих.

- Что это у тебя там? - спросила Шана.

Я положила бумажный свёрток на стол и развернула его.

- Что это за рыба?

Шана прищурилась, разглядывая мой "кроватный улов".

- Это молодая фиолетовая щука. Они очень вкусные. И их трудно поймать. Где ты её взяла?

- Нашла.

- Где именно?

- Да так, неподалёку.

Шана уставилась на меня. Я подавила желание заёрзать на месте.

- Ты ходила на рыбалку? - спросила она.

- Не совсем.

Она снова прищурилась.

- А где все? - поинтересовалась я.

- Парни вернулись пару часов назад, как только доставили детей. Я отправила их спать. Толку от них как от охранников - ноль, если они валятся с ног от усталости.

Логично.

- Наша телега не пролезет в твой вход, - сказала Шана. - Оставлять её нет смысла. Бросить снаружи за стеной - значит, её украдут, так что Горт и Рейнальд ушли её продавать.

В нашем доме действительно была небольшая конюшня на два стойла, но туннель у входа был слишком узок для любой конной повозки. К тому же он был слишком низким для всадника. Любому, кто пытался бы пройти, пришлось бы спешиться. Дерог был параноиком и панически боялся налёта.

- А где Кловер?

- Ушла с Рейнальдом и Гортом. Как только продадут телегу, они заглянут на Собачий рынок. Нам нужны стрелы, болты для арбалетов, да и парочка луков не помешает...

- Они пошли на рынок без меня?

- У Кловер твой список. Не переживай, она купит всё, что там написано.

- Дело не в этом. Я сама хотела пойти. Они взяли Кайдена с собой?

- Да.

- Почему они меня не позвали?

- Ты отдыхала.

Я могла бы пойти следом, но Рейнальд просто впадёт в истерику, если я выйду без сопровождения (примечание переводчика: в оригинале - "would have a cow", идиома, означающая крайне бурную негативную реакцию). Они оставили меня одну. Ой-ой.

Это подтвердило именно то, чего я и боялась. Горт и Магнары слушались меня только потому, что Рейнальд на данный момент был готов следовать моим указаниям. Кловер была мне благодарна за спасение её и Кайдена, и она явно верила мне, когда я говорила, что знаю будущее, но в каких-то базовых бытовых навыках Релласа я явно провалилась, и она решила, что знает всё лучше меня. Я находилась в реальной опасности - меня могли начать воспринимать как одного из тех бестолковых магов-гениев, которые знают тайны вселенной, но с трудом надевают носки, и которым нельзя доверить ни одного мало-мальски важного дела.

До сих пор я открывала им только секреты их прошлого, но прошлое уже случилось. Мне нужно было доказать, что я могу предсказывать события. Я должна была предъявить результат, и когда я это сделаю, это должно шибануть как тонна кирпичей, чтобы, когда я скажу им, что вижу будущее, они поверили мне безоговорочно.

Шана принюхалась к рыбе на столе.

- Что ты собираешься с ней делать?

- Эм, выбросить?

Шана одарила меня тяжёлым взглядом.

- Это загадочная рыба. Я не знаю, откуда она взялась.

- Из реки Вирки. - Шана ткнула своей деревянной ложкой-мешалкой в сторону стены, в направлении реки.

- Откуда ты знаешь?

Хотя это, вероятно, было беспроигрышным пари, поскольку река протекала буквально за порогом дома.

Шана отложила ложку, выхватила узкий нож из подставки и приоткрыла жабры рыбы.

- Смотри, видишь, какие они розовые? Жабры темнеют, когда рыба какое-то время находится не в воде, а у этого вида они очень быстро становятся фиолетовыми. Эта щука плавала меньше часа назад.

- Если ты так говоришь...

- Это отличная рыба. Я забираю её, - объявила Шана.

- Для чего?

- Для супа!

Она взяла рыбу и швырнула её в раковину.

Что ж, ладно. Я подобрала бумагу, в которую была завёрнута рыба, выбросила её в мусорное ведро, схватила тряпку у раковины и принялась вытирать стол.

Шана уставилась на меня.

- Да?

- Что ты делаешь?

- Я слишком усердно оттирала этот стол, чтобы позволить рыбьей слизи всё здесь провонять.

- Я сама об этом позабочусь.

- Нет необходимости.

Я прополоскала тряпку под краном и повесила её на край раковины.

- Я могу чем-нибудь помочь?

- Нет, моя леди. - В это "леди" она вложила изрядную долю нажима.

- Я не леди. Может, мне что-нибудь почистить? Я справлюсь быстро.

- Если мне понадобится что-то почистить, я дам тебе знать.

- Я могу...

Шана достала чайник с чашкой и поставила и то, и другое передо мной на стол.

- Ты можешь сесть вот на этот стул и выпить свою утреннюю чашку чая. Выпечка скоро будет готова.

Я открыла рот.

Шана указала на стул. Точно такое же выражение лица я видела у своей мамы, когда моё пятнадцатилетнее "супергениальное" я заявило ей, что мне не нужно учиться в автошколе, потому что я и так знаю о машинах всё и вообще я отличный водитель.

Я послушно захлопнула рот, села на стул и налила себе чаю.

- Я достану тебе мёд, - сказала Шана.

- Спасибо.

Она поставила передо мной банку мёда. Я положила ложку в чашку и попробовала чай. Словно меня лягнул в зубы кофеиновый конь. Ух!

- Это "костровый чай"? (Примечание переводчика: firepit tea - букв. "чай из костровой ямы", невероятно крепкий и бодрящий напиток, популярный среди солдат и наёмников Релласа.)

- Да. Слишком крепкий для тебя?

- Нет, мне нравится.

Вкус напитка напомнил мне ассамский чай, смешанный со сладкими специями или фруктами. Наёмники и солдаты по всему Релласу пили такой чай у костров ранним утром перед долгими маршами и по вечерам перед ночным дозором. Один знаменитый рыцарь даже как-то провозгласил, что для победы в войне необходимы три ингредиента: командир, которым восхищаются войска, оружие из релласского серого железа и костровый чай.

Шана сидела на стуле напротив меня. С лёгким хмурым выражением на лице она налила себе чашку и добавила туда изрядную порцию мёда.

- Я кажусь странной? - спросила я.

- Немного. - Она кивнула. - Я в тебе ещё разберусь. Горт говорит, ты знаешь чужие секреты.

- Что-то в этом роде.

- Он что-то скрывает от меня. Не говорит что, и дети тоже не знают. Тебе это известно?

Горт был далеко не таким хитрым, каким сам себя считал.

- У меня есть догадка, и весьма точная.

- Он болен?

- Нет. И это не другая женщина, если ты об этом переживаешь.

Она коротко и резко хохотнула.

- О, уж в чём я уверена, так это в том, что никакой другой бабы там нет.

- Сейчас это неважно, ведь вы оба здесь, - сказала я ей.

- Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Мне нужно было произвести на неё впечатление. В ближайшем будущем мне придётся просить семью Магнар о весьма странных вещах, и поддержка Шаны будет иметь решающее значение. Нужно было выбирать слова осторожно.

- Ты могла бы выбрать Курема из Ласа. Он пришёл к тебе в ночь перед свадьбой и умолял не выходить за Горта.

Она замерла, так и не донеся чашку до губ. Я дала ей несколько секунд, чтобы прийти в себя.

- Ты когда-нибудь жалела об этом?

- О том, что выбрала Горта?

- Да.

Она вздохнула.

- Нет. Я люблю его.

- Должно быть, жизнь была несладкой, учитывая, что он постоянно пропадал в походах.

- Будь Горт кузнецом или фермером, я бы всё равно его любила. Но он солдат. Это то, что он умеет делать.

В Релласе ремесло наёмника было такой же работой, как и любая другая. Большинство людей выбирали этот путь не из любви к войне. Они шли в наёмники, когда не оставалось других вариантов, просто чтобы заработать на жизнь. Дворяне постоянно враждовали друг с другом, и их конфликты порой перерастали в локальные войны, получавшие официальное благословение Престола, подкреплённое бумагами и королевскими печатями. Знать нанимала наёмников, чтобы получить преимущество, а когда этого не делали они, их часто нанимал сам Престол в качестве подкрепления для королевской армии.

- Ты права, жизнь не была лёгкой, - сказала Шана. - Приходилось туго, но мы справились. Хребан украл у моего мужа его "Зелёный кошель". Но ты платишь хорошо. Мы добьёмся справедливости, а когда это дело закончится - если, конечно, останемся живы, - мы заведём собственную ферму. Мы её заслужили. (Примечание переводчика: Green Purse - "Зелёный кошель", ветеранская выплата и земельный надел, на который Горт имел право после 20 лет службы, но лишился его из-за досрочной отставки по ранению при Хребане.)

Это была их заветная мечта. О ней они заговаривали всякий раз, когда жизнь становилась особенно суровой. Когда-нибудь они обзаведутся собственной фермой с фруктовым садом и маленьким домиком. У них будет тихая и мирная жизнь, в которой не останется места бесконечным маршам по колено в грязи навстречу почти верной смерти. Уиллу и Люту больше не придётся рисковать головой, чтобы просто прокормиться.

Всё, чего хотели Горт и Шана, - это участи чуть получше для себя и своих детей. Совсем как мои родители.

Я отхлебнула чаю.

Где-то там, за стенами этого дома, жили сотни таких же Гортов и Шан, которые из последних сил вкалывали ради собственной маленькой фермы и крохотного лоскутка покоя.

- Ровно через две недели восемьдесят из них погибнут. (Примечание переводчика: Мэгги имеет в виду наёмников, которых брокер Филдерон вербует для атаки на Соколиный Мыс - Falcon Point; согласно сюжету книги, это заведомо самоубийственная миссия, спланированная Ульмаром Хребаном как отвлекающий манёвр.)

- Мне предстоит принять непростое решение.


- Мэгги, - произнёс Рейнальд слева от меня.

- Да?

- Земля закончилась.

Я остановилась.

Мы стояли перед гаванью. Впереди тянулась каменная пристань, а за ней мерцал океан - его безупречно бирюзовая вода вдали темнела до щемящей сердце синевы.

Слева располагались рыбацкие доки. Примерно в девяноста метрах (примечание переводчика: в оригинале - a hundred yards) от нас группа рыбаков вытаскивала на берег по пандусу гигантскую рыбину. Существо запуталось в сети, подцепленной огромными канатами к громоздкому устройству из колёс и блоков; один из рыбаков вёл пару лошадей, привязанных к колесу, которые и вытягивали улов на сушу. Рыба блестела фиолетовым и синим, её колючие плавники топорщились сквозь толстые ячеи сети. Её голова и грудная часть были размером с один из тех здоровенных фургонов "Ford Transit", а хвоста я даже не видела. У лебёдки повздорили четыре стельки - они дрались за рыбьи потроха, которые кто-то вывалил прямо на камни. Ни у одной из них не было белого пятна в форме полумесяца на груди.

В другой раз я бы заворожённо пялилась на эту сцену, но сейчас мне хотелось поскорее добраться до цели. Нам нужно было идти на север вдоль побережья, подальше от рыбацких доков, к торговому причалу.

- В какую сторону? - спросил Рейнальд.

- Направо.

Мы свернули направо и пошли по широкой улице, параллельной пристани, вдоль которой по обе стороны высились массивные склады.

Рейнальд, Горт и Кловер вернулись с рынка полтора часа назад; за ними следовали три развозчика с тележками, гружёнными покупками. Я сообщила, что мне нужно в доки, и Рейнальд тут же вызвался сопровождать меня.

Я включила в список покупок "наряд, в котором я буду выглядеть как девица из захудалого дворянского рода", и Кловер справилась с задачей блестяще. На мне было зелёное платье - того самого оттенка лужаек из рекламы средств от сорняков, - плащ чуть более тёмно-зелёного цвета, а моя причёска представляла собой произведение искусства, закреплённое дорогущим серебряным украшением в форме цветка. Туфли тоже были на порядок лучше прежних. Теперь я выглядела как особа, у которой достаточно денег и статуса, чтобы это начало раздражать окружающих.

Рядом со мной Рейнальд всем своим видом излучал ауру крутого телохранителя. Он был в том же наряде, что и в чайной, но добавил к нему уланский подшлемник. Эта деталь скрывала всё лицо, оставляя лишь узкую прорезь для глаз. Изначально такие подшлемники служили релласским уланам защитой от тяжёлых шлемов, но теперь они функционировали как местная версия балаклавы-"шейсти". (Примечание переводчика: sheisty - сленговое название маски-балаклавы, ставшее популярным благодаря рэперу Pooh Shiesty; используется как для тепла, так и для сокрытия личности.) Каменщики носили их, чтобы не вдыхать пыль, мясники - чтобы кровь не летела в лицо, а личная охрана и наёмники - чтобы выглядеть пострашнее.

В сочетании с накинутым капюшоном плаща подшлемник превращал облик Рейнальда из просто угрожающего в откровенно зловещий. И это было к лучшему. Чем опаснее он выглядел, тем больше веса это придавало мне.

Я снова и снова прокручивала в голове проблему наёмников, пытаясь просчитать все возможные последствия, но так ни к чему и не пришла. Эта мысль грызла меня. Я знала, что хочу сделать. К несчастью, это было полной противоположностью тому, что мне следовало сделать, и мне было трудно оправдать свой выбор.

Вот оно, слева. Склад с крашеным деревянным щитом над дверью. Медный боевой молот на тёмно-кобальтовом поле, бьющий по серой наковальне. "Хранители Железа". Великий Дом Йолента.

- Я похожа на дворянку? - спросила я шёпотом.

- Да, - ответил Рейнальд. - Зелёный тебе к лицу, Мэгги.

- Замечательно.

Я прямиком направилась к открытой двери. Рейнальд опередил меня, шагнул внутрь, стянул койф с лица и сердито нахмурился.

Внутри всё было заставлено товарами: что-то в бочках, что-то в сундуках, сгруппированных по типам; на витринах красовались образцы: куски руды разных цветов, какая-то каменная пыль, увесистые глыбы кристаллов... Кварц, наверное?

Из-за короткого прилавка поспешно вышел продавец. Не сводя глаз с Рейнальда, он поклонился мне.

- Чем могу вам помочь, миледи?

- У вас есть в продаже розовая соль?

- Есть, миледи. Прошу сюда.

- Наряд от Кловер сработал. Отлично.

Торговец провёл меня между рядами к группе бочек. Одна из них стояла открытой, до краёв наполненная крупными кристаллами розовой каменной соли.

- Также у нас есть необработанные глыбы и мелкий помол, - добавил продавец.

Мне нужно было придерживаться образа - выдать идеальную смесь наивности и лёгкой капризности. Стать той самой женщиной, которая в обычных обстоятельствах и порог такой лавки не переступит.

Я посмотрела на Рейнальда.

- Это и есть то, что называют "купеческой каменной бочкой"?

- Да, миледи, - ответил Рейнальд.

Бочки были около шестидесяти пяти сантиметров (примечание переводчика: в оригинале - 25 дюймов) в высоту. У моего дедушки когда-то был старый бочонок из-под бурбона примерно такого же размера. Он использовал его как приставной столик на веранде, рядом со своим креслом-качалкой.

Один чересчур одержимый читатель как-то высчитал объём такой бочки, основываясь на единицах измерения Релласа, чтобы разрешить спор на фанатском форуме. Вышло ровно шестьдесят литров (примечание переводчика: в оригинале - 16 галлонов). Согласно тому посту, кусок гималайской розовой соли объёмом в галлон весил около восьми килограммов (примечание переводчика: в оригинале - 18 фунтов), исходя из плотности галита. Реальный вес за галлон варьировался в зависимости от размера частиц и типа соли. В любом случае шестидесятилитровая бочка была очень тяжёлой.

Ума не приложу, почему я запомнила это так точно. Цифры просто всплыли в голове.

- Они кажутся маленькими, - заметила я, обращаясь к Рейнальду, - куда меньше бочек для зерна.

- Они очень тяжёлые, миледи, - выражение его лица оставалось абсолютно нейтральным. - Их размер подобран для удобства транспортировки. Бочки для зерна больше, потому что зерно весит меньше.

Продавец взял одну соляную гальку и поднял её к солнечному свету, падавшему из дверного проёма. Маленький осколок мягко засветился рассеянным светом.

- Наша розовая соль высочайшего качества. Прямиком из Гассарганда.

- Прямиком? - спросила я. - Рассказывай больше. Мне нужно знать, когда прибывают ваши корабли.

Торговец одарил меня своей лучшей улыбкой в стиле "купите-мой-товар".

- Именно так, миледи.

- Но она свежая?

Торговец моргнул.

- Соль всегда свежая, миледи, - вставил Рейнальд с абсолютно невозмутимым видом.

- Разумеется! - продавец закивал. - Её добыли всего несколько недель назад за морем и доставили сюда. Наши корабли приходят каждые три недели, миледи!

- Когда ожидается следующий?

- В следующую пятерицу, миледи (примечание переводчика: Fifday - пятый день недели в Релласе. В местном восьмидневном календаре дни называются по их порядковым номерам).

У нас оставалось четыре дня. Совсем мало времени. Нужно было спешить. Я взглянула на Рейнальда.

- Стоит ли мне подождать более свежей соли?

- Уверяю вас, между качеством этой бочки и следующей партией нет никакой разницы, - пообещал клерк.

- Она не будет заметно свежее, моя леди, - добавил Рейнальд.

Я сморщила нос, глядя на бочку.

- И во всей бочке только розовая соль? Это для моей свекрови. Всё должно быть безупречно.

- Разумеется, моя леди. Вся бочка доверху наполнена розовой солью высшего сорта. Печать из калловой смолы служит тому доказательством.

Он провёл пальцами по ободу, указывая на похожую на воск печать с оттиском герба Йолента.

- Видите, печать не тронута. В отличие от восковых печатей, которые плавятся и текут от тепла, эта смоляная печать рассыплется, если её попытаются срезать или нагреть. За содержимое этой бочки ручается всё могущество дома Йолента. Хранители Железа не лгут. Когда повар вашей свекрови вскроет её, соль будет такой же прекрасной и свежей, как в тот миг, когда её добыли в шахте.

Я задумчиво посмотрела на бочку.

- Что ж, хорошо. Сколько она стоит?

- За всю бочку целиком?

- Да.

- Один грест, моя леди (примечание переводчика: грест - самая крупная золотая монета в Релласе, равная десяти серебряным номам или примерно десяти тысячам современных долларов по покупательной способности).

- Ой-ёй.

Я кивнула Рейнальду. Он залез за пазуху, выудил одну-единственную золотую монету и протянул её продавцу.

- По нашему бюджету только что был нанесён сокрушительный удар.

Рейнальд продиктовал продавцу наш адрес, и мы вышли со склада, возвращаясь тем же путём, каким пришли.

***

- Куда теперь? - спросил Рейнальд.

- Мне нужно осмотреть пристань перед этим складом, но я не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

Он на мгновение задумался.

- Иди за мной.

На следующем перекрёстке он начал петлять по улицам, забирая к востоку. Мы прошли пару кварталов, свернули налево и вышли к каменной лестнице, ведущей вверх; её ступени были стёрты до гладкости солёным ветром, дождями и бесчисленными ногами.

Мы стали подниматься. Рейнальд шёл в ногу со мной.

Лестница всё тянулась и тянулась, забираясь выше и выше, пока наконец мы не ступили на высокий мост с каменными перилами. Он парил над крышами портовых складов, в точности повторяя линию берега.

Внизу слева поблескивал океан - безмятежная лазурная гладь, уходящая к затянутому дымкой горизонту. Воду окаймляла широкая лента набережной, от которой вглубь океана тянулись длинные каменные пирсы, заставленные огромными океанскими торговыми судами. Между ними приютились более короткие деревянные доки - пристанище для судов поменьше. Это были "Гребни" - пресловутая главная пристань города. (Примечание переводчика: The Combs - "Гребни", так портовый район Кайр-Торена называют из-за характерного вида длинных каменных пирсов, напоминающих зубья расчёски.)

Мимо нас шёл редкий поток людей: рыбаки с коромыслами на плечах, на которых покачивались вёдра с водой и рыбой; портовые рабочие, таскающие грузы в мешках; подростки с корзинками, выполняющие чьи-то поручения или доставляющие письма; пара молодых жрецов в рясах с клинковыми посохами за спиной... (Примечание переводчика: bladed staffs - клинковые посохи, традиционное оружие боевых монахов в мире Реллас, представляющее собой шест с длинным лезвием на конце.) У каждого было своё дело, и все спешили по своим путям, не обращая на нас внимания.

Теперь я поняла, где мы находимся. Это был Дозорный вал - кусок стены, оставшийся от древних укреплений. Большинство из них давно исчезло, поглощённое Кайр-Тореном, росшим на протяжении веков. Но этот отрезок старого вала оказался полезным, поэтому город сохранил его, а Палата Работ поддерживала в порядке на благо королевства.

Мы с Рейнальдом шли бок о бок, держась ближе к левым перилам, чтобы не мешать прохожим. Я внимательно осматривала корабли и флаги, развевающиеся на высоких мачтах. Медный, кобальтовый и серый. Найти их не должно быть слишком сложно.

- Ты не собираешься спросить меня про розовую соль?

- Я подожду, - ответил он. - Я демонстрирую доверие.

- Остроумный ублюдок.

На ходу я сканировала гавань. С такой высоты было трудно отличить склады друг от друга, но у Йолентов наверняка должен быть один из самых крупных каменных пирсов. Торговлю они вели масштабную. Мы продолжали путь.

- Что тебя беспокоит? - спросил он.

- С чего ты взял, что меня что-то беспокоит?

- Ты молчала всю дорогу до доков, а потом едва не забрела прямо в океан.

Я вздохнула.

- Ровно через две недели восемьдесят наёмников погибнут. Я могу это предотвратить.

- В чём подвох?

- Каждое наше изменение меняет ход событий. Помнишь, я говорила, что наши действия - как камешки, которые мы бросаем в тихий пруд? Они порождают волны и круги. Но это будет не камешек. Это будет здоровенный булыжник.

- Они погибнут за правое дело?

- Нет. Их принесут в жертву ни за что. Это будет бессмысленная бойня.

Мне удалось мельком увидеть его лицо под капюшоном плаща. Челюсти Рейнальда были плотно сжаты. Ему явно не понравилось то, что я сказала.

Впереди на нашем пути лежала груда обломков. Кусок каменной стены откололся и упал прямо на мост, рассыпавшись мелким щебнем. Мы подошли к завалу.

Рейнальд предложил мне руку.

На секунду я замерла, глядя на неё.

А, он помогает мне перебраться. Я положила пальцы ему на предплечье, левой рукой приподняла юбку и перешагнула через щебень.

