# Это королевство меня не убьёт (полное)

Илона Эндрюс

Произведение закончено

ЧАСТЬ I

МЕШОК ДЕНЕГ

ГЛАВА 1

6-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Город заливал холодный, неумолимый дождь. Он вымывал краски из зданий, казавшихся средневековыми, превращая мир в серые пятна и пропитывая насквозь грязное тряпьё, в которое я закуталась. Кислый смрад, поднимавшийся от засаленных складок, был воистину эпическим. Пальцев ног я уже не чувствовала, а руки начали неметь.

Трёхэтажные дома возвышались над переулком, словно стены каменного каньона, зажимая меня в тиски. Где-то между вчерашним вечером и сегодняшним утром мой желудок превратился в болезненную бездонную яму. Я не ела уже три дня. Меня даже перестало трясти - у тела просто не осталось энергии.

Я снова проверила свой камень. Он лежал в луже у моих ног - кусок строительного камня кремового цвета, размером с крупный грейпфрут. Будь он больше, его было бы трудно удержать одной рукой. Я нашла его сегодня утром и два часа тащила под дождём, пока не нашла нужный мост.

Камень был на месте. Я коснулась его ногой, чтобы убедиться. Он ощущался твёрдым и реальным. Оторвавшись от стены, я слегка наклонилась и выглянула из переулка. Передо мной раскинулся узкий каменный мост через вздувшуюся от дождя реку. На другом берегу высилась ещё одна стена средневековых зданий. За ними в небо взмывала башня - шпиль высотой не менее ста восьмидесяти метров, чей силуэт вырисовывался на фоне затянутого тучами неба, увенчанный огромным цветком из полупрозрачного молочного стекла. Лепестки цветка были сомкнуты в бутон, защищая смотровую площадку в центре от шторма. Каждые несколько секунд по зачарованному стеклу пробегали яркие золотые искры.

Дюжина тёмных силуэтов кружила над цветком, оседлав дикие воздушные потоки. Мой мозг ожидал увидеть птиц, но у птиц только одна пара крыльев, а не две. Чувство неправильности происходящего было ошеломляющим.

Да, Башня Магов и странные птицеобразные твари всё ещё были там. Я прижалась к стене. Я не могла дотронуться до Башни Магов, но знала, что она реальна. Хотя бы потому, что представляла её себе иначе. В моей голове она была безупречной бледной иглой, элегантной и почти изящной. Будь это галлюцинацией, увиденное совпало бы с образом в моей голове, но реальность оказалась совсем другой. Эта башня выступала дерзко, её стены были истёртыми, но прочными, словно она выросла прямо из коренной породы. И от неё веяло древностью. Казалось, она простояла здесь тысячи лет и простоит ещё тысячелетие, вне времени и безразличная к тому, как город вокруг неё рассыпается в прах, отстраивается и рушится вновь.

Нет, она была реальной, как этот бесконечный дождь, как боль в замёрзших босых ногах и как грызущая резь в желудке.

Вдалеке колокол пробил четыре раза. Четыре часа дня. Ждать осталось недолго. Сказать, что я совсем не так представляла себе это воскресенье, было бы преступным преуменьшением. Сегодня должен был быть мой единственный выходной. Я должна была провести его за просмотром Netflix, лениво жуя пиццу и читая книгу на диване в своей крошечной квартире, в мягких спортивных штанах, в тепле и сухости. А не кутаться в грязное тряпьё, дрожа в загаженном переулке, пока небо выливает мне на голову тонны ледяной воды.

Большую часть детства я не особо любила читать, но когда мне исполнилось шестнадцать, мой первый серьёзный парень бросил меня, и это был ад. Мой мозг снова и снова прокручивал каждый момент отношений в мучительных подробностях. Как-то днём, когда я валялась на кровати, утопая в жалости к себе, мама протянула мне толстую книгу в жанре фэнтези. Когда я сморщила нос, она сказала:

- Мэгги, тебе нужно ненадолго пожить в чужой голове.

Я думала, что прочитаю всего несколько страниц. Когда я "вынырнула" пять часов спустя, мысли о расставании отошли на второй план. На первой же странице произошло какое-то совершенно безумное дерьмо, и мне кровь из носу нужно было узнать, чем всё закончится. Каким-то образом к концу этих пяти часов книга выжала меня досуха. Я снова могла справляться с жизнью.

С тех пор я перепробовала все жанры на свете, но фэнтези стало моим любимым пороком. Было в мечах и магии нечто такое, что цепляло меня за живое. Смертоносные мастера клинка, воры, крадущиеся по залитым лунным светом улицам, тёмные маги, принцессы-воительницы, безжалостные дворяне, величественные драконы, омерзительные монстры - я обожала всё это. Стоило поместить на обложку горячего парня в доспехах и с мечом, как мои глаза стекленели, а рука сама тянулась к кнопке "купить", плевать на бюджет.

Я прочитала столько фэнтези-книг, что ими можно было заполнить библиотеку, но та самая первая серия была моим особым сокровищем. Действие происходило в городе Каир Торен, столице королевства Реллас; сюжет вращался вокруг борьбы за власть восьми знатных семей и был настолько полон фэнтезийных тропов, что мог бы показаться клише, если бы не превосходный слог автора, превращавший стереотипы в классику. Персонажи казались настолько живыми, что буквально спрыгивали со страниц.

В серии было две книги: "Воры Севера" и "Лорды Востока". Третья так и не вышла.

Последние десять лет я постоянно перечитывала эти две части. Всякий раз, когда жизнь становилась слишком суровой, я снимала их с полки, и им неизменно удавалось вытащить меня из любой депрессии. Я могла цитировать отрывки на память. Я фанатично следила за заброшенным сайтом автора в надежде на любую зацепку о дате релиза. Я зависала в фанатских группах, выискивая слухи и варясь в коллективном разочаровании. Адриан Латур, автор серии, всегда оставался загадкой. Он не вёл соцсети и не появлялся на публике, а его биография - с пустым квадратом вместо фото - состояла из одного предложения: "Адриан Латур, человек грёз и хроникер историй". После выхода второй книги он словно испарился. Он больше ничего не писал, и никто не давал объяснений, почему он прекратил работу. История просто оборвалась. Один из моих любимых персонажей целое десятилетие так и простоял на ящике с петлёй на шее.

Три ночи назад, после длинного рабочего дня по доставке продуктов, я легла спать в своей квартире на юге Остина и проснулась в Каир Торене.

Едва заметное движение слева заставило меня обернуться. Что-то маленькое пробиралось ко мне под дождём. Я смахнула воду с лица.

Из промокшего переулка выскочило рыжее пушистое существо и уставилось на меня немигающими тёмными глазами. Голова круглая, с торчащими вверх ушами, как у куницы, носик - пуговкой, и очень длинные вибриссы. Оно не шло, а кралось; продолговатое тело было прижато низко к земле на четырёх коротких лапах, заканчивающихся перепончатыми ладонями с острыми втяжными когтями. Выглядело это так, будто выдра и рэгдолл завели ребёнка и выкрасили его в рыжий цвет.

Стелка. Самка. У самцов на ушах были кисточки. Стелки наводнили Каир Торен и его пять рек: они ловили рыбу и крыс, ели мусор, грабили подвалы, воровали всё, что плохо прибито, и в целом были сущим наказанием. Словно сверхумные лисы, с той лишь разницей, что обычные лисы хотя бы колеблются, прежде чем подбежать и попытаться отгрызть кусок от кого-то, кто в пять раз больше их самих.

Прошлой ночью, измотанная и отчаявшаяся, я уснула под какими-то разбитыми ящиками, а утром проснулась оттого, что одна из этих рыжих сволочей решила пожевать мою ногу.

Стелка открыла пасть и продемонстрировала мне острые белые зубы. "Да быть не может!" Я присела и наклонила голову, пытаясь рассмотреть получше. Вот оно - белое пятно на груди, похожее на кривой полумесяц. За три дня блужданий по городу я видела дюжину стелок, и только у одной было такое пятно. Должно быть, я оказалась очень вкусной.

- Ты следила за мной, - мой голос скрипнул, словно я вылезла из могилы. Стелка смерила меня взглядом. - Нет. Даже не думай.

Зверёк сделал шаг вперёд. Я показала ей свой камень. Ещё шаг. Я крепко сжала камень и ударила им по булыжникам. Тварь отпрянула и зашипела.

В воздухе над нами раздался пронзительный визг. Я вскинула взгляд. Одна из странных птиц спикировала к башне в самоубийственном прыжке и врезалась в лепестки. На мгновение весь цветок погас, став едва заметным в пелене дождя. "О чёрт!"

Бутон пульсировал бледным светом. Языки золотых молний вырвались из лепестков, змеясь к птицам. Те в панике пытались улететь, но молнии преследовали их, жаля в крылья.

Одна из птице-тварей вскрикнула, рухнула с неба и с влажным шлепком ударилась о камни мостовой прямо между мной и стелкой. Она была размером с орла, с длинным, похожим на хлыст хвостом, увенчанным веером тёмных перьев. Крылья широкие, длинные задние лапы покрыты контурными перьями, а все четыре конечности заканчивались лапами с острыми когтями.

Лорсс. Эти длинные челюсти, как у динозавра, ни с чем не спутаешь. Так вот они какие. В книгах говорилось, что они появляются во время штормов и их привлекает магия.

Птице-тварь щёлкнула игольчатыми зубами и попыталась подняться. Стелка метнулась вперёд. Её челюсти сомкнулись на шее существа и сжались.

Кровь залила перья. Лорсс обмяк. Стелка зарычала на меня, не выпуская добычу из зубов, закинула мёртвого лорсса себе на спину - он был больше неё самой - и рванула вглубь переулка, туда, откуда пришла.

- Вот и правильно. И не возвращайся, - я привалилась к стене. Весь Каир Торен в двух словах. В один миг ты летишь высоко и кричишь на весь мир, а в следующий кто-то перегрызает тебе глотку и утаскивает в тёмный переулок. Это было безумие, но мне стало почти жаль, что стелка ушла. За последние три дня этот маленький зверь был единственным живым существом, которое признало моё существование.

Я читала подобные истории раньше. Это "попаданство" - поджанр, ставший невероятно популярным в ромфанте в последнее время. Казалось, в каждой второй книге какая-нибудь несчастная офисная сотрудница примерно моего возраста попадает под автобус или падает в обморок от переутомления и оказывается в выдуманном мире.

Я точно знала, как всё должно было пойти. Мне полагалось явиться в этот новый мир в качестве девы из пророчества, наделённой магическими святыми силами, чтобы помочь королевству справиться с их напастью или проклятием. Меня должен был встретить принц или какой-нибудь высокопоставленный и ослепительный дворянин, и после героической демонстрации моих способностей я стала бы центром внимания, а стайка до неприличия красивых мужчин следовала бы за мной повсюду, присягая мне на верность и умоляя не перенапрягаться.

Если не это, то я могла бы очнуться в теле главной героини, обычно дочери знатного рода, после того как та в отчаянии бросилась в озеро из-за того, что её отверг принц-злодей, и умерла, удобно освободив тело для моей души. Я бы притворилась, что страдаю амнезией, пока армия горничных ходила бы за мной по пятам, и начала бы планировать месть, в процессе которой за мной бы бегал опасный и холодный как лёд главный герой, превращающийся в преданного щеночка в моём присутствии.

Или я могла прийти в себя в теле злодейки, тоже из знатной семьи, после того как та бросилась в озеро и так далее, и так далее: отчаяние, смерть, горничные, а потом я бы убедила всех, что меня просто не так поняли, и отбила бы у героини того самого холодного красавчика.

Если не героиня и не злодейка, я могла бы стать их лучшей подругой. Младшей сестрой. Мелкой дворянкой. Горничной. "Чёрт возьми, я бы с радостью согласилась даже на горничную".

Но мне досталось совсем другое. Я очнулась, захлёбываясь дождевой водой в грязной канаве. Голой. Без каких-либо магических сил. Когда я наконец выкашляла всю жижу из горла, выбралась наружу и увидела Башню Магов, возвышающуюся над городом со своими магическими стеклянными лепестками, я подумала, что сошла с ума.

"Возвышение Каир Торена" было не тем фэнтези, где прекрасные принцессы ездят верхом на единорогах. Я наткнулась на рваное одеяло, которое кто-то забыл под дождём, вытащила его из грязи и завернулась в него, несмотря на вонь мочи и всего прочего. Потому что если бы я этого не сделала, на меня бы напали, убили, продали или заставили пережить любую другую трагедию, случавшуюся с одинокими голыми женщинами в этом городе. Мне нужно было выглядеть как нищенка - чем меньше внимания я привлекала, тем лучше.

В нашем мире были приюты для бездомных, полицейские участки и отделения скорой помощи. Я могла бы зайти в любое из них и сказать:

- У меня потеря памяти, помогите мне. И мне бы помогли.

В Каир Торене ничего подобного не было. Если бы я заявилась в участок Стражи в таком виде - замотанная в свою паскудную тряпку, - меня бы просто вышвырнули обратно на улицу, велев благодарить судьбу за то, что не сделали чего-нибудь похуже.

Город был огромен, застроен высокими каменными зданиями с массивными дверями и зарешечёнными окнами. Проливной дождь загнал всех под крышу, лавки закрылись на ставни. Кража даже не рассматривалась. Я не могла даже попрошайничать - попробуй я это сделать, меня бы просто избили. Нищие Каир Торена были жестоки и яростно охраняли свои владения.

В первый же вечер мне пришла в голову "блестящая" идея попытать счастья в одном из храмов в надежде на милостыню, но у самого входа я наткнулась на целую свору, устроившую потасовку. В жизни не видела, чтобы люди так самозабвенно рвали друг друга в клочья прямо на улице. Последний раз я видела драку ещё в школе - тогда двое парней просто валялись на земле. Здесь же люди буквально забивали друг друга камнями до смерти и топтали лежачие тела, и никому до этого не было дела. Я убралась оттуда так быстро, как только могла.

Я пила дождевую воду, когда меня мучила жажда, и молилась, чтобы не подхватить дизентерию. Пристраивалась в подворотнях, когда нужно было помочиться. Я прорезала в одеяле две дырки для рук и обвязала его вокруг себя, чтобы в случае чего можно было быстро бежать. Я пряталась где придётся, лишь бы поспать, но за последние три ночи мне удалось вздремнуть от силы пару часов. Приходилось отбиваться от прожорливых магических лисовыдр.

В первый день я отрицала реальность и ждала, когда этот кошмар закончится. На второй - впала в отчаяние и дико боялась. Теперь же осталась только мрачная решимость. Я потратила недели жизни на эти проклятые книги. Я знала их от корки до корки.

- Я выживу. Каир Торен меня не убьёт. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Прошлой ночью я набрела на большую площадь с синим обелиском в центре. В книгах она называлась Лазуритовой площадью, и рядом с обелиском стояла доска, где власти вывешивали указы. Оказавшись там, я выяснила две вещи: я понимаю релласский язык и вчера было пятое число месяца Сеятеля, последнего месяца весны 3044 года.

Я находилась в самом конце первой главы первой книги. Сегодня после четырёх часов дня человек по имени Лекке должен пересечь мост Эстрет. Мразь и ничтожество - из тех персонажей, появления которых ждёшь всю книгу только ради того, чтобы ему на голову упал камень и размозжил череп.

Когда Лекке было восемнадцать, его родители погибли при пожаре на мельнице. Не он его устроил, но это событие идеально послужило его целям. Он давно хотел убраться из деревни, а теперь мог распродать всё имущество и укатить в поисках лучшей доли. К несчастью для него, двое младших братьев - одному десять, другому семь - не погибли вместе с родителями. Поэтому Лекке задушил их во сне, сбросил тела в ближайший овраг и наплел односельчанам, что те уехали жить к несуществующим тёте и дяде. И это было лишь начало его карьеры, которая катилась по наклонной.

Теперь он зарабатывал скупкой краденого: принимал и сбывал перепачканные кровью драгоценности и другие ценности, которые глубокой ночью приносили к его дверям люди со злыми глазами.

Сегодня при Лекке будет мешок с деньгами - выручка за какой-то особенно жирный куш. И этот мешок должен стать моим.

Я внимательно осмотрела свой камень. Обычно люди такой профессии, как Лекке, обзаводятся телохранителями, но этот не доверял никому. Вместо этого он носил нож и отлично им владел. Нападать на него, когда у меня голова идёт кругом от голода, имея при себе лишь булыжник, - это чистое самоубийство. Но выбора у меня не было.

Словно по команде, из устья улицы на другом берегу реки кто-то вышел и ступил на мост. Эстрет был одним из самых узких мостов города: около тридцати метров в длину и всего метра четыре-пять в ширину. Его охраняли каменные перила высотой до бедра. Сюрприз был моей лучшей ставкой. Мне нужно было выхватить сумку и бежать, потому что, если он меня поймает, всё будет кончено.

Я зачерпнула горсть грязи, скопившейся у стены соседнего здания, и размазала её по лицу. Если мне всё же удастся улизнуть, незачем быть узнанной позже.

Фигура продолжала идти не спеша, несмотря на дождь. Я схватила свой камень, поправила рваное одеяло и вышла на открытое пространство. Пальцы моих босых ног давным-давно превратились в сосульки. Я не шла, а ковыляла, словно какой-то зомби.

- Забери сумку. Забери сумку. Забери сумку...

Расстояние между нами сокращалось, завеса дождя редела по мере нашего сближения. Теперь я видела его плащ - глубокого тёмно-зелёного цвета. Да, это был мой человек. В худшем случае я могла бы схватить сумку и прыгнуть в реку. Я плавала в океане каждые летние каникулы с самого детства. Я глянула через перила. Воды реки Корег бурлили

Внизу, тёмно-коричневые от ила.

- Я, наверное, выживу. Наверное.

Я заковыляла к другой стороне моста, словно избегая Лекке. Он не подавал виду, что заметил меня. Шесть метров. Три. Полтора. Мир обрёл пугающую ясность. Мы разминулись на противоположных сторонах моста, как корабли в ночи. Я развернулась и бросилась на него, размахивая камнем. Должно быть, он почувствовал моё приближение, потому что обернулся, но недостаточно быстро. Мой камень встретился с его черепом. Лекке пошатнулся. Я прыгнула на него и сунула руки под плащ. Пальцы вцепились в плотную мешковину, и что-то внутри издало металлический лязг. Я изо всех сил рванула сумку от него, навалившись всем весом. Она высвободилась.

- У меня получилось!

Лекке бросился на меня. Что-то острое и холодное впилось мне в бок, и я увидела его вблизи: глубоко посаженные поросячьи глазки смотрели на меня с искажённого яростью лица. Он ударил меня ножом. Холодное лезвие вонзалось в меня снова и снова, разрезая внутренности. Я попыталась отступить, но каменные перила моста врезались мне в зад, а он был слишком быстр. Лекке схватил сумку и дёрнул назад. Я вцепилась в неё.

- Отпусти! - прорычал он.

Я вцепилась в эту проклятую сумку мёртвой хваткой. Никакая сила во вселенной не заставила бы меня отпустить её. Окровавленный нож полоснул перед моими глазами, прочертив ледяную линию на шее. Жар намочил кожу. Яркая, шокирующая краснота брызнула на лицо и плащ Лекке.

Он перерезал мне горло. Он убил меня. Больше не будет уютных вечеров в моей квартире с книжкой в руках. Больше никакого Netflix. Я никогда больше не увижу родителей и брата. Всем моим мечтам и надеждам, всему, что я не успела сделать, - конец. Моя тихая комфортная жизнь оборвалась прямо здесь.

Он не получит этот мешок, даже если это будет последним, что я совершу в своей короткой жизни. Я вцепилась в холщовый свёрток и, собрав остатки сил, швырнула себя назад через перила прямо в реку. Серое штормовое небо зевнуло мне навстречу, накренилось, а затем холодная тёмная вода ударила в лицо и проглотила меня целиком.

ГЛАВА 2

Я захлёбывалась грязной водой. Прежде чем мозг успел осознать ситуацию, тело взяло управление на себя. Я перевернулась на живот, и меня вырвало.

Я всё ещё была жива и снова тонула.

- Как я выжила?

Каждый спазм отдавался адской болью. Я чувствовала её даже в кончиках пальцев ног.

Последние остатки воды вышли из меня. Я закашлялась, обдирая горло, и открыла глаза, наполовину ожидая, что каким-то образом окажусь в той же канаве.

Нет, не канава. Высоко надо мной виднелось нечто вроде тёмного свода или потолка. Я стояла на четвереньках в воде глубиной около пятнадцати сантиметров. Моя левая ладонь утопала в склизкой грязи. Правая всё ещё сжимала мешок с деньгами, завязки которого запутались и намертво обвили моё запястье.

- Как?..

Дрожащими пальцами я развязала шнурок и раскрыла мешок. Монеты. Целые пригоршни.

Я прижала мешок к своей обнажённой груди и зарыдала. Несколько мгновений для меня не существовало ничего, кроме этого свёртка и всепоглощающего облегчения.

Постепенно до меня дошло, что я снова голая и что та часть тела, которую я могла видеть, кажется невредимой. Лекке ударил меня ножом. Я была в этом уверена. Я закрыла глаза, и память услужливо подкинула вспышку боли от лезвия, вонзающегося в плоть. Да, он определённо ударил меня ножом. А потом перерезал горло.

Я ощупала шею. Никакой крови. Никакой раны. Никакого шрама под пальцами. На животе тоже ничего. Даже если бы он меня не зарезал, река должна была меня убить. Я должна была утонуть.

- Где я, чёрт возьми?

Я огляделась. Дождь всё ещё сеялся с неба, но это уже не был слепящий ледяной ливень. Я напала на Лекке примерно через полчаса после четырёх дня. Теперь подкрадывались сумерки.

Передо мной и по бокам простиралась тёмная вода, обтекая узкую полоску грязной земли, заросшей сорняками и низким кустарником, оплетённым колючей лозой. За моей спиной возвышалась каменная колонна, поддерживающая свод над головой. Далеко впереди верхушка Башни Магов слабо светилась на фоне наступающей тьмы.

Когда я ждала у моста, она возвышалась почти прямо напротив меня, а теперь оказалась гораздо дальше - значит, река унесла меня вниз по течению.

Меня выбросило на остров Огден - небольшой болотистый кусок твёрдой земли на слиянии Корега и ещё одной речушки. Огден был единственным островом ниже по течению от моста Эстрет, с которого всё ещё можно было увидеть Башню Магов почти целиком. Я знала это, потому что один из персонажей выбрал это место для засады: в книге был целый лист внутреннего монолога о красоте Башни Магов и о том, что это единственный остров, откуда она просматривается так хорошо. На других островах обзор закрывали деревья или здания.

Я сидела под мостом Огден, совсем рядом с оживлённым районом. Нужно было убираться отсюда к чёрту, пока меня кто-нибудь не заметил или пока Лекке не пришёл за своими кровавыми деньгами.

Подъём на ноги оказался задачей героической сложности. Раны на животе не было, но всё тело болело так, словно меня избили бейсбольной битой. С третьей попытки я встала и прислонилась к колонне - судя по всему, это была опора моста; перевела дух и побрела вперёд, придерживаясь левой рукой за камни и прижимая правой сумку с деньгами. Каждый шаг причинял боль, а свет угасал, и быстро.

Я обогнула опору и прищурилась, глядя на узкую полоску земли, поросшую кустарником. На грязном берегу, наполовину в воде, что-то лежало. В воздухе стояла безошибочно узнаваемая, слегка сладковатая вонь.

Труп. Я побрела к нему по щиколотку в воде.

Он был синюшно-чёрным и раздутым. Я даже не могла разобрать, женщина это или мужчина. Казалось, тело развалится в любой момент.

Меня стошнило, но желудок был пуст, так что я просто содрогалась в сухих позывах, пока не описалась. Я бы заплакала, но сил на это просто не осталось.

На покойнике был плащ и что-то вроде туники с брюками - всё в лохмотьях и пятнах. Вокруг талии трупа была обмотана верёвка с оборванными концами. К ней, должно быть, крепился груз. Это было спланированное утопление - тело не должны были найти. Паводковые воды вымыли труп из речного русла и принесли к острову.

Я подождала, пока из глаз перестанут течь слёзы от вони, подошла к телу, присела и отстегнула плащ. Снять его с трупа оказалось гораздо проще, чем я ожидала. Я потянула, и он освободился.

Его нужно было постирать. Река была холодной, мутной и тёмной. Сцепив зубы, я затащила плащ в воду и принялась полоскать.

Справа из сумерек выскользнула маленькая тень. Я повернула голову.

- Да ты, должно быть, шутишь.

Маленькая стелка прижалась к земле и оскалилась. Мой голос прозвучал хрипло, почти как рычание:

- Я тебя прикончу. Я серьёзно.

Зверёк заколебался в нерешительности.

- Если я когда-нибудь вернусь в свой мир, то сожгу каждый экземпляр "Воров Севера", который только смогу найти. Сложу из них погребальный костёр викингов на плоту, вытолкну его на середину озера Тревис и буду выть по-волчьи, пока пламя пожирает книги.

Плащ вонял, но не так сильно, как я ожидала, поэтому я набросила его на плечи и, пошатываясь, побрела по берегу островка. Ткань была шерстяной, но насквозь промокшей и холодной.

- Мне бы сейчас не помешала обувь... Нет. Засовывать ноги в сапоги, полные человеческой жижи, - это выше моих сил. Буду босиком.

Стелка наблюдала за мной с опаской.

Наёмный убийца, который прятался на этом острове, поджидая свою жертву на мосту, упоминал в книге, что на одной из опор были железные скобы для технического обслуживания. Я осмотрела все три опоры. На средней виднелся ряд ржавых металлических кронштейнов. Мой путь к спасению. Я обвязала мешок с деньгами вокруг шеи и в последний раз огляделась.

Что-то было не так с речным течением впереди. Что-то странное...

Вон оно, примерно в сорока пяти метрах от меня - участок реки, где на воде почему-то не было ряби. Он был того же мутно-коричневого цвета, что и остальная вода, но двигался с другой скоростью, медленнее, словно боролся с бурным потоком.

- Понятия не имею, что это за хрень. В книгах такого не было. Я абсолютно уверена: такого я бы не забыла.

Каждый мой инстинкт вопил, что это не к добру и мне нужно любой ценой избежать встречи с этим нечто. Полупрозрачная масса пересекла течение и направилась прямиком к острову. Страх пронзил меня, словно удар током. Я развернулась и со всех ног бросилась к опоре со скобами, спотыкаясь о поваленные ветки и сорняки. Кусты зацепились за мой плащ. Я рванула его, освобождаясь, и припустила дальше, с трудом вытаскивая ноги из вязкой грязи.

Позади раздался отчаянный визг. Я оглянулась через плечо. Маленькая стелка барахталась в зарослях колючего кустарника, завязнув в грязи по самую грудь.

Тёмная тварь ускорялась, приближаясь к нам. По спине пробежал холодок, словно чья-то липкая, мокрая ладонь коснулась моей кожи. Стелка закричала - жалко и неистово.

- Проклятье.

Я развернулась, бросилась обратно сквозь кусты, выдернула зверька из ловушки и закинула себе на плечо. Она впилась когтями в плащ и мою кожу, цепляясь за жизнь изо всех сил.

Я ломанулась сквозь заросли к опоре. Грязь хлюпала под ногами. Я поскользнулась на жиже, удержалась, снова скользнула и врезалась в камень. Пальцы нащупали первую металлическую скобу, и я полезла вверх. Три вздоха - и вот я уже на мосту. Я резко обернулась.

Под моими ногами из реки выплыло полупрозрачное тело. Бесформенное и тягучее, оно походило на трёхметровую амёбу, внутри которой клубилась пугающая тьма. Оно лизнуло берег крошечного островка, проскользнуло поверх трупа и скрылось в воде.

Труп исчез, словно его там никогда и не было.

- Что за хрень тут вообще происходит...

Жуткое существо задержалось у кромки острова, выжидая; его поверхность подрагивала, напоминая отвратительное нефтяное пятно.

- Оно ведь не сможет забраться по опоре, правда? Наверняка не сможет.

Я затаила дыхание. Стелка на моём плече замерла, не шевелясь. Чудовищная штука погрузилась под воду. Прошло мгновение... Ещё одно...

Тёмная тварь снова всплыла, оттолкнулась от берега, и река подхватила её, унося под мост.

Я выдохнула.

И тут осознала, что в моё плечо когтями вцепился дикий зверь. В тот же миг стелка поняла, что висит на странном человеке. Я дёрнулась, она пискнула, я пошатнулась, а она спрыгнула с моего плеча и исчезла в ночи, скрывшись между домами на другом конце моста.

- Что ж. Бывает.

Я привалилась к перилам. Под ногами бурлила тёмная вода. Я определённо была в Каир Торене. Башня Магов стояла там, где и должна была, Лазуритовая площадь - точь-в-точь как в описании, остров Огден, мост, на котором я стою, Лекке, идущий через Эстрет точно по расписанию - всё сходилось. Но был ещё труп на берегу, а потом эта тварь, чем бы она, чёрт возьми, ни была. Этой штуки здесь быть не должно. Она не должна была даже существовать. В книгах о ней ни слова.

- Возможно, это не просто книга.

Мне следовало понять это раньше, но я была слишком занята попытками выжить. Смерть, должно быть, принесла мне некоторую ясность. Где бы я ни оказалась, этот мир не ограничивался страницами знакомых мне книг. Это место было чем-то иным, чем-то гораздо большим. Чем-то живым и очень опасным.

Я сглотнула, спрятала деньги под плащом, накинула капюшон и заставила себя отвернуться от реки в сторону города.

Дождь утих, но улицы всё ещё были пустынны. Ночь набросилась на Каир Торен, превратив очертания высоких зданий в угольные наброски на фоне густого мрака. Темнота скапливалась в устьях переулков и вытягивалась на дороги. Кое-где изнутри светились окна, дразня меня теплом.

Нужно было убираться с улиц.

В Каир Торене было несколько лицензированных постоялых дворов, но чтобы остановиться в одном из них, мне понадобятся не только деньги, но и удостоверение личности или герб знатной семьи. В лицензированных заведениях обязаны вести учёт гостей и проверять постояльцев. В плаще, снятом с покойника, и босиком меня бы даже на порог не пустили.

Были и нелегальные, тайные приюты. Я знала парочку таких, но мне пришлось бы искать их в темноте, а если я заявлюсь туда и сверкну незаконно нажитым добром, мне снова перережут горло. Люди, заправлявшие такими местами, без зазрения совести убивали постояльцев за пару монет и сбрасывали тела в ближайшую реку. "Плавали, знаем, спасибо, не надо".

Пальцы ног снова начали превращаться в сосульки. Прилив адреналина спадал. Тягучая боль разлилась по телу. Ныло всё.

Мне нужно найти укрытие, отмыться и раздобыть сменную одежду. Еда. Мне нужна еда. Желудок болел так, словно голод превратился в открытую рану.

Было одно место, где я могла получить всё это сразу. Им будет плевать на мой плащ, они не зададут лишних вопросов и не убьют меня, пока я плачу по счетам. Это будет стоить чертовски дорого, но у меня нет выбора.

- Да, это может сработать.

Я подняла взгляд, пытаясь сориентироваться. Я стояла на мосту Огден; Башня Магов была передо мной и слева - значит, север тоже слева. Каир Торен - огромный город, и мне придётся пройти почти до самых Бычьих ворот. Как минимум час быстрой ходьбы, а может, и дольше. Дождь наконец прекратился, а значит, скоро вылезут людские хищники. Нужно торопиться.

Я развернулась, пересекла мост и побрела по булыжной мостовой, обхватив себя руками от ледяного холода.


***


Город тянулся бесконечно; тёмные переулки и боковые улочки разевали пасти мне навстречу, пока я ковыляла мимо. Я продолжала идти, прислушиваясь к каждому шороху и чутко реагируя на любое мелькание на периферии зрения.

Ступни ныли. Плечо горело там, где меня полоснула когтями стелка. Желудок сводило судорогой, он буквально умолял о еде. Мокрый плащ никак не желал сохнуть. Я промёрзла до костей. Одинокий всхлип вырвался из груди, и я тут же прикусила губу.

- Сначала выживи, плакать будешь потом.

Мне просто нужно было добраться до места и не стать жертвой нападения по дороге. Наверняка существовали пути покороче, но я знала дорогу только от Бычьих ворот, потому что именно этим маршрутом следовал один из персонажей в книгах.

Казалось, я иду целую вечность. Мысли путались, я больше не могла соображать. Всё, на чём я сосредоточилась, - это переставлять одну ногу за другой.

Улица сузилась: дома в три-четыре этажа стояли здесь вплотную друг к другу, без малейших зазоров. Путь освещали фонари, прикреплённые к зданиям через каждые двадцать семь метров. Я почти добралась до внешней стены. Дороги здесь были спроектированы так, чтобы в случае прорыва ворот направить поток захватчиков в узкую зону обстрела. Город не скупился на их освещение на случай, если городской страже придётся преследовать преступника, пытающегося войти в город или покинуть его.

Улица оборвалась внезапно, словно обрезанная ножом, и впереди выросли Бычьи ворота. Пустое пространство перед ними освещали факелы и жаровни, чьё пламя плясало на наглухо закрытых массивных бронзовых створках. Высоко над головой на стене патрулировали городские стражники.

Я остановилась. Мне нужно было повернуть на третью улицу слева от ворот. На углу должен стоять дом с синей дверью...

Огромные городские ворота распахнулись с громким металлическим лязгом.

Солнце уже зашло. Только кто-то, занимающий очень высокое положение, мог заставить стражу впустить его в такое время.

В город въехали трое всадников, за которыми следовала телега. Все трое сидели на андиканских боевых конях - рослых, резвых и злобных, чья мышастая масть напоминала серый дым. У коня ведущего всадника была белая "лысина" - отметина, закрывавшая всю переднюю часть головы. Казалось, будто он убил другого коня и теперь носит его череп вместо шлема.

- Эверард. Бессонный Герцог верхом на Виллане, своём боевом жеребце, - дерьмо.

Его называли Бессонным Герцогом, потому что он правил обширной территорией на северной границе, которую постоянно атаковали агрессивные племена с северо-запада и Малиновая Империя с востока. Герцогство Сельва всегда находилось в состоянии войны. У Рамонда ви Эверарда не было времени на сон. Он взял в руки меч в три года и с тех пор не выпускал его, как и его отец и мать до него. Он был жестоким изоляционистом, отвечавшим на любые угрозы превосходящей силой и шокирующей жестокостью.

И его здесь быть не должно. Должно быть, произошло что-то из ряда вон выходящее, потому что Эверарду не разрешалось входить в город без королевского приглашения. Совен Саварик, нынешний король Реллас, боялся его настолько, что это граничило с фобией. Этого тоже не было в книге.

- Почему? Это кажется слишком важным поворотом сюжета.

Если он пробирается в город тайно, ему не нужны свидетели. И надо же было столкнуться именно с ним...

Прятаться было негде. Я прижалась к стене ближайшего дома и потупила взгляд.

Всадники неслись по улице, их тёмные плащи поглощали свет, словно они вырезали куски полночного неба и обернули их вокруг себя.

- Только не замечайте меня. Только не смотрите на меня.

Виллан поравнялся со мной. Размеры этой лошади поистине потрясали. Я приподняла голову на долю сантиметра. Жеребец уставился на меня ярко-голубым глазом, и я мельком увидела всадника: широкие плечи натягивали ткань плаща, а капюшон скрывал всё, кроме гладко выбритого квадратного подбородка.

Я затаила дыхание. Жеребец остановился.

- Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Я стояла прямо под фонарём. Он видел меня в мучительных подробностях - всё, от босых ног до капюшона намокшего плаща. Мне даже не хотелось представлять, как от меня воняет.

- Протяни руку.

От этого голоса каждый волосок на затылке встал дыбом. Казалось, этим голосом он отправляет людей на смерть в бою.

Не протянуть руку было нельзя. Если он её отрубит, восстановится ли она сама, или мне придётся покончить с собой, чтобы она отросла заново? Отрастёт ли она вообще? Если я снова умру, воскресну ли я, или это какая-то штука с ограниченным количеством "попыток"?

- Руку.

- Проклятье.

В горле застрял ком. Я сглотнула и подняла правую руку.

- Я не хочу снова умирать. Пожалуйста, не надо.

В мои пальцы упала холодная тяжесть. Он бросил пригоршню монет мне в ладонь.

- Убирайся с улицы и купи себе обувь.

- Что?

Виллан тронулся с места. Всадники проехали мимо. Телега укатилась в ночь. Стук копыт рассыпался по улице, затихая вдали.

Я уставилась на деньги в руке. Большая серебряная монета, размером примерно с пять рублей - нома, и две медные монетки, должно быть, дены. Память отстранённо и механически подсказала, что одна нома равна сотне медных денов, а один ден - четырём квотерам. За квотер можно купить пинту дешёвого эля, за ден - цыплёнка, а за ному - телёнка-отъёмыша. Спасибо многочисленным перечитываниям.

Страх медленно таял. Последние его отголоски утекли в ночь. Бессонный Герцог дал мне денег. Сам Рамонд ви Эверард собственной персоной вложил мне в руку монеты.

- Боже мой.

Ладно, это было круто за гранью всякого смысла. Слишком много волнения, чертовски страшно, но, чёрт возьми, как же круто. Я вздрогнула. Вау. Ладно, мне пора туда, куда я шла, пока ещё чего-нибудь не случилось.

Я вернулась назад, отсчитывая переулки. Один. Два.

А вот и он - дом с синей дверью на углу, отмеченный парой фонарей с маленьким красным цветком, нарисованным на стекле. Путь Сквайра. Нашла. Я нырнула в переулок. Он вихлял, изгибаясь то влево, то вправо, то снова влево. Я шла по нему. Пока я не сворачиваю, он выведет меня прямо к цели.

Мне нужно будет заплатить за вход. Вопрос в том, сколько? Плата у дверей - это не способ заработать, а доказательство платёжеспособности. Настоящие деньги тратятся уже внутри. Для высокопоставленных особ вход стоит копейки. Для меня же это будет серьёзная сумма, а цены в Реллас не всегда поддавались логике по современным меркам. В этом мире коровы и рыба стоили сравнительно дёшево, а книги и мыло были чертовски дорогими. Предложить слишком мало - значит нанести оскорбление, предложить слишком много - выставить себя лохушкой. Нужно найти золотую середину.

Я даже не знала, сколько денег у меня в мешке. Я пересекла улицу. Ещё одну.

Средняя дневная зарплата неквалифицированного рабочего составляла около двух денов. Опытный наёмник зарабатывал пять или шесть.

- Хватит ли десяти денов? - подумала я.

Я крепко сжала в руке монеты Эверарда. Он отвалил мне целую ному. Для него это были сущие крохи, но для женщины без обуви и даже без нижнего белья - целое состояние. Было бы разумнее переложить их в мешок к остальным деньгам, но тогда я бы не знала, какие именно монеты принадлежали ему. Мне хотелось дождаться момента, когда я смогу на них взглянуть. Каир Торен почти растоптал меня, но эти монеты в руке были доказательством того, что доброта всё же существует. Кто-то в этом ужасном городе проявил ко мне участие; здесь случалось и хорошее. Это была надежда, зажатая в моих пальцах.

Всё это казалось каким-то абсурдом. Если бы меня спросили, кто из персонажей романа с наибольшей вероятностью подаст монету нищему, Эверард оказался бы в самом конце списка. В книгах он был редким гостем, зловещей силой, которая одновременно и подпитывала безумие Совена, и сдерживала его издалека. Всякий раз, когда он появлялся на страницах, это означало лишь одно - кто-то скоро умрёт.

Внезапно за углом позади меня послышалось движение. Я повернула голову ровно настолько, чтобы периферийным зрением уловить тень. Какой-то мужчина в тёмном полуплаще шёл в ту же сторону, что и я.

Он пересёк улицу и перешёл на мою сторону. Это могло быть простым совпадением, но, скорее всего, нет.

Я прибавила шаг. Он сделал то же самое.

Тревога окатила меня ледяной волной. Впереди переулок сворачивал влево. Я завернула за угол, мёртвой хваткой вцепилась в деньги Эверарда и припустила во весь опор, выжимая из своего тела каждую каплю скорости. Мешок с деньгами хлопал меня по груди на бегу. Дома проносились мимо.

Позади по булыжникам грохотали тяжёлые сапоги. Улица выплюнула меня на большую площадь. В её глубине высилось массивное каменное здание в четыре этажа, сияющее огнями на фоне тёмного города. Рассматривать его времени не было. Я лишь мельком заметила ряды окон с затейливыми решётками, светящихся гостеприимным жёлтым светом, две мощные прямоугольные башни впереди, соединённые лоджией на уровне третьего этажа, и арочные двери между ними, распахнутые настежь. Двое мужчин охраняли вход. На поясах у них висели булавы, и вид у них был такой, будто они не раздумывая проломят тебе череп за один лишь косой взгляд.

Я рванула к дверям. Следом за мной из переулка выскочил преследователь.

Я резко затормозила перед стражником слева. Он протянул руку. Я уронила серебряную ному Эверарда прямо ему на ладонь.

Стражник поклонился и указал рукой на открытую дверь. Вход манил меня в длинный узкий коридор, освещённый фонарями.

Лёгкие горели огнём. Я жадно втянула воздух и оглянулась через плечо. Подонок, который гнался за мной, развернулся и уходил прочь, обратно в сторону переулка.

Из входа выпорхнул рой сияющих золотых бабочек, словно само здание выдохнуло свет и красоту в ночную мглу. Бабочки порхали на сквозняке, оставляя за собой крошечные золотые искры; они закружились вокруг меня и растаяли в ночном воздухе. Словно магия.

Нет, не "словно". Это и была магия. Не та далёкая и холодная, как когда Башня Магов испепеляла лорссов, а самая настоящая, прямо передо мной. Чудо. В моём мире это было невозможно, но здесь - реально. Она существовала, и она была прекрасна.

Я перевела дух, сглотнула и неуверенным шагом вошла в Сад Нежных Цветов.


ГЛАВА 3

Сделав три шага по коридору, мои ноги решили, что с них хватит этой ерунды, и попытались подогнуться. Я пошатнулась и ухватилась за каменную стену. Голова пошла кругом.

Коридор был метров двенадцати в длину и всего около четырёх в ширину - как раз достаточно, чтобы два мечника могли оборонять его плечом к плечу. Сейчас же он казался бесконечным, словно длиной в целую милю. Преодолеть его было неимоверно трудно.

Двери на другом конце были распахнуты настежь, и я мельком увидела главный зал. Всюду свет и яркие краски. Сквозняк доносил звуки смеха и запахи жареного мяса и специй. У меня потекли слюнки. Никогда в жизни я не была так голодна.

Стоять здесь и пускать слюни, конечно, весело, но это не приблизит меня к еде и отдыху. Я ещё не выбралась из передряги.

Я оттолкнулась от стены, сделала пробный шаг вперёд и не впечаталась лицом в пол. Что ж, неплохо для начала. Маленькие, медленные шажки. Без спешки. Я направилась к свету.

По зданию разнеслась прекрасная мелодия, быстрая и захватывающая, с чётким ритмом.

Коридор закончился. Я вышла в зал.

Я стояла на краю огромного квадратного помещения с плиточным полом и кремовыми каменными стенами высотой в два этажа. По периметру квадрата шла колоннада, поддерживающая балкон второго этажа с деревянными перилами. Почти всё пространство зала и балкона занимали деревянные столы и стулья. То тут, то там ужинали посетители: они смеялись, болтали и напивались. Официанты в белых туниках, тёмно-красных брюках и таких же поясах-кушаках сновали между столами, разнося еду и напитки.

В центре зала, под люстрой из светящихся сфер, возвышалась круглая сцена, окружённая неглубоким рвом шириной около метра. Вода в нём была цвета рубинов и сияла, отражая свет. В книге говорилось: "Красный краситель в воде окрашивал ткань и кожу, не давая пьяным посетителям штурмовать сцену". Когда я читала это, то представляла себе разбавленный растворимый напиток вроде "Юпи" . Жидкость во рву не была похожа на дешёвую крашеную водичку. Она напоминала выдержанное красное вино, насыщенное, почти пурпурное.

На сцене танцевали до безумия красивые женщины, облачённые в платья из ярко-зелёной вуали. Они изгибались и кружились в такт музыке; прозрачная ткань развевалась ровно настолько, чтобы намекнуть на очертания тел, но не позволяла увидеть лишнего. Свет люстры играл на их платьях, и когда они вскидывали руки или прогибались, вуаль вспыхивала металлическим золотом.

- Какая красота...

Музыка ускорилась, а вместе с ней и танцовщицы - они едва ли не летали по сцене. Их движения были столь грациозны и пленительны, что казались почти гипнотическими. Никогда прежде я не видела ничего подобного. После нескольких дней под дождём, в грязи и голоде всё это казалось нереальным. Может, я и правда умираю на улице, а мой мозг рисует галлюцинации, пытаясь предложить напоследок что-то прекрасное, прежде чем я окончательно отброшу коньки.

Музыка оборвалась на высокой ноте. Женщины на мгновение замерли, словно живые статуи, а затем удалились по узкому возвышению в глубину зала и скрылись за зелёными занавесями.

К сцене подошёл мужчина и остановился у красного рва. На нём был светло-серый дублет и тёмно-серые брюки, заправленные в высокие сапоги. Бирюзовый плащ свисал с левого плеча - скорее дань моде, чем защита от непогоды. Он стоял ко мне спиной, так что лица я не видела, только коротко стриженные тёмные кудри и кожу цвета тёмной охры .

Он задумчиво смотрел на пустую сцену, словно в замешательстве, а затем взмахнул рукой. Из рва в воздух на четыре с половиной метра взметнулся шар красной воды и мгновенно превратился в чудовищную рыбу.

- Ох!

Существо скользило в воздухе над сценой, описывая круги. Его длинное, похожее на угря тело казалось бесконечным и слегка полупрозрачным, а острый зазубренный плавник на спине ощетинился красными шипами. Тварь была достаточно велика, чтобы проглотить человека одним махом.

По рукам у меня поползли мурашки.

Уродливые челюсти рыбы клацнули, поймав собственный хвост, и она взорвалась целой дюжиной стелков. Зверьки дождём посыпались в центр сцены и бросились в обеденный зал, шныряя между столами. Где-то в стороне официант вцепился в свой поднос и вскинул его над головой, когда одна из тварей пронеслась у него между ног. Послышались смешки гостей.

Внезапно стелки рассыпались гейзерами багровых цветочных лепестков. Те закружились, вспыхнули ярким светом и превратились в золотых бабочек.

- Ого, ничего себе.

Сияющие рои плыли над обеденным залом, покачиваясь на сквозняке и разлетаясь во всех направлениях.

Этого было слишком много. Слишком ярко, слишком пёстро, слишком... всего.

Ближайшая стайка бабочек сменила курс: вместо того чтобы рассыпаться веером, они сбились в кучу. И направились прямо ко мне.

Я не успела среагировать. Секунда - и они уже кружились вокруг моего тела, облепив плащ. Одна опустилась мне на плечо, другая попыталась втиснуться под капюшон, а третья врезалась прямо в правую щёку...

Люди начали оглядываться на меня.

Мне здесь было не место. На мне был плащ, воняющий мертвечиной. В волосах запуталась речная грязь. А босые ноги, скорее всего, оставили грязные следы в коридоре. Я не могла бы выглядеть более неуместно, даже если бы подожгла саму себя.

Бабочки взорвались облачком мягких искр. Что-то кольнуло кожу, словно по лицу щёлкнули слабой канцелярской резинкой.

Обзор мне преградила женщина, заслонив меня от взглядов других посетителей. На ней было красное платье с чересчур глубоким декольте, а каштановые волосы были заплетены в сложную сетку и закреплены серебряными украшениями. Она выглядела как сказочная принцесса в поисках жертвы для соблазнения.

- Добро пожаловать, миледи. Чем Сад может быть полезен вам сегодня?

Я открыла рот.

Меня сковал парализующий страх. Я попыталась выдавить хоть слово, но ничего не вышло. С тех пор как я попала сюда, я не разговаривала ни с одним человеком. Я понимала Лекке, но не то чтобы мы обменивались любезностями, пока я его грабила, а он резал меня до смерти. А вдруг я заговорю и вместо релласского из меня полезет английский? А вдруг она начнёт задавать вопросы?

Я была готова бежать. Дверь совсем рядом. Она не станет меня преследовать.

"Принцесса" ждала.

Нужно было хоть что-то сказать. Я поднапряглась, и - о чудо! - память услужливо подсказала нужную фразу.

- Частное уединение и лёгкий ужин, - мой голос прозвучал хрипло.

- Вы желаете "Спокойствия" или "Роскоши"?

- Сработало. Мать твою, сработало!

- "Спокойствия", - "Роскошь" мне была не по карману. Скорее всего, я и "Спокойствие"-то едва могла себе позволить, но выбирать не приходилось.

- Для нас большая честь служить вам сегодня. Клемена проводит вас в вашу комнату.

Вперёд выступила женщина в более простом красном платье и поклонилась мне. На вид ей было около двадцати.

- Прошу за мной, миледи.

Я ни по каким меркам не тянула на "леди", но в Саду не водилось простолюдинов. Здесь каждый был "милордом" или "миледи". Одна из привилегий, когда платишь втридорога за один лишь вход.

Я последовала за Клеменой направо, в проход, отделённый колоннадой и низкими деревянными перилами, соединяющими каменные столбы. Она придержала для меня боковую дверь. Мы вышли в коридор, освещённый искусно сработанными фонарями. Клемена закрыла за нами дверь, отсекая шум главного зала, и я наконец смогла вздохнуть спокойно.

Шесть дверей вели в другие комнаты, по три с каждой стороны. Клемена подвела меня к третьей двери слева, самой дальней от общего зала, и распахнула её.

Я вошла в квадратную комнату размером с просторную хозяйскую спальню. На голых каменных стенах сияли яркие фонари; один из них освещал небольшую дверь в дальней стене.

Слева ждала квадратная каменная купальня, утопленная в пол и наполненная дымящейся водой - достаточно просторная, чтобы в ней с комфортом могли разместиться четыре или шесть человек. На поверхности плавали розовые и белые лепестки. На подносе, стоявшем на краю ванны, лежали кусок мыла размером с маленький спичечный коробок, флакон, скорее всего, с ароматическим маслом, губка, гребень и сложенное полотенце.

Справа стояли небольшой столик и два стула.

- Могу ли я прислужить вам, миледи? - спросила Клемена.

- Нет, я справлюсь сама. - Я уронила один из двух денов, данных мне Эверардом, ей в руку. Осталась всего одна его монета. - Мне нужна сменная одежда.

- Какого фасона?

- Что-то вроде платья жены успешного ремесленника. Чтобы я не выделялась на улице.

- Обувь?

- Да, пожалуйста.

- Потребуется ли вам спутник , миледи?

- Нет. - Секс был самым последним, что мне требовалось в данную секунду.

- Я вернусь с вашим ужином, - Клемена поклонилась.

- Спасибо. И, пожалуйста, принесите мне воду вместо вина.

- Слушаюсь, миледи.

Она вышла и закрыла за собой дверь.

Я сбросила плащ. Он упал к моим ногам мокрым грязным месивом. Справа что-то шевельнулось, и я едва не подпрыгнула.

Во всю высоту стены висело старое металлическое зеркало, изъеденное влагой. Сердце колотилось так сильно и быстро, что стало больно. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, и посмотрела на отражение.

На меня смотрела женщина лет двадцати пяти. Ростом около ста шестидесяти двух сантиметров, бледная, среднего телосложения, с длинными каштановыми волосами, симпатичная обычной человеческой красотой и с застывшим в глазах ужасом. Никаких глаз цвета драгоценных камней, ни иссиня-чёрных локонов, ни сногсшибательных черт лица или идеальных пропорций.

- Я не захватывала чужое тело. Я всё ещё была собой.

Мои волосы превратились в сальное месиво, ноги и лицо были забрызганы грязью, а на шнурке вокруг шеи висел кожаный мешочек. Я ударила человека камнем и умерла за это. Но я всё ещё была собой.

Мне следовало бы испугаться сильнее. Стоило бы расплакаться или забиться в истерике, но бегство ради спасения жизни, плавно перешедшее в сенсорную перегрузку, выжало из меня последние эмоции. Я оцепенела и двигалась на одних инстинктах.

Я забралась в купальню и села на каменную скамью, погрузившись в воду по ключицы. Вода была роскошно горячей и едва уловимо пахла лавандой.

Внезапно ничто не имело большего значения, чем желание стать чистой.

Я раскрыла ладонь над краем купальни. Последний медный ден Эверарда выскользнул из моих пальцев и с мягким звоном упал на гладкий камень. Я сняла мешочек с шеи, положила его рядом с монетой, потянулась за мылом и принялась намыливать волосы.

***


Отмыться от грязи Каир Торена оказалось делом небыстрым.

Где-то на середине процесса вернулась Клемена со стопкой одежды и моим ужином: тонкая стеклянная бутылка воды, суп, свежий хлеб и запечённая рыба с овощами на деревянном подносе. "Лёгкий" ужин. В обычный ужин здесь входило пять перемен блюд.

Я не ела три дня и понимала: доверять себе нельзя, иначе я просто объемся до отвала, и всё это тут же попросится наружу.

Я дала Клемене одну из ном из мешка. Этого должно было хватить и на купальню, и на одежду, и на ужин. Если бы я снимала комнату в одном из дешёвых, но законных постоялых дворов, этой монеты хватило бы на неделю проживания с питанием.

Клемена спросила, хочу ли я оставить свои старые вещи. Я ответила - нет. Она поклонилась, забрала мой выброшенный плащ и ушла. Учитывая, какой смрад от него исходил, его, скорее всего, сожгут.

Я жадно проглотила половину супа и большую часть хлеба, прежде чем почувствовала, что меня вот-вот стошнит, и заставила себя остановиться. Теперь я сидела в купальне, прислонившись головой к стене, с расчёсанными волосами и урчащим животом. Остаток трапезы ждал на блюде. Я доем, как только пищеварение придёт в норму. Я ела так быстро, что едва почувствовала вкус еды.

Вода в ванне всё ещё была тёплой. Должно быть, её как-то подогревают.

Каждый в столице знал о Саде Нежных Цветов. Это заведение стояло особняком от приличного общества, и всё же его принимали так же, как в нашем мире принимают элитные стриптиз-клубы. Назвать это место борделем было бы всё равно что назвать Метрополитен-музей "маленькой картинной галереей".

Сад держался на двух столпах: конфиденциальности и безопасности. Это было пристанище дорогих куртизанок и альфонсов, но предлагало оно гораздо больше. Люди приходили сюда за развлечениями, изысканной кухней, редкими сортами эля и вина, чтобы за ними поухаживали и чтобы хоть ненадолго сбежать от собственной жизни.

Для молодых дворян и наследников богатых купцов это было место, где можно было пустить пыль в глаза друзьям и пошвыряться семейными деньгами. Они могли напиться до беспамятства, отключиться прямо за столом, и, когда они просыпались, все их ценности были ровно там же, где они их оставили.

Персонал Сада позаботится обо мне не потому, что они были секс-работниками с золотым сердцем или потому, что им стало меня жаль, а потому, что я дала им денег. Если бы тот человек поймал меня до того, как я заплатила за вход, он бы уволок меня прямо на глазах у всех, и ни один из охранников не шевельнул бы и пальцем, чтобы помочь. Нома в моей руке купила мне безопасность. Если бы я начала возиться с мешком вместо того, чтобы бросить ту монету стражнику, меня бы сейчас здесь не было.

Я прищурилась, глядя на медный ден Эверарда, лежавший рядом с моим мешком денег.

- Спасённая Бессонным Герцогом. Если бы это был фанфик, читатели бы забросали автора тапками за полную неправдоподобность сюжета.

На стене напротив меня виднелся рельеф: морское чудовище, обвивающее колонну, вырезанное с величайшей детализацией, вплоть до чешуек и широких плавников. Оно походило на странный гибрид дракона и одной из тех гигантских вымерших рептилий, что пожирали динозавров в доисторических океанах.

Я находилась в комнате Идрид - том самом месте, где была убита Орсана Каллира, помощница младшего канцлера церемоний. Точнее, будет убита. Это произойдёт ещё месяцев через восемь, не раньше.

Она будет сидеть прямо здесь, возможно, на том же самом месте, где сижу я, ожидая возможности продать государственные тайны агенту Малиновой Империи, когда "Ножницы" доберутся до неё. В книге её зарезали так быстро и глубоко, что она даже не успела крикнуть. Вся купальня стала красной от её крови.

У нас с Орсаной было нечто общее. Мы обе умерли. Насильственной смертью.

Холщовый мешок рядом с монетой убеждал меня в том, что собственное убийство мне не причудилось. Это случилось. И всё же вот она я - живая, отмокаю в ванне.

Этому было только одно возможное объяснение. Какая бы сила ни забросила меня в Реллас, она хотела, чтобы я жила.

- Почему я здесь? - этот вопрос не давал мне покоя.

- Должна ли я что-то сделать? Зачем бросать меня голой в канаву, а потом заставлять днями бродить голодной и замёрзшей? И как я сюда попала?

В книгах не было абсолютно ничего о пришельцах из другого мира. Ни упоминаний о порталах, ни врат - ничего подобного.

В большинстве историй о "попаданцах" для перехода в другой мир требовалось какое-то ужасное, травмирующее событие. Обычно они умирали. Их резали ножами, они падали с мостов, их духовки взрывались. Их сбивал грузовик. Это был настолько распространённый троп , что у него даже было название. Смерть была обязательным условием, потому что без смерти нельзя было реинкарнировать в другом мире.

Со мной ничего подобного не случалось. У меня был самый обычный день: я приняла душ, залезла в постель, почитала комиксы в сети и уснула. Моя плита не могла взорваться, потому что она электрическая. Никто не резал меня во сне - охранная сигнализация ни разу не пискнула. Никакого "Грузовика-сана" на горизонте не наблюдалось.

Мертва ли я в своём мире? Или числюсь пропавшей без вести?

Если я пропала, и время дома течёт так же, как здесь, родители сейчас, должно быть, вне себя от горя. Мы переписывались каждый день. Наверное, они меня ищут. Брат, скорее всего, взял экстренный отпуск в армии, чтобы помочь им.

Внезапно я почувствовала такую острую тоску по семье, что подтянула колени к груди, пытаясь свернуться в воде калачиком.

Я скучала по родителям. Скучала по брату. Мне не хватало их голосов, их сообщений, их объятий. Не хватало их шуток и смеха.

Я хотела домой. После колледжа всё пошло не совсем так, как я надеялась, но мне удалось выстроить для себя уютную жизнь. Моя квартирка была крошечной, но удобной, забитой книгами - и она была моей. Я не любила свою работу и подработку по доставке продуктов, но вполне их терпела. Это была цена, которую приходилось платить за право спать в мягкой постели под надёжной крышей, пить кофе по утрам в милой кухоньке и играть по ночам в игры на Steam Deck. Я жила в коконе безопасности.

В Каир Торене безопасности не существовало. Это было место, которое хочется посещать лишь из комфорта собственного дома, завернувшись в плед и прихлёбывая горячее какао для храбрости. Ты погружаешься в него, позволяешь ему пощекотать тебе нервы и раздавить эмоции, а затем выныриваешь, радуясь возвращению в свой тихий уголок бытия.

Я хотела домой. Я закрыла глаза и представила себя на крошечном балконе, в кресле-качалке, которое купил и приволок на мой третий этаж брат. Перед глазами - площадка для пикника и два огромных дуба, а справа, на круглом столике, дымится чашка моего любимого зелёного чая в кружке с надписью: "Доброе утро. Как видишь, ассасины снова облажались" .

Я вообразила себя в этом кресле и пожелала этого всем своим существом. Ничего не произошло. Я всё так же сидела в ванне. Я уже пробовала умирать. Это тоже не сработало.

Возможно, в моём пребывании здесь есть какой-то смысл, какая-то цель, которую могу достичь только я, и тогда мне позволят вернуться. А может, это всё. Теперь это и есть моя жизнь.

К горлу подкатил тяжёлый ком.

- Так, нет, - оборвала я себя. - Сейчас я в безопасности, это правда, но раскисать в "Саду" - не самое мудрое решение. Нужно сохранять ясность ума.

Переживания о том, что случилось на самом деле, ни к чему не приведут. Неважно, что произошло в "реальном" мире, потому что прямо сейчас этот мир достаточно реален, чтобы причинить мне боль. Он уже ранил меня, морил голодом, убивал и воскрешал - и я прочувствовала это сполна. Нож Лекке был болезненным. Тонуть было больно. Ступни до сих пор ныли после беготни по улицам, а всё тело гудело так, словно в каждой его клетке одновременно разболелся зуб.

Это была моя реальность. И если через пять лет я проснусь в своей кровати, будто ничего и не было, это не будет иметь значения, потому что мне всё равно нужно выжить сегодня. И завтра.

Мне нужен был план. Во-первых, следовало любой ценой избегать смерти. Я понятия не имела, как работает моё воскрешение.

- Буду ли я оживать каждый раз, когда меня убьют, или у меня ограниченное число жизней?

Выяснять не хотелось. К тому же боль была невыносимой, и её отголоски всё ещё вибрировали где-то глубоко в костях. От одной мысли об этом меня бросало в дрожь, что было большой ошибкой - всё тело нещадно ныло.

Выживание было критически важным, но не менее важной была безопасность. Даже если я могу воскресать после каждой смерти, я всё равно могу страдать, пока жива. Сломанные кости, порезы, синяки, голод - всё это будет болеть ничуть не меньше. Разница лишь в том, что после того, как боль меня прикончит, я воскресну и буду вынуждена терпеть всё это заново.

- Какая "радостная" перспектива. Ура.

Мне нужно было найти надёжное место для ночлега. Какое-нибудь безопасное логово, где я смогла бы отсидеться, пока решаю, что делать дальше.

В "Саду" комнаты не сдавали. За редким исключением, всех посетителей выставляли вон к двум часам ночи.

Я пробыла здесь уже как минимум пару часов. Наверное, было около десяти или одиннадцати вечера. Большая часть постоялых дворов находилась в Квартале Трактиров на востоке, на другом конце города, за высокой стеной отдельного района. Каир Торен любил вести учёт своих посетителей. Если те начинали буянить, городские власти могли просто запереть их внутри Квартала Трактиров и на этом закончить. Такой порядок установился сто лет назад, когда мятежная принцесса тайно провела свою армию в город, выдав солдат за торговцев и случайных путешественников, а затем попыталась захватить столицу. С тех пор муниципальные правила немного смягчились, но не сильно.

Подонок, который гнался за мной, вероятно, всё ещё где-то там. Район вокруг "Сада" был не самым безопасным местом в городе, и отчасти это было сделано намеренно - элемент опасности добавлял острых ощущений. Если бы кто-то обнаглел настолько, что попытался бы ограбить богатых покровителей, "Сад" быстро наступил бы ему на горло, но я была никем. Одинокая женщина без имени на ночной улице - лёгкая добыча.

Мне очень не понравилось выражение лица того человека.

По крайней мере, теперь у меня были одежда и деньги. Придётся рискнуть. У меня нет выбора. Нужно одеться, спросить Клемену, где находится ближайший трактир, а затем подождать у выхода, пока не пойдёт большая группа посетителей, чтобы пристроиться к ним. Если я найду трактир, придётся попробовать подкупить персонал. Возможно, если я расстанусь с приличной суммой, меня впустят...

В дверь постучали. Я погрузилась в воду поглубже.

- Войдите.

В комнату вошла высокая женщина. Клемена следовала за ней в трёх шагах, на её лице застыло почтительное выражение.

Женщина изучала меня. На ней было потрясающее платье цвета берлинской лазури, украшенное золотой вышивкой, с узким лифом и пышной юбкой. Её длинные тёмно-русые волосы были собраны в одну косу, которая начиналась у правого виска, изгибалась над макушкой, а затем закручивалась на затылке слева, образуя почти идеальную спираль Фибоначчи. Коса обрамляла её лицо, словно корона, закреплённая золотыми шпильками в виде цветущих лоз с цветами из синих драгоценных камней. Я даже не представляла, с какой стороны подступиться к такой причёске.

Черты её лица были скорее поразительными, чем просто красивыми: тёмно-синие глаза под выразительными бровями, узкий нос и твёрдые, полные губы. Холодное выражение лица придавало им правильный оттенок властности и уверенности в себе. Она была настолько сдержанна, что выглядела почти по-королевски. Всё в ней - то, как она вошла, как стояла, как носила это изумительное платье - говорило о том, что она не просто не терпит дураков, она их в упор не видит.

- Галиена из Сосны. Самая желанная женщина в Каир Торене.

Это не мог быть никто другой. Она была в точности такой, какой я её себе представляла. Вау.

- О. Я знала кое-какие обрывки её прошлого, но не эту часть.

Её родители владели процветающим постоялым двором в другом городе. Семья была зажиточной и уважаемой, а Галиена росла в красивых платьях и изящных туфельках, обучаясь бухгалтерии и управлению успешным трактиром. Будущее казалось светлым, пока её отец не стал свидетелем того, чего видеть не следовало. Всю семью вырезали, чтобы заставить их замолчать.

Выжила лишь пятнадцатилетняя Галиена. Она купила рваный плащ у нищего и прошла весь путь до столицы с теми крохами денег, что успела прихватить, ночуя в лесах и питаясь тем, что удавалось купить или раздобыть. Дорога заняла почти три недели. Я и понятия не имела, что в "Саду" она оказалась босой. Должно быть, её прелестные туфельки просто развалились.

Галиена смерила меня своим холодным взглядом.

- Та ночь изменила мою жизнь, - произнесла она. - Сегодня Божество коснулось моего плеча, чтобы напомнить о доброте, которую когда-то проявили ко мне.

- Верно. Галиена была набожной.

Господствующая религия в Реллас и на большей части континента вращалась вокруг Божества - бесполого, милосердного высшего существа. Если ты был добродетелен и добр, Божество вознаграждало тебя новой жизнью. Если же ты был чудовищем, твоя душа падала в Пустоту, где её разрывало на куски.

Их теологическая доктрина гласила, что поклоняться Божеству напрямую невозможно, так как ни один смертный не способен осознать вечность Божества во всей её полноте. Вместо этого верующие почитали Аспекты Божества, разделяемые по функциям: Ремесленника, Воина, Учёного и так далее. Галиена почитала Хозяйку - Аспект Гостеприимства, точно так же, как её родители, братья и сёстры. Она была глубоко предана своему Аспекту; это была её последняя связь с убитой семьёй.

- Я проявлю к тебе ту же доброту, - сказала Галиена. - Ты можешь остаться в Саду сегодня. Только на одну ночь. Платы не возьмём. Хозяйка узнает, что я не забыла её благословение и всё ещё благодарна. Тебе же стоит запомнить, что у моей признательности есть пределы. Не злоупотребляй моим гостеприимством. Когда оденешься, Клемена проводит тебя в твою комнату.

Она развернулась и вышла из комнаты. Клемена уступила ей дорогу, поклонилась мне и последовала за Галиеной.

- Мне не придётся выходить на улицы в темноте.

- Не нужно будет сталкиваться с людскими хищниками.

Я буду спать в настоящей постели и уйду утром, при свете дня. Облегчение было столь всепоглощающим, что я рухнула бы, если бы и так не сидела.

- Сегодня я выживу.


ГЛАВА 4

Мне потребовалось ещё пятнадцать минут, чтобы наконец заставить себя выбраться из купальни. Пока Галиена была в комнате, я была натянута как струна, но стоило ей уйти и напряжению спасть, как на меня навалилась чудовищная усталость, точно грабитель из подворотни. Я вымоталась до предела. Подъём из ванны стал вопросом жизни и смерти: задержись я там хоть немного дольше, я бы просто уснула и, скорее всего, захлебнулась. Вероятно, потом я бы снова ожила, но испытывать судьбу не хотелось.

Вопреки моим прежним опасениям, что мне придётся выносить ночные горшки, Каир Торен щеголял продвинутым внутренним водопроводом с керамическими унитазами, раковинами, терракотовыми трубами и классической лабиринтоподобной канализацией под городом. За небольшой дверью я обнаружила унитаз с деревянным сиденьем. И туалетную бумагу. Никогда в жизни я не была так счастлива увидеть маленькую корзинку с листками туалетной бумаги, сложенными аккуратно, словно салфетки.

- Салфетки для задницы. Сама суть роскоши.