Он и не подумал отойти. Он продолжал идти, а моя рука всё так же лежала на его предплечье.

- Продолжать держаться или отпустить? Каков тут этикет?

На складе я притворялась благородной дамой. А леди не стала бы держаться за своего охранника, ведь обе его руки должны быть свободны, чтобы он мог выполнять свою работу. Но сейчас мы никого из себя не строили.

Его рука была твёрдой, как скала. Сквозь ткань рубашки я чувствовала перекаты жёстких мышц.

- Это кажется таким странно интимным.

Мне и раньше доводилось гулять с мужчинами бок о бок, я даже держалась с ними за руки, но это никогда не вызывало у меня таких "бабочек в животе". Между нами возникла связь, и в этой связи чувствовалась сила. Она притягивала меня. Мне хотелось оставить руку там, где она была, и продолжать идти вот так и дальше.

Я мельком взглянула на его лицо.

Он так и не натянул подшлемник. Выражение его лица под капюшоном было расслабленным, что смягчало суровые черты. Глаза были светло-серо-зелёными. Он всё ещё излучал угрозу и опасную остроту, но теперь она была направлена вовне, на других людей. Идти с ним вот так казалось самым безопасным делом в мире.

- Ого. Все те, кто сохнет по Арвелу и Солентайну, даже не представляют, что они теряют. (Примечание переводчика: речь о фанатах книжной серии внутри мира Мэгги, которые традиционно делятся на "лагеря" поклонников главных героев - золотого рыцаря Арвела или харизматичного бастарда Солентайна.)

Правила поведения для неженатых мужчин и незамужних женщин были строгими. Прикосновения обычно не поощрялись, если только между людьми не было романтического интереса, глубокой дружбы или родственных связей. Такая прогулка под ручку посылала всевозможные сигналы, которые мне не следовало подавать. Во-первых, мы были знакомы всего три дня. Во-вторых, ни один из нас не находился в эмоционально стабильном состоянии. В-третьих... мне слишком нравилось прикасаться к нему.

- Нужно отпустить его.

Я осторожно подняла руку. Он плавно опустил предплечье, и мы снова пошли просто рядом.

- Расскажи мне о наёмниках, - попросил он.

- У этих людей есть семьи: дети, супруги. Вместо того чтобы оборваться, их жизни продолжатся, и пути их близких разойдутся с тем будущим, которое я знаю.

- Это существенная перемена, - заметил он.

- Да. Я обещала себе, что буду делать только то, что абсолютно необходимо. Нет никакой логической причины спасать наёмников. Более того, это рискованно. Во-первых, само по себе опасно, а во-вторых, есть шанс, что это направит будущее в иное русло, которое может поставить под угрозу нас: тебя, Кловер, Кайдена и Магнаров.

Он промолчал, давая мне возможность выговориться.

- Когда Шана узнала, что беременна Уиллом, она плакала, - рассказала я ему. - Отец бросил её ещё ребёнком, мать умерла, и на следующий день после похорон она записалась в Королевскую армию. Ей нравилось быть солдатом. Она ничего не знала о младенцах, некому было её научить, и не было дома, в который она могла бы вернуться.

- Читать об этом было невыносимо. Моё сердце просто разрывалось.

- Но она полюбила Уилла ещё до его рождения и любила Горта, поэтому она ушла из армии и уехала жить к родственникам мужа в крошечную деревушку, где едва хватало работы на одну-единственную кузницу. В доме и так было тесно: там ютились родители Горта, его брат с женой и их дети. Семья перебивалась с хлеба на воду, а тут ещё Шана и Уилл - лишние рты. Она там не прижилась. Тем временем Горт вызывался на каждое задание, за которое полагалась премия. Ему потребовалось три года, но он всё-таки вытащил её из того дома в их собственную лачугу.

Рейнальд, скорее всего, и так всё это знал, но мне нужно было выговориться.

- Когда Горт лишился своего шанса на "Зелёный кошель", он подался в наёмники - просто потому, что больше ничего не умел. Два года спустя к нему присоединилась Шана в составе обоза снабжения. Они взяли детей с собой. Многие наёмничьи отряды так поступают. В затяжных кампаниях за ними всегда тянется обоз с жёнами, мужьями, а иногда и детьми.

Лицо Рейнальда ничего не выражало. Он просто слушал.

- Те наёмники, которым суждено погибнуть, - не самые молодые и не самые здоровые. Это кампания "старых псов".

"Старые псы" на наёмничьем жаргоне означало неспешную кампанию - из тех, где платят не слишком много, но и не требуют ни изнурительных марш-бросков, ни особого геройства. В таких походах участвовали ветераны: опытные, надёжные, но уже миновавшие пик своей формы. (Примечание переводчика: old-dog campaign - букв. "кампания старых псов", сленговый термин для обозначения рутинных военных операций, в которых участвуют перебивающиеся случайными заработками ветераны.)

- Эти люди - "второй эшелон". Они ищут простую и короткую кампанию и готовы работать за меньшие деньги, потому что сейчас заказы им выпадают редко и приходится хвататься за то, что дают.

Они были точь-в-точь как Горт и Шана. Просто пытались удержаться на плаву.

- Ты хочешь их спасти, - произнёс он.

В его голосе не было осуждения. Вообще никаких эмоций.

- Да. Восемьдесят человек, восемьдесят семей - это так много жизней. Но если мы их спасём, невозможно предсказать, какими будут последствия. То, что мы предотвратим это событие, не означает, что стоящие за ним силы просто откажутся от своих планов. В долгосрочной перспективе это может стоить ещё большего количества жизней, чем мы спасём сейчас.

- Но ты ведь не знаешь наверняка, что так и будет?

- Не знаю. Жаль, что я не мудрее. Я боюсь совершить ошибку, за которую придётся расплачиваться другим людям.

Я поняла, что мы стоим на месте.

- Почему мы остановились?

Он кивнул в сторону океана.

- Пристань Йолентов.

Справа и чуть впереди в океан врезался длинный каменный пирс. У него дожидались три огромных корабля; их сложные сегментированные паруса были свёрнуты и закреплены. С мачт свисали длинные флаги медного, кобальтового и серого цветов.

Мне нужно было перестать изливать душу и сосредоточиться на цели нашего прихода.

Пристань Йолентов заканчивалась прямо перед тремя складами. С каждой стороны вглубь города уходило по узкой улочке; они пролегали перпендикулярно нашему мосту и проходили под ним. Улица, по которой мы шли к фасаду склада, находилась прямо под нами, вытянувшись вдоль опоры моста.

Я перешла на другую сторону моста и осмотрела две боковые улочки. Та, что была слева, изгибалась и уходила на север. Та, что справа, заканчивалась небольшой площадью, от которой веерообразно расходились ещё две дороги: одна - на юго-восток, другая - на восток. В обе стороны от них ответвлялись узкие переулки, словно капилляры, отходящие от крупных вен.

Мне нужен был план. К моему счастью, рядом со мной стоял опытный тактик. Рейнальд планировал сотни сражений и мелких стычек.

Я понизила голос:

- Через четыре дня к этой пристани прибудет следующая партия неоправданно дорогой розовой соли. Я хочу украсть одну из бочек и подменить её той, которую мы купили.

- Украсть бочку у Хранителей Железа? - Рейнальд вскинул брови. - Почему бы и нет? (Примечание переводчика: Хранители Железа, Keepers of Iron - официальный титул Великого Дома Йолента, контролирующего добычу и обработку металла в королевстве.)

Он выглядел слегка порочно - точь-в-точь злодей, замышляющий нечто опасное, но чертовски увлекательное.

- Мы сможем это провернуть?

Мастер клинка окинул взглядом переплетение улиц внизу:

- Да.

- Безопасно?

- Идеальных планов не существует, Мэгги. Но, скорее всего, да.

- Обещаю, я всё объясню, как только бочка будет у нас.

Он покачал головой.

- Что такое?

- Размышляю о том, какие именно грехи совершили Йоленты.

- Может, я просто хочу украсть их соль.

- Нет. Это не в твоём духе. Йоленты натворили нечто особенное. Нечто похуже их обычных интриг и ударов в спину.

- Ты прав.

Я развернулась и прислонилась спиной к перилам. Океан по ту сторону моста был неописуемо прекрасен.

Рейнальд оперся о перила рядом со мной. Его профиль, едва различимый под капюшоном плаща, стал суровым, а веселье испарилось. И в мгновение ока от него снова повеяло аурой смертоносного воина.

- Однажды, когда я был моложе, отряд под моим командованием прижали к земле силы противника, - заговорил Рейнальд. - Их было гораздо больше, и ситуация казалась безнадёжной. К тому времени я успел нажить себе врагов среди равных по чину. Я не ждал подкрепления.

Его голос звучал спокойно и размеренно. Рейнальд не был из тех, кто лебезит перед начальством. Для него на первом месте всегда стояла задача - достичь цели с минимально возможными потерями. Его не заботило чужое эго, и командиры далеко не всегда его жаловали.

- И когда я уже решил, что нам конец, другой рыцарь со своими людьми пришёл нам на помощь.

Этого не было в книгах. Рейнальд Карис рассказывал мне нечто личное, что он, вероятно, хранил в секрете. Он доверял мне.

- Никто бы не посмел винить этого рыцаря, если бы он не явился. Ему весьма недвусмысленно намекали, что не стоит так уж усердствовать ради меня. И всё же он оказал помощь, потому что счёл это правильным - такой уж он был человек. Он знал, что будут последствия. Что люди начнут вставлять ему палки в колёса. Когда я заговорил об этом, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: "Да пошли они в задницу".

Я моргнула:

- Он правда так и сказал?

Рейнальд кивнул.

- Я ожидала чего-то более... высокопарного.

- Я тоже. Но он был солдатом, Мэгги, а не мудрецом. Его начальство хотело, чтобы другие солдаты погибли просто ради того, чтобы свести со мной счёты. Он презирал их за это. Он не тревожился. Не колебался. Он не чувствовал ничего, кроме презрения и отчётливого отсутствия страха. (Примечание переводчика: фраза "Fuck "em" адаптирована как "Да пошли они в задницу" - грубое, прямолинейное солдатское выражение, подчёркивающее пренебрежение героя к политическим играм командования.)

Его лицо посуровело.

- К чёрту тех, кто готов принести в жертву восемьдесят душ ради своих амбиций. Ты не можешь нести ответственность за их поступки. Я уже терял людей. Поверь мне на слово: груз осознания того, что ты могла спасти восемьдесят жизней и не сделала этого, слишком тяжёл. С ним невозможно жить. Если хочешь спасти наёмников - действуй. Я тебя поддержу. А те силы, что стоят за всем этим, пусть делают что хотят - мы разберёмся и с ними.

- Ты меня прикроешь?

- Прикрою.

Мне хотелось обнять его. Вместо этого я лишь кивнула, оттолкнулась от перил, и мы бок о бок отправились в обратный путь.

- Мы можем украсть бочку, - произнёс Рейнальд с задумчивым видом. - Только один вопрос.

Тревога кольнула меня.

- Какого рода вопрос?

Он посмотрел на меня с убийственно серьёзным выражением лица.

- А она будет достаточно свежей, Мэгги?

Проклятье.

- Я знаю, что соль - это минерал! Мне просто нужно было выяснить, когда прибудет следующая партия. - (Примечание переводчика: Рейнальд подкалывает Мэгги за её недавнее притворство в лавке Йолентов, где она, изображая капризную знатную особу, всерьёз выспрашивала у торговца, "свежая" ли у него соль.)

Рейнальд рассмеялся. Это был такой неожиданный звук. Когда он улыбался, всё его лицо светлело, а глаза становились ярко-зелёными, и мне хотелось улыбнуться в ответ, но когда он смеялся... это был совершенно иной уровень.

- Это не смешно, - бросила я ему.

- Ошибаешься. Это умора. Ты просто умора.

Мы дошли до лестницы.

- Держись за мою руку, Мэгги. Не хочу, чтобы ты кувырком полетела вниз по ступеням.

- Я в состоянии дойти сама, премного благодарна.

Он снова рассмеялся.

Я подобрала подол платья и сосредоточилась на том, чтобы не упасть.

ГЛАВА 14

11-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ

Я осмотрела покупки, расставленные на прачечном столе. Едва забрезжило утро. Слабый ветерок кружил по двору, принося с собой дыхание океана. Небо светилось нежной лазурью, кое-где затянутой подёрнутыми розовым облаками. Кайр-Торен выложился на полную ради этого рассвета.

Вчера, когда мы вернулись из доков, Рейнальд долго о чём-то шептался с Гортом. Нашу драгоценную соль доставили на телеге и водрузили в надёжном месте, строго-настрого запретив даже прикасаться к печати. Рейнальд долго втолковывал это Кайдену. Когда Кловер узнала, сколько мы за неё отвалили, она слегка позеленела и отправилась пересчитывать бюджет.

Вечером Горт куда-то ушёл. Вернулся он поздно, в стельку пьяный, и объявил, что Уилл получил место в портовой бригаде Йолентов. Судя по всему, Йоленты часто нанимали ветеранов для погрузочно-разгрузочных работ, рассудив, что люди, умеющие постоять за себя, отлично справятся с охраной груза. Горт когда-то служил вместе с одним из надзирателей, и какая бы слезливая история ни была поведана этому человеку под кружку эля и тарелку жирной трактирной похлёбки - она сработала. Сегодня Уилл ушёл из дома ещё до рассвета.

Мы ничего не узнаем, пока он не вернётся, и мне нужно было использовать это время, чтобы запустить наше законное предприятие. Я не питала иллюзий - это было затишье перед бурей, но я могла либо сидеть и мариноваться в собственной тревоге, либо работать. Я выбрала работу.

Я заняла ту часть двора, где находилось открытое кострище, - там Кловер обычно кипятила бельё в огромном чане. Я развела небольшой огонь, подвесила над ним один из наших запасных котлов и притащила к стоявшему рядом рабочему столу весы и набор гирь, найденные в кабинете Дерога. Затем я взяла бумагу и одно из камышовых перьев и расставила наши покупки, пока Кловер обеспокоенно кружила неподалёку.

- Я купила всё по твоему списку, - сказала Кловер.

Я взглянула на собрание бочек, кувшинов и флаконов:

- Вижу.

- Малая бочка пан-масла за пятнадцать денов, - начала перечислять Кловер. - Продавец хотел двадцать, но это был бы грабёж среди бела дня. (Примечание переводчика: ден - медная монета, сотая часть серебряной номы. Один ден примерно равен стоимости молодой курицы [41, перевод].)

Пан-масло выжимали из релласских оливок; оно служило основной жировой основой в местной кухне. И стоило оно недешёво. В малой бочке было около девятнадцати литров (примечание переводчика: в оригинале - five gallons), и она влетела нам в копеечку даже с учётом таланта Кловер торговаться.

- Малая бочка булко-масла за три дена.

Булко-масло добывали из жирных зелёных ягод. Оно было несъедобным из-за отвратительного вкуса, поэтому его производили для промышленных нужд: как смазку для колёс и осей, закалочную среду для доспехов и оружия или как мазь для первой помощи при ожогах. Оно было нетоксичным, обладало приличными антибактериальными свойствами, а главное - оставалось твёрдым при комнатной температуре, напоминая по консистенции кокосовое масло.

Кловер с подозрением покосилась на котёл:

- На булко-масле нельзя готовить, миледи.

Опять это её "миледи":

- Мэгги.

- Мэгги. У него ужасный вкус.

- Мы не собираемся на нём готовить.

Кловер снова взглянула на котёл, ожидая, не добавлю ли я чего-нибудь ещё. Я промолчала, и она продолжила отчёт:

- Большой флакон масла девьецвета за три дена и два четвертака. Оно было на распродаже, и мне удалось сбросить цену ещё на пол-дена.

В прозрачном стеклянном флаконе было около полулитра (примечание переводчика: в оригинале - two cups) густой ярко-пурпурной жидкости. Я вытащила пробку и помахала ладонью над горлышком, направляя аромат к себе. Пахло ванилью с оттенком розы и щепоткой чего-то ещё. Сирени, возможно? Масло девичьецвета использовали в выпечке для придания цвета и запаха. Я знала это, потому что в книгах Шана готовила с ним десерт.

- Две большие формы для хлеба по две дены за штуку и десять маленьких по два четвертака за каждую, - продолжала Кловер. (Примечание переводчика: дена - медная монета, четвертак (quarter) - четверть дены. Одна серебряная нома равна 100 денам.)

Она была намерена зачитать весь список до конца. Её было не остановить.

- Одно ведро с деревянной ложкой-мешалкой за одну дену.

- Так, - подтвердила я.

- Большой кувшин йогурта за одну дену...

Йогурт мне очень пригодится.

- Один мешок щёлока за две дены с четвертаком.

Мешок был приличного размера. В Кайр-Торене в избытке росли солеустойчивые растения, так что щёлок стоил дёшево.

- Две пары плотных рабочих рукавиц и две пары очков каменотёса по две дены за каждую.

Безопасность превыше всего. Кловер нахмурилась, глядя на нашу гору припасов:

- Для чего всё это?

- Тебе сказать сейчас или хочешь сюрприз?

Она задумалась:

- Хочу сюрприз.

- В таком случае, давай смешивать щёлок.

Я нацепила очки каменотёса - огромные, нелепо тяжёлые, на кожаном ремешке, обхватывающем голову, - натянула рукавицы и принялась за дело. Пяти дремов должно хватить для пробной партии.

Я отмерила порошок и всыпала его в воду. Самый простой рецепт, который я знала, требовал оливкового масла, кокосового масла и щёлока в пропорции тридцать три процента по весу для каждого ингредиента.

- Мне нужно по пять дремов масла булько и сковородного масла.

Кловер потянулась к весам:

- Вот видите, я ничего не забыла, когда мы ходили на рынок.

- Меня.

- Прошу прощения?

- Ты забыла меня. Я хотела пойти на Собачий рынок. Ты знала об этом, но вы ушли без меня.

- Вы отдыхали и восстанавливали силы, - осторожно произнесла Кловер. - Вы недовольны тем, сколько денег я потратила?

- Нет, и дело вовсе не в этом.

Я сняла котёл с огня и поставила его на каменный блок. Жара должно хватить, чтобы растопить масла. Я добавила масло булько и наблюдала, как оно становится жидким.

- Был у меня один знакомый, который работал на торговца.

- "Я и была тем самым знакомым", - сказала Кловер.

В колледже я перевелась на политологию, нацелившись на юридический факультет. На последнем курсе я прошла стажировку в четырёх разных юридических фирмах и обнаружила, что ненавижу юриспруденцию со страстью тысячи солнц.

За этим последовала череда случайных подработок. Меня нанял страховой агент, а через полгода агентство обанкротилось. Я пробовала себя в журналистике, но едва не умерла с голоду. Пыталась пойти на госслужбу, и в первый же день наблюдала, как моя начальница рыдает в шкафу от стресса, пока коллега уверяла меня, что я "привыкну".

В итоге я оказалась на складе, которым заправляла пожилая пара. Это давало мне массу времени на чтение и раздумья о том, что делать со своей жизнью, и при этом обеспечивало крышу над головой. Ну, в каком-то смысле. Рынок труда был паршивым по всем фронтам. В прошлом году моя соседка по квартире наконец сдалась и съехала к родителям, так что теперь я проводила свои выходные, развозя еду, чтобы покрыть её долю арендной платы.

Я вдруг поняла, что Кловер ждёт продолжения.

- Как я уже говорила, у меня была подруга, которая работала на одну купчиху. Та была уже в летах и постоянно путалась в счетах. Прежняя служанка предупредила мою подругу, чтобы та никогда не поправляла хозяйку, иначе та разнервничается и расстроится. Она велела ей просто улыбаться, кивать и говорить: "Да, госпожа", а когда та уйдёт - переделывать всё так, как положено.

- Мои пожилые работодатели в том, другом мире, знали QuickBooks ровно настолько, чтобы усложнить жизнь и себе, и мне.

Масла растопились, и смесь достаточно остыла. Я осторожно влила заранее отмеренную щёлочь в котёл и принялась помешивать.

- Что бы я сейчас отдала за погружной блендер...

Я встретилась взглядом с Кловер:

- Суть в том, что я не хочу быть той купчихой. Не хочу, чтобы со мной просто соглашались ради моего спокойствия. Если ты видишь ошибку в том, что я собираюсь сделать, я бы предпочла об этом знать.

Жёлтая масса в котле стала немного светлее. Может быть, из этого всё-таки что-то получится. Вжих-вжих-вжих.

Помешивание.

Кловер вскинула подбородок:

- Я не стала тебя будить, потому что у тебя не было подходящего платья. Собачий рынок - лучший в этой части города, и мы будем бывать там часто. Если ты собираешься выдавать себя за леди, то при выходе в свет должна и выглядеть как леди. Иначе кто-нибудь может запомнить тебя в дрянном платье и старых башмаках и задаться вопросом: с чего бы это благородной даме так одеваться?

- Почему ты мне не сказала?

- Потому что ты всё равно захотела бы пойти.

- Справедливо. Что-нибудь ещё?

Бледная масса в котле достигла консистенции жидкого картофельного пюре. На языке мыловаров это называлось "стадией следа". Я попыталась нарисовать маленькое сердечко струйкой, стекающей с ложки. Оно не удержалось. Нет, ещё не совсем готово.

- А ещё, пожалуйста, перестань убираться.

Я на секунду перестала мешать:

- Что?

- Пожалуйста, перестань чистить дом. Особенно уборные. Это заставляет меня нервничать. Я более чем способна справиться с элементарным хозяйством. Тебе не нужно наносить оскорбление моему мастерству.

- Я убиралась, потому что это нужно было сделать. У нас гигантский дом. Мы все вносили посильный вклад.

Кловер вздохнула:

- Я знаю. Но теперь с этим покончено. Есть вещи, которые можешь сделать только ты. Пожалуйста, занимайся ими, а остальное оставь мне.

Я возобновила помешивание:

- Тебя и правда так задело, что я драила туалеты?

- Какая горничная позволит своей леди чистить уборные?

До меня наконец дошло. Кловер уехала из дома и годами училась, чтобы стать камеристкой - личной горничной благородной дамы. Когда её вышвырнули из дома графа, у неё отобрали саму её личность. Она отчаянно хотела вернуться в то состояние, где была компетентной, эффективной и уважаемой за свои навыки. Ей нужна была леди - особенно сейчас, потому что ей нужно было что-то доказать. И, к лучшему или к худшему, этой леди стала я.

- Что ж, хорошо. Я оставлю уборку тебе.

- Спасибо, Мэгги. Клянусь, я больше никогда не пойду на рынок без тебя.

Содержимое котла превратилось в густой банановый пудинг. Я нарисовала сердечко на поверхности. Оно не исчезло. Никаких жёлтых разводов, и блеск был именно таким, как надо.

- Готово, - сказала я, взяв половник и переложив массу в первую маленькую форму.

- Но что это такое? - спросила Кловер.

- Мыло.

Мыло в Кайр-Торене было одновременно дорогим и паршивым. Его варили горячим способом на перетопленном животном жире, который стоил немалых денег. Даже мыло в "Саду", где клиентов потчевали только самым лучшим, не имело запаха и казалось каким-то грубым на ощупь. Когда я подыскивала жильё, один из потенциальных домовладельцев долго ныл о цене на мыло, а затем похлопал себя по плечу за то, что включил в еженедельную арендную плату кусочек размером с виноградину.

- Но вы же не использовали нутряной жир, - пробормотала Кловер. - Неужели можно сварить мыло из булко-масла?

- Сейчас мы это выясним.

Принцип был тем же самым: добавить щёлочь в жир и дать пройти процессу омыления. Я не сомневалась, что это мыло будет пениться. Но на то, чтобы отточить детали, уйдёт гораздо больше времени.

- Если это сработает... - Лицо Кловер приобрело мечтательное выражение, а затем её глаза заблестели. - Половина дена.

- Прости, что?

- Столько нам стоило приготовление одного небольшого лотка. Если мы сделаем большой лоток, то сможем нарезать его на бруски толщиной в палец, по десять штук на форму. Если брать по пять денов за брусок, мы сможем выручить по пол-номы с каждой партии. А мы купили две малых бочки масла...

- Мы не узнаем, получилось ли у нас, пока масса не остынет настолько, чтобы её можно было взять в руки. Помоги мне следить за расчётами. Это тестовая партия номер один, ровно пять дремов. Теперь нам нужно сделать вторую.

Впереди нас ждал долгий день.

Примечания переводчика:

1. "Малая бочка" (short barrel) - около девятнадцати литров. Низкая стоимость булко-масла - всего 3 дена за бочку - делает это производство невероятно рентабельным.

2. Дрем (drem) - местная единица веса в Релласе. Судя по пропорциям ингредиентов для пробной варки, один дрем примерно соответствует 25-30 граммам.

***

В Кайр-Торене были прекрасны не только рассветы. Закаты здесь тоже были что надо. Западная половина неба сияла золотом и янтарём, будто кто-то развёл жаркий костёр и рассыпал ещё тлеющие угли по нежной лазури небес. В этом мареве плыли пухлые облака, впитывая цвета и становясь лимонно-жёлтыми и лавандовыми.

У прачечного стола Шана окунула руки в ведро с водой, намылила их последним образцом и принялась задумчиво разглядывать пузырьки пены. Весь стол был заставлен брусками, каждый из которых был тщательно помечен номером - всего двадцать четыре штуки. Кловер, примостившись на скамье, вносила последние пометки в наш список ингредиентов.

Я потянулась, расправляя грудь и плечи и пытаясь размять затекшие мышцы. Мы возились с этим уже больше двенадцати часов.

Первая партия получилась, но в ней было слишком много щёлочи. Добро не пропадёт - используем для стирки. Вторая партия вышла слизистой из-за нехватки щёлочи. Мне потребовалось ещё четыре попытки, чтобы нащупать идеальное соотношение трёх основных ингредиентов. Затем мы добавили йогурт, чтобы пена стала более кремовой, а само мыло - нежным и пластичным. На это ушло ещё несколько варок, и только потом мы ввели экстракт девичьецвета. Задача заключалась не просто в том, чтобы сделать дешёвое мыло, а в том, чтобы получить продукт превосходного качества при низкой себестоимости.

Я смертельно устала.

В какой-то момент Рейнальд примостился неподалёку, занявшись заточкой наконечников для стрел. Они с Гортом обсудили наш арсенал и решили, что он плачевно скуден. Они закупили луки, арбалеты и целую гору стрел и болтов, которые теперь требовали ухода.

Затем вышла Шана - посмотреть, как продвигаются наши дела, а вскоре подтянулся и Горт. Сейчас он и Лют сидели на скамье рядом, латая кольчуги и шлемы. Горт и Шана никогда не удалялись друг от друга надолго. Если она была на кухне, а у него не было дел, он неизбежно оказывался там же. Если он работал над чем-то во дворе, она выходила с вязанием, не выпуская его из виду.

- Выбор между образцом номер двадцать два и семнадцать, - Шана передала брусок Кайдену. - Как тебе вообще пришло в голову добавить туда девичьецвет? Где ты этому научилась?

- У меня была подруга, которая увлекалась мыловарением, когда я была в возрасте Кловер, - ответила я.

- Шайенн была моей лучшей подругой последние два года в старшей школе. В то время повальное увлечение крафтовым мылом было в самом разгаре, и однажды она заявила, что мы должны подмять под себя школьный рынок. Я научилась варить мыло, слегка на этом помешалась и продолжала заниматься им ещё долго после того, как Шайенн переключилась на другие вещи. (Примечание переводчика: крафтовое мыло - мыло ручной работы.)

- После школы мы отдалились друг от друга. Теперь Шайенн работает банковским андеррайтером. (Примечание переводчика: андеррайтер - специалист, занимающийся оценкой рисков при страховании или кредитовании.) Она устроилась в местный кредитный союз, купила дом в десяти минутах езды от родителей и обручилась. Я узнала об этом, когда доставила заказ из продуктового магазина в её новый дом. По какой-то причине вид меня, тащащей упаковку бутилированной воды к её порогу, глубоко встревожил Шайенн. Она попыталась всучить мне до смешного щедрые чаевые наличными вдобавок к тем, что уже перевела через приложение. Я отказалась. На следующий день она прислала эсэмэску, что в её банке открылась вакансия кассира. Я поблагодарила её и ответила, что у меня уже есть работа. Больше она не писала.

- Она думала, что мне нужна помощь, и пыталась меня спасти. Я оценила это, но лучше бы она просто пригласила меня пообедать и поболтать. Мне не нужна была ещё одна работа - мне не хватало друга.

Кайден намылил руки, сполоснул их, намылил другим бруском, принюхался и поднял тот, что был более густого пурпурного цвета.

- Вот это.

- Я тоже за семнадцатый номер, - согласилась Шана.

Спина всё ещё ныла. Я взглянула на Кловер.

- Семнадцатый, - подтвердила она. - Оно смягчает кожу, а аромат очень изысканный. Я бы купила такое для любого благородного дома, не раздумывая. Во всём городе нет подобного мыла. Если бы мы принесли этот брусок в гильдию мыловаров, все мастера склонились бы перед ним.

- Кажется, я наконец нашла своё истинное призвание, - объявила я. - Отныне я буду Мэгги, Мыльной Королевой Кайр-Торена. Буду править этим городом своими чистыми, нежными ручками...

Рейнальд рассмеялся.

- Тебе стоит отдохнуть, - сказала мне Шана. - Видать, ты паров наглоталась.

- Раньше я иногда чувствовала себя одинокой. Не то чтобы совсем брошенной, просто одной. Раз в пару дней я переписывалась с родителями и братом, зависала в сети, но живое общение с людьми ограничивалось приёмом платежей и выдачей ключей на моей работе в хранилище. Я никогда не была душой компании, а те немногие друзья, что появились в колледже, со временем просто исчезли. Я ходила на свидания, но так и не нашла никого, с кем захотела бы остаться. И это было нормально. Я не рвала на себе волосы от отчаяния, но изредка ловила себя на мысли, что вокруг - только я и четыре стены.

А теперь у меня целый дом людей, с которыми можно поговорить. Когда вернётся Уилл, мы пойдём в дом, сядем за заслуженный ужин, и все стулья вокруг стола будут заняты.

Я не вспоминала о доме и родителях больше суток. От этого стало совестно, будто я их как-то предала. Разумом-то я понимала, что это чувство нелепо. Остаться в Релласе было не моим выбором. У меня нет волшебной палочки, которой можно взмахнуть и телепортироваться домой. Я не выбирала оставаться здесь сознательно, заставляя родных сходить с ума от беспокойства.

Беда в том, что если бы кто-то прямо сейчас протянул мне эту палочку, я не была бы уверена, что воспользуюсь ей. Уйти - значило бросить всех во дворе на произвол судьбы. И кое-кто из них этого бы не пережил.

Я должна довести дело с Хребаном до конца. Остановить Хребана, а уж потом искать путь домой. Наверное, именно от этой мысли и рождалось чувство вины.

В парадную дверь забарабанили. Горт кивнул Кайдену. Мальчишка убежал в туннель. Мгновение спустя во двор, пошатываясь, вошёл измождённый Уилл. Он рухнул на скамью напротив меня, закинул ноги на пустую бочку из-под сковородного масла и закрыл глаза.

- Ну, как всё прошло? - спросила Шана.

- Больше никогда не буду жаловаться на марш-броски, - ответил он, не открывая глаз. - Это было похлеще Эгендарра.

Лют ухмыльнулся:

- Эй, Уилл? Давай поборемся.

Уилл даже не удостоил его взглядом:

- Жить надоело?

Лют хохотнул.

- День честного труда время от времени идёт на пользу, - вставил Горт.

- Спасибо, пап. Честности мне теперь хватит до следующего года. Сыт по горло.

- Корабль с солью? - спросил Рейнальд.

Уилл открыл глаза:

- Приходит в пятерицу, как ты и говорил. (Примечание переводчика: пятерица (Fifday) - пятый день восьмидневной недели Релласа.)

У нас оставалось два дня на подготовку.

- Разгружать начнут рано, - продолжил Уилл.

- Насколько? - спросил Горт.

- Нас предупредили, чтобы были на месте к четырём колоколам.

Четыре утра. Им не хотелось, чтобы кто-то проявлял лишний интерес к этой соли, поэтому разгрузку назначили на время, когда набережная ещё не заполнится рабочими.

- Всё может оказаться сложнее, чем мы думали, - сказал Уилл. - Следят за нами в оба.

- Сколько стражников? - спросил Рейнальд.

- Двое, плюс трое клерков из складской бригады.

Горт хмыкнул:

- Нам понадобится отвлекающий манёвр.

- Нужно что-то эффектное, - добавил Уилл. - Охрана у них вышколенная.

Воцарилась тишина.

- Как освещается пирс? - спросил Рейнальд.

- Укреплённые бочки с брёвнами, - ответил Уилл. - По одной с каждой стороны пирса в месте примыкания к набережной, и ещё две по всей длине. Внутри склада - фонари.

Рейнальд задумчиво нахмурился. Он подошёл к столу, взял брусок под номером семнадцать и понюхал его.

- На севере мыло варят из жира горе-рыбы (gorefish blubber) вместо нутряного сала.

- Сало лучше, - отозвалась Шана. - Если жир горе-рыбы вспыхивает, он полыхает как не в себя. Из него делают масло и заправляют маяки Кайр-Торена. (Примечание переводчика: горе-рыба (gorefish) - опасный морской хищник Релласа; её жир крайне горюч и используется в качестве топлива.)

Рейнальд перевёл взгляд на Кловер, затем на Кайдена.

- Насколько ты быстр?

- Очень быстрый, - ответил Кайден.

Рейнальд взял наше ведро для смешивания, подошёл к винному дереву и водрузил его на каменную ограду, опоясывающую ствол. Затем он вернулся к скамье и подобрал круглый шлем.

Что он задумал?

Рейнальд поманил Кайдена. Мальчик подбежал к нему. Рейнальд вручил ему шлем и ногой прочертил на камне невидимую черту.

- Встань здесь.

Кайден встал.

- Забрось шлем в ведро.

Кайден метнул шлем. Тот отскочил от края и с грохотом покатился по земле. "Ведробол" явно не входил в список талантов Кайдена.

- Ещё раз, - скомандовал Рейнальд.

Кайден догнал шлем и снова забросил его в ведро. На этот раз он приземлился точно в цель.

Ведро, жир горе-рыбы, отвлекающий манёвр...

О, я всё поняла.

- Действуйте осторожно, - попросила я. - Если кто-то пострадает, это того не стоит.

- Я помню, - ответил Рейнальд. - Доверься мне.

- Вопрос, - Лют поднял руку. - К чему все эти хлопоты из-за какой-то дорогущей соли?

Потому что от этого зависела судьба королевства.

- Добудьте мне эту бочку, и я всё объясню, - пообещала я.

ГЛАВА 15

14-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ

Я привалилась к стене Дозорного вала (Spotter"s Rampart). Позади меня лежал город, окутанный тьмой. Впереди большая часть гавани тоже тонула в темноте, за исключением этого отрезка "Гребней" (The Combs). Пристань Йолентов и набережную усеивали большие бочки, полыхавшие оранжевым пламенем. К ободу каждой бочки был прикреплён отполированный металлический круг. Он торчал вертикально, словно колесо телеги, отражая свет костров и освещая кусок пирса подобно уличному фонарю. (Примечание переводчика: Дозорный вал - остатки древних укреплений Кайр-Торена; "Гребни" - главный портовый район, названный так из-за формы длинных каменных пирсов.)

У края пристани покачивался огромный корабль; его резной корпус выглядел широким, почти раздутым по сравнению с грациозным, более узким волнорезом (waverunner), пришвартованным у соседнего дока. Волнорезы строили ради скорости, в то время как торговые суда Йолентов предназначались для того, чтобы перевозить как можно больше груза с максимальной безопасностью.

В конце пирса туда-сюда раскачивался небольшой портовый кран. На борту корабля смутные тени грузили бочки на платформу крана. Когда та заполнялась, кран поворачивался к пирсу, и пара дюжих рабочих перетаскивала бочки на ручные тележки.

Вереница портовых грузчиков двигалась вдоль пристани: они везли полные бочки к складу и возвращались к кораблю с пустыми тележками, словно муравьи-рабочие, марширующие от муравейника к месту пикника и обратно. Одним из этих рабочих был Уилл, но с такого расстояния я не могла понять, где именно он находится. Все они были крупными мужчинами, толкавшими одинаковые тележки, а оранжевое зарево превращало их в тёмные силуэты.

Рядом со мной Шана вглядывалась в цепочку грузчиков. Мы ждали плечом к плечу, закутавшись в плащи.

Порыв ветра закружился вокруг меня, бросив в лицо холодный морской воздух. Я вздрогнула.

- Мне нужно связать тебе шаль, - пробормотала Шана.

- Скоро лето.

- Да, и если я начну сейчас, к осени она будет готова.

- Нам ещё нужно до неё дожить.

- Это твоя работа, - отозвалась она. - Следи, чтобы мы продолжали дышать.

Живой конвейер внизу продолжал движение. Человек, стоящий за этой схемой, был крайне осторожен. Первая и последняя партии бочек, по двадцать пять штук в каждой, содержали только розовую соль. Нам же нужно было нацелиться на бочки из средней партии - их было около сотни, и каждая была помечена маленьким треугольником, выжженным на крышке. Метка была настолько крошечной, что заметить её мог только тот, кто знал, что искать. Света на пирсе было немного, так что проще всего было найти её на ощупь.

Ничего не начнётся, пока Уилл не погрузит одну из таких бочек в свою тележку. Я вытянула ден Рейнальда из кармана в рукаве, потёрла его пальцами "на удачу" и убрала обратно. "Пожалуйста, пусть всё пройдёт гладко..."

- Всё будет в порядке, - прошептала рядом Шана. - Мои мальчики и не такое проворачивали. Я бы могла порассказать историй...

- Я волнуюсь за детей.

- Кловер и Кайден справятся. Они знают свои роли. Они тренировались.

Рейнальд был ярым приверженцем правила "повторение - мать ученья". Последние два дня Кайден только и делал, что носился по нашему двору, зашвыривая разные предметы в пустые корзины и бочки под присмотром то Рейнальда, то Горта. Из этой парочки вышли бы отличные тренеры по американскому футболу. Особенно из Горта.

Я же провела последние два дня в диком стрессе, наварив огромную партию мыла. Вчера мы навьючили на Люта поднос, выдали ему несколько образцов и его самую обезоруживающую улыбку, после чего отправили на рынок. Он вернулся через полчаса без мыла, но богаче на полторы номы. Я не решалась продавать больше, пока мы не зарегистрировали лавку, но это был добрый знак, и Кловер перестала обливаться холодным потом, подсчитывая наши производственные расходы.

Дети были внизу, на набережной, ждали. Рейнальд тоже затаился где-то там, в переулке справа от нас, готовый вмешаться, если дело примет дурной оборот. Горт находился дальше к востоку - он ждал на одной из площадей вместе с Хани и арендованной телегой. Если в ближайшие несколько минут всё пройдёт удачно, мы погрузим в неё одну из помеченных бочек.

Мне была жизненно необходима эта победа. На кону стояло слишком многое. Если план сработает, я завоюю доверие Рейнальда, а восемьдесят человек не отправятся на тот свет.

Грузчик прошёл мимо самой дальней огненной бочки, прямо у сходней корабля, и споткнулся.

- Это мой мальчик, - прошептала Шана.

Сигнал. Уилл нашёл метку на своей бочке.

Я подняла фонарь, стоявший у моих ног. Шана схватила длинный шест, и мы подвесили фонарь на его конец. Мы ждали. Нужно было выбрать идеальный момент.

Внизу Уилл скрылся в недрах склада.

"Дыши. Дыши, дыши, дыши..."

Уилл вышел со склада с пустой тележкой и покатил её обратно к кораблю, сохраняя своё место в очереди.

- Вот он, - прошептала Шана.

Мы наблюдали, как он достиг торгового судна. Двое силачей опустили в его тележку ещё одну помеченную бочку. Уилл аккуратно развернулся и направился обратно к складу.

Три...

Уилл поравнялся со второй огненной бочкой. Тридцать ярдов до склада.

Два...

Мы должны были рассчитать всё до секунды, чтобы он оказался в темноте между бочками.

Один. Сейчас!

Я подняла шест и начала качать фонарём вверх-вниз.

Справа раздался пронзительный крик - женщина орала во всю глотку:

- Стойте! Стойте! Вор!

Оборванец в лохмотьях рванул по набережной прямо к цепочке грузчиков, прижимая к груди большой глиняный кувшин. Кловер неслась следом с палкой в руке, истошно вопя:

- Вор! Помогите!

Портовые грузчики - в массе своей молодые парни - увидели симпатичную девушку, зовущую на помощь, и поступили именно так, как и ожидал Рейнальд. Они остановились и подались вправо, пытаясь преградить вору путь к бегству. Уилл выпустил из рук свою тележку и встал перед ней, словно защищая груз.

С улицы слева от нас появился одинокий рабочий, толкающий укрытую брезентом тележку. Это был Лют со своей подменной бочкой.

Кайден увидел, как перед ним смыкается стена тел, резко повернулся к Кловер, заметил её палку, снова развернулся и швырнул кувшин, который нёс в руках, в ближайшую бочку с огнём.

Пламя взорвалось, разбрасывая горящие поленья по всей пристани. Грузчики закрыли глаза руками, ослеплённые вспышкой. Кайден юркнул мимо них в переулок справа.

Лют подкатил к тележке Уилла, подхватил брезент, набросил его на бочку Уилла, схватил тележку и плавно укатил её тем же путём, каким пришёл.

Кловер закричала, изображая гнев и тревогу:

- Это жир горе-рыбы на целую ному, ты, мелкий засранец! (Примечание переводчика: в оригинале - gorefish oil. Согласно источникам, жир этой рыбы крайне горюч и используется для заправки маяков.)

Горящие поленья шипели на камнях пристани. Мало что в порту могло напугать сильнее, чем пожар. Матросы на корабле Йолентов коллективно потеряли самообладание. Кто-то проревел:

- Не стойте столбом, идиоты! Тушите этот чёртов огонь!

Толпа у пирса разделилась. Половина рабочих бросилась к бочкам с водой, чтобы потушить огонь, трое направились к Кловер, а несколько человек, в чьих тележках всё ещё оставался груз, покатили их на склад. Уилл был в их числе.

Один из складских рабочих рванул за Кайденом в переулок и тут же выскочил обратно с поднятыми руками. Если бы я наткнулась на Рейнальда на тёмной улице, я бы сделала ровно то же самое.

Никто не заметил Люта и его тележку. Мы это провернули. Я выдохнула и обессиленно привалилась к каменным перилам.

- Я приготовлю свою самбокаду с красноягодой, - сказала Шана. - Думаю, они это заслужили, правда?

***

- ...И как я уже говорил, огонь всегда срабатывает, - поучал Горт. - С достаточно сильным пожаром можно было бы украсть хоть весь пирс целиком.

Я сидела во главе стола и изо всех сил старалась не ёрзать.

Весь день пролетел как в тумане. Вернувшись домой, мы легли спать. Точнее, все, кроме меня - я не могла сомкнуть глаз. Я ворочалась с боку на бок, пока наконец не сдалась. Ничего не могло произойти до тех пор, пока Уилл не вернётся с пристани живым и невредимым. Мне оставалось только ждать.

Сразу после обеда я отправила Кайдена - в чистой одежде и причёсанного - разузнать, как там Уилл. Он вернулся и сообщил, что всё кажется нормальным. Подмена бочки осталась незамеченной.

Дело шло к ужину. Уилл должен был появиться с минуты на минуту. Один за другим все потянулись на кухню, пока мы не набились туда полным составом, во все глаза глядя на украденную бочку, стоявшую на брезенте посреди пола.

- Ну же. Сколько можно ждать...

Словно по сигналу, в дверях выросла фигура Рейнальда, и он шагнул в кухню. Следом за ним, пошатываясь, вошёл Уилл и бросил на стол несколько монет.

- Что так долго? - потребовал ответа Лют.

- Пришлось окончательно рассчитываться, - проворчал Уилл. - Сказал им, что с меня хватит приключений и работы от рассвета до заката. Честный труд выматывает человека до костей. Тебе бы тоже стоило попробовать.

Лют взглянул на монеты:

- Платят, правда, не густо, а? Пожалуй, я останусь при солдатском ремесле, премного благодарен.

- О, и когда же ты планируешь начать? - Уилл рухнул на стул и повернулся к Горту. - В следующий раз - его очередь.

Я тоже посмотрела на Горта:

- Нам нужно чем-то вскрыть бочку.

Горт поднялся:

- У меня есть как раз то, что нужно.

Шана пододвинула Уиллу большую тарелку с едой и кружку эля, а на середину стола водрузила блюдо с треугольными пирожками - идеально золотисто-коричневыми, пахнущими спелыми фруктами и свежеиспечённым хлебом. Кловер расставила чашки и разлила чай.

- А нам эля не полагается? - спросил Лют.

Шана замерла и посмотрела на него.