Помню, как на фанатских форумах шли бурные дискуссии о туалетной бумаге. По какой-то причине некоторые читатели были фанатично привязаны к идее ночных горшков и кукурузных кочерыжек. Они утверждали, что всё более продвинутое будет выглядеть нереалистично. Лично меня это никогда не смущало. В нашем мире династия Хань использовала туалетную бумагу ещё в шестом веке, а к 1300-м годам в Китае её производили массово. В Реллас же была развитая архитектура, металлургия и магия, а для нужд своей бюрократии королевство выпускало огромное количество бумаги. Так что производство туалетной бумаги вряд ли было для них невыполнимой задачей.

Я вышла из уборной, вымыла руки в раковине, стоявшей в небольшой нише, и принялась изучать стопку одежды, оставленную Клеменой. Когда сквозь мои пальцы скользнула пара тонких трусиков, я едва не расплакалась от счастья.

В Реллас, как и во многих феодальных обществах, формы обращения напрямую указывали на то, насколько вы опасны. "Лорд" и "леди" означали титулованную знать: за ними стояли отряды обученных и хорошо вооружённых бойцов, а значит, и высокие шансы быть убитым, если дела пойдут плохо. "Сир" и "дама" указывали на рыцаря, высококвалифицированного профессионального солдата, что также сулило высокую вероятность получения травм или смерти. С другой стороны, "терр" и "тресс" предназначались для обычных людей: купцов, торговцев, ремесленников - всех тех, кто не имел официального воинского звания или дворянского титула.

Одежда, которую принесла мне Клемена, прочно определяла меня в категорию "тресс". Наряд начинался с тёмно-зелёной шемизы , тонкой и свободного кроя. Рукава выглядели так, словно сошли с экрана фильма о Средневековье: в форме раструба, с кулиской и шнурком вдоль предплечий. Если потянуть за шнурок, рукава укорачивались выше локтя, обнажая руки, что, вероятно, было удобно при готовке или уборке. Я оставила рукава спущенными.

Поверх шемизы я надела простое платье цвета шалфея, которое с первой попытки умудрилась натянуть задом наперёд. У платья был довольно глубокий вырез, так что над ним выступало примерно пара сантиметров ткани нижней сорочки. Лиф зашнуровывался по бокам для регулировки по фигуре, а свободная, не присобранная юбка доходила мне до щиколоток. Ткань на ощупь напоминала плотный лён.

Платье шло со вшитым бюстгальтером, в котором чувствовалось некое подобие косточек. Короткие рукава заканчивались примерно там же, где рукава обычной футболки. На левом рукаве, с внутренней стороны руки, имелся небольшой потайной кармашек - как раз такой, чтобы спрятать несколько монет. Я скользнула в него деном Эверарда.

Простые матерчатые туфли на тонкой подошве слегка болтались на ногах, но я решила, что сойдёт. Серый плащ завершал наряд. У него был глубокий капюшон и большой внутренний карман с люверсом, к которому можно было пристегнуть кошелёк на цепочку. Там я припрятала остальные деньги.

Я просила наряд, который не заставит меня выделяться, и ни одежда, ни обувь не выглядели новыми. Цвет платья выцвел, подол плаща обтрёпался, а на туфлях виднелись пятна грязи - из тех, что въедаются в ткань при частом использовании. Мне было плевать. Обувь была просто божественной. Одежда - тоже на высоте. А уж прилив уверенности от того, что я больше не разгуливаю буквально с голой жопой, был поистине бесценен.

Я заплела волосы в простую косу - я не видела здесь ни одной женщины с "конским хвостом" или обычным пучком - перевязала её ниткой, вытянутой из обтрёпанного подола плаща, и посмотрела в зеркало.

- Вполне сойдёт.

- Клемена?

Ответа не последовало.

- Хмм.

Я приоткрыла дверь. Короткий коридор был пуст. Моя сопровождающая исчезла. Я уставилась на дверь в другом конце коридора. За ней скрывался главный зал Сада и все те чудеса и опасности, что он в себе таил.

- Прятаться в комнате и ждать Клемену было бы безопаснее, но за той дверью магия. Я понятия не имела, как долго пробуду в Реллас. Насколько я знала, та сила, что забросила меня сюда, могла в любой момент выдернуть меня из этого мира и швырнуть обратно в мою кровать. Даже если я застряла здесь навсегда, стоит мне завтра выйти за порог Сада, я, скорее всего, никогда больше сюда не вернусь. У меня просто не было на это денег. Это мой единственный шанс увидеть всё своими глазами. Если я его упущу, то буду корить себя до конца жизни.

Я прошла по коридору, приоткрыла дверь и выскользнула наружу.

Зал перед моими глазами сиял, словно вихрь ярких красок с редкими искрами блёсток. Маг, сотворивший бабочек, исчез. Танцовщицы вернулись, теперь на них были золотые платья, которые дома сочли бы слишком открытыми, а здесь - просто скандальными. На этот раз они двигались медленнее, обрамляя мужчину в центре сцены, словно лепестки - сердцевину цветка.

Мужчина был потрясающе красив: высокий, поджарый, во всём чёрном, кожа цвета тёмной охры, чёрные волосы заплетены в длинную косу, переброшенную через плечо. Он сидел на стуле, прижимая к себе странный струнный инструмент на манер виолончелиста и водя смычком по струнам; казалось, он полностью растворился в музыке. Мелодия, лившаяся из-под его рук, звучала почти как человеческий голос - прекрасно и преследующе.

Зал был заполнен примерно наполовину. Большинство посетителей составляли мужчины в дорогой одежде, хотя я насчитала и четырёх женщин в роскошных платьях. Трое из них наблюдали за музыкантом, а четвёртая кокетничала с красавцем за своим столиком. Мужчина был одет в красно-белое - один из распорядителей Сада.

Из входного туннеля появились трое мужчин. Первый - темноволосый, загорелый и мускулистый - явно был телохранителем. На нём были тёмные брюки, сапоги до середины икр и чёрный дублет с серебряным шитьём. Он вошёл, окинул зал взглядом, словно высматривая угрозы, и отступил в сторону.

Следом шёл другой человек, а за ним вплотную - второй телохранитель. Он был ростом около ста восьмидесяти восьми - ста девяноста сантиметров, крепко сбитый, с широкими плечами и широким бледным лицом, которое казалось ещё шире из-за аккуратной бороды-шкиперки . Светло-каштановые волосы, вьющиеся от природы, падали на левую сторону лица модной чёлкой. Он тоже был во всём чёрном, но его наряд, должно быть, стоил в десять раз дороже, чем одежда его телохранителя.

Его сапоги были сшиты из какого-то похожего на кожу материала, который я раньше никогда не видела: крупные чешуйки образовывали на них золотистые и бордовые узоры. Казалось, он освежевал парочку небольших фэнтезийных драконов и обернул их шкуры вокруг своих ног. Его чёрные брюки расширялись над сапогами, а каждое бедро пересекал узкий декоративный ремень с массивными пряжками, скорее всего, золотыми. На нём была алая нижняя туника с золотым шитьём и вычурный чёрный дублет, также богато украшенный золотом. Широкий чёрный пояс был усыпан золотыми заклёпками. С его плеч стекал алый плащ с чёрной оторочкой, но грудь оставалась открытой - видимо, для того, чтобы каждый мог заметить золотую цепь на его шее.

Его одежда была слишком громкой. Я уже встречала это выражение раньше, но никогда ещё не видела столь наглядной иллюстрации. В его наряде не было ничего безвкусного или кричащего, как раз наоборот: каждая вещь была сработана изысканно и с большим вкусом, но при этом каждый отдельный элемент гардероба, от сапог до плаща, был самостоятельным заявлением, обладающим собственным голосом. Собранные же вместе, они вопили в унисон.

Женщина в наряде сказочной королевы, что преградила мне путь ранее, приблизилась к нему и отвесила глубокий поклон, предназначенный, вероятно, для самых щедрых клиентов. "Лорд Расфуфыренная Задница" её проигнорировал. Она что-то прошептала и замерла в ожидании. Прошло мгновение, за ним другое. Он повернулся к ней, и мне открылся вид на его спину и фамильный герб, вышитый на плаще - золотой щит, окаймлённый чёрной цепью, в центре которого красовалась чёрная голова монстра. Голова была изображена в профиль: огромная рептилья пасть, распахнутая в оскале, за которой виднелся лес острых зубов, длинная мощная шея и шипы-иглы, выступающие на затылке. С пасти чудовища капала ярко-алая кровь...

Кроаст .

Меня обдало ледяным холодом. Чёрный кроаст на золотом и алом поле. Ульмар Хребан.

Я вцепилась в деревянные перила так крепко, что пальцам стало больно. Ещё до конца этого года этот человек проложит себе путь к неограниченной власти. Он подожжёт Каир Торен. Столица будет пылать три дня, пока подвластные ему солдаты будут бесчинствовать на улицах, калеча, насилуя и убивая всех подряд - и никто не сможет их остановить. Люди назовут это Ночью тысячи огней. Покончив со столицей, Хребан поведёт Королевскую армию на подавление мятежа и сведение личных счетов. Он будет стирать с лица земли деревни и убивать тысячи людей с нечеловеческой жестокостью.

Но прежде чем он совершит всё это, он убьёт Галиену из Сосны. Лишь немногие знали, что у Галиены есть дочь, которую она втайне родила пять лет назад. Об отце ребёнка ничего не было известно; Галиена предпочла растить дочь вдали от Сада.

Хребану нужна была Галиена. Вовсе не потому, что он её любил - он был неспособен на подобное чувство, - а лишь потому, что другие мужчины жаждали её, но не могли заполучить. Он был богаче всех в королевстве, за исключением разве что королевской семьи, и ему нравилась симметрия: самый богатый человек и самая желанная женщина. Сейчас события разворачивались лишь в первой главе, а значит, он ещё не подходил к Галиене, но я знала, что произошло в книгах. Когда она отказалась становиться его трофеем, он подкупил опекунов её дочери и похитил ребёнка.

Галиена стала его рабыней. Она делала всё, что он требовал, пока он пытал её мимолётными встречами с дочерью. Если она вела себя хорошо, ей давали полчаса. Если же ей не удавалось ему угодить, он наказывал ребёнка вместо неё. Он сломил эту женщину так окончательно, что Хейд, вырастившая Галиену с пятнадцати лет, не узнала её, встретив на улице.

Это продолжалось почти восемь месяцев. Даже Хейд со всеми её связями ничего не могла поделать. Семья Хребан была одной из Восьми Великих Семей. У него было слишком много влияния, слишком много денег и слишком много наёмников, тогда как в глазах Каир Торена Галиена была простолюдинкой, торговавшей телом. Её не называли "секс-работницей". Её называли шлюхой.

И когда Хребан наконец получил желаемый статус, он решил, что Галиена теперь ниже его нового положения в обществе. Его телохранители убили её дочь, зарезали саму Галиену и подожгли дом. Она умерла, задыхаясь в дыму и прижимая к себе труп своего ребёнка.

Хребан отвернулся от прислужника; лицо его было бесстрастным, а губы капризно поджаты - чисто мужская обиженная гримаса. Что-то ему не понравилось. Женщина в платье сказочной феи замерла неподалёку, чего-то ожидая.

Я внимательно изучила его лицо. Тяжёлая, как плита, челюсть, широкий рот, веки с нависающей складкой над тёмными глазами. Ему было сорок два года, и выглядел он на свой возраст.

- Я получила степень по политологии, а до того, как сменить специализацию, изучала уголовное правосудие. Обе мои дисциплины научили меня одному: монстры в человеческой шкуре не выглядят как монстры. Они выглядят блёкло и заурядно. Я знала это, но какая-то часть меня, воспитанная на диснеевских злодеях и аниме, ожидала увидеть внутреннюю жестокость души Ульмара Хребана, отражённую на его лице. Подсознательно я хотела, чтобы он выглядел как злодей - ведь зло такой силы, столь холодное и яростное, должно иметь хоть какую-то предупреждающую маркировку.

Но нет. Несмотря на всё своё великолепие, сам Хребан выглядел совершенно непримечательно, даже в какой-то мере привлекательно - той специфической привлекательностью, которая становится результатом жизни в богатстве, хорошей еды и услуг умелых цирюльников. Одень его в костюм, подстриги волосы - и он сойдёт за стареющего техно-бро, собравшегося выступить на конференции TED с речью о мощи искусственного интеллекта и чудесах ангельского инвестирования. К концу второй книги он пролил столько крови, что ею можно было бы наполнить озеро, но встреть я его в супермаркете - не удостоила бы и вторым взглядом.

- Позолочённая жаба, - раздался рядом мужской голос.

Я едва не подпрыгнула.

Мужчина опирался на колонну по ту сторону перил, едва ли в тридцати сантиметрах от меня. Бледно-серый плащ скрывал его фигуру с головы до пят, но капюшон был откинут. Высокий, лет тридцати, светлая кожа с лёгким загаром, длинноватые каштановые волосы, чётко очерченная челюсть, густые брови, породистый нос...

Красавец. Из тех, чьё лицо так и просится на плакат. Его поношенный старый плащ совершенно не вязался с лицом. Словно ты столкнулся с незнакомцем на оживлённой улице и мельком увидел лик эльфийского принца под капюшоном застиранной толстовки. Глаза у него были потрясающие - насыщенного золотисто-карего цвета. Я понятия не имела, кто он такой, но он только что во всеуслышание назвал Хребана жабой и, похоже, ничуть об этом не беспокоился.

Мужчина слегка наклонился вперёд, сокращая расстояние между нами. Внезапно мне стало не по себе. Резные деревянные перила едва доходили мне до пояса. Они не казались надёжной преградой.

- Как думаешь, жаба знает, что она жаба? - спросил он.

Он ссылался на народную сказку из второй книги. Легенда гласила, что три столетия назад Безумный король Эбле лишился рассудка и вообразил, будто жаба, найденная им в саду, разговаривает с ним и даёт мудрые советы. Он заказал для жабы золотые одеяния и заставлял своих советников зачитывать ей отчёты. Один из министров славился своей честностью, и когда король прямо спросил его, не желает ли жаба нарядов ещё величественнее, тот ответил: "Ваше Величество, как жабу ни золоти, она-то знает, что остаётся жабой". Король раздавил жабу кулаком, а советнику отрубил голову.

Мужчина смотрел на меня. Нужно было что-то ответить.

- Не ляпни лишнего, только не ляпни лишнего... - я старалась говорить как можно тише. - Не слишком мудро порочить главу Великого Дома.

- Для вас, возможно, - парировал он.

Он не боялся Хребана. Кем он был, чёрт возьми? Каштановые волосы, каре-зелёные глаза, красивое лицо... Красота - понятие субъективное. Ни герба, ни шрамов, ни уникальных черт лица. Без конкретных примет я могла вспомнить с десяток персонажей, которые подходили под это описание.

- Если помните, та история для советника закончилась плохо, - заметила я.

- Ах, но я бы не был советником.

- А кем же тогда?

- Королём, разумеется.

- Тогда остаётся надеяться, что вы менее безумны, чем Эбле.

Его губы изогнулись в улыбке.

К распорядительнице в наряде сказочной королевы подбежал официант. Хозяйка поклонилась Хребану и что-то прошептала. Тот кивнул, и они вместе с телохранителем последовали за ней в сторону. Там, вне поля моего зрения, должна была находиться лестница на второй этаж.

- Вон он, попрыгал прочь. Туда ему и дорога, - мужчина снова посмотрел на меня. - У нас с вами есть кое-что общее.

- И что же это? - У нас не было ничего общего.

- Мы оба находимся там, где нам быть не должно, и притворяемся теми, кем не являемся.

Что это значило? Его глаза сузились. Он всё ещё улыбался, но от его взгляда мне захотелось сорваться с места и умчаться отсюда, словно ракета.

- Кто вы? - паника зашевелилась внутри меня. - Я имею в виду, кто вы на самом деле?

- Никто, достойный внимания.

- Для этого уже слишком поздно. - Он положил руку на перила, собираясь перемахнуть через них на мою сторону.

- Милорд, - окликнула его Галиена.

Мужчина отпустил перила.

Галиена подошла к нам в сопровождении служанки. Клемена выбрала именно этот момент, чтобы вынырнуть из какой-то боковой двери слева, и едва не врезалась в хозяйку. Королева Сада изогнула бровь; Клемена склонила голову и пристроилась рядом с другой служанкой.

Троица поравнялась с нами. Галиена посмотрела на мужчину с безупречно вежливым выражением лица.

- Похоже, вы по ошибке приняли одну из наших гость за прислугу, милорд.

Мужчина улыбнулся ей в ответ с совершенно нераскаявшимся видом - точь-в-точь кот, пойманный за секунду до того, как он стянет стейк со стола.

- Прошу прощения.

Впрочем, извиняться он тоже не спешил.

- Ваша комната готова, - продолжила Галиена, - и ваша спутница с нетерпением ждёт встречи.

Мужчина притворно вздохнул, глядя на меня.

- Увы, негоже заставлять столь редкую красавицу ждать.

- Очень благородно с вашей стороны, милорд, - в голосе Галиены промелькнула едва заметная сухость.

Он бросил на меня последний взгляд.

- Мы ещё встретимся.

- Сомневаюсь.

- И зачем я это сказала? Словно специально искушаю судьбу.

- Сюда, миледи, - позвала Клемена.

Они развели нас в разные стороны, словно буксиры, растаскивающие два корабля в ночи. Клемена повела меня направо, а Галиена мужчину - налево. Я последовала за своей провожатой по другой лестнице на третий этаж.

Расспрашивать о личности человека в плаще было бессмысленно. Мне бы никогда не ответили. Кем бы он ни был, он явно мог позволить себе самые высокие расценки. "Редкие красавицы" Сада стоили недешево.

Клемена подвела меня к двери и распахнула её. Меня встретила небольшая спальня, освещённая двумя фонарями. Их свет падал на широкую кровать с синим одеялом и пышными синими подушками. На полу лежал коричнево-белый ковёр; в комнате была ещё одна дверь, вероятно, в уборную, а справа виднелось окно. Но всё, что я видела, - это кровать. На меня внезапно навалилась свинцовая усталость.

- Доброй ночи, миледи.

Клемена поклонилась, вышла и закрыла за собой дверь. Я услышала, как снаружи задвинули засов. Она меня заперла. На двери с моей стороны тоже имелась массивная задвижка. Я опустила её, сбросила плащ, развязала шнуровку платья и стянула его через голову. Спихнув туфли, я рухнула на кровать и мгновенно провалилась в беспамятство.


7-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


В дверь постучали.

- Миледи?

Я открыла глаза. Сквозь окно слева пробивался утренний свет. Мы были на третьем этаже, и на окнах не имелось решёток. Я видела кусок прекрасного утреннего неба и призраки трёх лун, медленно тающих в лазури.

Я всё ещё была в Реллас. В глубине души я надеялась, что ночь крепкого сна вернёт меня домой. В конце концов, именно так я сюда и попала - уснув в собственной постели. Но не повезло.

- Миледи?

Они не дадут мне выспаться. Логично. Галиена выполнила свои обязательства по гостеприимству, и теперь пришло время меня выпроваживать.

- Да? - отозвалась я.

- Ваш завтрак подан. Я провожу вас, когда вы будете готовы.

Послышался скрежет дерева, а затем тихий скрип старых половиц. Клемена, должно быть, отодвинула засов и отошла. Шаги удалились, но недалеко. Она ждала, пока я встану.

- Домой можешь не идти, но здесь оставаться нельзя , - процитировала я про себя известную фразу.

Я села. Тело всё ещё ныло, но теперь боль стала приглушённой. Удивительно, на что способны еда, питьё и полноценный ночной сон. Я встала и поплелась в ванную. Там всё было так же, как внизу: унитаз с деревянным сиденьем и небольшая раковина.

Зубной щётки не оказалось. Облом. Крана тоже, но зато стоял кувшин с водой и лежало мыло. Пришлось довольствоваться этим.

Клемена отвела меня на балкон второго этажа. Я села за массивный деревянный стол у самых перил. Внизу служащие Сада прибирали первый этаж: протирали столы, закидывали на них стулья и подметали плитку.

Напротив меня, на другой стороне балкона, за столом сидели Галиена и пожилая женщина - должно быть, та самая Хейд. Как и каждое утро, они попивали чай из зелёных чашек. Две стороны одной медали, разделённые четырьмя десятилетиями. Обе в элегантных парадных платьях: Галиена - в цвете берлинской лазури, Хейд - в тёмно-пурпурном, королевском цвете. У обеих одинаковая причёска - та самая сложная плетёная спираль, с той лишь разницей, что волосы Галиены были тёмно-русыми, а копна кудрей Хады - совершенно серебряной. Обе держались с достоинством, сохраняя одинаковое выражение лица: спокойное, приятное, но суровое. Различал их только возраст. Бледное лицо Галиены было гладким, в то время как тёмно-коричневая кожа Хады несла на себе следы усталости и тягот жизни, которые та перенесла за свои семьдесят с лишним лет.

Обе они меня игнорировали.

Клемена принесла поднос с чайником, розеткой мёда, единственной чашкой и двумя тарелками: на одной лежали два квадратных пирожка, на другой - глазунья из двух яиц. Она расставила тарелки передо мной и положила на стол совершенно обычную вилку, нож и полотняную салфетку. Если прищуриться, можно было притвориться, что я снова дома, в "Яйце и Вилке" - маленькой завтракальне, где я иногда баловала себя. Так сюрреалистично.

Чай был крепким, чёрным, со вкусом шоколада, нотками фруктов и какой-то новой для меня специи - более сладкого и ароматного родича корицы. Я добавила немного мёда, отломила кусочек пирожка и заглянула внутрь. Какая-то копчёная рыба. Я отправила кусочек в рот. Вкуснотища.

Я пила чай, ела пирожок и пыталась привести мысли в порядок.

- Хотя в книгах ни разу не упоминались межпространственные порталы, есть два места, где я могла бы разузнать о возможности таких путешествий: Храмы Аспектов и Башня Магов, - рассуждала я про себя. - И те, и другие имеют дело с магией.

К храмам следовало подходить с осторожностью. Если я ворвусь в Красную Базилику и начну разглагольствовать о других мирах, меня могут объявить душевнобольной, заклеймить еретичкой или - что было бы худшим из трёх вариантов - поверить мне. Жрецы Реллас были прожжёнными политиками; они не упустили бы выгоды от единоличного доступа к пришельцу из другого мира. Они не стали бы помогать мне вернуться домой. Они бы заточили меня и использовали само моё существование для укрепления собственного влияния.

Связываться с Башней Магов было бы ещё опаснее. Архимаг Дамаэс Серрас, владыка Башни, был магическим эквивалентом ядерного заряда. Дамаэс не отличался душевным равновесием, и это ещё мягко сказано. Во второй книге он превратил рыцаря в огненный столб - парень это заслужил, - а затем поджаривал бекон на палочке, пока бедолага сгорал заживо. Бекон он есть не стал. Он просто хотел продемонстрировать свою позицию.

Архимага следовало избегать любой ценой. Если он пронюхает, что я бессмертна, то может потратить следующие пару десятилетий, убивая меня самыми изощрёнными способами, чтобы проверить пределы моих способностей к воскрешению. У меня не было ни малейшего желания превращаться в вечный огненный шар ради удовлетворения интеллектуального любопытства Дамаэса.

Поиски пути домой подождут. Сначала нужно найти безопасное пристанище.

Перед тем как покинуть комнату, я высыпала содержимое кошеля Лекке на коврик и пересчитала свои неправедно нажитые средства. Мешочек был увесистым, но большинство монет оказались денами. У меня было девять серебряных ном и ещё пять в мелкой монете - примерно пять-шесть тысяч долларов по покупательной способности. Я могла бы снимать скромную комнату пару месяцев, купить одежду и кормиться, если не буду сорить деньгами. После этого мне придётся искать способ заработать.

Я допила чай и наполнила чашку снова.

- Грабить подонков каждые пару месяцев - не вариант, - подумала я.

Моя неспособность умереть была магической, но это не тот навык, который гарантирует достойное трудоустройство. Я не очнулась в теле мастера меча или искусного мага, так что не могла воспользоваться мышечной памятью и отточенными рефлексами. Впрочем, это меня не расстраивало. Занять чьё-то тело означало стереть личность его прежнего владельца. Я же не крала ничью жизнь. Мне не придётся притворяться кем-то другим и лгать родным и близким этого человека. Что бы ни случилось дальше, это будет только моя жизнь.

У меня не было профессиональных навыков, которые ценились бы в Реллас. Никого здесь не впечатлят мои познания в интеграции Google Документов или мастерство вождения автомобиля. Я плохо шила, чуть лучше вязала, была совершенно бесполезна в ткачестве или вышивке и слишком стара, чтобы меня взяли в ученицы в какую-нибудь гильдию или лавку. Я могла приготовить отменные фахитас, но это было ни к селу ни к городу.

С другой стороны, я, вероятно, знала математику - пусть и на уровне, который в моём мире сочли бы вопиюще низким - лучше большинства местных образованных людей.

- Дроби - моя новая суперсила, - усмехнулась я про себя. - Стоит мне выдать базовые алгебраические уравнения, и я взорву им мозг.

Ни магии, ни боевых искусств, ни ремесленных навыков. Но у меня было кое-что другое - знания. Я знала об этом мире и о его людях такие сокровенные вещи, такие секреты, которые могли бы обрушить благородные дома и перевернуть всю политику королевства. Я могла бы явиться к одному из ключевых игроков в городе и ослепить его своей тайной осведомлённостью.

Политический ландшафт Реллас находился под властью Восьми Великих Семей. Они были богатыми землевладельцами, и у каждого имелась личная армия и свой уникальный вид магии.

В Реллас магия была силой, определяемой двумя принципами: знанием и практикой. У одних к ней был врождённый талант, а у других - нет, точно так же, как в нашем мире одни люди могут учуять запах муравьёв , а другие - нет. Этот вид магии не передавался по наследству и встречался редко. Любой человек с предрасположенностью к ней мог стать одарённым клириком или магом; в процессе обучения и практики их сила росла. Храмы и Башня Магов постоянно соперничали за талантливых рекрутов.

Магия Великих Семей была совсем другим делом. Вы не могли обладать ею, если не родились в этой родословной. Она была наследственной и ограниченной в применении, но сокрушительно мощной. Когда Восемь Семей вступали в войну, мир полыхал.

Последние восемьсот лет Великие Семьи играли в "музыкальные стулья" с троном Реллас, и продолжительность правления каждой династии зависела от того, насколько ловко они умели стравливать остальные семь семей друг с другом. Последние правители, Саварики, превратили политические интриги в высокое искусство, но с каждым поколением они становились всё менее и менее стабильными. Совен Саварик, нынешний король, уже десятилетие балансировал на грани полного психотического срыва, и напряжённость между Великими Семьями достигла своего апогея.

Благодаря этому мои знания будут пользоваться огромным спросом. Но стать приближённой означало бы доверить свою безопасность какому-нибудь лорду или леди, а я бы не доверила ни одному из этих говнюков даже соль за обедом передать. То, что они творили друг с другом, заставляло волосы вставать дыбом. Прошлой ночью я мельком видела Эверарда, и хотя он был чертовски крут, он напугал меня до чёртиков. А ведь он даже не был отъявленным злодеем, вроде Хребана, который собирался утопить страну в агонии.

Я взглянула на другую сторону балкона. Галиена и Хейд тихо переговаривались. Галиена чему-то улыбнулась. Скорее всего, именно она не дала мне вчера снова умереть.

- Нет, путь независимого информационного брокера - вот единственно верный вариант.

Мне нужно будет не высовываться и вести себя крайне осторожно. Этот мир реагировал на меня. Стоило мне попытаться забрать сумку Лекке, и он меня зарезал. Мои действия имели последствия. Стоит мне начать вмешиваться в ход событий, как Реллас отреагирует на внесённые изменения. Если я не проявлю осторожность, моя информация быстро устареет. Нужно быть крайне избирательной в том, какие секреты продавать, и, как только появится возможность, нанять людей, которые будут снабжать меня свежими фактами, чтобы компенсировать отклонения от сюжета. Каждое моё вмешательство, даже самое ничтожное, подвергало меня опасности. Особенно если оно касалось главных игроков. Таких, как Хребан.

Галиена снова улыбнулась.

- В моих мыслях я видела её в джинсах и толстовке, сидящей за соседним столиком в "Яйце и Вилке" напротив маленькой девочки с такими же светлыми волосами. Она пила бы кофе из большой белой кружки, а её дочь в милом платьице грызла бы печенье.

Самым безопасным и мудрым решением было бы придержать информацию при себе, внося лишь ничтожные изменения ради собственной выгоды.

Моя тарелка опустела. Пора уходить.

Через несколько месяцев эта малышка и её мать пройдут через страдания и умрут бессмысленной, ужасной смертью. Просто потому, что так захотелось самовлюблённому социопату-нарциссу с манией величия.

Галиена спасла меня с улицы. Она не ждала ничего взамен. Это был случайный акт милосердия.

- Да и плевать, - подумала я.

Я встала и повернула налево, направляясь по балкону к Хейд и Галиене. Клемена последовала за мной, держась на расстоянии вытянутой руки. Я остановилась перед их столиком. Обе женщины посмотрели на меня.

Балкон был пуст, но, насколько я знала, нас могли подслушивать в коридоре или в ближайших комнатах. Мне очень хотелось провести этот разговор наедине, но шансы застать Галиену в одиночестве были меньше нуля. На её месте я бы тоже не стала доверять себе настолько.

Я обернулась и посмотрела на Клемену, затем снова на Галиену. Королева Сада кивнула, и Клемена отступила на пару метров.

- Что стряслось? - спросила Галиена.

- Вы проявили ко мне доброту, - сказала я.

- Не рассказывай об этом никому, и мы будем квиты, - ответила она.

Хейд одарила её острой, как бритва, улыбкой. Я подошла ближе и понизила голос:

- Такие люди, как Ульмар Хребан, не видят в других человеческих существ. Вы ему не нужны. Его волнует лишь то, что вы олицетворяете - способ доказать другим мужчинам своё превосходство. Он ни перед чем не остановится, чтобы добиться этого.

Галиена отхлебнула чаю.

- Благодарю за предупреждение, - выражение её лица говорило о том, что мои советы ей не требуются.

- Элаут предал вас. Вы найдёте деньги, спрятанные в его подушке.

Её глаза расширились.

- Когда вы отвергнете Хребана, он заберёт Аделаиду и будет использовать её, чтобы мучить вас. Вы будете делать всё, что он потребует, а в конце он убьёт вас обоих. Когда его рыцари пронзят её мечом, вы вспомните своего брата и кровь на его белой тунике - той самой, что вышила ваша мать. Вы не станете сопротивляться, когда они будут вас резать. Вы умрёте в огне, истекая кровью и обнимая безжизненное тело своей дочери. Вы должны забрать её в Сад. Хребан заботится об общественном мнении и не рискнёт атаковать его напрямую. Не ждите. Уходите прямо сейчас. Это единственная помощь, которую я могу вам предложить.

Я развернулась и ушла: вниз по лестнице, через главный зал, по туннелю - и в дверь, навстречу солнечному свету. Никто не последовал за мной.


ГЛАВА 5

Колокола Красной Базилики огласили город мелодичным перезвоном. Высокий перебор маленьких колокольцев задавал быстрый ритм, который подчёркивался низким гулом больших колоколов, пока, наконец, единственный глубокий удар самого могучего из них не прокатился над городом, замирая в воздухе вибрирующим эхом. Полдень.

Я остановилась и прислонилась к стене здания, чтобы дать отдых натруженным ногам. Мимо меня по площади Синего Камня тёк людской поток.

Каир Торен ошеломлял буйством красок и звуков. Большинство зданий в этой части города отличались простотой линий, массивностью башен и толщиной стен, выложенных из красивого пёстрого камня - песчано-бежевого с прожилками цвета корицы и белыми разводами. К тому же здесь было на удивление много стекла. По ту сторону площади солнце бликовало в окнах верхних этажей, а нарядная стеклянная вывеска в красно-бирюзовых тонах отмечала алхимическую лавку.

На этом фоне двигались бесчисленные толпы: торговцы, покупатели, городская стража, рыцари... Я увидела настоящих рыцарей в броне. Я ожидала, что она будет громоздкой и сковывающей движения, но доспехи оказались изящными и идеально подогнанными - воины двигались в них так же легко, словно были одеты в обычные "треники". На поясах у людей висели мечи и булавы, а полы длинных плащей развевались при ходьбе. Женщины, не носившие броню, щеголяли в платьях и нарядах всех цветов радуги - настоящих бальных туалетах, - а их волосы были заплетены в сложные косы с вплетёнными в них украшениями. Мужчины в гражданском предпочитали кожаные безрукавки и туники, хотя я приметила и пару человек в робах.

Пока я наблюдала, мимо меня в сопровождении четырёх охранников прошла дама в изящном плаще, ведущая на цепном поводке какое-то существо, напоминающее сумчатого волка. Следом шагал ремесленник с двумя подмастерьями-подростками, читая им лекцию о правильном способе квашения капусты, а позади них старик нёс на плечах деревянную раму, на каждой перекладине которой сидело по ярко окрашенной птице.

На другой стороне улицы в противоположном направлении катилась женщина в инвалидном кресле, окружённая стайкой девочек. Одна из них придерживала дверь алхимической лавки, вторая толкала кресло, а остальные две юркнули внутрь под громкий голос женщины, звучавший в привычном ритме учительницы, читающей лекцию:

- Запомните правило. Всё ядовито, всё раскалено. Ничего не трогать и не тянуть руки в рот...

Я читала об этом снова и снова, представляла себе это - и вот оно, прямо передо мной. Вся эта чудесная магическая странность. Мне хотелось просто бродить вокруг, как ребёнку в парке аттракционов, охая: "О-о-о, посмотри на это!". Но времени не было.

Я уносила ноги из Сада так, словно у меня задница пылала. Первые пятнадцать минут я просто шла, обуреваемая паранойей, что за мной вот-вот бросятся в погоню. К тому времени, как я снова достигла Бычьих Ворот, я решила, что опасность миновала, и сосредоточилась на самом важном - крыше над головой.

Я отправилась в Квартал Постоялых Дворов. Полтора часа решительной ходьбы - и я на месте. Я попытала счастья в "Белом олене", "Отдыхе оруженосца" и в заведении с претенциозным названием "Мягкие постели" - трёх самых дешёвых гостиницах квартала. Во всех трёх потребовали релласский эквивалент кредитки для залога - то есть удостоверение личности.

Я предлагала предоплату. Предлагала заплатить вдвойне. Это лишь сделало их более подозрительными. Меня выставили вон, а клерк из "Мягких постелей" пошёл ещё дальше: обозвал меня отребьем и велел никогда не возвращаться. Видимо, мягкими у них были только кровати, но не сервис.

- Мудак.

Мне нужно было найти частную комнату для аренды. В книгах вопросы недвижимости подробно не освещались. Встречались упоминания о персонажах, покупающих собственность или находящих жильё, но ничего конкретного.

Я вернулась к доске объявлений на площади Синего Камня. Смутно припоминала, что видела там что-то про аренду, когда в прошлый раз спотыкалась под дождём, выискивая дату на пришпиленных официальных бумагах. Я не ошиблась. Лицевая сторона доски предназначалась для властей, зато оборотная служила средневековым аналогом "Авито" , где сообщалось обо всём на свете: от пропавших собак до комнат внаём.

Я добралась до доски около десяти утра. Прошло два часа, и я уже успела осмотреть пять вариантов. В трёх местах мне отказали, поскольку я не состояла в гильдии или ремесленной мастерской; четвёртое оказалось сущей лачугой с одной общей уборной на семерых, а хозяин пятого вызывал у меня оторопь.

Светового дня оставалось ещё часов семь или восемь, а в моём списке значился последний доступный адрес. Если и здесь не выгорит, придётся двигаться дальше, хотя я понятия не имела, где искать другую такую доску. Может, в этот раз повезёт. Отправлюсь туда, как только ноги перестанут гудеть.

Мимо пронеслось дуновение аромата свежеиспечённого хлеба. У меня слюнки потекли. Я обернулась.

По улице в мою сторону шёл разносчик. Через плечо у него был перекинут ремень, поддерживающий лоток, полный выпечки. Свежие, золотистые пирожки из слоёного теста с хрустящей корочкой. О Боже.

Откуда такой голод? Я же завтракала всего шесть часов назад... Ах, ну да.

Торговец приметил меня, словно волк хромого кролика.

- Пирожки с грибами, тресса?

- Да, все пирожки. Дайте их все. - Я едва сдерживалась.

- Почём?

- Четвертак .

Я залезла под плащ, на ощупь выудила два четвертака из кошелька и высыпала их ему на ладонь. Разносчик выхватил из пачки на лотке конвертик, сложенный из какого-то листа, сунул туда два пирожка и протянул мне.

- Благодарю, терр. Вы не знаете, где находится улица Продо?

Разносчик ткнул пальцем через плечо:

- Туда, по ту сторону Полумесяца Кар. Но на вашем месте я бы пошёл в обход.

- Почему?

Он лишь качнул головой и зашагал прочь.

- Таинственно... С чего бы мне идти в обход?

Я откусила кусочек. Хрустящее, маслянистое тесто практически растаяло на языке.

- М-м-м... Как грибы с хлебом могут быть такими вкусными?

Я проглотила половину пирожка. Мой желудок аплодировал стоя. Пора было двигаться.

Я зашагала дальше. Площадь закончилась, перейдя в улицу, и городские кварталы потянулись один за другим. Все места, что я видела до сих пор, находились в пятнадцати минутах ходьбы от площади; значит, на той доске рекламировали только жильё неподалёку. Наверняка в городе были и другие доски объявлений. В Каир Торене имелось несколько рынков. Может, стоит заглянуть на один из них позже.

Улица плавно забирала влево, расширяясь. "Ах, вот почему её прозвали "полумесяцем"", - подумала я. Я последовала за изгибом дороги.

- Да, я ещё не нашла комнату. Зато светило солнце, и у меня был божественный пирожок. Жизнь не так уж и плоха...

Откушенный кусок стал цементом во рту.

Прямо посреди улицы в луже полузапекшейся крови сидел человек. Совсем юный, лет восемнадцати, и такой худой, что походил на ребёнка. Он привалился к стене здания, брошенный небрежно, словно мусор. Лицо его запеклось кровью. От бледно-голубых глаз тянулись тонкие дорожки - там, где слёзы проложили путь сквозь кровавую корку. Губы распухли и потрескались. Руки оканчивались кровавыми обрубками, местами почерневшими от огня.

Кто-то повесил ему на шею дощечку, к которой были привязаны его же отрубленные кисти. Рядом с телом стояли двое городских стражников в бирюзово-чёрных табардах с белыми башнями; они переговаривались вполголоса с бесстрастными лицами, но в глазах их застыл ужас.

На дощечке было написано: "Я УКРАЛ У БАРОНА ХРЕБАНА".

Ощущение было таким, будто я с разбегу влетела лицом в кирпичную стену. "Созерцание... Фирменное зверство Ульмара Хребана", - пронеслось в голове.

Меня захлестнула тошнота. Я читала об этом снова и снова в обеих книгах, но и в мыслях не допускала, что увижу это наяву. Здравый смысл велел уходить, но мои ноги словно пустили корни в землю - я не могла пошевелиться.

Вор, должно быть, забрался в особняк Хребана. Гвардейцы барона поймали его, избили, отрубили кисти рук, наспех прижгли раны и выбросили на улицу.

Сейчас он выглядел совершенно отчаявшимся; его глаза остекленели, но всё ещё были полны боли. Когда его бросили здесь, он наверняка понял, что умирает и никто его не спасёт, поэтому он просто сидел и смотрел в небо, истекая кровью в ожидании конца. Его жизнь, должно быть, была тяжёлой и жестокой, раз он рискнул пробраться в поместье Хребана, и вот теперь она заканчивалась в агонии на этой мостовой.

Город с трёхсоттысячным населением, и никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ему. "Как такое вообще возможно? Как можно это игнорировать? Неужели все ослепли? Почему стражники не убирают тело? Они просто стояли рядом..." - мысли метались в голове.

Младший стражник слева поднял голову и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. В его глазах застыли стыд и страх. Он отвернулся.

Меня будто обухом по голове ударило. Хребан подкупил городскую стражу, чтобы те охраняли тело. Они стояли здесь лишь для того, чтобы никто его не унёс. У него было для этого своё словечко: "созерцание" - от рассвета до заката. Он мог бы приказать своим личным гвардейцам сторожить труп, но вместо этого купил Городскую Стражу. Он хотел, чтобы каждый видел его особое наказание и знал, что никто не смеет ему перечить, и более того - что город официально потворствует этому. Это была лишь прелюдия того, что ждало Реллас, когда барон придёт к власти, и я была единственной, кто это понимал.

Я ничего не могла сделать для этого человека. Было слишком поздно. Но даже если бы он был ещё жив и умирал, что я могла предпринять? У Хребана было всё: имя, магия, богатство, личная армия, а я даже комнату в гостинице снять не могла.

Если Хребан когда-нибудь узнает, что я помогла Галиене, он проделает то же самое со мной, и никто и бровью не поведёт. У вора наверняка были те, кто его знал: семья, друзья. А у меня - никого.

Я чувствовала себя такой беспомощной. Такой злой, напуганной и бесконечно беспомощной.

Молодой стражник поднял руку в перчатке и жестом приказал мне уходить.

- Проваливай.

Это было так неправильно.

Стражник сделал шаг вперёд и резко указал на переулок, отходящий от улицы.

- Живо!

Я заставила себя развернуться и бросилась в переулок, шагая так быстро, как только могли нести ноги.


***


Я вошла в "Три Луны" как раз в тот момент, когда колокола Восточной Башни пробили пять часов вечера. Исторически сложилось представление о средневековых тавернах как о грязных притонах, шумных и тёмных, с полами, устланными камышом и пропитанными смесью грязи, рвоты и навоза.

"Три Луны" были полной их противоположностью. Огромные окна впускали вдоволь света, деревянный пол был отдраен дочиста, у столов стояли настоящие стулья, а не доски на бочках. Посетители здесь были если не богатыми, то вполне обеспеченными людьми. У гостей была хорошая одежда, ухоженные волосы и бороды, чистые лица и приличная обувь. Снаружи висела резная деревянная вывеска с изображением трёх лун, с которой на тонких цепочках свисали три круга из цветного стекла: зелёного, янтарного и красного. Это означало, что здесь подают зелёный эль, медовуху и вино.

В этот ранний час заведение было заполнено лишь на треть. Я подошла к пустому столу примерно посередине между баром и дверью и села.

Это была ужасная идея.

Молодой человек со светло-коричневой кожей и иссиня-чёрными волосами поставил две деревянные пивные кружки за соседний стол, остановился у моего и улыбнулся.

- Что прикажете, тресса?

- Фавонийскую красную медовуху, - ответила я ему.

- Холодную, пожалуйста.

Улыбка на его лице стала натянутой.

- Боюсь, она у нас закончилась.

- Тогда я возьму денавийский эль. Но прежде чем заказывать, я хочу его попробовать.

- Слушаюсь, тресса.

Он развернулся и ушёл, стараясь выглядеть непринуждённо. Я наблюдала, как он пробирается к бармену - крупному мужчине лет тридцати пяти, светловолосому и сильно загорелому. Бармен мельком взглянул на меня. Я улыбнулась ему в ответ. Последовало поспешное обсуждение шёпотом, после чего официант нырнул в дверь справа от стойки, ведущую в служебные помещения.

Они оказались перед дилеммой. Я выдала им пароль, но никто из них меня не узнал. Теперь им придётся докладывать об этом по цепочке командованию.

Вид того мертвеца потряс меня до глубины души. К тому времени, как я добралась до следующего адреса из списка аренды, я была готова согласиться на что угодно. Лишь бы найти нору, в которой можно забиться и спрятаться.

Комната принадлежала молодой семье пекарей, явно переживавшей не лучшие времена. Мужчину звали Эрт, женщину - Хилле. У них было двое детей, мальчик и девочка лет семи и пяти, в чистой, но поношенной одежде. Эрт и Хилле пекли пирожки и хлеб на своей крошечной кухне, а затем Эрт отправлялся продавать их на улицу.

Их дом был узким и ветхим. От общей уборной на первом этаже разило канализацией так, что когда мне её показывали, я едва не подавилась рвотным позывом. С этим смрадом ничего нельзя было поделать.

Комната, которую они сдавали, находилась на самом верху, на третьем этаже. Вела туда шаткая старая лестница, стонавшая под моими ногами. Тесное, старое и грязное помещение с кроватью размером с гроб, на которой не было матраса - лишь лоскутное одеяло поверх деревянных досок. На хлипкой двери имелись деревянные засовы с обеих сторон.

Эрт и Хилле явно были в отчаянии. Их не заботило отсутствие у меня документов, но они потребовали плату за неделю вперёд и предупредили, что будут запирать меня на ночь.

- Не то чтобы мы думали, что вы прирежете нас во сне, - как выразился хозяин дома, - просто так спокойнее.

Я заплатила им семь денов за неделю. Комната не стоила и половины этой суммы, но у меня не было ни сил, ни желания спорить. Как только деньги перешли из рук в руки, пекари оставили меня "обустраиваться". Я стащила туфли с гудящих ног, растянулась на своей новой ужасной кровати, завернулась в ветхое одеяло и, мгновенно ощутив запоздалое раскаяние покупателя, принялась обдумывать дальнейшие шаги.

Спасение Галиены и её дочери было импульсивным решением. Возможно, это была ошибка, но я о ней не жалела. Память об изуродованном лице мертвеца преследовала меня как призрак, но если бы мне выпал шанс всё переиграть, я бы снова их спасла. Даже если этот мир - всего лишь книга, а она и её дочь - просто персонажи, я не хотела, чтобы они страдали и умирали. Этому говнюку Хребану не удастся их убить. В моих силах было предупредить её - я это сделала, и с этим покончено.

Но больше я не могла позволить себе импульсивных поступков. Бессмертие - это, конечно, здорово, но смогу ли я вернуться, если убийца расчленит моё тело? Отрастёт ли заново отрубленная голова? А что если меня убьют, привяжут к телу груз и сбросят в реку, как того бедолагу, чей плащ я забрала? Буду ли я просто оживать и тонуть снова и снова, не в силах выплыть на поверхность?

А если меня похоронят? Если в рыхлой земле, я, наверное, смогу откопаться. Скорее всего, умру несколько раз от удушья, но в конце концов выберусь наверх. Но что если меня заколотят в гробу? Как мне выбраться? К тому же в Каир Торене мертвецов кремировали. Что если меня сожгут?

А что если моё тело скормят свиньям? Я смотрела один фильм , где злодей очень подробно расписывал, как скармливать трупы свиньям, и советовал не доверять человеку, у которого больше трёх свиней. Или четырёх? Воскресну ли я в виде разумного свиного дерьма?

Я этого не знала и знать не хотела. Если кто-то вроде Хребана доберётся до меня и пронюхает, что я бессмертна, он меня запытает. Избитая фраза про участь хуже смерти в моём случае была чистой правдой.

Мне хотелось забиться в безопасную нору, как мышке, и сориентироваться, но эта каморка никакой безопасности не давала. Дверь была такой старой и перекошенной, что даже я смогла бы выбить её пинком. Моим главным средством защиты была вовсе не эта дверь, а треклятая лестница. Скорее всего, она просто рухнет, если по ней попытается подняться кто-то в доспехах.

То, что меня запирали на ночь, тоже не внушало восторга. Случись в доме пожар, я окажусь в ловушке.

Единственный способ по-настоящему обезопасить себя - купить или арендовать собственный дом и нанять солдат для охраны по ночам. К тому же торговля информацией требовала осмотрительности и частной базы. Мне нужно было обзавестись собственным жильём, и чем скорее, тем лучше.

Я лежала в постели, пялясь в потолок, пока наконец не придумала план. План был так себе. Он был сопряжён с огромным риском, а риска я как раз и пыталась избегать. Но если всё выгорит, куш того стоит. Я прокрутила схему в голове трижды, выискивая подвохи, пока мозг не начал закипать. Медлить дольше было нельзя, иначе я бы сама себя отговорила, поэтому я снова обулась и пришла сюда, в "Три Луны".

Теперь оставалось только пережить следующие двадцать минут и выбраться отсюда целой и невредимой.

Официант вышел из подсобки и подошёл к моему столу.

- У нас есть пара сортов, которые вы могли бы попробовать. Не желаете ли пройти со мной для дегустации, тресса?

- Да, - ответила я.

Я встала и последовала за ним через дверь в коридор. Он помедлил, закрывая за мной дверь. Я повернула налево, дошла до третьей двери и стала его ждать.

Официант моргнул, догнал меня и открыл передо мной дверь. Длинная каменная лестница вела в подвал. Ступени были крутыми; не один человек переломал здесь руки-ноги, а то и шею, после того как его сталкивали вниз.

- Веди, - велела я ему.

Он снял со стены фонарь и без колебаний начал спускаться. Видимо, "убийство на лестнице" в сегодняшнее расписание не входило.

Мы спустились и свернули налево - к огромной старой деревянной двери. Она вела в винный погреб. Мы прошли через тёмный туннель, образованный пивными и винными бочками, сложенными почти до самого потолка высотой в четыре с половиной метра, и подошли к другой двери, укреплённой ещё лучше, чем предыдущая.

Мой проводник трижды постучал, затем распахнул её. Мы переступили порог и оказались в хорошо освещённой комнате. В центре стоял длинный старый стол, окружённый двумя скамьями; его поверхность была покрыта пятнами и шрамами. Сегодня на дальнем конце стола лежала стопка бумаг и карта города, нарисованная на квадратном куске прочного пергамента со стороной в сто двадцать сантиметров. Слева пристроился небольшой бар - простая деревянная стойка с полками позади, уставленными разнообразными кубками и кружками.

Мужчина посмотрел на меня из-за стола. Он был высоким и поджарым, с тёплой золотистой кожей - косметические компании назвали бы такой оттенок "песочным", - и светло-каштановыми волосами, подстриженными чуть длинновато, так что они обрамляли его красивое лицо.

Он притягивал взгляд той классической привлекательностью, что кружит головы: точёная челюсть, которую он всегда гладко брил, сильные угловатые черты с оттенком элегантного высокомерия и умные янтарные глаза. Прямо сейчас всё в нём было острым и опасным, точно хорошо отточенный кинжал, но когда он занимался своими повседневными делами, он был обаятелен, утончён и безупречно красив.

В нашем мире он снимался бы в кино и зарабатывал миллионы; люди выстраивались бы в очереди на его фильмы и не уходили бы разочарованными, ведь он был великолепным актёром. Должно быть, он пришёл прямиком со встречи или какого-то официального приёма, потому что его одежда совершенно не соответствовала нынешнему выражению лица.

На нём была белая рубашка с высоким воротником, расстёгнутая настолько, чтобы продемонстрировать мускулистую шею и узкую золотую цепочку. Кожаный жилет, расшитый золотой нитью, подчёркивал его узкую талию. Тёмно-коричневые брюки были заправлены в мягкие сапоги. Левое плечо защищал кожаный наплечник, а бордовый плащ, скроенный для ношения на правом плече, небрежно валялся на стойке бара.

Ему было тридцать лет, но выглядел он лет на пять моложе. Солентин Дагарра. Глава "Ножниц" и бастард пограничного маркграфа Трихорна Изарна Демарра. Безжалостный, опасный и одержимый паранойей. Он был одним из моих любимых персонажей: такой красивый, такой умный, такой остроумный и при этом такой глубоко порочный .

Солентин встретил мой взгляд.

- Ого.

В "Восхождении Каир Торена" было столько действующих лиц, что и не сосчитать, но Солентин определённо находился на вершине списка по количеству отведённых ему страниц, потому что он обеспечивал и драму, и шокирующее насилие.

У большинства людей есть некий внутренний "предохранитель", который срабатывает и останавливает их, напоминая, что определённые вещи просто нельзя делать с себе подобными. У кого-то он барахлит, но у Солентина он был либо безнадёжно сломан, либо не установлен вовсе. Он был бесконечно опасен, и сейчас он смотрел на меня так, словно я была досадным насекомым, которое ему нужно раздавить.

До меня дошло: это не вымысел. Это моя реальность. Я стою в звуконепроницаемой комнате, слуга за моей спиной, скорее всего, обученный убийца, и я смотрю на Солентина Дагарру. Во плоти. Я могла бы просто протянуть руку и щёлкнуть его по носу.

- О боже, он меня убьёт.

Солентин улыбнулся мне. Тревога ударила в основание шеи и прокатилась по позвоночнику электрическим разрядом.

- О нет, это плохо. Совсем плохо.

- Смерть от рук "Ножниц" будет болезненной.

- Прийти сюда было ужасной ошибкой.

Ошибка это или нет, теперь мне нужно выжить. Мне нужно заявить о себе и показать, что я не боюсь. Но я боялась. Очень сильно боялась.

Я заставила себя вытолкнуть слова:

- Глава "Ножниц". Это честь для меня.

- Скажите мне, откуда вы знаете наш пароль, и тогда я решу, что с вами делать, - произнёс Солентин культурным баритоном.

Даже его голос был за гранью реальности.

- Я не раздаю информацию даром, я её продаю, - ответила я. - Прямо сейчас у меня есть то, что вам нужно, поэтому я пришла сюда для сделки. У вас пропал один из людей.

Произошла едва заметная перемена в том, как держался Солентин. Линия плеч стала чуть менее расслабленной, в позвоночнике прибавилось жёсткости, а взгляд стал острее. Я завладела его безраздельным вниманием.

- Я могу заставить вас рассказать всё, что вы знаете, - сказал он. - Это будет несложно.

- Верно, - согласилась я. - Однако если вы так поступите, "Ножницы" больше никогда не извлекут выгоду из моих услуг. Я хотела бы установить взаимовыгодные деловые отношения, поэтому готова пойти на определённые уступки. Я расскажу вам, что случилось с Миро, без всяких условий. Через неделю я вернусь за оплатой. Если мне понравится цена, в которую вы оцените спасённую жизнь, мы сможем договариваться и в будущем. Если нет, то это будет наша первая и последняя сделка.

Это был огромный риск, но Солентин подозревал всех и вся. Неделя даст ему достаточно времени, чтобы проверить предложенные мной сведения. Отсрочка платежа гарантировала, что я не исчезну, и это должно было успокоить его настолько, чтобы он позволил мне уйти отсюда невредимой.

Обычный тупоголовый костолом просто выбил бы из меня информацию пытками, а затем убил. Солентин же был очень умён. Он захочет использовать эту неделю, чтобы установить за мной слежку и разузнать обо мне всё, что только можно. Кто меня подослал? Откуда я явилась? Есть ли у меня тайные цели? Могу ли я пригодиться в будущем? Множество заманчивых вопросов, которые станут терзать его мозг.

"И если я всё разыграю правильно, - рассуждала я про себя, - со временем он может проникнуться ко мне достаточным доверием, чтобы не только заплатить, но и обеспечить поддельными документами. Это потребует уйму усилий, но шанс есть".

Он долго и задумчиво изучал меня взглядом. Кожа словно стала мне тесновата. У меня возникло непреодолимое желание закричать и бежать прочь со всех ног, лишь бы унять это давление.

- Ну же. Пусть любопытство победит.

- Где он? - спросил он.

- Попался, - подумала я и ответила: - Он проник в поместье барона Хороста и был схвачен. Его держат в темнице, в последней камере справа от входа.

"Ножницы" возникли около ста лет назад как преступный синдикат, специализирующийся на шпионаже, саботаже и слухах. Солентин возглавил их восемь лет назад и продолжил политику своего предшественника, превратив бывший синдикат в теневую армию осведомителей, воров и ассасинов. Агенты "Ножниц" - способные и отлично обученные люди - были внедрены повсюду в Реллас. Они работали портными, поварами, цирюльниками, вышивальщицами. Одни просто собирали сведения и передавали их дальше. Другие же носились по крышам в чёрных костюмах, проникали в неприступные крепости и наносили удары в спину, когда того требовали обстоятельства.

"Ножницы" по-прежнему брались за прибыльные контракты и продавали информацию тому, кто больше заплатит, как и десятилетия назад, но теперь они были преданы лично Солентину, и их действия диктовались его интересами. Прямо сейчас значительная часть этой скрытой повестки вращалась вокруг поиска того, кто поставляет железо повстанческой группировке, набирающей силу на севере королевства. Миро, один из лучших лазутчиков Солентина, шёл по следу из "хлебных крошек", который привёл его к Хоросту, где по воле эпического невезения он и попался.

Послезавтра Солентин, сидящий на перекрёстке информационных потоков, должен был посетить обед в поместье Хороста, чтобы оценить возможную причастность барона к перепродаже железной руды. Во время этого обеда он намеренно проиграет крупную сумму денег, и пьяный Хорост, уже польщённый присутствием Солентина, великодушно устроит ему экскурсию по подземельям, чтобы похвастаться своим общим величием. Солентин увидит Миро и вызволит его через пару дней.

Я не собиралась вносить в сюжет существенных изменений. Последовательность событий останется прежней, за исключением того, что теперь Солентин отправится на это сборище к Хоросту, заранее ожидая найти там подтверждение того, что Миро в плену. Если всё сработает, моё вмешательство будет минимальным, а я получу приличную сумму денег. Надеюсь, достаточно, чтобы съехать с третьего этажа той пекарни.

Солентин подался вперёд. Глаза его сузились.

- Как много тебе известно?

"Опасно, очень опасно", - промелькнуло в голове. Я встретила его взгляд, сохраняя спокойствие в голосе.

- Любая дополнительная информация будет стоить дороже.

- Он раскололся? - спросил Солентин.

Это было проверкой. Миро не расколется, даже если его замучают до смерти, и Солентин это знал.

- Нет. Он притворяется обычным вором, а люди Хороста неопытны. Они избили его слишком сильно, так что им придётся дать ему пару дней на восстановление, прежде чем они смогут пытать его снова. Вам нужна карта поместья?

- Полагаю, за карту придётся платить отдельно? - спросил Солентин.

- Да.

- В этом нет необходимости.

Его поза немного расслабилась. Он решил, что раскусил меня.

- Я вернусь сюда за оплатой через неделю. Договорились?

- Да, - ответил Солентин.

- Было приятно иметь с вами дело.

Я развернулась. Официант открыл передо мной дверь и проводил обратно в общий зал таверны. Я улыбнулась ему и пошла дальше, к выходу, вливаясь в поток прохожих на улице. Я шла почти пять минут, прежде чем мой самоконтроль наконец дал трещину и холодный пот залил лицо.

- Выжила. Каким-то чудом. Пока что всё идёт неплохо.

Солентин обязательно установит за мной слежку. Я не утруждала себя тем, чтобы оглядываться - всё равно не смогла бы вычислить того, кто сел мне на хвост. Я прошла вверх по улице, свернула налево, затем направо и подошла к большому зданию с деревянным рулоном ткани над входом. Толкнув тяжёлую дверь, я вошла внутрь.

В лавке было просторно. Слева, прямо у входа, стоял прилавок. С обеих сторон тянулись ряды столов с рулонами тканей. Ещё больше материи висело на деревянных стеллажах вдоль стен. В стене напротив входа виднелись две двери, ведущие вглубь магазина.

Я задержалась у ближайшего стола, делая вид, что меня очень интересует лён.

Вслед за мной в лавку вошли две женщины: первая - средних лет, второй было от силы пятнадцать. Та, что постарше, была в платье, похожем на моё, и несла полную корзину для покупок; младшая была одета изысканнее - почти бальный наряд. За ними зашёл мужчина, молодой, с корзиной побольше на плечах.

Все трое разошлись в разные стороны и принялись рассматривать товары. Кто-то из них наверняка был человеком Солентина.

Я ещё немного побродила по залу, подошла к прилавку, положила на деревянную поверхность ден и пододвинула его к клерку.

- Мне нужно воспользоваться вашим вторым выходом.

Тот кивнул и ловко смахнул монету.

Я неспешно направилась к двери слева, открыла её и скользнула в длинный коридор. Эта лавка занимала целый квартал. Выход в конце коридора вёл на другую улицу, которая разветвлялась ещё на две. "Ножницы" частенько использовали этот магазин как путь для отхода. Агент, следящий за мной, не пойдёт через всё здание в коридор - это было бы слишком очевидно. Они покинут лавку, обойдут квартал и попытаются тихо перехватить меня там.

Раз, два, три... пять. Времени достаточно, чтобы мой "хвост" успел выйти наружу.

Я открыла дверь и шагнула обратно в главный зал. Посмотрим, кто из троих работает на Солентина.

Младшая женщина и мужчина всё ещё были в магазине. Значит, та дама постарше. Ха!

Я пересекла зал, вышла через парадную дверь, резко свернула в переулок и припустила со всех ног. Никто за мной не последовал.

- Одна чертовски опасная встреча позади, осталась ещё одна.


ГЛАВА 6

Я вошла в двери чайной "Тариз" целой и невредимой.

Чайные появились в Каир Торене почти триста лет назад, когда Дхонир, крошечное государство на южной оконечности континента, присоединилось к Реллас, став герцогством Дхонирским, чтобы спастись от агрессии соседней воинственной Багряной Империи. Теперь чайные стали неотъемлемой частью города, а чаепитие превратилось в основной способ утоления жажды. Кипячение воды было самым простым способом её дезинфекции, а чайные листья делали её вкуснее.

Чайная "Тариз" занимала просторный лакомый участок в районе Золотой Лист, названном так из-за красивых деревьев, растущих вдоль реки, которые осенью становились ярко-жёлтыми. Этот квартал пролегал на границе между районом среднего класса - Болотами на востоке - и фешенебельными поместьями Якорной Стоянки на западе, сразу за рекой Вирка. Чем дальше на север вы уходили, тем опаснее становились улицы, но здесь брусчатка была чистой, а ограбления случались редко.

Планировка чайной "Тариз" перекликалась с Садом, хотя она и близко не была такой роскошной. Здесь было то же устройство с очень высоким первым этажом и балконом второго этажа, тянущимся во всю длину зала, за которыми следовали два этажа комнат поменьше: тихих, элегантных и очень уединённых. В этих комнатах обстряпывалось немало тёмных делишек, а иногда здесь даже убивали людей. Разумеется, с соблюдением полнейшей конфиденциальности.

Четвёртый этаж состоял из небольшой комнаты, выходившей на большую открытую террасу. Именно туда я и направилась, преодолев очень длинную лестницу вслед за вежливым официантом, несшим поднос с маленьким чайником, чашкой и стеклянной розеткой мёда.

В отличие от большинства фанатов, я никогда не сохла по Солентину. Я провела слишком много времени "в его голове" , и его способы решения проблем могли вызвать у вас ночные кошмары. Но он мне нравился, потому что я знала, что его сформировало, и понимала, почему он поступал так, а не иначе. Бастард из Дагарры знал, что он "надломлен" и порочен, и всё же его приоритеты никогда не менялись. Речь всегда шла о семье. Он был безжалостным и жестоким, но для своих родных он оставался любимым и любящим сыном, племянником и кузеном.

Я восхищалась такой преданностью. Я сама выросла в семье военного . В детстве мы переезжали так часто, что ничто не было постоянным. Школы, другие дети, спортивные команды - всё приходило и уходило под знаком "на время", а не "навсегда". У меня так и не появилось шанса завязать прочную дружбу, но мой брат всегда был рядом. Что бы ни случилось, он оставался константой - такой же, какой Солентин был для своей семьи.

Я хотела, чтобы Солентин выжил, несмотря на всё то дерьмо, что он натворил, но, как бы я за него ни болела, иллюзий я не питала. Попасть на радары "Ножниц" было крайне рискованно. Если Солентин захочет избавиться от меня, ему достаточно просто щёлкнуть пальцами, и дело будет сделано. Через неделю мне придётся снова встретиться с ним, чтобы получить оплату. Мне нужен был способ уменьшить опасность этой встречи.

- Мне нужен телохранитель, - размышляла я. - Кто-то, кого даже Солентину будет трудно убить.

В глубине души Солентин был ассасином. Исключительным, это правда, но он во многом полагался на эффект неожиданности.

- Мне нужен воин. Тот, кто сможет выстоять против ассасина.

Реллас был местом, где ценились боевые навыки. Найти великого мастера меча было бы не так уж сложно, но убедить его работать на меня - совсем другое дело.

Лестница закончилась, и я последовала за официантом на террасу на крыше.

Чайная "Тариз" никогда не забывала своих корней, и отголоски родного Дхонира были повсюду: в резных каменных перилах террасы с выбитыми на столбах защитными символами; в металлических "музыкальных подвесках", выполненных в форме странных животных, нежно позвякивающих на ветру; и в длинных полотнищах красивой зелёной ткани, натянутых под углом над некоторыми столами, чтобы защитить посетителей от солнца. Теневой навес колыхался на ветру, словно чайная была кораблём, а эти ткани - его изумрудными парусами.

Сейчас, когда послеполуденное небо снова грозило дождём, терраса была почти пуста, и я сразу его увидела - мужчину, сидевшего в одиночестве за столиком у самых западных перил. Он наверняка пил "Чай воров" - крепкий настой с дымным ароматом, хотя сам вором не был.

На нём был старый плащ, настолько выцветший, что первоначальный цвет определить было уже невозможно. Ткань скрывала фигуру, но широкие плечи натягивали материю, и он сидел на стуле с той непринуждённой, контролируемой грацией, которая свойственна лишь очень сильным мужчинам.

Он расположился под зелёным тентом-парусом, наполовину в тени, наполовину на свету. Плотный капюшон плаща был откинут, и утреннее солнце согревало его оливковую кожу, в то время как ветер, дующий с реки, шевелил тёмно-каштановые волосы. Лицо его поражало: черты мощные и точёные - волевой подбородок, прямой нос, высокие скулы, твёрдые губы... Он смотрел вдаль, на другой берег реки, и я не видела цвета его глаз, но они должны были быть серыми - эта фамильная черта передавалась в его роду из поколения в поколение.

На столе лежал его меч. Простые деревянные ножны, изогнутая вниз гарда, рукоять, обтянутая красно-коричневой кожей, клинок длиной около метра и, что самое важное, маленький белый камушек, вправленный в круглое навершие. Место, одежда, черты лица, меч - всё сходилось.

Всё, кроме возраста. Он стал профессиональным солдатом в семнадцать и прослужил в королевской армии двадцать лет, так что ему должно было быть как минимум тридцать семь. В тексте была точная фраза: "Суровая жизнь в битвах и походах прибавила лет его лицу". Он выглядел на десять лет старше своего истинного возраста.

Человеку же передо мной на вид было от силы тридцать с небольшим. Он не выглядел достаточно старым, чтобы иметь пятнадцатилетнего сына, и жизнь не казалась его изнурившей. Он выглядел ею закалённым. Раскалённым до предела опасностями, охлаждённым опытом и отточенным, словно лезвие, до острой, несокрушимой кромки.

У меня было всего пара секунд, чтобы решить, как поступить. Меч был при нём. Никто другой не мог находиться здесь, в этой чайной, глядя через реку на тот дом, и при этом иметь такой меч. Владелец этого оружия был не просто солдатом, а мастером клинка, посвящённым в рыцари в семнадцать лет за исключительную храбрость и мастерство. Я не знала, был ли он лучшим фехтовальщиком в королевстве, но он точно входил в пятёрку сильнейших. Людей, способных разлучить его с этим мечом, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и ни один из них не сидел бы сейчас на этой террасе.

- Только не запори всё, только не запори... - уговаривала я себя.

Я подошла к его столу и села напротив. Он посмотрел на меня. Его глаза, скорее зелёные, чем серые, оценивающе изучали меня из-под тёмных бровей. Ни опасения, ни удивления. Только спокойный, расчётливый интеллект и непоколебимая воля.

- Он настоящий.

Он не был персонажем. В этот миг он казался более реальным, чем всё и все, кого я встречала в Каир Торене до сих пор. Я смотрела в глаза живому, дышащему человеку, бесконечно опасному, и не могла отвести взгляд - эта связь, эта реальность обладали магнетизмом. Бывают такие моменты, когда после блужданий в запутанном кошмаре ты внезапно осознаёшь, что это сон, и в твоих силах проснуться.

Официант поставил передо мной чайник с чашкой и удалился с кроткой улыбкой. Я налила себе чаю. Воды Вирки текли мимо нас, стремясь слиться с Докконом, главной рекой города, в четырёхстах метрах к юго-востоку. На том берегу поместья Якорной Стоянки прижимались к самой воде - какие-то с причалами, какие-то без, - каждое в кольце надёжных стен на участке примерно в полгектара.

Поместье прямо напротив нас полностью отказалось от внешних стен. Вместо этого стеной служил сам дом - огромный квадрат, выстроенный из фирменного для Каир Торена пёстрого камня. Три этажа в высоту и около восемнадцати метров в глубину, с внутренним двором в центре. В левом углу высилась единственная приземистая башня. На первом этаже не имелось окон. На втором и третьем виднелось лишь несколько, но все они были защищены толстыми решётками или ставнями. Никаких точек доступа. Единственная заметная дверь находилась на противоположной стороне поместья, обращённой к улице.

Место было настоящей крепостью. Оно выводило безопасность на новый уровень даже по меркам Каир Торена.

- Если бы человеческое страдание имело цвет, этот дом бурлил бы чёрным и красным, - сказала я.

Мужчина напротив промолчал.

- Поместье слева принадлежит уважаемому врачу, - продолжила я. - То, что справа, принадлежит мелкому дворянскому роду. Они думают, что их сосед - торговец, который неплохо поднялся. Хороший бизнесмен, немного замкнутый, но приятный. Никто ничего не знает.

Он пил свой чай. Я отхлебнула свой настой. Чёрный чай был ароматным, с лёгкими цветочными нотками, ванилью, лавандой и оттенком цитруса. В любое другое время я бы наслаждалась им.

Он никак не показывал, доходят ли до него мои слова.

- Процветающее королевство всегда должно воевать, - произнесла я. - Только так оно может оправдать содержание и обучение профессиональной армии. Эти войны не обязательно должны быть масштабными. На самом деле, лучше, если это не так, и в идеале они должны вестись на чужой территории или на границе. Конфликт такого рода не затрагивает большую часть королевства и позволяет гражданам игнорировать тот факт, что каждый день кто-то умирает ради них по причинам, которые большинство вовлечённых не понимает или которые им безразличны.

Никакой реакции.

- Разумеется, профессиональная армия порождает проблему ветеранов, - добавила я. - Людей, в совершенстве владеющих искусством войны, великих мастеров выживания, которые далеко не всегда способны вернуться к гражданской жизни после всей крови и ужасов, что они повидали. Профессиональный солдат с двадцатилетним стажем - это живое оружие, которое может быть использовано против государства, если его наймёт как наёмника какой-нибудь мятежный дворянин или если его подтолкнут к насилию. Тогда государство должно найти способ "заякорить" этих ветеранов. Им нужен стимул, чтобы не стать разрушительной силой.

Я налила себе ещё чашку чая. Он меня пока не зарезал. Я сочла это обнадеживающим знаком.

- Когда ветеран достигает восемнадцатого года своей двадцатилетней службы, ему предлагают Последний Поход. Это ужасный срок службы в месте с высочайшими рисками. Если ветеран выживает, его награждают участком плодородной земли площадью не менее одного гера. Это около 3,2 гектара. Обычно такие участки давали рядом с лесом, кишащим монстрами, или у границы с враждебным государством, где ветераны могли служить живым буфером. Praemia militia , придуманная в моём мире ещё для античных воинов, никогда не была превзойдена; ей часто подражали, и в конечном итоге наше современное правительство трансформировало её в Закон о правах военнослужащих . Вместо того чтобы вознаграждать ветеранов участком земли, мы отправляли их в колледж и надеялись, что они научатся справляться со своими травмами.

- В дополнение к одному геру земли этим солдатам-ветеранам также выдают Зелёный Кошель - сумму, достаточную для того, чтобы нанять батраков, закупить семена, приобрести двух волов или одну лошадь и содержать ферму в течение первого года, - пояснила я. - Они могут стать фермерами, сдать землю в субаренду или просто забрать деньги. Заманчивое предложение для солдата с семьёй. Обещание мирной жизни.

Он снова наполнил свою чашку. Его лицо казалось высеченным из камня.

- Итак, солдат отправляется в тот самый Последний Поход. Он выживает наперекор всему и получает всё, что было обещано. Он возвращается в город, сохранив разум и все конечности, но обнаруживает, что жена, которую он оставил дома, убита, а сын пропал без вести.

Никакой реакции. Ни тени эмоции на лице. Я шла по очень тонкому льду и почти слышала, как он трещит под ногами.

- Он ищет своего сына и узнаёт, что мальчика похитил и продал работорговец, живущий в неприступной крепости. Он продолжает искать способ пробраться внутрь, но тщетно. Поэтому каждый день он приходит на террасу местной чайной. Он пьёт тот самый чай, который полюбил ещё во время своей первой кампании, наблюдает и ждёт, когда судьба постучится в его дверь.

- И этой судьбой должна быть ты? - спросил он.

Голос под стать самому человеку: уверенный, властный, исполненный самообладания. Глаза его похолодели.

- Ну всё, он меня убьёт. Живой мне с этой террасы не уйти.

- Нет, - ответила я. - Я всего лишь женщина, заключившая сделку с опасными людьми. Через неделю я получу свою оплату, и мне нужен телохранитель.

Если мне удастся привлечь его на свою сторону, ни один боец в королевстве, за исключением членов Великих Семей, не посмеет меня тронуть.

- Не болтай. Болтовня выдаёт твою нервозность. Сохраняй спокойствие. Будь как сосулька. Думай о ледяном холоде.

- Обычно в таких случаях я бы предложила деньги.

Но он мне не по карману. Даже если я швырну в него всё, что у меня есть, этого будет недостаточно.

- Но деньги тебе не нужны. Тебе нужен Дерог Олгрен.

Он в упор посмотрел на меня. - Что за сделку ты заключила? Кто ты по профессии?

Ложь в любом проявлении приведёт к моей гибели. Я буквально чувствовала исходящую от него угрозу.

- Я торгую информацией. Я знаю вещи. Удивительные вещи, секреты, о которых мне не положено знать. То, что люди считают глубоко личным и скрытым от чужих глаз.

Он наклонил голову вбок. - Впечатли меня.

- Вы были в Гассарганде, когда пытались взять город. Вы и ещё трое взобрались на Первую Стену и бежали по старому акведуку, когда земля под ногами провалилась. Вы рухнули в подземную камеру. Она была древней, старше самого города. Единственный свет проникал через дыру, которую пробили ваши тела при падении. Из камеры в темноту вели туннели.

Чай у меня закончился, а во рту стало сухо, как в той самой пустыне Гассарганда.

- Из туннелей вышло существо. Оно передвигалось на двух ногах, как человек, носило доспехи и боевой молот, но всё было покрыто серой шерстью. Ростом оно было два с половиной метра, а вместо лица - морда монстра. Одним ударом оно размозжило череп Мертио, и вы видели, как его голова треснула, словно скорлупа разбитого яйца. Вы втроём сражались с тварью, пока не возобновился миномётный обстрел. Звуки взрывов загнали монстра обратно во тьму.

- Мы годами рассказывали эту историю у каждого походного костра, - произнёс он.

- Я ещё не закончила. Из вас четверых Мертио был самым младшим. Шёл всего второй год его службы, но он был храбр и мастерски владел копьём. Он напоминал вам младшего брата, и вы присматривали за ним. Тот день вы закончили на Второй Стене, а когда все улеглись спать, измотанные и зализывая раны, вы тайком вернулись к акведуку. Вы хотели забрать с тела Мертио его гербовый жетон, чтобы семье было что похоронить. Вы обвязали верёвку вокруг старой каменной колонны и спустились в ту дыру без факела, взяв с собой только меч. Тела Мертио там не было, поэтому вы шли по туннелям в кромешной тьме, пока не нашли ту тварь и её сородичей, пожирающих труп Мертио. Вы убили всех троих в зале со статуей бронзового бога с раздутым животом.

Он уставился на меня. Насколько я знала из книг, об этой последней детали он не рассказывал никому и никогда.

- Это магия? - спросил он.

- Не совсем.

- Тогда что это?

- Когда-нибудь, если мы станем друзьями, я, возможно, объясню.

И я понятия не имела, как именно буду это делать. Вариант "Привет, в моём мире ты - персонаж книги" явно не прокатит. Он решит, что я психически больна.

Напряжение в его взгляде было почти невыносимым.

- Ты знаешь, где мой сын?

Я нахмурилась. - Нет. Но у меня есть предположение.

- Говори, - его голос походил на рычание.

- В рыцарском ордене Искупителя есть мальчик с даром ясновидения. Он подходящего возраста, у него иссиня-чёрные волосы, как у вашей жены, и ваши светлые глаза. Группа рыцарей спасла его от работорговцев в диких землях. Но мальчик потерял память. Его называют Силлиндом, избранником Искупителя. Он откликается на имя Лин.

Это был древнейший литературный приём в истории - внезапная амнезия. В книгах так и не подтвердили происхождение Лина, но это должно было стать космическим совпадением, чтобы он не оказался сыном Рейнальда. Дар ясновидения встречался крайне редко.

У меня было много любимых персонажей. Солентин был одним из них, ещё Галиена, Пелегрин... Но Рейнальду я всегда сопереживала больше всех. Он провёл всю жизнь на службе стране. Взамен его жену убили, а сына украли работорговцы. Несмотря на всё это, Рейнальд до самого конца пытался поступать правильно. Он сражался за это изо всех сил, вкладывая всё своё мастерство, и как бы Каир Торен ни старался, он не смог сломить его волю - поэтому вместо этого город его убил. Смерть была ужасной.

Мастер клинка встал и опёрся ладонями о каменные перила, устремив взгляд на дом. - Избранник Искупителя, - произнёс Рейнальд.

В его голосе сквозила угроза. Я едва не отодвинулась вместе со стулом.

В Реллас существовало множество рыцарств - групп рыцарей, объединённых по разным причинам. Если рыцарство давало обет одному из Аспектов и соответствовало определённым требованиям (например, по численности и уплате всех религиозных взносов), оно становилось рыцарским орденом. В королевстве было три видных рыцарских ордена. Все они посвятили себя Аспекту Воина, но в разных его проявлениях. "Защитники" поклонялись Воину-Охранителю, заботясь об охране и безопасности своих владений, в то время как "Завоеватели" предпочитали более агрессивный подход.

Из трёх орденов Орден Искупителя был самым молодым и малочисленным. Они делали упор на отречение от прежнего жалкого существования и поиск искупления через службу - а именно через ратную службу. Лучше всего их можно было сравнить с Иностранным легионом, только обёрнутым в религию, с огромным самомнением и настоящими магическими способностями.

- Проникнуть в Башню Искупителей будет очень сложно, - предупредила я. - Они охраняют своих оруженосцев, особенно наделённых магией, с предельной жестокостью . Чтобы попасть внутрь, понадобится кто-то с огромным влиянием.

Искупители чересчур остро реагировали на любое мнимое оскорбление, и попытка забрать одного из их оруженосцев добром бы не кончилась. Даже Рейнальд, при всём его мастерстве, не выбрался бы из Башни живым.

- Пока что я не вижу возможности добраться до вашего сына. Но вместо этого я могу дать вам Дерога Олгрена. Я не гарантирую воссоединение, но могу помочь вам с местью.

Он повернулся ко мне.

- Как тебя зовут?

- Мэгги.

Он не выглядел впечатлённым. Я почувствовала необходимость добавить что-то ещё. Его пристальный взгляд буквально давил.

- Мэгги кто?

"Мэгги Хейли" ему ни о чём не скажет. Несмотря на всё, что я ему рассказала, он был готов встать и уйти. Я видела это по его глазам. Я вот-вот упущу свой единственный шанс на безопасность. Нужно сказать что-то, что заставит его остаться. Что угодно...

- Мэгги Бессмертная.

Рейнальд бросил на меня взгляд. Очевидно, он был настроен скептически.

- Неужели? И в чём же именно заключается это бессмертие?

Показывать, в каком я была отчаянии, значило лишь ускорить его уход. Я пожала плечами.

- Держись меня, и сам всё узнаешь.

- Ладно, Мэгги Бессмертная. Проведи меня в этот дом, и я защищу тебя.

Я поймала его на крючок. Ого.

- По рукам.

Рейнальд снова перевёл взгляд на крепость Дерога.

- В доме постоянно находятся как минимум восемь охранников. Одна дверь ведёт с улицы во внутренний двор, другая - из двора внутрь. Обе укреплены и под охраной.

- Их три, - поправила я.

Его брови поползли вверх.

- На уровне подвала есть потайной ход с замаскированным выходом, который открывается у самого причала. Дерог использует его, чтобы переправлять рабов по реке, когда его обычный маршрут под угрозой. Ход разветвляется на два коридора. Один ведёт в подвал, где держат детей; он защищён дверью, запертой на засов со стороны прохода. Второй коридор ведёт вверх по лестнице прямо на кухню - это путь отхода для самого Дерога. Рабы никогда не попадают в эту часть дома, а сам он в случае опасности не хочет возиться с лишними дверями, так что там прямой путь.

Рейнальд изучал противоположный берег.

- Дверь укреплена, - добавила я. - Тебе понадобится таран, так что выломать её не вариант.

- У тебя есть план?

В его голосе ясно читалось сомнение: он явно не верил, что у меня есть хоть какой-то план, а если и есть, то, скорее всего, идиотский.

- Да. Ты продашь меня Дерогу, а дальше я всё возьму на себя.

В его глазах блеснула сталь.

- До этого момента ты держалась отлично. Мой ответ - нет. И речи быть не может. Во-первых, ты слишком стара. Дерог торгует детьми и подростками. Во-вторых, тебя изнасилуют, изобьют, и это ещё в лучшем случае.

- Поверь мне. Он купит меня, и я буду в безопасности. У меня есть "актив" , который Дерог давно ищет.

Он посмотрел на меня так, словно я окончательно выжила из ума .

- И что же это за актив? - спросил он.

Я ослепительно и широко улыбнулась.

ГЛАВА 7

- Это безрассудно и глупо, - вполголоса пробормотал Рейнальд.

- Всё будет в порядке, - ответила я. - У меня всё под контролем.

Он кивнул на статую Рыцаря-Победителя на площади перед нами.

- Именно это и сказал Ралинбор Дикий перед своей последней битвой.

- А я думала, он сказал: "В этом королевстве слишком тесно для двух сыновей Аймара".

- И это тоже.

Мы ждали двумя улицами севернее личной крепости Дерога, скрывшись в тенях одного из зданий на площади Рыцаря-Победителя. Опустилась ночь, и исполинский рыцарь воздел свою алебарду к небу, словно пытаясь пронзить три луны, сияющие в вышине. Статую воздвигли двадцать лет назад в ознаменование победы короля Совена над Ралинбором Диким.

Ралинбор Саварик обладал редким даром магии, который позволял ему повелевать особенно скверной породой монстров. Кроме того, он был сводным братом и лучшим другом Совена. Они выросли вместе, были разлучены в юности из-за политических интриг и вновь воссоединились, когда им было едва за двадцать. Ралинбор был для Совена тем самым человеком, с которым идут до конца, и в огонь, и в воду .

Сон пообещал Ралинбору щедрые награды за поддержку его притязаний на корону, но когда пришло время выполнять обещания, он начал тянуть время и искать оправдания. Ралинбор увидел предзнаменование грядущего: теперь, когда его брат восседал на троне, Ралинбор с его армией, обширными землями и могущественной магией стал угрозой для его правления.

Спустя два года своего правления Сон обвинил дядю Ралинбора по материнской линии в государственной измене и приказал обезглавить его. Ралинбор собрал армию и двинулся на Каир Торен. Финал этой истории был безобразным: Ралинбор пал в битве, его жену привезли в столицу, судили за измену и казнили, а их сын-сирота сгорел заживо. Хотя насчёт последнего оставались сомнения.

Сон победил, но его триумф был горьким. Он убил своего брата - единственного человека во всём королевстве, о котором он искренне заботился. Вероятно, именно поэтому на каменном лице рыцаря вместо торжествующей улыбки застыла вечная неодобрительная гримаса. Мне сейчас только лишнего осуждения не хватало. Его и так было в избытке.

- Должен быть способ получше, - произнёс Рейнальд.

У него было почти четыре месяца, чтобы найти этот самый способ, но он не преуспел. Указывать на это сейчас было бы контрпродуктивно.

На площадь вышла женщина лет пятидесяти. Она несла фонарь и двигалась так, словно точно знала цель своего пути. На ней было тёмное платье, а на плечи накинута вязаная шаль.

- Началось.

Женщина остановилась и подняла фонарь; свет упал на её лицо. У неё были суровые черты и кожа, похожая на старый пергамент. Её волосы, когда-то, возможно, белокурые, поседели до бежевого оттенка. Она заплела их в косу и уложила кольцом на затылке.

Дарота. Если в западной части города требовалось провернуть какие-нибудь сомнительные делишки, шли именно к ней. Она обладала тремя неоспоримыми достоинствами: её нельзя было перекупить, она умела держать язык за зубами, и она ненавидела Дерога. Люди работорговца как-то раз устроили налёт на трущобы и забрали нескольких детей. Дарота сочла это личным оскорблением. Это были её нищие дети. Дерог прислал своих людей в её "двор", украл её подопечных и даже не подумал их вернуть, извиниться или хотя бы загладить вину. И она ничего не могла с этим поделать, пока он отсиживался в своей крепости за спинами охраны.

Дарота не стала поднимать шум и лезть на рожон. Она просто затаилась, лелея свою обиду. Дерог и не подозревал об этом, но она, не раздумывая, всадила бы ему в спину ржавый нож. И когда два часа назад я предложила ей этот самый нож, она ухватилась за него обеими руками.

- Я всё равно не понимаю, зачем она нам нужна, - вполголоса проворчал Рейнальд.

- Она нужна нам, потому что я не могу продать саму себя, а ты - и подавно, - ответила я. - Люди Дерога могли видеть тебя раньше, когда ты наводил справки о сыне. Но даже если и нет - ты выглядишь слишком устрашающе.

Смягчить его образ было невозможно. Работорговцы никогда бы не открыли ему дверь.

- Я не собираюсь покупать свою месть ценой твоей жизни.

- Я Мэгги Бессмертная. И это не метафора.

Дарота заметила нас и направилась прямиком к нам.

- Мы этого не сделаем, - отрезал он.

Тон Рейнальда звучал окончательно и бесповоротно.

- Я всё равно попаду в этот дом, так или иначе, - тихо проговорила я. - Там дети, которых продадут и искалечат, если их никто не остановит. Мне нужно знать, прикроешь ли ты мне спину. Если ты не поможешь, мне придётся самой зарезать Дерога, а я в жизни никого ножом не тыкала.

Обычно я ограничивалась булыжниками. Это было больше в моём стиле.

Дарота была уже на полпути к нам.

- Ты бросишь меня? - спросила я. - Ты со мной или нет?

- С тобой, чёрт бы всё побрал, - прорычал он.

Дарота подошла и пристально посмотрела на меня.

- Ты уверена, что хочешь это сделать?

- Уверена.

- Иди за мной. Голову не поднимай, смотри под ноги и помалкивай.

Я опустила взгляд и поплелась за ней через площадь. У входа на улицу я оглянулась через плечо. Рейнальд всё ещё стоял под аркой, поглощённый ночными тенями. Я легонько помахала ему рукой. Он не ответил.

Мы шли по тёмным улицам, пока не достигли поместья Дерога: глухая стена, выходящая на дорогу, и единственная дверь в центре, отливающая чёрным атласом. Женщина постучала. В двери приоткрылось узкое окошко, явив часть мужского лица.

- У меня товар, - бросила Дарота.

Окошко захлопнулось. Лязгнуло железо. Победа. Дарота обошлась мне в три нома , и она того стоила.

Дверь распахнулась, за ней стоял суровый мужчина лет тридцати. Тонкий шрам пересекал его щёку бледной чертой, уходящей в тёмные волосы. За его спиной я мельком увидела длинный каменный туннель.

Дарота размахнулась и отвесила мне подзатыльник.

- Что я тебе говорила насчёт того, чтобы пялиться?

Я покорно склонила голову.

Взгляд охранника скользнул по мне - долгий, липкий, почти вязкий. Из туннеля вырвался сквозняк, бросив мне в лицо влажный холодный воздух. По телу пробежала тошнотворная дрожь. Я не хотела входить в этот дом. Мне хотелось развернуться и бежать так быстро, как только могли нести ноги.

- За мной.

Дарота двинулась вперёд, и я последовала за ней в туннель. Он пронзал здание насквозь - ровно на восемнадцать метров, - и на другом его конце виднелась ещё одна арка, за которой раскинулся внутренний двор, ярко освещённый рядами фонарей. Двор был просторным, не меньше тридцати пяти или сорока метров в поперечнике, и вымощен булыжником. Справа возвышался колодец, а в самом центре двора из цветочной клумбы тянуло свои ветви старое винное дерево. Я сосредоточила всё внимание на дереве. Прояви я хоть каплю нервозности - и игра окончена.

Рейнальд был прав насчёт деловых предпочтений Дерога: тот любил покупать молодёжь. Рабство в Каир Торене было вне закона более трёхсот лет. Самый первый король из династии Савариков запретил его, и на этом законе держалась вся их власть. Купля-продажа рабов классифицировалась как преступление против Королевства - государственная измена, караемая автоматической смертной казнью. Даже если на рабовладении попадётся дворянин из влиятельного рода, его ждёт "чистка". Большинство рабов, добытых Дерогом, переправлялись контрабандой за границу для продажи на чужеземных рынках.

Несмотря на закон, находились релласцы, которые рисковали покупать людей, и им нужны были молодые - такими проще управлять. Миловидные дети и привлекательные подростки пользовались огромным спросом. В свои двадцать шесть я никак не вписывалась в излюбленную возрастную категорию Дерога, поэтому и решила притвориться "уязвимым взрослым" . Объяснение этого термина Рейнальду заняло немало времени.

Стражник, впустивший нас, сверлил меня взглядом, словно кинжалами. Я чуть вскинула подбородок и уставилась на дерево. Оно и впрямь было красивым: кряжистое, с мощным стволом, закрученным по спирали, что характерно для винных деревьев. Днём оно расцветало бледно-розовыми цветами, очень похожими на гигантские розы. Если надрезать ствол, из него потечёт рубиново-красный сок, напоминающий каберне-совиньон... И тут дверь в дальней стене распахнулась.

- Дерьмо, дерьмо, дерьмо, - подумала я и уставилась на свои ноги.

В поле моего зрения возникла пара коричневых сапог.

- Где ты её взяла? - тихо спросил мужчина.

- Сестра прислала из деревни, - ответила Дарота. - Дочь её покойного мужа от первой жены. У сестры полон дом своих спиногрызов, а муж в сырой земле. Дела у них совсем плохи, деньги нужны.

- Сколько ей?

- Двадцать.

- Старовата.

- У неё ум ребёнка, - пояснила женщина. - Она милая, послушная, с детьми ладит. И за собой следит.

Грубые мозолистые пальцы вцепились в мой подбородок и заставили поднять лицо. Мужчина передо мной был крупным, широкоплечим - от него веяло той закалённой силой, которую иногда встречаешь у пожилых тренеров ММА, что стоят в углу ринга и выкрикивают невнятные советы и ругательства во время боя. Ему было за пятьдесят: кожа цвета песка, длинноватые тёмные волосы зачёсаны назад. Его лицо с острым носом и тяжёлыми веками не выражало никаких эмоций. Дерог Олгрен. Работорговец.

Его глаза изучали меня. Это было похоже на то, как если бы я попала в когти старого орла.

Позади него стоял другой человек - бледный, лет под сорок, с короткими тёмно-русыми волосами. Это был Ласа, счетовод. В руках он держал кошель с монетами и книгу с зажатым в ней пером.

Я изо всех сил старалась выглядеть наивной и доверчивой.

Дерог повернул мою голову влево, затем вправо.

- Она нетронута, - заявила Дарота. - Здорова. Никакой заразы.

Первое утверждение не совсем соответствовало истине: я не была девственницей, но сомневалась, что они станут проверять. Моя ценность заключалась не между ног, а во рту.

Дерог поморщился и отпустил меня.

- Это вопрос спроса и предложения, Дарота. Клиенты, которые рискуют, покупая живую игрушку, хотят чего-то экстраординарного.

- Она покорная. Не сбежит и сделает всё, что ей велят. Улыбнись, Мэгги.

Я выдала ослепительную "пластиковую" улыбку.

Взгляд Дерога стал острым. Он потянулся ко мне, прижал большой палец к моей верхней губе и задрал её, обнажая зубы. Фу.

- Открой рот.

Я повиновалась и замерла.

- Закрой.

Я закрыла рот.

- Я беру её.

Ласа сделал шаг вперёд.

- Два нома.

Дарота возмущённо отпрянула:

- Пять!

- Два нома и десять денов.

- Четыре нома и сорок денов!

Кажется, разрешить Дароте оставить себе все деньги, за которые она меня продаст, было ошибкой.

- Три нома, - отрезал Ласа. - Либо берёшь, либо проваливай.

- Ладно.

Он высыпал три серебряные монеты на ладонь Дароты, и та быстро их припрятала.

- Теперь этот человек за тебя отвечает, Мэгги. Будь хорошей девочкой и слушайся его. Я ухожу.

Я подняла руку и слегка помахала ей на прощание.

- За мной, - скомандовал Дерог.

Я последовала за ним и Ласой через дверь в просторный, хорошо освещённый коридор.

- Цискан? - коротко спросил Ласа.

- М-хм, - подтвердил Дерог. - Я всё организую. Талпот ждёт вас в загоне, как вы и приказывали.

Мы продолжали идти.

Цискан был аулдором - мелким аристократом, низшим звеном гражданской знати Каир Торена (иерархия шла так: король, герцог, маркграф или граф, барон и, наконец, аулдор). Цискан владел процветающей винодельней, был богат, замкнут и странен: он страдал от непреодолимой фобии плохих зубов. Его страх был настолько силён, что даже малейший изъян - щель между зубами или лёгкая кривизна - вызывал у него паническую атаку. Как-то раз ему пришлось беседовать с человеком, чьи зубы почернели от гнили; через пять минут Цискан грохнулся в обморок, скатился с лестницы и в итоге лечился от сотрясения мозга и перелома руки.

Дерог снабжал Цискана рабами с идеальными зубами последние семь лет. К несчастью для них обоих, Дерог добывал рабов двумя способами: похищая их или выкупая у отчаявшихся семей. Оба метода нацелены на бедняков, а найти голливудскую улыбку среди недоедающих детей - задача почти невыполнимая. Но за моей спиной были все блага стоматологии двадцать первого века. Годы ношения брекетов в старшей школе обеспечили мне "инстаграмную" улыбку, а мой рот был настоящей рекламой одой зубной пасте Crest 3D White. Для Дерога я была верным способом сорвать огромный куш.

Мы свернули за угол и остановились перед тяжёлой деревянной двустворчатой дверью в правой стене. Ласа отодвинул железный засов толщиной в палец и придержал дверь открытой. Вниз вела каменная лестница, в конце которой виднелся пятачок ярко освещённого пола.

По левой стене тянулся длинный кровавый мазок - словно тяжело раненый человек опирался на неё, пытаясь подняться по лестнице, а затем сполз вниз. Кровь была старой и бурой. Её было так много. Здесь кто-то умер.

- Выпустите меня. Я хочу уйти, - кричало всё внутри меня.

Дерог начал спускаться. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Всё будет хорошо. Я просто буду считать ступеньки и не смотреть на кровь. Раз, два...

Позади Ласа закрыл дверь и нагнал нас. Нервы были так натянуты, что я чувствовала его кожей. Я точно знала, где он находится, даже не оборачиваясь.

Двадцать два. Ступеньки закончились.

Дерог повернул налево, и я заставила себя зеркально повторить его движение. Перед нами раскинулась просторная комната, освещённая настенными фонарями в металлических защитных решётках. Вдоль стен тянулись двухъярусные деревянные нары. Прямо напротив нас виднелся дверной проём в уборную, отделённую от остального пространства внутренней перегородкой. Справа от неё в стене высилась массивная деревянная дверь, укреплённая железными полосами. Вход в туннель для побега.

Посреди комнаты, сбившись в кучу, стояли пятеро детей. Темноволосый мальчик лет одиннадцати-двенадцати и четыре девочки: три младше семи лет и одна постарше, лет шестнадцати-семнадцати, обнимающая малышей. Все чистые, все одеты в одинаковые робы из простого небелёного льна, похожие на тюремную робу, и у всех, кроме мальчика, на лицах застыло одинаковое оцепенение.

Ещё один мальчик, светловолосый и крепко сбитый, сполз по нарам с правой стороны. Глаза его были закрыты. Рубашка насквозь пропиталась кровью, которая растеклась лужей по каменному полу. Большая лужа. О нет.

Детей с двух сторон охраняли двое мужчин. Один постарше, с редкой тёмной бородкой и бритой головой. Другой - моложе, чуть за двадцать, - бледный, высокий и грузный, словно игрок линии защиты в американском футболе . В его лице угадывалось сходство с Дерогом - те же тяжёлые веки и форма бровей, но черты были мягче, расплывчатее. Должно быть, это Талпот, племянник Дерога.

Дерог посмотрел на раненого мальчика, затем на Талпота. В голове последнего с натугой провернулось несколько шестерёнок. Он выпрямился.

- Первая цель любого бизнеса - прибыль, - произнёс Дерог. - Есть и другие цели. Рост, удержание клиентов. Но всеми ими движет прибыль.

Талпот слегка расслабился, вероятно, решив, что это просто лекция. Ошибка.

- Чтобы прибыль была стабильной, товар должен быть качественным. Что ты сделал с моим товаром, кусок дерьма?

Талпот открыл рот.

- Ты его сломал! - голос Дерога хлестнул, точно бич.

Все в комнате вздрогнули, кроме меня. Я была слишком парализована ужасом и просто стояла, глядя прямо перед собой, словно манекен.

Дерог шагнул вперёд, схватил мальчика за шею и рывком поднял его одной рукой. Голова ребёнка безвольно мотнулась.

- Я могу позвать лекаря... - пробормотал Ласа.

- Не поможет, - отрезал Дерог. - Он холодный. Мёртв уже как минимум три часа.

- О чёрт, о боже, о боже, о боже...

Дерог задрал рубашку мальчика.

- Ты ударил его ножом прямо в сердце. Чистое, быстрое убийство. Поздравляю, племянничек. Ну и подвиг.

Он разжал пальцы, и тело рухнуло на пол, шлепнувшись в лужу крови.

Дети стояли не шелохнувшись. Ни единого вскрика. Никто не плакал. Они просто замерли, как статуи, с застывшими лицами - все, кроме второго мальчика, который смотрел на Дерога с нескрываемой ненавистью.

Дерог сорвал тряпку с перекладины кровати и вытер руки.

- Ты убил его и три часа никому не говорил. Ты считаешь меня идиотом, Талпот? Я похож на человека с ограниченным интеллектом?

- Нет, терр, - Талпот склонил голову.

- Я обещал твоей матери, что позабочусь о тебе. Это единственная причина, по которой ты сейчас не истекаешь кровью на полу рядом с ним.

Талпот остался неподвижен, словно изваяние.

- Ты задолжал мне мальчишку, - произнёс Дерог. - И под "мальчишкой" я не имею в виду того, кого ты похитишь на глазах у родителей и всей улицы, из-за чего мне придётся разгребать панику по всему городу, чувствовать на затылке дыхание стражи и на несколько недель приостановить все поставки. Я говорю о пацане, добытом по-тихому; о товаре высокого качества. Ты меня понял?

Талпот виновато опустил голову:

- Да, терр.

Ласа смотрел на меня с пугающей сосредоточенностью. Должно быть, я где-то вышла из образа, и теперь он наблюдал за мной, как ястреб, выжидая, когда я оступлюсь. Моя жизнь висела на волоске. В этой комнате было пятеро детей. Если я сейчас погибну, никто отсюда не выберется.

Я шагнула вперёд, подобрала тряпку, которую бросил Дерог, опустилась на колени перед телом мальчика и прижала ветошь к крови, собирая её так, словно это была пролитая вода.

- Что ты делаешь, Мэгги? - спросил Дерог.

Я посмотрела на него снизу вверх:

- Грязно.

- Верно, - подтвердил Дерог. - Здесь грязно, не так ли? Даже слабоумная это понимает, Талпот, а мой единственный племянник - нет. Принеси девчонке ведро воды и убери отсюда труп.

Талпот, тяжело топая, пошёл прочь. Краем глаза я заметила Ласу. Подозрение исчезло с его лица, и он снова начал что-то записывать в свою книгу.

Я вернулась к вытиранию крови. Она была холодной. Холодной и липкой на моих пальцах.


ГЛАВА 8

Кровь никак не оттиралась. Я тёрла и тёрла, но пятно намертво въелось в затирку между камнями.

- Мне нужна хлорка, - подумала я. - Есть ли в Релласе вообще хлорка?

Ужас от произошедшего маячил в моём сознании, словно жуткий тёмный призрак, склонившийся надо мной и наблюдающий, как я тру швы. Позволить себе расклеиться было непозволительной роскошью, поэтому я игнорировала это чувство и продолжала тереть с отсутствующим выражением лица.

Дети помладше начали плакать в ту же секунду, когда дверь, ведущая наверх, закрылась за Дерогом. Старшая девочка-подросток пыталась их успокоить, но тут по лестнице спустился другой мужчина, велел им заткнуться, рухнул в большое кресло в углу и закинул ноги в поношенных сапогах на старый деревянный сундук. Ему было примерно столько же лет, сколько Талпоту, но там, где Талпот был массивным, этот парень был поджарым, с лицом, напоминающим хорька, и такой бледной кожей, что она отдавала зеленцой. Его довольно длинные каштановые волосы были собраны в куцый хвост, а кожаная безрукавка, надетая на голое тело, была вся в подпалинах.

- Я не рассчитывала на то, что за детьми будут присматривать, - отметила я про себя. - Это меняло дело.

Самая старшая девочка отвела троих младших детей в уборную, а затем привела обратно. Мальчик залез на свои нары и сидел там, не сводя глаз с "хорька". Ему было одиннадцать или двенадцать - худой, невысокий, со смуглой кожей, короткими каштановыми волосами и очень тёмными глазами. Оттуда, где я стояла на коленях на полу, его радужки казались почти чёрными.

Я продолжала тереть.

Дерог и его отвратительная банда появлялись во второй книге, в одной из последних глав. Талантливый молодой вор, известный под именем Речной Туман, отправился в Кайр-Торен по просьбе одной влиятельной благородной семьи. Они наняли его, чтобы украсть ребёнка у Дерога. Это была особенная девочка, и Дерог называл её "индивидуальным заказом для особого клиента". Семья пыталась выкупить её, но работорговец отказался продавать даже за заоблачную цену - а это значило, что тот, кто нанял его изначально, был достаточно могущественным, чтобы напугать даже Дерога.

Большая часть той главы была посвящена тому, как Речной Туман вёл разведку дома и вспоминал всё то дерьмо, что здесь творилось, потому что много лет назад он и сам был одним из проданных через это место детей. В какой-то момент он столкнулся с Талпотом на улице, и Речному Туману потребовалась вся его воля, чтобы не прикончить его на месте. Он сдержался только потому, что это поставило бы под удар его задание, а он гордился тем, что был вором, который никогда не терпит неудач. Он мог вскрыть любой замок, украсть нужную вещь и исчезнуть без следа.

В своих воспоминаниях Речной Туман также рассказывал, что однажды столкнулся с ещё одной жертвой Дерога. Тот человек, к тому времени уже взрослый, поведал ему, как он расшатал доску в уборной и прорыл дыру в стене, ведущую в туннель Дерога для побега. Он работал над этим неделями: снимал доску, чтобы копать лаз, а затем вставлял её обратно. Пока однажды ночью не понял - между ним и побегом остался всего один камень. Хороший толчок выбил бы его и открыл путь к свободе, но мальчик был истощён, а утро уже близилось. Он решил бежать следующей ночью. Но днём один из громил Дерога заметил разболтавшуюся доску и наглухо прибил её гвоздями, так и не поняв, что за ней скрывается лаз.

Каждую ночь в течение следующей недели мальчик ходил в уборную и смотрел на эту доску. Он был слишком слаб, чтобы вырвать её силой, а значит, её пришлось бы ломать. Она была старой и разлетелась бы в щепки от одного пинка, но звук треснувшего дерева привлёк бы стражу Дерога. Ему так и не хватило смелости пнуть доску, а через несколько дней его отправили в загородное поместье, где его жизнь превратилась в сущий ад.

Это должно было стать жирной и очевидной уликой - за детьми следили, но я просто проглядела этот момент при чтении. Я-то думала, у него просто иррациональный страх. В своё оправдание скажу: обычно при перечитывании я пропускала эту главу, потому что в конце, стоило Речному Туману доставить ребёнка в условленное место, ассасин убивал и его, и девочку. Всё это было одной масштабной подставой со стороны нанимателя Речного Тумана, который и желал смерти ребёнку.

Терпеть не могла читать про жестокое обращение с детьми и их убийства. Я спокойно воспринимаю любую чернуху, пока она происходит со взрослыми, но преступления против детей вызывали у меня омерзение , так что эту главу я читала всего два-три раза. Насколько я помнила, по именам там упоминались только Дерог, его племянник Талпот и счетовод Ласа. Я понятия не имела, кто этот тип, охранявший нас сейчас.

Я была почти уверена, что лаз уже выкопан: человек, сделавший его, упоминал, что это случилось во время вспышки холеры. Город тогда закрыли на карантин, из-за чего он и застрял у Дерога на такой долгий срок. Эпидемия разразилась четыре года назад.

Мне нужно было найти туннель и придумать, как выломать доску, не переполошив этого подонка в кресле.

Я выжала тряпку, выпрямилась и подняла ведро.

Самая старшая девочка спрыгнула с нар.

- Я помогу тебе.

- Идеально.

Она подхватила дужку ведра с другой стороны. Вместе мы потащили его к уборной, проходя мимо мальчика на нарах. Тот мазнул по нам взглядом и снова принялся "быковать" на охранника.

В уборной слева стояла раковина и примитивный душ, а справа - деревянный короб с тремя вырезанными отверстиями: одно под взрослую задницу и два поменьше. Мы поставили ведро. Я развернулась, стараясь поймать охранника в поле зрения так, чтобы это не выглядело подозрительно. Тот был занят захватывающим изучением собственных ногтей.

Я повернулась к девочке и приложила палец к губам.

Её глаза расширились.

Она была хорошенькой: округлые глаза неопределённого оттенка - не то голубые, не то зелёные, и тёмно-русые волосы, заплетённые в косы. Лицо покрывали разводы старых синяков, уже не фиолетовых, а болезненно-зеленовато-жёлтых. Ростом она была около ста семидесяти сантиметров, крепкая, вовсе не хрупкая. В старших классах я знала таких девчонок. Они играли в волейбол и занимались лёгкой атлетикой.

Я, не сводя с неё глаз, подошла к первому отверстию в коробе и осторожно постучала по доске. Звук глухой. Она наблюдала за мной. Второе отверстие. Глухо. Третье. Пустота. Девочка моргнула.

Я поманила её рукой. Она подтащила ведро и начала медленно выливать окровавленную воду в дыру, закрывая меня от взгляда охранника. Я наклонилась, пытаясь нащупать края доски. Это было нетрудно - шляпки гвоздей служили отличным ориентиром.

Ни она, ни я в этот лаз не пролезем. Остальные девчонки слишком малы. Значит, придётся мальчику.

- Что там, за ней? - прошептала она.

- Лаз, который ведёт к чёрному ходу Дерога.

Доска была прибита на совесть. Мне бы фомку, но её нет. Нет, наш единственный шанс - выломать её. На вид она казалась довольно тонкой.

- Охранник когда-нибудь заходит в уборную?

- Только когда ему самому приспичит, - шепнула она.

Действовать нужно было сейчас. Чем дольше мы ждём, тем выше риск, что ночью Дерог отправит кого-то из детей на продажу.

- Как тебя зовут?

- Клевер.

- Ты умеешь хорошо бить ногами?

Она взглянула на доску и кивнула.

- Позови мальчика, - велела я ей.

Она подошла к раковине. Я последовала за ней. Мы встали бок о бок.

- Кайден, принеси мне стирку девочек.

Он не ответил.

- Кайден! - Делай, что она говорит, - прорычал охранник.

Кайден сполз с нар, подошёл к плетёной корзине в углу, поднял её и понёс к нам с таким видом, будто хотел кому-нибудь врезать.

- Неси сюда, - сказала она ему, указывая на место между нами.

Он поставил корзину с кислым выражением лица.

- Не подавай виду, - прошептала я.

Он мазнул по мне взглядом.

- Покажи левую руку.

Он посмотрел на Клевер. Она выразительно выпучила глаза. Он показал мне левую ладонь. Хорошо. Право и лево он различает.

- В последней кабинке у стены за доской есть лаз, - пробормотала я. - Я сейчас устрою шум. Когда я закричу, Клевер выбьет доску. Ты залезешь внутрь. В конце будет шатающийся камень. Вытолкни его и ползи в туннель. Поверни налево и беги, пока не найдёшь дверь. Открой её. Кивни, если понял.

Он кивнул.

- Помни: поворачивай налево. Если увидишь лестницу - значит, идёшь не туда, прямо к Дерогу. Открой дверь и сразу возвращайся. Если заметят, что тебя нет, нас всех могут убить. Ты должен действовать очень быстро. Ты понимаешь?

Он снова кивнул.

Я вымыла руки под струёй воды. Под ногтями осталась кровь ребёнка. Я стряхнула воду с кистей, вытерла их о платье, развернулась и вышла в комнату. Сердце колотилось так сильно, что стало даже больно.

Мне нужно было привлечь внимание, а затем удерживать его хотя бы три-четыре минуты.

Я пересекла комнату и встала перед охранником.

- Какой же идиотский план. Я точно об этом пожалею.

Я уставилась на него. Стражник посмотрел на меня. Я продолжила сверлить его взглядом. Большинству людей не нравится, когда на них так смотрят.

- Какого хрена ты вылупилась?

Я молча смотрела.

- Ты что, оглохла, мать твою?

Я продолжала смотреть. Он отшвырнул сундук с дороги, вскочил на ноги и направился ко мне. Что ж, это оказалось проще, чем я думала.

- Решила в гляделки поиграть? Так, что ли?

Я открыла рот.

- Ну? - потребовал он.

- Дерьмо размазанное, - сказала я ему.

- Что-о?

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и завопила во всю мощь своих связок. Я орала от дикого, запредельного страха, и моё тело выдало все децибелы, на которые было способно.

Охранник ударил меня наотмашь по лицу. От удара кожу обожгло, словно кипятком. Я пошатнулась и споткнулась. Губы обожгло чем-то горячим и солёным. Кровь

- на этот раз моя собственная.

- А ну заткнись нахрен!

Малыши разрыдались. Я не слышала хруста ломающейся доски. Невозможно было понять, удалось ли им это, но останавливаться было поздно.

- Дерьмо размазанное! - бросила я ему.

Он вцепился мне в горло и выдавил из лёгких весь воздух. Меня охватила паника. Хотелось впиться ногтями в его руки, но вместо этого пришлось висеть обмякшей куклой.

Мир начал погружаться во тьму.

Дверь наверху распахнулась, и в комнату зашагал Дерог, а за ним - коренастый тип, который, судя по виду, зарабатывал на жизнь тем, что расшибал лбом кирпичи.

Охранник отпустил меня и отпрянул, вскинув руки.

- Какого хрена ты творишь? - прорычал Дерог. - Какого, во имя всего святого, хрена ты делаешь?

- Она меня спровоцировала, терр.

Я судорожно втянула воздух и закашлялась. Каким-то чудом я всё ещё была жива.

- Как именно?

- Она на меня пялилась.

Стоило словам сорваться с губ, как "хорёк" понял, что совершил роковую ошибку.

- То есть ты ударил её за то, что она на тебя пялилась? - спросил Дерог, внезапно успокоившись.

- Она назвала меня дерьмом размазанным.

- У неё разум ребёнка, идиот. - Дерог обхватил меня за подбородок. - Она не понимает значения этих слов. Наверняка сегодня впервые их услышала. Улыбнись, Мэгги.

Я моргнула, смахнув слёзы, и выдавила улыбку.

- Она сказала это так, будто знала, что говорит. А потом закричала.

Дерог изучил мой рот.

- Ты её напугал. Разумеется, она закричала. У тебя лицо не расцарапано. Она даже не пыталась с тобой драться.

"Хорёк" уставился на меня.

Дерог засунул палец мне в рот и проверил зубы. Меня чуть не стошнило ему прямо в лицо.

- У неё зубы как у знатной дамы, она стоит больше, чем я плачу тебе за год. А ты ударил её по лицу. Что бы мы делали, если бы ты выбил ей зубы? Мне пришлось бы вырвать твои и вставить ей в рот?

Здоровяк рядом с Дерогом зашевелился.

- Прошу прощения, терр, но его зубы недостаточно хороши.

Работорговец повернул голову и долгим взглядом посмотрел на громилу.

- Закрой рот, Мэгги.

Я послушалась.

- Ты прав, Мерт, - сказал Дерог великану, - но ты упускаешь суть. А суть в том, что если кто-то из вас ещё хоть раз её коснётся, я подвешу вас за яйца на дереве во дворе.

Оба охранника замерли.

- Ты, - Дерог ткнул пальцем в "хорька", - за мной. Ты! - он указал на Мерта. - На пост. Чтобы до утра я больше сюда не спускался. Никаких проблем, никаких криков.

Мерт кивнул.

"Хорёк" бросил связку с двумя ключами здоровяку и одарил меня взглядом, который ясно говорил: "Это ещё не конец, блядь". Он был прав. Ничего не закончится, пока они все не сдохнут.

Дерог направился к лестнице, ведя за собой "хорька", но остановился и обернулся.

- Где Кайден?

Дерьмо.

- У него понос, терр, - донёсся голос Клевер из дверного проёма уборной.

Она стояла, плотно сдвинув стопы и слегка склонив голову; она не спускала с Дерога глаз, но не смотрела прямо на него. Руки были чуть согнуты в локтях, ладони сложены вместе, правая поверх левой.

Она выглядела точь-в-точь как горничная из благородного дома. Лицо было безмятежным, выражение - абсолютно нейтральным. У меня возникло ощущение, что даже если Дерог сейчас выплеснет на неё ведро крови, она и глазом не моргнёт.

Взгляд Дерога стал острым.

- Вот как?

Он направился к уборной.

Нас раскрыли. Всё кончено. Я могла бы рвануть к двери наверху, но не стала бы - я не могла бросить детей. Да и "хорёк" бы меня перехватил.

Из уборной, пошатываясь, вышел Кайден. Пролез он в лаз или нет? По нему не скажешь. Он совсем не был похож на ребёнка, который только что ползал по грязи.

- Я провалилась. Побег сорвался.

Но дети живы. Всё будет нормально. Я придумаю что-нибудь ещё.

- Подойди сюда, - приказал Дерог.

Мальчик подчинился, всем своим видом выражая вызов. Сердце подкатило к самому горлу; оно сжалось в болезненный комок, не давая мне вздохнуть. Дерог нахмурился.

- Ты что, пил из-под крана?

Кайден сверлил его взглядом. Будь у него оружие, хоть какое-нибудь, он бы попытался прирезать Дерога на месте.

- Я задал вопрос, - повторил Дерог.

- Нет.

Дерог качнул головой.

- Если к утру ему не станет лучше, вели стражнику позвать лекаря.

- Слушаюсь, терр, - отозвалась Клевер.

Дерог развернулся и вместе с "хорьком" поднялся по лестнице. Дверь захлопнулась с тяжёлым лязгом. Мерт окинул нас свирепым взглядом и положил мясистую пятерню на короткую дубинку, висевшую на поясе.

- Всем спать. Живо. - Он ткнул пальцем в мою сторону, а затем указал на ближайшую койку. - Мэгги, спи здесь.

Я подошла к кровати, скинула сапоги и легла. На другом конце комнаты Кайден забрался на свои нары. Клевер устроилась слева от него, рядом с малышками. По их лицам решительно ничего нельзя было прочесть.

Мерт подошёл к фонарю на стене у моей кровати, вставил ключ в замок на защитной решётке и открыл её.

- А ну всем спать, блядь.

Он задул пламя и перешёл к следующему фонарю.

- И чтоб никто не ныл.

Дверь в дальнем конце комнаты бесшумно отворилась, и внутрь скользнул Рейнальд. Я заморгала, проверяя, не галлюцинация ли это. Плаща на нём уже не было. Он был в тёмно-серой рубахе и тёмных штанах - достаточно свободных, чтобы не сковывать движения, но и не мешковатых. Меч лежал в его пальцах, опущенный остриём вниз, словно он держал его лишь между делом.

- Все спят, - заунывно повторил Мерт.

Рейнальд пересекал комнату, бесшумный, как призрак.

- И тогда у всех их смазливые зубки останутся во рту...

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела ничего разглядеть. Рейнальд рванулся вперёд, здоровяк рухнул, оборвав фразу на полуслове, а Рейнальд уже вытирал клинок о рукав.

Я пулей вскочила с кровати и впихнула ноги обратно в сапоги. Кайден смотрел на Рейнальда так, словно увидел живого бога. Клевер села на нарах с застывшим от шока лицом. Малышки оцепенели, не зная, стоит ли им плакать. Нужно уводить детей отсюда. Клевер всё ещё сидела на своём месте.

- Забирай детей!

Я преодолела расстояние до ближайшего ребёнка, самой маленькой девочки, подхватила её с постели, обернулась и увидела у подножия лестницы Талпота. Он стоял с фонарём в руках, вытаращив глаза.

Мы не слышали, как открылась дверь. Его здесь быть не должно. Прокрался-таки, слизняк паршивый.

Рейнальд рванулся к нему.

- Стража! - завопил Талпот, лихорадочно нашаривая нож на поясе. - Г-а-ах!

Клинок Рейнальда вошёл в грудь Талпота - раз, другой; так быстро, словно скорпион жалит свою жертву. Рейнальд повернулся к нему спиной и пошёл прочь.

Талпот выронил нож. Рот его широко раскрылся. Он отчаянно пытался что-то сказать, но не издал ни звука. На губах вскипела розовая пена. Из груди донеслось слабое шипение. Пневмоторакс . С каждым вдохом воздух врывался в грудную клетку Талпота через раны, сдавливая лёгкие и сердце. Он будет умирать долго и мучительно.

Талпот осел на пол. Вены на его шее вздулись, кожа начала приобретать синеватый оттенок. В глазах бился дикий, острый страх - ужас человека, который осознаёт, что умирает, и ничего не может с этим поделать. Перед моим мысленным взором промелькнуло лицо убитого мальчика.

- Так тебе и надо. Сдыхай, подонок. Бойся и сдыхай.

Послышался топот, и в комнату через другую дверь ворвались двое мужчин, отрезая нам путь к отступлению. Должно быть, они были в кухне и услышали крик Талпота.

Рейнальд шагнул им навстречу, заслонив нас своей широкой спиной. Я попятилась в угол. Клевер, вцепившись в руки двоих малышей, рванулась к лестнице, но я перехватила её и силой потянула назад, к себе и мальчику.

- Нет! Сейчас в этом доме самое безопасное место - здесь. Не отвлекай его.

Она прижала девочек к себе и обхватила их руками.

Рейнальд ждал, опустив клинок.

Дерог обожал нанимать здоровенных, внушающих ужас громил - чем больше, тем лучше. Рейнальд был ростом около ста восьмидесяти сантиметров, и эти двое возвышались над ним. Каждый был крупнее и тяжелее его как минимум килограмм на пятнадцать. Тот, что слева, был шрамированным стражником, который впустил нас с Даротой, а его напарник справа выглядел как опытный уличный боец. Ни капли жира, одни мышцы: мощные руки, толстые ноги и злобный взгляд.

Боец взвесил в руке деревянную дубинку, взмахнул ею и взревел:

- Он в загоне!

Девочка в моих руках вздрогнула. Я прижала её к себе и прошептала:

- Не бойся. Всё уже кончено.

И когда всё действительно закончится, Рейнальд просто выведет нас отсюда, а потом вернётся, чтобы перекрасить эти стены в красный.

Боец бросился в атаку, размахивая дубинкой. Рейнальд уклонился - казалось, он просто скользнул по воздуху - и полоснул его по животу. Второй охранник ударил мастера меча сбоку, целясь в шею. Его клинок пронзил лишь пустоту. Рейнальд полоснул по вытянутой руке противника, распоров кожу над самым запястьем. Стражник выронил меч и взвыл, глядя, как кровь заливает ладонь.

Боец рухнул, вцепившись в распоротое брюхо.

Всё произошло безумно быстро. Хлопни в ладоши - и схватка окончена: они столкнулись лишь на мгновение, и вот уже один стонет на полу, а другой, зажимая рану на руке, шатается и пятится.

По лестнице сбежал ещё один стражник - настоящий великан с огромным мечом наперевес. В нём было никак не меньше двух метров и десяти сантиметров роста, в плечах - косая сажень, ручищи как у тролля, толщиной с мои ноги, и ладони размером с добрую лопату. Где, чёрт возьми, Дерог вообще нашёл этого типа? Чем он его кормил?

Я вытянула правую руку, отступая чуть глубже в угол и пряча детей за спиной.

Раненый мечник подобрал оружие с пола левой рукой. Правая безвольно висела, с неё капала кровь. Великан мазнул по нему взглядом.

Рейнальд сделал два шага к лестнице, по-прежнему оставаясь к нам спиной. Он не пытался маневрировать, чтобы занять позицию получше.

Тут до меня дошло: это из-за нас. У Рейнальда был выбор: убить работорговцев ради мести или защитить нас. И он выбрал защиту.

Великан взревел.

Они кинулись в атаку одновременно: гигант справа и раненый мечник слева. Рейнальд увернулся от замаха здоровяка. Его клинок лишь "поцеловал" горло громилы. Тот пошатнулся, а Рейнальд, не прерывая движения, позволил мечу опуститься. Развернувшись влево, он описал клинком изящную дугу, подсекая левую руку мечника. Казалось, лезвие едва коснулось кожи. У запястья стражника взбухла красная капля, а в следующий миг рука раскрылась, разрубленная пополам от кисти до самого бицепса.

Мечник выронил клинок, обе его руки были залиты кровью. Он кричал - наполовину от боли, наполовину от бессильной ярости. Первым же ударом Рейнальд повредил что-то в его правой кисти, так что тот не мог даже использовать её, чтобы зажать рану на левой руке. Великан всё ещё стоял на ногах и, истекая кровью, продолжал двигаться, преследуя Рейнальда по залу. На лестнице Талпот уже посинел. Его ноги выбивали по полу судорожную дробь. С другой стороны в луже крови стонал уличный боец. Его рана зияла, а кишки внутри напоминали мешанину из окровавленных верёвок.

Рейнальд пытал их. Он мог бы прикончить каждого одним ударом. Вместо этого он заставлял их корчиться в боли и отчаянии. Это была кара за каждого ребёнка, когда-либо переступавшего порог этого дома. Великан дышал всё тяжелее. Рейнальд лишь слегка задел его, но рана мерно кровоточила. Стражник слабел и понимал это. Он кружил вокруг Рейнальда и теперь оказался между нами и дверью, отрезая путь к бегству.

Рейнальд не выглядел обеспокоенным. Громила-мечник поднял оружие над головой, рванулся вперёд, но замер в самый последний миг, так и не решившись на удар. Мастер меча спокойно наблюдал за ним. Гигант снова тяжело шагнул вперёд и опять отпрянул.

Рейнальд вздохнул:

- У тебя осталось совсем мало времени, прежде чем ты истечёшь кровью. Делай уже то, что собирался.

Из кухни выбежали ещё трое мужчин. Кайден рванулся вперёд, проскочив прямо мимо меня.

- Кайден! - закричала я.

Мальчик схватил нож Талпота и бросился вверх по лестнице. Он слишком долго боялся этих людей, а тут Рейнальд кромсал их, словно капусту. Они истекали кровью, они плакали, а Кайден натерпелся столько издевательств. Ему было от силы двенадцать лет. Он решил, что это его шанс. Он пошёл за Дерогом.

Я всучила девочку, которую держала на руках, Клевер:

- Оставайся с Рейнальдом!

Она часто-часто закивала головой. Я схватила дубинку, выпавшую из рук мёртвого Мерта, и помчалась вверх по лестнице. Дверь была приоткрыта. Я влетела внутрь и оказалась в пустом коридоре. Налево или направо?

Слева донёсся громкий глухой удар. Я развернулась и побежала на звук. Комнаты мелькали одна за другой. Я завернула за угол. Снова комнаты. Звук казался совсем близким. Я уже должна была найти его.

Снова удар и короткий вскрик. Я проскочила мимо! Я бросилась назад, на бегу заглядывая в каждое помещение. Справа зиял дверной проём; за ним оказалась просторная комната с книжными полками и письменным столом. В правой части комнаты Кайден прижался к стене. Его рука была в крови, ножа нигде не было видно. Ласа стоял в полутора метрах от него с мечом в руке.

Внутри меня что-то оборвалось. Вся энергия и воля, которую я тратила на то, чтобы не сорваться и не забиться в истерике с того самого момента, как очутилась в залитой дождём канаве, в мгновение ока превратилась в испепеляющий гнев. Я бросилась в атаку, словно разъярённый бык, размахивая дубинкой. Ласа попытался парировать, но я была вне себя от ярости. Мир вокруг стал красным. Я отбила его меч в сторону, рыча, словно обезумевшее чудовище, и ударила его. Дубинка задела его плечо.

Он пошатнулся, и я навалилась на него - крича, оскалив зубы, избивая его в исступлении снова и снова. Он визжал и пытался отступить, но оказался зажат между мной и столом, бежать было некуда. Один из ударов пришёлся ему по голове. Кровь брызнула мне в лицо. Ласа осел на пол, пытаясь прикрыться руками, а я колотила его, словно летучего таракана, запертого со мной в душе. Я не могла бить достаточно быстро.

Ласа рухнул. Я направила дубинку вниз, перехватила её обеими руками и с размаху обрушила прямо ему в лицо. Удар отозвался влажным чавкающим звуком. Я ударила снова, потом ещё раз - и выпрямилась.

Лицо Ласы превратилось в кровавое месиво . Его грудь не вздымалась. Он не дышал. Я убила человека.

Кайден, прижавшийся к стене, смотрел на меня, вытаращив глаза.

- Ах ты, паршивец, - прорычала я.

К моей шее прикоснулось что-то холодное. Кайден пулей вылетел из комнаты.

- Когда что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно так оно и есть, - произнёс Дерог.

Его меч прижался к моей коже, заставляя выпрямиться.

- Пошли со мной, - приказал работорговец.

Он вывел меня из комнаты, и мы направились к двери, ведущей во двор. На повороте путь нам преградил Рейнальд; все дети прятались за его спиной.

- А ну живо вниз, не то она труп, - бросил Дерог.

- Будь это кино, Рейнальд бы выхватил пистолет и всадил Дерогу пулю прямо между глаз. Но это было не кино. Холодная сталь меча прижималась к моему горлу - как раз там, где я чувствовала биение пульса.

Должно быть, всё дело в адреналине, но Рейнальд будто стал темнее, а его глаза вспыхнули ярче, наполнившись пронзительной зеленью.

- Отдай мне девчонку.

- Не заставляй меня резать её, чтобы доказать правоту, - ответил Дерог.

Я видела это по глазам Рейнальда. Он отпустит Дерога, лишь бы сохранить мне жизнь. Позволит ему уйти вместе со мной.

- Стоит Дерогу переступить порог этой двери, он растворится в тенях и начнёт охотиться на нас поодиночке. Мы выставили его дураком, и он не мог допустить, чтобы об этом узнали. Он найдёт детей и перебьёт их всех. Только его смерть гарантировала им выживание. Всё должно закончиться сегодня. Прямо здесь и сейчас.

Я встретилась взглядом с Рейнальдом.

- Запомни моё имя. Жди меня.

Я приподняла правую ногу и со всей силы наступила Дерогу на сапог. Холод полоснул по горлу. Мир погрузился во тьму.

ГЛАВА 9

Я очнулась от боли и детского плача.

Мир был мягким и расплывчатым, всё никак не удавалось сфокусировать взгляд. Я пару раз моргнула и увидела лицо Рейнальда. Он сидел рядом - мрачный, пугающий и глубоко погружённый в свои мысли.

Самое время было бы отпустить какую-нибудь остроумную шуточку, но всё болело слишком сильно.

- Ой.

Взгляд Рейнальда метнулся к моему лицу. В его глазах вспыхнуло облегчение.

- Что ж, - произнёс он. - Прозвище "Бессмертная"

- это ведь небольшое преувеличение, верно?

- Да, но "умирать в муках, а потом просыпаться от дикой боли" - звучит слишком длинно.

Я подняла руку. Он перехватил мою ладонь и помог мне сесть. Малышка, которую я несла на руках, бросилась ко мне, рыдая навзрыд. Ой, вдвойне больно. Я поморщилась, обняла её и принялась гладить по спине.

Клевер издала сдавленный звук. Её глаза покраснели, лицо было в пятнах от слёз. Голос девочки дрожал.

- Я думала, вы умерли, моя леди.

- О-о-о.

Позади неё Кайден сверлил меня взглядом - отчаянным и беззащитным. Он выглядел как ребёнок, которого жизнь била столько раз, что он уже и не ждал ничего хорошего, и моё сердце сжалось в болезненный комочек.

- Эй, - позвала я его.

Он резко отвернулся, пряча лицо.

- Я в порядке, - сказала я им. - Всё хорошо. Всё просто замечательно.

На самом деле ничего хорошего не было. Всё болело адски. Казалось, будто малышка, обнимающая меня, втыкает иголки прямо в моё тело. Я посмотрела на Рейнальда.

- Он мёртв?

- Он кивнул.

- Хорошо.

Облегчение, захлестнувшее меня, было неописуемым. Никогда в жизни я не была так счастлива.

- Как долго я была в отключке?

- Около получаса, - ответил Рейнальд.

Меньше, чем в прошлый раз. По крайней мере, мне так казалось. Но тогда меня несколько раз ударили ножом, перерезали горло, и я утонула. В тот раз телу пришлось залечивать куда более серьёзные повреждения.

Внезапно я осознала, что всё ещё нахожусь в коридоре. Должно быть, они побоялись меня переносить.

- Нам пора уходить? Я попробую встать.

- Зачем нам уходить? - спросил Рейнальд.

- Чтобы сбежать.

- Все мертвы, - отрезал он.

- Но нам нужно уйти. Что, если придёт стража и обнаружит все эти трупы?

- С чего бы им сюда приходить? За все эти годы они ни разу не интересовались этим домом.

- А что, если заявятся клиенты Дерога?

- Надеюсь, что заявятся, - Рейнальд улыбнулся.

Я вздрогнула и тут же пожалела об этом. Вздрогнуть было больно.

Он был на моей стороне. По крайней мере, сейчас.

Я встретилась с Рейнальдом взглядом.

- Мои мозги сейчас соображают туговато.

Он кивнул.

- Я вижу. Под нашей опекой пятеро детей. Мы должны обеспечить им безопасное место, пока не сможем вернуть их в семьи или решить, что делать дальше. Мы в доме-крепости. Мы сможем удержать его даже против небольшой армии. Чуть позже я раздобуду лодку и избавлюсь от тел в заливе, как того велит освящённая временем традиция Каир Торена. Мы отмоем кровь. Мы будем спать в безопасности и хорошо питаться, а когда ты поправишься, мы займёмся гроссбухами Дерога.

- И гроссбухов там будет много. Целые стопки за годы работы. Ласа вёл учёт скрупулёзно.

Рейнальд был прав. Дерог - работорговец. Даже если он подкупал кого-то из стражников, те не станут подставлять свои шеи, чтобы отомстить за него. Его единственная живая родственница - сестра, живущая в другой провинции, и если она объявится, мы с ней справимся. Подпольный мир Каир Торена примет к сведению, что мы прикончили Дерога и его шайку, и оставит нас в покое, потому что они - твари, которые пожирают слабых и избегают сильных. По их логике, Дерог был силён, а раз мы отобрали у него дом, значит, мы сильнее. О нас никто ничего не знает, и никто не захочет нас проверять. Зачем нам куда-то уходить, когда мы можем просто остаться здесь?

- Теперь стало чуть понятнее? - спросил мастер меча.

- Да.

- Вот и хорошо. Иди сюда, малышка, - он потянулся к девочке, вцепившейся в меня, словно детёныш лемура.

- Дай Мэгги перевести дух.


8-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Я вытянула ноги и откинулась на спинку своего нового офисного кресла. Раньше это были кресло и кабинет Дерога, но ему они больше не требовались. По факту, теперь в моём распоряжении был целый люкс: роскошная спальня, дворцового размаха ванная с водопроводом и этот личный кабинет с письменным столом и чудесным окном.

Я предлагала эти апартаменты Рейнальду. Он лишь коротко хохотнул и устроился в комнатах поскромнее, которые раньше занимал Ласа. Клевер мы поселили в одном из других люксов, девочек - в комнате по соседству с ней, а Кайдена - с другой стороны.

С момента резни прошло двадцать четыре часа. Это было правосудие, но всё же - резня. Вскоре после моего "воскрешения" мы вымыли малышей в огромной ванной внизу и уложили их спать. Затем мы вчетвером завернули тела Дерога, Ласы и ещё какого-то парня, которого Рейнальд убил наверху, в холстину, найденную на складе, и перетащили их в подвал. Это была каторжная работа, и я была глубоко признательна большинству сотрудников Дерога за то, что они так любезно сбежались в "загон" навстречу Рейнальду. Теперь у нас в ряд лежали анонимные трупы, спеленатые тканью и перетянутые верёвками. Рейнальд упаковывал их пугающе эффективно, и я струсила спрашивать, где он приобрёл этот специфический навык.

Как только с трупами было покончено, мы долго принимали ванну, отскребая себя дочиста, а затем уснули - или, в моём случае, просто провалились в чёрную яму без сновидений.

Утром мы всех накормили и отмыли большую часть крови. Кое-какие следы всё ещё оставались, слишком бледные, чтобы их заметить. Полностью вывести кровь было почти невозможно, но Клевер нашла какой-то порошок, скорее всего, разновидность гашёной извести, так что мы обошлись им. Она также настояла на том, чтобы снять всё постельное бельё и прокипятить его с моющим средством в огромном чане, который мы нашли в прачечной во дворе. Судя по всему, это было обычным делом, так как к чану прилагались деревянные щипцы длиной около метра, чтобы помешивать кипящее бельё.

Пока она кипятила простыни, мы с Рейнальдом занялись подсчётом кровавых денег Дерога. Большая часть его наличности хранилась у банкира и была нам недоступна. Небольшой сейф в его комнате принёс нам двести ном - эквивалент двух золотых грестов; вероятно, это был оборотный капитал, бюджет на домашние расходы и жалованье прислуге. Рейнальд использовал часть этих денег, чтобы купить славную лодку, которая теперь стояла у нашего причала. Сегодня ночью он должен был совершить "рейс с телами".

Я засела в кабинете, чтобы просмотреть гроссбухи Ласы. После первого я плакала, после второго - оцепенела, а теперь во мне кипела ярость. Это был холодный, кристаллизованный гнев, и он рос во мне, словно айсберг. В какой-то момент Клевер спросила, не хочу ли я поужинать. Я поблагодарила её и отказалась. Еда не лезла в горло.

Удары колоколов Северной башни доносились издалека. Было десять вечера. За окном опустилась ночь.

Гроссбухи лежали на столе аккуратными стопками. Худшее, что было в Каир Торене, задокументированное с пометками беглым, идеально разборчивым почерком Ласы.

В выпускном классе старшей школы нам нужно было написать отчёт о любимом романе или серии. Я выбрала "Восхождение Каир Торена". После того как я представила план, учительница спросила, почему я выбрала именно эту серию, а не какую-то другую, и я рассказала ей всё о героях, об их диалогах, забавных моментах, о заговорах, которые они плели, и о трагедиях, через которые они прошли. Магия, красота, ужас. Всё. Я сказала ей, что перечитывала их трижды, потому что в Релласе всё разваливалось на части, и погружение в эту тьму снова и снова поддерживало во мне острое предвкушение справедливости. Час расплаты приближался, и я собиралась им насладиться. Мне не терпелось увидеть, как злодеи падут, а мои любимые персонажи - те немногие, кто выжил, - получат свой счастливый финал.

Я помню, как она улыбнулась и спросила: "А что случится, если третья книга никогда не выйдет?" И я, оседлав своего подросткового конька, заявила ей, что она обязана выйти. Всё должно быть честно.

- Карма - та ещё сука, она точит свою косу, и скоро будет жатва.

Я закончила школу, пошла в колледж, повзрослела и узнала, что жизнь не всегда справедлива. Иногда третьей книги просто нет. Никакой развязки, сколько бы раз ты ни перечитывал и как сильно бы ни желал этого. Это грызло меня. Я просто не могла это отпустить.

На самом деле, если оглянуться назад, эти книги определили мой жизненный путь. Где-то между всеми этими перечитываниями я, должно быть, подсознательно решила, что сделаю всё возможное, чтобы кошмар, разворачивающийся в Релласе, не повторился в нашем мире. Вот почему я поначалу пошла в криминалистику. Вот только на первом курсе я получила "передоз реальностью", начитавшись о тех ужасах, которые люди творят друг с другом. Я поняла, что это меня душит, струсила и перевелась на политологию. Подростковая версия меня думала, что в Релласе всё настолько мрачно, насколько это вообще возможно. Мэгги, пережившая криминалистику, знала: это не так.