Лют вскинул руки:

- Ладно-ладно, молчу.

Горт вернулся в кухню с тяжёлой боевой кувалдой. Она походила на молот просто гигантских размеров.

- Сейчас? - спросил он.

- Ещё нет.

Горт прислонил кувалду к стене рядом с бочкой и сел. Наконец-то все были в сборе.

Я так нервничала, что у меня дрожали руки. Вот он - момент истины. Либо я - Мэгги Бессмертная, способная предсказывать будущее, либо безумная женщина, которая сама не понимает, что творит. На карту было поставлено всё, а я уже столкнулась с достаточным количеством расхождений, чтобы осознать: ничего из описанного в книгах не гарантировано. Я могла бы подстраховаться и вскрыть бочку без свидетелей, но мне нужна была вся мощь этого разоблачения. Мне нужно было их шокировать. Пан или пропал.

- Если бы только всё было так просто...

Я глубоко вздохнула:

- Я попросила вас сделать всё это, не объясняя причин. Вы доверились мне. Я ценю это доверие больше, чем могу выразить словами.

Лицо Рейнальда напоминало каменную стену. Ни тени эмоций. Перед глазами так и стояла картина: бочка оказывается пустой, он встаёт из-за стола и уходит навсегда.

- Рейнальд говорил вам, что я знаю чужие секреты. Это так. А ещё я отчасти знаю будущее.

Уилл вскинул брови. Лют одарил меня скептическим взглядом. Шана покосилась на Горта - всё её лицо выражало немой вопрос: "Во что ты меня втравил?"

Пока что всё шло "просто замечательно".

- То есть это вроде как видения? - спросил Уилл.

- Не совсем так. Я знаю одну из версий будущего. В этой версии Хребан приходит к власти, и королевство гибнет в огне. Я пытаюсь это остановить. Если кто-нибудь узнает о моих способностях, я окажусь в смертельной опасности; эти знания бесценны, и такие люди, как Совен, Эверард или Хребан, пошли бы на убийство, чтобы завладеть ими.

Скептицизм в комнате был настолько густым, что его можно было резать ножом.

Я отхлебнула чаю для храбрости:

- Горт, тебя здесь быть не должно.

Он взглянул на меня:

- А где же мне быть?

- Готовиться к маршу на Соколиный Мыс (Falcon Point).

У Горта отвисла челюсть. Он тут же взял себя в руки, но было поздно - мне наконец-то удалось по-настоящему шокировать Горта Магнара.

Шана резко повернулась к мужу:

- Соколиный Мыс? - Её голос звучал тихо и мягко.

Сидевшие за столом братья замерли. Горт накрыл пальцы Шаны своей огромной ладонью:

- Небольшой форт на севере Срединных Полей. Пыльное дельце, лёгкие деньги.

Шана перевела взгляд на сыновей:

- Вы знали об этом?

Те покачали головами.

- Я им не говорил, - мягко произнёс Горт. - Я никому не говорил. Я ещё даже контракт не подписывал. Мы просто обсуждали условия.

Шана медленно, глубоко вздохнула:

- Кто вербовщик?

- Филдерон, - ответил Горт. - Ты его помнишь. Мы уже работали с ним раньше.

- Ты обещал мне, что с этим покончено.

Горт откашлялся:

- Нам нужны были деньги.

Шана промолчала.

- Это должен был быть последний раз, - добавил Горт.

- Ты говорил это в прошлый раз. И в позапрошлый тоже.

- На этот раз так и будет, - вставила я.

За столом воцарилась тишина. Шана встретилась со мной взглядом, и мне вдруг захотелось попятиться с поднятыми руками.

- Что произойдёт в Соколином Мысе? - спросила она.

Я сделала ещё глоток чая - в горле совсем пересохло.

- Филдерон набирает людей для короткой кампании, чтобы якобы уладить земельный спор между двумя дворянами. Он предлагает щедрую плату, причём треть суммы выдаёт авансом сразу при подписании.

- Странно, - заметил Уилл. - В прошлый раз из него деньги приходилось выдирать как зубы.

- С чего бы такая внезапная щедрость? - добавил Лют.

- Дело срочное, а клиент, который его нанял, в отчаянии, - пояснил Горт.

- Филдерон лжёт, - отрезала я. - Клиент не хочет, чтобы его имя всплыло, поэтому Филдерон требует, чтобы каждый пришёл со своим снаряжением. Отряд не должен выглядеть как регулярное войско. Они должны походить на бандитов.

Чем больше я говорила, тем страшнее становился вид Шаны.

- Отряд выдвинется к Соколиному Мысу через два дня. Горт заподозрит неладное, когда Филдерон откажется поднимать знамёна, но к тому моменту будет уже поздно. На бумаге фортом владеет какой-то мелкий дворянин. На деле же этот дворянин - подставное лицо Дреантии Йолента.

Горт перестал поглаживать руку жены. Лют сглотнул. Лицо Уилла посуровело. Дреантия была главой дома Йолента - именно её бочка сейчас стояла в нашей кухне. Атаковать форт, принадлежащий главе Великого Дома, означало подписать себе смертный приговор. Особенно если речь шла о форте Хранителей Железа. Их кавалерия была самой тяжёлой в Релласе, а на гербе красовался молот - символ их ремесла и залог их возмездия.

- Что будет дальше? - бесцветным голосом спросила Шана.

- Через день пути Филдерон отправит лазутчика, чтобы предупредить защитников Мыса о грядущей атаке "бандитов". Гарнизон запросит у Дреантии подкрепление. Она пришлёт отряд рыцарей из Крисс-Бритина - города в полудне езды от Соколиного Мыса.

Магнары слушали, забыв про еду. Лицо Рейнальда потемнело. Отряд наёмников, каким бы обученным он ни был, не шёл ни в какое сравнение с рыцарями Йолентов. Даже если Дреантия не пришлёт лучших из лучших, её воины пронесутся сквозь строй наёмников, словно дикие кони, вытаптывающие сорную траву в поле.

- Филдерон бросит отряд на Соколиный Мыс и сбежит в самом начале атаки. Рыцари Дреантии подоспеют вовремя и зажмут наёмников в тиски между собой и стенами форта. Большая часть отряда погибнет в бою. Горт выживет, но попадёт в плен вместе с несколькими другими; его признают бандитом и казнят.

Кловер резко втянула воздух.

- Его тело сбросят в общую могилу у подножия форта. Мне очень жаль.

В кухне воцарилась гробовая тишина.

- Ну что ж, - медленно произнесла Шана. - Мы этого не допустим.

Братья вскочили одновременно.

- Сядьте! - рявкнула она.

Они сели.

- Почему? - спросила меня Шана.

И это был отличный вопрос.

Я отхлебнула ещё чаю.

- Крисс-Бритин - это торговый узел Йолентов для товаров, идущих на север. Грузы снимают с кораблей и караванов, проводят беглый осмотр, а затем отправляют в Крисс-Бритин, где их осматривают повторно перед тем, как разослать по конечным пунктам назначения. Именно туда и направлялась эта бочка.

Я кивнула Горту:

- Самое время пустить в ход твою кувалду.

Он посмотрел на Уилла:

- Окажешь нам честь? Ты это заслужил.

У меня дрожали руки, и я спрятала их под стол.

Уилл поднялся, подошёл к бочке, перехватил кувалду и замахнулся. Тяжёлый боевой молот врезался в дерево точно посередине. Бочка затрещала, но выстояла.

"Да вы издеваетесь".

- Бей, а не поглаживай, - вставил Лют. - Это тебе не бочонок с элем.

Уилл скривился и ударил снова. Дерево треснуло с пушечным громом. Бочка лопнула, рассыпав соль по брезенту вперемешку с щепками и обломками. В самой середине соляной кучи в лучах света блеснули пять гладких серых слитков.

На меня накатило облегчение такой силы, что я едва не лишилась чувств. Я была права. Я была права, права, права! Я не облажалась. Я бы пустилась в победный пляс, но если бы я попробовала сейчас встать, то наверняка бы рухнула.

Рейнальд поднялся и взял один из слитков. Он взвесил его в руке, осмотрел и положил на стол.

- Серое железо.

В Релласе было много видов железа: твёрдое железо - для инструментов, потому что оно прочное и долговечное; белое железо - для магов, оно мягкое, податливое и отлично держит чары; синее железо - для доспехов, оно лёгкое, упругое и не ржавеет. Серое железо предназначалось для оружия. Оно было вязким и гибким, и дольше всего держало заточку.

Все уставились на слиток. Горт поднял гладкий брусок и с тяжёлым стуком уронил его на стол.

Рейнальд повернулся ко мне. Выражение его лица было неописуемым: в глазах читалось восхищение, удивление и что-то ещё, чего я не могла до конца распознать. Он смотрел на меня так, словно я была фокусником, заставившим слона исчезнуть посреди людной улицы. Я запомню этот взгляд на всю оставшуюся жизнь.

Я позволила себе слабую понимающую улыбку: "Вот именно, сэр Рейнальд. Наслаждайтесь моментом".

- Я не понимаю, - заговорил Горт. - Йоленты владеют железными рудниками. Зачем им прятать слитки в бочках с солью?

- У Дреантии Йолента есть старший брат, - сказала я. - Обычно главой семьи становится старший ребёнок, но Диодора не волнуют ни богатство, ни прибыль. Его заботит только работа с металлом. Я даже не уверена, понимает ли он истинную ценность денег, но Дреантия - понимает.

- Он куёт клинки, а она - монету, - вставила Шана.

- Да, - я кивнула. - Дочь Диодора, Индора, амбициозна и нетерпелива. Дреантия держит её на коротком поводке, и Индора хочет, чтобы её отец возглавил семью - тогда она сможет управлять делами вместо тёти. Но ей не хватает поддержки, поэтому ей нужны чужие руки, чтобы столкнуть Дреантию с дороги.

- А что с железом? - спросила Кловер.

- Я как раз к этому подхожу. Есть причина, по которой Йоленты - Хранители Железа, а не его Владыки. Всё железо в Релласе принадлежит Престолу. Йолентам разрешено разрабатывать рудники, но король решает, сколько руды они оставляют себе, сколько продают и кому. Особенно когда речь идёт о сером железе.

Для Релласа серое железо имело ту же стратегическую ценность, что плутоний - в нашем мире. Совен хотел точно знать, куда оно уходит.

- Дреантия снимает сливки, - сказала я.

Они посмотрели на меня с недоумением.

- Она занижает показатели добычи и тайно продаёт излишки за пределы королевства. Она привередлива в цене, а не в покупателях.

- Это измена, - произнёс Рейнальд. - Совен вырвет ей сердце.

- Дреантия это знает. Годами она подкупала нужных людей. Даже с учётом всех этих взяток она получает приличную прибыль, и вся она идёт прямиком в её секретное хранилище.

Я допила остатки чая. Объяснение предстояло долгое.

- Индора обнаружила, что её тётя расхищает казну, и почуяла возможность. Если эта кража вскроется, Совен придёт в ярость, и Дреантия лишится жизни. Отец Индоры станет естественным преемником. Просто донести о краже было бы бесполезно. Дреантия платит взятки вовремя, так что, попробуй Индора её сдать, ничего бы не вышло, а тётю бы тут же предупредили. Индоре нужно привлечь внимание к растратам, не подставляясь при этом самой.

- На границе с герцогством Сельва назревает милое маленькое восстание, - произнёс Рейнальд, и его глаза заледенели. - А повстанцам нужно железо для оружия и доспехов. Когда слухи о том, что они вооружаются, дойдут до Совена, он пошлёт королевских инспекторов к ближайшему производителю железа - к Йолентам. Они - самые очевидные подозреваемые. Подкупить инспекторов не выйдет. Они боятся Совена куда сильнее, чем любят деньги. Они вскроют книги Дреантии, обнаружат кражу, и её жизнь будет кончена.

Он сложил всё воедино.

- Именно, - подтвердила я. - Железо для повстанцев должно откуда-то браться. Индора не может украсть его из рудников Йолентов - люди её тёти следят за ними слишком пристально. И купить его за границей она тоже не может, потому что Дреантия следит за её расходами.

- Хребан, - Рейнальд выплюнул это имя, словно яд.

- Да. Хребан втихомолку тренирует частную армию. Ему понадобятся оружие и доспехи. Он и Индора заключили сделку. Он поставляет ей железо, купленное в других местах, а она ввозит его контрабандой вместе с розовой солью и распределяет среди повстанцев. Взамен, когда она возглавит семью, она будет снабжать его войска оружием и броней.

Союз между монархами Релласа и Хранителями Железа насчитывал столетия. Любой правитель хотел бы, чтобы рудниками управлял его самый доверенный союзник. Со сменой династий менялись и Хранители, хотя Йоленты удерживали железо дольше всех. Они обладали даром "Медного сбора" (Copper Glean): их магия позволяла находить минеральные богатства под ногами и давала им глубокое понимание металлургии.

Когда века назад Саварики взошли на престол, Йоленты были их вернейшими союзниками. Но время и жадность разъели эту связь. У Индоры Йолента не возникло ни малейших сомнений, когда она решила связать свою судьбу с Ульмаром Хребаном.

- Но почему именно Соколиный Мыс? - спросил Уилл. - Как это связано?

- Дреантия не глупа. Она тоже хочет знать, откуда у мятежников берётся железо, и подозревает, что в семье завёлся предатель. В прошлом месяце Дреантия заменила главного командующего рыцарей, охраняющих Крисс-Бритин, на сэра Дрогена, своего верного пса. Индора подкупила инспекторов, но под присмотром Дрогена её бочки не пройдут. Ей нужно, чтобы рыцари исчезли на день - тогда она сможет протащить свой соляной караван.

- Это отвлекающий манёвр, - подытожил Лют. - Но с чего бы рыцарям всё бросать и мчаться на выручку какому-то маленькому форту?

- В этом-то и вся прелесть, - я улыбнулась ему. - Соколиный Мыс - это место, где Дреантия прячет своё украденное золото. Она сделает всё, чтобы защитить его.

- Умно, - пробормотала Кловер.

Я повернулась к Магнарам:

- Филдерон должен выступить через два дня. Если мы ничего не предпримем, все эти наёмники погибнут бессмысленной смертью. Если же вмешаемся - привлечём к себе внимание. И обрушимся на временную линию молотом размером с кувалду Горта.

За столом воцарилась тишина.

- Отряд не может выступить без брокера, - произнёс Уилл. - Филдерон - это стержень всей затеи.

- Убери его, и всё развалится, - добавил Лют.

- Как поживает наш друг Филдерон? - подала голос Шана. - Не видела его целую вечность. Нам стоит поужинать вместе.

- Если вы вчетвером выступите против Филдерона и это вскроется, вам больше никогда не найти работу наёмниками, - предупредила я. - Вы знаете, что делают с наёмниками, которые убивают брокера?

- Нас внесут в "чёрные списки", - сказал Уилл. В его голосе не было ни капли огорчения.

- О нет, - бесстрастно отозвался Лют. - Что же нам теперь делать?

Горт посмотрел на меня:

- Что случится с Филдероном после Соколиного Мыса?

- Он получит свою выплату и купит поместье близ Праул-Бритина. Будет выращивать виноград и делать вино.

- И как вино, стоящее? - спросил Горт.

- Он считает, что да. Назовёт его "Слёзы сокола".

Горт взглянул на Рейнальда.

- Главное - не попадайтесь на глаза, - произнёс мастер клинка.

Горт улыбнулся.

Оба брата Магнар синхронно ухмыльнулись мне. Рядом с Гортом оскалилась Шана. Они походили на семейство оборотней, у которых вот-вот прорежутся клыки и когти. Если бы их глаза сейчас засветились, я бы ни капли не удивилась.

Горт поднялся:

- Пойду договорюсь о встрече. Обсудим это дельце в каком-нибудь тихом месте.

- А что, если он отклонит приглашение? - спросила я.

- О, он нас примет, - глаза Горта стали холодными и злыми. - Когда он пытался меня завлечь, то постоянно упоминал мальчиков, а я всё никак не мог понять, к чему это. Ведь это работа для "старых псов".

- Он просто не хотел, чтобы два взрослых мужика потом ходили и выспрашивали, как погиб их отец, - вставил Рейнальд.

И если бы Горт вместе с обоими сыновьями полегли в Соколином Мысе, единственной, кто задавал бы вопросы, осталась бы Шана, а Филдерон, должно быть, решил, что с ней он как-нибудь справится. Чёртов слизняк.

- Иди и возьми его, любовь моя, - напутствовала Шана.

Горт кивнул Люту:

- Думаешь, сможешь сыграть роль?

- Легко, - Лют кивнул. - Поведаю ему о том, как настали тяжкие времена и как мой брат надрывает спину в доках.

Вдвоём они вышли из кухни.

- Что ж, пора готовить ужин, - Шана кивнула Кайдену. - Пошли со мной. Мне нужно кое-что принести из погреба.

- А я пойду смою с себя портовую грязь, - Уилл направился в коридор.

Мгновение спустя в кухне остались только Рейнальд, Кловер и я.

- Я провожу Горта и Люта, - сказала Кловер. Она поднялась и повернулась ко мне: - Вы были великолепны, миледи.

Оу.

Кловер вышла из кухни. Рейнальд встал. Я посмотрела на него.

- Сожалеете? - спросил он.

Я покачала головой:

- Филдерон - человек, который приносит других в жертву ради звонкой монеты в собственном кармане. Он заслужил всё, что его ждёт.

Рейнальд слегка склонился ко мне. В его зелёных глазах плясали искорки света. По какой-то причине сейчас он был поразительно хорош собой. Внезапно я остро ощутила разделяющее нас пространство. Я точно знала, где на столе лежат его руки и насколько близко его лицо к моему.

- К слову, - произнёс он тихим, почти интимным голосом, - я тоже считаю, что ты великолепна.

Мир замер. "Скажи хоть что-нибудь, не пялься на него просто так..."

- Благодарю вас, сэр Рейнальд.

Он одарил меня обжигающей улыбкой и вышел из комнаты.

Весь воздух словно разом покинул мои лёгкие, и я тяжело опустилась на стул. Это было чересчур. Совершенно чересчур.

## Глава 16


Писать камышовым пером было не самым моим любимым занятием. В своём кабинете я обнаружила самые разные виды бумаги: грубые листы, гладкие, тонкую коричневатую бумагу для повседневных записей, бледную официальную и даже плотную дорогую бумагу с тиснёным орнаментом и вплетённой тонкой пурпурной нитью. Если бы я поискала подольше, то, наверное, нашла бы и ежедневник. Всё это было замечательно, но камышовые перья - это совсем другое дело.

Релласские камышовые перья вырезались из полых стеблей, снабжались металлическим наконечником и заправлялись чернилами. Ласа, этот кусок дерьма, умудрялся писать ими изящным, летящим почерком. Как ему это удавалось, оставалось для меня загадкой; я же постоянно царапала бумагу и оставляла в ней дырки.

Снаружи последние отблески заката сменились сумерками, и небо стало похоже на пурпурный бархат. К счастью, у меня было два масляных фонаря - большой напольный и поменьше, для стола. Они уступали электрическим лампам, но светили не так уж плохо, и их мягкое жёлтое сияние превращало мой кабинет в уютное логово.

Мой почерк никогда не был идеальным, а здесь стал ещё хуже. Я печатала со скоростью света и переписывалась в мессенджерах как профи, но ни один из этих вариантов здесь был недоступен. К тому же меня учили писать быстро и чётко: никаких изысков, только разборчивые буквы. Письмо на релласском же превращалось в упражнение по вырисовыванию красивых завитков. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что умею это делать: стоило мне прижать перо к бумаге, как из-под него выходила релласская вязь. Ради шутки я попробовала шифр "Ножниц", и он тоже сработал. Если я когда-нибудь попаду в штаб-квартиру "Ножниц", все их секреты станут моими.

Я занималась записями уже добрых два часа. Теперь, когда мы нашли контрабандное железо, нам предстояло решить, что с ним делать, и мне нужно было многое зафиксировать на бумаге.

Стук в дверь заставил меня поднять голову: в проёме стоял Рейнальд. Днём, когда он занимался домашними делами, легко было забыть, кто он такой и на что способен. Но сейчас, наполовину скрытый тенью, он выглядел устрашающе. Его широкие плечи натягивали ткань угольно-чёрной рубашки. Казалось, он материализовался из самих сумерек, а лицо его оставалось бесстрастным. Смертоносные мечники в моих фэнтези-книгах часто "нависали" над кем-то, но в реальной жизни я никогда не видела, чтобы кто-то действительно так делал. Рейнальд мог бы давать мастер-класс по эффектному нависанию. Если бы он не был на нашей стороне, я бы уже лезла в окно, лишь бы оказаться от него подальше.

- Входи, - пригласила я.

Он вошёл в комнату и сел в кресло напротив стола. Золотистое сияние фонарей играло на его волевом подбородке и чётких контурах скул. Его серо-зелёные глаза были холодными и задумчивыми; в них сквозило ровно столько опасности, чтобы привлечь ваше внимание и приковать его к себе. Его можно было бы хоть сейчас поместить на обложку - вот так, с мечом у кресла - и я бы купила эту книгу так быстро, что мой телефон бы задымился.

- Я тоже считаю, что ты великолепна... -

Нужно соблюдать дистанцию. Он не пытался произвести на меня впечатление. Он просто сидел в кресле.

- Что мы будем делать с железом? - спросил он.

Точно. Вернёмся к делам.

- Это ценный секрет. Мы могли бы продать его "Ножницам", - ответила я. - Восстание в высокогорье назревает как раз к югу от границы Сельвы. Если оно вспыхнет, Совен потребует, чтобы Эверард подавил его, а затем найдёт какой-нибудь изъян в том, как он это сделает. Бессонный Герцог потеряет солдат, время и деньги, а в итоге его обвинят в резне беспомощных крестьян или в какой-нибудь другой чепухе, которую состряпает свора советников Совена. Не пойми меня правильно, Эверард беспощаден, но он не станет проявлять жестокость без нужды, если только не пытается что-то этим доказать. А в глуши доказывать нечего.

- Мы - народ строптивый, - заметил Рейнальд. - Если мы не бунтуем хотя бы раз в десятилетие, нам становится скучно.

Сказано как истинный горец. Давным-давно эти земли заселили герибены, которые совершали набеги на Реллас на своих лодках-клинках. Это был независимый и гордый народ, живой памятью о своей былой разбойничьей славе, и они не питали ни капли любви к релласской бюрократии. Их не нужно было долго подстрекать. Если они не восставали открыто, то всем своим видом демонстрировали намерение это сделать.

- Эверарду это восстание нужно как дырка в голове. Поскольку "Ножницы" с ним в союзе, они уже всё королевство перевернули вверх дном, пытаясь вычислить поставщика железа. Они заплатят по самому высокому тарифу.