Гроссбухи Ласы были ничуть не лучше самых жутких материалов о реальных преступлениях, что я читала. Они были сотканы из человеческих страданий. Страница за страницей, заполненные сухими отчётами об изнасилованных, проданных и тайно забитых детях.

Но если бы Дерог был ещё жив, а мне каким-то образом удалось украсть эти гроссбухи, я могла бы отнести их в Палату Правосудия, и королевские прокуроры разорвали бы работорговцев в клочья. Дерог это понимал. Он исправно платил взятки и скрывал свои грязные делишки, используя шифр, прикидываясь добропорядочным бизнесменом и вовремя оплачивая налоги. Он не сорил деньгами. Не привлекал к себе внимания. Не расхаживал повсюду в чёрном, красном и золотом с кислой миной на лице только потому, что люди не бросались исполнять его приказы по первому щелчку пальцев.

Нет, при всей той гнусности, что творил Дерог, по сравнению с Ульмаром Хребаном он был мелкой сошкой.

Кто-то постучал костяшками пальцев по дверному косяку. Я повернулась в кресле. В открытом проёме стоял Рейнальд.

- Заходи.

Он вошёл и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Выглядел он как-то посвежее. Словно человек, который после многих недель бессонных ночей наконец-то проспал до самого утра.

- Тяжёлое чтиво, - он кивнул на гроссбухи Ласы, сложенные стопкой на моём столе.

- Словно плывёшь по канализации.

- Там есть что-нибудь о Матео?

Я передала ему гроссбух, в котором вместо закладки лежал нож - ничего другого под рукой не оказалось. Он вынул нож, мгновение смотрел на него, отложил на стол и прочёл запись. Она была совсем короткой: "Один щенок, четырнадцать недель, мать не выжила. Отправлен южному покупателю".

Шифр означал: "Мы украли четырнадцатилетнего мальчика. Мы убили его мать. Мы отправили его на юг".

Рейнальд поднял взгляд.

- Щенок?

- Дерог платил налоги. Он притворялся торговцем скотом. Собаками и коровами.

- Что это значит? - он указал на маленькую звёздочку рядом с записью.

- Спецзаказ. Он не случайно схватил твоего сына. Кто-то заплатил ему за это. Есть ещё кое-что. Если посмотришь на другие записи, покупатели там обозначены инициалами или кодовыми именами. "Южный покупатель" больше нигде не встречается. Почему именно так? Почему так расплывчато?

- Матео был целью, - произнёс Рейнальд.

- У тебя есть враги, о которых я не знаю? Можешь припомнить кого-нибудь?

Он покачал головой.

- Все мои враги мертвы. Нет, это наверняка Сильверен.

Сильверен был Лордом-командующим Рыцарей-Искупителей. В книгах ему уделялось не так много времени. Он был фанатично предан Ордену Искупителя и готов был пойти на что угодно ради его процветания. Когда Хребан пришёл к власти, Сильверен поставил всю военную мощь Рыцарей-Искупителей ему на службу, пристегнув свою повозку к единственной лошади, способной вывезти его вперёд.

Весь Орден Искупителя состоял из людей, которые совершили в жизни нечто настолько жуткое, что были готовы рискнуть головой, лишь бы искупить грехи. Они были способны на ужасные вещи, и для некоторых из них не требовалось многого, чтобы переступить эту черту во второй раз. Их лидер был безжалостным, хладнокровным убийцей. Хребан размахивал знаменем, но меч держал Сильверен.

- Думаешь, Сильверен и был тем "южным покупателем" Дерога?

Рейнальд кивнул.

- У моего сына дар дальновидения. Любой рыцарский орден захотел бы заполучить его.

Он был прав. В 1970-х годах и ЦРУ, и СССР были помешаны на экстрасенсах и активно вербовали людей, заявлявших о способности к "дистанционному наблюдению" - умению мысленно воспринимать удалённые объекты и места в реальном времени. Матео обладал этим даром по-настоящему. Он не видел прошлого или будущего, он видел настоящее, и его видения были короткими, но чёткими. Это делало его идеальным разведчиком. Он мог рассмотреть карту вражеского командира в палатке за многие километры или подслушать разговор в охраняемой комнате на другом конце города. Искупители будут держаться за него зубами и когтями.

- Искупители отчаянно нуждаются в талантливых рекрутах, - продолжил Рейнальд. - Думаю, Сильверен вышел на Дерога и заплатил ему, чтобы тот похитил Матео. Затем Дерог отправил моего сына в сопровождении пары никчёмных подонков в условленное место, где рыцари-Искупители устроили засаду, перебили свидетелей и "спасли" Матео. Если возникнут вопросы, рыцари-Искупители виновны лишь в одном: в спасении ребёнка из лап работорговцев.

- Если ты прав, Сильверен должен видеть в Матео обоюдоострый меч. Матео утверждает, что потерял память, но проверить это невозможно. Сильверен не может знать наверняка, помнит он всё или нет. Если ему позволят покинуть Башню Искупителей и делом займутся всерьёз, он может связать Дерога и Сильверена, а тому это совсем ни к чему.

Лицо Рейнальда помрачнело.

- Да. Мы должны быть уверены, что сможем его вызволить. Если мы раскроем карты слишком рано, Сильверен скорее убьёт Матео, чем отпустит. Я не хочу, чтобы мой сын внезапно "неудачно упал с лошади" или стал жертвой "прискорбного несчастного случая на тренировке".

Он замолчал. Какое-то время мы сидели в тишине.

- Книги не отдавали Рейнальду должное. Он не был ослепительным красавцем, как Солентин или тот парень в Саду, но в нём было нечто такое - притягательное и властное, что невольно приковывало внимание. Помести его в комнату, полную мужчин, и я бы мгновенно выделила его взглядом - и, уверена, не я одна.

Сейчас он сидел совершенно расслабленный. В доме, который он только что отобрал у банды работорговцев, с одиннадцатью трупами в подвале, посреди крайне опасного города, в компании женщины, которая таинственным образом вернулась с того света, - и абсолютно ничего из этого его не беспокоило.

Там, в подвале, он выглядел иначе. Он походил на демона и крошил взрослых мужчин так, будто те впервые в жизни держали мечи.

- Рейнальд мог обернуться против меня в любую секунду, демон вернулся бы и прикончил меня. Но сейчас мне совсем не казалось, что он так поступит. Вместо страха я чувствовала... безопасность. Наверное, впервые с тех пор, как выползла из той грязной канавы. Это чувство вызывало почти привыкание.

Рейнальд шевельнулся.

- Я обещал тебе защиту на время твоей встречи.

- Знай я заранее, что итогом этого приключения станет целый дом-крепость, я бы вообще не пошла к "Ножницам". С другой стороны, тогда бы я не связалась с Рейнальдом и не спасла детей.

- Спасибо. Она мне понадобится.

- Что ты планируешь делать с детьми? - спросил он.

Я взяла последний гроссбух Ласы и бросила ему.

- Три младшие девочки были "тихо получены", что означает - похищены из соседних деревень и городков. Места нахождения "заводчиков" указаны в списках. Мы отвезём их домой, родители будут вне себя от счастья.

- Рейнальд тоже был бы вне себя от счастья, верни он сына. Как бы мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы вытащить Матео из Башни.

- Я помогу тебе с этим, - произнёс он.

- Благодарю.

- А что насчёт остальных двоих?

- Кайдену некуда идти, - я пролистала нужный том и передала ему. - "Один щенок, двенадцать недель, местный заводчик, заводчики более недоступны, продан тренером, требует курса послушания".

Рейнальд нахмурился.

- Двенадцатилетний сирота из Каир Торена, проданный тем, к кому он был отдан в подмастерья.

Взгляд Рейнальда потемнел.

- Мой план - оставить его при себе, пока не придумаю что-нибудь получше, - сказала я. С ним придётся повозиться, но теперь это мои хлопоты. Я за него в ответе. Я не вышвырну его на улицу и не спихну кому-то другому.

- А что насчёт Клевер?

Я вздохнула:

- Это на следующей странице.

Запись о Клевер была короткой. Там говорилось: "Щенок, семнадцать недель, обучена как ЛМ в КР, не целомудренна, повреждена, состояние крайне тяжёлое, рекомендуется утилизация".

Рейнальд посмотрел на меня.

- Кто-то бросил Клевер у порога Дерога полумёртвой. Её состояние было настолько тяжёлым, что Ласа даже настаивал на том, чтобы дать ей умереть. По какой-то причине Дерог сохранил ей жизнь.

- Только Дерог мог пойти наперекор Ласе.

- Она здесь уже почти два месяца. На её лице до сих пор видны синяки.

- Что такое ЛМ и КР?

Я покачала головой:

- Не знаю. Она не похожа на дочь дворянина или купца. Думаю, она служила в какой-то богатой семье.

То, как она стояла, когда Дерог спрашивал её о Кайдене, выдавало выучку и смирение.

По выражению лица Рейнальда я поняла: он осознал то, что осталось непроизнесённым. Тот, у кого работала Клевер, сначала наказал её, а затем продал Дерогу. Это выходило за рамки обычной кражи, некомпетентности или домашних интриг. Это была ярость.

- Я помогу ей всем, чем смогу, - твёрдо пообещала я.

Эти двое детей перенесли за свои короткие жизни больше страданий, чем иные люди за всю жизнь. И хуже всего было то, что я знала: всё это по-настоящему.

Я прочитала те книги от корки до корки, и там не было ни упоминания о Клевер или Кайдене, но вот они - здесь. Они существовали так же, как и все те случайные люди, которых я встретила: пекари, портье, домовладельцы, служащие Сада... У каждого из них была своя жизнь, своё прошлое и надежды на будущее. Они не были схематичными персонажами; они были живыми людьми. Обилие деталей в самом городе, люди, их судьбы - казалось невероятным, что всё это мог породить разум одного человека. Этого было слишком много.

- Технически, - размышляла я, - я могла просто провалиться сквозь пространственную дыру в карманный мир, воображённый автором куда подробнее, чем он смог записать. Возможно, он был гением и знал местоположение каждого камня и историю каждого из трёхсот тысяч жителей Каир Торена.

Вот только это не ощущалось как выдуманный мир. Всё казалось настоящим. Я была уверена в этом с той самой секунды, как заглянула в глаза Рейнальду на террасе крыши. Книги могли описывать и фиксировать происходящие здесь события, но это была самостоятельная реальность. Она существовала независимо от книжного цикла и неслась к обрыву на бешеной скорости.

Через несколько месяцев Хребан начнёт сеять страдания в промышленных масштабах. Он будет делать это открыто, не опасаясь возмездия. Палата Правосудия его не остановит, потому что он сам её возглавит. Никто не уйдёт невредимым.

От этих мыслей желудок скрутило узлом. Что будет с Рейнальдом и детьми? Да, сейчас я им помогла, но это ненадолго. Их жизни превратятся в кошмар, и я - единственная, кто об этом знает. Я их не спасла. Я лишь отсрочила муки. Я подарила им надежду, а потом Хребан предаст их мир огню.

- В чём был смысл того, что меня забросило в этот мир? Просто смотреть, как всё гибнет в огне?

- Ты попытаешься вытащить Матео из Башни? - спросила я.

Рейнальд зашевелился.

- Да. Он мой сын. Я обещал жене...

- На её могиле. Я знаю.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

- Что ты будешь делать после того, как мы вернём детей?

- Я уничтожу Ульмара Хребана.

Стоило моим губам придать форму этим словам, как что-то изменилось. Ощущение было правильным, будто я наконец выбралась из лесной чащи на проторенную тропу. Словно где-то вдалеке прозвонил колокол.

Рейнальд вскинул тёмные брови.

- Ты собираешься уничтожить самого богатого человека в Релласе? Главу Великого Дома?

- Да.

- Почему?

- Потому что я не позволю Релласу сгореть.

Рейнальд и Матео, Клевер и Кайден, Гальен и её дочь, Солентин, пекари, безымянный торговец пирожками - я подарю им всем иное будущее.

- Погоди у меня, Ульмар. Ты думал, что можешь убивать людей направо и налево, будто они ничего не значат. Я тебя живо поправлю. Просто смотри, блядь .

Рейнальд внимательно меня изучал.

- Как ты планируешь за это взяться?

- Пока не знаю. У меня есть полгода, чтобы во всём разобраться.

- Времени немного.

- Ты прав. К сожалению, срок для спасения твоего сына ещё меньше...

Рейнальд был человеком осторожным. Даже осмотрительным. Но при этом он оставался убитым горем отцом, который отчаянно ищет сына. Он пытался месяцами, но не продвинулся ни на шаг, и его терпение было на исходе. Я видела отблеск этого, когда он стоял на той крыше, помышляя о штурме Башни Искупителей.

Существовал огромный риск: если я расскажу ему в точности, что должно произойти, он сорвётся с катушек и устроит кровавую баню, которая, скорее всего, закончится тем, что его голова будет отделена от плеч. Вымышленный Реллас его погубил, и я не хотела рисковать - вдруг реальный Реллас захочет сделать то же самое. Пришлось говорить туманно.

- У тебя есть максимум пять месяцев. На самом деле даже меньше. Скорее четыре с половиной - до окончания Сессии Высокого Суда. Ты должен вырвать Матео из Башни до первого убийства, потому что после этого сделать это будет крайне трудно.

- Невозможно. Это будет просто невозможно.

- И Рейнальд, если ты провалишься, ты обязан покинуть город до начала Зимней Охоты. Мне плевать, в какой ярости ты будешь. Если тебе хоть сколько-нибудь дорога жизнь, ты должен уйти. Стоит случиться второму убийству, как вся эта каша с Хребаном и Искупителями выйдет из-под контроля, и Каир Торен запылает...

Рейнальд поднялся из кресла и уставился на меня.

- Что?

- Мэгги, - произнёс он тихим голосом, - ты видишь будущее?

ГЛАВА 10

- Проклятье. Проклятье, проклятье, проклятье.

Я сболтнула лишнего. Я так отчаянно старалась не сказать ничего, что могло бы сразу вывести его из себя, что в итоге выложила слишком много. Черт побери.

Теперь уже поздно отступать. Даже если я что-то и навру, он мне не поверит. Он впился в меня взглядом, словно волк, выследивший хромую зайчиху.

- Не совсем. Я знаю одну из версий того, что случится.

- Расскажи мне.

Мне не хотелось туда лезть.

- Расскажи мне, что нас ждет. Пожалуйста.

- Гражданская война и всё, что она за собой влечет. Резня, зверства, голод. Полный распад общества, которому поспособствуют вторжение Багряной империи и эпидемия чумы. Всё начнется с убийств троих влиятельных людей - одно за другим; но по-настоящему всё развалится после второго убийства, покушения на наследного принца. Король Совен и так уже не в своем уме, а потеряв старшего сына, он окончательно слетит с катушек.

И это было только начало.

- Во время расследования этого покушения столица будет пылать три дня. Это назовут Ночью тысячи огней. Реллас расколется, когда Восемь Великих Домов восстанут и начнут рвать друг другу глотки, пытаясь добраться до трона и свергнуть Савариков. Дальше - трагедия за трагедией. Пощады не будет никому. Даже в сельской местности творятся бесчинства. Королевские войска двинутся навстречу повстанцам и набредут на небольшой городок под названием Эпплгроув . Город откажется открыть ворота. Командующий возьмет Эпплгроув штурмом и проведет децимацию мужского населения. Каждого десятого мужчину, независимо от возраста, пустят под нож. Не пощадят никого, даже младенцев. Река у города станет красной от крови...

Увидев взгляд Рейнальда, я осеклась.

- Слишком много? - спросила я.

- Я умру до того, как спасу сына?

Опасно, слишком опасно...

- Послушай, наверное, тебе лучше этого не знать.

- Говори, - прорычал он.

- Да. - Технически это была не совсем правда, но по духу - чистая истина.

Рейнальд надолго закрыл глаза, а затем открыл их. - Как я умру?

- Во время Ночи тысячи огней какая-то женщина, которую ты даже не знаешь, попытается убежать от отряда пикинеров. Ты вмешаешься, и они проткнут тебя насквозь. У тебя отнимутся ноги, но ты проживешь еще три месяца, прося милостыню на улицах, пока какой-то случайный бродяга не перережет тебе горло ради тех нескольких грошей, что ты успел собрать за день.

Он молча смотрел на меня.

- Мне жаль, - сказала я, и это было искренне.

- А Клевер?

- Я не знаю. У кого-то в этой истории большие роли, у кого-то - крошечные. Я не знаю, что случится с ней и Кайденом.

Мастер меча тяжело опустился в кресло. Молчание между нами легло, словно кирпичная стена.

- Чем всё закончится? - спросил он.

- Это тайна.

Вторая книга закончилась на том, что гражданская война всё еще бушевала, а вторжение Багряной империи шло полным ходом.

- Какое место во всём этом занимает Хребан?

- Позреваю, что именно он - архитектор всего этого хаоса. - Я догадывалась об этом еще после прочтения первой книги. - Я не знаю точно, как именно он этого добился, но пока остальные Великие Дома пребывают в шоке и смятении, он вцепляется в возможность захватить власть.

- Будто он только и ждал, когда представится такой случай, - заметил Рейнальд.

Я кивнула. - Хребан жаждет власти. Он считает, что имеет на нее право. Вчера утром я шла через город...

Я рассказала ему о воре. Каждая кровавая подробность впечаталась в мою память, и теперь слова хлынули из меня гейзером.

- Он называет это Созерцанием. Он не видит в людях людей, лишь инструменты, которыми можно пользоваться. В его представлении бракованный человеческий инструмент следует выбросить, но не раньше, чем тот полностью осознает глубину своего провала. Вот почему он частично прижигает им раны - чтобы продлить страдания. Он хочет, чтобы они осознали ошибки, приведшие их к финалу, и имели время поразмыслить...

Выражение лица Рейнальда заставило меня умолкнуть. Оно было жестким, холодным и беспощадным, словно на его месте внезапно оказался совсем другой человек. Опасный человек, который уже всё для себя решил и которого невозможно переубедить. Я едва не отодвинулась вместе со стулом.

- Он часто так делает? - спросил он.

Я вздохнула: - Пока нет, но будет. После второго убийства Совен наделит его неограниченной властью.

- Ульмара Хребана? - брови Рейнальда слегка приподнялись.

- Да. Именно Хребан сожжет столицу, именно он устроит резню в Эпплгроуве, а после всего этого начнет массовые казни. Он уставит Королевский Тракт пленниками, преданными Созерцанию. По пятьдесят человек за раз. Они будут умирать медленно, на глазах у всего города, а когда они испустят дух, он выведет новых. Казни будут идти круглосуточно в течение целой недели.

В кресле в моем кабинете сидел демон, и он обдумывал убийство.

- Всё не так просто, - сказала я ему. - Прямо сейчас единственное, в чем виновен Хребан - это убийство вора.

- Мне этого достаточно, - отрезал Рейнальд.

- Мы с тобой на одной волне . Хребан виновен в пытках и убийстве. Его следует предать правосудию. Но его смерть сейчас лишь отсрочит неизбежное. Такие люди, как он, приходят к власти не потому, что они невероятно способны, а потому, что ситуация для этого созрела. Хребан убил того мальчишку и выбросил его тело, чтобы проверить Каир Торен на прочность. Если бы устранение Хребана могло решить проблему, город бы взревел от ярости. Но вместо этого они позволили ему уйти безнаказанным.

Выражение лица Рейнальда стало расчетливым. - Реллас привык к тому, что Великие Дома обладают бесконтрольной властью.

- Да. И чем выше он поднимается, тем меньше становится его подотчетность. Власть притягивает сторонников. Когда Хребан получит королевский мандат, он обратится к Ордену Искупителя. У Сильверена будут сомнения, но в итоге он увидит в этом способ возвысить свой орден над Защитниками и Завоевателями. Искупители станут карателями Хребана.

- Ты хочешь сказать, что священный орден добровольно решит поддержать Ульмара Хребана? Человека, которого презирает всё рыцарство?

- Да. К тому моменту произойдет достаточно событий, чтобы вывести из равновесия два других рыцарских ордена. Они покинут Каир Торен, и Сильверен воспользуется этой возможностью. С рыцарями за спиной Хребан станет непобедим. Конкурирующие купеческие гильдии, которые и дела с ним иметь не желали, пойдут на убыточные сделки, чтобы выслужиться. Советники, поносившие его, приползут к его дому с дарами, чтобы спастись. В итоге никто не сможет его сдерживать.

- Тем больше причин убрать его сейчас.

- Но даже сейчас, прежде чем всё это случится, Хребан, скорее всего, не один. Он наверняка уже заключил союзы и сделки. Если ты убьешь его, тот, кто работает с ним, просто займет его место и продолжит начатое.

- И Рейнальд, и дети всё равно останутся в опасности. Кошмар всё равно воплотится в жизнь.

Я покачала головой. - Нет, всё будет гораздо сложнее. Я не могу просто устранить Хребана. Я должна демонтировать его на глазах у всего королевства. Он думает, что он неприкасаем. Я протяну руку и коснусь его. Я знаю его секреты. Я вытащу всё его грязное белье на свет, чтобы увидели все. На это потребуются время, деньги, люди... - А у меня не было ничего из этого.

Он подался вперед через мой стол. - Я сделаю это вместе с тобой.

- Нет.

Он одарил меня тем самым взглядом Рейнальда - точно таким же, каким наградил меня, когда я объявила, что продам себя Дерогу.

- Я способна... - Через три часа после нашей встречи ты продала себя в рабство, а затем умерла.

Что ж, когда он выставлял это в таком свете, звучало и впрямь паршиво.

- Тебе нужна помощь. Я нужен тебе, чтобы ты осталась в живых.

- Ты и так сделал для Релласа достаточно, - возразила я. - Ты служил стране двадцать лет. Ты сражался и проливал кровь за это королевство. Ты заслужил право спасти сына и уехать отсюда как можно дальше, чтобы жить спокойной, безопасной жизнью. Матео нужен живой отец.

- Я рыцарь, - отрезал Рейнальд. В его голосе вибрировала сталь.

- Я давал клятву защищать свою страну. Королевство - это не земли или города, это люди. Если то, что ты говоришь - правда, мы стоим на пороге великих страданий. И я сделаю всё возможное, чтобы закрыть эту дверь.

- Нет. Будут последствия. - Мы разберемся с последствиями.

Я не очень-то умела это объяснять, а опасность, которую он излучал, мешала соображать. - Я уже вмешалась, чтобы спасти человека, а потом мы с тобой пришли сюда и перебили Дерога и его шайку. Теперь целая цепочка событий не произойдет, и я не знаю, что случится вместо них. Я знаю только то, что должно было случиться. Возможно, я сделала только хуже.

- Сомневаюсь, - бросил Рейнальд. - Наши действия изменят будущее непредсказуемым образом. Что, если мы предотвратим убийство наследного принца, но вместо него убьют короля Совена? Что, если в этом обвинят твоего сына и протащат его по улицам, прикованным к лошади? Что, если умрешь ты? Что, если умрет Клевер? Вы ведь не вернетесь к жизни так, как я.

Вот тебе целый мешок всяких "а что, если", разгребай.

- У меня шесть братьев, - донесся голос Клевер из дверного проема.

Я обернулась. Она стояла на пороге - бледная, натянутая как струна. Ну зашибись.

- Как давно ты там стоишь?

- С тех пор как я спросил тебя, видишь ли ты будущее, - ответил за неё Рейнальд. - И ты не счел нужным упомянуть об этом? - Она имеет право знать.

Я всплеснула руками. Серьезно?

- Раз уж мы заговорили на эту тему... - Рейнальд посмотрел мимо меня на открытую дверь моей спальни. - Вылезай.

Я развернула кресло. Кайден на четвереньках выполз из под моей кровати.

- Да вы издеваетесь! - воскликнула я. - Кайден! Ка-кого хрена ты прячешься под кроватью?

- Я слышал, как вы плакали. Подумал, что случи-лось что то плохое, - ответил он и уставился на Рей-нальда. - Как вы узнали, что я там?

- Я тебя услышал, - ответил Рейнальд.

- Я вёл себя очень тихо!

- Достаточно тихо для них. Но не для меня.

Кайден сел на пол с ошеломлённым лицом.

- Вы сказали, что в Эпплгроуве каждого десятого мужчину пустят под нож, - произнесла Клевер. - Я ро-дилась в Эпплгроуве. Там мои родители. Там мои дедуш-ка с бабушкой и мои братья - там вся наша семья. Я не хочу, чтобы кто то из них погиб.

- Возможно, тебе стоит убедить их уехать, - пред-ложила я.

- Куда им идти? Мой отец - кузнец, как и его отец, и отец его отца. Наша семья жила в Эпплгроуве поколени-ями. Нельзя просто подхватить кузницу и унести её в кармане. Отец не сорвётся с места и не бросит всё, что мы построили, только потому, что я скажу ему, будто моя новая леди знает будущее.

Мне ещё предстояло разобраться с этим обращением "моя леди", но сейчас были проблемы и посерьёзнее.

- Если ты погибнешь... - начала я.

- Если мне придётся умереть, чтобы моя семья была в безопасности, я сделаю это, - твёрдо сказала Клевер. - Я не рыцарь, но я не боюсь. Раньше боялась. Раньше я ду-мала, что если не вмешиваться и заниматься своим де-лом, то будешь в безопасности. Но это не так. А ещё я ду-мала, что смерть - это самое худшее, что может с тобой случиться. И это тоже неправда.

- Ты ещё ребёнок. Не думаю, что ты осознаёшь всю тяжесть этого решения.

- Ей семнадцать лет, - вставил Рейнальд.

Точно. Его самого посвятили в рыцари в семнадцать - после кровавой битвы, где он прорубал себе путь сквозь вражеские войска. Другой мир, другие ожидания.

- Я тоже в деле! - объявил Кайден.

- Замечательно... Вы... Цыц! - Я сделала глубокий вдох. - Вы трое просите меня сыграть в азартную игру вашими жизнями. Подумайте, о каких людях идёт речь. Это Восемь Великих Семей. Все они - законченные ублюдки. Я видела Рамонда ви Эверарда лишь однажды. Я даже не разглядела его лица, а он напугал меня до по-лусмерти.

Рейнальд моргнул. Имя Эверарда всегда производи-ло впечатление. Он был тем самым жутким ублюдком, которого боялись все остальные жуткие ублюдки. Нужно было ковать железо, пока горячо.

- Неспящий Герцог делит мир на друзей и врагов. Ты либо подчиняешься ему, либо ты против него. И если ты пойдёшь против, он убьёт тебя, твою семью, твоих со-седей и твоих домашних животных. А чтобы уж наверня-ка - сожжёт твой дом и засолит твои поля. Он решает любую проблему насилием, а если это не помогает, при-меняет ещё больше насилия. И он лишь один из тех, кто будет втянут в эту заваруху по самые уши.

Клевер выглядела встревоженной. Кайден казался непоколебимым, но ему было всего двенадцать.

Я встретилась с Рейнальдом взглядом.

- Тебе, возможно, придётся скрестить клинки с са-мим Эверардом. Подумай об этом.

В схватке между Эверардом и Рейнальдом последний бы проиграл, и он это знал. Это был бы потрясающий бой, но у Эверарда есть Огонь Рока.

Светлые глаза Рейнальда стали решительными.

- Благодарю за заботу обо мне и моём сыне. Однако я не из тех людей, что бегают и прячутся от ответствен-ности. Я не стану учить своего сына выбирать путь труса.

Его лицо говорило о том, что споры окончены и я проиграла. Я посмотрела на Клевер.

Девочка вскинула подбородок. В её голубых глазах зажглась решительная искра.

- Кто нибудь из вас двоих знает, как вести хозяй-ство? Где закупать провизию и по каким ценам? Кто из торговцев заслуживает доверия? Как сводить бюджет?

- Нет, - ответила я.

Рейнальд покачал головой. Его губы тронула лёгкая улыбка.

- Я знаю цены, так что нас не обвесят. Я знаю нуж-ных поставщиков, разбираюсь в медицине, знаю этикет и как правильно подавать прошения в государственные палаты.

В ее словах был смысл.

- Если мы это затеем, Мэгги должна выглядеть как благородная дама. Я искусна в прическах, косметике и нарядах. Я смогу одеть вас по последней моде, чтобы вы производили на мир именно то впечатление, которое захотите. У вас огромный дом, и вы понятия не имеете, как за ним следить. Вы даже волосы не можете привести в порядок как следует. Вам нужна помощь.

Я открыла рот, но она не дала мне вставить ни слова.

- Мэгги будет главой дома, Рейнальд - начальником домашней стражи, а я - старшей горничной-экономкой . Я остаюсь здесь. Я не позволю своим братьям погибнуть. Семья Хребан больше ничего у меня не отнимет. И я в долгу перед вами и Рейнальдом за то, что вы спасли нас. Я плачу свои долги. Я помогу спасти Матео и уничтожить Ульмара Хребана. Решено. Пошли, Кайден.

На этот раз Кайден не стал спорить. Он вскочил на ноги и последовал за ней.

- Что ж, ладно.

Я посмотрела на Рейнальда. - Ты слышала ее. Всё решено, - сказал он.

- Как бы не так.

- Я сделаю это с тобой или без тебя, Мэгги, - произнес Рейнальд. - Мне нужно знать, прикроешь ли ты мне спину. Если ты не поможешь, мне придется менять будущее самому, и я понятия не имею, что случится дальше. Ты в деле или нет?

Он запомнил то, что я сказала ему на площади Рыцаря-Победителя, почти слово в слово. Ого. Его губы изогнулись в улыбке.

- А как же Матео?

- Мой сын пока в безопасности. Он подождет меня.

- Ты уверен?

- Я могу вынести разлуку с ним еще несколько месяцев, если это будет означать, что он вырастет в мирном королевстве. Позволь мне присоединиться к тебе. Помоги мне спасти сына от будущего, полного страданий.

Я сдалась. - Хорошо, я в деле.

- Вот и славно, - он поднялся. - Я собираюсь избавиться от тел. Вернусь через пару часов.

Я тоже встала. - Я помогу тебе.

- Это будет жуткая работа.

- Я сказала, что я в деле. Справлюсь.

Я сделала глубокий вдох и последовала за ним вниз по лестнице, в подвал, полный трупов, которые нам предстояло погрузить в лодку.

Мертвецы были чертовски тяжёлыми.

Я знала об этом - это был один из тех академических фактов, которые узнаёшь из книг, никогда не рассчитывая столкнуться с ними в реальности. Ровно до тех пор, пока тебе не приходится тащить одиннадцать трупов через тридцать метров каменного коридора, а затем - по заросшему травой берегу к лодке посреди ночи.

В фэнтезийных романах, которыми забиты мои полки, герои с мужественным рыком закидывают обмякшие тела на плечи и таскают их так, будто те вообще ничего не весят. Степень вранья в таких книгах просто преступна. Рейнальд был намного сильнее меня, но даже он кряхтел, напрягался и часто делал перерывы.

Наконец все трупы были погружены. Рейнальд замер на пристани и протянул мне руку. Я взяла её - его рука была твёрдой как скала - и он осторожно помог мне забраться в лодку. Он положил руку на причальный канат и дважды топнул по доскам пристани.

Я взглянула на него.

- На удачу, - сказал он. - Такова традиция.

Что в нашем мире, что в этом - моряки повсюду были суеверны.

Рейнальд отдал швартов, взобрался в лодку и принялся ловко управляться с разнообразными снастями. Парус поймал ветер, развернулся, и лодка заскользила по течению, всё ещё слегка бурному после недавнего дождя. Рейнальд закрепил канаты и перешёл к большому деревянному рулю на корме, оказавшись примерно в тридцати сантиметрах от скамьи, на которой сидела я. Трупы, спелёнутые холстиной, лежали на дне лодки, словно штабель дров.

Мы сидели молча, глядя, как мимо проплывают поместья Якорного Причала, кажущиеся в ночи тёмными тенями, которые лишь изредка подсвечивались огоньками фонарей. Небо над нами было затянуто дымкой облаков.

Когда Рейнальд сказал, что купил лодку, я по инерции представила себе одну из тех небольших рыбацких лодок, что техасцы таскают на прицепах за своими пикапами, стоит только начаться летней жаре. Это было нелепо, но именно туда улетели мои мысли. То, что приобрёл Рейнальд, не имело с этим образом ничего общего.

Судно походило на те, на которых древние викинги могли подниматься вверх по рекам, чтобы грабить английские монастыри. Разве что оно было меньше похоже на дракара и больше - на лебедя. Деревянное судно сидело низко в воде, грациозное и обтекаемое, около девяти метров в длину и двух в ширину, с единственной мачтой, удерживающей сложной формы парус цвета мха. Борта изгибались от приподнятой кормы, резко уходя вниз посередине, а затем снова взмывали у носа, который венчала небольшая фигура рогатого морского змея. Из пасти змея торчали жуткие зубы, и они вовсе не были деревянными. Кто-то вырвал эти клыки из пасти настоящего морского монстра и вклеил их сюда. Нельзя было не восхититься таким фанатичным вниманием к деталям.

Лодка неслась вниз по реке. Мы обогнули поворот, и течение вынесло нас в гораздо более широкое и спокойное русло Доккона - главной реки Каир Торена. Холодный бриз швырнул мне в лицо брызги влаги с привкусом соли.

Мы миновали лесистый остров, сквозь деревья которого проглядывали крыши домов, прошли мимо большого торгового судна с раздутым корпусом и разминулись с двумя людьми в крохотной рыбацкой лодке. Они не обратили на нас никакого внимания, а я тоже не стала присматриваться к тому, чем они заняты.

Река расширялась. Берега были плотно застроены пристанями, у которых на ночь пришвартовались деревянные корабли всех мастей и размеров. С обеих сторон возвышалось море тёмных мачт и свёрнутых парусов. Ещё несколько минут - и Доккон вынес нас в открытое море.

Океан расстилался перед лодкой, бесконечный и безмятежный. Облака растаяли, и воцарилось безбрежное небо, усыпанное сверкающими звёздами. Три луны изливали свой свет на воду: Прата - гигантский серебряный серп с золотыми тигриными полосами; Драо - рубиново-красная, гораздо меньшего размера и уже убывающая; и Броэ - самая крохотная из трёх, травянисто-зелёная луна в последней четверти. От этого вида у меня перехватило дыхание. Я чувствовала запах солёной воды, ощущала ветер и мерное движение лодки под ногами - а значит, всё это должно было быть настоящим, происходящим наяву. Но это казалось таким... магическим.

Мы повернули налево и продолжили путь вдоль береговой линии, уходя всё дальше от устья реки.

Впереди в воде что-то замерцало, словно разлитая флуоресцентная краска. Рейнальд направил лодку туда. Разводы бледно-голубого и розового становились всё ближе, расходясь по воде рябью. Лодка скользнула сквозь них, и я увидела очертания светящихся водорослей, висящих в чернильной глубине подобно плавучему острову. Крошечные рыбки со светящимися плавниками сновали среди кружевных листьев.

Лодка замедлилась, переходя в неспешный дрейф. Рейнальд отпустил руль, подправил снасти и сел на скамью напротив меня.

- Красиво, - сказала я ему.

Он кивнул. Он казался более легким, почти беззаботным.

- Мне всегда нравился океан.

- Когда ты научился ходить под парусом?

Он родился в северном высокогорье - суровом крае, граничащем с горным хребтом Сельвы. Когда-то его народ был морскими разбойниками, которые вторглись в Реллас и обосновались в глубине страны, но пару столетий назад они оставили морскую жизнь.

- Во время Кориосской кампании, - его голос звучал тихо и непринужденно. - Нас отправляли совершать набеги на прибрежные форты на небольших лодках, чтобы защитники не знали, когда и где мы появимся.

Кориос, что означало "среднее море", было внутренним морем, размером примерно с два озера Верхних. Оно раскалывало континент надвое, отделяя Реллас на западе от Багряной империи на востоке. У этого моря был дурной нрав. Его шторма потопили немало кораблей на радость морским чудовищам, обитающим в глубинах.

- На второй неделе капитан получил стрелу в грудь и упал за борт. Ветер унес нас далеко от берега. Мы дрейфовали несколько часов, пока не разобрались, как управляться с парусами. Тогда я решил, что хождение под парусом - это то, что мне стоит освоить.

- Ты очень хороший моряк, - сказала я ему.

Он улыбнулся:

- Спасибо.

Казалось, мы полностью остановились. Мы просто висели там, между океаном и небом, глядя, как дорожки от трех лун сияют на воде.

- Чего мы ждем?

- Ветра, - ответил Рейнальд. - Нам нужно, чтобы он усилился, прежде чем мы начнем.

Я была не против подождать. Здесь было так красиво, почти романтично. Плыть под звездным небом по магическому океану, только я и Рейнальд... И одиннадцать трупов, от которых нам нужно было избавиться. Типичный Каир Торен.

Рейнальд пошевелился.

- Насчет Хребана...

- Да?

- Я кое-что знаю о нем. Он родился богатым, как и его отец, и его дед. Поколения богатства.

- "Дар Зеркального Сердца завернут в золото", - пробормотала я. Это была строчка из первой книги.

- И в страдание.

Правда. У каждой из Восьми Семей была своя особенная магия. У Эверардов был Огонь Рока, у Арвелей - Негасимое Пламя, а Хребаны обладали силой Зеркального Сердца. Это означало, что они в точности знали, что чувствует другой человек. Они видели ложь. Они понимали, когда противник не уверен, в отчаянии или в ужасе. Это делало их отличными знатоками человеческих душ и приносило им невообразимые богатства.

С самого раннего возраста Ульмар чувствовал скрытые мотивы людей. Они подходили к нему и его семье с улыбками на лицах, притворяясь заботливыми и преданными, в то время как он впитывал их жадность, ревность, ненависть и насмешку. Это убедило его в собственном врожденном превосходстве и в том, что люди по своей сути эгоистичны и нуждаются в дисциплине и наказании, чтобы быть полезными.

- Ульмар - это отражение того, что он чувствует, - сказала я. - Он видит в людях овец, глупый, паникующий товар, который можно покупать и продавать. Он не овчарка, охраняющая стадо. Он пастух с большой тяжелой палкой.

Путешествие по сознанию Хребана убивало волю к жизни. Он навсегда испортил для меня персонажей-эмпатов и телепатов.

- Остальные семь Великих Семей презирают его, - заметил Рейнальд.

Кое-что об этом я уловила в книгах, но было приятно услышать свидетельство из первых уст.

- Почему?

- Реллас - это ĸоролевство рыцарей и торговцев. Есть причина, по ĸоторой рыцари стоят на первом месте. Мы оĸружены врагами со всех сторон. Без защиты рыцарей торговцев бы просто не существовало.

- Но Хребаны - не единственная "невоинственная" Велиĸая Семья.

Рейнальд ĸивнул: - Верно.运行时, три остальные приносят пользу по-своему. Йоленты поставляют сталь для оружия, Джалы производят зерно для провизии, а Грейвы строят дороги и замĸи. Хребаны много поĸупают и продают, но почти ничего не производят сами. Они сĸолотили состояние на торговле предметами росĸоши и драгоценными металлами и гордятся этим - именно поэтому их герб залит золотом. Золото - мягĸий и тяжелый металл, Мэгги. Из него не выĸуешь меч.

И это тоже было правдой. Не то чтобы Ульмар не пытался. Каĸ тольĸо он решил, что хочет власти, Хребан понял, что ему нужны военные достижения. Десять лет назад ему представился шанс. Неприступный замолĸ восстал, и Совену требовался ĸто-то, ĸто "посидит" под его стенами, поĸа мятежниĸи не осознают свою ошибĸу.

Кампания обещала быть долгой и сĸучной, с минимальными потерями и небольшим ĸоличеством возможностей отличиться, поэтому ниĸто, ĸроме Хребана, не захотел за нее браться. По ĸаĸой-то странной причине Совен решил позволить ему это.

Хребану дали два батальона ĸоролевсĸой армии - сплошь опытные ветераны, чтобы ĸомпенсировать его неопытность. Он привел их ĸ замĸу Лерем, а затем начал бросать их на стены снова и снова, вопреĸи любой военной стратегии и советам своих рыцарей, поĸа у защитниĸов буквально не заĸончились солдаты и стрелы. Он взял замолĸ за месяц, но потерял более шестидесяти пяти процентов своей армии.

Позже, ĸогда Совен орал и швырял в него вещами, Хребан возразил, что он сэĸономил ĸоролевству деньги, посĸольĸу ниĸому из этих погибших не нужно платить жалованье, а новых реĸрутов можно нанять дешевле. Для Хребана потеря опытных, заĸаленных в боях ветеранов ничего не значила, потому что, на его взгляд, люди были расходным материалом и их можно было заменять до бесĸонечности. Всегда найдутся новые. Из него вышел бы отличный современный генеральный диреĸтор (CEO).

Та ĸампания сделала Хребана посмешищем среди рыцарства. Он таĸ и не смог этого пережить.

- Если то, что ты мне рассказала - правда, значит, "Шут Леремской осады" внезапно стал мастером стратегии, - заметил Рейнальд.

- Каĸ я уже говорила, сĸорее всего, у него есть союзниĸи. Кто-то с более масштабным видением, ĸто стоит за его спиной и направляет его лодĸу.

- Ты знаешь, ĸто это? - Нет. - Я знала, ĸто это не может быть, но подозреваемых все равно оставалось предостаточно.

Он одарил меня долгим, испытующим взглядом: - Ты чего-то мне не договариваешь. Я действительно многого ему не говорила. - Да.

- Ты упомянула, что будет три убийства. Второе - Кил, наследный принц. Кто остальные?

Мне ужасно не хотелось вести этот разговор. Выпустите меня из этой лодĸи! - Я не хочу тебе говорить. Мне следовало придумать ĸаĸой-нибудь умный ответ, но вместо этого сорвалась правда.

Рейнальд изучал мое лицо: - Ты мне не доверяешь.

- Я доверяю тебе. Я рассказала тебе о своей магии. Я в этой лодĸе один на один с тобой. Я была в его голове. Рейнальд убил бы меня, если бы я стала угрозой, но он ниĸогда бы не вонзил нож в спину.

- Тогда в чем дело?

Рейнальд был рыцарем-ĸардаром (от kar - старинного слова, обозначающего знамя). В бою он ĸомандовал собственным отрядом рыцарей и бойцов с младшими офицерами в подчинении. Он привыĸ отдавать приĸазы. Он таĸже серьезно сомневался в моей способности доводить дела до ĸонца. О, он верил, что я вижу будущее, но, ĸаĸ он сам сказал, мой первый же план заĸончился моей смертью. Если я не буду осторожна, он просто проедется по мне ĸаĸ бульдозер, безвозвратно разрушит ход событий, а затем и сам погибнет. Сейчас он знал о будущем ровно столько, чтобы ĸапитально все испортить.

Мне нужно было завоевать его доверие. Продемонстрировать, что мои схемы работают и что я на что-то способна. Нужно было придумать блестящий план... а у меня не было ничего. Громкие заявления о том, что я предам Хребана правосудию - это, конечно, хорошо, но теперь мне предстояло сделать это на самом деле. Но стоило мне попытаться составить план, как в голове воцарялась темная пустота с едва слышным жужжанием. Чудовищность ставок парализовала мой и без того травмированный мозг: одна ошибка - и Рейнальд с детьми погибнут, а Реллас рухнет.

Нужно было выиграть время.

- Ты прав наполовину, - медленно произнесла я. - Это вопрос доверия. Ты меня не знаешь, Рейнальд. Если бы я велела тебе что-то сделать прямо сейчас, ты бы подчинился? - Если бы я понимал причины и был с ними согласен. - В точку. Ты бы не стал действовать только потому, что я так сказала.

Его глаза сузились: - То есть ты ждешь слепого повиновения?

Разговор стремительно летел под откос.

- Вовсе нет. Но я тебя знаю. Стоит тебе решиться на что-то, и ты идешь до конца, даже если это неблагоразумно - как тогда, когда ты в одиночку полез в подземные катакомбы в Гассарганде, никому не сказав. Ты знал, что там тебя ждет монстр, которого ты и трое других опытных солдат не смогли убить с первого раза, и всё равно полез туда. - Это должно было быть сделано. - Вот этого я и боюсь. Что я расскажу тебе то, что знаю, а ты решишь что-то предпринять и погибнешь. - Я живучий. - Знаю. Но в моей версии будущего ты всё равно умер. И, в отличие от меня, ты не вернулся, - я вздохнула.

Лучшая защита - это эффективное нападение.

- Я не совсем тупая, Рейнальд. Я знаю, почему ты не сказал мне, что Клевер стоит в дверях или что Кайден прячется под кроватью. Ты понял, что я привязалась к детям, и их присутствие здесь убедит меня опереться на тебя. Одно дело - рассуждать о гибели королевства, и совсем другое - когда перед тобой стоят двое детей, для которых ты - единственная надежда на спасение. У тебя нет ресурсов, кроме сидящего в комнате смертоносного мастера меча, готового протянуть руку помощи.

Его лицо сделалось непроницаемым.

- Я понимаю, почему ты так поступил. Ты считаешь, что я - твой лучший шанс спасти Матео. Я даю тебе слово, что сделаю всё возможное, чтобы твой сын остался жив. Ты сам просил меня позволить тебе присоединиться, а не наоборот. Так что доверься мне и наберись терпения. Позволь мне доказать, что мой путь - лучший.

Я старалась не задерживать дыхание. Он бы заметил.

- Справедливо, - ответил он. - Раз уж мы решили быть откровенными друг с другом, ты права. На твоей стороне действительно есть мастер меча. Я защищу тебя. Больше никакого геройства. Никаких эффектных смертей.

- Я постараюсь.

- Вот и хорошо. Значит, мы на одной волне, - он кивнул. - Мне нравится это выражение. Остроумно.

Я привнесла в Каир Торен новую идиому. Хех.

Поток воздуха обдал меня прохладой. Я почувствовала вкус соли на губах.

Соль! Вот оно! Вот та ниточка, за которую я могла потянуть. От этого зависело так много. Но как, черт возьми, мне это провернуть? Это будет не только опасно и сложно, но если нам удастся... Наемники. Боже правый, что мне делать с наемниками?

Это было бы не просто "изменением хода событий". Это было бы равносильно удару молотом. Я тут переживала, что Рейнальд протаранит временную шкалу, словно стенобитное орудие, а сама в это время раздумывала, не обрушить ли на неё метеорит.

- Я понимаю твою мысль, - сказал Рейнальд. - Но мне не нравится, когда меня держат в неведении. У тебя хотя бы есть направление?

- Да. - Направление у меня было, это точно. Вот только я не была уверена, что мы сможем заплатить назначенную цену.

- Тогда я доверюсь тебе. Пока что. Посмотрим, что из этого выйдет.

Непроизнесенное "но" прозвучало громко и ясно. Если я провалюсь, нашему союзу придет конец. Он начнет действовать в одиночку, и кто знает, какой хаос он тогда посеет.

Мне нужно было взять себя в руки, и быстро. Если мы ввяжемся в дело с солью, я должна буду довести его до конца любой ценой.

Ветерок шевельнул мои волосы. Рейнальд поднялся и схватил за плечи первый труп, завернутый в холстину. - Ветер поднялся.

Я подхватила ноги, и мы перебросили тело за борт. Оно упало в воду с тяжелым всплеском. Следом отправились еще десять трупов, исчезая под поверхностью.

- А тела не всплывут, когда начнут разлагаться? - спросила я. Меньше всего нам хотелось, чтобы дохлая банда Дерога прибилась к берегу с приливом.

- Погоди-ка.

Он вытащил небольшой бочонок, припрятанный в носовой части лодки, выхватил нож и поддел плотно пригнанную крышку. В нос ударила вонь - разило тухлой рыбой и чем-то еще, тошнотворным и мерзким.

Меня чуть не вывернуло. Рейнальд вылил содержимое бочонка в воду и швырнул его следом в океан. Он перемещался по лодке быстро, словно стоял на твердой земле; дернул за канат, парус развернулся, и наше судно заскользило по волнам. Мы повернули налево, описывая широкую дугу вокруг места, где сбросили тела.

Под светящейся поверхностью океана что-то зашевелилось. Я оглянулась через плечо. Огромный треугольный плавник прорезал воду, оставляя за собой след в виде длинного желтого шипа. Еще один. Третий... На поверхность вынырнуло массивное тело размером в половину нашей лодки. Я мельком увидела широкие бронированные челюсти, а затем монстр снова ушел на глубину. Океан позади нас забурлил, словно закипающая вода.

- Какие такие тела? - спросил Рейнальд и широко улыбнулся.


9-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Было далеко за полночь. Я снова сидела в своем кабинете и через открытое окно наблюдала за тремя лунами в ночном небе. Я отперла ставни и отодвинула стекло. Рейнальд предупреждал меня, что это небезопасно, но мы были на третьем этаже. Возвращение в дом после той прогулки на лодке казалось почти удушающим. Мозг постоянно давал сбои, и мне чудился запах крови. Свежий ночной воздух был просто спасением.

Завтра я буду отмывать этот дом до тех пор, пока не исчезнут последние следы работорговцев. Это была мамина уловка. Когда мы переезжали в детстве - а отца постоянно переводили из одного гарнизона в другой, - мама всегда отмывала новую квартиру или дом перед тем, как мы туда заезжали. Она утверждала: как только ты вычистишь место до блеска, ты делаешь его своим.

Я так сильно скучала по своей семье.

В доме было тихо; комнату заливал мягкий, уютный свет пары фонарей. Клевер дождалась нашего возвращения, заварила "успокаивающий" чай и подала его мне без лишних просьб, словно я была какой-то принцессой.

Я взяла чашку и отпила глоток. С чужого неба на меня смотрели луны.

Я никогда не считала себя жестоким человеком, и тем не менее я забила мужчину до смерти дубинкой. Я убила человека собственными руками, а затем помогла скормить улики монструозной рыбе. И я не сделала ничего из того, что положено делать нормальным людям после того, как они прибегли к насилию. Я не плакала. Меня не тошнило. Я не чувствовала особой вины.

И я не раскаивалась. Я бы сделала это снова. Потому что сегодня пятеро детей спали в своих постелях в безопасности, не боясь издевательств. Этот дом больше никогда не будет использоваться для того, чтобы красть детей у родителей и продавать их тому, кто больше заплатит. Возможно, я просто считала себя не склонной к насилию лишь потому, что в прошлой жизни никто никогда не прижимал меня к стене с ножом у горла.

Это был другой мир, и здесь действовали другие правила. У меня не было страховочной сетки в виде социальных служб или закона и порядка, которые могли бы меня поддержать. Здесь нельзя было набрать 911. Забавно, как начинаешь принимать вещи как должное, пока они не исчезнут.

Если я доведу до конца свой план по остановке Хребана, я, скорее всего, снова умру, как бы Рейнальд ни был полон решимости сохранить мне жизнь. Хуже того, мне придется убивать снова. И мне нужно будет каким-то образом уберечь Рейнальда, Клевер и Кайдена.

Эта мысль напугала меня настолько, что я вздрогнула. Будь я одной из тех героинь исекаев, о которых читала, я бы уже вовсю строила империю, изобретая попкорн или лак для ногтей, очищала бы земли от скверны своими святыми силами или взяла бы под контроль деревню гоблинов, заслужив их вечную верность. Вместо этого я была здесь, пытаясь состряпать какой-то половинчатый план. Я чувствовала себя глупой и напуганной. Я влипла в историю, которая была мне совершенно не по зубам, и это было совсем не смешно. Просто продержаться до конца сегодняшнего дня - вот и весь мой предел.

Мне нужно быть очень осторожной, чтобы не стать слишком самонадеянной. Когда я очнулась в Саду, я думала, что смогу просто слегка подтолкнуть события в нужном направлении, сохранив их общий ход. Это была гордыня. Теперь я зашла слишком далеко, и принесенные мною изменения стали необратимыми. То, что я знала одну версию будущего Каир Торена, еще не означало, что я смогу точно предсказать, что любой из участников событий сделает в следующий миг. Нам понадобятся информаторы, а значит, понадобятся деньги...

Солентин проскользнул в окно и бесшумно приземлился на пол. Он был одет во всё серое и чёрное с головы до пят. Мягкий дублет облегал тело, оставляя рукава чёрной рубахи открытыми. Чёрные перчатки, чёрные сапоги, чёрный кушак, чёрный пояс с набором ножей и серый капюшон.

- Приветствую, Эцио, - сказала я. - Надо же встретить тебя здесь. Убивал тамплиеров в последнее время?

- Я ничего из этого не понял, - он прислонился к подоконнику.

Разумеется. Отсылки к видеоиграм двадцать первого века служили исключительно для моего собственного развлечения.

Он наклонил голову и осмотрел комнату. Весь этот образ - его фигура в проеме окна в этом зловещем наряде на фоне лун - выглядел невероятно круто. Если бы я не знала, что он - жуткий ублюдок, способный прикончить меня меньше чем за секунду, я бы свалилась со стула от одного его зашкаливающего пафоса.

- Мне нравится, что ты сделала с этим местом.

- Спасибо. - Если я закричу, Рейнальд прибежит на помощь, но будет уже слишком поздно.

- Куда вы дели трупы?

Видели ли "Ножницы", как мы сбрасывали тела? Мне нужно было ответить в точку...

- Я могла бы сказать, но за информацию придётся заплатить.

Ха! Хотя стоп, он бы всё равно не понял шутки.

Солентин посмотрел на меня: - Ты - ходячая загадка, Мэгги.

И он уже знал моё имя.

- Ты говоришь как уроженка Каир Торена, но тебя никто не помнит. У тебя нет ни друзей, ни любовников, ни родителей, ни работодателей. Никто не припоминает, как ты входила в город. Ты просто появилась здесь, словно по волшебству.

Ты даже не представляешь, насколько ты прав.

Я просто улыбнулась. Это казалось более уместным, чем очередная попытка сострить.

- Я так понимаю, ты решила остаться? - спросил он. - На какое-то время. - Хорошо. Я люблю загадки.

Он бросил мне небольшой кошелёк. Я поймала его - он был подозрительно лёгким. Вот же скряга.

- Твоя оплата. Мы в расчёте. - В таком случае наши дела закончены.

Солентин улыбнулся так, что у меня волосы на затылке встали дыбом.

- О нет. У меня предчувствие, что в будущем мы будем часто видеться. Закрой окно, когда я уйду, Мэгги. Снаружи полно всяких сомнительных личностей.

С этими словами он выпрыгнул в темноту.

Что ж, это было второе по крутости зрелище, что я видела вживую (первым был приезд Эверарда). Как только руки перестанут дрожать, я обязательно закрою это чёртово окно.

Я развязала завязки кошелька. Судя по размеру и весу, он заплатил мне меньше десяти ном. Казалось бы, жизнь его агента должна стоить больше. Что ж, любая мелочь пригодится.

Я высыпала содержимое кошелька на стол. В свете фонаря блеснули и зазвенели шесть золотых монет. Целое состояние. Солентин, ты, красивый ублюдок!

Жизнь определённо налаживалась.

ЧАСТЬ II

БОЧОНОК СОЛИ

ГЛАВА 11

Бранч, приготовленный Клевер, был подобен религиозному откровению. Она приготовила яйца и свёрнутые блинчики с чем-то вроде творога, подав их с копчёной рыбой, зелёным джемом, ароматным чаем и ломтиками солёного мяса, которое выглядело как ветчина, но имело другой вкус. Джем был сладким, терпким и освежающим, а копчёной рыбы я могла бы съесть столько же, сколько вешу сама. Я макнула ломтик свежеиспечённого хлеба в идеальный желток яичницы, откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия.

М-м-м-м.

Мы сидели на краю огромного деревянного стола. Мы с Клевер отдраили кухню так, что она едва не лишилась "кожи". На самом деле мы тёрли так усердно, что, вероятно, увеличили комнату, сняв слой со стен и пола - мы обе хотели полностью искоренить любые следы работорговцев. Мы не обсуждали это, просто действовали в молчаливом согласии.

Теперь кухня выглядела как совершенно другое помещение. Мы смыли копоть и грязь со стен, обнажив под ними бледный камень, и изгнали липкий мусор из каждого уголка и щели в полу. Массивная столешница, отполированная годами использования, теперь была очищена от пятен еды и старых потёков. Утреннее солнце заливало комнату через открытое окно, открывая прекрасный вид на внутренний двор и винное дерево.

Этим утром, проснувшись, я выглянула в окно и увидела, как Рейнальд тренируется во дворе с мечом. На нём была простая свободная туника, штаны и сапоги; он вращался и двигался подобно вихрю - нанося колющие, рубящие и режущие удары, безупречно переходя от атаки к защите. Он держал меч так, словно составлял с ним единое целое. Это был всего лишь клинок, но в его руке он превращался в десяток разных видов оружия: то он совершал выпад, как жёсткое копьё, то казался гибким, словно хлыст, а мгновение спустя становился топором, сокрушающим невидимые черепа одним ударом.

В книге "Воры Севера" была строка, которую я обожала: "И бойцы столкнулись, слагая поэзию движением и сталью". Это и была поэзия. То, как он двигался, было странно-прекрасным и почти сверхчеловеческим - словно наблюдаешь за олимпийским гимнастом, который совершает невероятно высокий прыжок, крутится в воздухе и идеально приземляется. Это завораживало.

И это было сексуально. Книги как-то упустили этот момент. В девяноста девяти процентах случаев Рейнальд был воплощением самоконтроля - спокойным, собранным, даже холодным. Но вы знали, что внутри него скрываются жар и насилие, и вот сейчас они вырвались наружу, сжигая всё на своём пути. Я стояла там, вне поля его зрения, и наблюдала за "демоном из подвала", пока он не закончил.

Теперь же он сидел напротив меня за столом, жевал свой блинчик и выглядел совершенно обычным и расслабленным. Грозный, пугающий Рейнальд исчез. Исчез и грациозный, могучий воин, которого я видела утром. Глядя на него сейчас, вы бы ни за что не заподозрили, что он способен убить всех нас в мгновение ока.

Рядом с ним Кэйден уплетал уже третью порцию. Мы покормили младших девочек чуть раньше. Сейчас они играли во внутреннем дворе. Чтобы оправиться после подвала Дерога, потребуется время, но прямо сейчас их животы были полны, волосы причёсаны, и они весело гонялись друг за другом вокруг винного дерева.

- Еда просто восхитительна, - сказала я Клевер. - Спасибо.

Она застенчиво улыбнулась:

- Пожалуйста.

- Клевер, ты лучшая! - Кэйден запихнул в рот ещё один кусок блинчика.

Это напомнило мне о важном.

- Тебе не обязательно и дальше пользоваться этим именем, - мягко сказала я ей. - Если хочешь, ты можешь вернуться к тому, как тебя называли родители.

Губы Клевер сжались в жёсткую, твёрдую линию. Я угадала верно: раньше Клевер была служанкой.

- Клевер - не твоё имя? - спросил Рейнальд.

- В некоторых благородных домах Кайр-Торена есть обычай переименовывать своих служанок, - объяснила я ему. - Обычно выбирается какая-то тема: месяцы года, созвездия, цвета...

- Цветы, - добавила Клевер.

Рейнальд перестал жевать.

- Это способ лишения человечности, - сказала я. - Они стирают твою прошлую личность, давая новое имя. Кем бы ты ни была до этого, теперь это не имеет значения. Теперь ты - Нефрит, служанка дома Хребан.

- Была бы Сапфиром, а не Нефритом, - поправила Клевер. - Леди Хребан называет своих горничных в честь драгоценных и полудрагоценных камней, но она терпеть не может зелёный цвет.

- Ты права, - сказала я. - Я почти забыла про эту деталь.

- Почему? - спросил Кэйден.

- Зелёный - основной цвет на гербе герцога Эверарда, - ответила я ему. - Когда Бессонный Герцог сражается на поле боя, он призывает ярко-зелёный Огонь Рока, который окутывает его клинок. Он шагает сквозь битву в своих чёрных доспехах, и его Огонь Рока пылает так жарко, что убивает всех вокруг.

Рейнальд закатил глаза:

- Это лишь означает, что он недостаточно мужчина, чтобы полагаться на собственный клинок.

В отличие от Эверарда, у Рейнальда не было магии. Я принюхалась:

- Это что, запах ревности?

Он одарил меня хмурым взглядом.

- А почему она не любит Эверарда? - поинтересовался Кэйден.

Я снова повернулась к мальчику:

- Когда леди Хребан было двенадцать, отец отвёз её к герцогу и герцогине Сельвы, родителям нынешнего Бессонного Герцога. Он хотел заключить союз через помолвку. Герцогиня проговорила с будущей леди Хребан полчаса, после чего объявила, что у той неподходящий темперамент, чтобы стать её невесткой.

- У неё дурной характер? - спросил Кэйден.

- Она злая и высокомерная, - ответила я. - Её родители ещё хуже, поэтому они честили её неделями напролёт за этот провал. Она так и не оправилась от того унижения. Эверард сейчас в немилости, потому что король его боится, но он всё ещё очень могущественен. Она не может ненавидеть его открыто, поэтому предпочитает вместо этого ненавидеть цвет его магии.

Я вернулась к еде.

- Почему король боится Эверарда? - спросил Кэйден.

Вопрос с подвохом.

- Десятилетия назад, когда Совен был семнадцатилетним засранцем, он вообразил, будто ему всё позволено, - сказал Рейнальд. - Каждую ночь он буйствовал в Кайр-Торене, прокладывая себе путь через бордели и топя разум в вине. Если мужчина смотрел на него не так - он его убивал. Если он хотел женщину - он её брал. Он был драгоценным наследным принцем, любимым ребёнком, и никто не осмеливался призвать его к ответу.

Помогало и то, что Совен таскал за собой свору прихлебателей, готовых исполнить любое его поручение, и его банда нападала на любого, кто смел хотя бы кашлянуть в его сторону.

- Каждый год королевская семья устраивает Зимнюю охоту, - продолжил Рейнальд. - Восемь Великих Семей всегда присутствуют на ней. В тот год Лорест и Каторна ви Эверард прибыли из герцогства Сельва вместе со своей матерью.

- Лорест был отцом нынешнего Бессонного Герцога, - объяснила я. - А Каторна - его тётя. В те времена им было пятнадцать и четырнадцать лет соответственно.

- Совен увидел Каторну и решил, что она должна принадлежать ему, поэтому распустил руки, - сказал Рейнальд. - Завязалась потасовка. Она врезала Совену так сильно, что подбила ему глаз.

- А ещё она выбила ему ноги, и он рухнул на землю, - добавила я. - Он был чертовски опозорен.

Я не ожидала, что Рейнальд знает эту историю. Об этом обычно не болтали.

- Совен потребовал, чтобы её выдали ему для наказания, которое он сочтёт нужным, - продолжил Рейнальд. - Лорест ответил, что Каторна принадлежит герцогству Сельва. В отсутствие отца Лорест был голосом Сельвы, и его долг велел ему защищать свой народ, так что Совену пришлось бы пройти через него, чтобы добраться до девушки.

Он не слишком хорошо объяснял контекст. Я повернулась к Кэйдену:

- Ты знаешь, почему люди называют герцогство Сельва щитом Релласа?

- Э-э... - Кэйден моргнул.

- Потому что оно защищает нас от народов северо-запада и Багряной Империи, - вставила Кловер.

- Именно так, - я кивнула. - Сельва лежит на севере, зажатая горными хребтами с обеих сторон. Она оберегает королевство от чужеземных вторжений, и это огромная территория - пятая часть всех земель Релласа. Эверарды правят там веками. Их армии могущественны и искусны, а их магия на поле боя просто сокрушительна. Королевская семья Савариков не может позволить себе открыто оскорблять их. Когда Совен напал на Каторну, это не было просто нарушением её личных границ. Это стало противостоянием Саварика против Эверарда, Релласа против Сельвы.

Рейнальд подцепил ещё один тонкий ломтик солёного "не-окорока" и с хирургической точностью разрезал его на тарелке.

- Если бы Совен просто извинился, всё дело можно было бы спустить на тормозах как детскую ссору. Но Совен привык делать всё, что ему вздумается. Лорест уже положил руку на эфес. Ему было пятнадцать лет, и в то время он был невысоким и худощавым. Совену было семнадцать, он был почти на голову выше и намного крупнее. Он решил, что такой перевес ему по душе. Отец Совена, король, видел, к чему всё идёт, и велел сыну сесть на место.

- И он послушался? - спросил Кэйден.

- Нет. Он вытащил меч, - улыбка Рейнальда была лишена и тени веселья. - Что превратило всю эту неразбериху в формальный вызов.

Формальные вызовы были краеугольным камнем воинской культуры Релласа. Неважно, насколько прочно Саварики сидели на своём троне - пойдя против этой традиции, они бы вылетели с него в мгновение ока.

Кэйден подался вперёд:

- И что случилось?

Рейнальд отхлебнул из своего кубка:

- Вызов был принят. Лорест ударил Совена в челюсть и сбил его с ног. Пока тот пытался подняться, Лорест зажёг свой Огонь Рока и мечом очертил вокруг них круг. Когда Совен, пошатываясь, встал, он обнаружил себя запертым в кольце зелёного пламени, через которое никто не мог пройти. А затем Лорест выбил из него всё дерьмо на глазах у всех присутствующих.

- Совен был прикован к постели больше месяца, - добавила я. - В том кругу часть его души умерла. До того момента он считал себя неприкасаемым. Он был принцем, а все остальные - подданными его отца. В тот день он узнал, что смертен и что есть люди, которые не склоняются перед троном Релласа. После этого он никогда уже не был прежним.

- Его ненависть к Эверардам подобна ручной гадюке, которую он держит в самом сердце, - сказал Рейнальд. - Время от времени она кусает его, и тогда он совершает глупости, чтобы заглушить боль.

Совен провёл большую часть жизни, пытаясь убить Лореста с помощью различных интриг. Своё желание он исполнил окольным путём. Багряная Империя отравила Лореста ви Эверарда около четырнадцати лет назад, и Рамонд ви Эверард стал новым герцогом в шестнадцать. Когда Совен узнал о смерти Лореста, он был вне себя от счастья. К тому моменту он уже взошёл на трон и вызвал нового герцога в Кайр-Торен, ожидая увидеть шестнадцатилетнего мальчишку, которого легко сможет подмять под себя.

К несчастью для него, Рамонд ви Эверард был точной копией своего отца. Он въехал в Кайр-Торен в своих чёрных доспехах на свирепом андиканском жеребце, спешился перед великой лестницей, ведущей к Орлиному Гнезду , и выпустил Огонь Рока в восьми разных направлениях, подобно лучам звезды, чтобы подтвердить свою личность. Пока полыхало зелёное пламя, окрашивая лицо Рамонда, Совен увидел призрак своего павшего врага, вернувшегося к жизни. Он бежал в недра Орлиного Гнезда, бросив свой двор на вершине этой лестницы.

- Не повторяй этого никому, - сказала я Кэйдену. - Совен не в себе, а Эверард - чудовище. Тебе не стоит связываться ни с тем, ни с другим.

- Я не ребёнок, - буркнул Кэйден.

- Знаю, - ответила я. - Именно поэтому я доверила тебе этот разговор.

Мы ели в тишине в течение нескольких вдохов.

- Так как же тебя зовут на самом деле? - спросил Кэйден у Кловер.

Кловер вздёрнула подбородок:

- Это не имеет значения.

- Почему? - настаивал он.

Она отрезала кусочек блинчика:

- Когда мне было двенадцать лет, в наш город приехала Мать-Наставница и заприметила меня.

- Кловер, ты камеристка? - спросил я.

Она кивнула.

Вот что означало "КМ". Я знала, что она была частью благородного дома, но не ожидала, что она - личная служанка.

У горничных было множество обязанностей. Были прачки, кухарки, горничные и так далее, и большинство из них происходило из деревень в поместьях знати. Они были ближе всех к семье, и было крайне важно, чтобы они заслуживали доверия.

Камеристка часто была ближайшим доверенным лицом госпожи. Она следила за тем, чтобы леди была должным образом одета и причёсана для любого случая, вела учёт светских мероприятий и распоряжалась бюджетом своей хозяйки. Личные горничные требовали специальной подготовки, и женщина могла занять эту должность одним из двух способов: став ученицей камеристки и со временем унаследовав её работу или пройдя обучение у Матери-Наставницы. В любом случае это занимало годы.

Обученные камеристки пользовались огромным спросом, и их услуги стоили недешево. В иерархии домочадцев они стояли почти на самом верху, сразу за управляющими.

Вот почему Дерог оставил её в живых.

- Это была отличная возможность, - сказала Кловер. - Я оставила семью и приехала в Кайр-Торен. Три года я жила с другими девочками и училась. У меня были высшие баллы по всем предметам. Моя Мать-Наставница говорила, что меня ждёт блестящее будущее. Когда обучение закончилось, меня пристроили в дом, связанный с одной из Великих Семей. Есть девушки, которые убили бы за это место.

У меня появилось очень нехорошее предчувствие.

- Два года я служила камеристкой у юной леди этого дома. Мы были сверстницами. Я никогда не получала выговоров. Меня хвалили, а леди, которой я служила, называла меня своей подругой. Она дала мне имя Кловер, потому что у меня была "мягкая и нежная красота". Мне хорошо платили, и я отправляла деньги домой семье. Я не совершала ошибок. Моя служба была безупречной.

Да уж, добром это не кончится.

- Два месяца назад она обручилась с сыном графа. Было празднество. Она праздновала с пирожными. А он отпраздновал, изнасиловав меня.

Мы трое замерли. Кловер продолжала резать свой блинчик.

- Слуги нашли меня и притащили к леди, и тогда она била меня по лицу до тех пор, пока у неё не заболела рука.

О Боже.

- А потом она принялась пинать меня ногами, а когда устала - приказала слугам бить меня. Я очнулась уже в подвале этого дома.

Кловер подцепила вилкой кусочек блинчика и макнула его в небольшую лужицу джема на своей тарелке.

- Так что неважно, какое имя у меня было раньше. Девочки с тем именем больше нет. То, что со мной случилось, сломало бы её. Но я выжила. Я - Кловер, именно та, кем они меня сделали. Я оставлю это имя себе. Теперь оно моё, и я заставлю их пожалеть, что они мне его дали.

Она откусила кусок блинчика.

- О каком доме речь? - спросил Рейнальд. Его голос звучал жутко.

- Графа Саннера, - ответила Кловер. - Ульмар Хребан - свояк моей прежней хозяйки.

- Чёрт! Так вот что она имела в виду, когда говорила, что семья Хребан больше ничего у неё не отнимет, - подумала я.

- Почему вы перестали есть? - спросила Кловер. - Разве не вкусно?

Мы втроём тут же схватились за вилки.

- Всё просто превосходно, - сказал Рейнальд.

- Очень вкусно, - подтвердила я.

- Угу! - промычал Кэйден, не проглотив кусок блинчика.

- Я так рада, - Кловер одарила нас кроткой улыбкой.


***


Поздний завтрак закончился. Мы задержались у стола, попивая чай.

- Нам нужно нанять охранников, - сказал Рейнальд.

Идея нанять стражу казалась вполне разумной, но атмосфера внезапно потяжелела - он был смертельно серьёзен.

- Что ты там говорил? Кажется, что-то о способности удержать это место против целой армии?

Мастер клинка одарил меня красноречивым взглядом:

- Мне нужно спать, да и порой придётся отлучаться из дома.

Я отхлебнула чаю:

- Если бы только мы знали кого-то, кто эксперт в боевых искусствах и при этом в курсе, кому из ветеранов позарез нужна стабильная зарплата.

Рейнальд вскинул брови:

- А ты сегодня смелая.

- Великолепный завтрак Кловер вернул меня в моё естественное состояние. Кого ты думаешь нанять? - спросила я.

- Человека по имени Горт Магнар, - ответил Рейнальд.

- Один из моих профессоров в колледже был детективом убойного отдела в отставке, - подумала я. - Он говаривал, что копы не верят в совпадения. Вчера я решила взяться за соль. Сегодня Рейнальд хочет нанять Горта, который по самые уши увяз в "соляном" подсюжете.

Я ещё пальцем о палец не ударила. Я только решила это сделать, а Реллас уже выпихивал на авансцену дилемму с наёмниками.

Рейнальд замер с чашкой у рта, наблюдая за мной.

- Что? - спросила я.

- Жду, когда ты поведаешь мне какую-нибудь сногсшибательную тайну о Горте, - ответил он.

- Самое шокирующее в Горте - это то, что он предан Рейнальду до мозга костей, - пронеслось у меня в голове. - Он пойдёт за ним в огонь и в воду. Когда Рейнальд был офицером королевской армии, Горт служил его старшим сержантом , его правой рукой. Если мы приведём его и сыновей в дом, и я сделаю что-то, что не понравится Рейнальду, мастеру клинка достаточно будет одного слова - и Горт снесёт мне голову своим топором. И глазом при этом не моргнёт. Впрочем, это не имело значения. Из них двоих Рейнальд был более умелым убийцей, и если бы он действительно захотел от меня избавиться, Горт бы ему не понадобился.

- К тому же у Горта был зуб на Хребана, - вспомнила я. - Из тех обид, что сводят в могилу либо одного, либо другого.

- Есть что сказать? - подтолкнул Рейнальд.

Я пожала плечами:

- Я же говорила. У одних людей роли большие, у других - эпизодические. Я не знаю историю каждого встречного. Что из себя представляет этот Горт?

- Надёжный солдат. Хорошо владеет топором, - ответил Рейнальд.

Я ждала продолжения.

- У него нога, которая так и не зажила толком - сувенир тяжёлой кампании. Она его не тормозит, если только не намечается форсированный марш. Если тебе нужен человек, чтобы удерживать мост, ты можешь поставить туда Горта и сказать: "Никто не пройдёт", - и он умрёт на этом мосту вместе с сотней ублюдков, попытавшихся прорваться мимо него.

Это соответствовало действительности.

- Он - выживший, - продолжил Рейнальд. - И ему отчаянно нужна работа. У него жена и двое взрослых сыновей, оба наёмники, как и он сам. Он тренировал их лично, опыта им не занимать, но на последнем месте дела пошли наперекосяк.

- Что случилось? - спросила Кловер.

- Им не заплатили, и они восприняли это... болезненно. Теперь люди боятся их нанимать, - ответил Рейнальд.

- ""Восприняли болезненно" на их языке означало: "Они чуть не подняли восстание в землях нанявшего их дворянина, протаранили горящей телегой крепостные ворота и едва не вышвырнули бедолагу из его собственной башни"", - подумала я. - Таков уж был стиль Магнаров.

- Нам стоит опасаться? - поинтересовалась я.

- Нет. Горт и его сыновья умеют исполнять приказы.

В душе Горт оставался профессиональным солдатом. Сын кузнеца из маленькой деревушки, он записался в Королевскую армию в девятнадцать лет. Там же, на службе, он встретил Шану, свою жену, и всерьёз намеревался оттрубить положенные двадцать лет, получить "Зелёный Кошель" и осесть на покой. Это был хороший, простой план, но он разбился вдребезги о скалу амбиций Ульмара Хребана.

Рейнальда к тому времени уже перевели в другую часть, но Горт участвовал в осаде Лерема. Он прошёл почти весь путь до конца, пока в одной из последних битв стрела не вонзилась ему в бок; он сорвался с осадной лестницы и сломал ногу. Рана в боку зажила, но нога срослась неправильно. Его комиссовали после восемнадцати лет службы. Ни "Зелёного Кошеля", ни шанса на собственную ферму - ничего. Именно из-за Хребана сыновья Горта стали наёмниками, а не ремесленниками или фермерами.

Учитывая его ненависть к Хребану и преданность Рейнальду, Горт был словно создан для того, чтобы стать нашим стражем.

Рейнальд ждал моего ответа.

- Ты доверяешь Горту? - спросила я.

- Да.

- Тогда нанимай их. Мы можем себе это позволить. Нам заплатили вчера вечером.

Рейнальд прищурился:

- Каким образом?

- Глава "Ножниц" перелез через стену и доставил оплату.

- И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Я скрыла улыбку:

- Почему ты злишься? Это только подтверждает твою правоту. Очевидно, что нам нужны Горт и его сыновья, чтобы охранять нас по ночам.

Кэйден хмыкнул.

- Мэгги, если кто-нибудь из "Ножниц" снова явится сюда, я должен знать об этом, - отрезал Рейнальд. - Не после того, как всё случилось, а немедленно, в процессе.

- Была середина ночи. И что мне следовало сделать? Закричать?

- Да.

Он в упор смотрел на меня. Я не отводила взгляда. Выдерживать его напор было чертовски трудно.

- В следующий раз я закричу, - пообещала я.

- Спасибо. - В его голосе не слышалось ни капли благодарности.

- И ты придёшь мне на помощь?

- Да.

Он произнёс это с абсолютной уверенностью. Если я закричу, он прибежит. Это было так... обнадеживающе.

- Сколько времени тебе потребуется, чтобы найти Горта?

- Я знаю, где он. Он может быть здесь уже сегодня. Скорее всего, нам понадобится ещё пара человек, но Горт и мальчики - это надёжное начало. Его жена тоже отлично готовит. Она будет ценным приобретением.

Он вернулся к своему чаю. Я дала ему сделать глоток.

- Если Шана придёт к нам работать кухаркой, как думаешь, она будет печь свои знаменитые пирожки с рудберри?

- Ей бы лучше так и сделать, - ответил Рейнальд. - Учитывая, как Горт годами ими хвастался... - Он осекся и выругался.

Я рассмеялась, и дети рассмеялись вместе со мной.


ГЛАВА 12

Рейнальд не солгал. Горт явился довольно быстро.

Рейнальд нашёл маленький стол и стул в одной из кладовых и вытащил их во внутренний двор к винному дереву. Судя по всему, теперь это был мой официальный трон для аудиенций с семьёй Магнар. Я сидела на нём, поставив перед собой небольшую шкатулку с деньгами.

Кловер стояла слева от меня, сложив руки, а Рейнальд - справа. Был полдень, и Кэйден уже побежал к дверям, чтобы впустить Горта и его сыновей.

Имя Горта на древнем наречии означало "щит". И выглядел он именно так, как вы себе представляете живой щит: высокий, широкоплечий, сложением он напоминал игрока в американский футбол, который забросил кардио и стал тренером по силовой подготовке - метр девяносто ростом и весом чуть более ста тридцати пяти килограммов. Могучие плечи, огромные бицепсы, толстая шея и вечно хмурое лицо. Бледный от природы, за годы он обзавёлся неистребимым загаром. Волосы - седые, коротко стриженные. На вид ему было под пятьдесят.

За ним следовали две "улучшенные версии". Горту 2.0 был двадцать один год, а Горту 2.1 - девятнадцать. Они были на пару дюймов выше отца и настолько похожи, что с первого взгляда их можно было принять за близнецов.

Все трое были в коричневых штанах, заправленных в крепкие сапоги, тёмных туниках с коротким рукавом поверх нательных рубах и широких поясах. И все были вооружены. Горт и его старший сын по правую руку носили на поясах боевые топоры. Младший, слева, выбился из общего ряда и предпочёл меч.

- На нас движется живая стена, - пробормотала я.

- Именно поэтому мы их и нанимаем, - отозвался стоявший рядом Рейнальд.

Горт остановился напротив меня.

- Ну, по рукам. Я - Горт. Это - Виллем, - он указал на сына справа. - А это - Лутрен, - он кивнул на того, что слева.

Уилл и Лют. Вблизи отличить братьев было не так уж сложно: Уилл, старший, был чуть выше, а его волосы были светлее - цвета пепельного блонда. У Люта в шевелюре было больше золота, и если Уилл выглядел спокойно-угрожающе, то Лют казался тем типом парня, который готов ввязаться в какую-нибудь заваруху просто ради того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

Согласно книгам, Горт пошёл в Королевскую армию в девятнадцать, отслужил восемнадцать лет, а затем ещё десять проработал наёмником.

- Девятнадцать плюс восемнадцать, плюс десять... сорок... сорок семь, - подсчитала я в уме.

Всё сходилось. На вид Горту было около пятидесяти. По сюжету он прослужил с Рейнальдом девять лет, прежде чем мастера клинка перевели на другой пост.

Горт в точности соответствовал описанию, а вот Рейнальд - нет. Их судьбы были схожи. Даже если сделать скидку на возможную предвзятость автора и предположить, что у Рейнальда была отличная генетика, он всё равно выглядел моложе и менее измотанным, чем должен был. И то, как он говорил со мной, как улыбался тогда в лодке и сегодня утром, - он вёл себя моложе человека, на чью долю выпало тридцать восемь лет суровой жизни.

- Это не даёт мне покоя, - подумала я. - Если я ошибаюсь в этом, то могла ошибиться и с солью.

- Это - леди Мэгги, - представила меня Горту Кловер.

Горт мельком взглянул на меня, но тут же перевёл взгляд на Рейнальда. Всё произошло именно так, как я и ожидала. Мы нанимали не семью Магнар. Это Рейнальд нанимал их, и слушаться они будут только его.

Я открыла стоявшую передо мной шкатулку и выложила на стол стопку серебряных ном.

- Мы предлагаем "подъёмные" в размере одной номы каждому, жильё и питание, а также ежедневное жалованье: семь денов - тебе, по пять денов - каждому из твоих сыновей и пять денов - твоей жене, если она согласится работать у нас кухаркой.

Брови Горта поползли вверх. Он мельком взглянул на Рейнальда.

- Это - военные расценки. Причём весьма щедрые.

- На то есть причина, - отозвался Рейнальд.

- В случае ранения при исполнении обязанностей мы оплатим ваше лечение, - добавила я. - Если же вы получите увечье и лишитесь конечности, то получите единовременную выплату в размере двух золотых грестов в качестве компенсации. В случае вашей гибели на службе вашим наследникам будет выплачено три золотых греста.

- И лучше бы ему не умирать, - подумала я, - потому что мы, по правде говоря, не можем себе этого позволить.

Брови Горта взметнулись ещё выше.

- Бонус за смерть?

- У неё такой подход к делам, - пояснил Рейнальд.

Мы с ним больше часа препирались из-за пункта о компенсациях. Рейнальд настаивал, что это глупость и ни одна армия никогда не платит солдатам за то, что они умирают. По его словам, выжившему супругу полагалось полное жалованье, которое солдат получил бы до конца кампании, и на этом всё. В конце концов я спросила его: неужели он всерьёз думает, будто Горт может покончить с собой ради трёх грестов, или он боится, что сыновья прикончат отца ради наследства? После этого он сдался.

- Впервые кто-то предлагает мне деньги за то, что я сдохну, - пробормотал Горт.

Я посмотрела на Рейнальда.

- Ты поговорил с ним?

- Нет, - ответил он. - Это и так понятно.

- Заботиться о людях, которые на тебя работают, - это и есть "здравый смысл", - я посмотрела Горту прямо в глаза своим самым серьёзным взглядом. - Рейнальд объяснил суть работы?

- Сказал, что мы идём против Хребана.

Лицо Горта сказало всё, что нужно было знать. Ненависть в его глазах пылала жарким огнём.

- Именно так, - подтвердила я. - Но всё гораздо сложнее. Мы собираемся изменить расклад сил в королевстве. Мы будем проворачивать опасные дела, которые выбесят множество людей: восемь Великих Семей, три рыцарских ордена, Палата Правосудия... Может настать день, когда все они захотят наших голов.

- Я хочу увидеть падение Хребана, - отрезал Горт.

- Аналогично.

- Хребан видит себя на троне в Орлином Гнезде. Прежде чем мы закончим, весь Реллас увидит его истинное лицо. Обещаю тебе: он никогда не сядет на трон.

- Давать подобные обещания - значит напрашиваться на неприятности с самой судьбой, - подумала я.

- Тогда я в деле, - сказал Горт.

Я посмотрела на его сыновей.

- Мы в деле, - хором ответили оба.

- А что Шана?

- Она тоже, - подтвердил Горт.

- Значит, решено. Приступайте немедленно, - я перевела взгляд на Уилла и Люта. - У нас здесь трое маленьких детей, которых похитили. Мне нужно, чтобы их вернули родителям: один ребёнок - из Стиллы Бриттин, двое других - из Лэгги.

- Меньше дня пути, - прикинул Уилл. - Вернёмся ещё до рассвета.

Из двух тысяч двухсот страниц двух книг Уиллу и Люту было посвящено ровно семнадцать с половиной. Я знала лишь один секрет об их прошлом и один - об их будущем. Нужно было использовать это знание с умом.

- Относитесь к этому как к миссии на вражеской территории, - напутствовала я их. - Доставьте детей и сразу назад. Никаких "походов за молоком" .

Уилл застыл как вкопанный. Лют густо покраснел.

Горт прищурился:

- Что она имеет в виду?

- Они знают, что я имею в виду. Кловер покажет вам, где дети.

- Сюда, - позвала Кловер и пошла прочь.

Лют последовал за ней, явно радуясь возможности сбежать.

Уилл замешкался:

- Как...?

- Она так умеет, - ответил ему Рейнальд. - Привыкнешь.

Уилл долго смотрел на меня, а затем пошёл вслед за братом. Мы наблюдали, как все трое вошли в дом.

- "Молочные рейсы"? - спросил Рейнальд.

- Так они называют свои маленькие вылазки. Дело там не столько в молоке, сколько в молочницах, - пояснила я. - Они парни видные, а симпатичным фермерским дочкам такие нравятся.

Горт смерил меня взглядом.

Весь его вид говорил: "Значит, ты настоящая", а лицо требовало: "Докажи".

- Тебе следовало послушать Эгеса, - сказала я ему.

Выражение лица Горта не изменилось.

- Справедливо.

Эгес служил вместе с Гортом в Хребанской кампании. Утром, перед той самой атакой, в которой Горт повредил ногу, у Эгеса было нехорошее предчувствие, и он пытался убедить Горта остаться в тылу. Горт не послушал.

- Теперь у меня есть вопрос к тебе. Сколько лет было твоим сыновьям, когда Рейнальда перевели на запад?

Горт посмотрел на Рейнальда.

- Не смотри на него, - отрезала я. - Это простой вопрос.

- Уиллу было десять, а Люту - восемь.

Сейчас Уиллу двадцать один, а значит, Рейнальда перевели одиннадцать лет назад. Это совпадало с книгами.

Множество деталей сходились в точности: например, внешность Дерога и Горта. Но был ещё Хребан, которого описывали как человека с мощной харизмой, а он оказался совершенно заурядным, если не считать дерзкого стиля в одежде. И Рейнальд - он казался моложе и энергичнее, чем следовало. Возраст и внешность были незначительным расхождением, но мы не могли позволить себе подобных вольностей. Каждое несоответствие было потенциальной ямой с заточенными кольями на дне. Я понятия не имела, как и почему возникли эти мелкие отклонения, но они меня беспокоили.

Горт смотрел на меня.

- Мы обо всём договорились, - подытожила я.

Горт протянул мне свою руку-лопату.

- По рукам.

Некоторые вещи универсальны. Я встала, взяла его руку и пожала её.

- Тебе нужна помощь с размещением Шаны? - спросил Рейнальд.

- Она ждёт с нашей телегой за углом. Просто покажите нам комнаты, и мы готовы.

Я махнула рукой в сторону западного крыла:

- Занимайте там всё, что понравится.

- Так и сделаем.

Горт развернулся и направился к выходной двери.

Рейнальд обошёл стол и оперся на него обеими руками так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Сегодня его глаза были очень зелёными, как весенняя трава на солнце. Казалось, они меняли цвет в зависимости от освещения, одежды или даже от того, пролетела ли в небе птица... И я ловила себя на том, что слишком много думаю о его глазах.

- Есть что-то, о чём ты хотела бы спросить меня?

А почему бы и нет?

- Сколько тебе лет?

- Тридцать восемь.

- В каком году ты родился?

- В 3006-м. Стал оруженосцем в двенадцать, в 3018-м, посвящён в рыцари в семнадцать, в 3023-м, прослужил двадцать лет, прошлой зимой получил "Зелёный кошель".

- Ты не выглядишь на тридцать восемь.

Его тёмные брови сошлись на переносице:

- А как, по-твоему, должны выглядеть в тридцать восемь?

Сформулировано это было нелепо, но я уже ввязалась в этот разговор и должна была довести его до конца, чтобы как-то выпутаться.

- Как Горт.

- Горту сорок семь. Он на девять лет старше меня.

- Я имею в виду, что Горту сорок семь, а выглядит он на пятьдесят. Тебе тридцать восемь, а выглядишь ты на тридцать. На "тридцать в отличной форме". А не на "война стёрла меня в порошок, тридцать".

- Горт был боевым сержантом. Он маршировал пешком вместе с мечниками и копьеносцами. Я же рыцарь. Я ездил верхом.

В этом он был прав.

- Кстати говоря, а где Стайвер? - Рейнальд и его жеребец были неразлучны.

- Он умер.

- Мне очень жаль это слышать.

- Должен ли Стайвер быть мертв к этому времени?

Я не знала. Книга начиналась с того, что Рейнальд въезжал в Кайр-Торен верхом на Стайвере, ожидая счастливого воссоединения, а вместо этого обнаруживал, что его жена мертва, а сын похищен. Стайвер фигурировал в многочисленных флешбэках, но в основном сюжете после того вступления о нем больше не упоминалось.

Мы еще какое-то время смотрели друг на друга.

- Поможет, если я отращу бороду? - спросил он. - Возможно, так я буду выглядеть старше.

Ну вот, теперь он начал паясничать.

- Нет.

- Мы должны решить этот вопрос сейчас, Мэгги, потому что мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Могут возникнуть ситуации, когда я прикажу тебе что-то сделать ради твоей безопасности, и ты должна будешь подчиниться без колебаний.

Еще один веский довод.

- Я просил тебя остановить гражданскую войну и спасти моего сына. Ты просила меня дождаться твоего плана и помочь тебе с поиском людей. Я делаю и то, и другое.

И снова он прав.

- Хочешь взглянуть на мои бумаги?

Человек получше на моем месте сказал бы "нет". Но я не была таким человеком.

- Да.

Он развернулся и вошел в дом.

Я осталась сидеть за столом. Светило солнце. Толстые довольные пчелы врезались в цветы винного дерева и ползали по мясистым красным лепесткам.

Дверь распахнулась, и на пороге показался Рейнальд. Он подошел к столу и положил передо мной сложенный лист бумаги. Я развернула его.

"Грамота о Зелёном Кошеле , выданная Рейнальду Этиру Карису..."..

- Это поможет делу?

Меня всё еще что-то грызло, но вот оно - написано каллиграфическим почерком и заверено печатью Палаты Писцов.

- Да, - ответила я.

Он взял бумагу, сложил её и спрятал за пазуху туники.

- Теперь мы знаем, кто я такой. А кто ты, Мэгги? Откуда ты явилась?

- Из другого места.

- И где же оно находится?

Я не ответила.

Он наклонился ближе. У него была эта раздражающая привычка, из-за которой его становилось чертовски трудно игнорировать. Я внутренне подобралась.

Его голос звучал тихо, почти интимно.

- У тебя есть какие-нибудь бумаги, Мэгги? Чтобы показать мне?

- Нет.

- Тогда нам нужно это исправить. И чем скорее, тем лучше, потому что в этом королевстве никто не может укрыться от Седьмой Палаты .

Он произнес "Седьмая палата" таким тоном, каким большинство людей помянули бы испанскую инквизицию - если бы не пытались при этом острить..

В Релласе было семь правительственных палат. Палата Правосудия курировала систему уголовного правосудия, Военная палата занималась армией и так далее. "Седьмая палата" была кодовым названием Казначейства у простого люда. Она собирала налоги. И в Релласе не было силы более пугающей.

- В конце лета, когда Дерог не предоставит отчетность о доходах, Казначейство постучит в дверь, - сказал Рейнальд. - У нас есть три месяца, чтобы раздобыть для тебя личность, подделать купчую на этот дом и обосновать происхождение каждой номы в твоем кошеле.

Я моргнула, глядя на него.

- Предоставляю тебе поразмыслить над тем, как нам этого добиться, - добавил он. - Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Он развернулся и ушел.

- Неужели я задела его чувства?

Он доверился мне, он подставил себя под удар ради меня, а я потребовала показать бумаги. Когда мы были в том жутком подвале Дерога, он не искал выгодную позицию для себя, а заслонил собой меня и детей, следя за тем, чтобы никто не прорвался и не причинил нам вреда. Это сказало мне всё, что нужно было знать о том, какой он человек. Если я закричу прямо сейчас, он прибежит и убьет любую угрозу, которую найдет. Потому что он решил защищать меня и держит свое слово.

- "Вы не выглядите на тридцать восемь"... Уф.

Книжный Рейнальд был человеком немногословным, но много думающим, и все эти мысли подробно излагались на страницах. Я провела так много времени в его голове, что наше общение должно было быть легким. Словно тусовка со старым другом. Но общение с настоящим Рейнальдом было каким угодно, только не легким. Оно было напряженным. Слишком многое зависело от того, поверит ли он мне, а я продолжала совершать одну оплошность за другой.

Должен был быть более дипломатичный способ провести этот разговор. У меня на душе было так неспокойно.

Но теперь уже поздно. Да и что бы я сказала? "В моем мире вы - персонаж книги, и там вы описаны более старым и потрепанным жизнью, так что я пытаюсь выяснить причину расхождения, пока что-то непредсказуемое не укусило нас за задницу"? Да уж. Это бы точно зашло на ура.

ГЛАВА 13


10-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Я открыла глаза. Потолок моей новой спальни слабо светился - его толстые балки, покрытые смолой, ярко блестели в лучах утреннего солнца.

- Сегодня мы идём на Собачий рынок.

Вчера я потратила весь день, прорабатывая два плана: один касался соли, другой - нашего законного предприятия. Я составила список покупок, вручила его Кловер и сообщила ей, что сегодня утром мы должны отправиться на Собачий рынок. Это был ближайший и самый крупный рынок в округе. Своё название он получил не потому, что там торговали щенками - хотя их там тоже продавали, - а из-за массивной каменной статуи демонического пса, венчавшей главные ворота.

Собачий рынок был местом чудес. Чего там только не продавали: оружие, доспехи, одежду, продукты, зелья, магических существ... В книгах на Собачьем рынке всегда происходило столько всего интересного. Я обязана была это увидеть.

- Встать, привести себя в порядок и идти на рынок. Да. Да-да-да...

На груди я почувствовала странную влагу. Я коснулась её пальцами.

- Слизкое...

Я отшвырнула эту гадость от себя и вскочила с кровати так, словно там внезапно обнаружилась кобра.

На полу лежала рыба. Длиной около тридцати сантиметров, с узким телом и блестящей переливчатой чешуёй с золотистым отливом и фиолетовыми полосами. Из спины и брюха торчали сливового цвета плавники с малиновой окантовкой. Пасть под ярко-красными глазами щетинилась целым лесом тонких, острых клыков.

- Что за чертовщина?

В комнате не было никого, кроме меня и рыбы. Может, это какое-то странное послание от "Ножниц"?

- Солентайн намекает, что мне пора "кормить рыб"?

Вчера вечером я заперла окно, потому что Рейнальд настоял на этом. Я взглянула на раму. Всё ещё заперто и задвинуто на щеколду изнутри. А вот дверь я запирать не стала. Покои Рейнальда находились всего в паре метров через коридор, и мне было спокойнее от мысли, что, если я закричу, он тут же прибежит. Ставить запертую дверь на пути моего возможного спасения казалось неблагоразумным. Теоретически войти и положить мне рыбу на грудь мог кто угодно.

- Может, это какой-то дурацкий розыгрыш?

Если это шутка, то я бы поставила на Кайдена - просто в силу его возраста, и всё же это было на него не похоже. Но кто станет вламываться в наш дом только ради того, чтобы шлепнуть на меня рыбину?

Я стянула ночную сорочку, умылась в ванной и оделась. Злосчастная рыба дожидалась на полу. Я взяла с письменного стола лист бумаги, подцепила рыбу за хвост, сдвинула на листок и завернула. Затем надела туфли, подхватила свой свёрток и спустилась вниз.

В доме царила тишина. Ни в коридорах, ни во дворе - ни души... Но из кухни донёсся слабый шум.

- Ага!

Я вошла в кухню. Шана подметала пол. Позади неё топилась печь, и меня обдало волной тёплого воздуха, приправленного ароматом свежеиспечённого хлеба. Кухонное окно стояло настежь. На подоконнике покоилось большое неглубокое ведро, в которое по самую макушку засунула морду песочно-золотистая лошадь, увлечённо чем-то хрустя.

- Доброе утро, - сказала мне Шана. - Поздоровайся с хозяйкой дома, Хани.

Хани вскинула голову, посмотрела на меня огромными янтарными глазами и вернулась к трапезе. Шана приехала вчера на старой телеге, запряжённой Хани - лесной кобылой. Хани была крупной и ширококостной, буланой масти, с тёмными каштановыми яблоками и узкими коричневыми полосками на ногах. Узор на её шкуре заставил меня вспомнить пятнистую антилопу, скрещённую с окапи. Профиль у неё был горбоносый, морда - широкая, а уши - странной формы.

- Что она ест? - спросила я.

- Овощные очистки. Нечего добру пропадать.

На Земле лошади были могучими, но нежными созданиями. Любое резкое изменение в диете могло привести к коликам, которые, если они достаточно серьёзны, убивали животное. У релланских лесных лошадей такой проблемы не было. Они произошли от другого предка, отличного от боевых коней, и именно за это их обожали наёмники и охранники караванов. Они не отличались скоростью или особым послушанием, но их было трудно напугать; они оставались рядом с лагерем, даже если их не привязывали, и сами добывали себе пропитание, поедая буквально всё подряд, прямо как козы.

Смотреть на Хани было странно. Когда я встретила Виллана, огромного жеребца Эверарда, он воспринимался именно как лошадь. Хани же казалась какой-то дальней родственницей лошади. Вероятно, в седьмом колене. В моём мире ничего подобного не водилось.

Шана тоже сбивала с толку. Она была сантиметров на пять ниже меня, коренастая, широкая в кости и, очевидно, очень сильная. Вчера её седеющие светлые волосы были убраны в косу. Она носила кольчугу и таскала с собой булаву, а то, как она держалась, наводило на мысль, что её любимая игра - это аттракцион "прихлопни крота", только в реальной жизни.

Сегодня кольчуга исчезла, сменившись простым платьем. Булава тоже испарилась. Волосы были собраны в низкий пучок в форме круассана, заколотый простой деревянной брошью. Я уже видела нескольких женщин с такой причёской - похоже, она была в ходу у тех, кто постарше и занят домашними делами.

Вчера она выглядела как живой танк. Сегодня это была пышная, приятная дама средних лет, которая в жизни не держала в руках оружия. Просто прибирается на кухне с метлой. Совершенно безобидная. Вжих-вжих.

- Что это у тебя там? - спросила Шана.

Я положила бумажный свёрток на стол и развернула его.

- Что это за рыба?

Шана прищурилась, разглядывая мой "кроватный улов".

- Это молодая фиолетовая щука. Они очень вкусные. И их трудно поймать. Где ты её взяла?

- Нашла.

- Где именно?

- Да так, неподалёку.

Шана уставилась на меня. Я подавила желание заёрзать на месте.

- Ты ходила на рыбалку? - спросила она.

- Не совсем.

Она снова прищурилась.

- А где все? - поинтересовалась я.

- Парни вернулись пару часов назад, как только доставили детей. Я отправила их спать. Толку от них как от охранников - ноль, если они валятся с ног от усталости.

Логично.

- Наша телега не пролезет в твой вход, - сказала Шана. - Оставлять её нет смысла. Бросить снаружи за стеной - значит, её украдут, так что Горт и Рейнальд ушли её продавать.

В нашем доме действительно была небольшая конюшня на два стойла, но туннель у входа был слишком узок для любой конной повозки. К тому же он был слишком низким для всадника. Любому, кто пытался бы пройти, пришлось бы спешиться. Дерог был параноиком и панически боялся налёта.

- А где Кловер?

- Ушла с Рейнальдом и Гортом. Как только продадут телегу, они заглянут на Собачий рынок. Нам нужны стрелы, болты для арбалетов, да и парочка луков не помешает...

- Они пошли на рынок без меня?

- У Кловер твой список. Не переживай, она купит всё, что там написано.

- Дело не в этом. Я сама хотела пойти. Они взяли Кайдена с собой?

- Да.

- Почему они меня не позвали?

- Ты отдыхала.

Я могла бы пойти следом, но Рейнальд просто впадёт в истерику , если я выйду без сопровождения. Они оставили меня одну. Ой-ой.

Это подтвердило именно то, чего я и боялась. Горт и Магнары слушались меня только потому, что Рейнальд на данный момент был готов следовать моим указаниям. Кловер была мне благодарна за спасение её и Кайдена, и она явно верила мне, когда я говорила, что знаю будущее, но в каких-то базовых бытовых навыках Релласа я явно провалилась, и она решила, что знает всё лучше меня. Я находилась в реальной опасности - меня могли начать воспринимать как одного из тех бестолковых магов-гениев, которые знают тайны вселенной, но с трудом надевают носки, и которым нельзя доверить ни одного мало-мальски важного дела.

До сих пор я открывала им только секреты их прошлого, но прошлое уже случилось. Мне нужно было доказать, что я могу предсказывать события. Я должна была предъявить результат, и когда я это сделаю, это должно шибануть как тонна кирпичей, чтобы, когда я скажу им, что вижу будущее, они поверили мне безоговорочно.

Шана принюхалась к рыбе на столе.

- Что ты собираешься с ней делать?

- Эм, выбросить?

Шана одарила меня тяжёлым взглядом.

- Это загадочная рыба. Я не знаю, откуда она взялась.

- Из реки Вирки. - Шана ткнула своей деревянной ложкой-мешалкой в сторону стены, в направлении реки.

- Откуда ты знаешь?

Хотя это, вероятно, было беспроигрышным пари, поскольку река протекала буквально за порогом дома.

Шана отложила ложку, выхватила узкий нож из подставки и приоткрыла жабры рыбы.

- Смотри, видишь, какие они розовые? Жабры темнеют, когда рыба какое-то время находится не в воде, а у этого вида они очень быстро становятся фиолетовыми. Эта щука плавала меньше часа назад.

- Если ты так говоришь...

- Это отличная рыба. Я забираю её, - объявила Шана.

- Для чего?

- Для супа!

Она взяла рыбу и швырнула её в раковину.

Что ж, ладно. Я подобрала бумагу, в которую была завёрнута рыба, выбросила её в мусорное ведро, схватила тряпку у раковины и принялась вытирать стол.

Шана уставилась на меня.

- Да?

- Что ты делаешь?

- Я слишком усердно оттирала этот стол, чтобы позволить рыбьей слизи всё здесь провонять.

- Я сама об этом позабочусь.

- Нет необходимости.

Я прополоскала тряпку под краном и повесила её на край раковины.

- Я могу чем-нибудь помочь?

- Нет, моя леди. - В это "леди" она вложила изрядную долю нажима.

- Я не леди. Может, мне что-нибудь почистить? Я справлюсь быстро.

- Если мне понадобится что-то почистить, я дам тебе знать.

- Я могу...

Шана достала чайник с чашкой и поставила и то, и другое передо мной на стол.

- Ты можешь сесть вот на этот стул и выпить свою утреннюю чашку чая. Выпечка скоро будет готова.

Я открыла рот.

Шана указала на стул. Точно такое же выражение лица я видела у своей мамы, когда моё пятнадцатилетнее "супергениальное" я заявило ей, что мне не нужно учиться в автошколе, потому что я и так знаю о машинах всё и вообще я отличный водитель.

Я послушно захлопнула рот, села на стул и налила себе чаю.

- Я достану тебе мёд, - сказала Шана.

- Спасибо.

Она поставила передо мной банку мёда. Я положила ложку в чашку и попробовала чай. Словно меня лягнул в зубы кофеиновый конь. Ух!

- Это "костровый чай" ?

- Да. Слишком крепкий для тебя?

- Нет, мне нравится.

Вкус напитка напомнил мне ассамский чай, смешанный со сладкими специями или фруктами. Наёмники и солдаты по всему Релласу пили такой чай у костров ранним утром перед долгими маршами и по вечерам перед ночным дозором. Один знаменитый рыцарь даже как-то провозгласил, что для победы в войне необходимы три ингредиента: командир, которым восхищаются войска, оружие из релласского серого железа и костровый чай.

Шана сидела на стуле напротив меня. С лёгким хмурым выражением на лице она налила себе чашку и добавила туда изрядную порцию мёда.

- Я кажусь странной? - спросила я.

- Немного. - Она кивнула. - Я в тебе ещё разберусь. Горт говорит, ты знаешь чужие секреты.

- Что-то в этом роде.

- Он что-то скрывает от меня. Не говорит что, и дети тоже не знают. Тебе это известно?

Горт был далеко не таким хитрым, каким сам себя считал.

- У меня есть догадка, и весьма точная.

- Он болен?

- Нет. И это не другая женщина, если ты об этом переживаешь.

Она коротко и резко хохотнула.

- О, уж в чём я уверена, так это в том, что никакой другой бабы там нет.

- Сейчас это неважно, ведь вы оба здесь, - сказала я ей.

- Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Мне нужно было произвести на неё впечатление. В ближайшем будущем мне придётся просить семью Магнар о весьма странных вещах, и поддержка Шаны будет иметь решающее значение. Нужно было выбирать слова осторожно.

- Ты могла бы выбрать Курема из Ласа. Он пришёл к тебе в ночь перед свадьбой и умолял не выходить за Горта.

Она замерла, так и не донеся чашку до губ. Я дала ей несколько секунд, чтобы прийти в себя.

- Ты когда-нибудь жалела об этом?

- О том, что выбрала Горта?

- Да.

Она вздохнула.

- Нет. Я люблю его.

- Должно быть, жизнь была несладкой, учитывая, что он постоянно пропадал в походах.

- Будь Горт кузнецом или фермером, я бы всё равно его любила. Но он солдат. Это то, что он умеет делать.

В Релласе ремесло наёмника было такой же работой, как и любая другая. Большинство людей выбирали этот путь не из любви к войне. Они шли в наёмники, когда не оставалось других вариантов, просто чтобы заработать на жизнь. Дворяне постоянно враждовали друг с другом, и их конфликты порой перерастали в локальные войны, получавшие официальное благословение Престола, подкреплённое бумагами и королевскими печатями. Знать нанимала наёмников, чтобы получить преимущество, а когда этого не делали они, их часто нанимал сам Престол в качестве подкрепления для королевской армии.

- Ты права, жизнь не была лёгкой, - сказала Шана.

- Приходилось туго, но мы справились. Хребан украл у моего мужа его "Зелёный кошель". Но ты платишь хорошо. Мы добьёмся справедливости, а когда это дело закончится - если, конечно, останемся живы, - мы заведём собственную ферму. Мы её заслужили.

Это была их заветная мечта. О ней они заговаривали всякий раз, когда жизнь становилась особенно суровой. Когда-нибудь они обзаведутся собственной фермой с фруктовым садом и маленьким домиком. У них будет тихая и мирная жизнь, в которой не останется места бесконечным маршам по колено в грязи навстречу почти верной смерти. Уиллу и Люту больше не придётся рисковать головой, чтобы просто прокормиться.

Всё, чего хотели Горт и Шана, - это участи чуть получше для себя и своих детей. Совсем как мои родители.

Я отхлебнула чаю.

Где-то там, за стенами этого дома, жили сотни таких же Гортов и Шан, которые из последних сил вкалывали ради собственной маленькой фермы и крохотного лоскутка покоя.

- Ровно через две недели восемьдесят из них погибнут.

- Мне предстоит принять непростое решение.


***


- Мэгги, - произнёс Рейнальд слева от меня.

- Да?

- Земля закончилась.

Я остановилась.

Мы стояли перед гаванью. Впереди тянулась каменная пристань, а за ней мерцал океан - его безупречно бирюзовая вода вдали темнела до щемящей сердце синевы.

Слева располагались рыбацкие доки. Примерно в девяноста метрах от нас группа рыбаков вытаскивала на берег по пандусу гигантскую рыбину. Существо запуталось в сети, подцепленной огромными канатами к громоздкому устройству из колёс и блоков; один из рыбаков вёл пару лошадей, привязанных к колесу, которые и вытягивали улов на сушу. Рыба блестела фиолетовым и синим, её колючие плавники топорщились сквозь толстые ячеи сети. Её голова и грудная часть были размером с один из тех здоровенных фургонов "Ford Transit", а хвоста я даже не видела. У лебёдки повздорили четыре стельки - они дрались за рыбьи потроха, которые кто-то вывалил прямо на камни. Ни у одной из них не было белого пятна в форме полумесяца на груди.

В другой раз я бы заворожённо пялилась на эту сцену, но сейчас мне хотелось поскорее добраться до цели. Нам нужно было идти на север вдоль побережья, подальше от рыбацких доков, к торговому причалу.

- В какую сторону? - спросил Рейнальд.

- Направо.

Мы свернули направо и пошли по широкой улице, параллельной пристани, вдоль которой по обе стороны высились массивные склады.

Рейнальд, Горт и Кловер вернулись с рынка полтора часа назад; за ними следовали три развозчика с тележками, гружёнными покупками. Я сообщила, что мне нужно в доки, и Рейнальд тут же вызвался сопровождать меня.

Я включила в список покупок "наряд, в котором я буду выглядеть как девица из захудалого дворянского рода", и Кловер справилась с задачей блестяще. На мне было зелёное платье - того самого оттенка лужаек из рекламы средств от сорняков, - плащ чуть более тёмно-зелёного цвета, а моя причёска представляла собой произведение искусства, закреплённое дорогущим серебряным украшением в форме цветка. Туфли тоже были на порядок лучше прежних. Теперь я выглядела как особа, у которой достаточно денег и статуса, чтобы это начало раздражать окружающих.

Рядом со мной Рейнальд всем своим видом излучал ауру крутого телохранителя. Он был в том же наряде, что и в чайной, но добавил к нему уланский подшлемник. Эта деталь скрывала всё лицо, оставляя лишь узкую прорезь для глаз. Изначально такие подшлемники служили релласским уланам защитой от тяжёлых шлемов, но теперь они функционировали как местная версия балаклавы-"шейсти" . Каменщики носили их, чтобы не вдыхать пыль, мясники - чтобы кровь не летела в лицо, а личная охрана и наёмники - чтобы выглядеть пострашнее.

В сочетании с накинутым капюшоном плаща подшлемник превращал облик Рейнальда из просто угрожающего в откровенно зловещий. И это было к лучшему. Чем опаснее он выглядел, тем больше веса это придавало мне.

Я снова и снова прокручивала в голове проблему наёмников, пытаясь просчитать все возможные последствия, но так ни к чему и не пришла. Эта мысль грызла меня. Я знала, что хочу сделать. К несчастью, это было полной противоположностью тому, что мне следовало сделать, и мне было трудно оправдать свой выбор.

Вот оно, слева. Склад с крашеным деревянным щитом над дверью. Медный боевой молот на тёмно-кобальтовом поле, бьющий по серой наковальне. "Хранители Железа". Великий Дом Йолента.

- Я похожа на дворянку? - спросила я шёпотом.

- Да, - ответил Рейнальд. - Зелёный тебе к лицу, Мэгги.

- Замечательно.

Я прямиком направилась к открытой двери. Рейнальд опередил меня, шагнул внутрь, стянул койф с лица и сердито нахмурился.

Внутри всё было заставлено товарами: что-то в бочках, что-то в сундуках, сгруппированных по типам; на витринах красовались образцы: куски руды разных цветов, какая-то каменная пыль, увесистые глыбы кристаллов... Кварц, наверное?

Из-за короткого прилавка поспешно вышел продавец. Не сводя глаз с Рейнальда, он поклонился мне.

- Чем могу вам помочь, миледи?

- У вас есть в продаже розовая соль?

- Есть, миледи. Прошу сюда.

- Наряд от Кловер сработал. Отлично.

Торговец провёл меня между рядами к группе бочек. Одна из них стояла открытой, до краёв наполненная крупными кристаллами розовой каменной соли.

- Также у нас есть необработанные глыбы и мелкий помол, - добавил продавец.

Мне нужно было придерживаться образа - выдать идеальную смесь наивности и лёгкой капризности. Стать той самой женщиной, которая в обычных обстоятельствах и порог такой лавки не переступит.

Я посмотрела на Рейнальда.

- Это и есть то, что называют "купеческой каменной бочкой"?

- Да, миледи, - ответил Рейнальд.

Бочки были около шестидесяти пяти сантиметров в высоту. У моего дедушки когда-то был старый бочонок из-под бурбона примерно такого же размера. Он использовал его как приставной столик на веранде, рядом со своим креслом-качалкой.

Один чересчур одержимый читатель как-то высчитал объём такой бочки, основываясь на единицах измерения Релласа, чтобы разрешить спор на фанатском форуме. Вышло ровно шестьдесят литров. Согласно тому посту, кусок гималайской розовой соли объёмом в галлон весил около восьми килограммов, исходя из плотности галита. Реальный вес за галлон варьировался в зависимости от размера частиц и типа соли. В любом случае шестидесятилитровая бочка была очень тяжёлой.

Ума не приложу, почему я запомнила это так точно. Цифры просто всплыли в голове.

- Они кажутся маленькими, - заметила я, обращаясь к Рейнальду, - куда меньше бочек для зерна.

- Они очень тяжёлые, миледи, - выражение его лица оставалось абсолютно нейтральным. - Их размер подобран для удобства транспортировки. Бочки для зерна больше, потому что зерно весит меньше.

Продавец взял одну соляную гальку и поднял её к солнечному свету, падавшему из дверного проёма. Маленький осколок мягко засветился рассеянным светом.

- Наша розовая соль высочайшего качества. Прямиком из Гассарганда.

- Прямиком? - спросила я. - Рассказывай больше. Мне нужно знать, когда прибывают ваши корабли.

Торговец одарил меня своей лучшей улыбкой в стиле "купите-мой-товар".

- Именно так, миледи.

- Но она свежая?

Торговец моргнул.

- Соль всегда свежая, миледи, - вставил Рейнальд с абсолютно невозмутимым видом.

- Разумеется! - продавец закивал. - Её добыли всего несколько недель назад за морем и доставили сюда. Наши корабли приходят каждые три недели, миледи!

- Когда ожидается следующий?

- В следующую пятерицу , миледи.

У нас оставалось четыре дня. Совсем мало времени. Нужно было спешить. Я взглянула на Рейнальда.

- Стоит ли мне подождать более свежей соли?

- Уверяю вас, между качеством этой бочки и следующей партией нет никакой разницы, - пообещал клерк.

- Она не будет заметно свежее, моя леди, - добавил Рейнальд.

Я сморщила нос, глядя на бочку.

- И во всей бочке только розовая соль? Это для моей свекрови. Всё должно быть безупречно.

- Разумеется, моя леди. Вся бочка доверху наполнена розовой солью высшего сорта. Печать из калловой смолы служит тому доказательством.

Он провёл пальцами по ободу, указывая на похожую на воск печать с оттиском герба Йолента.

- Видите, печать не тронута. В отличие от восковых печатей, которые плавятся и текут от тепла, эта смоляная печать рассыплется, если её попытаются срезать или нагреть. За содержимое этой бочки ручается всё могущество дома Йолента. Хранители Железа не лгут. Когда повар вашей свекрови вскроет её, соль будет такой же прекрасной и свежей, как в тот миг, когда её добыли в шахте.

Я задумчиво посмотрела на бочку.

- Что ж, хорошо. Сколько она стоит?

- За всю бочку целиком?

- Да.

- Один грест , моя леди.

- Ой-ёй.

Я кивнула Рейнальду. Он залез за пазуху, выудил одну-единственную золотую монету и протянул её продавцу.

- По нашему бюджету только что был нанесён сокрушительный удар.

Рейнальд продиктовал продавцу наш адрес, и мы вышли со склада, возвращаясь тем же путём, каким пришли.


***


- Куда теперь? - спросил Рейнальд.

- Мне нужно осмотреть пристань перед этим складом, но я не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

Он на мгновение задумался.

- Иди за мной.

На следующем перекрёстке он начал петлять по улицам, забирая к востоку. Мы прошли пару кварталов, свернули налево и вышли к каменной лестнице, ведущей вверх; её ступени были стёрты до гладкости солёным ветром, дождями и бесчисленными ногами.

Мы стали подниматься. Рейнальд шёл в ногу со мной.

Лестница всё тянулась и тянулась, забираясь выше и выше, пока наконец мы не ступили на высокий мост с каменными перилами. Он парил над крышами портовых складов, в точности повторяя линию берега.

Внизу слева поблескивал океан - безмятежная лазурная гладь, уходящая к затянутому дымкой горизонту. Воду окаймляла широкая лента набережной, от которой вглубь океана тянулись длинные каменные пирсы, заставленные огромными океанскими торговыми судами. Между ними приютились более короткие деревянные доки - пристанище для судов поменьше. Это были "Гребни" - пресловутая главная пристань города.

Мимо нас шёл редкий поток людей: рыбаки с коромыслами на плечах, на которых покачивались вёдра с водой и рыбой; портовые рабочие, таскающие грузы в мешках; подростки с корзинками, выполняющие чьи-то поручения или доставляющие письма; пара молодых жрецов в рясах с клинковыми посохами за спиной... У каждого было своё дело, и все спешили по своим путям, не обращая на нас внимания.

Теперь я поняла, где мы находимся. Это был Дозорный вал - кусок стены, оставшийся от древних укреплений. Большинство из них давно исчезло, поглощённое Кайр-Тореном, росшим на протяжении веков. Но этот отрезок старого вала оказался полезным, поэтому город сохранил его, а Палата Работ поддерживала в порядке на благо королевства.

Мы с Рейнальдом шли бок о бок, держась ближе к левым перилам, чтобы не мешать прохожим. Я внимательно осматривала корабли и флаги, развевающиеся на высоких мачтах. Медный, кобальтовый и серый. Найти их не должно быть слишком сложно.

- Ты не собираешься спросить меня про розовую соль?

- Я подожду, - ответил он. - Я демонстрирую доверие.

- Остроумный ублюдок.

На ходу я сканировала гавань. С такой высоты было трудно отличить склады друг от друга, но у Йолентов наверняка должен быть один из самых крупных каменных пирсов. Торговлю они вели масштабную. Мы продолжали путь.

- Что тебя беспокоит? - спросил он.

- С чего ты взял, что меня что-то беспокоит?

- Ты молчала всю дорогу до доков, а потом едва не забрела прямо в океан.

Я вздохнула.

- Ровно через две недели восемьдесят наёмников погибнут. Я могу это предотвратить.

- В чём подвох?

- Каждое наше изменение меняет ход событий. Помнишь, я говорила, что наши действия - как камешки, которые мы бросаем в тихий пруд? Они порождают волны и круги. Но это будет не камешек. Это будет здоровенный булыжник.

- Они погибнут за правое дело?

- Нет. Их принесут в жертву ни за что. Это будет бессмысленная бойня.

Мне удалось мельком увидеть его лицо под капюшоном плаща. Челюсти Рейнальда были плотно сжаты. Ему явно не понравилось то, что я сказала.

Впереди на нашем пути лежала груда обломков. Кусок каменной стены откололся и упал прямо на мост, рассыпавшись мелким щебнем. Мы подошли к завалу.

Рейнальд предложил мне руку.

На секунду я замерла, глядя на неё.

А, он помогает мне перебраться. Я положила пальцы ему на предплечье, левой рукой приподняла юбку и перешагнула через щебень.

Он и не подумал отойти. Он продолжал идти, а моя рука всё так же лежала на его предплечье.

- Продолжать держаться или отпустить? Каков тут этикет?

На складе я притворялась благородной дамой. А леди не стала бы держаться за своего охранника, ведь обе его руки должны быть свободны, чтобы он мог выполнять свою работу. Но сейчас мы никого из себя не строили.

Его рука была твёрдой, как скала. Сквозь ткань рубашки я чувствовала перекаты жёстких мышц.

- Это кажется таким странно интимным.

Мне и раньше доводилось гулять с мужчинами бок о бок, я даже держалась с ними за руки, но это никогда не вызывало у меня таких "бабочек в животе". Между нами возникла связь, и в этой связи чувствовалась сила. Она притягивала меня. Мне хотелось оставить руку там, где она была, и продолжать идти вот так и дальше.

Я мельком взглянула на его лицо.

Он так и не натянул подшлемник. Выражение его лица под капюшоном было расслабленным, что смягчало суровые черты. Глаза были светло-серо-зелёными. Он всё ещё излучал угрозу и опасную остроту, но теперь она была направлена вовне, на других людей. Идти с ним вот так казалось самым безопасным делом в мире.

- Ого. Все те, кто сохнет по Арвелу и Солентайну, даже не представляют, что они теряют.

Правила поведения для неженатых мужчин и незамужних женщин были строгими. Прикосновения обычно не поощрялись, если только между людьми не было романтического интереса, глубокой дружбы или родственных связей. Такая прогулка под ручку посылала всевозможные сигналы, которые мне не следовало подавать. Во-первых, мы были знакомы всего три дня. Во-вторых, ни один из нас не находился в эмоционально стабильном состоянии. В-третьих... мне слишком нравилось прикасаться к нему.

- Нужно отпустить его.

Я осторожно подняла руку. Он плавно опустил предплечье, и мы снова пошли просто рядом.

- Расскажи мне о наёмниках, - попросил он.

- У этих людей есть семьи: дети, супруги. Вместо того чтобы оборваться, их жизни продолжатся, и пути их близких разойдутся с тем будущим, которое я знаю.

- Это существенная перемена, - заметил он.

- Да. Я обещала себе, что буду делать только то, что абсолютно необходимо. Нет никакой логической причины спасать наёмников. Более того, это рискованно. Во-первых, само по себе опасно, а во-вторых, есть шанс, что это направит будущее в иное русло, которое может поставить под угрозу нас: тебя, Кловер, Кайдена и Магнаров.

Он промолчал, давая мне возможность выговориться.

- Когда Шана узнала, что беременна Уиллом, она плакала, - рассказала я ему. - Отец бросил её ещё ребёнком, мать умерла, и на следующий день после похорон она записалась в Королевскую армию. Ей нравилось быть солдатом. Она ничего не знала о младенцах, некому было её научить, и не было дома, в который она могла бы вернуться.

- Читать об этом было невыносимо. Моё сердце просто разрывалось.

- Но она полюбила Уилла ещё до его рождения и любила Горта, поэтому она ушла из армии и уехала жить к родственникам мужа в крошечную деревушку, где едва хватало работы на одну-единственную кузницу. В доме и так было тесно: там ютились родители Горта, его брат с женой и их дети. Семья перебивалась с хлеба на воду, а тут ещё Шана и Уилл - лишние рты. Она там не прижилась. Тем временем Горт вызывался на каждое задание, за которое полагалась премия. Ему потребовалось три года, но он всё-таки вытащил её из того дома в их собственную лачугу.

Рейнальд, скорее всего, и так всё это знал, но мне нужно было выговориться.

- Когда Горт лишился своего шанса на "Зелёный кошель", он подался в наёмники - просто потому, что больше ничего не умел. Два года спустя к нему присоединилась Шана в составе обоза снабжения. Они взяли детей с собой. Многие наёмничьи отряды так поступают. В затяжных кампаниях за ними всегда тянется обоз с жёнами, мужьями, а иногда и детьми.

Лицо Рейнальда ничего не выражало. Он просто слушал.

- Те наёмники, которым суждено погибнуть, - не самые молодые и не самые здоровые. Это кампания "старых псов".

"Старые псы" на наёмничьем жаргоне означало неспешную кампанию - из тех, где платят не слишком много, но и не требуют ни изнурительных марш-бросков, ни особого геройства. В таких походах участвовали ветераны: опытные, надёжные, но уже миновавшие пик своей формы.

- Эти люди - "второй эшелон". Они ищут простую и короткую кампанию и готовы работать за меньшие деньги, потому что сейчас заказы им выпадают редко и приходится хвататься за то, что дают.

Они были точь-в-точь как Горт и Шана. Просто пытались удержаться на плаву.

- Ты хочешь их спасти, - произнёс он.

В его голосе не было осуждения. Вообще никаких эмоций.

- Да. Восемьдесят человек, восемьдесят семей - это так много жизней. Но если мы их спасём, невозможно предсказать, какими будут последствия. То, что мы предотвратим это событие, не означает, что стоящие за ним силы просто откажутся от своих планов. В долгосрочной перспективе это может стоить ещё большего количества жизней, чем мы спасём сейчас.

- Но ты ведь не знаешь наверняка, что так и будет?

- Не знаю. Жаль, что я не мудрее. Я боюсь совершить ошибку, за которую придётся расплачиваться другим людям.

Я поняла, что мы стоим на месте.

- Почему мы остановились?

Он кивнул в сторону океана.

- Пристань Йолентов.

Справа и чуть впереди в океан врезался длинный каменный пирс. У него дожидались три огромных корабля; их сложные сегментированные паруса были свёрнуты и закреплены. С мачт свисали длинные флаги медного, кобальтового и серого цветов.

Мне нужно было перестать изливать душу и сосредоточиться на цели нашего прихода.

Пристань Йолентов заканчивалась прямо перед тремя складами. С каждой стороны вглубь города уходило по узкой улочке; они пролегали перпендикулярно нашему мосту и проходили под ним. Улица, по которой мы шли к фасаду склада, находилась прямо под нами, вытянувшись вдоль опоры моста.

Я перешла на другую сторону моста и осмотрела две боковые улочки. Та, что была слева, изгибалась и уходила на север. Та, что справа, заканчивалась небольшой площадью, от которой веерообразно расходились ещё две дороги: одна - на юго-восток, другая - на восток. В обе стороны от них ответвлялись узкие переулки, словно капилляры, отходящие от крупных вен.

Мне нужен был план. К моему счастью, рядом со мной стоял опытный тактик. Рейнальд планировал сотни сражений и мелких стычек.

Я понизила голос:

- Через четыре дня к этой пристани прибудет следующая партия неоправданно дорогой розовой соли. Я хочу украсть одну из бочек и подменить её той, которую мы купили.

- Украсть бочку у Хранителей Железа ? - Рейнальд вскинул брови. - Почему бы и нет?

Он выглядел слегка порочно - точь-в-точь злодей, замышляющий нечто опасное, но чертовски увлекательное.

- Мы сможем это провернуть?

Мастер клинка окинул взглядом переплетение улиц внизу:

- Да.

- Безопасно?

- Идеальных планов не существует, Мэгги. Но, скорее всего, да.

- Обещаю, я всё объясню, как только бочка будет у нас.

Он покачал головой.

- Что такое?

- Размышляю о том, какие именно грехи совершили Йоленты.

- Может, я просто хочу украсть их соль.

- Нет. Это не в твоём духе. Йоленты натворили нечто особенное. Нечто похуже их обычных интриг и ударов в спину.

- Ты прав.

Я развернулась и прислонилась спиной к перилам. Океан по ту сторону моста был неописуемо прекрасен.

Рейнальд оперся о перила рядом со мной. Его профиль, едва различимый под капюшоном плаща, стал суровым, а веселье испарилось. И в мгновение ока от него снова повеяло аурой смертоносного воина.

- Однажды, когда я был моложе, отряд под моим командованием прижали к земле силы противника, - заговорил Рейнальд. - Их было гораздо больше, и ситуация казалась безнадёжной. К тому времени я успел нажить себе врагов среди равных по чину. Я не ждал подкрепления.

Его голос звучал спокойно и размеренно. Рейнальд не был из тех, кто лебезит перед начальством. Для него на первом месте всегда стояла задача - достичь цели с минимально возможными потерями. Его не заботило чужое эго, и командиры далеко не всегда его жаловали.

- И когда я уже решил, что нам конец, другой рыцарь со своими людьми пришёл нам на помощь.

Этого не было в книгах. Рейнальд Карис рассказывал мне нечто личное, что он, вероятно, хранил в секрете. Он доверял мне.

- Никто бы не посмел винить этого рыцаря, если бы он не явился. Ему весьма недвусмысленно намекали, что не стоит так уж усердствовать ради меня. И всё же он оказал помощь, потому что счёл это правильным - такой уж он был человек. Он знал, что будут последствия. Что люди начнут вставлять ему палки в колёса. Когда я заговорил об этом, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: "Да пошли они в задницу" .

Я моргнула:

- Он правда так и сказал?

Рейнальд кивнул.

- Я ожидала чего-то более... высокопарного.

- Я тоже. Но он был солдатом, Мэгги, а не мудрецом. Его начальство хотело, чтобы другие солдаты погибли просто ради того, чтобы свести со мной счёты. Он презирал их за это. Он не тревожился. Не колебался. Он не чувствовал ничего, кроме презрения и отчётливого отсутствия страха.

Его лицо посуровело.

- К чёрту тех, кто готов принести в жертву восемьдесят душ ради своих амбиций. Ты не можешь нести ответственность за их поступки. Я уже терял людей. Поверь мне на слово: груз осознания того, что ты могла спасти восемьдесят жизней и не сделала этого, слишком тяжёл. С ним невозможно жить. Если хочешь спасти наёмников - действуй. Я тебя поддержу. А те силы, что стоят за всем этим, пусть делают что хотят - мы разберёмся и с ними.

- Ты меня прикроешь?

- Прикрою.

Мне хотелось обнять его. Вместо этого я лишь кивнула, оттолкнулась от перил, и мы бок о бок отправились в обратный путь.

- Мы можем украсть бочку, - произнёс Рейнальд с задумчивым видом. - Только один вопрос.

Тревога кольнула меня.

- Какого рода вопрос?

Он посмотрел на меня с убийственно серьёзным выражением лица.

- А она будет достаточно свежей, Мэгги?

Проклятье.

- Я знаю, что соль - это минерал! Мне просто нужно было выяснить, когда прибудет следующая партия. - Рейнальд рассмеялся. Это был такой неожиданный звук. Когда он улыбался, всё его лицо светлело, а глаза становились ярко-зелёными, и мне хотелось улыбнуться в ответ, но когда он смеялся... это был совершенно иной уровень.

- Это не смешно, - бросила я ему.

- Ошибаешься. Это умора. Ты просто умора.

Мы дошли до лестницы.

- Держись за мою руку, Мэгги. Не хочу, чтобы ты кувырком полетела вниз по ступеням.

- Я в состоянии дойти сама, премного благодарна.

Он снова рассмеялся.

Я подобрала подол платья и сосредоточилась на том, чтобы не упасть.

ГЛАВА 14


11-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Я осмотрела покупки, расставленные на прачечном столе. Едва забрезжило утро. Слабый ветерок кружил по двору, принося с собой дыхание океана. Небо светилось нежной лазурью, кое-где затянутой подёрнутыми розовым облаками. Кайр-Торен выложился на полную ради этого рассвета.

Вчера, когда мы вернулись из доков, Рейнальд долго о чём-то шептался с Гортом. Нашу драгоценную соль доставили на телеге и водрузили в надёжном месте, строго-настрого запретив даже прикасаться к печати. Рейнальд долго втолковывал это Кайдену. Когда Кловер узнала, сколько мы за неё отвалили, она слегка позеленела и отправилась пересчитывать бюджет.

Вечером Горт куда-то ушёл. Вернулся он поздно, в стельку пьяный, и объявил, что Уилл получил место в портовой бригаде Йолентов. Судя по всему, Йоленты часто нанимали ветеранов для погрузочно-разгрузочных работ, рассудив, что люди, умеющие постоять за себя, отлично справятся с охраной груза. Горт когда-то служил вместе с одним из надзирателей, и какая бы слезливая история ни была поведана этому человеку под кружку эля и тарелку жирной трактирной похлёбки - она сработала. Сегодня Уилл ушёл из дома ещё до рассвета.

Мы ничего не узнаем, пока он не вернётся, и мне нужно было использовать это время, чтобы запустить наше законное предприятие. Я не питала иллюзий - это было затишье перед бурей, но я могла либо сидеть и мариноваться в собственной тревоге, либо работать. Я выбрала работу.

Я заняла ту часть двора, где находилось открытое кострище, - там Кловер обычно кипятила бельё в огромном чане. Я развела небольшой огонь, подвесила над ним один из наших запасных котлов и притащила к стоявшему рядом рабочему столу весы и набор гирь, найденные в кабинете Дерога. Затем я взяла бумагу и одно из камышовых перьев и расставила наши покупки, пока Кловер обеспокоенно кружила неподалёку.

- Я купила всё по твоему списку, - сказала Кловер.

Я взглянула на собрание бочек, кувшинов и флаконов:

- Вижу.

- Малая бочка пан-масла за пятнадцать денов , - начала перечислять Кловер. - Продавец хотел двадцать, но это был бы грабёж среди бела дня.

Пан-масло выжимали из релласских оливок; оно служило основной жировой основой в местной кухне. И стоило оно недешёво. В малой бочке было около девятнадцати литров, и она влетела нам в копеечку даже с учётом таланта Кловер торговаться.

- Малая бочка булко-масла за три дена.

Булко-масло добывали из жирных зелёных ягод. Оно было несъедобным из-за отвратительного вкуса, поэтому его производили для промышленных нужд: как смазку для колёс и осей, закалочную среду для доспехов и оружия или как мазь для первой помощи при ожогах. Оно было нетоксичным, обладало приличными антибактериальными свойствами, а главное - оставалось твёрдым при комнатной температуре, напоминая по консистенции кокосовое масло.

Кловер с подозрением покосилась на котёл:

- На булко-масле нельзя готовить, миледи.

Опять это её "миледи":

- Мэгги.

- Мэгги. У него ужасный вкус.

- Мы не собираемся на нём готовить.

Кловер снова взглянула на котёл, ожидая, не добавлю ли я чего-нибудь ещё. Я промолчала, и она продолжила отчёт:

- Большой флакон масла девьецвета за три дена и два четвертака. Оно было на распродаже, и мне удалось сбросить цену ещё на пол-дена.

В прозрачном стеклянном флаконе было около полулитра густой ярко-пурпурной жидкости. Я вытащила пробку и помахала ладонью над горлышком, направляя аромат к себе. Пахло ванилью с оттенком розы и щепоткой чего-то ещё. Сирени, возможно? Масло девичьецвета использовали в выпечке для придания цвета и запаха. Я знала это, потому что в книгах Шана готовила с ним десерт.

- Две большие формы для хлеба по две дены за штуку и десять маленьких по два четвертака за каждую, - продолжала Кловер.

Она была намерена зачитать весь список до конца. Её было не остановить.

- Одно ведро с деревянной ложкой-мешалкой за одну дену.

- Так, - подтвердила я.

- Большой кувшин йогурта за одну дену...

Йогурт мне очень пригодится.

- Один мешок щёлока за две дены с четвертаком.

Мешок был приличного размера. В Кайр-Торене в избытке росли солеустойчивые растения, так что щёлок стоил дёшево.

- Две пары плотных рабочих рукавиц и две пары очков каменотёса по две дены за каждую.

Безопасность превыше всего. Кловер нахмурилась, глядя на нашу гору припасов:

- Для чего всё это?

- Тебе сказать сейчас или хочешь сюрприз?

Она задумалась:

- Хочу сюрприз.

- В таком случае, давай смешивать щёлок.

Я нацепила очки каменотёса - огромные, нелепо тяжёлые, на кожаном ремешке, обхватывающем голову, - натянула рукавицы и принялась за дело. Пяти дремов должно хватить для пробной партии.

Я отмерила порошок и всыпала его в воду. Самый простой рецепт, который я знала, требовал оливкового масла, кокосового масла и щёлока в пропорции тридцать три процента по весу для каждого ингредиента.

- Мне нужно по пять дремов масла булько и сковородного масла.

Кловер потянулась к весам:

- Вот видите, я ничего не забыла, когда мы ходили на рынок.

- Меня.

- Прошу прощения?

- Ты забыла меня. Я хотела пойти на Собачий рынок. Ты знала об этом, но вы ушли без меня.

- Вы отдыхали и восстанавливали силы, - осторожно произнесла Кловер. - Вы недовольны тем, сколько денег я потратила?

- Нет, и дело вовсе не в этом.

Я сняла котёл с огня и поставила его на каменный блок. Жара должно хватить, чтобы растопить масла. Я добавила масло булько и наблюдала, как оно становится жидким.

- Был у меня один знакомый, который работал на торговца.

- "Я и была тем самым знакомым", - сказала Кловер.

В колледже я перевелась на политологию, нацелившись на юридический факультет. На последнем курсе я прошла стажировку в четырёх разных юридических фирмах и обнаружила, что ненавижу юриспруденцию со страстью тысячи солнц.

За этим последовала череда случайных подработок. Меня нанял страховой агент, а через полгода агентство обанкротилось. Я пробовала себя в журналистике, но едва не умерла с голоду. Пыталась пойти на госслужбу, и в первый же день наблюдала, как моя начальница рыдает в шкафу от стресса, пока коллега уверяла меня, что я "привыкну".

В итоге я оказалась на складе, которым заправляла пожилая пара. Это давало мне массу времени на чтение и раздумья о том, что делать со своей жизнью, и при этом обеспечивало крышу над головой. Ну, в каком-то смысле. Рынок труда был паршивым по всем фронтам. В прошлом году моя соседка по квартире наконец сдалась и съехала к родителям, так что теперь я проводила свои выходные, развозя еду, чтобы покрыть её долю арендной платы.