Он задумался, постукивая пальцами по правому подлокотнику.

- Что связывает "Ножниц" с Эверардом?

- "Ножницами" руководит Солентайн Дагарра.

- А-а.

Больше ничего говорить не требовалось.

Эта часть континента была разделена между Релласом на западе и Багряной Империей на востоке. У двух стран была протяжённая общая граница, прерываемая морем Кориос. Когда они воевали, вторжения происходили либо на юге, через обширную равнину, либо на севере, где три горных хребта образовывали Трёхрог (примечание переводчика: Trihorn - Трёхрог, стратегически важный горный массив на северной границе королевства).

Отец Солентайна, маркграф Изарн Демарр, удерживал южный край Трёхрога, в то время как Бессонный Герцог защищал северную сторону. Демаррам и Эверардам приходилось сотрудничать. Оба они были вассалами Релласа, но Изарн был гораздо более уязвим перед прихотями и паранойей Совена. Более того, ему приходилось содержать огромную регулярную армию, которая была ему не по карману. Престол присылал ему ежегодную дотацию, и без этих денег оборона границы рухнула бы. Изарн не мог позволить себе злить Совена.

Чтобы обеспечить общую безопасность, между Эверардами и Демаррами было заключено тайное соглашение.

- На публике Демарры холодны по отношению к Сельве и ведут себя так, будто Бессонный Герцог - это необходимое зло, которое им приходится терпеть, чтобы охранять границу, - сказала я. - В частном же порядке Солентайн помогает Эверарду в его амбициях, используя "Ножницы" - по крайней мере, на данный момент. Взамен, если Демаррам понадобится помощь, Эверард придёт им на выручку.

- Полезно знать, - заметил Рейнальд.

Пока мы заговорили об этом... Я протянула ему маленький конверт.

- Что это?

- Рычаг давления на Солентайна. Если со мной что-то случится и ты заподозришь, что к этому причастны "Ножницы", ты сможешь использовать это, чтобы надавить на него.

Рейнальд изучил конверт.

- Можно взглянуть?

Я кивнула.

Он вскрыл конверт, достал единственный листок бумаги и прочёл его. Его брови поползли вверх.

- Да уж. Солентайн сожалел о немногих вещах, совершённых в жизни, но стыдно ему было только за одну. Вот за эту самую.

Рейнальд скользнул бумагой обратно в конверт.

- Солентайн очень опасен, - предупредила я. - Ты превосходишь его в фехтовании, но у него есть магия, и он не станет биться с тобой лицом к лицу. Он скорее выстрелит тебе в спину и на этом закончит.

- Он будет далеко не первым, кто попытается, - Рейнальд пожал плечами, а затем нахмурился. - Ты сказала, Солентайн поддерживает Эверарда лишь "на данный момент". Он сменит сторону?

- Да.

- Переметнётся к Хребану?

- Нет. Вовсе нет. Демарры решат действовать в одиночку.

- И это станет их погибелью.

- Что послужит причиной разрыва?

Теперь, когда я встретилась с Солентайном, я могла живо представить эту картину: он стоит посреди ужасной битвы, весь в крови, и кричит. Это будет безмолвный, жуткий вопль - звук горя и ярости, настолько невыносимый, что ему нужно дать выход, иначе он разорвёт его на части.

- Солентайн верен своей семье, в то время как Эверард верен только Сельве. Бессонный Герцог сделает выбор, с которым Солентайн не сможет смириться.

Рейнальд кивнул с задумчивым видом.

- Логично. Только дурак ждёт верности от человека, который засыпает поля солью и сжигает деревни дотла.

Верность среди Великих Домов была щекотливой темой. Некоторые, вроде Борсов, внушали её. Другие, вроде Хребана, правили с помощью запугивания и денег.

- Есть ещё вот это, - сказала я и передала ему другой сложенный листок.

Рейнальд посмотрел на него.

- Что это за язык?

- Шифр "Ножниц".

- О чём здесь говорится?

- "Не садись в карету. Краста владеет магией и чертовски быстр с ножом".

- Это предупреждение для Солентайна?

Я кивнула.

- Он в отчаянии пытается найти источник железа. Он решил срезать путь и перешёл дорогу одному киру из Тангла.

"Кир" означало главаря банды, и если говорить о преступниках, Краста был одним из самых порочных. Любопытно, что "кир" также означало "сержант", и в этом, вероятно, крылся какой-то глубокий смысл.

- Что случится, если он сядет в карету?

- Он победит, но это будет стоить ему левой руки - он не сможет пользоваться ею около месяца.

- Всё, что я слышал о Бастарде Дагарры, говорит о том, что он способен постоять за себя, - заметил Рейнальд.

- Да, но я не хочу рисковать и допустить, чтобы Солентайна пырнули в горло вместо плеча. Я думала попросить Уилла подбросить записку в "Три Луны".

- Ты что-то чувствуешь к Солентайну? - спросил он.

- Я знаю, что им движет. Он жуткий мерзавец, но, если заслужить его преданность, он будет сражаться за тебя до последнего вздоха. И я не хочу, чтобы этот вздох случился в ближайшее время. Он полезен.

(Это звучало куда лучше, чем признание в том, что я слишком долго наблюдала за его борьбой и теперь эмоционально привязана к нему вопреки здравому смыслу.)

- Я возьму это на себя, - предложил Рейнальд.

- Спасибо. Как видишь, Солентайн сейчас на пределе. Мы можем продать секрет железа "Ножницам". Это принесёт нам немного монет и позволит сохранить эффект неожиданности. Хребан какое-то время будет продолжать в том же духе, не подозревая, что стал мишенью.

- Чувствую, сейчас последует "но".

- Мы также могли бы слить информацию о железе Престолу. Мы потеряем преимущество внезапности, но зато хорошенько встряхнём Хребана. Он слишком долго чувствовал себя в безопасности. Замышляет похищение дочери Галиены, убивает человека и подкупает городскую стражу, чтобы те сторожили тело... Он возомнил себя неприкасаемым.

Меня это задевало за живое.

- Думаю, я знаю, в чём причина такой уверенности, - сказал Рейнальд. - Сильверен.

- Ты думаешь, Хребан и Искупители уже в союзе?

Он кивнул.

- Почему? В книгах, когда Хребан приходит к Сильверену уже после захвата власти, тот кажется сомневающимся. Колеблется.

- Потому что Хребан не стратег, а Сильверен - стратег. Я сражался вместе с ним однажды, много лет назад. Этот человек хитёр, тонок и осторожен. Он не ищет личного признания, он его избегает. Я видел, как он формулировал план штурма, а затем мягко подталкивал командиров в комнате к этому решению, пока они сами его не "увидели". А когда они выдали этот план за свой, он поздравил их с великолепной стратегией. Он наблюдает, он ждёт и наносит удар только тогда, когда уверен в успехе. Сомневаюсь, что за последние годы он изменился. Я не могу представить, чтобы он связал свою судьбу с Хребаном по прихоти.

В книгах, после того как Хребан занял место "первого пса", он устроил грандиозное шоу из своей поездки к Башне Искупителей, где перед всем орденом просил Сильверена стать его мечом ради справедливости и защиты королевства. Но всё это могло быть постановкой. Скорее всего, так оно и было. Хребан не стал бы рисковать публичным унижением, получив отказ. Он должен был заранее знать, что Сильверен согласится ему помочь.

Существующий альянс с Сильвереном объяснял бы, почему Хребан ведёт себя так дерзко. В его распоряжении - целый рыцарский орден. Если дела пойдут плохо, у людей Сильверена найдётся множество способов решить неудобные проблемы.

Рейнальд откинулся на спинку стула с задумчивым видом.

- Я понимаю Хребана. Поддержка рыцарского ордена очень помогла бы ему в его восхождении. За Защитниками и Завоевателями стоят Великие Дома, так что союз с ними - дело сложное, в то время как у Искупителей нет покровителей. Я понимаю, что от этого получает он. Но какая выгода Сильверену?

- Орден Искупителей поднимается в статусе выше других святых орденов.

Рейнальд поморщился:

- Статус, который они потеряют в мгновение ока, если Арвелу или Борсу будет не плевать. Слишком много риска ради слишком малой выгоды. Нет, тут что-то более масштабное.

- Значит, Сильверен использует Хребана? С какой целью?

- Я надеялся, что ты мне скажешь.

Эстол Сильверен не был POV-персонажем в книгах Латура. Ему уделялось не так много страниц. Он был сыном барона с юго-запада из весьма обеспеченной семьи. Сильверен происходил из длинного рода рыцарей и, как и его отец, отличился на поле боя, проявляя в сражениях проблески истинного таланта.

Когда ему было двадцать три, его отправили за море в одну из заграничных кампаний Релласа. Отряд под его командованием захватил небольшой городок и сжёг его дотла. Было неясно, как начался пожар, но погибло много людей, и это глубоко потрясло Сильверена. Он ушёл в отставку и вступил в Орден Искупителей, ища прощения и отпущения грехов. Его возвышение было стремительным: в течение пяти лет стареющий Прецептор передал ему бразды правления. Сейчас Сильверену тридцать один, и до сих пор он придерживался абсолютного нейтралитета, умудряясь лавировать в море политических интриг, "даже не намочив волос".

- Я не знаю, - призналась я. - Хребан высокого мнения о нём - для него это значит воздерживаться от открытых насмешек в адрес Сильверена. Когда начинается хаос, на публике Искупители ведут себя так, как от них и ожидают: как только частные войска Хребана заканчивают бесчинствовать, они тушат пожары, поддерживают мир и повинуются приказам Совена.

- А в частном порядке?

- Они творят вещи, от которых у тебя волосы поседеют. Особенно Сильверен. Ты прав, у него должен быть какой-то план, но какой именно?

- Я не знаю, и это меня беспокоит.

Меня это тоже беспокоило. Я явно что-то упускала, и это неудивительно. Латур был известен тем, что вставлял в повествование кажущиеся случайными сцены. Они могли висеть в сюжете без всякой видимой причины, пока спустя триста страниц какое-нибудь шокирующее откровение не делало их критически важными. Одна из таких сцен могла касаться Сильверена, но без финальной книги я никогда не смогла бы провести связь, сколько бы раз ни перечитывала серию.

Отсутствие третьей книги чертовски расстраивало.

- Что ты хочешь предпринять? - спросил Рейнальд.

- Я хочу растрясти клетку Хребана.

Его глаза загорелись:

- Хочешь пустить слух о железе?

- Да.

- Я тоже.

- Люди в состоянии стресса совершают ошибки. Я хочу посмотреть, что он будет делать.

- Тогда мы единодушны. Я хочу ужалить Хребана и посмотреть, предпримет ли Сильверен ответный ход.

Мы обменялись взглядами через стол.

- Это гораздо более рискованно, чем продать секрет "Ножницам", - заметила я.

- Я готов рискнуть, - ответил он. - Позволь мне самому заняться и этим.

- И что ты сделаешь?

- У меня есть друг, который работает в Палате Правосудия. (Примечание: позже выяснится, что этим другом является сам Солнечный Маркграф, Коларт Дженикор.)

Я ждала, но он больше ничего не добавил. В книгах этот "друг" не упоминался.

- Что ж, теперь моя очередь демонстрировать доверие.

Его улыбка приобрела слегка зловещий оттенок:

- Не волнуйся, Мэгги. Твоё доверие не напрасно.

ГЛАВА 17

15-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ

За моим окном садилось солнце. Где-то вдалеке колокола пробили восемь раз. Магнары ушли два часа назад. Я услышала шаги и подняла голову. Клевер появилась в открытом дверном проёме и постучала по косяку.

- Ты уверена, что не хочешь поужинать?

Шана приготовила весь ужин перед уходом, вплоть до десерта, но я не могла заставить себя проглотить ни кусочка.

- Я не голодна.

- Может, хоть перекусишь? Ты даже к самбокадам не притронулась.

- Всё хорошо. Но спасибо, что помнишь обо мне.

Она нахмурилась и вышла.

Прошлой ночью, после нашего разговора с Рейнальдом, он ушёл. Утром он сообщил мне, что с поручением покончено. Друг Рейнальда действовал быстро. Сразу после полудня я отправила Кайдена на пристань для разведки, и, по его словам, воины в доспехах и чёрно-фиолетовых табардах заполонили склад Йолента. Он даже не смог подойти близко. У Хребана были свои люди в порту. К этому времени он уже должен знать, что на склад нагрянула Палата Правосудия, и без труда догадается, почему.

Сегодня мы нажили врагов в лице двух Великих Домов, и если они когда-нибудь прознают об этом, нам несдобровать. И всё же это меня не беспокоило. Вся моя тревога была направлена на Магнаров. Фильдерон был вне себя от радости, что Горт "передумал" и пригласил всё семейство Магнаров присоединиться к нему за ужином в арендованном им доме. Они надели своё наёмничье снаряжение. Я пожелала им: "Выжить и получить расчёт" - старая присказка наёмников на удачу. Лют и Уилл рассмеялись и ушли.

- Я сама запустила этот механизм.

Я прекрасно понимала, как всё обернётся, если расскажу Магнарам о Соколином Пике.

- Теперь поздно сожалеть.

Я отправила четверых людей либо убивать кого-то, либо умирать самим, и отчаянно надеялась, что их не постигнет последнее.

Мне нужно было выбраться из кабинета. От сидения здесь я просто сходила с ума. Я взяла настольный фонарь и вышла на улицу.

Вместо обычной крыши наш квадратный дом венчала зубчатая стена, как у замка - плоская каменная дорожка, окаймлённая с внешней и внутренней сторон парапетом высотой по пояс. Пол был слегка наклонён, чтобы дождевая вода стекала к дренажным отверстиям во внешнем бруствере.

В северо-восточном углу кто-то поставил стол, две скамьи и треугольный кусок брезента, который можно было натянуть над столом и зацепить крюком за кольцо, вмонтированное в стену. Чтобы попасть на крышу, нужно было подняться по лестнице из внутреннего двора, что я и сделала.

Я сидела за столом. Вечернее небо сияло нежной лавандой с золотыми отблесками. За стеной текла Вирка, её воды казались оливково-зелёными от ила. Угасающий солнечный свет отражался от спокойной глади, и местами река поблескивала, точно драгоценный камень.

На другом берегу, на террасе чайной "Тариз", служащий зажигал разноцветные стеклянные фонари. Вечерний бриз шевелил ярко-зелёные треугольники навесов, защищавших посетителей от солнца и дождя. Над рекой кружила стая маленьких птиц-драг - ослепительно белые, они походили на нечто среднее между цаплей и ястребом, который умудрился украсть хвост у белого фазана и окунуть его в закатные облака. Под птицами проплывала лодка, нагруженная бочками; ею правил единственный рулевой с помощью большого весла на корме.

Мир выглядел как магическое полотно.

- Любуешься пейзажем? - спросил Рейнальд.

Я едва не подпрыгнула. "Чёрт бы его побрал".

Он улыбнулся мне и поставил на стол поднос с чайником, двумя чашками и блюдом с треугольными пирожками.

- Что ты здесь делаешь? - спросила я.

- Пришёл проверить, как ты, - ответил он. - И принёс самбокады Шаны.

Он сел на соседний стул и пододвинул поднос ко мне.

Самбокада (примечание переводчика: старинный английский десерт, рецепты которого встречаются в поваренных книгах XIV века) представляла собой средневековый чизкейк с цветами бузины. Я никогда их не пробовала, но одна группа преданных фанатов когда-то приготовила все блюда по рецептам из книг, и я помнила фотографии. Та самбокада была похожа на тыквенный пирог с ягодами сверху. Эта же больше напоминала конвертик из теста.

Я взяла один треугольник и откусила кусочек.

- Ох... Ого-го!

Тесто было маслянистым и слоёным, а начинка - лёгкой и кремовой, с едва уловимым ягодным вкусом, напоминавшим спелую сладкую ежевику без косточек. Она была воздушной, сладкой и буквально таяла на языке. Мне вообще не стоило это пробовать, потому что теперь я испорчена на всю оставшуюся жизнь.

Рейнальд разлил чай. Я отпила из своей чашки. На этот раз вкус был иным - лёгкий ароматный настой с тонкими нотками мёда, жасмина и чего-то фруктового с оттенком взбитых сливок.

- Что это? - спросила я.

- "Ночной цвет". Чай, который богачи пьют перед сном.

- Это из запасов Кловер "для гостей"? - поинтересовалась я.

Пару дней назад мне во всех подробностях разъяснили необходимость иметь в наличии элитный чай для будущих клиентов.

- Возможно. Лучше выпей его, пока она нас не застукала. Я пытался найти вино, но у нас его нет. Думал, нам что-то досталось в наследство от Дерога.

- Он был категорически против спиртного или вина любого рода. Если кто-то из его работников приходил, припахивая элем, он выставлял их вон.

- А-а, - протянул Рейнальд. - Это многое объясняет.

Я прихлебывала из чашки. Чай был восхитительным.

Он наблюдал за мной.

- Всё будет хорошо, Мэгги.

- Фильдерон - пронырливый и подозрительный ублюдок, - заметила я. - Его будут охранять.

- Магнары знали, на что шли, - ответил он.

Я посмотрела на свой чай. В нём плавал крошечный белый цветок.

- Ты вечно обо всём беспокоишься, - сказал Рейнальд.

Это не прозвучало как критика - скорее, просто констатация факта, но я всё равно почувствовала потребность защититься.

- Если бы не я, они бы сейчас не делали то, что делают.

- Если бы не ты, Горт через несколько дней отправился бы на верную смерть.

Я провела пальцем по ободку чашки.

- Не отправился бы. Ты убедил его бросить Фильдерона и перейти к нам.

- Чего бы никогда не случилось, не подсядь ты к моему столику в чайной "Тариз".

- Формально это правда.

- Разрыв зарождающегося союза Ульмара и Индоры лишит Хребана источника оружия, - произнёс Рейнальд. - Но наёмникам вовсе не обязательно было в этом участвовать. Ты могла бы промолчать, и никто бы ничего не узнал. Вместо этого ты подставила свою шею ради людей, которых в глаза не видела.

Он был прав. Я могла придумать с полдюжины способов тихо разорвать эту связь, самым очевидным из которых было письмо Дриантии о проделках её племянницы. Теперь Дриантия всё равно обо всём узнает, когда наёмники Филдерона не явятся на место, а её инспектор обнаружит контрабанду.

Я вздохнула.

- Да, предотвращение резни на Соколином Мысе (примечание переводчика: в оригинале - Falcon Point) не было обязательным условием. Возможно, было бы даже лучше обойтись без этого. Существует риск, что Магнаров раскроют, а это привлечёт внимание к нам. Индора выпутается из этой заварухи - она слишком пронырлива - и захочет поквитаться. Особенно учитывая наш налёт на склад. Сейчас она даже не подозревает о нашем существовании. А когда Филдерон умрёт - кто знает?

Он долго смотрел на меня.

- Почему ты это сделала?

- Мой отец был солдатом. Когда я была маленькой, он уходил на войны. Я была ребёнком и не всегда понимала, куда именно он отправляется, но помню, как боялась, что он может не вернуться. Его смерть разрушила бы мой маленький мир.

- Облечь детскую тревогу в слова оказалось на удивление трудно.

- Я не уверена, сможем ли мы остановить Хребана и предотвратить гражданскую войну. Я сделаю всё, что в моих силах, просто не знаю, хватит ли этого. Но этих людей я могу спасти прямо сегодня. Я всё ещё переживаю о последствиях, но разве это вообще был выбор?

- Нет, - ответил он. - Не для тебя. Хотя найдутся те, кто позволил бы им подохнуть и глазом бы не моргнул.

- Последние несколько дней я и так почти не спала. Больше терять сон мне не по карману.

Рейнальд долго и внимательно изучал меня.

- Позволь мне открыть тебе секрет, который известен каждому. Посредники наёмников любят рассуждать о правилах и традициях, но на деле они лишь солдаты удачи. Они служат монете и молятся Наймиту (примечание переводчика: в оригинале - The Hireling, один из Аспектов Божества, покровитель наёмников). Сам Аспект, которому они поклоняются, продаёт свои услуги за деньги. Если бы они действительно ценили правила и традиции, они бы выбрали лорда или город и присягнули на верность. Но вместо этого они работают на того, кто больше заплатит.

- Истинная правда.

- Когда я убедил Горта помочь нам, он сказал Фильдерону, что его это не интересует. Его имени нет ни в одном списке. Никто не заподозрит Магнаров, а даже если и заподозрят, из этого ничего не выйдет. Какими бы связями ни обладал Фильдерон, никто не станет рисковать головой, чтобы отомстить за него. Он будет мёртв. Знаешь, какова цена мёртвого наёмника?

- Два сапога и меч? - процитировала я Горта: он говорил так в книгах.

- Сапоги у них - дрянь, но в остальном ты права. Можешь забрать его меч, будет запасным. Вот и всё. А если кто-то решит раздуть из смерти Фильдерона проблему, я об этом позабочусь.

Он сказал это тоном, не терпящим возражений: "Не беспокойся об этом, я разберусь". И он бы разобрался. Рейнальд не давал пустых обещаний.

- Я с тобой, Мэгги, - произнёс он. - Я не знаю, что готовит будущее, но я знаю настоящее, и я решил пройти этот путь вместе с тобой. Пока ты хочешь видеть меня рядом, я никому не позволю причинить тебе вред.

Самый ценный товар в Кайр-Торене - доверие Рейнальда Кариса. Наконец-то оно было моим. Не на время, не на условиях, а на столько, сколько потребуется.

- Я думала, что должна доставить контрабандное железо, чтобы заслужить его. Оказалось, всё решило спасение восьмидесяти наёмников. Самый смертоносный мастер клинка в городе одолжит мне свой меч. Теперь оставалось только решить, что с ним делать.

- Я так упорно трудилась ради этого момента. Мы нанесли удар по Хребану, остановили мятеж и бессмысленную гибель людей, предотвратили смерть наёмников. Магнары должны справиться с Фильдероном. Следующее поворотное событие в сюжете произойдёт лишь через несколько месяцев. Полно времени на подготовку.

- Мне бы почувствовать облегчение. Но вместо этого тревога окутала меня, словно тяжёлое, удушливое одеяло.

Рейнальд прищурился, глядя на террасу чайной "Тариз".

- Похоже, Завоеватели вышли в полном составе.

На террасе за столом сидели несколько человек в доспехах и красных табардах. Один из них размахивал руками. Звуки не долетали до нас, но казалось, они смеялись.

- Понятия не имел, что они пьют чай, - заметил Рейнальд.

- Что ж, кровь врагов со временем приедается.