Я вдруг поняла, что Кловер ждёт продолжения.

- Как я уже говорила, у меня была подруга, которая работала на одну купчиху. Та была уже в летах и постоянно путалась в счетах. Прежняя служанка предупредила мою подругу, чтобы та никогда не поправляла хозяйку, иначе та разнервничается и расстроится. Она велела ей просто улыбаться, кивать и говорить: "Да, госпожа", а когда та уйдёт - переделывать всё так, как положено.

- Мои пожилые работодатели в том, другом мире, знали QuickBooks ровно настолько, чтобы усложнить жизнь и себе, и мне.

Масла растопились, и смесь достаточно остыла. Я осторожно влила заранее отмеренную щёлочь в котёл и принялась помешивать.

- Что бы я сейчас отдала за погружной блендер...

Я встретилась взглядом с Кловер:

- Суть в том, что я не хочу быть той купчихой. Не хочу, чтобы со мной просто соглашались ради моего спокойствия. Если ты видишь ошибку в том, что я собираюсь сделать, я бы предпочла об этом знать.

Жёлтая масса в котле стала немного светлее. Может быть, из этого всё-таки что-то получится. Вжих-вжих-вжих.

Помешивание.

Кловер вскинула подбородок:

- Я не стала тебя будить, потому что у тебя не было подходящего платья. Собачий рынок - лучший в этой части города, и мы будем бывать там часто. Если ты собираешься выдавать себя за леди, то при выходе в свет должна и выглядеть как леди. Иначе кто-нибудь может запомнить тебя в дрянном платье и старых башмаках и задаться вопросом: с чего бы это благородной даме так одеваться?

- Почему ты мне не сказала?

- Потому что ты всё равно захотела бы пойти.

- Справедливо. Что-нибудь ещё?

Бледная масса в котле достигла консистенции жидкого картофельного пюре. На языке мыловаров это называлось "стадией следа". Я попыталась нарисовать маленькое сердечко струйкой, стекающей с ложки. Оно не удержалось. Нет, ещё не совсем готово.

- А ещё, пожалуйста, перестань убираться.

Я на секунду перестала мешать:

- Что?

- Пожалуйста, перестань чистить дом. Особенно уборные. Это заставляет меня нервничать. Я более чем способна справиться с элементарным хозяйством. Тебе не нужно наносить оскорбление моему мастерству.

- Я убиралась, потому что это нужно было сделать. У нас гигантский дом. Мы все вносили посильный вклад.


Кловер вздохнула:

- Я знаю. Но теперь с этим покончено. Есть вещи, которые можешь сделать только ты. Пожалуйста, занимайся ими, а остальное оставь мне.

Я возобновила помешивание:

- Тебя и правда так задело, что я драила туалеты?

- Какая горничная позволит своей леди чистить уборные?

До меня наконец дошло. Кловер уехала из дома и годами училась, чтобы стать камеристкой - личной горничной благородной дамы. Когда её вышвырнули из дома графа, у неё отобрали саму её личность. Она отчаянно хотела вернуться в то состояние, где была компетентной, эффективной и уважаемой за свои навыки. Ей нужна была леди - особенно сейчас, потому что ей нужно было что-то доказать. И, к лучшему или к худшему, этой леди стала я.

- Что ж, хорошо. Я оставлю уборку тебе.

- Спасибо, Мэгги. Клянусь, я больше никогда не пойду на рынок без тебя.

Содержимое котла превратилось в густой банановый пудинг. Я нарисовала сердечко на поверхности. Оно не исчезло. Никаких жёлтых разводов, и блеск был именно таким, как надо.

- Готово, - сказала я, взяв половник и переложив массу в первую маленькую форму.

- Но что это такое? - спросила Кловер.

- Мыло.

Мыло в Кайр-Торене было одновременно дорогим и паршивым. Его варили горячим способом на перетопленном животном жире, который стоил немалых денег. Даже мыло в "Саду", где клиентов потчевали только самым лучшим, не имело запаха и казалось каким-то грубым на ощупь. Когда я подыскивала жильё, один из потенциальных домовладельцев долго ныл о цене на мыло, а затем похлопал себя по плечу за то, что включил в еженедельную арендную плату кусочек размером с виноградину.

- Но вы же не использовали нутряной жир, - пробормотала Кловер. - Неужели можно сварить мыло из булко-масла?

- Сейчас мы это выясним.

Принцип был тем же самым: добавить щёлочь в жир и дать пройти процессу омыления. Я не сомневалась, что это мыло будет пениться. Но на то, чтобы отточить детали, уйдёт гораздо больше времени.

- Если это сработает... - Лицо Кловер приобрело мечтательное выражение, а затем её глаза заблестели. - Половина дена.

- Прости, что?

- Столько нам стоило приготовление одного небольшого лотка. Если мы сделаем большой лоток, то сможем нарезать его на бруски толщиной в палец, по десять штук на форму. Если брать по пять денов за брусок, мы сможем выручить по пол-номы с каждой партии. А мы купили две малых бочки масла...

- Мы не узнаем, получилось ли у нас, пока масса не остынет настолько, чтобы её можно было взять в руки. Помоги мне следить за расчётами. Это тестовая партия номер один, ровно пять дремов. Теперь нам нужно сделать вторую.

Впереди нас ждал долгий день.


***


В Кайр-Торене были прекрасны не только рассветы. Закаты здесь тоже были что надо. Западная половина неба сияла золотом и янтарём, будто кто-то развёл жаркий костёр и рассыпал ещё тлеющие угли по нежной лазури небес. В этом мареве плыли пухлые облака, впитывая цвета и становясь лимонно-жёлтыми и лавандовыми.

У прачечного стола Шана окунула руки в ведро с водой, намылила их последним образцом и принялась задумчиво разглядывать пузырьки пены. Весь стол был заставлен брусками, каждый из которых был тщательно помечен номером - всего двадцать четыре штуки. Кловер, примостившись на скамье, вносила последние пометки в наш список ингредиентов.

Я потянулась, расправляя грудь и плечи и пытаясь размять затекшие мышцы. Мы возились с этим уже больше двенадцати часов.

Первая партия получилась, но в ней было слишком много щёлочи. Добро не пропадёт - используем для стирки. Вторая партия вышла слизистой из-за нехватки щёлочи. Мне потребовалось ещё четыре попытки, чтобы нащупать идеальное соотношение трёх основных ингредиентов. Затем мы добавили йогурт, чтобы пена стала более кремовой, а само мыло - нежным и пластичным. На это ушло ещё несколько варок, и только потом мы ввели экстракт девичьецвета. Задача заключалась не просто в том, чтобы сделать дешёвое мыло, а в том, чтобы получить продукт превосходного качества при низкой себестоимости.

Я смертельно устала.

В какой-то момент Рейнальд примостился неподалёку, занявшись заточкой наконечников для стрел. Они с Гортом обсудили наш арсенал и решили, что он плачевно скуден. Они закупили луки, арбалеты и целую гору стрел и болтов, которые теперь требовали ухода.

Затем вышла Шана - посмотреть, как продвигаются наши дела, а вскоре подтянулся и Горт. Сейчас он и Лют сидели на скамье рядом, латая кольчуги и шлемы. Горт и Шана никогда не удалялись друг от друга надолго. Если она была на кухне, а у него не было дел, он неизбежно оказывался там же. Если он работал над чем-то во дворе, она выходила с вязанием, не выпуская его из виду.

- Выбор между образцом номер двадцать два и семнадцать, - Шана передала брусок Кайдену. - Как тебе вообще пришло в голову добавить туда девичьецвет? Где ты этому научилась?

- У меня была подруга, которая увлекалась мыловарением, когда я была в возрасте Кловер, - ответила я.

- Шайенн была моей лучшей подругой последние два года в старшей школе. В то время повальное увлечение крафтовым мылом было в самом разгаре, и однажды она заявила, что мы должны подмять под себя школьный рынок. Я научилась варить мыло, слегка на этом помешалась и продолжала заниматься им ещё долго после того, как Шайенн переключилась на другие вещи.

- После школы мы отдалились друг от друга. Теперь Шайенн работает банковским андеррайтером . Она устроилась в местный кредитный союз, купила дом в десяти минутах езды от родителей и обручилась. Я узнала об этом, когда доставила заказ из продуктового магазина в её новый дом. По какой-то причине вид меня, тащащей упаковку бутилированной воды к её порогу, глубоко встревожил Шайенн. Она попыталась всучить мне до смешного щедрые чаевые наличными вдобавок к тем, что уже перевела через приложение. Я отказалась. На следующий день она прислала эсэмэску, что в её банке открылась вакансия кассира. Я поблагодарила её и ответила, что у меня уже есть работа. Больше она не писала.

- Она думала, что мне нужна помощь, и пыталась меня спасти. Я оценила это, но лучше бы она просто пригласила меня пообедать и поболтать. Мне не нужна была ещё одна работа - мне не хватало друга.

Кайден намылил руки, сполоснул их, намылил другим бруском, принюхался и поднял тот, что был более густого пурпурного цвета.

- Вот это.

- Я тоже за семнадцатый номер, - согласилась Шана.

Спина всё ещё ныла. Я взглянула на Кловер.

- Семнадцатый, - подтвердила она. - Оно смягчает кожу, а аромат очень изысканный. Я бы купила такое для любого благородного дома, не раздумывая. Во всём городе нет подобного мыла. Если бы мы принесли этот брусок в гильдию мыловаров, все мастера склонились бы перед ним.

- Кажется, я наконец нашла своё истинное призвание, - объявила я. - Отныне я буду Мэгги, Мыльной Королевой Кайр-Торена. Буду править этим городом своими чистыми, нежными ручками...

Рейнальд рассмеялся.

- Тебе стоит отдохнуть, - сказала мне Шана. - Видать, ты паров наглоталась.

- Раньше я иногда чувствовала себя одинокой. Не то чтобы совсем брошенной, просто одной. Раз в пару дней я переписывалась с родителями и братом, зависала в сети, но живое общение с людьми ограничивалось приёмом платежей и выдачей ключей на моей работе в хранилище. Я никогда не была душой компании, а те немногие друзья, что появились в колледже, со временем просто исчезли. Я ходила на свидания, но так и не нашла никого, с кем захотела бы остаться. И это было нормально. Я не рвала на себе волосы от отчаяния, но изредка ловила себя на мысли, что вокруг - только я и четыре стены.

А теперь у меня целый дом людей, с которыми можно поговорить. Когда вернётся Уилл, мы пойдём в дом, сядем за заслуженный ужин, и все стулья вокруг стола будут заняты.

Я не вспоминала о доме и родителях больше суток. От этого стало совестно, будто я их как-то предала. Разумом-то я понимала, что это чувство нелепо. Остаться в Релласе было не моим выбором. У меня нет волшебной палочки, которой можно взмахнуть и телепортироваться домой. Я не выбирала оставаться здесь сознательно, заставляя родных сходить с ума от беспокойства.

Беда в том, что если бы кто-то прямо сейчас протянул мне эту палочку, я не была бы уверена, что воспользуюсь ей. Уйти - значило бросить всех во дворе на произвол судьбы. И кое-кто из них этого бы не пережил.

Я должна довести дело с Хребаном до конца. Остановить Хребана, а уж потом искать путь домой. Наверное, именно от этой мысли и рождалось чувство вины.

В парадную дверь забарабанили. Горт кивнул Кайдену. Мальчишка убежал в туннель. Мгновение спустя во двор, пошатываясь, вошёл измождённый Уилл. Он рухнул на скамью напротив меня, закинул ноги на пустую бочку из-под сковородного масла и закрыл глаза.

- Ну, как всё прошло? - спросила Шана.

- Больше никогда не буду жаловаться на марш-броски, - ответил он, не открывая глаз. - Это было похлеще Эгендарра.

Лют ухмыльнулся:

- Эй, Уилл? Давай поборемся.

Уилл даже не удостоил его взглядом:

- Жить надоело?

Лют хохотнул.

- День честного труда время от времени идёт на пользу, - вставил Горт.

- Спасибо, пап. Честности мне теперь хватит до следующего года. Сыт по горло.

- Корабль с солью? - спросил Рейнальд.

Уилл открыл глаза:

- Приходит в пятерицу, как ты и говорил.

У нас оставалось два дня на подготовку.

- Разгружать начнут рано, - продолжил Уилл.

- Насколько? - спросил Горт.

- Нас предупредили, чтобы были на месте к четырём колоколам.

Четыре утра. Им не хотелось, чтобы кто-то проявлял лишний интерес к этой соли, поэтому разгрузку назначили на время, когда набережная ещё не заполнится рабочими.

- Всё может оказаться сложнее, чем мы думали, - сказал Уилл. - Следят за нами в оба.

- Сколько стражников? - спросил Рейнальд.

- Двое, плюс трое клерков из складской бригады.

Горт хмыкнул:

- Нам понадобится отвлекающий манёвр.

- Нужно что-то эффектное, - добавил Уилл. - Охрана у них вышколенная.

Воцарилась тишина.

- Как освещается пирс? - спросил Рейнальд.

- Укреплённые бочки с брёвнами, - ответил Уилл.

- По одной с каждой стороны пирса в месте примыкания к набережной, и ещё две по всей длине. Внутри склада - фонари.

Рейнальд задумчиво нахмурился. Он подошёл к столу, взял брусок под номером семнадцать и понюхал его.

- На севере мыло варят из жира горе-рыбы вместо нутряного сала.

- Сало лучше, - отозвалась Шана. - Если жир горе-рыбы вспыхивает, он полыхает как не в себя. Из него делают масло и заправляют маяки Кайр-Торена.

Рейнальд перевёл взгляд на Кловер, затем на Кайдена.

- Насколько ты быстр?

- Очень быстрый, - ответил Кайден.

Рейнальд взял наше ведро для смешивания, подошёл к винному дереву и водрузил его на каменную ограду, опоясывающую ствол. Затем он вернулся к скамье и подобрал круглый шлем.

Что он задумал?

Рейнальд поманил Кайдена. Мальчик подбежал к нему. Рейнальд вручил ему шлем и ногой прочертил на камне невидимую черту.

- Встань здесь.

Кайден встал.

- Забрось шлем в ведро.

Кайден метнул шлем. Тот отскочил от края и с грохотом покатился по земле. "Ведробол" явно не входил в список талантов Кайдена.

- Ещё раз, - скомандовал Рейнальд.

Кайден догнал шлем и снова забросил его в ведро. На этот раз он приземлился точно в цель.

Ведро, жир горе-рыбы, отвлекающий манёвр...

О, я всё поняла.

- Действуйте осторожно, - попросила я. - Если кто-то пострадает, это того не стоит.

- Я помню, - ответил Рейнальд. - Доверься мне.

- Вопрос, - Лют поднял руку. - К чему все эти хлопоты из-за какой-то дорогущей соли?

Потому что от этого зависела судьба королевства.

- Добудьте мне эту бочку, и я всё объясню, - пообещала я.

ГЛАВА 15


14-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Я привалилась к стене Дозорного вала. Позади меня лежал город, окутанный тьмой. Впереди большая часть гавани тоже тонула в темноте, за исключением этого отрезка "Гребней" . Пристань Йолентов и набережную усеивали большие бочки, полыхавшие оранжевым пламенем. К ободу каждой бочки был прикреплён отполированный металлический круг. Он торчал вертикально, словно колесо телеги, отражая свет костров и освещая кусок пирса подобно уличному фонарю.

У края пристани покачивался огромный корабль; его резной корпус выглядел широким, почти раздутым по сравнению с грациозным, более узким волнорезом, пришвартованным у соседнего дока. Волнорезы строили ради скорости, в то время как торговые суда Йолентов предназначались для того, чтобы перевозить как можно больше груза с максимальной безопасностью.

В конце пирса туда-сюда раскачивался небольшой портовый кран. На борту корабля смутные тени грузили бочки на платформу крана. Когда та заполнялась, кран поворачивался к пирсу, и пара дюжих рабочих перетаскивала бочки на ручные тележки.

Вереница портовых грузчиков двигалась вдоль пристани: они везли полные бочки к складу и возвращались к кораблю с пустыми тележками, словно муравьи-рабочие, марширующие от муравейника к месту пикника и обратно. Одним из этих рабочих был Уилл, но с такого расстояния я не могла понять, где именно он находится. Все они были крупными мужчинами, толкавшими одинаковые тележки, а оранжевое зарево превращало их в тёмные силуэты.

Рядом со мной Шана вглядывалась в цепочку грузчиков. Мы ждали плечом к плечу, закутавшись в плащи.

Порыв ветра закружился вокруг меня, бросив в лицо холодный морской воздух. Я вздрогнула.

- Мне нужно связать тебе шаль, - пробормотала Шана.

- Скоро лето.

- Да, и если я начну сейчас, к осени она будет готова.

- Нам ещё нужно до неё дожить.

- Это твоя работа, - отозвалась она. - Следи, чтобы мы продолжали дышать.

Живой конвейер внизу продолжал движение. Человек, стоящий за этой схемой, был крайне осторожен. Первая и последняя партии бочек, по двадцать пять штук в каждой, содержали только розовую соль. Нам же нужно было нацелиться на бочки из средней партии - их было около сотни, и каждая была помечена маленьким треугольником, выжженным на крышке. Метка была настолько крошечной, что заметить её мог только тот, кто знал, что искать. Света на пирсе было немного, так что проще всего было найти её на ощупь.

Ничего не начнётся, пока Уилл не погрузит одну из таких бочек в свою тележку. Я вытянула ден Рейнальда из кармана в рукаве, потёрла его пальцами "на удачу" и убрала обратно. "Пожалуйста, пусть всё пройдёт гладко..."

- Всё будет в порядке, - прошептала рядом Шана. - Мои мальчики и не такое проворачивали. Я бы могла порассказать историй...

- Я волнуюсь за детей.

- Кловер и Кайден справятся. Они знают свои роли. Они тренировались.

Рейнальд был ярым приверженцем правила "повторение - мать ученья". Последние два дня Кайден только и делал, что носился по нашему двору, зашвыривая разные предметы в пустые корзины и бочки под присмотром то Рейнальда, то Горта. Из этой парочки вышли бы отличные тренеры по американскому футболу. Особенно из Горта.

Я же провела последние два дня в диком стрессе, наварив огромную партию мыла. Вчера мы навьючили на Люта поднос, выдали ему несколько образцов и его самую обезоруживающую улыбку, после чего отправили на рынок. Он вернулся через полчаса без мыла, но богаче на полторы номы. Я не решалась продавать больше, пока мы не зарегистрировали лавку, но это был добрый знак, и Кловер перестала обливаться холодным потом, подсчитывая наши производственные расходы.

Дети были внизу, на набережной, ждали. Рейнальд тоже затаился где-то там, в переулке справа от нас, готовый вмешаться, если дело примет дурной оборот. Горт находился дальше к востоку - он ждал на одной из площадей вместе с Хани и арендованной телегой. Если в ближайшие несколько минут всё пройдёт удачно, мы погрузим в неё одну из помеченных бочек.

Мне была жизненно необходима эта победа. На кону стояло слишком многое. Если план сработает, я завоюю доверие Рейнальда, а восемьдесят человек не отправятся на тот свет.

Грузчик прошёл мимо самой дальней огненной бочки, прямо у сходней корабля, и споткнулся.

- Это мой мальчик, - прошептала Шана.

Сигнал. Уилл нашёл метку на своей бочке.

Я подняла фонарь, стоявший у моих ног. Шана схватила длинный шест, и мы подвесили фонарь на его конец. Мы ждали. Нужно было выбрать идеальный момент.

Внизу Уилл скрылся в недрах склада.

"Дыши. Дыши, дыши, дыши..."

Уилл вышел со склада с пустой тележкой и покатил её обратно к кораблю, сохраняя своё место в очереди.

- Вот он, - прошептала Шана.

Мы наблюдали, как он достиг торгового судна. Двое силачей опустили в его тележку ещё одну помеченную бочку. Уилл аккуратно развернулся и направился обратно к складу.

Три...

Уилл поравнялся со второй огненной бочкой. Тридцать ярдов до склада.

Два...

Мы должны были рассчитать всё до секунды, чтобы он оказался в темноте между бочками.

Один. Сейчас!

Я подняла шест и начала качать фонарём вверх-вниз.

Справа раздался пронзительный крик - женщина орала во всю глотку:

- Стойте! Стойте! Вор!

Оборванец в лохмотьях рванул по набережной прямо к цепочке грузчиков, прижимая к груди большой глиняный кувшин. Кловер неслась следом с палкой в руке, истошно вопя:

- Вор! Помогите!

Портовые грузчики - в массе своей молодые парни - увидели симпатичную девушку, зовущую на помощь, и поступили именно так, как и ожидал Рейнальд. Они остановились и подались вправо, пытаясь преградить вору путь к бегству. Уилл выпустил из рук свою тележку и встал перед ней, словно защищая груз.

С улицы слева от нас появился одинокий рабочий, толкающий укрытую брезентом тележку. Это был Лют со своей подменной бочкой.

Кайден увидел, как перед ним смыкается стена тел, резко повернулся к Кловер, заметил её палку, снова развернулся и швырнул кувшин, который нёс в руках, в ближайшую бочку с огнём.

Пламя взорвалось, разбрасывая горящие поленья по всей пристани. Грузчики закрыли глаза руками, ослеплённые вспышкой. Кайден юркнул мимо них в переулок справа.

Лют подкатил к тележке Уилла, подхватил брезент, набросил его на бочку Уилла, схватил тележку и плавно укатил её тем же путём, каким пришёл.

Кловер закричала, изображая гнев и тревогу:

- Это жир горе-рыбы на целую ному, ты, мелкий засранец!

Горящие поленья шипели на камнях пристани. Мало что в порту могло напугать сильнее, чем пожар. Матросы на корабле Йолентов коллективно потеряли самообладание. Кто-то проревел:

- Не стойте столбом, идиоты! Тушите этот чёртов огонь!

Толпа у пирса разделилась. Половина рабочих бросилась к бочкам с водой, чтобы потушить огонь, трое направились к Кловер, а несколько человек, в чьих тележках всё ещё оставался груз, покатили их на склад. Уилл был в их числе.

Один из складских рабочих рванул за Кайденом в переулок и тут же выскочил обратно с поднятыми руками. Если бы я наткнулась на Рейнальда на тёмной улице, я бы сделала ровно то же самое.

Никто не заметил Люта и его тележку. Мы это провернули. Я выдохнула и обессиленно привалилась к каменным перилам.

- Я приготовлю свою самбокаду с красноягодой, - сказала Шана. - Думаю, они это заслужили, правда?


***

- ...И как я уже говорил, огонь всегда срабатывает, - поучал Горт. - С достаточно сильным пожаром можно было бы украсть хоть весь пирс целиком.

Я сидела во главе стола и изо всех сил старалась не ёрзать.

Весь день пролетел как в тумане. Вернувшись домой, мы легли спать. Точнее, все, кроме меня - я не могла сомкнуть глаз. Я ворочалась с боку на бок, пока наконец не сдалась. Ничего не могло произойти до тех пор, пока Уилл не вернётся с пристани живым и невредимым. Мне оставалось только ждать.

Сразу после обеда я отправила Кайдена - в чистой одежде и причёсанного - разузнать, как там Уилл. Он вернулся и сообщил, что всё кажется нормальным. Подмена бочки осталась незамеченной.

Дело шло к ужину. Уилл должен был появиться с минуты на минуту. Один за другим все потянулись на кухню, пока мы не набились туда полным составом, во все глаза глядя на украденную бочку, стоявшую на брезенте посреди пола.

- Ну же. Сколько можно ждать...

Словно по сигналу, в дверях выросла фигура Рейнальда, и он шагнул в кухню. Следом за ним, пошатываясь, вошёл Уилл и бросил на стол несколько монет.

- Что так долго? - потребовал ответа Лют.

- Пришлось окончательно рассчитываться, - проворчал Уилл. - Сказал им, что с меня хватит приключений и работы от рассвета до заката. Честный труд выматывает человека до костей. Тебе бы тоже стоило попробовать.

Лют взглянул на монеты:

- Платят, правда, не густо, а? Пожалуй, я останусь при солдатском ремесле, премного благодарен.

- О, и когда же ты планируешь начать? - Уилл рухнул на стул и повернулся к Горту. - В следующий раз - его очередь.

Я тоже посмотрела на Горта:

- Нам нужно чем-то вскрыть бочку.

Горт поднялся:

- У меня есть как раз то, что нужно.

Шана пододвинула Уиллу большую тарелку с едой и кружку эля, а на середину стола водрузила блюдо с треугольными пирожками - идеально золотисто-коричневыми, пахнущими спелыми фруктами и свежеиспечённым хлебом. Кловер расставила чашки и разлила чай.

- А нам эля не полагается? - спросил Лют.

Шана замерла и посмотрела на него.

Лют вскинул руки:

- Ладно-ладно, молчу.

Горт вернулся в кухню с тяжёлой боевой кувалдой. Она походила на молот просто гигантских размеров.

- Сейчас? - спросил он.

- Ещё нет.

Горт прислонил кувалду к стене рядом с бочкой и сел. Наконец-то все были в сборе.

Я так нервничала, что у меня дрожали руки. Вот он - момент истины. Либо я - Мэгги Бессмертная, способная предсказывать будущее, либо безумная женщина, которая сама не понимает, что творит. На карту было поставлено всё, а я уже столкнулась с достаточным количеством расхождений, чтобы осознать: ничего из описанного в книгах не гарантировано. Я могла бы подстраховаться и вскрыть бочку без свидетелей, но мне нужна была вся мощь этого разоблачения. Мне нужно было их шокировать. Пан или пропал.

- Если бы только всё было так просто...


Я глубоко вздохнула:

- Я попросила вас сделать всё это, не объясняя причин. Вы доверились мне. Я ценю это доверие больше, чем могу выразить словами.

Лицо Рейнальда напоминало каменную стену. Ни тени эмоций. Перед глазами так и стояла картина: бочка оказывается пустой, он встаёт из-за стола и уходит навсегда.

- Рейнальд говорил вам, что я знаю чужие секреты. Это так. А ещё я отчасти знаю будущее.

Уилл вскинул брови. Лют одарил меня скептическим взглядом. Шана покосилась на Горта - всё её лицо выражало немой вопрос: "Во что ты меня втравил?"

Пока что всё шло "просто замечательно".

- То есть это вроде как видения? - спросил Уилл.

- Не совсем так. Я знаю одну из версий будущего. В этой версии Хребан приходит к власти, и королевство гибнет в огне. Я пытаюсь это остановить. Если кто-нибудь узнает о моих способностях, я окажусь в смертельной опасности; эти знания бесценны, и такие люди, как Совен, Эверард или Хребан, пошли бы на убийство, чтобы завладеть ими.

Скептицизм в комнате был настолько густым, что его можно было резать ножом.

Я отхлебнула чаю для храбрости:

- Горт, тебя здесь быть не должно.

Он взглянул на меня:

- А где же мне быть?

- Готовиться к маршу на Соколиный Мыс.

У Горта отвисла челюсть. Он тут же взял себя в руки, но было поздно - мне наконец-то удалось по-настоящему шокировать Горта Магнара.

Шана резко повернулась к мужу:

- Соколиный Мыс? - Её голос звучал тихо и мягко.

Сидевшие за столом братья замерли. Горт накрыл пальцы Шаны своей огромной ладонью:

- Небольшой форт на севере Срединных Полей. Пыльное дельце, лёгкие деньги.

Шана перевела взгляд на сыновей:

- Вы знали об этом?

Те покачали головами.

- Я им не говорил, - мягко произнёс Горт. - Я никому не говорил. Я ещё даже контракт не подписывал. Мы просто обсуждали условия.

Шана медленно, глубоко вздохнула:

- Кто вербовщик?

- Филдерон, - ответил Горт. - Ты его помнишь. Мы уже работали с ним раньше.

- Ты обещал мне, что с этим покончено.

Горт откашлялся:

- Нам нужны были деньги.

Шана промолчала.

- Это должен был быть последний раз, - добавил Горт.

- Ты говорил это в прошлый раз. И в позапрошлый тоже.

- На этот раз так и будет, - вставила я.

За столом воцарилась тишина. Шана встретилась со мной взглядом, и мне вдруг захотелось попятиться с поднятыми руками.

- Что произойдёт в Соколином Мысе? - спросила она.

Я сделала ещё глоток чая - в горле совсем пересохло.

- Филдерон набирает людей для короткой кампании, чтобы якобы уладить земельный спор между двумя дворянами. Он предлагает щедрую плату, причём треть суммы выдаёт авансом сразу при подписании.

- Странно, - заметил Уилл. - В прошлый раз из него деньги приходилось выдирать как зубы.

- С чего бы такая внезапная щедрость? - добавил Лют.

- Дело срочное, а клиент, который его нанял, в отчаянии, - пояснил Горт.

- Филдерон лжёт, - отрезала я. - Клиент не хочет, чтобы его имя всплыло, поэтому Филдерон требует, чтобы каждый пришёл со своим снаряжением. Отряд не должен выглядеть как регулярное войско. Они должны походить на бандитов.

Чем больше я говорила, тем страшнее становился вид Шаны.

- Отряд выдвинется к Соколиному Мысу через два дня. Горт заподозрит неладное, когда Филдерон откажется поднимать знамёна, но к тому моменту будет уже поздно. На бумаге фортом владеет какой-то мелкий дворянин. На деле же этот дворянин - подставное лицо Дреантии Йолента.

Горт перестал поглаживать руку жены. Лют сглотнул. Лицо Уилла посуровело. Дреантия была главой дома Йолента - именно её бочка сейчас стояла в нашей кухне. Атаковать форт, принадлежащий главе Великого Дома, означало подписать себе смертный приговор. Особенно если речь шла о форте Хранителей Железа. Их кавалерия была самой тяжёлой в Релласе, а на гербе красовался молот - символ их ремесла и залог их возмездия.

- Что будет дальше? - бесцветным голосом спросила Шана.

- Через день пути Филдерон отправит лазутчика, чтобы предупредить защитников Мыса о грядущей атаке "бандитов". Гарнизон запросит у Дреантии подкрепление. Она пришлёт отряд рыцарей из Крисс-Бритина - города в полудне езды от Соколиного Мыса.

Магнары слушали, забыв про еду. Лицо Рейнальда потемнело. Отряд наёмников, каким бы обученным он ни был, не шёл ни в какое сравнение с рыцарями Йолентов. Даже если Дреантия не пришлёт лучших из лучших, её воины пронесутся сквозь строй наёмников, словно дикие кони, вытаптывающие сорную траву в поле.

- Филдерон бросит отряд на Соколиный Мыс и сбежит в самом начале атаки. Рыцари Дреантии подоспеют вовремя и зажмут наёмников в тиски между собой и стенами форта. Большая часть отряда погибнет в бою. Горт выживет, но попадёт в плен вместе с несколькими другими; его признают бандитом и казнят.

Кловер резко втянула воздух.

- Его тело сбросят в общую могилу у подножия форта. Мне очень жаль.

В кухне воцарилась гробовая тишина.

- Ну что ж, - медленно произнесла Шана. - Мы этого не допустим.

Братья вскочили одновременно.

- Сядьте! - рявкнула она.

Они сели.

- Почему? - спросила меня Шана.

И это был отличный вопрос.

Я отхлебнула ещё чаю.

- Крисс-Бритин - это торговый узел Йолентов для товаров, идущих на север. Грузы снимают с кораблей и караванов, проводят беглый осмотр, а затем отправляют в Крисс-Бритин, где их осматривают повторно перед тем, как разослать по конечным пунктам назначения. Именно туда и направлялась эта бочка.

Я кивнула Горту:

- Самое время пустить в ход твою кувалду.

Он посмотрел на Уилла:

- Окажешь нам честь? Ты это заслужил.

У меня дрожали руки, и я спрятала их под стол.

Уилл поднялся, подошёл к бочке, перехватил кувалду и замахнулся. Тяжёлый боевой молот врезался в дерево точно посередине. Бочка затрещала, но выстояла.

"Да вы издеваетесь".

- Бей, а не поглаживай, - вставил Лют. - Это тебе не бочонок с элем.

Уилл скривился и ударил снова. Дерево треснуло с пушечным громом. Бочка лопнула, рассыпав соль по брезенту вперемешку с щепками и обломками. В самой середине соляной кучи в лучах света блеснули пять гладких серых слитков.

На меня накатило облегчение такой силы, что я едва не лишилась чувств. Я была права. Я была права, права, права! Я не облажалась. Я бы пустилась в победный пляс, но если бы я попробовала сейчас встать, то наверняка бы рухнула.

Рейнальд поднялся и взял один из слитков. Он взвесил его в руке, осмотрел и положил на стол.

- Серое железо.

В Релласе было много видов железа: твёрдое железо - для инструментов, потому что оно прочное и долговечное; белое железо - для магов, оно мягкое, податливое и отлично держит чары; синее железо - для доспехов, оно лёгкое, упругое и не ржавеет. Серое железо предназначалось для оружия. Оно было вязким и гибким, и дольше всего держало заточку.

Все уставились на слиток. Горт поднял гладкий брусок и с тяжёлым стуком уронил его на стол.

Рейнальд повернулся ко мне. Выражение его лица было неописуемым: в глазах читалось восхищение, удивление и что-то ещё, чего я не могла до конца распознать. Он смотрел на меня так, словно я была фокусником, заставившим слона исчезнуть посреди людной улицы. Я запомню этот взгляд на всю оставшуюся жизнь.

Я позволила себе слабую понимающую улыбку: "Вот именно, сэр Рейнальд. Наслаждайтесь моментом".

- Я не понимаю, - заговорил Горт. - Йоленты владеют железными рудниками. Зачем им прятать слитки в бочках с солью?

- У Дреантии Йолента есть старший брат, - сказала я. - Обычно главой семьи становится старший ребёнок, но Диодора не волнуют ни богатство, ни прибыль. Его заботит только работа с металлом. Я даже не уверена, понимает ли он истинную ценность денег, но Дреантия - понимает.

- Он куёт клинки, а она - монету, - вставила Шана.

- Да, - я кивнула. - Дочь Диодора, Индора, амбициозна и нетерпелива. Дреантия держит её на коротком поводке, и Индора хочет, чтобы её отец возглавил семью - тогда она сможет управлять делами вместо тёти. Но ей не хватает поддержки, поэтому ей нужны чужие руки, чтобы столкнуть Дреантию с дороги.

- А что с железом? - спросила Кловер.

- Я как раз к этому подхожу. Есть причина, по которой Йоленты - Хранители Железа, а не его Владыки. Всё железо в Релласе принадлежит Престолу. Йолентам разрешено разрабатывать рудники, но король решает, сколько руды они оставляют себе, сколько продают и кому. Особенно когда речь идёт о сером железе.

Для Релласа серое железо имело ту же стратегическую ценность, что плутоний - в нашем мире. Совен хотел точно знать, куда оно уходит.

- Дреантия снимает сливки, - сказала я.

Они посмотрели на меня с недоумением.

- Она занижает показатели добычи и тайно продаёт излишки за пределы королевства. Она привередлива в цене, а не в покупателях.

- Это измена, - произнёс Рейнальд. - Совен вырвет ей сердце.

- Дреантия это знает. Годами она подкупала нужных людей. Даже с учётом всех этих взяток она получает приличную прибыль, и вся она идёт прямиком в её секретное хранилище.

Я допила остатки чая. Объяснение предстояло долгое.

- Индора обнаружила, что её тётя расхищает казну, и почуяла возможность. Если эта кража вскроется, Совен придёт в ярость, и Дреантия лишится жизни. Отец Индоры станет естественным преемником. Просто донести о краже было бы бесполезно. Дреантия платит взятки вовремя, так что, попробуй Индора её сдать, ничего бы не вышло, а тётю бы тут же предупредили. Индоре нужно привлечь внимание к растратам, не подставляясь при этом самой.

- На границе с герцогством Сельва назревает милое маленькое восстание, - произнёс Рейнальд, и его глаза заледенели. - А повстанцам нужно железо для оружия и доспехов. Когда слухи о том, что они вооружаются, дойдут до Совена, он пошлёт королевских инспекторов к ближайшему производителю железа - к Йолентам. Они - самые очевидные подозреваемые. Подкупить инспекторов не выйдет. Они боятся Совена куда сильнее, чем любят деньги. Они вскроют книги Дреантии, обнаружат кражу, и её жизнь будет кончена.

Он сложил всё воедино.

- Именно, - подтвердила я. - Железо для повстанцев должно откуда-то браться. Индора не может украсть его из рудников Йолентов - люди её тёти следят за ними слишком пристально. И купить его за границей она тоже не может, потому что Дреантия следит за её расходами.

- Хребан, - Рейнальд выплюнул это имя, словно яд.

- Да. Хребан втихомолку тренирует частную армию. Ему понадобятся оружие и доспехи. Он и Индора заключили сделку. Он поставляет ей железо, купленное в других местах, а она ввозит его контрабандой вместе с розовой солью и распределяет среди повстанцев. Взамен, когда она возглавит семью, она будет снабжать его войска оружием и броней.

Союз между монархами Релласа и Хранителями Железа насчитывал столетия. Любой правитель хотел бы, чтобы рудниками управлял его самый доверенный союзник. Со сменой династий менялись и Хранители, хотя Йоленты удерживали железо дольше всех. Они обладали даром "Медного сбора": их магия позволяла находить минеральные богатства под ногами и давала им глубокое понимание металлургии.

Когда века назад Саварики взошли на престол, Йоленты были их вернейшими союзниками. Но время и жадность разъели эту связь. У Индоры Йолента не возникло ни малейших сомнений, когда она решила связать свою судьбу с Ульмаром Хребаном.

- Но почему именно Соколиный Мыс? - спросил Уилл. - Как это связано?

- Дреантия не глупа. Она тоже хочет знать, откуда у мятежников берётся железо, и подозревает, что в семье завёлся предатель. В прошлом месяце Дреантия заменила главного командующего рыцарей, охраняющих Крисс-Бритин, на сэра Дрогена, своего верного пса. Индора подкупила инспекторов, но под присмотром Дрогена её бочки не пройдут. Ей нужно, чтобы рыцари исчезли на день - тогда она сможет протащить свой соляной караван.

- Это отвлекающий манёвр, - подытожил Лют. - Но с чего бы рыцарям всё бросать и мчаться на выручку какому-то маленькому форту?

- В этом-то и вся прелесть, - я улыбнулась ему. - Соколиный Мыс - это место, где Дреантия прячет своё украденное золото. Она сделает всё, чтобы защитить его.

- Умно, - пробормотала Кловер.

Я повернулась к Магнарам:

- Филдерон должен выступить через два дня. Если мы ничего не предпримем, все эти наёмники погибнут бессмысленной смертью. Если же вмешаемся - привлечём к себе внимание. И обрушимся на временную линию молотом размером с кувалду Горта.

За столом воцарилась тишина.

- Отряд не может выступить без брокера, - произнёс Уилл. - Филдерон - это стержень всей затеи.

- Убери его, и всё развалится, - добавил Лют.

- Как поживает наш друг Филдерон? - подала голос Шана. - Не видела его целую вечность. Нам стоит поужинать вместе.

- Если вы вчетвером выступите против Филдерона и это вскроется, вам больше никогда не найти работу наёмниками, - предупредила я. - Вы знаете, что делают с наёмниками, которые убивают брокера?

- Нас внесут в "чёрные списки", - сказал Уилл. В его голосе не было ни капли огорчения.

- О нет, - бесстрастно отозвался Лют. - Что же нам теперь делать?

Горт посмотрел на меня:

- Что случится с Филдероном после Соколиного Мыса?

- Он получит свою выплату и купит поместье близ Праул-Бритина. Будет выращивать виноград и делать вино.

- И как вино, стоящее? - спросил Горт.

- Он считает, что да. Назовёт его "Слёзы сокола".

Горт взглянул на Рейнальда.

- Главное - не попадайтесь на глаза, - произнёс мастер клинка.

Горт улыбнулся.

Оба брата Магнар синхронно ухмыльнулись мне. Рядом с Гортом оскалилась Шана. Они походили на семейство оборотней, у которых вот-вот прорежутся клыки и когти. Если бы их глаза сейчас засветились, я бы ни капли не удивилась.

Горт поднялся:

- Пойду договорюсь о встрече. Обсудим это дельце в каком-нибудь тихом месте.

- А что, если он отклонит приглашение? - спросила я.

- О, он нас примет, - глаза Горта стали холодными и злыми. - Когда он пытался меня завлечь, то постоянно упоминал мальчиков, а я всё никак не мог понять, к чему это. Ведь это работа для "старых псов".

- Он просто не хотел, чтобы два взрослых мужика потом ходили и выспрашивали, как погиб их отец, - вставил Рейнальд.

И если бы Горт вместе с обоими сыновьями полегли в Соколином Мысе, единственной, кто задавал бы вопросы, осталась бы Шана, а Филдерон, должно быть, решил, что с ней он как-нибудь справится. Чёртов слизняк.

- Иди и возьми его, любовь моя, - напутствовала Шана.

Горт кивнул Люту:

- Думаешь, сможешь сыграть роль?

- Легко, - Лют кивнул. - Поведаю ему о том, как настали тяжкие времена и как мой брат надрывает спину в доках.

Вдвоём они вышли из кухни.

- Что ж, пора готовить ужин, - Шана кивнула Кайдену. - Пошли со мной. Мне нужно кое-что принести из погреба.

- А я пойду смою с себя портовую грязь, - Уилл направился в коридор.

Мгновение спустя в кухне остались только Рейнальд, Кловер и я.

- Я провожу Горта и Люта, - сказала Кловер. Она поднялась и повернулась ко мне: - Вы были великолепны, миледи.

Оу.

Кловер вышла из кухни. Рейнальд встал. Я посмотрела на него.

- Сожалеете? - спросил он.

Я покачала головой:

- Филдерон - человек, который приносит других в жертву ради звонкой монеты в собственном кармане. Он заслужил всё, что его ждёт.

Рейнальд слегка склонился ко мне. В его зелёных глазах плясали искорки света. По какой-то причине сейчас он был поразительно хорош собой. Внезапно я остро ощутила разделяющее нас пространство. Я точно знала, где на столе лежат его руки и насколько близко его лицо к моему.

- К слову, - произнёс он тихим, почти интимным голосом, - я тоже считаю, что ты великолепна.

Мир замер. "Скажи хоть что-нибудь, не пялься на него просто так..."

- Благодарю вас, сэр Рейнальд.

Он одарил меня обжигающей улыбкой и вышел из комнаты.

Весь воздух словно разом покинул мои лёгкие, и я тяжело опустилась на стул. Это было чересчур. Совершенно чересчур.

## Глава 16


Писать камышовым пером было не самым моим любимым занятием. В своём кабинете я обнаружила самые разные виды бумаги: грубые листы, гладкие, тонкую коричневатую бумагу для повседневных записей, бледную официальную и даже плотную дорогую бумагу с тиснёным орнаментом и вплетённой тонкой пурпурной нитью. Если бы я поискала подольше, то, наверное, нашла бы и ежедневник. Всё это было замечательно, но камышовые перья - это совсем другое дело.

Релласские камышовые перья вырезались из полых стеблей, снабжались металлическим наконечником и заправлялись чернилами. Ласа, этот кусок дерьма, умудрялся писать ими изящным, летящим почерком. Как ему это удавалось, оставалось для меня загадкой; я же постоянно царапала бумагу и оставляла в ней дырки.

Снаружи последние отблески заката сменились сумерками, и небо стало похоже на пурпурный бархат. К счастью, у меня было два масляных фонаря - большой напольный и поменьше, для стола. Они уступали электрическим лампам, но светили не так уж плохо, и их мягкое жёлтое сияние превращало мой кабинет в уютное логово.

Мой почерк никогда не был идеальным, а здесь стал ещё хуже. Я печатала со скоростью света и переписывалась в мессенджерах как профи, но ни один из этих вариантов здесь был недоступен. К тому же меня учили писать быстро и чётко: никаких изысков, только разборчивые буквы. Письмо на релласском же превращалось в упражнение по вырисовыванию красивых завитков. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что умею это делать: стоило мне прижать перо к бумаге, как из-под него выходила релласская вязь. Ради шутки я попробовала шифр "Ножниц", и он тоже сработал. Если я когда-нибудь попаду в штаб-квартиру "Ножниц", все их секреты станут моими.

Я занималась записями уже добрых два часа. Теперь, когда мы нашли контрабандное железо, нам предстояло решить, что с ним делать, и мне нужно было многое зафиксировать на бумаге.

Стук в дверь заставил меня поднять голову: в проёме стоял Рейнальд. Днём, когда он занимался домашними делами, легко было забыть, кто он такой и на что способен. Но сейчас, наполовину скрытый тенью, он выглядел устрашающе. Его широкие плечи натягивали ткань угольно-чёрной рубашки. Казалось, он материализовался из самих сумерек, а лицо его оставалось бесстрастным. Смертоносные мечники в моих фэнтези-книгах часто "нависали" над кем-то, но в реальной жизни я никогда не видела, чтобы кто-то действительно так делал. Рейнальд мог бы давать мастер-класс по эффектному нависанию. Если бы он не был на нашей стороне, я бы уже лезла в окно, лишь бы оказаться от него подальше.

- Входи, - пригласила я.

Он вошёл в комнату и сел в кресло напротив стола. Золотистое сияние фонарей играло на его волевом подбородке и чётких контурах скул. Его серо-зелёные глаза были холодными и задумчивыми; в них сквозило ровно столько опасности, чтобы привлечь ваше внимание и приковать его к себе. Его можно было бы хоть сейчас поместить на обложку - вот так, с мечом у кресла - и я бы купила эту книгу так быстро, что мой телефон бы задымился.

- Я тоже считаю, что ты великолепна... -

Нужно соблюдать дистанцию. Он не пытался произвести на меня впечатление. Он просто сидел в кресле.

- Что мы будем делать с железом? - спросил он.

Точно. Вернёмся к делам.

- Это ценный секрет. Мы могли бы продать его "Ножницам", - ответила я. - Восстание в высокогорье назревает как раз к югу от границы Сельвы. Если оно вспыхнет, Совен потребует, чтобы Эверард подавил его, а затем найдёт какой-нибудь изъян в том, как он это сделает. Бессонный Герцог потеряет солдат, время и деньги, а в итоге его обвинят в резне беспомощных крестьян или в какой-нибудь другой чепухе, которую состряпает свора советников Совена. Не пойми меня правильно, Эверард беспощаден, но он не станет проявлять жестокость без нужды, если только не пытается что-то этим доказать. А в глуши доказывать нечего.

- Мы - народ строптивый, - заметил Рейнальд. - Если мы не бунтуем хотя бы раз в десятилетие, нам становится скучно.

Сказано как истинный горец. Давным-давно эти земли заселили герибены, которые совершали набеги на Реллас на своих лодках-клинках. Это был независимый и гордый народ, живой памятью о своей былой разбойничьей славе, и они не питали ни капли любви к релласской бюрократии. Их не нужно было долго подстрекать. Если они не восставали открыто, то всем своим видом демонстрировали намерение это сделать.

- Эверарду это восстание нужно как дырка в голове. Поскольку "Ножницы" с ним в союзе, они уже всё королевство перевернули вверх дном, пытаясь вычислить поставщика железа. Они заплатят по самому высокому тарифу.

Он задумался, постукивая пальцами по правому подлокотнику.

- Что связывает "Ножниц" с Эверардом?

- "Ножницами" руководит Солентайн Дагарра.

- А-а.

Больше ничего говорить не требовалось.

Эта часть континента была разделена между Релласом на западе и Багряной Империей на востоке. У двух стран была протяжённая общая граница, прерываемая морем Кориос. Когда они воевали, вторжения происходили либо на юге, через обширную равнину, либо на севере, где три горных хребта образовывали Трёхрог .

Отец Солентайна, маркграф Изарн Демарр, удерживал южный край Трёхрога, в то время как Бессонный Герцог защищал северную сторону. Демаррам и Эверардам приходилось сотрудничать. Оба они были вассалами Релласа, но Изарн был гораздо более уязвим перед прихотями и паранойей Совена. Более того, ему приходилось содержать огромную регулярную армию, которая была ему не по карману. Престол присылал ему ежегодную дотацию, и без этих денег оборона границы рухнула бы. Изарн не мог позволить себе злить Совена.

Чтобы обеспечить общую безопасность, между Эверардами и Демаррами было заключено тайное соглашение.

- На публике Демарры холодны по отношению к Сельве и ведут себя так, будто Бессонный Герцог - это необходимое зло, которое им приходится терпеть, чтобы охранять границу, - сказала я. - В частном же порядке Солентайн помогает Эверарду в его амбициях, используя "Ножницы" - по крайней мере, на данный момент. Взамен, если Демаррам понадобится помощь, Эверард придёт им на выручку.

- Полезно знать, - заметил Рейнальд.

Пока мы заговорили об этом... Я протянула ему маленький конверт.

- Что это?

- Рычаг давления на Солентайна. Если со мной что-то случится и ты заподозришь, что к этому причастны "Ножницы", ты сможешь использовать это, чтобы надавить на него.

Рейнальд изучил конверт.

- Можно взглянуть?

Я кивнула.

Он вскрыл конверт, достал единственный листок бумаги и прочёл его. Его брови поползли вверх.

- Да уж. Солентайн сожалел о немногих вещах, совершённых в жизни, но стыдно ему было только за одну. Вот за эту самую.

Рейнальд скользнул бумагой обратно в конверт.

- Солентайн очень опасен, - предупредила я. - Ты превосходишь его в фехтовании, но у него есть магия, и он не станет биться с тобой лицом к лицу. Он скорее выстрелит тебе в спину и на этом закончит.

- Он будет далеко не первым, кто попытается, - Рейнальд пожал плечами, а затем нахмурился. - Ты сказала, Солентайн поддерживает Эверарда лишь "на данный момент". Он сменит сторону?

- Да.

- Переметнётся к Хребану?

- Нет. Вовсе нет. Демарры решат действовать в одиночку.

- И это станет их погибелью.

- Что послужит причиной разрыва?

Теперь, когда я встретилась с Солентайном, я могла живо представить эту картину: он стоит посреди ужасной битвы, весь в крови, и кричит. Это будет безмолвный, жуткий вопль - звук горя и ярости, настолько невыносимый, что ему нужно дать выход, иначе он разорвёт его на части.

- Солентайн верен своей семье, в то время как Эверард верен только Сельве. Бессонный Герцог сделает выбор, с которым Солентайн не сможет смириться.

Рейнальд кивнул с задумчивым видом.

- Логично. Только дурак ждёт верности от человека, который засыпает поля солью и сжигает деревни дотла.

Верность среди Великих Домов была щекотливой темой. Некоторые, вроде Борсов, внушали её. Другие, вроде Хребана, правили с помощью запугивания и денег.

- Есть ещё вот это, - сказала я и передала ему другой сложенный листок.

Рейнальд посмотрел на него.

- Что это за язык?

- Шифр "Ножниц".

- О чём здесь говорится?

- "Не садись в карету. Краста владеет магией и чертовски быстр с ножом".

- Это предупреждение для Солентайна?

Я кивнула.

- Он в отчаянии пытается найти источник железа. Он решил срезать путь и перешёл дорогу одному киру из Тангла.

"Кир" означало главаря банды, и если говорить о преступниках, Краста был одним из самых порочных. Любопытно, что "кир" также означало "сержант", и в этом, вероятно, крылся какой-то глубокий смысл.

- Что случится, если он сядет в карету?

- Он победит, но это будет стоить ему левой руки - он не сможет пользоваться ею около месяца.

- Всё, что я слышал о Бастарде Дагарры, говорит о том, что он способен постоять за себя, - заметил Рейнальд.

- Да, но я не хочу рисковать и допустить, чтобы Солентайна пырнули в горло вместо плеча. Я думала попросить Уилла подбросить записку в "Три Луны".

- Ты что-то чувствуешь к Солентайну? - спросил он.

- Я знаю, что им движет. Он жуткий мерзавец, но, если заслужить его преданность, он будет сражаться за тебя до последнего вздоха. И я не хочу, чтобы этот вздох случился в ближайшее время. Он полезен.

(Это звучало куда лучше, чем признание в том, что я слишком долго наблюдала за его борьбой и теперь эмоционально привязана к нему вопреки здравому смыслу.)

- Я возьму это на себя, - предложил Рейнальд.

- Спасибо. Как видишь, Солентайн сейчас на пределе. Мы можем продать секрет железа "Ножницам". Это принесёт нам немного монет и позволит сохранить эффект неожиданности. Хребан какое-то время будет продолжать в том же духе, не подозревая, что стал мишенью.

- Чувствую, сейчас последует "но".

- Мы также могли бы слить информацию о железе Престолу. Мы потеряем преимущество внезапности, но зато хорошенько встряхнём Хребана. Он слишком долго чувствовал себя в безопасности. Замышляет похищение дочери Галиены, убивает человека и подкупает городскую стражу, чтобы те сторожили тело... Он возомнил себя неприкасаемым.

Меня это задевало за живое.

- Думаю, я знаю, в чём причина такой уверенности, - сказал Рейнальд. - Сильверен.

- Ты думаешь, Хребан и Искупители уже в союзе?

Он кивнул.

- Почему? В книгах, когда Хребан приходит к Сильверену уже после захвата власти, тот кажется сомневающимся. Колеблется.

- Потому что Хребан не стратег, а Сильверен - стратег. Я сражался вместе с ним однажды, много лет назад. Этот человек хитёр, тонок и осторожен. Он не ищет личного признания, он его избегает. Я видел, как он формулировал план штурма, а затем мягко подталкивал командиров в комнате к этому решению, пока они сами его не "увидели". А когда они выдали этот план за свой, он поздравил их с великолепной стратегией. Он наблюдает, он ждёт и наносит удар только тогда, когда уверен в успехе. Сомневаюсь, что за последние годы он изменился. Я не могу представить, чтобы он связал свою судьбу с Хребаном по прихоти.

В книгах, после того как Хребан занял место "первого пса", он устроил грандиозное шоу из своей поездки к Башне Искупителей, где перед всем орденом просил Сильверена стать его мечом ради справедливости и защиты королевства. Но всё это могло быть постановкой. Скорее всего, так оно и было. Хребан не стал бы рисковать публичным унижением, получив отказ. Он должен был заранее знать, что Сильверен согласится ему помочь.

Существующий альянс с Сильвереном объяснял бы, почему Хребан ведёт себя так дерзко. В его распоряжении - целый рыцарский орден. Если дела пойдут плохо, у людей Сильверена найдётся множество способов решить неудобные проблемы.

Рейнальд откинулся на спинку стула с задумчивым видом.

- Я понимаю Хребана. Поддержка рыцарского ордена очень помогла бы ему в его восхождении. За Защитниками и Завоевателями стоят Великие Дома, так что союз с ними - дело сложное, в то время как у Искупителей нет покровителей. Я понимаю, что от этого получает он. Но какая выгода Сильверену?

- Орден Искупителей поднимается в статусе выше других святых орденов.

Рейнальд поморщился:

- Статус, который они потеряют в мгновение ока, если Арвелу или Борсу будет не плевать. Слишком много риска ради слишком малой выгоды. Нет, тут что-то более масштабное.

- Значит, Сильверен использует Хребана? С какой целью?

- Я надеялся, что ты мне скажешь.

Эстол Сильверен не был POV-персонажем в книгах Латура. Ему уделялось не так много страниц. Он был сыном барона с юго-запада из весьма обеспеченной семьи. Сильверен происходил из длинного рода рыцарей и, как и его отец, отличился на поле боя, проявляя в сражениях проблески истинного таланта.

Когда ему было двадцать три, его отправили за море в одну из заграничных кампаний Релласа. Отряд под его командованием захватил небольшой городок и сжёг его дотла. Было неясно, как начался пожар, но погибло много людей, и это глубоко потрясло Сильверена. Он ушёл в отставку и вступил в Орден Искупителей, ища прощения и отпущения грехов. Его возвышение было стремительным: в течение пяти лет стареющий Прецептор передал ему бразды правления. Сейчас Сильверену тридцать один, и до сих пор он придерживался абсолютного нейтралитета, умудряясь лавировать в море политических интриг, "даже не намочив волос".

- Я не знаю, - призналась я. - Хребан высокого мнения о нём - для него это значит воздерживаться от открытых насмешек в адрес Сильверена. Когда начинается хаос, на публике Искупители ведут себя так, как от них и ожидают: как только частные войска Хребана заканчивают бесчинствовать, они тушат пожары, поддерживают мир и повинуются приказам Совена.

- А в частном порядке?

- Они творят вещи, от которых у тебя волосы поседеют. Особенно Сильверен. Ты прав, у него должен быть какой-то план, но какой именно?

- Я не знаю, и это меня беспокоит.

Меня это тоже беспокоило. Я явно что-то упускала, и это неудивительно. Латур был известен тем, что вставлял в повествование кажущиеся случайными сцены. Они могли висеть в сюжете без всякой видимой причины, пока спустя триста страниц какое-нибудь шокирующее откровение не делало их критически важными. Одна из таких сцен могла касаться Сильверена, но без финальной книги я никогда не смогла бы провести связь, сколько бы раз ни перечитывала серию.

Отсутствие третьей книги чертовски расстраивало.

- Что ты хочешь предпринять? - спросил Рейнальд.

- Я хочу растрясти клетку Хребана.

Его глаза загорелись:

- Хочешь пустить слух о железе?

- Да.

- Я тоже.

- Люди в состоянии стресса совершают ошибки. Я хочу посмотреть, что он будет делать.

- Тогда мы единодушны. Я хочу ужалить Хребана и посмотреть, предпримет ли Сильверен ответный ход.

Мы обменялись взглядами через стол.

- Это гораздо более рискованно, чем продать секрет "Ножницам", - заметила я.

- Я готов рискнуть, - ответил он. - Позволь мне самому заняться и этим.

- И что ты сделаешь?

- У меня есть друг, который работает в Палате Правосудия.

Я ждала, но он больше ничего не добавил. В книгах этот "друг" не упоминался.

- Что ж, теперь моя очередь демонстрировать доверие.

Его улыбка приобрела слегка зловещий оттенок:

- Не волнуйся, Мэгги. Твоё доверие не напрасно.

ГЛАВА 17

15-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


За моим окном садилось солнце. Где-то вдалеке колокола пробили восемь раз. Магнары ушли два часа назад. Я услышала шаги и подняла голову. Клевер появилась в открытом дверном проёме и постучала по косяку.

- Ты уверена, что не хочешь поужинать?

Шана приготовила весь ужин перед уходом, вплоть до десерта, но я не могла заставить себя проглотить ни кусочка.

- Я не голодна.

- Может, хоть перекусишь? Ты даже к самбокадам не притронулась.

- Всё хорошо. Но спасибо, что помнишь обо мне.

Она нахмурилась и вышла.

Прошлой ночью, после нашего разговора с Рейнальдом, он ушёл. Утром он сообщил мне, что с поручением покончено. Друг Рейнальда действовал быстро. Сразу после полудня я отправила Кайдена на пристань для разведки, и, по его словам, воины в доспехах и чёрно-фиолетовых табардах заполонили склад Йолента. Он даже не смог подойти близко. У Хребана были свои люди в порту. К этому времени он уже должен знать, что на склад нагрянула Палата Правосудия, и без труда догадается, почему.

Сегодня мы нажили врагов в лице двух Великих Домов, и если они когда-нибудь прознают об этом, нам несдобровать. И всё же это меня не беспокоило. Вся моя тревога была направлена на Магнаров. Фильдерон был вне себя от радости, что Горт "передумал" и пригласил всё семейство Магнаров присоединиться к нему за ужином в арендованном им доме. Они надели своё наёмничье снаряжение. Я пожелала им: "Выжить и получить расчёт" - старая присказка наёмников на удачу. Лют и Уилл рассмеялись и ушли.

- Я сама запустила этот механизм.

Я прекрасно понимала, как всё обернётся, если расскажу Магнарам о Соколином Пике.

- Теперь поздно сожалеть.

Я отправила четверых людей либо убивать кого-то, либо умирать самим, и отчаянно надеялась, что их не постигнет последнее.

Мне нужно было выбраться из кабинета. От сидения здесь я просто сходила с ума. Я взяла настольный фонарь и вышла на улицу.

Вместо обычной крыши наш квадратный дом венчала зубчатая стена, как у замка - плоская каменная дорожка, окаймлённая с внешней и внутренней сторон парапетом высотой по пояс. Пол был слегка наклонён, чтобы дождевая вода стекала к дренажным отверстиям во внешнем бруствере.

В северо-восточном углу кто-то поставил стол, две скамьи и треугольный кусок брезента, который можно было натянуть над столом и зацепить крюком за кольцо, вмонтированное в стену. Чтобы попасть на крышу, нужно было подняться по лестнице из внутреннего двора, что я и сделала.

Я сидела за столом. Вечернее небо сияло нежной лавандой с золотыми отблесками. За стеной текла Вирка, её воды казались оливково-зелёными от ила. Угасающий солнечный свет отражался от спокойной глади, и местами река поблескивала, точно драгоценный камень.

На другом берегу, на террасе чайной "Тариз", служащий зажигал разноцветные стеклянные фонари. Вечерний бриз шевелил ярко-зелёные треугольники навесов, защищавших посетителей от солнца и дождя. Над рекой кружила стая маленьких птиц-драг - ослепительно белые, они походили на нечто среднее между цаплей и ястребом, который умудрился украсть хвост у белого фазана и окунуть его в закатные облака. Под птицами проплывала лодка, нагруженная бочками; ею правил единственный рулевой с помощью большого весла на корме.

Мир выглядел как магическое полотно.

- Любуешься пейзажем? - спросил Рейнальд.

Я едва не подпрыгнула. "Чёрт бы его побрал".

Он улыбнулся мне и поставил на стол поднос с чайником, двумя чашками и блюдом с треугольными пирожками.

- Что ты здесь делаешь? - спросила я.

- Пришёл проверить, как ты, - ответил он. - И принёс самбокады Шаны.

Он сел на соседний стул и пододвинул поднос ко мне.

Самбокада представляла собой средневековый чизкейк с цветами бузины. Я никогда их не пробовала, но одна группа преданных фанатов когда-то приготовила все блюда по рецептам из книг, и я помнила фотографии. Та самбокада была похожа на тыквенный пирог с ягодами сверху. Эта же больше напоминала конвертик из теста.

Я взяла один треугольник и откусила кусочек.

- Ох... Ого-го!

Тесто было маслянистым и слоёным, а начинка - лёгкой и кремовой, с едва уловимым ягодным вкусом, напоминавшим спелую сладкую ежевику без косточек. Она была воздушной, сладкой и буквально таяла на языке. Мне вообще не стоило это пробовать, потому что теперь я испорчена на всю оставшуюся жизнь.

Рейнальд разлил чай. Я отпила из своей чашки. На этот раз вкус был иным - лёгкий ароматный настой с тонкими нотками мёда, жасмина и чего-то фруктового с оттенком взбитых сливок.

- Что это? - спросила я.

- "Ночной цвет". Чай, который богачи пьют перед сном.

- Это из запасов Кловер "для гостей"? - поинтересовалась я.

Пару дней назад мне во всех подробностях разъяснили необходимость иметь в наличии элитный чай для будущих клиентов.

- Возможно. Лучше выпей его, пока она нас не застукала. Я пытался найти вино, но у нас его нет. Думал, нам что-то досталось в наследство от Дерога.

- Он был категорически против спиртного или вина любого рода. Если кто-то из его работников приходил, припахивая элем, он выставлял их вон.

- А-а, - протянул Рейнальд. - Это многое объясняет.

Я прихлебывала из чашки. Чай был восхитительным.

Он наблюдал за мной.

- Всё будет хорошо, Мэгги.

- Фильдерон - пронырливый и подозрительный ублюдок, - заметила я. - Его будут охранять.

- Магнары знали, на что шли, - ответил он.

Я посмотрела на свой чай. В нём плавал крошечный белый цветок.

- Ты вечно обо всём беспокоишься, - сказал Рейнальд.

Это не прозвучало как критика - скорее, просто констатация факта, но я всё равно почувствовала потребность защититься.

- Если бы не я, они бы сейчас не делали то, что делают.

- Если бы не ты, Горт через несколько дней отправился бы на верную смерть.

Я провела пальцем по ободку чашки.

- Не отправился бы. Ты убедил его бросить Фильдерона и перейти к нам.

- Чего бы никогда не случилось, не подсядь ты к моему столику в чайной "Тариз".

- Формально это правда.

- Разрыв зарождающегося союза Ульмара и Индоры лишит Хребана источника оружия, - произнёс Рейнальд. - Но наёмникам вовсе не обязательно было в этом участвовать. Ты могла бы промолчать, и никто бы ничего не узнал. Вместо этого ты подставила свою шею ради людей, которых в глаза не видела.

Он был прав. Я могла придумать с полдюжины способов тихо разорвать эту связь, самым очевидным из которых было письмо Дриантии о проделках её племянницы. Теперь Дриантия всё равно обо всём узнает, когда наёмники Филдерона не явятся на место, а её инспектор обнаружит контрабанду.

Я вздохнула.

- Да, предотвращение резни на Соколином Мысе не было обязательным условием. Возможно, было бы даже лучше обойтись без этого. Существует риск, что Магнаров раскроют, а это привлечёт внимание к нам. Индора выпутается из этой заварухи - она слишком пронырлива - и захочет поквитаться. Особенно учитывая наш налёт на склад. Сейчас она даже не подозревает о нашем существовании. А когда Филдерон умрёт - кто знает?

Он долго смотрел на меня.

- Почему ты это сделала?

- Мой отец был солдатом. Когда я была маленькой, он уходил на войны. Я была ребёнком и не всегда понимала, куда именно он отправляется, но помню, как боялась, что он может не вернуться. Его смерть разрушила бы мой маленький мир.

- Облечь детскую тревогу в слова оказалось на удивление трудно.

- Я не уверена, сможем ли мы остановить Хребана и предотвратить гражданскую войну. Я сделаю всё, что в моих силах, просто не знаю, хватит ли этого. Но этих людей я могу спасти прямо сегодня. Я всё ещё переживаю о последствиях, но разве это вообще был выбор?

- Нет, - ответил он. - Не для тебя. Хотя найдутся те, кто позволил бы им подохнуть и глазом бы не моргнул.

- Последние несколько дней я и так почти не спала. Больше терять сон мне не по карману.

Рейнальд долго и внимательно изучал меня.

- Позволь мне открыть тебе секрет, который известен каждому. Посредники наёмников любят рассуждать о правилах и традициях, но на деле они лишь солдаты удачи. Они служат монете и молятся Наймиту . Сам Аспект, которому они поклоняются, продаёт свои услуги за деньги. Если бы они действительно ценили правила и традиции, они бы выбрали лорда или город и присягнули на верность. Но вместо этого они работают на того, кто больше заплатит.

- Истинная правда.

- Когда я убедил Горта помочь нам, он сказал Фильдерону, что его это не интересует. Его имени нет ни в одном списке. Никто не заподозрит Магнаров, а даже если и заподозрят, из этого ничего не выйдет. Какими бы связями ни обладал Фильдерон, никто не станет рисковать головой, чтобы отомстить за него. Он будет мёртв. Знаешь, какова цена мёртвого наёмника?

- Два сапога и меч? - процитировала я Горта: он говорил так в книгах.

- Сапоги у них - дрянь, но в остальном ты права. Можешь забрать его меч, будет запасным. Вот и всё. А если кто-то решит раздуть из смерти Фильдерона проблему, я об этом позабочусь.

Он сказал это тоном, не терпящим возражений: "Не беспокойся об этом, я разберусь". И он бы разобрался. Рейнальд не давал пустых обещаний.

- Я с тобой, Мэгги, - произнёс он. - Я не знаю, что готовит будущее, но я знаю настоящее, и я решил пройти этот путь вместе с тобой. Пока ты хочешь видеть меня рядом, я никому не позволю причинить тебе вред.

Самый ценный товар в Кайр-Торене - доверие Рейнальда Кариса. Наконец-то оно было моим. Не на время, не на условиях, а на столько, сколько потребуется.

- Я думала, что должна доставить контрабандное железо, чтобы заслужить его. Оказалось, всё решило спасение восьмидесяти наёмников. Самый смертоносный мастер клинка в городе одолжит мне свой меч. Теперь оставалось только решить, что с ним делать.

- Я так упорно трудилась ради этого момента. Мы нанесли удар по Хребану, остановили мятеж и бессмысленную гибель людей, предотвратили смерть наёмников. Магнары должны справиться с Фильдероном. Следующее поворотное событие в сюжете произойдёт лишь через несколько месяцев. Полно времени на подготовку.

- Мне бы почувствовать облегчение. Но вместо этого тревога окутала меня, словно тяжёлое, удушливое одеяло.

Рейнальд прищурился, глядя на террасу чайной "Тариз".

- Похоже, Завоеватели вышли в полном составе.

На террасе за столом сидели несколько человек в доспехах и красных табардах. Один из них размахивал руками. Звуки не долетали до нас, но казалось, они смеялись.

- Понятия не имел, что они пьют чай, - заметил Рейнальд.

- Что ж, кровь врагов со временем приедается.

Он сверкнул острой, как бритва, улыбкой. Сегодня он был чертовски хорош собой - весь как натянутая струна, с горящими зелёными глазами.

На террасе одна из Завоевателей вскочила на ноги. Остальные усадили её обратно.

- Ты видел "Яростное сияние" Борсов? - спросила я.

- Видел.

- А "Неугасимое пламя" Арвела?

- Да. Я видел магию всех четырёх воинских домов.

- Какая она?

Он вздохнул.

- "Неугасимое пламя" сияет, как завеса золотистого света. Это эффектно. Когда Арвел стоит в самом центре, он похож на святого, на одно из воплощений Аспектов. Его кожа и волосы сияют, а глаза светятся. Пока горит это пламя, он неприкосновенен. Он может расширять его, накрывая себя и союзников. Если ты в его ближнем кругу - ты неуязвим. За право быть одним из избранных Арвела идёт беспощадная грызня.

Вот почему Арвела называли Золотым Рыцарем. Должно быть, это прекрасное зрелище.

- "Огонь Рока" Эверарда ужасает, - продолжил Рейнальд. - Он покрывает его меч, полыхая зелёным и чёрным. Когда он наносит удар, "Огонь Рока" срывается с лезвия и сжигает всё на своём пути. Он может рассечь человека в доспехах вместе с лошадью с расстояния семидесяти метров . Каждый взмах оставляет за собой след из зелёных искр, и он может поддерживать это пламя - и мгновение, и четверть часа. Когда Эверард на поле боя, воздух смердит палёной плотью, а земля изрезана шрамами огня. Крики умирающих бьют по ушам. Чёрный дым, поднимающийся от тел, ест глаза и дерёт горло.

Я мысленно вычеркнула "Огонь Рока" из своего списка "Что посмотреть в Релласе".

- "Яростное Сияние" - ярко-красное, как артериальная кровь, - сказал Рейнальд. - Оно окутывает Винанда Борса и его Завоевателей сияющей броней. Они становятся сильнее, быстрее и невосприимчивы к боли. Их оружие режет цельную сталь, как масло. Магия разрывает их связь с реальностью, и, теряя себя, они кричат. Это зрелище невозможно забыть. Если бы только "Яростное Сияние" даровало Винанду хоть каплю мудрости, он бы уже сидел на троне в Орлином Гнезде.

- Поразмыслив, я решила, что на "Яростное Сияние" мне тоже смотреть необязательно.

- "Ликующий Зов Савариков" не имеет цвета, - продолжил Рейнальд. - Его нельзя увидеть, его можно только почувствовать. Он проникает внутрь и окутывает сердце. Ты ощущаешь себя сильнее, быстрее, могущественнее и понимаешь, что ты не одинок. Твои друзья стоят рядом с тобой, и нет врага, способного тебя сломить. Мужество растёт внутри тебя, как дерево, несокрушимое и крепкое, и ты бросаешься в бой. И даже умирая, ты всё ещё чувствуешь себя победителем.

- Ого.

- Именно эта сила удерживала Савариков на троне на протяжении трёх столетий, - добавил Рейнальд. - С этим нельзя не считаться.

Он замолчал. Я сидела на стене в магическом городе, а горячий и смертоносный мечник принёс мне чай с пирожками и развлекал военными историями. Сцена, из которой рождаются мечты авторов фанфиков.

- Так почему же я не могла расслабиться?

Мне нужно было, чтобы Магнары вернулись целыми и невредимыми. Это сняло бы огромный груз тревоги с моих плеч. Я проверила улицы. Всё ещё пусто.

- Знаешь, как называют Винанда Борса за его спиной? - спросил Рейнальд.

Я моргнула, глядя на него.

- Значит, это правда?

Он улыбнулся.

- Его и впрямь зовут "Лордом Мудаков" ?

- Только не в лицо, - ответил он.

Я тихо рассмеялась.

- И что же он сделал, чтобы заслужить такой титул?

В книгах это никогда не объяснялось.

- Вообще-то, это был его дядя. Он был Лордом-командующим Завоевателей до Винанда.

- Однорукий Верольд?

- Он самый. Потеря руки в бою ничуть его не замедлила. Около двадцати лет назад каждый из трёх рыцарских орденов нёс церемониальную караульную службу в течение дня и ночи во время праздника Аспектов в день летнего солнцестояния. В первый день несли караул Защитники, и Завоеватели вели себя прилично. На второй день дежурили сами Завоеватели, так что всё снова прошло гладко. На третий день настала очередь Искупителей, и вот тут Завоеватели сорвались с цепи. Они напились, гонялись за фестивальными коровами, затевали драки... Один из них даже залез на статую Покровительницы и попытался её "завоевать".

Я расхохоталась.

В глазах Рейнальда блеснули искорки юмора.

- Ни король, ни клирики не нашли в этом ничего смешного. И вот дядя Винанда стоит на одном колене в тронном зале, а Совен бушует и швыряет в него вещи со своего стола. Это продолжалось какое-то время. Наконец Совен встряхнул длинным свитком со всеми обвинениями прямо перед носом дяди Винанда и заорал: "Это не поступки рыцарей! Это поступки безумных мудаков! Да кто ты такой?! Кем ты себя возомнил?!" И дядя Винанда ответил: "Я - Лорд Мудаков, Ваше Величество".

Я рассмеялась так сильно, что даже хрюкнула.

- Так Винанд унаследовал этот титул, - подытожил Рейнальд.

- Но достоин ли он его?

- О да. Сторицей.

Рейнальд повернул голову.

- А вот и они.

Я проследила за его взглядом и увидела четырёх человек, пробиравшихся по улице сквозь сгущающиеся сумерки. Трое были высокими, а один - заметно ниже.

- Теперь ты можешь перестать беспокоиться, Мэгги, - проговорил Рейнальд, и взгляд его потеплел. - Будущее не возьмёт над нами верх. Обещаю тебе: мы выиграем эту войну.

ЧАСТЬ III

СЕРДЦЕ РЫЦАРЯ

ГЛАВА 18

17-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


- Они даже цветом не вышли. Выглядят какими-то болезненными. А ну как они отравят нашу еду вместо того, чтобы сохранить её? - Клевер брезгливо принюхалась к огромным ярко-зелёным грибам, растущим в глиняных лотках.

- Грумы не болеют. Это же грибы! - парировал торговец. - Если не можете себе их позволить, не тратьте моё время!

- Сорок денов за шесть штук, и ни медяком больше.

- Шестьдесят!

- Сорок пять!

- Мне детей кормить надо!

- Так и корми их этими грибами!

- Они несъедобные!

Рядом со мной Рейнальд, одетый в рабочую одежду и подшлемник-койф , тихо вздохнул.

- Наконец-то я добралась до Собачьего рынка.

Магнары вернулись победителями, хоть и изрядно помятыми. У Горта красовался фингал под глазом, Шана получила неглубокую рану в бок, а Уилл и Лют вернулись в ссадинах и синяках. У Фильдерона были телохранители, посвящённые в его махинации, и когда Магнары прижали его к стенке, начался настоящий ад. Очевидно, он был крайне щепетилен в исполнении инструкций клиентов, потому что записал весь план по Соколиному Мысу. Уилл нашёл записи, когда они обыскивали дом, и пригвоздил их к трупу маклера его же собственным ножом.

Шана вчера отдыхала, но сегодня утром уже вовсю хозяйничала на кухне, с бодрым видом вытворяя жуткие вещи - например, одним взмахом тесака снося голову огромной рыбине. Ей нужны были продукты, мне - ингредиенты для мыла, и вот мы с Клевер и Рейнальдом отправились на рынок. "Счётчик угрозы" Рейнальда зашкаливал, так что толпа почтительно расступалась перед нами.

Собачий рынок оказался всем, на что я надеялась, и даже больше. Он занимал несколько городских кварталов, обнесённых стеной, и, несмотря на ранний час, там уже было не протолкнуться. Сначала мы купили продукты для Шаны, затем заказали всё для моего мыловарения и уже шли по Центральному ряду к воротам, когда Клевер заприметила грумов. Большие, жирные и зелёные, они походили на странные грибы высотой около тридцати сантиметров, растущие в горшках. Грумы ценились очень высоко, потому что каким-то образом не давали еде портиться. По словам Клевер, у нас их совсем не осталось, а без них - никуда, так что она обрушила на торговца весь свой арсенал по выбиванию скидок.

Я была совсем не прочь задержаться. Я проводила время просто потрясающе.

Большинство торговцев разделялись по типу товара, выставляя свои лотки в чётко обозначенных рядах. Были здесь Продовольственный ряд, Кузнечный ряд, Ткацкий ряд и так далее. Между этими упорядоченными линиями пролегала "ничейная земля", где зазывали покупателей те, чей товар не вписывался в конкретные категории.

Центральный ряд, где мы сейчас находились, был именно таким местом, и я изо всех сил старалась не глазеть по сторонам. Это был парад странностей. Столько чудесных странностей! Магические амулеты, диковинные безделушки, лавка с разноцветными порошками (то ли красителями, то ли специями), украшения, стеклянные ловцы солнца, ножи причудливых форм... Казалось, будто дюжина книг из списка эпического фэнтези сошлась с пачкой руководств для мастеров подземелий , устроила пьяную оргию, и в итоге их всех коллективно стошнило прямо посреди блошиного рынка.

Напротив нас торговец предлагал зверушек, похожих на померанских шпицев, скрещённых с миниатюрными лисами. Слева, в другой лавке, продавались украшения для волос, нежные, как кружево; каждый прекрасный цветок был сплетён из серебряной проволоки и усыпан крошечными самоцветами. Какая красота... Я какое-то время любовалась ими, пока не заметила ценники. Ой-ой.

За тележкой с украшениями кукольник устроила целое представление. Он высоко поднял двух деревянных рыцарей с очень реалистичными мечами и делал вид, будто они сражаются, пока стайка детей восторженно наблюдала за ними. Рыцарь в королевском пурпуре, с чёрным плащом и стальной короной на шлеме, определённо изображал короля Совена, а его противник был облачён в лавандовый и зелёный - цвета Ралинбора Дикого.

Когда дело касалось Савариков, понятия "хороший" и "плохой" были весьма условны. Оба сводных брата были паршивыми людьми, но один из них восседал на троне, а другой был мёртв. Историю пишут победители.

Я подошла поближе, чтобы посмотреть.

В этом году исполнялось двадцать пять лет с той битвы. Совен ненавидел любые упоминания о ней, но число "двадцать пять" имело в Релласе особое значение. Несмотря на весь флер "безумного короля", который источал Совен, он не всегда вёл себя иррационально. У него случались приступы паранойи и вспышки насилия, но в промежутках между ними он оставался расчётливым и пронырливым. Как матерый "политический зверь", Совен выжмет из этой годовщины всё до капли. Будут празднования, фестивали...

Торговец замахнулся деревянным мечом Ралинбора, метя в грудь Совена. Совен парировал. Помощник торговца, долговязый подросток (вероятно, его сын), выскочил из-за прилавка с чучелом крылатого монстра в руках.

Чудовище спикировало над рыцарями. Дурсан - одна из ручных мерзостей Ралинбора, которыми он командовал в бою.

Дети ахнули.

Совен пригнулся и взмахнул мечом, целясь Ралинбору в шею, и голова рыцаря отлетела в сторону. Дети радостно взвизгнули. Ура, весёлое обезглавливание.

- Ужасные маленькие штуки, не правда ли? - раздался рядом со мной мужской голос.

Я обернулась. Рядом стоял тот самый человек из Сада. На нём был простой коричневый плащ и подшлемник-койф, скрывавший лицо, но глаза было не спутать ни с чем. Насыщенный золотисто-карий цвет с лёгкой искрой дикости.

В моей голове взвыли все сирены тревоги. Я постаралась, чтобы голос звучал спокойно:

- Вы об этих игрушках?

- О них тоже.

Я стояла лицом к боковой части лотка с игрушками. Лавка с украшениями находилась позади меня и чуть правее, а лоток с грумами - ещё дальше. Человек из Сада подошёл со стороны лавок с игрушками и украшениями, с противоположной стороны ряда, и встал справа от меня так, что лавка с украшениями закрывала его от взгляда Рейнальда.

Всё в его действиях было преднамеренным.

Он наклонил голову, изучая меня.

- Мы снова встретились, моя леди. Вы быстро растете в глазах общества. Проделать путь от босоногой нищенки до особы, которой по карману вышивка, - это впечатляющий скачок.

- Он видел меня в моём "трупном плаще" . Наверняка выследил меня у Сада, а потом намеренно дожидался, пока я выйду из купален, чтобы заговорить. Зачем?

- А вы ничуть не изменились, - бросила я.

- О?

- Вы как тогда были переодетым лордом, так и сейчас им остались.

Он тихо рассмеялся. Его голос был просто за гранью реальности - я даже не знала, с чем его сравнить. Растопленный шоколад, тёплый бархат, довольное ворчание волка... Или всё это вместе?

Звук какой-то потасовки заставил меня оглянуться. У лотка с грумами двое мужчин теснили Клевер. Тот, что постарше, яростно размахивал руками. Рейнальд взглянул на меня, наши глаза встретились, и он тут же вклинился в пространство между Клевер и этими типами.

- Ваша нянька сейчас занята, - произнёс человек из Сада.

- Твоих рук дело?

- Моих. Я ценю уединение, а у нас есть немало интересных тем для обсуждения. Не желаете ли прогуляться, моя леди? В Саду вы так и не ответили ни на один мой вопрос. Любопытство всё ещё гложет меня. Идёмте со мной.

- Ага, разбежалась, - мысленно фыркнула я. - У вас это обычно срабатывает? Вы просто подкатываете к женщине и говорите: "Идём со мной", - и она кротко позволяет увести себя подальше от охраны?

- Иногда.

- Я останусь здесь. Если хотите что-то мне сказать - говорите прямо сейчас.

- С каждой минутой вы становитесь всё интереснее, - пробормотал он. - Зачем вы здесь?

- А зачем все мы здесь? - Я не собиралась давать ему зацепок. Может, если я его достаточно выбешу, он оговорится. - Ищем счастья и пытаемся постичь смысл бытия.

Он негромко рассмеялся.

- Или вы спрашиваете, зачем я на рынке? Покупаю припасы и глазею на диковинки. А зачем на рынке вы? Ну же, скажи мне хоть что-нибудь.

Он метнулся в сторону так быстро, что это было похоже на скольжение. Из-за ювелирной лавки на него уже налетал Рейнальд, который, как оказалось, обошёл его с другой стороны. Каким-то чудом человек из Сада почуял его и успел уклониться.

Мужчины замерли, сверля друг друга взглядами. Лица обоих были скрыты, а руки замерли в опасной близости от мечей. Я словно угодила в самую гущу средневекового шпионского триллера.

Человек из Сада прищурился.

- Я вас знаю?

Голос Рейнальда звучал буднично и ровно:

- Обнажи меч - и выясним.

- Соблазнительно, но у меня есть дела в другом месте. Может быть, в другой раз. - Он наклонился в сторону, поймав мой взгляд. - Не бойтесь. Я вас ещё найду.

- Только если жизнь тебе не дорога, - отрезал Рейнальд.

- Если хотите увидеть кое-что действительно любопытное, моя леди, ступайте на север, к павильонам. Поверьте, на это стоит взглянуть.

Мужчина отступил и растворился в рыночной толпе.

Мы с Рейнальдом одновременно повернули налево и направились на север. К нам подбежала Клевер.

- Я купила шесть грумов... - Она осеклась, увидев моё лицо.

Мы углубились в рынок, шагая по Центральному ряду.

- Кто он такой? - негромко спросил Рейнальд.

- Без понятия. Мы познакомились в Саду.

Рейнальд нахмурился.

- Встреча была совсем иного рода, - ответила я. - Я наблюдала за тем, как появляется Хребан, а он подошёл и перекинулся со мной парой слов.

- О чём вы говорили?

- Он назвал Хребана золочёной жабой. Служащие относились к нему с почтением. Должно быть, какой-то лорд.

- Я его откуда-то знаю, - задумчиво произнёс Рейнальд. - Помню эти глаза и голос. Только никак не могу вспомнить, где именно их встречал.

Впереди послышался слабый вопль - звук был похож на чей-то оборвавшийся крик. Толпа становилась всё гуще.

Мимо нас в противоположном направлении пронеслась женщина примерно моего возраста; глаза её были широко распахнуты, лицо бледное. Она была в ужасе.

"Ну да, именно такое "интересное" я и ожидала увидеть после его слов".

Другая женщина, на этот раз постарше, в дорогом платье, в сопровождении горничной и двух телохранителей, буквально промчалась по улице. Рейнальд, не слишком скрываясь, заслонил нас от них. Маленькая группа пронеслась мимо.

Впереди Центральный ряд расширялся, огибая три больших павильона, выстроенных в колонну. Перед первым из них собралась толпа, сбившись в плотный узел тел.

Я обязана была увидеть, что там такое.

Трое стражников в кольчугах и бирюзово-чёрных табардах решительно направились со спины к толпе. Идущий впереди выкрикнул:

- Разойдись!

- И люди перед ними расступились. Стражники зашагали в образовавшийся проход, и я нырнула следом за ними. Клевер и Рейнальд едва успели втиснуться за мной. Развернувшись боком, я проложила себе путь вперёд.

Давка ослабла, толпа закончилась, и я замерла на самом краю. Передо мной, в восемнадцати метрах свободного пространства, стоял простой открытый павильон с крышей из глиняной черепицы, покоившейся на древних деревянных балках. Ряд брёвенчатых колонн поддерживал кровлю. У каждой колонны было по два подкоса, которые отходили от неё под углом, поддерживая стропила.

Труп висел на центральной колонне.

Зрелище было настолько шокирующим, что казалось нереальным. Вокруг были другие люди - стражники, рыцарь в кольчуге и бирюзовом табарде, - но я видела только тело.

Покойником оказался мужчина средних лет, обнажённый; его руки были привязаны к подкосам столба. Голова безвольно свисала, седеющие волосы закрывали лицо. Его торс был вспорот от ключиц до самого паха; кожа и мышцы были пронзены крюками, прикреплёнными к бечёвке, и растянуты в стороны - сами нити уходили за колонну. Его раскрыли, словно книгу, выставив всё нутро напоказ.

Ужас был настолько тяжёлым, что разум просто отказывался его принимать. Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать увиденное. Я стояла в оцепенении, пока глаза фиксировали всё в мучительных подробностях: обнажённые мышцы, окровавленную кость, изуродованную печень, кровавый мешок левого лёгкого, который казался почти изжёванным, разрез на правом бедре, заливший всю ногу кровью...

- Дама Глер, - говорил один из пожилых стражников, - нам нужна лестница...

Офицер Городской стражи, рыцарь примерно моих лет, казалось, не слышала его. Она стояла неподвижно, пытаясь осознать увиденное. Люди вокруг притихли, словно боясь заговорить. Толпа образовала полумесяц вокруг этого жуткого зрелища, сдерживаемая каким-то животным инстинктом, будто простое приближение могло их чем-то заразить.

Это не было документальным шоу про "тру-крайм" с аккуратно заблюренными кадрами с нательных камер. Это была реальная жизнь. Смрад крови был настолько густым, что я ощущала его металлический привкус на языке. Мухи ползали по выставленным напоказ лёгким и кишкам...

На плечо легла ладонь. Я вздрогнула, обернулась и увидела Рейнальда. Рядом с ним Клевер, побледнев, во все глаза таращилась на труп; в её взгляде застыл ужас.

Мозг перезагрузился мгновенно. Смысл увиденного пробился сквозь пелену шока и ударил меня ледяным кулаком.

- Он начал раньше. Слишком рано... Почему сейчас? Неужели из-за того, что я натворила? О боги! Я должна была предвидеть это. Всё шло наперекосяк.

Рейнальд наклонился ко мне:

- Поговори со мной.

Мне придётся ему рассказать. Проклятье.

- Мэгги? - позвал он.

- У нас проблемы, - прошептала я.

Толпа вокруг смыкалась всё плотнее, прибывали новые люди. Нам нужно было убираться отсюда. Я резко развернулась.

Рейнальд перехватил меня за руку:

- Медленно.

Он был прав. Убийца, вероятно, где-то поблизости - наблюдает за этим представлением прямо сейчас. Нам нельзя привлекать к себе внимание.

Я взяла Клевер за руку и кивнула. Рейнальд хмуро посмотрел на людей, преграждавших нам путь. Каким-то чудом, несмотря на плотную давку, толпа расступалась перед ним, и мы шли следом. Мгновение - и мы выбрались на свободное пространство.

Я устремилась к выходу, заставляя себя идти ровным шагом. Рейнальд кружил над нами с Клевер, точно ястреб. Мы шли в полном молчании, лавируя в потоке покупателей, пока не миновали ворота, где каменный демон-пес на арке оскалил нам в спину свои клыки.

Оказавшись за пределами рынка, я ускорилась так сильно, как только могла, не переходя на бег. Клевер едва поспевала за мной. Рейнальд перешёл на то, что мой отец называл "двойным шагом" .

- Что происходит? - спросила Клевер.

- У нас проблема, - ответила я.

- Насколько серьёзная?

- Очень серьёзная. Нам нужно домой. Прямо сейчас.

Мы свернули за угол. Рейнальд выставил руку перед собой, словно резко ударил по тормозам во время вождения, удерживая меня от полёта через лобовое стекло. По улице, по двое в ряд, цокали копытами серые лошади с белыми хвостами. На всадниках были начищенные серые нагрудники и плащи цвета свежей крови. Одинокий всадник впереди вёз знамя на длинном копье: чёрное, алое и золотое.

Следом катилась карета, запряжённая единственным массивным серым конём. Богато украшенная, но не изящная, а угловатая, с толстыми стенками - средневековый эквивалент бронированного лимузина. Совсем не то, в чём вы представили бы себе Золушку. Занавеска на окне была отодвинута, и я смогла разглядеть пассажира.

Ульмар Хребан...

Карета проехала мимо. Хребан смотрел на нас с печатью явной скуки на лице. Его взгляд скользнул по мне, и на мгновение я заглянула ему прямо в глаза. Злые, угрожающие и пустые.

Карета покатилась дальше в сопровождении ещё одной пары рыцарей.

Хребан. Здесь. В этот самый момент. Именно он. Казалось, Кайр-Торен издевается надо мной. Стоило мне хоть немного расслабиться, как город тут же напоминал, где наше место.

Но я не собиралась безропотно принимать этот удар. Я остановлю его, чего бы мне это ни стоило.


***


Мы снова собрались в кухне за большим столом.

Я посмотрела на стопку бумаг перед собой. Во время уборки мы с Клевер нашли доску из мягкого дерева. Дерог обычно прикалывал к ней расписание караулов. Я повесила её на стену позади себя. Чтобы не запутаться, мне понадобятся наглядные пособия.

Рейнальд уже рассказал остальным о трупе. Лица, смотревшие на меня, были мрачными. Наш мир давно смирился с существованием серийных убийц, но в Релласе для этого просто не было системы координат. Подобный ужас воспринимался здесь как нечто запредельное и шокирующее.

Рейнальд сидел на своём обычном месте, справа от меня. Он обещал, что будет рядом. Он дал мне слово. И сейчас я собиралась сбросить это обещание с обрыва.

Я глубоко вздохнула.

- Люди склонны убивать по какой-то конкретной причине. Самые распространённые - жадность, страсть или месть. Преступники стремятся извлечь выгоду из убийства и зачастую знают свою жертву. Человек, оставивший тело на Собачьем рынке, не из таких. Его жертвы никогда не встречались с ним. Их смерть не приносит ему выгоды. Он убивает, потому что ему это нравится.

За то короткое время, что я изучала уголовное право, я узнала о серийных убийцах гораздо больше, чем следовало бы. Этот экземпляр подходил по всем признакам под категорию "организованных": он планировал преступления заранее, действовал методично, похищал своих жертв, чтобы пытать их в безопасном месте, и совершенствовался с каждым разом. Он был монстром.

- Этот убийца получает удовольствие от самого процесса: сначала, когда сражается с жертвой, затем - когда вскрывает тело, и, наконец, когда наблюдает за тем, какое впечатление его "работа" производит на других людей. Он не чувствует раскаяния, и его невозможно излечить от этой тяги.

- Значит, его нужно избавить от мучений, - произнесла Шана.

- Да. Он будет убивать новую жертву каждую неделю. Каждую Первницу он будет выставлять их напоказ точно так же, как сделал это на рынке.

Я взяла гвоздь и приколола к доске листок с датами. Пальцы слегка дрожали. Я совсем не так хотела преподнести это объяснение. Мне хотелось, чтобы у нас уже был готовый план, чтобы, объяснив грядущее, я могла сразу перейти к фразе: "И вот как мы это остановим". Я рассчитывала, что у меня будет время сформулировать этот план.

- Да разрази этих богов, чёрт бы всё побрал!

- Убийца будет выбирать разные общественные места, но каждое тело он выставит именно так, как первое - вспоротым. Всего будет шесть жертв.

Я подняла руку, растопырив пять пальцев, и добавила ещё один.

- Этот и ещё пятеро. Я не знаю его имени и откуда он взялся, но люди прозовут его Мясником с Собачьего рынка.

Я написала "Мясник с Собачьего рынка" на листе бумаги, прикреплённом к доске. С маркерами для сухостираемой доски всё было бы куда проще.

- А как это касается нас? - спросил Уилл.

- Я уже говорила вам, что у Хребана большие амбиции. Он рвётся к трону. К середине зимы король Совен наделит Хребана почти безграничной властью. Орден Искупителя поддержит Хребана, и тот утопит королевство в огне и крови.

- У Совена в колчане всегда не хватало пары стрел , - заметил Горт. - Но это чересчур даже для него. Я ещё могу представить, что он так возвысит Арвела, но Хребана?

- Совен Саварик не в своём уме, - отрезала я. - У него случаются приступы паранойи, и они становятся всё сильнее.

- Это у них семейное, - добавила Шана.

Я кивнула:

- Именно так. Совен вовсе не слеп. Он понимает, что происходит, и поэтому пытается выковать прочный фундамент, чтобы поддержать своего сына, наследного принца Киля. Для Совена династия - это всё.

И всякий раз, когда Совен кое-как сколачивал шаткие строительные леса, чтобы подпереть своего первенца, Киль тут же разносил их в щепки своей заносчивостью и нарциссизмом. Но это была тема для другого разговора.

- В эти дни Совен доверяет очень немногим, - продолжила я, - и самый важный из них - Коларт Дженикор.

Я взяла изображение геральдического щита, вырезанное мной из одного из свитков в кабинете, и приколола его к доске. На нём было изображено встающее золотое солнце со стилизованными лучами на чёрном поле.

- Солнечный маркграф, - произнёс Рейнальд.

- Кто такой Солнечный маркграф? - спросил Кайден.

- Он возглавляет Палату правосудия, - пояснила ему Клевер. - Когда кто-то совершает преступление против королевства, именно он представляет дело в Высоком суде.

- Маркграф - это военный титул, - объяснил Рейнальд. - Он означает лорда, защищающего границу. Солнечный маркграф тоже стоит на страже рубежа - того, что разделяет беззаконие и порядок.

- Коларт Дженикор - образцовый Солнечный маркграф, - сказала я. - Хотя он наделён огромной властью, он не использует её для личной выгоды. Его невозможно подкупить, принудить или запугать. Ни одна из Восьми Семей не может на него повлиять. Он служит самому Релласу и ни разу не поколебался в своём служении.

По меркам генеральных прокуроров Коларт Дженикор был выше всяких похвал.

- Король Совен знает, что теряет контроль, и он также знает, что если он зайдёт слишком далеко, Коларт будет рядом, чтобы оттащить его от края пропасти. Солнечный маркграф был с ним с самого начала правления. Совен полагается на его советы. Они дарят ему великое утешение.

Я оперлась на стол.

- Вы спрашивали, почему Совен ставит Хребана во главе. Потому что после того, как весь город будет парализован страхом из-за бесконечных убийств, Мясник с Собачьего рынка убьёт Солнечного маркграфа на глазах у всего суда и растворится в воздухе. Коларт Дженикор станет шестой жертвой.

Лицо Рейнальда заледенело.

- На следующий день Хребан и его стражники "случайно" наткнутся на логово убийцы и отрубят ему голову. Ульмар Хребан прославится как спаситель Кайр-Торена.

- Да хранят нас Аспекты, - выругалась Шана.

- Со смертью Солнечного маркграфа Совена больше некому будет сдерживать. И прежде чем он успеет полностью осознать это убийство, наследный принц Киль будет убит во время Зимней охоты.

С тем же успехом я могла бросить на стол боевую гранату. Они уставились на меня, оглушённые и раздавленные.

- Когда и его сын будет убит, Совен окончательно слетит с катушек. Паранойя ослепит его. Заговоры и интриги будут мерещиться ему повсюду. Он назначит Хребана следующим Солнечным маркграфом, потому что будет видеть в нём чужака, а значит - человека, не запятнанного местной коррупцией. Он даст ему власть казнить или задерживать любого, кто встанет на пути.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

- Это ещё не всё.

Самое худшее я приберегла напоследок.

- Что же может быть ещё хуже? - потребовала ответа Клевер.

- Солнечный маркграф должен погибнуть по окончании сессии Высокого суда, накануне двадцать пятой годовщины победы Совена над Ралинбором Диким. На церемонию его будут сопровождать три знатных оруженосца - по одному от каждого рыцарского ордена: Защитники, Завоеватели и Искупители - каждый выставит своего кандидата.

Рыцарские ордена постоянно соперничали за власть и влияние. Сопровождение Солнечного маркграфа приносило немалый престиж - это была отличная возможность во всеуслышание "поиграть мускулами" .

Рейнальд смотрел на меня, и я не могла понять, о чём он думает. Мне нужно было продолжать.

- Когда убийца нападёт, Солнечный маркграф прикажет оруженосцам спасаться и звать на помощь. И лишь оруженосец Защитников подчинится. Он бросит маркграфа и сбежит, навеки покрыв Орден Защитников позором.

- А что с остальными двумя оруженосцами? - спросила Шана.

- Оруженосец Завоевателей получит удар по голове и рухнет без чувств. Позже его будут высмеивать за то, что он не нанёс убийце ни единого удара; его вышлют из столицы, и он погибнет в приграничной стычке.

Я взглянула на Рейнальда. Он сидел абсолютно неподвижно.

- Третий оруженосец, из Ордена Искупителя, будет сражаться до последнего вздоха, защищая маркграфа, и умрёт, пытаясь его спасти.

Слова застревали в горле. Мне пришлось буквально выталкивать их из себя.

- Это Матео, Рейнальд. Третий оруженосец - это Матео. Мясник с Собачьего рынка убьёт твоего сына.

***


Тишина на кухне была такой оглушительной, что причиняла почти физическую боль.

Рейнальд заговорил. Его голос был спокойным и холодным:

- Почему ты мне не сказала?

- Потому что я боялась, что ты сорвёшься с места и попытаешься штурмовать Башню Искупителя, - ответила я. - У тебя не было причин мне доверять. Я не хотела, чтобы ты потерпел неудачу и погиб. Но и твоего успеха я бы тоже не пожелала. Всё взаимосвязано, Рейнальд. Если бы тебе как-то удалось убить Сильверена, никто не знает, к чему бы это привело.

Он смотрел мне прямо в глаза, и его взгляд было трудно выдержать. Мне потребовалась вся воля, чтобы не отвернуться.

- Тебе следовало сказать мне.

- Я собиралась. Я думала, у меня есть время. - Я указала на доску. - Этого ещё не должно было случиться. Первая жертва Мясника должна была появиться только первого числа Месяца Жатвы. А до него ещё больше четырёх месяцев.

- Что могло заставить его начать сейчас? - спросил Рейнальд.

- Мы. Это мы стали причиной.

- Как?

- Мясник убивает именитых рыцарей из всех трёх священных орденов. Они наводняют город своими людьми, пытаясь его найти. В самый разгар его бесчинств Городская стража утраивает патрули. Все ищут его, и всё же он появляется и исчезает как призрак, а потом Хребан совершенно случайно находит его на каком-то заброшенном складе, где самому Хребану делать абсолютно нечего.

Взгляд Рейнальда потемнел. Он понял, к чему я клоню.

- С Хребаном - восемь стражников, - продолжала я. - Слишком много для дневной прогулки в порт и более чем достаточно, чтобы арестовать Мясника, и всё же Мясник очень "удачно" оказывается мёртв. А затем Хребан извлекает выгоду из его смерти: сначала его провозглашают спасителем, а затем он становится Солнечным маркграфом.

Рейнальд подался вперёд:

- Значит, Мясник - человек Хребана.

- У меня нет доказательств, но это единственный логический вывод. Иначе всё складывается слишком уж удобно. - Я всплеснула руками. - Вот что я имею в виду, когда говорю, что всё взаимосвязано. Мы натравили Палату Правосудия на склад Йолентов, где они нашли контрабандное железо. Хребан мог отреагировать дюжиной разных способов. Самым логичным было бы покинуть Кайр-Торен. И тогда, если бы Индора Йолента впутала его в махинацию с железом, Департаменту Правосудия пришлось бы отправиться в его владения и допрашивать его там, на его условиях.

- Потребовался бы прямой приказ Совена, чтобы выманить его оттуда и притащить обратно в столицу, - заметил Рейнальд. - А Совен не стал бы издавать такой указ против главы Великой Семьи без неоспоримых улик.

- Именно. Вместо того чтобы пойти по безопасному и умному пути, Хребан, должно быть, приказал Мяснику начать раньше срока. Если Кайр-Торен будет охвачен паникой из-за ужасных убийств, Палата Правосудия переключит внимание на поиски маньяка. Это отведёт глаза от Хребана. Он сможет остаться в столице, а когда убьёт Мясника, до железа уже никому не будет дела.

Я не понимала, убедила его или нет.

- Убийца начал раньше, - подал голос Кайден.

Я едва не подпрыгнула. Он сидел так тихо, что я совсем забыла о его присутствии.

- Да.

- Значит, Солнечного маркграфа не убьют в конце этой судебной штуки, - рассудил Кайден.

- И Матео там может не оказаться, - закончил Уилл.

- Получается, пацан не умрёт, так? - спросил Лют.

Я покачала головой:

- Я сверилась с календарём. Вы знаете, что произойдёт через пять недель?

- Открытие сессии Высокого суда, - ответил Рейнальд.

Я понятия не имела, как он умудрился выудить это из своей памяти по первому требованию. Мне самой пришлось искать эту информацию в книгах.

- Да. Ежегодная церемония, во время которой Солнечный маркграф поднимается по Королевскому Пути к замку "Орлиное Гнездо" и на глазах у всей столицы лично вручает Совену свиток с расписанием дел. Коларта будут сопровождать три оруженосца. Те же самые три оруженосца, что должны были сопровождать его в конце сессии...

Рейнальд выругался.

- Помните, я говорила, что попытки изменить будущее - это как швырять камни в пруд? - спросила я. - Это сравнение всё ещё верно, но не совсем так, как я думала. Когда бросаешь камень в воду, идут круги, но затем гладь разглаживается, и всё становится так, будто камня никогда и не было. Будущее сопротивляется нам. Оно пытается придерживаться существующего шаблона. Вместо того чтобы быть убитым при закрытии Высокого суда, Солнечный маркграф погибнет на открытии. Ничего не меняется: Матео всё равно умрёт, а Хребан всё равно придёт к власти и установит свой режим террора.

Я бессильно опустилась на стул.

Слева от меня Клевер побледнела ещё сильнее. В её глазах дрогнула тень страха. Горт выглядел обеспокоенным. Шана нахмурилась, поджав губы. Уилл хмуро задумался. Лют выглядел так, словно получил подлый удар под дых, и даже Кайден на краю стола казался потерянным - будто внезапно провалился в глубокую яму и не знал, как выбраться.

Внутри у меня всё опустело. Всё это время я так боялась сделать слишком много и получить будущее, которое не смогу предсказать. Мне следовало бояться того, что я делаю недостаточно. Линия времени сражалась со мной и побеждала. Я дала этим людям надежду. Они так упорно трудились, и в конце концов всё оказалось напрасным. Будущее продолжало перть вперёд, словно каток.

- Я просто не могу остановить этот поезд, - пробормотала я.

Уилл озадаченно посмотрел на меня. Должно быть, я произнесла английское слово "train" .

- Неужели всё, что мы сделали, не имеет значения? Умрут ли спасённые нами наёмники как-то иначе? Может, мне просто отослать детей из города? Но куда? Где я смогу спрятать их так, чтобы война их не коснулась?..

- Это не имеет значения, - произнёс Рейнальд.

- Что?

Его голос звучал спокойно и размеренно:

- Сроки сдвинулись, но это не важно. Ты дала нам фору в пять недель. Я брал замки и за пять недель.

С Рейнальдом что-то произошло. То, как он выпрямил спину, как сжались его челюсти, взгляд его зелёных глаз - всё излучало уверенность и силу. "Человек из подвала" вернулся, и он был не просто уверен в себе - он был непоколебим, словно скала посреди бушующего моря. Должно быть, именно поэтому люди шли за ним на верную смерть.

- Пока что ничего не случилось, - сказал Рейнальд.

- Да, мы только что лишились нескольких месяцев запаса, но Матео всё ещё жив. Солнечный маркграф всё ещё жив. Всё, что нам нужно сделать - это найти Мясника и убрать его со сцены, и у нас будет пять недель форы.

- Мы найдём этого ублюдка за пять недель, - пробасил Горт.

- Кто-то его точно знает, - добавил Уилл.

- Да, город не такой уж и большой, - подхватил Лют.

Демон из подвала слегка наклонился ко мне:

- Будущее может сопротивляться сколько угодно. В конце концов оно сдастся. Я не намерен проигрывать в этой войне.

Он был прав. Мы ещё не проиграли войну. И Солнечный маркграф, и Матео всё ещё дышали. У нас всё ещё оставался шанс.

- Ты не знаешь имени Мясника, - произнёс Рейнальд. - Но ты ведь что-то о нём знаешь.

- Истинная правда.

Даже если я не могла просчитать всех последствий, даже если мы и впрямь кое-что изменили, у меня всё ещё оставались базовые знания из книг. Я знала факты, причуды, привычки и секреты главных игроков. Более того, я знала, как они мыслят.

Если будущее действительно сопротивлялось переменам, это делало события более предсказуемыми, а не наоборот. Мясник будет придерживаться своего графика - одно убийство в неделю. Его целями станут те же самые жертвы.

Взгляд Рейнальда говорил:

- Всё будет в порядке. Мы справимся. Всё под контролем.

Он вытащил меня из бушующего моря на свою скалу. Всё, что мне оставалось - это удержаться на ней.

Я глубоко вздохнула и отпустила тревогу. Что случилось, то случилось. Теперь нам нужно с этим разобраться.

- Может, это тот человек из Сада? - спросил Рейнальд.

- Нет. Мясник старше, и он темноволосый. У человека из Сада светлые брови.

Серийный убийца был побочной сюжетной линией. В книгах о нём упоминали лишь вскользь, за исключением трёх сцен: той, где жертва Мясника с Собачьего рынка была выслежена, доставлена в его логово, подвергнута пыткам и убита; сцены смерти Солнечного маркграфа; и момента, когда Хребан находит Мясника. Все три были представлены в тексте с кровавыми подробностями, буквально секунда за секундой.

- Убийца - мужчина, - я начала набрасывать список под именем Мясника. - Тёмно-каштановые волосы, рост ни слишком высокий, ни слишком низкий. Сильный, мускулистый. Возраст - от тридцати пяти до шестидесяти лет.

В описании в книге упоминались плечи, выдававшие силу зрелого мужчины. Латур устами одного из персонажей особо подчёркивал, что "наступление зрелости" происходит после тридцати пяти и до глубокой старости - в шестьдесят лет.

- Под это описание подходит половина мужчин в Нижнем Береме, - пробормотала Шана.

Нижний Берем был владениями Хребана.

- Что-нибудь конкретное? - спросил Рейнальд. - Друзья, жена, откуда он родом? Солдат он или наёмник?

Я покачала головой.

- Он вызывает своих жертв на дуэль и сражается, пока те не теряют способность сопротивляться, а затем перевозит их к себе и пытает. Ритуал для него крайне важен. Вскрытие и выставление тела напоказ - столь же значимая часть процесса, как и само убийство. Обычно у серийников есть свой "типаж". Их жертвы похожи друг на друга. У этого же - нет. Ему плевать, как выглядят его цели, сколько им лет или какого они пола, - лишь бы это были знаменитые рыцари.

Именно поэтому его террор был столь пугающим. Он убивал людей, которые не просто умели защищаться, а были в этом мастерами. Если он мог справиться с ними, у обычного человека не было ни единого шанса.

- Он чертовски хорошо владеет мечом, - сказала я.

- Насколько хорошо? - спросил Горт.

- Достаточно, чтобы стать серьёзной проблемой, - ответил Рейнальд. - Я узнал человека, которого он вздёрнул на Собачьем рынке. Это был Шуховен.

Я и понятия не имела, кто такой этот Шуховен. В книжной серии жертвам уделялось ничтожно мало времени, не считая упоминаний о том, что все они были знаменитыми рыцарями. В половине случаев в книгах просто говорилось нечто вроде: "Утром было найдено ещё одно тело. Мясник нанёс новый удар", - после чего повествование перескакивало на интриги и махинации Великих Семей.

Горт присвистнул:

- Ты уверен?

Рейнальд кивнул:

- Я видел шрам.

Шрам? Всё, что я могла вспомнить, - это изуродованные органы, кровь и мух, плодящихся в его внутренностях.

- Шуховен Копьё? - спросил Уилл.

- Он самый, - ответил Рейнальд.

- Я слышал, он ушёл на покой, - заметил Уилл.

- И у него была больная рука, - добавил Лют.

- Была. Теперь-то уж точно в прошедшем времени.

Расставь знаки препинания, испаравь опечатки, приведи текст в соответствии с правилами оформления диалогов в русском языке, не добавляй ничего своего. Текст: "Горт проворчал, обращаясь к сыновьям: - У него могли быть хоть обе руки больными, я бы всё равно не рискнул с ним биться, если бы только не нужно было выиграть время, чтобы вы с матерью успели сбежать.

- Кто такой этот Шуховен? - подал голос Кайден. - Прославленный рыцарь, - пояснил Рейнальд. - Он был знаменит тем, что пронзал копьём сразу нескольких противников одним ударом.

- Это чертовски трудно, - добавил Уилл. - Требуется недюжинная сила.

- А потом ведь копьё нужно ещё и вытащить, - подхватил Лют. - А тела не особо-то хотят его отпускать.

- И вот ты стоишь, застряв со своим оружием внутри другого человека, - продолжил Уилл.

- И любой мудак может подойти и прирезать тебя, - закончил Лют.

Они звучали совершенно одинаково. Словно слушаешь одного человека, чей голос перескакивает из одного динамика в другой. Уилл и Лют, эксперты по копьям, вещали в "стереорежиме".

- Шуховен выдёргивал его одним рывком, - сказал Горт. - Невероятная мощь плечевого пояса.

Рейнальд поморщился: - Он был тем ещё позёром. Перед битвами он вытворял такую штуку: когда войска уже построены, он вставал в полный рост на крупе своего коня. Утверждал, будто ему нужна высота, чтобы обозреть поле боя.

- А зачем он делал это на самом деле? - спросил Кайден. - Чтобы враг видел, как он стоит там, на лошади, со своим копьём, - ответил Рейнальд. - Я как-то сказал ему, что из него получается отличная мише...

Горт кашлянул.

- История для другого раза, - поправился Рейнальд. - Угол ран говорит о том, что Шуховен был на ногах и двигался, когда их наносили. Так что Мэгги права. Мясник с Собачьего рынка вызывает своих жертв на дуэль, а затем вскрывает их и выставляет тела на всеобщее обозрение. Это послание.

- "Вот что я сделал и как я это сделал", - произнёс Уилл. - Это гордыня.

- Это высокомерие, - поправил Рейнальд и повернулся ко мне. - Что насчёт остальных жертв?

- Кроме Солнечного маркграфа, я знаю ещё двоих: Элиарда из "Серебряных Орлов" и Джеор Баэс. Но они оба умрут позже. Элиарда - третья по счёту, а Джеор - пятый.

- Он убьёт Элиарду? - Горт нахмурился.

Дама Элиарда была троюродной сестрой Арвела. Она не унаследовала "Неугасимое пламя" основной ветви семьи, но ей досталась менее мощная версия таланта, называемая "Янтарным Углём", которая делала её и сильнее, и выносливее обычного рыцаря. Она была смертоносна.

- Он напал на неё из засады? - спросил Лют. - Нет. Он сразился с ней, - ответила я. - И она проиграла.

За столом воцарилась тишина. Даже если бы все Магнары объединились, Элиарда прошла бы сквозь них, как тесак Шаны сквозь рыбину.

- Как Хребан его находит? - спросил Рейнальд в пустоту кухни.

- У убийцы есть логово на побережье. Там он пытается и кромсает своих жертв. Когда он привезет туда Элиарду, она услышит шум прибоя. Хребан якобы присматривал себе склад, здание ему не понравилось, и он захотел взглянуть, что еще есть в округе. По официальной версии, он со своими стражниками просто зашел не в ту дверь в тот момент, когда убийца замывал кровь.

- Вот только если он и Мясник в сговоре, он точно знает, где искать своего ручного маньяка.

- Мы знаем, в какой части побережья? - спросил Горт.

Я покачала головой. - Где-то в глуши, где никто не услышит криков.

Кайр-Торен был основан благодаря своей защищенной гавани и выходу к Западному океану. Там километры доков и складов. Можно искать месяцами и ничего не найти.

- Как он перевозит своих жертв? - спросил Уилл. - Не может же он просто разгуливать по городу, таская людей и трупы туда-сюда.

- В телеге, - ответила Клевер. - Я бы именно так и поступила. Загрузила бы их в фургон для доставки, навалила бы сверху каких-нибудь товаров, надела бы дешевое тряпье и стоптанные башмаки. Я могла бы целый день кружить по Кайр-Торену, и никто не обратил бы на меня внимания.

Братья окинули её странным взглядом.

- И ты сказала, что он растворился в воздухе после убийства Солнечного маркграфа, - произнес Рейнальд.

- Да.

- Бусины Морр? - предположил Горт.

- Скорее всего, - подтвердил Рейнальд.

- Что еще за бусины? - спросил Кайден.

- М-О-Р-Р. Боевые маги носят их с собой, - пояснил Уилл. - Использовать их запрещено, но им плевать. Раздавливаешь одну, и магия переносит тебя в безопасное место за восемьсот метров.

- Сидишь себе в лагере, точишь меч, а они выпрыгивают из ниоткуда - только и успеваешь, что порезаться с перепугу, - добавил Лют.

Весьма специфический пример.

Бусины Морр несколько раз упоминались в книгах. Это были маленькие черные шарики с красными прожилками, нанизанные на браслет или ожерелье. Когда владелец раздавливал бусину, он телепортировался в заранее заданное место, но работали они не всегда безупречно. Один из магов при перемещении в Башню Магов умудрился взорваться по прибытии, чем несказанно взбесил архимага Дамаеса: лаборатория зелий потом еще несколько дней смердела разлагающимися человеческими останками.

- Бусины Морр стоят прорву денег, - задумчиво произнес Горт.

- Не если за всё платит Хребан, - заметила Шана.

- И как нам его найти, если мы не знаем, кто станет следующей жертвой? - спросила Клевер. - Или придется ждать Элиарду?

- Элиарда - член "Серебряных орлов", - пояснила я. - Это элитный рыцарский отряд. Их всего пятьдесят человек, и они ужасно гордятся тем, что прошли отбор. Она... непростая особа.

Иногда за чрезмерным высокомерием люди скрывают глубокую неуверенность в себе, но в случае с Элиардой за её спесью скрывалась лишь ещё большая спесь. Вся её семья полагала, что родство с Арвелами ставит их выше прочих смертных. Она с рождения купалась в привилегиях, и все вокруг без конца твердили ей, какая она особенная и как заслуживает всего, что только пожелает. Красивая, талантливая, прославленная и обожаемая - она прекрасно осознавала, что все остальные и в подметки ей не подходят.

- У неё непомерно раздутое самомнение, - проговорил Рейнальд. - Она и слушать не станет наши предупреждения, а пытаться следовать за ней по пятам, пока Мясник не нанесёт удар, будет невозможно.

Как же нам его найти?.. Одно дело, если бы его целями были обычные бойцы, но он охотился на рыцарей. Половину времени они проводят в своих штаб-квартирах, а если и выбираются в город, то обычно верхом. Рыцари... на лошадях... О!

- Я не знаю, кого он убьёт следующим, но я точно знаю, где он оставит тело, - произнесла я. - Он привяжет его к статуе Рыцаря-Победителя.

Глаза Горта сузились. - Это в шести кварталах отсюда.

Рейнальд резко повернулся ко мне: - Есть ли шанс, что он сменит место?".

- Вряд ли. Он месяцами планировал очерёдность жертв и места, где будет бросать тела. Он даже делал зарисовки. Он не захочет отклоняться от своего плана. Это компульсия . Он обязан исполнить всё в точности так, как себе вообразил.

Рейнальд оскалился в хищной улыбке, словно волк, завидевший добычу:

- Горт, Кайден - со мной. Уилл, Лют - оставайтесь здесь. Никого не впускать через парадную дверь, пока мы не вернёмся.

ГЛАВА 19

Я поднялась по лестнице в свои комнаты. Мне нужно было записать всё, что я помнила о Мяснике. Любая деталь могла иметь значение.

Зачем Рейнальд взял Кайдена с собой? Придётся спросить его, когда он вернётся.

Двадцать минут спустя я во все глаза смотрела на шесть исписанных листов. Я точь-в-точь воспроизвела сцену пыток Элиарды: слово в слово, каждую леденящую кровь подробность.

- Как? - недоумевала я. - У меня никогда не было фотографической памяти. Будь она у меня, в колледже всё было бы куда проще.

А что насчёт чего-то другого из книг? Чего-то случайного?

- Я доверял тебе. Я знал тебя с двенадцати лет. Ты жил в нашем доме, - голос Солентайна сорвался от мучительной боли. - Ты ел наш хлеб. Мой отец учил тебя обращаться с кинжалом. Ты стоял прямо здесь, в этом зале, и клялся помогать моей семье в каждой битве!

Солентайн смахнул бутылку со стола и швырнул её в стену. Она отскочила и покатилась по полу, замерев у ног Эверарда.

- Ты был мне почти братом.

Слово в слово.

Это было ненормально. Почему это происходит?

По комнате разнеслись глухие шлёпки.

- В этом должен быть какой-то смысл, - рассуждала я. - В большинстве книг о попаданцах героини, провалившиеся в сюжет, записывали всё, что помнили, в какой-нибудь секретный дневник, чтобы ничего не забыть. Видимо, для меня это не станет проблемой.

Шлёп.

- Может, мне только кажется, что я всё помню дословно? - мелькнула мысль. - У меня ведь нет под рукой книги, чтобы сравнить. Но всё выглядит правильно, ощущается правильно...

Шлёп-шлёп.

Что за чертовщина?

Я встала и склонилась над столом.

На полу, между открытой дверью и столом, лежала рыба длиной около сорока пяти сантиметров. Белая, в оранжевую полоску и усеянная красными и бирюзовыми крапинками, она напоминала выпучеглазого красного луциана с длинными плавниками.

- У меня начались галлюцинации? - прошептала я.

Я замерла и прислушалась. В кабинете никого не было.

Я оглянулась. Через дверной проём была видна спальня - там тоже было пусто.

Я снова посмотрела на пол. Рыба всё ещё была там.

Никаких странных звуков. Никаких лазутчиков, таящихся по углам.

Рыба дёрнулась, ударив хвостом по полу.

Я отпрянула.

Шлёп. Шлёп-шлёп.

Из коридора донёсся звук шагов: кто-то быстро поднимался по лестнице, и в дверях показался Уилл. Увидев рыбу, он замер.

- Рыба, - сообщила я ему.

- Вижу, - ответил он.

Ну, слава богу. Значит, мне это не почудилось.

- Откуда она взялась? - спросил Уилл.

- Понятия не имею. Её здесь не было, когда я вошла.

- Как она сюда попала?

- Я не знаю.

- Это магия?

- Не знаю.

Мы вдвоём уставились на рыбину.

Шлёп.

- Это какой-то обычай Кайр-Торена, о котором я не знаю?

Уилл покачал головой:

- Ни о чём подобном не слышал.

- Будь добр, избавь её от мучений.

Уилл подошёл, вытащил нож и одним точным движением перерезал рыбе затылок. Рыбина обмякла. Я протянула Уиллу тряпку, и он вытер о неё лезвие.

- Это уже вторая рыба, которая появляется в моих комнатах. В первый раз я подумала на Кайдена, но он сейчас ушёл с Рейнальдом.

- С чего бы Кайдену оставлять рыбу у тебя? - спросил Уилл.

- А почему двенадцатилетние мальчишки вообще что-либо делают?

- Резонно.

Мы ещё какое-то время молча поглазели на рыбу.

- Ты что-то хотел? - спросила я.

Уилл достал из-за пазухи маленький запечатанный конверт и протянул его мне.

- Кто-то позвонил в колокольчик и оставил это у двери.

Пока мы ждали судно с солью, Горт соорудил верёвку с колокольчиком у нашей входной двери. В отличие от Дерога, у нас не хватало людей, чтобы кто-то постоянно дежурил на входе. Если кто-то из нас уходил, то по возвращении дёргал за верёвку снаружи, и в нашем дворе раздавался звон настоящего колокола.

- Кажется, я видел уходящего жреца, - сказал Уилл. - Из-за плаща было трудно разобрать, но, по-моему, у него был посох-клинок .

Реллас был воинственным королевством, и многие жрецы практиковали боевые искусства. Посохи-клинки служили излюбленным оружием для ряда конфессий - настолько, что при виде такого оружия люди обычно сразу предполагали, что перед ними жрец.

Я вскрыла конверт и достала лежащую внутри записку:

"Друг знает. Он идёт".

Проклятье.

Друг был кем-то вроде зятя Филдерона. Его обучали как рыцаря, хотя он так и не получил посвящения; теперь он возглавлял собственный отряд наёмников, выступая одновременно и командиром, и посредником. И он не предвещал ничего хорошего.

Я показала записку Уиллу.

- Наёмник побери! . Клянусь, нас никто не видел.

- Я тебе верю. Мы не знаем, что произошло. Может, он сам сказал Другу, что собирается встретиться с вами.

У меня было припасено кое-какое "оружие" против Друга, но ничего такого, что могло бы выбить его из колеи, если он действительно твёрдо решил отомстить за Филдерона. Отношения между ними были натянутыми, они почти не общались, но, судя по записке, Друг всё же решил вмешаться.

Кто оставил записку? Кто мог знать, что Магнары разделались с Филдероном, что Друг их ищет и что они находятся именно в этом доме? Я прокрутила в голове список персонажей. Может быть, "Ножницы"? Но анонимные послания были не в стиле Солентайна.

- Что будем делать? - спросил Уилл.

- Сидим тихо, пока Рейнальд и твой отец не вернутся домой. Если появится Друг - дверь не открывать.

Уилл кивнул и уже собрался уходить.

- Уилл?

- Да?

- Пожалуйста, забери рыбу с собой.


***


Рейнальд изучал записку. Их не было два часа - так долго, что я начала всерьёз опасаться: не подкараулил ли их Друг где-нибудь по пути. Когда они, наконец, вернулись, мы собрались на кухне. Горт что-то чертил на большом листе бумаги, расстеленном на кухонном столе, а Кайден, забравшись с ногами на стул, возился в углу с каким-то мелким предметом.

- Мы расплатились с Тариз? - спросил Рейнальд.

- Да.

Несколько дней назад я зашла в чайную Тариз, вручила владелице ному и сказала, что мне нужно обслуживание для "любимых клиентов". Если кто-то оставит для нас записку, её должны передать нам лично, а если нам понадобится отдельная комната, мы должны получить её в любой момент. Случись в этой комнате что-то неприятное - Тариз не станет задавать лишних вопросов, и, если чаевые будут достаточно щедрыми, может даже избавиться от улик.

- Горт, тебе и семье нужно сходить к Тариз сегодня вечером и попить чаю, - распорядился Рейнальд. - Вас должны увидеть. Дайте официантам понять: если кто-то придёт расспрашивать, вы пьёте там чай почти каждый вечер в семь ударов колокола.

Горт кивнул.

- У тебя есть что-нибудь на Друга? - спросил меня Рейнальд.

- Есть, но он упрям, и этого может оказаться недостаточно.

- Неважно, - отрезал он. - Я позабочусь, чтобы этого хватило.

- Раз уж ты так говоришь.

Он обещал мне, что разберётся с осложнениями. Друг и его две сотни наёмников определённо были осложнением.

- Это беспокоит меня больше, - Рейнальд нахмурился, глядя на записку.

- Меня тоже.

- Это может быть кто-то из "Ножниц". Даже когда я это произнесла, версия показалась мне притянутой за уши.

- Тот, кто это написал, знает о нас слишком много, - произнёс Рейнальд.

Нам нужно было разгадать эту тайну. И я понятия не имела, как к этому подступиться.

- Готово, - Горт выпрямился. Я подошла посмотреть. Чёрной тушью он нарисовал карту площади Рыцаря-Победителя. Площадь была примерно яйцевидной формы и изображена сверху: две улицы тянулись на север от её широкого конца, и одна улица уходила на юг от узкого. В центре высилась статуя Рыцаря-Победителя. Это был не просто чертёж, а произведение искусства, выписанное тушью в тончайших деталях - вплоть до следов булыжника на мостовой. Я и не подозревала, что такая крошечная кисточка может вообще поместиться в стальных пальцах-клещах Горта.

- План местности, - прокомментировал Горт.

- Красиво.

- Благодарю.

- Тебе следовало стать художником.

- Чтобы заработать на жизнь, мне пришлось бы писать портреты, а я людей рисовать не умею, хоть убейте. Когда дело касается живых существ, я рисую то, что чувствую, а не то, что вижу. Карты проще. Они понятные.

- Видишь проблему? - спросил Рейнальд.

Я изучила карту.

- Нет.

- Посмотри на здания, - Рейнальд обвёл границы площади пальцами, скользя ими по крышам.

Здания стояли вплотную друг к другу. Они образовывали две сплошные стены, окаймляющие края площади без малейших зазоров. Что именно он хотел мне показать?..

- Нет мест, где можно спрятаться?

Рейнальд кивнул.

- Допустим, я - убийца, - сказал Горт. - Я люблю планировать. Места для своих трупов я выбираю тщательно. Прежде чем притащить сюда тело, я пройдусь по этой площади в разные дни и в разное время. Я запомню все входы и выходы. Присмотрюсь к людям и их привычкам: кто когда приходит, когда уходит, кто запирает двери на ночь. Я мог бы даже запомнить лица завсегдатаев - тех, кто бывает здесь ежедневно.

- Логично.

Горт по очереди ткнул пальцем в здания на карте:

- Торговец пан-маслом, шорник, сапожник и две счётные конторы. Это торговая площадь. Ночью здесь пустынно. В счётных конторах есть стражники, которых запирают внутри, и они не выходят до утра.

- Если убийца явится с телом и увидит, что после наступления темноты по площади кто-то слоняется, он сбежит, - произнёс Рейнальд.

- Так какой план?

- На самой площади спрятаться негде, но в боковых улочках - вполне, - ответил Рейнальд.

- Мы поставим Уилла здесь, а Люта - вот здесь, - Горт коснулся двух улиц, ведущих на север. - Я займу вот эту улицу, - он постучал по третьей, уходящей на юг. - Но расстояние от этих улиц до центра площади приличное. Мы не знаем, с какой стороны он придёт, а если он так хорош, как мы думаем, никому из нас не стоит вступать с ним в схватку в одиночку.

Я во все глаза смотрела на площадь.

- Было бы здорово, если бы мы могли спрятаться в одном из этих зданий.

Рейнальд улыбнулся мне и коснулся крыши к западу от статуи:

- Я займу лавку торговца маслом.

- Как? Ты их подкупил?

Он покачал головой:

- Нет. Даже не пытался спрашивать. Они бы ни за что не пустили меня на свой склад на ночь.

- Тогда как ты попадёшь в здание?

Что-то тяжёлое приземлилось на стол прямо посреди карты - массивный висячий замок с откинутой дужкой.

- Готово! - воскликнул Кайден.

- Как?

Он ухмыльнулся мне:

- Мой отец был замочником, - улыбка дрогнула, а затем и вовсе сползла с его лица. - Я хорошо разбираюсь в замках.

"Я и понятия не имела", - пронеслось у меня в голове. "Это поразительно - я ведь почти ничего не знала о Кайдене. Согласно записям Ласы, его родители умерли, и его, должно быть, отдали кому-то в ученики, потому что в реестре упоминалось, что его "наставник" продал его".

- Замок на двери торговца маслом - самый слабый, - пояснил Горт. - И внутри нет стражи.

В этом был смысл. Пан-масло стоило не копейки, но чтобы риск оправдался, ворам пришлось бы выкатывать его целыми бочками, а потом ещё искать, куда сбыть. На этой площади были куда более заманчивые цели. Торговец маслом просто не стал тратиться на охрану.

- Замок не так уж плох, - подал голос Кайден. - Но и не сказать чтобы хорош. Тридцать вдохов. Может, пятьдесят.

- Как только убийца появится, я вступлю с ним в бой, - распорядился Рейнальд. - Если он попытается отступить, один из парней перекроет ему выход, пока я не зажму его и не закреплю преимущество.

Внутри у меня всё сжалось от тревоги. Этот план мне совсем не нравился.

- Вдобавок мы посадим Шану на эту крышу, - Горт ткнул в одну из западных кровель. - Если дело примет скверный оборот, она его подстрелит.

- А где буду прятаться я?

- Дома, - отрезал Рейнальд. - Ты останешься здесь и будешь ждать нашего возвращения.

- Нет, этот план мне не нравился, - подумала я. - Ни капельки.

Рейнальд кивнул Кайдену. Мальчишка смахнул замок со стола и пулей вылетел из комнаты.

- Что тебе известно о твоём приятеле из Сада? - спросил Рейнальд.

- Он мне не приятель, и я не знаю о нём почти ничего.

- Есть догадки, кем он может быть?

- Нет. Ты просто на нём зациклился.

- Я его где-то видел, - произнёс Рейнальд. - Не могу вспомнить где, но интуиция подсказывает мне быть настороже. Зачем он пришёл на рынок, где выставили тело, и прятал при этом лицо?

- Ты тоже прятал лицо.

- Я сопровождал тебя и не хотел привлекать внимания. Твоя одежда и причёска не соответствуют определённому уровню достатка. Я тебе не по карману, Мэгги, и это несоответствие бросалось бы в глаза. Люди пришли бы к неверным выводам.

По меркам Релласа мой обычный наряд относил меня к мелкому дворянству. Рейнальд же никак не походил на телохранителя, нанятого небогатой дворянкой. Горт вполне вписывался в образ - стареющий наёмник, решивший найти работёнку поспокойнее. Уилл и Лют тоже сошли бы за умелых и опасных бойцов, ещё слишком молодых, чтобы обзавестись громким именем.

Но Рейнальд был широко известен. Если бы люди увидели одного из лучших мечников королевства, охраняющего женщину, которая явно не в силах оплатить его услуги, они бы решили, что я расплачиваюсь с ним как-то иначе.

- Благодарю за защиту моей чести, - проговорила я с самым серьёзным видом.

- Не стоит благодарности. Человек из Сада. Расскажи мне о нём.

Я пересказала нашу встречу в Саду.

- Лорд, - констатировал Горт, когда я закончила.

Рейнальд кивнул с мрачным видом:

- Как он выглядит без койфа ?

- Очень красив, - ответила я.

Горт и Рейнальд обменялись взглядами.

- Насколько красив? - уточнил Горт.

- Прекрасен. Из тех лиц, на которые засматриваешься и не можешь отвести глаз. У него пленительные глаза, светло-карие, как золотистый янтарь. Они будто светятся. И ещё очень длинные ресницы.

Рейнальд потёр лицо рукой:

- Я не слишком помогаю, да?

- Нет.

- Извини.

- Неважно, - отрезал он. - Он появится снова, и когда это случится, он расскажет мне всё, что я захочу знать.

- Он тебя совсем не испугался, - напомнила я ему.

Демон из подземелья одарил меня едва заметной улыбкой. В ней не было ни капли веселья:

- Это его и погубит.

ГЛАВА 20

18-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Утреннее солнце заливало внутренний двор, согревая скамьи для стирки. Я прищурилась от яркого света.

Горт сидел на другом конце скамьи и скручивал толстую проволоку в какую-то непонятную деталь. Время от времени он сжимал её клещами, а затем снова принимался крутить. Напротив нас, забравшись с ногами на стену вокруг винного дерева, сидел Кайден и возился с очередным замком.

В центре двора Рейнальд сошёлся в схватке с братьями Магнарами. Все трое были в гамбезонах - плотных стёганых куртках, защищавших торс и руки. Гамбезон Уилла был синим, Люта - бледно-зелёным, а Рейнальд облачился в тёмно-серый, цвета древесного угля.

И Уилл, и Лют возвышались над мастером клинка сантиметров на десять, а из-за стёганых курток казались ещё массивнее. Оба были на редкость сильны и быстры. Оба были моложе и обладали выучкой и опытом профессиональных наёмников. В свои двадцать один и девятнадцать лет они уже были тёртыми ветеранами, которые вычисляли слабости противника и вцеплялись в них, точно голодные волки.

По всем законам логики они должны были задавить Рейнальда мощью, но он просачивался сквозь их атаки, словно вода. Я наблюдала за ними уже минут двадцать. Братья запыхались, их шеи и руки покрылись красными полосами от ударов, в то время как Рейнальд даже не вспотел.

В книгах говорилось, что он - один из лучших мечников Релласа. Но одно дело - читать об этом, и совсем другое - видеть воочию.

- Я-то привыкла к киношным дракам, - размышляла я. - Звон клинков, драматичные сцены, где двое скрещивают мечи и изо всех сил давят друг на друга, бесконечные серии эффектных приёмов...

Здесь всё было иначе.

Магнары кружили вокруг Рейнальда. Сначала они нападали одновременно, но он то и дело заставлял их мешать друг другу, так что теперь они атаковали по очереди. Рейнальд ждал их, держа меч обеими руками, остриё смотрело вверх над его левым плечом.

Уилл ударил справа, замахнувшись топором по короткой, яростной дуге. Лют держался чуть позади. Рейнальд развернулся, плавно пропуская топор мимо себя, и всадил навершие меча Уиллу прямо в солнечное сплетение.

- Ох, - крякнул Горт.

У Уилла отвисла челюсть; он приземлился на задницу, да так там и остался.

Лют провёл выпад, стремительный, как бросок змеи. Рейнальд отбил его клинок в сторону, развернулся, левой рукой перехватил Люта за шею и выбил его опорную ногу. Лют рухнул на спину; остриё меча Рейнальда замерло чуть больше чем в сантиметре от его горла.

Всё произошло мгновенно. Я едва успела уследить за этим обменом ударов. Чаще всего у меня и это не получалось: стоило бойцам сойтись, как один из братьев уже либо валялся на земле, либо отходил в сторону, сыпля проклятиями.

Уилл поднялся на ноги, поплёлся к нам, схватил со стола кувшин с водой и жадно присосался к нему.

Горт продолжал возиться со своей проволокой.

Уилл утёр рот рукой и прорычал:

- Этот человек - не человек.

- В королевстве найдутся люди, которые отдали бы годы жизни за один его урок, - заметил Горт. - Учись, пока можешь. Проживёшь чуть дольше.

Рейнальд протянул Люту руку и помог ему подняться на ноги. Он медленно поднял руку и нанёс колющий удар, одновременно проворачивая кисть.

- Посмотри на угол.

Лют зеркально повторил его стойку и сделал выпад.

Остриё его клинка дрогнуло.

- Представь мышцы в своей руке, - сказал Рейнальд.

- Почувствуй, как они работают.

Лют снова нанёс удар.

- Медленнее, - скомандовал Рейнальд.

Ещё один удар.

- Ещё медленнее.