Он сверкнул острой, как бритва, улыбкой. Сегодня он был чертовски хорош собой - весь как натянутая струна, с горящими зелёными глазами.

На террасе одна из Завоевателей вскочила на ноги. Остальные усадили её обратно.

- Ты видел "Яростное сияние" Борсов? - спросила я.

- Видел.

- А "Неугасимое пламя" Арвела?

- Да. Я видел магию всех четырёх воинских домов.

- Какая она?

Он вздохнул.

- "Неугасимое пламя" сияет, как завеса золотистого света. Это эффектно. Когда Арвел стоит в самом центре, он похож на святого, на одно из воплощений Аспектов. Его кожа и волосы сияют, а глаза светятся. Пока горит это пламя, он неприкосновенен. Он может расширять его, накрывая себя и союзников. Если ты в его ближнем кругу - ты неуязвим. За право быть одним из избранных Арвела идёт беспощадная грызня.

Вот почему Арвела называли Золотым Рыцарем. Должно быть, это прекрасное зрелище.

- "Огонь Рока" Эверарда ужасает, - продолжил Рейнальд. - Он покрывает его меч, полыхая зелёным и чёрным. Когда он наносит удар, "Огонь Рока" срывается с лезвия и сжигает всё на своём пути. Он может рассечь человека в доспехах вместе с лошадью с расстояния семидесяти метров (примечание переводчика: в оригинале - 100 шагов). Каждый взмах оставляет за собой след из зелёных искр, и он может поддерживать это пламя - и мгновение, и четверть часа. Когда Эверард на поле боя, воздух смердит палёной плотью, а земля изрезана шрамами огня. Крики умирающих бьют по ушам. Чёрный дым, поднимающийся от тел, ест глаза и дерёт горло.

Я мысленно вычеркнула "Огонь Рока" (примечание переводчика: в оригинале - Fatefire) из своего списка "Что посмотреть в Релласе".

- "Яростное Сияние" - ярко-красное, как артериальная кровь, - сказал Рейнальд. - Оно окутывает Винанда Борса и его Завоевателей сияющей броней. Они становятся сильнее, быстрее и невосприимчивы к боли. Их оружие режет цельную сталь, как масло. Магия разрывает их связь с реальностью, и, теряя себя, они кричат. Это зрелище невозможно забыть. Если бы только "Яростное Сияние" даровало Винанду хоть каплю мудрости, он бы уже сидел на троне в Орлином Гнезде.

- Поразмыслив, я решила, что на "Яростное Сияние" мне тоже смотреть необязательно.

- "Ликующий Зов Савариков" не имеет цвета, - продолжил Рейнальд. - Его нельзя увидеть, его можно только почувствовать. Он проникает внутрь и окутывает сердце. Ты ощущаешь себя сильнее, быстрее, могущественнее и понимаешь, что ты не одинок. Твои друзья стоят рядом с тобой, и нет врага, способного тебя сломить. Мужество растёт внутри тебя, как дерево, несокрушимое и крепкое, и ты бросаешься в бой. И даже умирая, ты всё ещё чувствуешь себя победителем.

- Ого.

- Именно эта сила удерживала Савариков на троне на протяжении трёх столетий, - добавил Рейнальд. - С этим нельзя не считаться.

Он замолчал. Я сидела на стене в магическом городе, а горячий и смертоносный мечник принёс мне чай с пирожками и развлекал военными историями. Сцена, из которой рождаются мечты авторов фанфиков.

- Так почему же я не могла расслабиться?

Мне нужно было, чтобы Магнары вернулись целыми и невредимыми. Это сняло бы огромный груз тревоги с моих плеч. Я проверила улицы. Всё ещё пусто.

- Знаешь, как называют Винанда Борса за его спиной? - спросил Рейнальд.

Я моргнула, глядя на него.

- Значит, это правда?

Он улыбнулся.

- Его и впрямь зовут "Лордом Мудаков"? (примечание переводчика: в оригинале - Lord of Assholes).

- Только не в лицо, - ответил он.

Я тихо рассмеялась.

- И что же он сделал, чтобы заслужить такой титул?

В книгах это никогда не объяснялось.

- Вообще-то, это был его дядя. Он был Лордом-командующим Завоевателей до Винанда.

- Однорукий Верольд?

- Он самый. Потеря руки в бою ничуть его не замедлила. Около двадцати лет назад каждый из трёх рыцарских орденов нёс церемониальную караульную службу в течение дня и ночи во время праздника Аспектов в день летнего солнцестояния. В первый день несли караул Защитники, и Завоеватели вели себя прилично. На второй день дежурили сами Завоеватели, так что всё снова прошло гладко. На третий день настала очередь Искупителей, и вот тут Завоеватели сорвались с цепи. Они напились, гонялись за фестивальными коровами, затевали драки... Один из них даже залез на статую Покровительницы и попытался её "завоевать".

Я расхохоталась.

В глазах Рейнальда блеснули искорки юмора.

- Ни король, ни клирики не нашли в этом ничего смешного. И вот дядя Винанда стоит на одном колене в тронном зале, а Совен бушует и швыряет в него вещи со своего стола. Это продолжалось какое-то время. Наконец Совен встряхнул длинным свитком со всеми обвинениями прямо перед носом дяди Винанда и заорал: "Это не поступки рыцарей! Это поступки безумных мудаков! Да кто ты такой?! Кем ты себя возомнил?!" И дядя Винанда ответил: "Я - Лорд Мудаков, Ваше Величество".

Я рассмеялась так сильно, что даже хрюкнула.

- Так Винанд унаследовал этот титул, - подытожил Рейнальд.

- Но достоин ли он его?

- О да. Сторицей.

Рейнальд повернул голову.

- А вот и они.

Я проследила за его взглядом и увидела четырёх человек, пробиравшихся по улице сквозь сгущающиеся сумерки. Трое были высокими, а один - заметно ниже (примечание переводчика: трое высоких - это Горт и его сыновья, Уилл и Лют; та, что пониже - Шана, жена Горта, которая описывается в книге как невысокая, но очень крепкая женщина).

- Теперь ты можешь перестать беспокоиться, Мэгги, - проговорил Рейнальд, и взгляд его потеплел. - Будущее не возьмёт над нами верх. Обещаю тебе: мы выиграем эту войну.

ЧАСТЬ III

СЕРДЦЕ РЫЦАРЯ

ГЛАВА 18

17-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ

- Они даже цветом не вышли. Выглядят какими-то болезненными. А ну как они отравят нашу еду вместо того, чтобы сохранить её? - Клевер брезгливо принюхалась к огромным ярко-зелёным грибам, растущим в глиняных лотках.

- Грумы не болеют. Это же грибы! - парировал торговец. - Если не можете себе их позволить, не тратьте моё время!

- Сорок денов за шесть штук, и ни медяком больше.

- Шестьдесят!

- Сорок пять!

- Мне детей кормить надо!

- Так и корми их этими грибами!

- Они несъедобные!

Рядом со мной Рейнальд, одетый в рабочую одежду и подшлемник-койф (примечание переводчика: в оригинале - lancer"s coif, плотный матерчатый капюшон, защищающий голову и шею), тихо вздохнул.

- Наконец-то я добралась до Собачьего рынка.

Магнары вернулись победителями, хоть и изрядно помятыми. У Горта красовался фингал под глазом, Шана получила неглубокую рану в бок, а Уилл и Лют вернулись в ссадинах и синяках. У Фильдерона были телохранители, посвящённые в его махинации, и когда Магнары прижали его к стенке, начался настоящий ад. Очевидно, он был крайне щепетилен в исполнении инструкций клиентов, потому что записал весь план по Соколиному Мысу (примечание переводчика: в оригинале - Falcon Point). Уилл нашёл записи, когда они обыскивали дом, и пригвоздил их к трупу маклера (примечание переводчика: в оригинале - broker, посредник по найму наёмников) его же собственным ножом.

Шана вчера отдыхала, но сегодня утром уже вовсю хозяйничала на кухне, с бодрым видом вытворяя жуткие вещи - например, одним взмахом тесака снося голову огромной рыбине. Ей нужны были продукты, мне - ингредиенты для мыла, и вот мы с Клевер и Рейнальдом отправились на рынок. "Счётчик угрозы" Рейнальда зашкаливал, так что толпа почтительно расступалась перед нами.

Собачий рынок оказался всем, на что я надеялась, и даже больше. Он занимал несколько городских кварталов, обнесённых стеной, и, несмотря на ранний час, там уже было не протолкнуться. Сначала мы купили продукты для Шаны, затем заказали всё для моего мыловарения и уже шли по Центральному ряду к воротам, когда Клевер заприметила грумов. Большие, жирные и зелёные, они походили на странные грибы высотой около тридцати сантиметров (примечание переводчика: в оригинале - foot-tall, около 12 дюймов), растущие в горшках. Грумы ценились очень высоко, потому что каким-то образом не давали еде портиться. По словам Клевер, у нас их совсем не осталось, а без них - никуда, так что она обрушила на торговца весь свой арсенал по выбиванию скидок.

Я была совсем не прочь задержаться. Я проводила время просто потрясающе.

Большинство торговцев разделялись по типу товара, выставляя свои лотки в чётко обозначенных рядах. Были здесь Продовольственный ряд, Кузнечный ряд, Ткацкий ряд и так далее. Между этими упорядоченными линиями пролегала "ничейная земля", где зазывали покупателей те, чей товар не вписывался в конкретные категории.

Центральный ряд, где мы сейчас находились, был именно таким местом, и я изо всех сил старалась не глазеть по сторонам. Это был парад странностей. Столько чудесных странностей! Магические амулеты, диковинные безделушки, лавка с разноцветными порошками (то ли красителями, то ли специями), украшения, стеклянные ловцы солнца, ножи причудливых форм... Казалось, будто дюжина книг из списка эпического фэнтези сошлась с пачкой руководств для мастеров подземелий (примечание переводчика: отсылка к настольным ролевым играм вроде Dungeons & Dragons), устроила пьяную оргию, и в итоге их всех коллективно стошнило прямо посреди блошиного рынка.

Напротив нас торговец предлагал зверушек, похожих на померанских шпицев, скрещённых с миниатюрными лисами. Слева, в другой лавке, продавались украшения для волос, нежные, как кружево; каждый прекрасный цветок был сплетён из серебряной проволоки и усыпан крошечными самоцветами. Какая красота... Я какое-то время любовалась ими, пока не заметила ценники. Ой-ой.

За тележкой с украшениями кукольник устроила целое представление. Он высоко поднял двух деревянных рыцарей с очень реалистичными мечами и делал вид, будто они сражаются, пока стайка детей восторженно наблюдала за ними. Рыцарь в королевском пурпуре, с чёрным плащом и стальной короной на шлеме, определённо изображал короля Совена, а его противник был облачён в лавандовый и зелёный - цвета Ралинбора Дикого.

Когда дело касалось Савариков, понятия "хороший" и "плохой" были весьма условны. Оба сводных брата были паршивыми людьми, но один из них восседал на троне, а другой был мёртв. Историю пишут победители.

Я подошла поближе, чтобы посмотреть.

В этом году исполнялось двадцать пять лет с той битвы. Совен ненавидел любые упоминания о ней, но число "двадцать пять" имело в Релласе особое значение. Несмотря на весь флер "безумного короля", который источал Совен, он не всегда вёл себя иррационально. У него случались приступы паранойи и вспышки насилия, но в промежутках между ними он оставался расчётливым и пронырливым. Как матерый "политический зверь", Совен выжмет из этой годовщины всё до капли. Будут празднования, фестивали...

Торговец замахнулся деревянным мечом Ралинбора, метя в грудь Совена. Совен парировал. Помощник торговца, долговязый подросток (вероятно, его сын), выскочил из-за прилавка с чучелом крылатого монстра в руках.

Чудовище спикировало над рыцарями. Дурсан - одна из ручных мерзостей Ралинбора, которыми он командовал в бою.

Дети ахнули.

Совен пригнулся и взмахнул мечом, целясь Ралинбору в шею, и голова рыцаря отлетела в сторону. Дети радостно взвизгнули. Ура, весёлое обезглавливание.

- Ужасные маленькие штуки, не правда ли? - раздался рядом со мной мужской голос.

Я обернулась. Рядом стоял тот самый человек из Сада. На нём был простой коричневый плащ и подшлемник-койф (примечание переводчика: плотный матерчатый капюшон, защищающий голову и шею), скрывавший лицо, но глаза было не спутать ни с чем. Насыщенный золотисто-карий цвет с лёгкой искрой дикости.

В моей голове взвыли все сирены тревоги. Я постаралась, чтобы голос звучал спокойно:

- Вы об этих игрушках?

- О них тоже.

Я стояла лицом к боковой части лотка с игрушками. Лавка с украшениями находилась позади меня и чуть правее, а лоток с грумами - ещё дальше. Человек из Сада подошёл со стороны лавок с игрушками и украшениями, с противоположной стороны ряда, и встал справа от меня так, что лавка с украшениями закрывала его от взгляда Рейнальда.

Всё в его действиях было преднамеренным.

Он наклонил голову, изучая меня.

- Мы снова встретились, моя леди. Вы быстро растете в глазах общества. Проделать путь от босоногой нищенки до особы, которой по карману вышивка, - это впечатляющий скачок.

- Он видел меня в моём "трупном плаще" (примечание переводчика: здесь - грязное рубище, снятое Мэгги с трупа в первой главе). Наверняка выследил меня у Сада, а потом намеренно дожидался, пока я выйду из купален, чтобы заговорить. Зачем?

- А вы ничуть не изменились, - бросила я.

- О?

- Вы как тогда были переодетым лордом, так и сейчас им остались.

Он тихо рассмеялся. Его голос был просто за гранью реальности - я даже не знала, с чем его сравнить. Растопленный шоколад, тёплый бархат, довольное ворчание волка... Или всё это вместе?

Звук какой-то потасовки заставил меня оглянуться. У лотка с грумами (примечание переводчика: магические грибы-консерванты) двое мужчин теснили Клевер. Тот, что постарше, яростно размахивал руками. Рейнальд взглянул на меня, наши глаза встретились, и он тут же вклинился в пространство между Клевер и этими типами.

- Ваша нянька сейчас занята, - произнёс человек из Сада.

- Твоих рук дело?

- Моих. Я ценю уединение, а у нас есть немало интересных тем для обсуждения. Не желаете ли прогуляться, моя леди? В Саду вы так и не ответили ни на один мой вопрос. Любопытство всё ещё гложет меня. Идёмте со мной.

- Ага, разбежалась, - мысленно фыркнула я. - У вас это обычно срабатывает? Вы просто подкатываете к женщине и говорите: "Идём со мной", - и она кротко позволяет увести себя подальше от охраны?

- Иногда.

- Я останусь здесь. Если хотите что-то мне сказать - говорите прямо сейчас.

- С каждой минутой вы становитесь всё интереснее, - пробормотал он. - Зачем вы здесь?

- А зачем все мы здесь? - Я не собиралась давать ему зацепок. Может, если я его достаточно выбешу, он оговорится. - Ищем счастья и пытаемся постичь смысл бытия.

Он негромко рассмеялся.

- Или вы спрашиваете, зачем я на рынке? Покупаю припасы и глазею на диковинки. А зачем на рынке вы? Ну же, скажи мне хоть что-нибудь.

Он метнулся в сторону так быстро, что это было похоже на скольжение. Из-за ювелирной лавки на него уже налетал Рейнальд, который, как оказалось, обошёл его с другой стороны. Каким-то чудом человек из Сада почуял его и успел уклониться.

Мужчины замерли, сверля друг друга взглядами. Лица обоих были скрыты, а руки замерли в опасной близости от мечей. Я словно угодила в самую гущу средневекового шпионского триллера.

Человек из Сада прищурился.

- Я вас знаю?

Голос Рейнальда звучал буднично и ровно:

- Обнажи меч - и выясним.

- Соблазнительно, но у меня есть дела в другом месте. Может быть, в другой раз. - Он наклонился в сторону, поймав мой взгляд. - Не бойтесь. Я вас ещё найду.

- Только если жизнь тебе не дорога, - отрезал Рейнальд.

- Если хотите увидеть кое-что действительно любопытное, моя леди, ступайте на север, к павильонам. Поверьте, на это стоит взглянуть.

Мужчина отступил и растворился в рыночной толпе.

Мы с Рейнальдом одновременно повернули налево и направились на север. К нам подбежала Клевер.

- Я купила шесть грумов... - Она осеклась, увидев моё лицо.

Мы углубились в рынок, шагая по Центральному ряду.

- Кто он такой? - негромко спросил Рейнальд.

- Без понятия. Мы познакомились в Саду.

Рейнальд нахмурился.

- Встреча была совсем иного рода, - ответила я. - Я наблюдала за тем, как появляется Хребан, а он подошёл и перекинулся со мной парой слов.

- О чём вы говорили?

- Он назвал Хребана золочёной жабой. Служащие относились к нему с почтением. Должно быть, какой-то лорд.

- Я его откуда-то знаю, - задумчиво произнёс Рейнальд. - Помню эти глаза и голос. Только никак не могу вспомнить, где именно их встречал.

Впереди послышался слабый вопль - звук был похож на чей-то оборвавшийся крик. Толпа становилась всё гуще.

Мимо нас в противоположном направлении пронеслась женщина примерно моего возраста; глаза её были широко распахнуты, лицо бледное. Она была в ужасе.

"Ну да, именно такое "интересное" я и ожидала увидеть после его слов".

Другая женщина, на этот раз постарше, в дорогом платье, в сопровождении горничной и двух телохранителей, буквально промчалась по улице. Рейнальд, не слишком скрываясь, заслонил нас от них. Маленькая группа пронеслась мимо.

Впереди Центральный ряд расширялся, огибая три больших павильона, выстроенных в колонну. Перед первым из них собралась толпа, сбившись в плотный узел тел.

Я обязана была увидеть, что там такое.

Трое стражников в кольчугах и бирюзово-чёрных табардах (примечание переводчика: в оригинале - teal and black surcoats; бирюзовый цвет здесь указывает на принадлежность к Городской страже Кайр-Торена) решительно направились со спины к толпе. Идущий впереди выкрикнул:

- Разойдись!

- И люди перед ними расступились. Стражники зашагали в образовавшийся проход, и я нырнула следом за ними. Клевер и Рейнальд едва успели втиснуться за мной. Развернувшись боком, я проложила себе путь вперёд.

Давка ослабла, толпа закончилась, и я замерла на самом краю. Передо мной, в восемнадцати метрах (примечание переводчика: в оригинале - 20 ярдов) свободного пространства, стоял простой открытый павильон с крышей из глиняной черепицы, покоившейся на древних деревянных балках. Ряд брёвенчатых колонн поддерживал кровлю. У каждой колонны было по два подкоса, которые отходили от неё под углом, поддерживая стропила.

Труп висел на центральной колонне.

Зрелище было настолько шокирующим, что казалось нереальным. Вокруг были другие люди - стражники, рыцарь в кольчуге и бирюзовом табарде, - но я видела только тело.

Покойником оказался мужчина средних лет, обнажённый; его руки были привязаны к подкосам столба. Голова безвольно свисала, седеющие волосы закрывали лицо. Его торс был вспорот от ключиц до самого паха; кожа и мышцы были пронзены крюками, прикреплёнными к бечёвке, и растянуты в стороны - сами нити уходили за колонну. Его раскрыли, словно книгу, выставив всё нутро напоказ.

Ужас был настолько тяжёлым, что разум просто отказывался его принимать. Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать увиденное. Я стояла в оцепенении, пока глаза фиксировали всё в мучительных подробностях: обнажённые мышцы, окровавленную кость, изуродованную печень, кровавый мешок левого лёгкого, который казался почти изжёванным, разрез на правом бедре, заливший всю ногу кровью...

- Дама Глер, - говорил один из пожилых стражников, - нам нужна лестница...

Офицер Городской стражи, рыцарь примерно моих лет, казалось, не слышала его. Она стояла неподвижно, пытаясь осознать увиденное. Люди вокруг притихли, словно боясь заговорить. Толпа образовала полумесяц вокруг этого жуткого зрелища, сдерживаемая каким-то животным инстинктом, будто простое приближение могло их чем-то заразить.

Это не было документальным шоу про "тру-крайм" с аккуратно заблюренными кадрами с нательных камер. Это была реальная жизнь. Смрад крови был настолько густым, что я ощущала его металлический привкус на языке. Мухи ползали по выставленным напоказ лёгким и кишкам...

На плечо легла ладонь. Я вздрогнула, обернулась и увидела Рейнальда. Рядом с ним Клевер, побледнев, во все глаза таращилась на труп; в её взгляде застыл ужас.

Мозг перезагрузился мгновенно. Смысл увиденного пробился сквозь пелену шока и ударил меня ледяным кулаком.

- Он начал раньше. Слишком рано...

Почему сейчас? Неужели из-за того, что я натворила? О боги! Я должна была предвидеть это. Всё шло наперекосяк.

Рейнальд наклонился ко мне:

- Поговори со мной.

Мне придётся ему рассказать. Проклятье (примечание переводчика: в оригинале - Fuck).

- Мэгги? - позвал он.

- У нас проблемы, - прошептала я.

Толпа вокруг смыкалась всё плотнее, прибывали новые люди. Нам нужно было убираться отсюда. Я резко развернулась.

Рейнальд перехватил меня за руку:

- Медленно.

Он был прав. Убийца, вероятно, где-то поблизости - наблюдает за этим представлением прямо сейчас. Нам нельзя привлекать к себе внимание.

Я взяла Клевер за руку и кивнула. Рейнальд хмуро посмотрел на людей, преграждавших нам путь. Каким-то чудом, несмотря на плотную давку, толпа расступалась перед ним, и мы шли следом. Мгновение - и мы выбрались на свободное пространство.

Я устремилась к выходу, заставляя себя идти ровным шагом. Рейнальд кружил над нами с Клевер, точно ястреб. Мы шли в полном молчании, лавируя в потоке покупателей, пока не миновали ворота, где каменный демон-пес на арке оскалил нам в спину свои клыки.

Оказавшись за пределами рынка, я ускорилась так сильно, как только могла, не переходя на бег. Клевер едва поспевала за мной. Рейнальд перешёл на то, что мой отец называл "двойным шагом" (примечание переводчика: в оригинале - double time, военный термин, означающий ускоренный шаг или бег трусцой).

- Что происходит? - спросила Клевер.

- У нас проблема, - ответила я.

- Насколько серьёзная?

- Очень серьёзная. Нам нужно домой. Прямо сейчас.

Мы свернули за угол. Рейнальд выставил руку перед собой, словно резко ударил по тормозам во время вождения, удерживая меня от полёта через лобовое стекло. По улице, по двое в ряд, цокали копытами серые лошади с белыми хвостами. На всадниках были начищенные серые нагрудники и плащи цвета свежей крови. Одинокий всадник впереди вёз знамя на длинном копье: чёрное, алое и золотое.

Следом катилась карета, запряжённая единственным массивным серым конём. Богато украшенная, но не изящная, а угловатая, с толстыми стенками - средневековый эквивалент бронированного лимузина. Совсем не то, в чём вы представили бы себе Золушку. Занавеска на окне была отодвинута, и я смогла разглядеть пассажира.

Ульмар Хребан...

Карета проехала мимо. Хребан смотрел на нас с печатью явной скуки на лице. Его взгляд скользнул по мне, и на мгновение я заглянула ему прямо в глаза. Злые, угрожающие и пустые.

Карета покатилась дальше в сопровождении ещё одной пары рыцарей.

Хребан. Здесь. В этот самый момент. Именно он. Казалось, Кайр-Торен издевается надо мной. Стоило мне хоть немного расслабиться, как город тут же напоминал, где наше место.

Но я не собиралась безропотно принимать этот удар. Я остановлю его, чего бы мне это ни стоило.

***

Мы снова собрались в кухне за большим столом.

Я посмотрела на стопку бумаг перед собой. Во время уборки мы с Клевер нашли доску из мягкого дерева. Дерог обычно прикалывал к ней расписание караулов. Я повесила её на стену позади себя. Чтобы не запутаться, мне понадобятся наглядные пособия.

Рейнальд уже рассказал остальным о трупе. Лица, смотревшие на меня, были мрачными. Наш мир давно смирился с существованием серийных убийц, но в Релласе для этого просто не было системы координат. Подобный ужас воспринимался здесь как нечто запредельное и шокирующее.

Рейнальд сидел на своём обычном месте, справа от меня. Он обещал, что будет рядом. Он дал мне слово. И сейчас я собиралась сбросить это обещание с обрыва.

Я глубоко вздохнула.

- Люди склонны убивать по какой-то конкретной причине. Самые распространённые - жадность, страсть или месть. Преступники стремятся извлечь выгоду из убийства и зачастую знают свою жертву. Человек, оставивший тело на Собачьем рынке, не из таких. Его жертвы никогда не встречались с ним. Их смерть не приносит ему выгоды. Он убивает, потому что ему это нравится.

За то короткое время, что я изучала уголовное право, я узнала о серийных убийцах гораздо больше, чем следовало бы. Этот экземпляр подходил по всем признакам под категорию "организованных": он планировал преступления заранее, действовал методично, похищал своих жертв, чтобы пытать их в безопасном месте, и совершенствовался с каждым разом. Он был монстром.

- Этот убийца получает удовольствие от самого процесса: сначала, когда сражается с жертвой, затем - когда вскрывает тело, и, наконец, когда наблюдает за тем, какое впечатление его "работа" производит на других людей. Он не чувствует раскаяния, и его невозможно излечить от этой тяги.

- Значит, его нужно избавить от мучений, - произнесла Шана.

- Да. Он будет убивать новую жертву каждую неделю. Каждую Первницу (примечание переводчика: в оригинале - Firsday, первый день восьмидневной недели Релласа) он будет выставлять их напоказ точно так же, как сделал это на рынке.

Я взяла гвоздь и приколола к доске листок с датами. Пальцы слегка дрожали. Я совсем не так хотела преподнести это объяснение. Мне хотелось, чтобы у нас уже был готовый план, чтобы, объяснив грядущее, я могла сразу перейти к фразе: "И вот как мы это остановим". Я рассчитывала, что у меня будет время сформулировать этот план.

- Да разрази этих богов, чёрт бы всё побрал!

- Убийца будет выбирать разные общественные места, но каждое тело он выставит именно так, как первое - вспоротым. Всего будет шесть жертв.

Я подняла руку, растопырив пять пальцев, и добавила ещё один.

- Этот и ещё пятеро. Я не знаю его имени и откуда он взялся, но люди прозовут его Мясником с Собачьего рынка.

Я написала "Мясник с Собачьего рынка" на листе бумаги, прикреплённом к доске. С маркерами для сухостираемой доски всё было бы куда проще.

- А как это касается нас? - спросил Уилл.

- Я уже говорила вам, что у Хребана большие амбиции. Он рвётся к трону. К середине зимы король Совен наделит Хребана почти безграничной властью. Орден Искупителя поддержит Хребана, и тот утопит королевство в огне и крови.

- У Совена в колчане всегда не хватало пары стрел (примечание переводчика: адаптация английской идиомы "a few arrows short of a full quiver", аналог русской "не всё дома" или "пуля в голове"), - заметил Горт. - Но это чересчур даже для него. Я ещё могу представить, что он так возвысит Арвела, но Хребана?

- Совен Саварик не в своём уме, - отрезала я. - У него случаются приступы паранойи, и они становятся всё сильнее.

- Это у них семейное, - добавила Шана.

Я кивнула:

- Именно так. Совен вовсе не слеп. Он понимает, что происходит, и поэтому пытается выковать прочный фундамент, чтобы поддержать своего сына, наследного принца Киля. Для Совена династия - это всё.

И всякий раз, когда Совен кое-как сколачивал шаткие строительные леса, чтобы подпереть своего первенца, Киль тут же разносил их в щепки своей заносчивостью и нарциссизмом. Но это была тема для другого разговора.

- В эти дни Совен доверяет очень немногим, - продолжила я, - и самый важный из них - Коларт Дженикор.

Я взяла изображение геральдического щита, вырезанное мной из одного из свитков в кабинете, и приколола его к доске. На нём было изображено встающее золотое солнце со стилизованными лучами на чёрном поле.

- Солнечный маркграф, - произнёс Рейнальд.

- Кто такой Солнечный маркграф? - спросил Кайден.

- Он возглавляет Палату правосудия, - пояснила ему Клевер. - Когда кто-то совершает преступление против королевства, именно он представляет дело в Высоком суде.

- Маркграф - это военный титул, - объяснил Рейнальд. - Он означает лорда, защищающего границу. Солнечный маркграф тоже стоит на страже рубежа - того, что разделяет беззаконие и порядок.

- Коларт Дженикор - образцовый Солнечный маркграф, - сказала я. - Хотя он наделён огромной властью, он не использует её для личной выгоды. Его невозможно подкупить, принудить или запугать. Ни одна из Восьми Семей не может на него повлиять. Он служит самому Релласу и ни разу не поколебался в своём служении.

По меркам генеральных прокуроров Коларт Дженикор был выше всяких похвал (примечание переводчика: в оригинале используется термин attorney general, что в правовой системе США соответствует должности министра юстиции, который одновременно является генеральным прокурором).

- Король Совен знает, что теряет контроль, и он также знает, что если он зайдёт слишком далеко, Коларт будет рядом, чтобы оттащить его от края пропасти. Солнечный маркграф был с ним с самого начала правления. Совен полагается на его советы. Они дарят ему великое утешение.

Я оперлась на стол.

- Вы спрашивали, почему Совен ставит Хребана во главе. Потому что после того, как весь город будет парализован страхом из-за бесконечных убийств, Мясник с Собачьего рынка убьёт Солнечного маркграфа на глазах у всего суда и растворится в воздухе. Коларт Дженикор станет шестой жертвой.

Лицо Рейнальда заледенело.

- На следующий день Хребан и его стражники "случайно" наткнутся на логово убийцы и отрубят ему голову. Ульмар Хребан прославится как спаситель Кайр-Торена.

- Да хранят нас Аспекты, - выругалась Шана.

- Со смертью Солнечного маркграфа Совена больше некому будет сдерживать. И прежде чем он успеет полностью осознать это убийство, наследный принц Киль будет убит во время Зимней охоты.

С тем же успехом я могла бросить на стол боевую гранату. Они уставились на меня, оглушённые и раздавленные.

- Когда и его сын будет убит, Совен окончательно слетит с катушек. Паранойя ослепит его. Заговоры и интриги будут мерещиться ему повсюду. Он назначит Хребана следующим Солнечным маркграфом, потому что будет видеть в нём чужака, а значит - человека, не запятнанного местной коррупцией. Он даст ему власть казнить или задерживать любого, кто встанет на пути.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

- Это ещё не всё.

Самое худшее я приберегла напоследок.

- Что же может быть ещё хуже? - потребовала ответа Клевер.

- Солнечный маркграф должен погибнуть по окончании сессии Высокого суда, накануне двадцать пятой годовщины победы Совена над Ралинбором Диким. На церемонию его будут сопровождать три знатных оруженосца - по одному от каждого рыцарского ордена: Защитники, Завоеватели и Искупители - каждый выставит своего кандидата.

Рыцарские ордена постоянно соперничали за власть и влияние. Сопровождение Солнечного маркграфа приносило немалый престиж - это была отличная возможность во всеуслышание "поиграть мускулами" (примечание переводчика: адаптация английского сленгового "flex" - хвастаться, демонстрировать силу или превосходство).

Рейнальд смотрел на меня, и я не могла понять, о чём он думает. Мне нужно было продолжать.

- Когда убийца нападёт, Солнечный маркграф прикажет оруженосцам спасаться и звать на помощь. И лишь оруженосец Защитников подчинится. Он бросит маркграфа и сбежит, навеки покрыв Орден Защитников позором.

- А что с остальными двумя оруженосцами? - спросила Шана.

- Оруженосец Завоевателей получит удар по голове и рухнет без чувств. Позже его будут высмеивать за то, что он не нанёс убийце ни единого удара; его вышлют из столицы, и он погибнет в приграничной стычке.

Я взглянула на Рейнальда. Он сидел абсолютно неподвижно.

- Третий оруженосец, из Ордена Искупителя, будет сражаться до последнего вздоха, защищая маркграфа, и умрёт, пытаясь его спасти.

Слова застревали в горле. Мне пришлось буквально выталкивать их из себя.

- Это Матео, Рейнальд. Третий оруженосец - это Матео. Мясник с Собачьего рынка убьёт твоего сына.

***

Тишина на кухне была такой оглушительной, что причиняла почти физическую боль.

Рейнальд заговорил. Его голос был спокойным и холодным:

- Почему ты мне не сказала?

- Потому что я боялась, что ты сорвёшься с места и попытаешься штурмовать Башню Искупителя, - ответила я. - У тебя не было причин мне доверять. Я не хотела, чтобы ты потерпел неудачу и погиб. Но и твоего успеха я бы тоже не пожелала. Всё взаимосвязано, Рейнальд. Если бы тебе как-то удалось убить Сильверена, никто не знает, к чему бы это привело.

Он смотрел мне прямо в глаза, и его взгляд было трудно выдержать. Мне потребовалась вся воля, чтобы не отвернуться.

- Тебе следовало сказать мне.

- Я собиралась. Я думала, у меня есть время. - Я указала на доску. - Этого ещё не должно было случиться. Первая жертва Мясника должна была появиться только первого числа Месяца Жатвы (примечание переводчика: в оригинале - Harvest Month). А до него ещё больше четырёх месяцев.

- Что могло заставить его начать сейчас? - спросил Рейнальд.

- Мы. Это мы стали причиной.

- Как?

- Мясник убивает именитых рыцарей из всех трёх священных орденов. Они наводняют город своими людьми, пытаясь его найти. В самый разгар его бесчинств Городская стража утраивает патрули. Все ищут его, и всё же он появляется и исчезает как призрак, а потом Хребан совершенно случайно находит его на каком-то заброшенном складе, где самому Хребану делать абсолютно нечего.

Взгляд Рейнальда потемнел. Он понял, к чему я клоню.

- С Хребаном - восемь стражников, - продолжала я. - Слишком много для дневной прогулки в порт и более чем достаточно, чтобы арестовать Мясника, и всё же Мясник очень "удачно" оказывается мёртв. А затем Хребан извлекает выгоду из его смерти: сначала его провозглашают спасителем, а затем он становится Солнечным маркграфом.

Рейнальд подался вперёд:

- Значит, Мясник - человек Хребана.

- У меня нет доказательств, но это единственный логический вывод. Иначе всё складывается слишком уж удобно. - Я всплеснула руками. - Вот что я имею в виду, когда говорю, что всё взаимосвязано. Мы натравили Палату Правосудия на склад Йолентов, где они нашли контрабандное железо. Хребан мог отреагировать дюжиной разных способов. Самым логичным было бы покинуть Кайр-Торен. И тогда, если бы Индора Йолента впутала его в махинацию с железом, Департаменту Правосудия пришлось бы отправиться в его владения и допрашивать его там, на его условиях.

- Потребовался бы прямой приказ Совена, чтобы выманить его оттуда и притащить обратно в столицу, - заметил Рейнальд. - А Совен не стал бы издавать такой указ против главы Великой Семьи без неоспоримых улик.

- Именно. Вместо того чтобы пойти по безопасному и умному пути, Хребан, должно быть, приказал Мяснику начать раньше срока. Если Кайр-Торен будет охвачен паникой из-за ужасных убийств, Палата Правосудия переключит внимание на поиски маньяка. Это отведёт глаза от Хребана. Он сможет остаться в столице, а когда убьёт Мясника, до железа уже никому не будет дела.

Я не понимала, убедила его или нет.

- Убийца начал раньше, - подал голос Кайден.

Я едва не подпрыгнула. Он сидел так тихо, что я совсем забыла о его присутствии.

- Да.

- Значит, Солнечного маркграфа не убьют в конце этой судебной штуки, - рассудил Кайден.

- И Матео там может не оказаться, - закончил Уилл.

- Получается, пацан не умрёт, так? - спросил Лют.

Я покачала головой:

- Я сверилась с календарём. Вы знаете, что произойдёт через пять недель?

- Открытие сессии Высокого суда, - ответил Рейнальд.

Я понятия не имела, как он умудрился выудить это из своей памяти по первому требованию. Мне самой пришлось искать эту информацию в книгах.

- Да. Ежегодная церемония, во время которой Солнечный маркграф поднимается по Королевскому Пути к замку "Орлиное Гнездо" и на глазах у всей столицы лично вручает Совену свиток с расписанием дел. Коларта будут сопровождать три оруженосца. Те же самые три оруженосца, что должны были сопровождать его в конце сессии...

Рейнальд выругался.

- Помните, я говорила, что попытки изменить будущее - это как швырять камни в пруд? - спросила я. - Это сравнение всё ещё верно, но не совсем так, как я думала. Когда бросаешь камень в воду, идут круги, но затем гладь разглаживается, и всё становится так, будто камня никогда и не было. Будущее сопротивляется нам. Оно пытается придерживаться существующего шаблона. Вместо того чтобы быть убитым при закрытии Высокого суда, Солнечный маркграф погибнет на открытии. Ничего не меняется: Матео всё равно умрёт, а Хребан всё равно придёт к власти и установит свой режим террора.

Я бессильно опустилась на стул.

Слева от меня Клевер побледнела ещё сильнее. В её глазах дрогнула тень страха. Горт выглядел обеспокоенным. Шана нахмурилась, поджав губы. Уилл хмуро задумался. Лют выглядел так, словно получил подлый удар под дых, и даже Кайден на краю стола казался потерянным - будто внезапно провалился в глубокую яму и не знал, как выбраться.

Внутри у меня всё опустело. Всё это время я так боялась сделать слишком много и получить будущее, которое не смогу предсказать. Мне следовало бояться того, что я делаю недостаточно. Линия времени сражалась со мной и побеждала. Я дала этим людям надежду. Они так упорно трудились, и в конце концов всё оказалось напрасным. Будущее продолжало перть вперёд, словно каток.

- Я просто не могу остановить этот поезд, - пробормотала я.

Уилл озадаченно посмотрел на меня. Должно быть, я произнесла английское слово "train" (примечание переводчика: в мире Релласа нет железных дорог, поэтому героиня неосознанно использует современный термин из своего мира, для которого в местном языке нет эквивалента).

- Неужели всё, что мы сделали, не имеет значения? Умрут ли спасённые нами наёмники как-то иначе? Может, мне просто отослать детей из города? Но куда? Где я смогу спрятать их так, чтобы война их не коснулась?..

- Это не имеет значения, - произнёс Рейнальд.

- Что?

Его голос звучал спокойно и размеренно:

- Сроки сдвинулись, но это не важно. Ты дала нам фору в пять недель. Я брал замки и за пять недель.

С Рейнальдом что-то произошло. То, как он выпрямил спину, как сжались его челюсти, взгляд его зелёных глаз - всё излучало уверенность и силу. "Человек из подвала" (примечание переводчика: отсылка к событиям в логове работорговца Дерога, где Рейнальд впервые проявил свою истинную мощь мастера клинка) вернулся, и он был не просто уверен в себе - он был непоколебим, словно скала посреди бушующего моря. Должно быть, именно поэтому люди шли за ним на верную смерть.

- Пока что ничего не случилось, - сказал Рейнальд. - Да, мы только что лишились нескольких месяцев запаса, но Матео всё ещё жив. Солнечный маркграф всё ещё жив. Всё, что нам нужно сделать - это найти Мясника и убрать его со сцены, и у нас будет пять недель форы.

- Мы найдём этого ублюдка за пять недель, - пробасил Горт.

- Кто-то его точно знает, - добавил Уилл.

- Да, город не такой уж и большой, - подхватил Лют.

Демон из подвала слегка наклонился ко мне:

- Будущее может сопротивляться сколько угодно. В конце концов оно сдастся. Я не намерен проигрывать в этой войне.

Он был прав. Мы ещё не проиграли войну. И Солнечный маркграф, и Матео всё ещё дышали. У нас всё ещё оставался шанс.

- Ты не знаешь имени Мясника, - произнёс Рейнальд. - Но ты ведь что-то о нём знаешь.

- Истинная правда.

Даже если я не могла просчитать всех последствий, даже если мы и впрямь кое-что изменили, у меня всё ещё оставались базовые знания из книг. Я знала факты, причуды, привычки и секреты главных игроков. Более того, я знала, как они мыслят.

Если будущее действительно сопротивлялось переменам, это делало события более предсказуемыми, а не наоборот. Мясник будет придерживаться своего графика - одно убийство в неделю. Его целями станут те же самые жертвы.

Взгляд Рейнальда говорил:

- Всё будет в порядке. Мы справимся. Всё под контролем.

Он вытащил меня из бушующего моря на свою скалу. Всё, что мне оставалось - это удержаться на ней.

Я глубоко вздохнула и отпустила тревогу. Что случилось, то случилось. Теперь нам нужно с этим разобраться.

- Может, это тот человек из Сада? - спросил Рейнальд.

- Нет. Мясник старше, и он темноволосый. У человека из Сада светлые брови.

Серийный убийца был побочной сюжетной линией. В книгах о нём упоминали лишь вскользь, за исключением трёх сцен: той, где жертва Мясника с Собачьего рынка была выслежена, доставлена в его логово, подвергнута пыткам и убита; сцены смерти Солнечного маркграфа; и момента, когда Хребан находит Мясника. Все три были представлены в тексте с кровавыми подробностями, буквально секунда за секундой.

- Убийца - мужчина, - я начала набрасывать список под именем Мясника. - Тёмно-каштановые волосы, рост ни слишком высокий, ни слишком низкий. Сильный, мускулистый. Возраст - от тридцати пяти до шестидесяти лет.

В описании в книге упоминались плечи, выдававшие силу зрелого мужчины. Латур устами одного из персонажей особо подчёркивал, что "наступление зрелости" происходит после тридцати пяти и до глубокой старости - в шестьдесят лет.

- Под это описание подходит половина мужчин в Нижнем Береме, - пробормотала Шана.

Нижний Берем был владениями Хребана.

- Что-нибудь конкретное? - спросил Рейнальд. - Друзья, жена, откуда он родом? Солдат он или наёмник?

Я покачала головой.

- Он вызывает своих жертв на дуэль и сражается, пока те не теряют способность сопротивляться, а затем перевозит их к себе и пытает. Ритуал для него крайне важен. Вскрытие и выставление тела напоказ - столь же значимая часть процесса, как и само убийство. Обычно у серийников (примечание переводчика: в оригинале - repeat killers) есть свой "типаж". Их жертвы похожи друг на друга. У этого же - нет. Ему плевать, как выглядят его цели, сколько им лет или какого они пола, - лишь бы это были знаменитые рыцари.

Именно поэтому его террор был столь пугающим. Он убивал людей, которые не просто умели защищаться, а были в этом мастерами. Если он мог справиться с ними, у обычного человека не было ни единого шанса.

- Он чертовски хорошо владеет мечом, - сказала я.

- Насколько хорошо? - спросил Горт.

- Достаточно, чтобы стать серьёзной проблемой, - ответил Рейнальд. - Я узнал человека, которого он вздёрнул на Собачьем рынке. Это был Шуховен.

Я и понятия не имела, кто такой этот Шуховен. В книжной серии жертвам уделялось ничтожно мало времени, не считая упоминаний о том, что все они были знаменитыми рыцарями. В половине случаев в книгах просто говорилось нечто вроде: "Утром было найдено ещё одно тело. Мясник нанёс новый удар", - после чего повествование перескакивало на интриги и махинации Великих Семей.

Горт присвистнул:

- Ты уверен?

Рейнальд кивнул:

- Я видел шрам.

Шрам? Всё, что я могла вспомнить, - это изуродованные органы, кровь и мух, плодящихся в его внутренностях.

- Шуховен Копьё? - спросил Уилл.

- Он самый, - ответил Рейнальд.

- Я слышал, он ушёл на покой, - заметил Уилл.

- И у него была больная рука, - добавил Лют.

- Была. Теперь-то уж точно в прошедшем времени.

Расставь знаки препинания, испаравь опечатки, приведи текст в соответствии с правилами оформления диалогов в русском языке, не добавляй ничего своего. Текст: "Горт проворчал, обращаясь к сыновьям: - У него могли быть хоть обе руки больными, я бы всё равно не рискнул с ним биться, если бы только не нужно было выиграть время, чтобы вы с матерью успели сбежать.

- Кто такой этот Шуховен? - подал голос Кайден. - Прославленный рыцарь, - пояснил Рейнальд. - Он был знаменит тем, что пронзал копьём сразу нескольких противников одним ударом.

- Это чертовски трудно, - добавил Уилл. - Требуется недюжинная сила. - А потом ведь копьё нужно ещё и вытащить, - подхватил Лют. - А тела не особо-то хотят его отпускать. - И вот ты стоишь, застряв со своим оружием внутри другого человека, - продолжил Уилл. - И любой мудак может подойти и прирезать тебя, - закончил Лют.

Они звучали совершенно одинаково. Словно слушаешь одного человека, чей голос перескакивает из одного динамика в другой. Уилл и Лют, эксперты по копьям, вещали в "стереорежиме".

- Шуховен выдёргивал его одним рывком, - сказал Горт. - Невероятная мощь плечевого пояса.

Рейнальд поморщился: - Он был тем ещё позёром. Перед битвами он вытворял такую штуку: когда войска уже построены, он вставал в полный рост на крупе своего коня. Утверждал, будто ему нужна высота, чтобы обозреть поле боя.

- А зачем он делал это на самом деле? - спросил Кайден. - Чтобы враг видел, как он стоит там, на лошади, со своим копьём, - ответил Рейнальд. - Я как-то сказал ему, что из него получается отличная мише...

Горт кашлянул.

- История для другого раза, - поправился Рейнальд. - Угол ран говорит о том, что Шуховен был на ногах и двигался, когда их наносили. Так что Мэгги права. Мясник с Собачьего рынка вызывает своих жертв на дуэль, а затем вскрывает их и выставляет тела на всеобщее обозрение. Это послание.

- "Вот что я сделал и как я это сделал", - произнёс Уилл. - Это гордыня. - Это высокомерие, - поправил Рейнальд и повернулся ко мне. - Что насчёт остальных жертв? - Кроме Солнечного маркграфа, я знаю ещё двоих: Элиарда из "Серебряных Орлов" и Джеор Баэс (примечание переводчика: в оригинале - Jeor Baes). Но они оба умрут позже. Элиарда - третья по счёту, а Джеор - пятый.

- Он убьёт Элиарду? - Горт нахмурился.

Дама Элиарда была троюродной сестрой Арвела. Она не унаследовала "Неугасимое пламя" основной ветви семьи, но ей досталась менее мощная версия таланта, называемая "Янтарным Углём", которая делала её и сильнее, и выносливее обычного рыцаря. Она была смертоносна.

- Он напал на неё из засады? - спросил Лют. - Нет. Он сразился с ней, - ответила я. - И она проиграла.

За столом воцарилась тишина. Даже если бы все Магнары объединились, Элиарда прошла бы сквозь них, как тесак Шаны сквозь рыбину.

- Как Хребан его находит? - спросил Рейнальд в пустоту кухни.

- У убийцы есть логово на побережье. Там он пытается и кромсает своих жертв. Когда он привезет туда Элиарду, она услышит шум прибоя. Хребан якобы присматривал себе склад, здание ему не понравилось, и он захотел взглянуть, что еще есть в округе. По официальной версии, он со своими стражниками просто зашел не в ту дверь в тот момент, когда убийца замывал кровь.

- Вот только если он и Мясник в сговоре, он точно знает, где искать своего ручного маньяка.

- Мы знаем, в какой части побережья? - спросил Горт.

Я покачала головой. - Где-то в глуши, где никто не услышит криков.

Кайр-Торен был основан благодаря своей защищенной гавани и выходу к Западному океану. Там километры (примечание переводчика: в оригинале - miles) доков и складов. Можно искать месяцами и ничего не найти.

- Как он перевозит своих жертв? - спросил Уилл. - Не может же он просто разгуливать по городу, таская людей и трупы туда-сюда.

- В телеге, - ответила Клевер. - Я бы именно так и поступила. Загрузила бы их в фургон для доставки, навалила бы сверху каких-нибудь товаров, надела бы дешевое тряпье и стоптанные башмаки. Я могла бы целый день кружить по Кайр-Торену, и никто не обратил бы на меня внимания.

Братья окинули её странным взглядом.

- И ты сказала, что он растворился в воздухе после убийства Солнечного маркграфа, - произнес Рейнальд.

- Да.

- Бусины Морр? - предположил Горт.

- Скорее всего, - подтвердил Рейнальд.

- Что еще за бусины? - спросил Кайден.

- М-О-Р-Р. Боевые маги носят их с собой, - пояснил Уилл. - Использовать их запрещено, но им плевать. Раздавливаешь одну, и магия переносит тебя в безопасное место за восемьсот метров (примечание переводчика: в оригинале - half a mile).

- Сидишь себе в лагере, точишь меч, а они выпрыгивают из ниоткуда - только и успеваешь, что порезаться с перепугу, - добавил Лют.

Весьма специфический пример.

Бусины Морр несколько раз упоминались в книгах. Это были маленькие черные шарики с красными прожилками, нанизанные на браслет или ожерелье. Когда владелец раздавливал бусину, он телепортировался в заранее заданное место, но работали они не всегда безупречно. Один из магов при перемещении в Башню Магов умудрился взорваться по прибытии, чем несказанно взбесил архимага Дамаеса: лаборатория зелий потом еще несколько дней смердела разлагающимися человеческими останками.

- Бусины Морр стоят прорву денег, - задумчиво произнес Горт.

- Не если за всё платит Хребан, - заметила Шана.

- И как нам его найти, если мы не знаем, кто станет следующей жертвой? - спросила Клевер. - Или придется ждать Элиарду?

- Элиарда - член "Серебряных орлов", - пояснила я. - Это элитный рыцарский отряд. Их всего пятьдесят человек, и они ужасно гордятся тем, что прошли отбор. Она... непростая особа.

Иногда за чрезмерным высокомерием люди скрывают глубокую неуверенность в себе, но в случае с Элиардой за её спесью скрывалась лишь ещё большая спесь. Вся её семья полагала, что родство с Арвелами ставит их выше прочих смертных. Она с рождения купалась в привилегиях, и все вокруг без конца твердили ей, какая она особенная и как заслуживает всего, что только пожелает. Красивая, талантливая, прославленная и обожаемая - она прекрасно осознавала, что все остальные и в подметки ей не подходят.

- У неё непомерно раздутое самомнение, - проговорил Рейнальд. - Она и слушать не станет наши предупреждения, а пытаться следовать за ней по пятам, пока Мясник не нанесёт удар, будет невозможно.

Как же нам его найти?.. Одно дело, если бы его целями были обычные бойцы, но он охотился на рыцарей. Половину времени они проводят в своих штаб-квартирах, а если и выбираются в город, то обычно верхом. Рыцари... на лошадях... О!

- Я не знаю, кого он убьёт следующим, но я точно знаю, где он оставит тело, - произнесла я. - Он привяжет его к статуе Рыцаря-Победителя.

Глаза Горта сузились. - Это в шести кварталах отсюда.

Рейнальд резко повернулся ко мне: - Есть ли шанс, что он сменит место?".

- Вряд ли. Он месяцами планировал очерёдность жертв и места, где будет бросать тела. Он даже делал зарисовки. Он не захочет отклоняться от своего плана. Это компульсия (примечание переводчика: в оригинале - compulsion; психиатрический термин, означающий навязчивое, непреодолимое влечение к выполнению определённых ритуальных действий). Он обязан исполнить всё в точности так, как себе вообразил.

Рейнальд оскалился в хищной улыбке, словно волк, завидевший добычу:

- Горт, Кайден - со мной. Уилл, Лют - оставайтесь здесь. Никого не впускать через парадную дверь, пока мы не вернёмся.

ГЛАВА 19

Я поднялась по лестнице в свои комнаты. Мне нужно было записать всё, что я помнила о Мяснике. Любая деталь могла иметь значение.

Зачем Рейнальд взял Кайдена с собой? Придётся спросить его, когда он вернётся.

Двадцать минут спустя я во все глаза смотрела на шесть исписанных листов. Я точь-в-точь воспроизвела сцену пыток Элиарды: слово в слово, каждую леденящую кровь подробность.

- Как? - недоумевала я. - У меня никогда не было фотографической памяти. Будь она у меня, в колледже всё было бы куда проще.

А что насчёт чего-то другого из книг? Чего-то случайного?

- Я доверял тебе. Я знал тебя с двенадцати лет. Ты жил в нашем доме, - голос Солентайна сорвался от мучительной боли. - Ты ел наш хлеб. Мой отец учил тебя обращаться с кинжалом. Ты стоял прямо здесь, в этом зале, и клялся помогать моей семье в каждой битве!

Солентайн смахнул бутылку со стола и швырнул её в стену. Она отскочила и покатилась по полу, замерев у ног Эверарда.

- Ты был мне почти братом.

Слово в слово.

Это было ненормально. Почему это происходит?

По комнате разнеслись глухие шлёпки.

- В этом должен быть какой-то смысл, - рассуждала я. - В большинстве книг о попаданцах героини, провалившиеся в сюжет, записывали всё, что помнили, в какой-нибудь секретный дневник, чтобы ничего не забыть. Видимо, для меня это не станет проблемой.

Шлёп.

- Может, мне только кажется, что я всё помню дословно? - мелькнула мысль. - У меня ведь нет под рукой книги, чтобы сравнить. Но всё выглядит правильно, ощущается правильно...

Шлёп-шлёп.

Что за чертовщина?

Я встала и склонилась над столом.

На полу, между открытой дверью и столом, лежала рыба длиной около сорока пяти сантиметров (примечание переводчика: в оригинале - 18 дюймов). Белая, в оранжевую полоску и усеянная красными и бирюзовыми крапинками, она напоминала выпучеглазого красного луциана с длинными плавниками.

- У меня начались галлюцинации? - прошептала я.

Я замерла и прислушалась. В кабинете никого не было.

Я оглянулась. Через дверной проём была видна спальня - там тоже было пусто.

Я снова посмотрела на пол. Рыба всё ещё была там.

Никаких странных звуков. Никаких лазутчиков, таящихся по углам.

Рыба дёрнулась, ударив хвостом по полу.

Я отпрянула.

Шлёп. Шлёп-шлёп.

Из коридора донёсся звук шагов: кто-то быстро поднимался по лестнице, и в дверях показался Уилл. Увидев рыбу, он замер.

- Рыба, - сообщила я ему.

- Вижу, - ответил он.

Ну, слава богу. Значит, мне это не почудилось.

- Откуда она взялась? - спросил Уилл.

- Понятия не имею. Её здесь не было, когда я вошла.

- Как она сюда попала?

- Я не знаю.

- Это магия?

- Не знаю.

Мы вдвоём уставились на рыбину.

Шлёп.

- Это какой-то обычай Кайр-Торена, о котором я не знаю?

Уилл покачал головой:

- Ни о чём подобном не слышал.

- Будь добр, избавь её от мучений.

Уилл подошёл, вытащил нож и одним точным движением перерезал рыбе затылок. Рыбина обмякла. Я протянула Уиллу тряпку, и он вытер о неё лезвие.

- Это уже вторая рыба, которая появляется в моих комнатах. В первый раз я подумала на Кайдена, но он сейчас ушёл с Рейнальдом.

- С чего бы Кайдену оставлять рыбу у тебя? - спросил Уилл.

- А почему двенадцатилетние мальчишки вообще что-либо делают?

- Резонно.

Мы ещё какое-то время молча поглазели на рыбу.

- Ты что-то хотел? - спросила я.

Уилл достал из-за пазухи маленький запечатанный конверт и протянул его мне.

- Кто-то позвонил в колокольчик и оставил это у двери.

Пока мы ждали судно с солью, Горт соорудил верёвку с колокольчиком у нашей входной двери. В отличие от Дерога, у нас не хватало людей, чтобы кто-то постоянно дежурил на входе. Если кто-то из нас уходил, то по возвращении дёргал за верёвку снаружи, и в нашем дворе раздавался звон настоящего колокола.

- Кажется, я видел уходящего жреца, - сказал Уилл. - Из-за плаща было трудно разобрать, но, по-моему, у него был посох-клинок (примечание переводчика: посох-клинок - разновидность древкового оружия, популярная в королевстве Реллас. В отличие от копий, предназначенных для уколов, или секир - для рубящих ударов, длинные и острые лезвия на концах таких посохов используются для режущих и секущих движений).

Реллас был воинственным королевством, и многие жрецы практиковали боевые искусства. Посохи-клинки служили излюбленным оружием для ряда конфессий - настолько, что при виде такого оружия люди обычно сразу предполагали, что перед ними жрец.

Я вскрыла конверт и достала лежащую внутри записку:

"Друг знает. Он идёт".

Проклятье.

Друг был кем-то вроде зятя Филдерона. Его обучали как рыцаря, хотя он так и не получил посвящения; теперь он возглавлял собственный отряд наёмников, выступая одновременно и командиром, и посредником. И он не предвещал ничего хорошего.

Я показала записку Уиллу.

- Наёмник побери! (примечание переводчика: Наёмник - один из Аспектов Божества в Релласе, которому поклоняются солдаты удачи). Клянусь, нас никто не видел.

- Я тебе верю. Мы не знаем, что произошло. Может, он сам сказал Другу, что собирается встретиться с вами.

У меня было припасено кое-какое "оружие" против Друга, но ничего такого, что могло бы выбить его из колеи, если он действительно твёрдо решил отомстить за Филдерона. Отношения между ними были натянутыми, они почти не общались, но, судя по записке, Друг всё же решил вмешаться.

Кто оставил записку? Кто мог знать, что Магнары разделались с Филдероном, что Друг их ищет и что они находятся именно в этом доме? Я прокрутила в голове список персонажей. Может быть, "Ножницы"? Но анонимные послания были не в стиле Солентайна.

- Что будем делать? - спросил Уилл.

- Сидим тихо, пока Рейнальд и твой отец не вернутся домой. Если появится Друг - дверь не открывать.

Уилл кивнул и уже собрался уходить.

- Уилл?

- Да?

- Пожалуйста, забери рыбу с собой.

***

Рейнальд изучал записку. Их не было два часа - так долго, что я начала всерьёз опасаться: не подкараулил ли их Друг где-нибудь по пути. Когда они, наконец, вернулись, мы собрались на кухне. Горт что-то чертил на большом листе бумаги, расстеленном на кухонном столе, а Кайден, забравшись с ногами на стул, возился в углу с каким-то мелким предметом.

- Мы расплатились с Тариз? - спросил Рейнальд.

- Да.

Несколько дней назад я зашла в чайную Тариз, вручила владелице ному и сказала, что мне нужно обслуживание для "любимых клиентов". Если кто-то оставит для нас записку, её должны передать нам лично, а если нам понадобится отдельная комната, мы должны получить её в любой момент. Случись в этой комнате что-то неприятное - Тариз не станет задавать лишних вопросов, и, если чаевые будут достаточно щедрыми, может даже избавиться от улик.

- Горт, тебе и семье нужно сходить к Тариз сегодня вечером и попить чаю, - распорядился Рейнальд. - Вас должны увидеть. Дайте официантам понять: если кто-то придёт расспрашивать, вы пьёте там чай почти каждый вечер в семь ударов колокола.

Горт кивнул.

- У тебя есть что-нибудь на Друга? - спросил меня Рейнальд.

- Есть, но он упрям, и этого может оказаться недостаточно.

- Неважно, - отрезал он. - Я позабочусь, чтобы этого хватило.

- Раз уж ты так говоришь.

Он обещал мне, что разберётся с осложнениями. Друг и его две сотни наёмников определённо были осложнением.

- Это беспокоит меня больше, - Рейнальд нахмурился, глядя на записку.

- Меня тоже.

- Это может быть кто-то из "Ножниц". Даже когда я это произнесла, версия показалась мне притянутой за уши.

- Тот, кто это написал, знает о нас слишком много, - произнёс Рейнальд.

Нам нужно было разгадать эту тайну. И я понятия не имела, как к этому подступиться.

- Готово, - Горт выпрямился. Я подошла посмотреть. Чёрной тушью он нарисовал карту площади Рыцаря-Победителя. Площадь была примерно яйцевидной формы и изображена сверху: две улицы тянулись на север от её широкого конца, и одна улица уходила на юг от узкого. В центре высилась статуя Рыцаря-Победителя. Это был не просто чертёж, а произведение искусства, выписанное тушью в тончайших деталях - вплоть до следов булыжника на мостовой. Я и не подозревала, что такая крошечная кисточка может вообще поместиться в стальных пальцах-клещах Горта.

- План местности, - прокомментировал Горт.

- Красиво.

- Благодарю.

- Тебе следовало стать художником.

- Чтобы заработать на жизнь, мне пришлось бы писать портреты, а я людей рисовать не умею, хоть убейте. Когда дело касается живых существ, я рисую то, что чувствую, а не то, что вижу. Карты проще. Они понятные.

- Видишь проблему? - спросил Рейнальд.

Я изучила карту.

- Нет.

- Посмотри на здания, - Рейнальд обвёл границы площади пальцами, скользя ими по крышам.

Здания стояли вплотную друг к другу. Они образовывали две сплошные стены, окаймляющие края площади без малейших зазоров. Что именно он хотел мне показать?..

- Нет мест, где можно спрятаться?

Рейнальд кивнул.

- Допустим, я - убийца, - сказал Горт. - Я люблю планировать. Места для своих трупов я выбираю тщательно. Прежде чем притащить сюда тело, я пройдусь по этой площади в разные дни и в разное время. Я запомню все входы и выходы. Присмотрюсь к людям и их привычкам: кто когда приходит, когда уходит, кто запирает двери на ночь. Я мог бы даже запомнить лица завсегдатаев - тех, кто бывает здесь ежедневно.

- Логично.

Горт по очереди ткнул пальцем в здания на карте:

- Торговец пан-маслом, шорник, сапожник и две счётные конторы. Это торговая площадь. Ночью здесь пустынно. В счётных конторах есть стражники, которых запирают внутри, и они не выходят до утра.

- Если убийца явится с телом и увидит, что после наступления темноты по площади кто-то слоняется, он сбежит, - произнёс Рейнальд.

- Так какой план?

- На самой площади спрятаться негде, но в боковых улочках - вполне, - ответил Рейнальд.

- Мы поставим Уилла здесь, а Люта - вот здесь, - Горт коснулся двух улиц, ведущих на север. - Я займу вот эту улицу, - он постучал по третьей, уходящей на юг. - Но расстояние от этих улиц до центра площади приличное. Мы не знаем, с какой стороны он придёт, а если он так хорош, как мы думаем, никому из нас не стоит вступать с ним в схватку в одиночку.

Я во все глаза смотрела на площадь.

- Было бы здорово, если бы мы могли спрятаться в одном из этих зданий.

Рейнальд улыбнулся мне и коснулся крыши к западу от статуи:

- Я займу лавку торговца маслом.

- Как? Ты их подкупил?

Он покачал головой:

- Нет. Даже не пытался спрашивать. Они бы ни за что не пустили меня на свой склад на ночь.

- Тогда как ты попадёшь в здание?

Что-то тяжёлое приземлилось на стол прямо посреди карты - массивный висячий замок с откинутой дужкой.

- Готово! - воскликнул Кайден.

- Как?

Он ухмыльнулся мне:

- Мой отец был замочником, - улыбка дрогнула, а затем и вовсе сползла с его лица. - Я хорошо разбираюсь в замках.

"Я и понятия не имела", - пронеслось у меня в голове. "Это поразительно - я ведь почти ничего не знала о Кайдене. Согласно записям Ласы, его родители умерли, и его, должно быть, отдали кому-то в ученики, потому что в реестре упоминалось, что его "наставник" продал его".

- Замок на двери торговца маслом - самый слабый, - пояснил Горт. - И внутри нет стражи.

В этом был смысл. Пан-масло стоило не копейки, но чтобы риск оправдался, ворам пришлось бы выкатывать его целыми бочками, а потом ещё искать, куда сбыть. На этой площади были куда более заманчивые цели. Торговец маслом просто не стал тратиться на охрану.

- Замок не так уж плох, - подал голос Кайден. - Но и не сказать чтобы хорош. Тридцать вдохов (примечание переводчика: около полуминуты). Может, пятьдесят.

- Как только убийца появится, я вступлю с ним в бой, - распорядился Рейнальд. - Если он попытается отступить, один из парней перекроет ему выход, пока я не зажму его и не закреплю преимущество.

Внутри у меня всё сжалось от тревоги. Этот план мне совсем не нравился.

- Вдобавок мы посадим Шану на эту крышу, - Горт ткнул в одну из западных кровель. - Если дело примет скверный оборот, она его подстрелит.

- А где буду прятаться я?

- Дома, - отрезал Рейнальд. - Ты останешься здесь и будешь ждать нашего возвращения.

- Нет, этот план мне не нравился, - подумала я. - Ни капельки.

Рейнальд кивнул Кайдену. Мальчишка смахнул замок со стола и пулей вылетел из комнаты.

- Что тебе известно о твоём приятеле из Сада? - спросил Рейнальд.

- Он мне не приятель, и я не знаю о нём почти ничего.

- Есть догадки, кем он может быть?

- Нет. Ты просто на нём зациклился.

- Я его где-то видел, - произнёс Рейнальд. - Не могу вспомнить где, но интуиция подсказывает мне быть настороже. Зачем он пришёл на рынок, где выставили тело, и прятал при этом лицо?

- Ты тоже прятал лицо.

- Я сопровождал тебя и не хотел привлекать внимания. Твоя одежда и причёска не соответствуют определённому уровню достатка. Я тебе не по карману, Мэгги, и это несоответствие бросалось бы в глаза. Люди пришли бы к неверным выводам.

По меркам Релласа мой обычный наряд относил меня к мелкому дворянству. Рейнальд же никак не походил на телохранителя, нанятого небогатой дворянкой. Горт вполне вписывался в образ - стареющий наёмник, решивший найти работёнку поспокойнее. Уилл и Лют тоже сошли бы за умелых и опасных бойцов, ещё слишком молодых, чтобы обзавестись громким именем.

Но Рейнальд был широко известен. Если бы люди увидели одного из лучших мечников королевства, охраняющего женщину, которая явно не в силах оплатить его услуги, они бы решили, что я расплачиваюсь с ним как-то иначе.

- Благодарю за защиту моей чести, - проговорила я с самым серьёзным видом.

- Не стоит благодарности. Человек из Сада. Расскажи мне о нём.

Я пересказала нашу встречу в Саду.

- Лорд, - констатировал Горт, когда я закончила.

Рейнальд кивнул с мрачным видом:

- Как он выглядит без койфа? (примечание переводчика: койф - в данном контексте подшлемник или капюшон, скрывающий голову и шею).

- Очень красив, - ответила я.

Горт и Рейнальд обменялись взглядами.

- Насколько красив? - уточнил Горт.

- Прекрасен. Из тех лиц, на которые засматриваешься и не можешь отвести глаз. У него пленительные глаза, светло-карие, как золотистый янтарь. Они будто светятся. И ещё очень длинные ресницы.

Рейнальд потёр лицо рукой:

- Я не слишком помогаю, да?

- Нет.

- Извини.

- Неважно, - отрезал он. - Он появится снова, и когда это случится, он расскажет мне всё, что я захочу знать.

- Он тебя совсем не испугался, - напомнила я ему.

Демон из подземелья одарил меня едва заметной улыбкой. В ней не было ни капли веселья: - Это его и погубит.