Лют сделал выпад совсем медленно. Кончик его меча заплясал.

- Пока не беспокойся о том, чтобы рука не дрожала. Сосредоточься на изучении самого движения.

Лют расправил плечи и попробовал снова.

- Лучше, - одобрил Рейнальд.

- Ощущается как-то коряво.

- Делай именно так по тридцать раз каждое утро, пока движение не станет естественным. Разбей на три подхода по десять.

- Почему тридцать? Почему не сто?

- Слишком много - и ты перегрузишь плечо. Быстрее цели ты не достигнешь, а у нас бой через семь дней.

Уилл глубоко вздохнул и направился обратно в центр двора.

- Я никогда не была сильна в спорте, - размышляла я. - Но в старшей школе играла в волейбол и занималась плаванием. Я видела, когда кто-то сачкует на тренировке. Братья же выкладывались на полную, и сегодня вечером они будут просто разваливаться на части.

Уилл снова приземлился на задницу. Я сочувственно втянула воздух.

- Это им полезно, - прокомментировал Горт, всё ещё изучая странного вида инструмент в своих пальцах.

- Знать, что даже если ты большой и сильный, противник поменьше и постарше всё равно может тебя убить.

Я кивнула на инструмент в его руках:

- Что это?

- Отмычка для Кайдена. Мне нужно сделать ещё шесть. Он дал мне чертежи.

Горт улыбнулся.

Я взглянула на Кайдена. Он ссутулился, сидя на стене, и, забыв о своём замке, наблюдал за Рейнальдом. Его лицо было мрачным. Почти затравленным.

- Как ты узнал, что он сын замочника?

- Рейнальд сказал, - ответил Горт.

"Кайден ходил за Рейнальдом по пятам, как преданный щенок, - подумала я. - По идее, он должен был с азартом наблюдать за этим боем. Вместо этого он выглядел так, словно пришёл на похороны. У меня есть два младших двоюродных брата по маминой линии. Помню, как навещала их несколько лет назад, когда им было двенадцать и одиннадцать. Они были почти дикими и буквально бегали по потолку. Кайден же обычно вёл себя так тихо, что я половину времени забывала о его присутствии. И прямо сейчас он вполне мог сойти за призрака".

Наши взгляды встретились. Кайден посмотрел на свой замок и принялся вертеть его в руках.

- А что насчёт "Стражи Южанина" ? - спросил Лют.

Рейнальд встал в стойку: меч в обеих руках, лезвие покоится над левым плечом. Лют зеркально повторил его движение.

- Понял? - спросил Рейнальд.

Лют кивнул.

- Давай, - скомандовал Рейнальд.

Младший бросился в атаку, занеся меч для удара. Рейнальд парировал и крутанулся вокруг Люта, каким-то образом перехватив руку противника и зажав её в локтевом сгибе. Его клинок скользнул по лезвию Люта, словно ртуть. Меч Люта вылетел из рук и со звоном ударился о камни. Прошло всего полсекунды, и вот уже Лют стоит на одной ноге, потеряв равновесие и согнувшись, пока Рейнальд выкручивает ему руку, прижимая остриё своего меча к его шее.

Горт удивлённо вскинул густые брови.

- Как он это сделал? - гадала я. - Перехватил меч Люта крестовиной и вывернул его?

Это было чертовски быстро.

Рейнальд отпустил парня. Лют рухнул на землю и выругался.

Это было красиво и исполнено абсолютного контроля. Рейнальд никогда не оступался, никогда не промахивался. Он безраздельно владел пространством боя. Все остальные были в нём лишь гостями.

Наблюдать за Рейнальдом было для меня опасно. Стоило ему взять в руки клинок, как он превращался в другого человека, и этот человек притягивал меня как магнит. Дело было не только в его мускулистом теле и грации движений; дело было в глазах. Холодных, расчётливых глазах. Беспощадных. Властных.

"Мне точно пора лечить голову", - мрачно подумала я.

До того момента, как Мясник выставит свою следующую жертву, оставалось семь дней. Мысль об этом подействовала на меня как ушат ледяной воды.

- Что тебя гложет? - спросил Горт.

- Это из-за Друга?

- Нет.

Посыльный от Тариз пришёл сегодня спозаранку. Один из наёмников Друга заходил в чайную, расспрашивая о Магнарах. Сегодня вечером мы с Рейнальдом отправимся туда и попробуем уладить дела.

- Тогда в чём дело? - допытывался Горт.

- Мясник достаточно хорош, чтобы убить Элиарду.

Во дворе Рейнальд сделал выпад, проскочив мимо замаха Уилла, и замер, когда кончик его меча оказался в паре сантиметров от горла парня.

- Рейнальд знает свои пределы, - сказал Горт. - Он не станет разбрасываться своей жизнью или нашими. Если он говорит, что справится, значит, он просчитал шансы.

- Я это понимаю. И я знаю, что Рейнальд великолепен. Я вижу это прямо сейчас. Но никто не знает, насколько хорош Мясник.

Горт пожал плечами:

- Верно.

- И какая-то часть Рейнальда жаждет это выяснить, - добавила я.

- Тоже верно, - согласился Горт.

- Вот этого-то я и боюсь.

Горт отрезал новый кусок проволоки:

- В бою на мечах нельзя позволять себе сомнения. Ты либо идёшь побеждать, либо не дерёшься вовсе.

Лют, пошатываясь, подошёл к нам и повалился на землю у скамеек:

- С меня хватит. Всё, баста.

- Слабак, - бросил ему Горт.

- Сам попробуй, старик. Ты теперь только и делаешь, что мастеришь что-то да ворчишь.

- Не заставляй меня вставать с этой скамьи, щенок.

- А может, стоит? Смотри только, чтобы колени не рассыпались.

Раздался звонок в дверь. Лют, простонав, потащился открывать. В это время Уилл парировал удар Рейнальда топорищем своего топора.

- Хорошо, - одобрил Рейнальд.

- Насчёт Друга, - заговорил Горт. - Это каша, которую заварили мы. Нашей семье её и расхлёбывать.

У меня было не так много секретов, которыми можно было бы прижать Друга, поэтому я придумала запасной план. Им об этом знать не обязательно.

- Всё будет в порядке. Я с этим разберусь. Надеюсь. Рейнальд обещал мне помочь.

- Мы могли бы...

Я понизила голос и назидательно произнесла:

- Рейнальд знает свои пределы. Если он говорит, что справится, значит, он просчитал шансы.

- Аспекты, храни нас, - пробормотал Горт. - Мальчишек и так хватает. Только ты не начинай.

К нам подбежал Лют, мгновенно позабыв об усталости:

- К вам пришёл какой-то знатный господин.

- Что? - изумилась я.

- Он не хочет говорить, кто он такой. Привёл с собой телохранителя.

- Он спрашивал меня по имени?

- Да.

- Странно, - подумала я. - Солентайн кого-то подослал? - и вслух спросила: - Он сказал, чего хочет или кто его прислал?

- Он хочет задать вам вопрос. Больше ничего не сообщил.

- Если это от "Ножниц", в наших интересах его впустить, - рассуждала я про себя. - Однако это крайне маловероятно. Для Солентайна я всё ещё тёмная лошадка. Он бы не стал рекомендовать меня клиентам. А если бы ему понадобились сведения, он бы явился сам. Нет, этот визит - плохая затея.

- Пожалуйста, передай ему, что я не принимаю посетителей. Посмотрим, что он будет делать.

Лют кивнул и направился к двери.

Во дворе Рейнальд замер, глядя на меня. Уилл решил, что это отличный шанс для внезапной атаки, и нанёс удар. Рейнальд, не глядя, просто отступил в сторону. Топор Уилла со свистом пролетел мимо мастера клинка. Рейнальд ударил Уилла под подколенный сгиб правой ноги и толкнул его вперёд, всё ещё не сводя с меня глаз. Уилл рухнул. Его колено с глухим стуком врезалось в землю. Он крякнул.

- Эй! - прорычал Горт. - Это был дешёвый приём, парень!

Лют прибежал обратно от входной двери:

- Он говорит, его зовут граф Беренгур.

Ого.

Я вскочила на ноги:

- Пожалуйста, попроси его подождать. Клевер!

Она высунула голову из кухонного окна:

- Да?

- У нас гость. Не могла бы ты поправить мне причёску?

Она просияла:

- Конечно, миледи!


***


Я сидела за столом у винного дерева в своём зелёном платье; волосы были наспех заплетены и заколоты так, как Клевер сочла приличным. Она замерла слева от меня. Рейнальд занял позицию телохранителя - чуть позади и справа. Он переоделся в тёмную куртку, набросил плащ с накинутым капюшоном и натянул на лицо койф копейщика. Уровень исходящей от него угрозы зашкаливал.

- Вы знакомы с графом Беренгуром? - негромко спросил он.

- Не лично.

- Знаете, зачем он здесь?

- Он ищет своего брата.

- Как он вас нашёл? - спросил Рейнальд.

- Вот это я и хочу выяснить.

Он кивнул и махнул Люту, который ждал у входа в туннель. Лют направился к входной двери. Мгновение спустя из туннеля во двор вышли двое мужчин.

Первый был ростом около ста восьмидесяти сантиметров, темноволосый и широкоплечий. На нём была южная чешуйчатая броня - своего рода туника до колен из перекрывающих друг друга металлических чешуек - и простой стальной наплечник на левом плече. Если наплечник Солентайна был лишь данью моде, то этот выглядел чисто функциональным: с зашитой для плеча и предплечья, почти полноценный металлический рукав. Щита у незнакомца не было - в бою он, вероятно, использовал эту руку для блокировки ударов. На поясе висел простой меч. Кожа мужчины имела ровный тёплый бежевый оттенок, черты лица были резко очерчены, а прикрытые веками глаза смотрели настороженно и бдительно.

Его телохранитель был ещё крупнее. Он возвышался над Беренгуром сантиметров на десять и носил такие же доспехи, за исключением закрытого шлема, полностью скрывавшего лицо. При нём тоже был обычный меч.

Они могли быть частными охранниками, наёмниками, дружинниками или сержантами какого-нибудь рыцарского ордена. Встреть вы такую парочку на улице, вы бы и глазом не повели. Это были не их настоящие доспехи. Они явно не хотели быть узнанными.

Темноволосый мужчина подошёл к столу и выложил на него гербовый знак. Обычные знаки, которые носили доверенные слуги и гвардейцы в знак принадлежности к знатному дому, рисовались на деревянных плашках, лакировались и обвязывались шнурком, чтобы их можно было подвесить к поясу или запястью. Иногда их вышивали на одежде. Этот же был из цельного металла. Миниатюрный щит: на зелёном фоне - белая башня, обвитая розовыми лозами с синими цветами. Герб Беренгуров.

- Кто же его ко мне подослал? - размышляла я. - Должно быть, "Ножницы". Больше некому, но мне нужно убедиться наверняка.

- Пожалуйста, присаживайтесь, милорд.

Я приглашающим жестом указала на стул. Клевер и Рейнальд учили меня этикету, и я всё лучше имитировала благородную даму.

Беренгур сел. Громила-телохранитель встал за его спиной, прямо напротив Рейнальда. Я не видела его лица из-за шлема, как не видела и лица Рейнальда, стоявшего позади меня, но готова была поспорить на любые деньги: сейчас эти двое бесстрастно сверлят друг друга взглядами.

- Чем могу быть полезна, лорд Беренгур?

- Мне сказали, что вы торгуете информацией. Я ищу человека и готов щедро заплатить.

- Так я и думала, - пронеслось в голове. - Сказать ему или нет? Вот в чём вопрос. Если я открою правду, не станет ли только хуже? Я не беспокоилась о влиянии на "сюжетную линию". Я беспокоилась о Пелегрине. Одна моя ошибка - и он расстанется с жизнью.

Беренгур ждал моего ответа. Тишина затягивалась.

- Вы торгуете информацией? - поторопил он.

- При определённых обстоятельствах. Я пытаюсь решить, не принесёт ли помощь вам больше вреда, чем пользы.

- Что это значит? - В его голосе послышались предостерегающие нотки.

- Позвольте мне задать вам вопрос. Лошадь, которая несла вас в бой, охромела. Исцеления нет. Она больше никогда не сможет нести всадника, а травма не позволяет использовать её как жеребца-производителя. Что бы вы сделали с такой лошадью?

Беренгур нахмурился:

- Я бы отправил его на покой, на выпас. Он бы верой и правдой служил мне долгие годы и заслужил бы мирную жизнь. Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

"Может быть, всё-таки получится", - мелькнула мысль.

- Клевер, пожалуйста, принеси нашим гостям чаю.

- Да, миледи.

Она развернулась и плавно направилась к дому. Я взглянула на Беренгура:

- Ваш брат жив.

Беренгур, казалось, ничуть не удивился тому, что я догадалась, кого он ищет. Будь я действительно компетентным информационным брокером, я бы знала об этом - он разыскивал младшего брата больше года.

- Он не в плену. Он находится в пределах этого королевства, в месте, которое выбрал сам. И остаётся там по собственной воле.

По лицу Беренгура было ясно: он мне не верит. Я не могла его винить - его обманывали уже не раз.

- И во сколько мне обойдётся его местонахождение?

- Ни во сколько.

Он пристально посмотрел на меня:

- Сегодня я не возьму с вас платы. Я знаю, вы любите Пелегрина. Знаю, что и вы, и ваша мать беспокоитесь о нём. Вы потеряли его след после кампании в Халаросе. Он сам так подстроил. Он не хочет, чтобы его нашли.

- И почему же? - в его голосе сквозил явный скептицизм.

- Пелегрин с самых малых лет мечтал стать рыцарем. Он восхищался вашим покойным отцом. Отчасти это ваша вина. Вы рассказывали Пелегрину истории об отцовской храбрости, истории, которые сами же и приукрашивали. Вы превратили его в героическую фигуру, в человека с безупречным характером, воплощение рыцарских добродетелей.

- Откуда вам это известно?

- Это не имеет значения.

Клевер вынесла поднос с чайником и разлила чай по двум чашкам. Она поставила их перед нами, поместила между ними блюдце с мёдом и отступила на почтительное расстояние.

- Как и вы с отцом, Пелегрин вступил в ряды "Защитников". Рыцарские ордена тратят уйму времени на обсуждение добродетелей, параллельно обучая своих оруженосцев насилию. И всё же они никогда не касаются того, что происходит, когда эти две ипостаси рыцарства вступают в конфликт.

Беренгур нахмурился:

- Я не совсем понимаю.

- Пелегрин был посвящён в рыцари в семнадцать лет, а первое командование получил в восемнадцать. Он был очень молод. Его взгляд на мир был прост, но мне ли вам говорить, что война - штука сложная и грязная? Она требует жестокости и жертв. Пелегрина поставили в невозможную ситуацию, и ему пришлось принять решение, которое шло вразрез со всем, во что его учили верить. Это не даёт ему покоя. Ему снится это снова и снова. Он считает, что предал наследие вашего отца и самого себя как рыцаря.

Беренгур смотрел на меня с потрясением на лице.

- Он глубоко надломлен тем, что ему довелось пережить. Он позволил войне коснуться своей души и чувствовал слишком остро. Когда он смотрит на свои руки, они всё ещё кажутся ему покрытыми кровью, и он ищет способ смыть её.

- Где он? - Это не было требованием. Скорее мольбой.

- Он решил восстановить силы в монастыре. Он не принимал обетов и не планирует этого делать, но ведёт себя как монах. Занимается физическим трудом. Работа в саду успокаивает его. Другие монахи приняли его, а аббат, имеющий большой опыт в подобных делах, помогает ему примириться с прошлым. Это простая жизнь, и это единственное, с чем он сейчас в состоянии справиться. Он исцеляется - медленно, постепенно, но исцеляется. Если вы отправитесь туда и заставите его вернуться в замок, вы отнимете у него ту крупицу покоя, которую он нашёл. Он подчинится вам, но в один прекрасный день вы войдёте в главный зал и найдёте его висящим на балке.

Беренгур отпрянул.

- Я призываю вас всеми силами: дайте ему восстановиться, - произнесла я. - Когда он будет готов, он вернётся к вам сам.

Воцарилась тишина. Я отпила чаю.

- Вы действительно верите, что он может лишить себя жизни?

- Да, - ответила я. - Он уже думал об этом. Он не сделал этого только потому, что это было бы эгоистично, а он не хочет причинять боль вам или вашей матери.

- В книге Беренгур всё-таки нашёл брата, и мать умоляла Пелегрина вернуться в их замок, - размышляла я. - Он согласился. Он ел, мылся, казалось, даже жил нормальной жизнью, но почти не разговаривал. А потом была сцена, где он слишком долго смотрел на балку в главном зале. Позже, в хаосе после убийства наследного принца, Арвел - глава ордена "Защитников" - сокрушался, что рядом нет Беренгура, но граф уехал, чтобы "побыть с семьёй в трауре". Пелегрин повесился. Я была в этом абсолютно уверена.

Мой отец не вернулся со службы невредимым. Я много знала о ПТСР и разрушениях, которые оно приносит, но убедить в своей правоте Беренгура, не имея под рукой современной психологии и статистики самоубийств среди ветеранов, было непросто. Нужно было облечь это в понятные ему категории.

- Мы возлагаем на рыцарей такое сокрушительное бремя, - заговорила я. - Мы твердим им, что они должны быть героями, защитниками королевства, людьми исключительного характера. А потом отправляем их на бойню и заставляем быть мясниками. Они познают страх. Они существуют в состоянии вечной бдительности, всегда готовые сражаться за свою жизнь. Это истощает и тело, и душу. Они видят, как их друзья истекают кровью и умирают, и у них нет времени даже на скорбь. Никто не предупреждает их об этом. Никто не поёт песен о том, как юноша пытается запихнуть собственные кишки обратно в живот, или о том, как бывает страшно до темноты в глазах, или о том, как тебя сбивают с коня и ты тонешь в грязи в тяжёлых доспехах, пока всадники топчут твою спину.

Оба мужчины передо мной замерли.

- Мы проделываем это с ними, а потом ждём, что они вернутся к мирной жизни как ни в чём не бывало. Некоторые входят во вкус убийства и не могут остановиться. Некоторые учатся отделять себя "военного" от себя "мирного". Другим же, таким как Пелегрин, нужны помощь и время.

- Что он сделал? - спросил Беренгур.

- Его поставили командовать приграничной деревней, которая была жизненно важным пунктом в цепи снабжения фронта в конфликте при Халаросе. Деревня симпатизировала Багряной Империи. Агенты Императора пообещали им десять лет без налогов, если регион поднимет Багряное Знамя.

"Переходите на нашу сторону, у нас всё будет в ажуре, и печеньки есть", - саркастично подумала я. - "Конечно, никаких налогов. О чём вы вообще? Кстати, не хотите прикупить домик с видом на океан в Небраске? ..".

- Деревня не оказывала открытого сопротивления, но в первую же ночь Пелегрин потерял двоих солдат. Утром он нашёл их с перерезанным горлом. На следующую ночь ещё один погиб от яда, затем двое - от охотничьих стрел. Сил Империи и близко не было к деревне. Это было местное восстание. Пелегрин собрал всех на площади и объявил: в следующий раз, когда кто-то из его солдат будет убит или ранен, он заберёт жизнь деревенского жителя. Жизнь за жизнь. Он надеялся, что это их остановит.

- Не остановило, - догадался Беренгур.

- Они ему не поверили, - сказала я. - Они сочли его молодым и мягкотелым. Очередной солдат погиб во сне, и тогда Пелегрин выбрал старика, деревенского старосту, вывел его на середину площади и пронзил мечом. Дочь того человека, девушка примерно того же возраста, что и моя горничная, выхватила нож и ударила военно-полевого капеллана в спину. Он был единственным в отряде Пелегрина, на ком не было доспехов, и он умер на месте. Пелегрин подтащил её к телу отца и перерезал ей горло. Убийства прекратились.

- Жители деревни думали, что раз они не солдаты, это их защитит, - произнёс Беренгур. - Как только он казнил старика и молодую женщину, он продемонстрировал готовность нанести ответный удар, и они поняли, что не обладают неприкосновенностью. Его действия предотвратили дальнейшие смерти как среди солдат, так и среди гражданских. Ему нечего стыдиться. То, что он сделал, никак не вредит его чести рыцаря. Такова реальность войны.

- В этом-то и заключается проблема. В собственных глазах он - чудовище, хотя по окончании конфликта его превозносили как героя. Для Пелегрина либо никто не понял, что он монстр - и когда правда откроется, весь мир отвернётся от него, - либо все знали, что он совершил, и приветствовали его злодеяния, что ещё хуже. Как он мог соответствовать наследию своего отца - человека, который на его месте склонил бы жителей на свою сторону одним лишь авторитетом и чистой силой воли?

Беренгур поперхнулся воздухом:

- Наш отец творил вещи куда, куда более страшные...

- Вы ничего об этом не рассказывали Пелегрину.

- Разумеется, нет. Пелегрину было всего семь лет, когда отец умер. Он был ребёнком!

Я отпила чаю:

- Вы пытались защитить его тогда, а я пытаюсь защитить его сейчас.

- Почему? - спросил Беренгур.

- Потому что я понимаю его бремя, и его история трогает меня. Мой отец тоже видел войну, и его душе потребовались годы, чтобы исцелиться. Моё сердце сочувствует вашему брату, и я чувствую тяжесть всего, что он перенёс.

Он пристально посмотрел на меня:

- Я могу назвать вам монастырь.

Я и так дала ему достаточно зацепок, чтобы он смог его найти.

- Взамен я хочу две вещи.

- Называйте их.

- Первое: поклянитесь мне, что отправитесь туда в одиночку, без матери, что не станете говорить с братом и не покажетесь ему на глаза, а вместо этого встретитесь с аббатом наедине и приложите все усилия, чтобы последовать его совету.

- Клянусь, - торжественно произнёс Беренгур.

- Второе: мне нужно знать, кто направил вас ко мне.

- Его имя - Шод. Он работает в "Трёх Лунах" и подрабатывает торговлей информацией.

Никаких колебаний. Выдал своего осведомителя вот так просто. Значит, этот визит всё-таки был связан с "Ножницами" . Хорошо. Одной заботой меньше.

- Вы найдёте Пелегрина в монастыре Благочестивых Сеятелей, к северу от Праул-Бритина.

Если он поспешит, то сможет доскакать туда за два дня.

- Вы оказали мне огромную услугу, - Беренгур вскочил на ноги. - Я не забуду этого, миледи. Оставьте герб себе. Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, покажите его страже в Цитадели, и они отведут вас ко мне.

Он повернулся, собираясь уходить. Его телохранитель отвесил мне поклон - глубокий и медленный. Затем он выпрямился и последовал за своим сюзереном в туннель.

Я взяла герб со стола и принялась его изучать. Я не принимала это в расчёт, но услуга одного из офицеров "Защитников" может прийтись весьма кстати.

- Вы сказали вещи, о которых принято думать, но не говорить, - произнёс Рейнальд. Его голос звучал тихо и торжественно.

- Возможно, если бы их произносили вслух, меньше солдат висело бы на балках.

Рейнальд потянул свой койф копейщика вниз, открывая лицо.

- Как думаете, он последует вашему совету?

- Не знаю. Я сделала всё возможное, чтобы убедить его. Теперь выбор за ним.

- Что бы граф ни выбрал, он теперь наш должник, - произнёс Рейнальд спокойным и размеренным голосом.

- Беренгур не самый богатый из дворян и не самый прославленный из рыцарей, но башня на его гербе заслужена честно. Он помнит о долгах и не пасует перед трудностями.

Башня на гербе означала, что семья непоколебима. Надёжна и верна. Из тех, кто чтит свои обязательства и знает цену долгу.

- Полезно знать, - я побарабанила пальцами по столу, раздумывая.

- О чём ты? - спросил Рейнальд.

- Беренгур в союзе с Арвелом.

Доран Арвел, глава дома Арвелов и нынешний лорд-командующий ордена Защитников. Из всех Восьми Семей у Арвелов была лучшая репутация. Доран, в частности, считался тем самым рыцарем, на которого должны были равняться все остальные: храбрый, благородный, одарённый полководец, преданный долгу и сокрушительный в бою. Главный герой, заставляющий меркнуть всех прочих. Золотой Рыцарь.

- И?

- Шод, осведомитель Беренгура, работает в "Трёх Лунах". А эта таверна служит штаб-квартирой "Ножниц".

Рейнальд вскинул брови:

- Солентайн поддерживает Эверарда, но агент "Ножниц" снабжает информацией фракцию Арвела?

Я кивнула:

- Скорее всего, не только их, иначе Беренгур не выдал бы его так легко. Шод подрабатывает на стороне и не слишком разборчив в том, кто ему платит.

- Солентайн просто взбесится, - подумала я. - Теперь мне осталось только выбрать подходящее время и цену, чтобы продать ему этот сочный кусочек информации.

Этого не было в книгах. Я только что добыла свои первые настоящие разведданные самостоятельно. Ха!

- Что случится с Арвелом в будущем? - спросил Рейнальд.

- Я говорила тебе, что наследного принца убьют. Это произойдёт во время Зимней охоты. Охрану Охоты будут обеспечивать рыцари-Защитники. После убийства подозрение падёт на Арвела, и он запрётся вместе со своими рыцарями в Цитадели Защитников. Хребан решит не пытаться взять её штурмом.

- Мудрое решение, - заметил Рейнальд.

Название ордена служило подсказкой. Защитники специализировались на обороне. Закрепившись в своей твердыне, они становились неподвижной преградой. Особенно под защитой магии "Негасимого пламени" Арвела.

- Тем временем город будет гореть, - продолжила я. - В конце концов Арвел и весь орден выедут из Кайр-Торена, намереваясь перегруппироваться и вернуться. Произойдёт трагедия, и кто-то из близких Арвела погибнет. Узнав об этом, он передумает и вместо этого отступит на свои земли. Саувен будет посылать за ним снова и снова, но Арвел больше не вернётся в столицу.

Рейнальд нахмурился:

- Он бросит Савариков?

- Да.

- А Эверард?

- Он покинет город в самом начале заварухи с Килем, прежде чем Хребан закроет ворота, и отправится прямиком в Сельву.

Они всегда были противниками - Эверард и Арвел. Даже их геральдика, казалось, подчёркивала соперничество: герб Эверарда в зелёном, чёрном и серебряном цветах, в то время как цвета Арвела - белый, лазурный и золотой.

- Арвел всегда утверждал, что его верность принадлежит Трону и ничто не может её поколебать, - сказала я. - Пока Саварики удерживают Орлиное гнездо, он будет исполнять их приказы. Эверард же даже не утруждает себя тем, чтобы притворяться, будто его заботит что-то, кроме его герцогства Сельва. Один - прославленный и благородный Золотой Рыцарь, опора королевства, а другой - бессердечный и жестокий Неспящий Герцог, ярый изоляционист.

Саувен потратил добрую часть своего правления на укрепление этого статус-кво. Вот почему Арвела в Кайр-Торене превозносили, а Эверарда встречали с подозрением.

- Чувствую, сейчас последует какое-то "но", - произнёс Рейнальд.

- Но когда Багряная Империя вторгнется, они оба отреагируют одинаково, - заговорила я. - Империя пересечёт восточную границу одновременно на севере и на юге.

- Удар с двух флангов, - констатировал он.

- Да. Их северное наступление нацелено на нижний Трихорн, в обход Сельвы, так что Эверард мог бы просто остаться в стороне и позволить им захватить Реллас. Однако Неспящий Герцог поднимет свои войска и ударит по армии захватчиков. Он понесёт огромные потери, но остановит северное вторжение. Тем временем Арвел нарушит прямой приказ Саувена, изменит клятве верности, промарширует через пол-Релласа и обрушится на легионы с юга. Это будет стоить ему трети армии, но он сведёт битву с Империей к патовой ситуации.

Рейнальд вздохнул:

- Этого и следовало ожидать.

- Почему?

- Эверард был рождён, чтобы защищать Герцогство, - ответил он. - В этом смысл всей его жизни. Он несёт ответственность за жизни людей в своих владениях. Если Реллас падёт, Герцогство будет следующим. Он действует исключительно из личного интереса.

- А Арвел? - уточнила я.

- Арвел никогда не знал поражений. Куда бы он ни пошёл, им восхищаются и его чествуют. Если всё это обожание и похвалы сменятся подозрениями и обвинениями, он этого не вынесет. Он просто отвернётся и отступит туда, где его будут любить, несмотря ни на что. Но при этом он всё ещё рыцарь и одарённый полководец. Земли Арвелов находятся в Западных Срединных Полях. Продвижение Империи зажмёт его между морем и Медными горами на юге. Он просчитал шансы и решил, что лучше дать бой на чужом заднем дворе.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула:

- Мы должны остановить то, что надвигается, - решила я.


***


Отдельные кабинеты на третьем этаже "Тариз" были по-настоящему хороши. Центр комнаты занимал массивный стол. Его столешница напоминала золотистый дуб с инкрустацией из более тёмной древесины, запечатанной несколькими слоями полимерной смолы. Мы с Рейнальдом сидели в резных деревянных креслах по одну сторону стола, лицом к большому окну. Снаружи, под вечерним небом, Вирка несла свои воды к Доккону. Если я наклонялась вправо до упора, то могла видеть наш дом на противоположном берегу.

Дверь находилась слева от нас.

- Я-то думала, - мелькнула мысль, - что Рейнальд сделает то, что обычно делают крутые парни в книгах и кино: либо выберет стул лицом к выходу, либо картинно развернёт его к двери. Но нет.

Он сидел спиной к входу и, казалось, ни капли об этом не беспокоился. Колокола пробили семь часов пятнадцать минут назад. Я принялась перекатывать между пальцами ден Эверарда.

- Что это? - спросил Рейнальд.

- Один человек когда-то дал мне три монетки. Они спасли мне жизнь. Последнюю я оставила на удачу.

Я спрятала монету, подняла маленький чайник с украшенного орнаментом металлического подноса и наполнила наши чашки. Чай в "Тариз" был первоклассным. У этого был привкус шоколада и чего-то ещё, терпкого... шиповника?

Деревянная дверь отворилась, и вошли трое. Все - крупные мужчины лет двадцати пяти или тридцати, в тёмно-серых табардах и тёмных плащах, скреплённых металлическими застёжками в форме головы даргана. Дарганы напоминали волков - впрочем, как и эта троица.

Одинаковая одежда. Одинаковые причёски: выбритые затылки и виски, но достаточно длинные пряди на макушке, чтобы собрать их в короткий хвост. Друг понимал силу бренда. Любой, кто хоть немного разбирался в наёмниках Релласа, при взгляде на этих парней мгновенно узнал бы, к какому отряду они принадлежат.

Предводитель оценил нас взглядом. Он был чуть ниже Рейнальда, со светлыми волосами и суровым лицом. Он искал Магнаров, а нашёл нас, но не выказал ни тени удивления. Друг Харра - собственной персоной.

Друг подошёл к столу и сел напротив меня. Один из его людей, блондин, прислонился к стене у двери. Другой, с волосами потемнее, встал за спиной главаря, у окна.

Друг сверлил меня тяжёлым взглядом:

- Вы не Горт.

- Я его нанимательница, - ответила я.

- Я пришёл не за вами.

"Тем хуже для него. Магнаров он не получит. Друг не был плохим человеком, но он был опасен, и сколько бы крови ни было испорчено между ним и Филдероном, брокер всё же оставался его наставником. Мне нужно было, чтобы эта встреча прошла гладко: если что-то пойдёт не так, кто-нибудь обязательно трупом ляжет".

- Филдерон был жадным человеком в самом истинном смысле этого слова, - заговорила я. - Некоторые жадны до тех пор, пока не устроятся поудобнее, а потом решают, что с них хватит. Для Филдерона же слова "хватит" не существовало. Он всегда искал способ захапать побольше.

Никакой реакции.

- Вот почему он солгал вам в тот день на кладбище, когда вы обнимали свою рыдающую мать. Ваш отец никогда не просил его заботиться о вас. Отец прекрасно знал, что Филдерон за человек, и он не планировал умирать в той кампании. Но Филдерон сразу распознал в вас талант. Он понял вашу ценность и сообразил, что вы принесёте ему немало монет. Поэтому он и убедил вас бросить рыцарство. Что он тогда сказал? "Рыцарство - это для тех, кто рождён с золотой ложкой во рту" . "Им просто нужно чем-то занять себя от скуки. А тебе надо кормить мать".

Всё ещё никакой реакции.

- Вот почему он взял вашу жену под крыло, - заговорила я. - Почти всю жизнь он игнорировал своего кузена. Единственная причина, по которой он явился на его похороны, заключалась в том, что он пронюхал о наследстве. Он даже не знал имени вашей жены - знал лишь, что осталась шестнадцатилетняя сирота, которая станет лёгкой добычей. Поэтому он и не хотел вашего брака. Стоило вам пожениться, и он терял доступ к деньгам. На свадьбу она пришла лишь с четвертью своего приданого.

Командир "Дарганов" оказался крепким орешком.

- Когда Индора Йолента прислала ему мешок золота, чтобы он отправил восемьдесят человек на бойню, Филдерон заколебался, - продолжила я. - Не потому, что это было неправильно или его мучила совесть. Просто он понимал: после такого пути назад нет. Как посреднику ему пришёл бы конец, а значит, и денег больше не видать. Но предложение было слишком заманчивым. Слишком много золота. Он уже даже присмотрел поместье, где собирался провести старость. Вот почему он пытался втянуть в это дело всех Магнаров. Ему не хотелось, чтобы сыновья Горта искали его после того, как их отец погибнет у Соколиного Пика, и нарушали его сладкую новую жизнь. Вы ведь читали инструкции, приколотые к его груди? Такие вещи, как доверие и преданность, для него вообще ничего не значили.

Доверие и преданность - таково было кредо "Дарганов".

- У меня закончились аргументы, - подумала я. - Тишина в комнате стала невыносимо тяжёлой.

Друг разомкнул губы:

- Вы думаете, что рассказали мне что-то новое? Есть причина, по которой я перестал с ним разговаривать.

- Тогда почему вы здесь?

- Потому что, прав он был или нет, Филдерон был рядом. Он обдирал меня как липку, но дал мне возможность содержать мать. Он учил меня. Он был проницательным, терпеливым и ничего не утаивал. Я добился всего только потому, что он ввёл меня в курс дела. Хедена знала, что дядя охотится за её приданым, но он дал ей безопасное место. Когда она была напугана и убита горем, он дал ей кров и еду. Она не была одна. Ей было куда податься, а когда она оказалась готова, он использовал все свои связи, чтобы пристроить её в ученицы к лучшему ткачу, какого она сама выбрала. Он относился к нам как к своим. На нашей свадьбе он сидел на местах обоих наших отцов и оставил нам всё, чем владел. Он был семьёй. И именно это Магнары у нас отняли.

- И я только что с треском провалилась, - пронеслось в голове. - Чёрт возьми.

- Моя жена в печали. Она хочет, чтобы кто-то ответил за это, - Друг в упор посмотрел на меня. - Я скажу просто. Скажите мне, где Магнары, и я позволю вам уйти отсюда.

- Пришло время для плана "Б", - решила я и твёрдо ответила: - Нет.

Друг не сводил с меня глаз.

- Филдерон был вашей семьёй. А Магнары - моя семья.

Друг вздохнул:

- Не самый умный поступок. Вы думаете, статус дворянки вас защитит.

- Нет, я была уверена, что не защитит, - мелькнула мысль. - Я беру на себя ответственность за их поступки. Тот, кого вы ищете, прямо перед вами.

Командир наёмников удивлённо вскинул брови.

- У тебя есть выбор, Друг. Либо ты убиваешь меня здесь и сейчас, либо мы приходим к какому-то соглашению. Но я не позволю тебе охотиться на Горта, Шану и их сыновей. Филдерон собирался отправить их на смерть. Он получил то, что заслужил. Если ты будешь настаивать на своём, я вытащу на свет каждый его грязный секрет. К тому времени, как я закончу, его имя смешают с грязью, и всё, что вы с женой построили, будет забрызгано ею. Решай, что ты будешь делать.

Друг посмотрел на Рейнальда:

- А как же ты? Тебя тоже устраивает перспектива подохнуть здесь?

- Не планировал, - ответил Рейнальд.

- Очень жаль, потому что именно это сейчас и...

Рейнальд стянул с лица койф копейщика.

Друг побелел как полотно. Человек за его спиной тоже застыл. Тот, что стоял у двери, не совсем понял, что происходит, но уловил перемену в позах присутствующих и мгновенно подобрался, готовый к бою.

Никто не проронил ни слова.

Друг разомкнул губы:

- Вы...

- Ступай домой и утешь жену, - произнёс Рейнальд.

- И я забуду, что ты вообще здесь был.

Друг встал, кивнул и быстрым шагом вышел из комнаты. Его люди безмолвно последовали за ним. Дверь захлопнулась.

- Вау, - подумала я. - Я знала, что у Рейнальда громкое имя. Но только сейчас осознала, что именно оно означает на самом деле.

Я подалась вперёд и заглянула в лицо Рейнальду. Его выражение было спокойным и расслабленным. Он снова выглядел как обычно.

- Я под впечатлением, - призналась я. - Как тебе это удалось?

- "Дарганы" имели дела с Королевской армией, - пояснил Рейнальд. - Мы встречались раньше.

- Ого.

Рейнальд наполнил наши чашки:

- Этот чай дорогой. Будет жаль, если он пропадёт.

Я отпила чаю и выдохнула. По крайней мере, на этот раз пальцы у меня не дрожали. Может, я действительно учусь справляться с давлением в ситуациях на грани жизни и смерти.

- И в этом заключался твой план? - спросил Рейнальд. - Друга растили как Рыцаря-Завоевателя. Для них преданность своим - превыше всего. Он это уважает. Моё убийство привлекло бы слишком много внимания, к тому же он не из тех, кто хладнокровно прирежет женщину, которую только что встретил. Всё было бы иначе, бросься я на него с клинком, но я была вооружена всего лишь чайной чашкой.

Я сделала ещё глоток.

- Кроме того, Друг знает, что Филдерон продал бы родную мать за одну ному. Они давно в ссоре, так что он не знал наверняка, чем промышлял его наставник, но был уверен, что ничем хорошим. Я рассказала Другу кучу личных вещей, о которых не должна была знать. Должно быть, теперь он гадает, какие ещё секреты я храню. Отряд "Дарганов" и ткацкая лавка Хедены процветают. Как ты и сказал, Друг знает, какова цена мёртвого наёмника.

- Два сапога и меч , - задумчиво проговорил Рейнальд.

- А сапоги Филдерона были полным дерьмом.

Я допила чай и посмотрела в окно. С Другом мы разобрались. Если бы только с Мясником было так же просто сладить.

ГЛАВА 21


19-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


На моём столе лежала рыба. Длиной около тридцати сантиметров, с тупой мордой, крошечными глазками, угольно-чёрным телом, асимметричным хвостом и костяными пластинами на голове. Выглядела она как некое доисторическое существо. Я поняла, что что-то не так, ещё когда поднялась по лестнице после завтрака и увидела цепочку мокрых пятен, тянущуюся по коридору к моим комнатам.

Я взяла тростниковое перо и потыкала им рыбину, пытаясь рассмотреть жабры. Ну да, розовые.

След мокрых пятен обрывался на столе, прямо на стопке дешёвой бумаги. После второй рыбы я начала прятать бумагу, но вчера из-за всей этой заварухи с Другом мы ужинали поздно, и я забыла её убрать. Стопка пропиталась насквозь.

Я подхватила бумагу, завернув в неё рыбу, и спустилась вниз, на кухню.

- Черноплавник, - констатировала Шана.

- Он вкусный?

- Да.

- Где ты их только берёшь? - спросила Шана.

- Сама не знаю. Сначала я думала, что это чьи-то шутки. Но теперь мне кажется, что это подарки.

Шана нахмурилась:

- От кого?

- От кого-то, кто очень любит рыбу. У нас есть мясо?

Я вернулась в кабинет с маленькой тарелкой, на которой лежал кусок "не-ветчины" . Я поставила тарелку на стол.

- Наверное, мне стоит спрятаться, - решила я.

В кабинете было не так много мест, где можно было бы укрыться. В основном - полки и маленькие сундуки. В спальне стоял сундук побольше - для запасного белья и одеял. Я зашла в спальню, вытащила бельё и залезла внутрь. Оттуда мне был виден кусок кабинета со столом и тарелкой мяса на нём. Я закрыла крышку. Тесновато, но терпимо.

Я вылезла обратно, взяла нож, который использовала вместо закладки, и вставила его между крышкой и краем сундука. Теперь крышка закрывалась, оставляя щель примерно в полтора сантиметра. Я проверила обзор от стола. Вид сундука не вызывал подозрений. Нужно было очень внимательно присматриваться, чтобы заметить подвох.

Я снова забралась внутрь, подложила под бок бельё вместо подушки и закрыла крышку. Сойдёт. Даже вполне уютно.

Я приготовилась ждать. Кабинет был залит солнечным светом. Сквозь открытое окно доносились звуки тренировки Рейнальда и братьев Магнаров.

Когда мы учились в старшей школе, Шайенн планировала стать крутой бизнес-леди с безупречным чувством стиля и офисом в небоскрёбе. Она постоянно слушала какого-то гуру мотивации, который рассуждал о "генерации идей" и "взгляде с высоты птичьего полёта" . Одной из его любимых мантр была: "Остановись. Оглянись. Погрузись в себя и осознай: именно твои решения привели тебя туда, где ты сейчас".

И вот я сидела в деревянном сундуке в доме, когда-то принадлежавшем работорговцам, посреди магического города, и караулила тарелку с куском мяса, потому что кто-то повадился оставлять рыбу на моём столе. Какой именно из моих выборов привёл меня сюда?

С того момента, как я увидела тело на Собачьем рынке, я ни разу не вспомнила о доме. Вина обрушилась на меня, точно кирпич. Столько всего произошло.

Дома, в прошлой жизни, "стрессовый день" означал лишь то, что какой-то клиент остался недоволен или что глюкануло одно из приложений по доставке еды, и мне приходилось вкалывать вдвое больше, чтобы восполнить потерю в деньгах. Здесь же стресс - это попытка остановить серийного убийцу и торги с наёмником за жизни друзей.

- А были ли Магнары мне друзьями? - мелькнула мысль. - Я и сама не знала.

Сидение в сундуке явно не шло на пользу моему душевному здоровью. Обычно я справлялась с тревогой с помощью дел: варила мыло, записывала сцены из книг, строила планы, тайком прибиралась в своей комнате или читала книги в кабинете. Библиотека Дерога была на редкость разнообразной.

В сундуке же заняться было нечем - оставалось лишь прокручивать в голове грядущую схватку с Мясни-ком. Я просто сидела и мариновалась в собственном предчувствии беды.

Едва слышный скрип возвестил о том, что дверь открылась. Ну, началось.

В кабинет вошёл Кайден. Он двигался абсолютно бесшумно, ступая на цыпочках. Мальчик не постучал и явно не торопился, а значит - искал не меня. Он прокрался сюда тайком. Зачем? Ведь все остальные были во дворе.

Мальчишка глянул в сторону спальни. Мне показалось, он смотрит прямо на меня. Я затаила дыхание.

Кайден отвернулся и подошёл к моему столу. Он посмотрел на тарелку, наклонил голову, изучая "не-ветчину" сбоку, нахмурился и двинулся дальше. Его рука скользнула по столешнице. Он что-то взял, мельком глянул на предмет и вышел так же, как и вошёл - бесшумно, словно призрак.

Что ж, ладно.

Я выждала пять секунд, вылезла из сундука и проверила стол. Моё любимое тростниковое перо - то самое, которое не царапало бумагу, - исчезло.

Сбросив туфли, я босиком пошла по коридору к комнате Кайдена. Его дверь была приоткрыта. Должно быть, он решил, что наверху никого нет, и не стал запираться. Я кончиками пальцев толкнула дверь, открывая вид на скромно обставленную комнату: кровать у стены, стол со стулом и несколько полок, которые установил Уилл. Полки были почти пустыми, если не считать одной-единственной книги и странного вида камня. На столе дожидались своего часа несколько замков, а в правом нижнем углу были аккуратно разложены инструменты для взлома, сделанные Гортом.

Кайден сидел на кровати, вертя в пальцах моё перо. У его ног стоял большой открытый сундук. Мальчик поднял взгляд. В его глазах задрожала паника. Он уставился на меня, точно напуганный кролик.

- Хочешь рассказать мне об этом? - спросила я как можно мягче.

Он вздохнул и пододвинул сундук ко мне. Я подошла и заглянула внутрь. Там была целая коллекция предметов: потёртые ножны, какой-то замок, который я находила в кабинете, точильный камень, помазок для бритья, наконечник стрелы, одна из деревянных ложек Шаны, деревянная шпилька, которую я видела у Клевер...

Я указала на ножны:

- Это Рейнальда?

Он кивнул

- А помазок? Уилла?

Он снова кивнул.

У Шаны в кухне стояла маленькая корзинка, куда Клевер клала бюджет на продукты на неделю. Монеты были на виду, но Кайден не взял ни одной. Ничего из его "добычи" не представляло ценности. Это были просто мелкие обыденные вещи, которыми мы пользовались. Мы ещё немного помолчали, глядя на это собрание.

- Кайден, как умерли твои родители?

Он опустил взгляд на свои ноги.

- Мама заболела. Она пришла домой, и кожа у неё буквально горела. Она легла в постель. Утром у неё на лице выступили круги, а дыхание стало свистящим.

Кольцевая лихорадка. Крайне заразная и трудноизлечимая. Иногда её заносили в город на кораблях, обычно с юга, и она выжигала целые кварталы прежде, чем её успевали купировать.

- Я хотел ухаживать за ней, но отец отвёл меня в дом Сарта.

- Кто это был?

- Портной, - в его голосе прорезалась ненависть. - Он задолжал отцу денег. Отец сказал ему, что он должен взять меня в подмастерья. Сарт не хотел, но отец заявил, что долг зарегистрирован официально, и если Сарт меня не возьмёт, он заберёт его лавку. Я не хотел там оставаться. Не хотел быть портным, но папа сказал, что должен позаботиться о маме и вернётся за мной через пять дней. Сказал не волноваться. Что всё будет хорошо.

- Он не вернулся, - догадалась я.

Кайден покачал головой.

- Я ждал пять дней, потом ещё три. Сарт напивался каждую ночь. Однажды он забыл запереть комнату, и я прокрался наружу и пошёл домой. Дверь была заколочена, так что мне пришлось лезть через окно. Там ничего не осталось.

- Чего именно? - спросила я.

Он встретился со мной взглядом.

- Всего. Мамы, папы, всех наших вещей. Всё исчезло. А потом вышла соседка и сказала, что мама и папа умерли. Городские власти сожгли наши вещи, чтобы остановить чуму. Она велела мне возвращаться к Сарту, потому что папа хотел для меня именно этого. Он подписал контракт и не хотел бы, чтобы я стал беглым подмастерьем. Она сказала, что я должен исполнить последнюю волю отца.

- О боже, - подумала я. - Его отец понял, что надвигается, и вытащил сына из дома до того, как Кайден заболел или городские власти заперли бы его в карантинную камеру, пока всё их имущество уничтожали. Кайден вышел бы оттуда сиротой, у которого нет ничего за душой. А с детьми-попрошайками на улицах Кайр-Торена случались ужасные вещи.

- Если бы ты остался, ты бы тоже умер, - мягко сказала я.

Кайден неподвижно смотрел на стену перед собой.

- Как долго ты пробыл у Сарта?

- Полтора года. Он был паршивым портным. Напивался и избивал меня. Я старался. Правда, старался, потому что так хотел отец, но я устал от побоев.

- Ты дал сдачи? - догадалась я.

Он кивнул.

- Утром он продал меня Дерогу.

А мы спасли его. Мы стали его новой семьёй. Он не просто воровал. Он собирал нас по кусочкам.

Я смотрела на сундук страхов Кайдена. Вероятно, он открывал его и разглядывал свои маленькие сокровища, когда чувствовал себя в опасности. Если бы мы исчезли из его жизни, у него хотя бы осталось что-то на память.

Он знал, что мы собираемся сделать нечто очень опасное. Мы включили его в обсуждение планов по поводу Мясника. Исключить его не получилось бы - он бы просто подслушивал, пока во всём не разобрался, и это заставило бы его волноваться ещё сильнее. Но ему было всего двенадцать лет.

- Как же с этим справиться?.. - размышляла я.

- Твой отец не хотел, чтобы ты был портным. И он точно не хотел, чтобы тебя били. Он просто хотел уберечь тебя, а время у него было на исходе.

- Я знаю, - ответил Кайден.

- Рейнальд очень умел. Вчера мы ходили на встречу с Другом. Тот привёл с собой двоих огромных парней. Но когда Рейнальд открыл лицо, они сбежали.

Кайден взглянул на меня.

- Сбежали?

Я кивнула.

- Они сделали это очень по-мужски, но да, они смылись так быстро, как только позволило им достоинство.

Мой брат, который находил армейский сленг забавным, назвал бы это "стремительным наступлением в тыл".

- С ним будут Магнары. И я. Я тоже буду там, и даже если я умру, я вернусь, Кайден.

Он снова опустил взгляд на свои ноги.

Воровство было защитным механизмом. Резкий запрет мог принести больше вреда, чем пользы.

- Мне нужно моё перо обратно. Оно единственное, которое не дырявит бумагу.

Он протянул мне перо.

- Воровать - это неправильно. Из-за этого люди, у которых ты украл, чувствуют себя беззащитными и уязвимыми.

Он всё ещё не смотрел на меня.

- Ты расскажешь Рейнальду? - спросил он.

- Нет. Я никому не расскажу.

Напряжение в его плечах немного спало.

- Хороший вор крадёт так, чтобы его не поймали, но лучший вор способен вернуть украденное, оставшись незамеченным, - произнесла я. - Это требует куда большего мастерства, ведь цель уже ищет свою пропажу и проявляет бдительность.

Кайден ничего не ответил.

- В будущем, если станешь воровать у нас вещи, ты должен возвращать их через два дня.

Он резко вскинул на меня взгляд.

- Если попадёшься - помогать не стану. Если уж собрался быть вором, Кайден, будь лучшим в своём деле. Понимаешь?

- Да.

- Вот и славно. И просто для протокола: это ведь не ты оставляешь рыбу у меня в кабинете?

- Какую рыбу?

- Так я и думала.

Я поднялась с кровати.

- Хочешь, я тебя обниму?

Он покачал головой.

- Что ж, если когда-нибудь захочешь - знаешь, где меня найти. Два дня, Кайден. И не попадайся.

Спустя полчаса Рейнальд застал меня сидящей на полу в кабинете. Вернувшись к себе, я услышала какой-то шорох в спальне, поэтому переставила тарелку с мясом на пол, а сама прислонилась к стене.

Рейнальд оценил обстановку и уселся на пол рядом со мной.

- Чем занимаемся?

- Жду рыбную фею.

- Прости, не совсем понял?

Должно быть, я произнесла "фея" по-английски. Крошечные крылатые гуманоиды не входили в релласианскую мифологию.

Я передала ему свои заметки. Я дописывала их, пока караулила тарелку.

- Что это? - спросил он.

- То, что творит Мясник.

Там были две сцены из первой книги, описанные с кошмарными подробностями. Он принялся читать. Я же не сводила глаз с тарелки. Рейнальд закончил чтение и отложил листы в сторону.

- Мне нужно посетить Палату Писцов, - сказала я.

- Зачем?

Я объяснила.

- Я тебя отвезу, - коротко ответил он.

Мы замолчали. Минуты тянулись одна за другой. Под кроватью что-то зашуршало. Я не шевелилась. Снова шорох.

Из-под свисающего до самого пола одеяла высунулась пушистая круглая голова. Маленькая красная стелка посмотрела на меня, повела ушами и шмыгнула к тарелке. Она обнюхала "не-ветчину", взглянула на нас с Рейнальдом, выставив напоказ белое пятно в форме полумесяца на груди, схватила мясо и утащила его за собой. Когда она ныряла обратно под кровать, я мельком заметила своё старое платье. Похоже, зверюшка свила из него гнездо.

Рейнальд с невозмутимым видом проводил взглядом моего нового питомца.

- Одно могу сказать точно, Мэгги: с тобой не соскучишься.

ГЛАВА 22


24-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Мост Рабе пересекал реку Корег в самом узком её месте, растянувшись на добрую сотню метров над водой. Его серый камень был стёрт бесчисленными подошвами, а перила залоснились от времени и прикосновений тысяч рук. Мост казался древним, его линии - простыми, но неподвластными времени.

Когда мы с Рейнальдом и Кайденом ступили на него, возникло ощущение, будто мы переходим из одного мира в другой. Звуки бурлящего города за спиной стихали с каждым шагом. Впереди, на другом конце моста, расцветал прекрасный сад. Тонкие, похожие на ивы деревья свешивали длинные ветви к самой реке, омывая алые листья в её водах. За красными ивами высились деревья побольше - ярко-зелёные, усыпанные крупными белыми цветами.

Шёл двадцать четвёртый день месяца Сеятеля, Ресдень - последний день восьмидневной недели Релласа. Этой ночью Мясник должен был оставить изувеченное тело на площади Рыцаря-Победителя. Все приготовления были завершены. Все планы обговорены не по разу. Делать больше было нечего. Наше время истекло.

- Куда мы идём? - уже в третий раз спросил Кайден.

- Скоро увидишь, - ответил Рейнальд.

Мы миновали мост. Перед нами развернулась широкая мощёная дорожка, уходящая вдаль и обрамлённая зеленью и цветами. От неё ответвлялись другие тропы, каждая из которых была отмечена указателем.

Я достала из кармана в рукаве клочок бумаги и сверилась с ним:

- Ряд двести второй.

Мы двинулись вглубь сада. Над нами по небу скользили рваные облака, расцвечивая сад пятнами света и тени. Маленькие крылатые ящерицы, переливающиеся точно драгоценные камни, сновали по стволам, время от времени прыгая и планируя на соседние деревья. В густой кроне щебетали птицы.

Проходя мимо боковых тропинок, я замечала деревянные таблички, свисающие с ветвей. Большинство были покрыты несколькими слоями смолы, но попадались и выветренные, истёртые временем. В некоторые были вставлены кусочки цветного стекла, и когда на них падали солнечные лучи, они вспыхивали, словно самоцветы.

- Где мы? - снова спросил Кайден.

- В Сонндоре, - ответила я.

Кайден недоверчиво посмотрел на меня:

- И что это значит?

- Это кладбище, - пояснил Рейнальд.

Мальчик замолчал.

Наконец мы добрались до нужного ряда и свернули на узкую дорожку, выложенную каменными блоками. По обе стороны нас встречали шеренги деревьев, каждое из которых было помечено каменным столбиком с номером. Деревянные таблички на ветвях плавно покачивались на ветру.

Мы прошли мимо красных ив, зарослей золотистой ягоды, напоминавших карликовые дубы, и нескольких искривлённых деревьев марс, чьи расщеплённые стволы переплетались друг с другом.

- Посмотрим... 202-18, 202-20, 202-22. Вот оно, - сказала я.

Я остановилась перед скрученной марсой с красивыми зелёными листьями, испещрёнными пурпурными прожилками. С её ветвей свисало больше десятка деревянных знаков. За этим участком явно недавно ухаживали: сорняки были выполоты, а вокруг корней кольцом высажены свежие цветы - мелкие и белые, похожие на крошечные звёзды. Клирики Дригад постарались на славу. Плата была отдана не зря.

На ветвях висели две совершенно новые таблички, запечатанные свежей смолой. На одной был изображён стеклянный цветок с бледно-голубыми лепестками, а к другой на тонкой цепочке был прикреплён маленький замок .

Кайден не сводил глаз с табличек.

- Твой отец родился за пределами Кайр-Торена, - сказала я ему. - Но семья твоей матери - местная. Я подумала, он не будет против присоединиться к ним. Уверена, если бы мы могли спросить его, он захотел бы быть рядом с твоей матерью.

Мальчик пристально смотрел на дерево.

- Она нашла пепел твоих родителей, - негромко произнёс Рейнальд. - Он хранился в Храме Дригада, потому что никто не оплатил погребальный взнос. Мэгги внесла плату, и их похоронили здесь.

- Это твоё семейное древо, Кайден, - мягко добавила я. - Все обряды соблюдены. Прах твоих родителей питает эти корни. Здесь же покоятся твои бабушки и дедушки, и их предки. Пять поколений. Ты можешь приходить сюда и навещать их, когда захочешь.

Он часто заморгал и отвернулся, пряча лицо. Рейнальд открыл сумку, которую принёс с собой, и достал небольшую деревянную флягу с водой. Он протянул её Кайдену:

- Сделай подношение.

Кайден взял флягу. Его голос прозвучал хрипло:

- Что мне нужно делать?

- Полей корни водой и поговори с родителями, - ответил Рейнальд. - Расскажи, как ты жил всё это время. Попроси совета, если он тебе нужен. Попроси их благословения. Мы с Мэгги отойдём вон туда. Побудь здесь столько, сколько потребуется, и приходи к нам, когда будешь готов.

Мальчик шагнул к дереву. Мы с Рейнальдом медленно пошли дальше по дорожке.

- Найти его родителей оказалось не так уж сложно, - размышляла я, - просто это заняло время. Палата Писцов вела записи с безупречной точностью. Теперь Кайден знал, где они, и никто не сможет снова их у него отнять.

У жителей Релласа было несколько способов погребения. Королевство представляло собой сплав множества волн переселенцев и захватчиков, и каждая приносила свои традиции. Люди Севера, такие как Рейнальд, порой возводили над могилами каменные курганы или столбы. Прибрежные южане практиковали водные захоронения, опуская тела в океан у островов. Но большинство жителей Релласа сжигали своих мертвецов и хоронили прах под корнями родовых деревьев. Здесь понятие "семейное древо" обретало совершенно иной, буквальный смысл.

Сплошная шеренга деревьев слева от нас внезапно оборвалась, и мы вышли к массивной статуе. Огромная бестия, вырезанная из дерева и запечатанная смолой, вцепилась четырьмя когтистыми лапами в каменную плиту. Её тело бугрилось мышцами, обещавшими мгновенную взрывную мощь. Тварь была покрыта чешуёй с острыми, как бритва, краями; каждая пластина была размером с мою ладонь. На толстой шее чешуя переходила в гриву из лезвий, а на колоссальных крыльях, усеянных костяными шипами, становилась похожей на перья. Хвост разделялся на три длинных гибких бича, утыканных шпороподобными наростами; они изгибались вокруг зверя, словно готовясь к удару.

Я замерла. Рейнальд остановился рядом. Голова существа, слегка наклонённая к нам, представляла собой нечто среднее между львом и драконом: ужасающие квадратные челюсти и пасть, ощетинившаяся клыками. Казалось, глаза зверя смотрят прямо на меня, светясь злобным интеллектом и яростью.

Лапы статуи были забрызганы краской. На ногах виднелись глубокие порезы и выбоины. Люди явно пытались разрушить изваяние, но все их усилия обернулись лишь царапинами. Великий зверь стоял непоколебимо.

- Дурсан, - произнёс Рейнальд.

- Одно из созданий Ралинбора? - мелькнула мысль.

- Не может быть, чтобы он был выполнен в натуральную величину? - спросила я вслух.

- Я видел и покрупнее, - ответил он.

Покрупнее? Эта штука была больше того гигантского степного мамонта, которого я когда-то видела в Смитсоновском институте. Тварь размером с дракона из кинофильмов - она выглядела так, словно была создана лишь для того, чтобы убивать и разрывать добычу на части.

- Но как он летал?

- Магия, - пояснил Рейнальд. - Её сила не ограничена лишь людьми. Звери тоже её используют. Дурсаны кишат на горных хребтах по всему континенту. Ты знаешь историю Восстания Ралинбора?

- Саувен и Ралинбор были единокровными братьями и лучшими друзьями, - начала я. - Затем Саувен взошёл на престол и понял: некоторые считают, что в Орлиное Гнездо вошёл не тот Саварик. Дядя Ралинбора по материнской линии был одним из них, поэтому Саувен обвинил его в государственной измене и приказал обезглавить. Ралинбор пошёл против брата и двинулся на Кайр-Торен со своей армией. Его убили, восстание подавили, его жену привезли в столицу в цепях, судили и казнили, а единственный сын погиб в огне, который разожгли королевские рыцари.

- В целом всё верно, - кивнул Рейнальд. - Ралинбор Дикий унаследовал дар Ликующего Зова от отца и близость к дурсанам от матери. Он приручил их и призывал в бой - именно так он и получил своё прозвище.

Сама мысль об этом внушала ужас.

- Как же он проиграл, имея таких тварей на своей стороне? - спросила я.

- В них есть магия, они могущественны, но это всё ещё существа из плоти и крови. Их можно убить. Огонь Рока способен разрубить дурсана. Как и оружие, покрытое Яростным Сиянием.

- Ого, - вырвалось у меня.

Рейнальд пожал плечами:

- Ралинбор проиграл войну не на поле боя. Он проиграл её за несколько недель до того, когда не сумел должным образом снарядить свои войска, пренебрёг созданием работающей цепочки снабжения и выбрал неверное время и место для столкновения с врагом. Он слишком полагался на дурсанов, но они - всего лишь звери. Каким бы мощным ни было магическое существо, оно не заменит грамотного планирования и стратегии.

На другой стороне дорожки, прямо напротив статуи, стояла каменная скамья. Я села на неё, и Рейнальд устроился рядом.

- Почему она здесь? - спросила я, кивнув на изваяние.

- Эту статую заказал Сагред, отец Вайнанда Борса, - ответил Рейнальд. - Во время конфликта ему удалось в одиночку убить дурсана, и он очень этим гордился. Он преподнёс это чудовище Саувену на первую годовщину битвы со словами: "Узрите могучего врага, которого мы сокрушили".

- Но Саувену не нужно было напоминание о мёртвом брате, - догадалась я.

- Сагред Борс это и выяснил, - подтвердил Рейнальд. - Саувен с радостью предал бы статую огню, но в то время ему была необходима поддержка Завоевателей, поэтому он приказал поставить её где-нибудь в Тангле.

- Тангл - общее название северных трущоб, - подумала я. - Последнее место, которое Саувен когда-либо посетил бы.

- Вероятно, кто-то заметил, что изваяние осквернили, - продолжил Рейнальд. - Но это всё же был королевский подарок, поэтому его увезли оттуда, и так оно оказалось здесь. Я никогда не видел её раньше - только слышал эту историю. Всё это случилось ещё до моего времени.

Дурсан взирал на нас - весь в шрамах, пятнах краски, но всё ещё исполненный вызова. У меня возникло странное чувство: смутная тревога, будто я смотрела на предзнаменование грядущих событий.

- Символично, что она здесь, - тихо произнёс Рейнальд. - Мать и дядя Ралинбора были его единственными живыми родственниками, не считая Саувена. Сам Ралинбор пал в бою. Его жену судили, признали виновной и обезглавили. Его сын сгорел заживо, когда личная гвардия Саувена подожгла Кайр-Тред. Все мертвы. И эта тварь стоит здесь как памятник павшей семье.

- Я в этом не так уверена, - возразила я.

Он бросил на меня странный взгляд - в нём читалось и ироничное участие, и восхищение. Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что Рейнальд Карис, ледяной мастер клинка Релласа, находит меня милой.

- Что? - спросила я.

- Я уже даже не удивляюсь, - отозвался он. - Рассказывай, Мэгги.

Каким-то образом он вложил в моё имя слишком много смысла.

- Неужели я принимаю желаемое за действительное? - промелькнуло в голове.

- Я знаю об одном мальчике, который проснулся в горящем доме под крики врагов во внутреннем дворе.

- Это была одна из тех случайных сцен Латура, - размышляла я. - Ни намёка на то, когда или где это произошло. Ни имён. Ни объяснений, зачем это вообще было в книге. Она просто существовала там, доводя фанатов до исступления их теориями и догадками.

- Дом был объят пламенем. Мальчик не мог добраться до окна, поэтому прижал к себе щенка и бросился в коридор прямо через огонь. Горящие доски рухнули под ним. Он пролетел три этажа, до самого каменного подвала, неудачно приземлился и потерял сознание от боли и дыма. Два дня спустя, когда рыцари, поджёгшие его дом, давно ушли, к ещё дымящимся руинам подъехал человек. Он обыскал обломки и нашёл ребёнка в подвале. Ноги мальчика были сломаны, но при падении он сумел уберечь щенка. Мужчина забрал мальчика и собаку с собой, потому что тот был сыном женщины, которую он когда-то любил, и вырастил его как собственного сына.

Рейнальд задумчиво посмотрел на статую:

- Ты думаешь, этим мальчиком был Мирабор Саварик?

- Я не знаю. Не могу утверждать наверняка. Но это вполне мог быть он.

- Это моя личная теория, - размышляла я. - Было бы куда интереснее, если бы сын Ралинбора выжил.

- Как ты думаешь, кто был тем человеком? - спросил Рейнальд.

- Трудно сказать. Говорили, что Аэлис Саварик была так прекрасна, что её улыбка могла остановить сердце. Многие были в неё влюблены.

Солнце пробилось сквозь облака, и я подставила лицо тёплым лучам.

- Твои родители живы? - спросил он.

- Да. - Где-то там, - подумала я. - А твои?

- Мёртвы. Отец был убит, а мать погибла на поле боя два года спустя.

- Мне жаль.

- Спасибо.

Внезапно я так сильно затосковала по родителям, что сердце защемило от боли.

- Чем занимается твой отец? - поинтересовался Рейнальд. - Должно быть, к этому времени он уже ушёл из армии.

- И как мне объяснить, кто такой инженер-строитель? - пронеслось в голове.

- Да. Он заслужил нашу версию "Зелёного кошелька", а затем стал кем-то вроде архитектора.

- Значит, ты из семьи учёных?

- Полагаю, что так. Можно сказать, я и сама была учёным.

- Что же ты изучала? - спросил он.

- Власть. Как её заполучить, как удержать и как ею не злоупотреблять. Как использовать её во благо как можно большего числа людей.

- Подходящее занятие, - пробормотал он.

- А твой отец? Каким человеком был он?

- Добрым, - он вздохнул, глядя на деревья по ту сторону тропинки. - Многие боялись его, но отцом он был хорошим. Он любил мою мать и любил меня. Жаль, что у нас было не так много времени.

В этих словах слышался целый мир боли и сожаления.

- Мне нужно быть там, когда вы пойдёте брать Мяс-ника, - твёрдо сказала я.

- Ты не обученный боец, Мэгги, - мягко возразил он.

- И всё же из всех нас у меня больше всего шансов выжить в этой схватке. Я вернусь к жизни. Я - Мэгги Неумирающая.

- Я не хочу, чтобы тебе было больно.

- Не будет.

- "Умирать в муках, а потом просыпаться от сильной боли", - процитировал он мои же слова.

- Ты всё помнишь?

- Только самое важное.

Он не собирался сбивать меня с толку. Мне нужно было довести это дело до конца.

- Я плакала, когда ты умер, Рейнальд.

Я чувствовала, как подступают слёзы - горячая, тягучая волна бессилия жгла глаза. Я провела последнюю неделю в постоянном беспокойстве, прокручивая в голове каждый сценарий, каждую случайность, и это напряжение, словно в скороварке, в конце концов сломило меня.

- Я... я видела, как это случалось много раз, и каждый раз я плакала.

Я читала об этом, а не видела воочию, но была не готова признаться ему в этом сейчас.

- Я так хотела, чтобы ты преуспел, спас своего сына и уехал как можно дальше от Кайр-Торена. Ты должен выжить. Я не смогу прийти сюда, чтобы похоронить тебя. Я не вынесу, если ты превратишься в одну из этих деревянных табличек, висящих на ветвях. Я просто не смогу. Это разрушит меня.

Я сказала слишком много.

Тёплая ладонь накрыла мою. Слова застряли у меня в горле. Внезапно мы оказались связаны. Всё остальное исчезло. Остались только я и он, и он сжимал мою руку в своей.

- Я не позволю ему убить меня, - поклялся он, и это прозвучало как священный обет.

Это дарило такое невероятное чувство уверенности и безопасности, всё казалось таким до боли правильным. Мне хотелось, чтобы он обнял меня, притянул к себе и прошептал, что всё будет хорошо. Мне хотелось продолжать касаться его, чувствовать его, поцеловать его. Я жаждала этого. Мне это было необходимо, словно я мучилась от боли, которую только он мог унять.

Я хотела Рейнальда.

Держать его за руку было колоссальным нарушением этикета. Я должна была отпустить его.

Я посмотрела на него и забыла, как дышать. Его глаза были горячими и зелёными, и он смотрел на меня так, будто желал меня всей душой. Он был готов идти до конца. Ошибиться было невозможно: даже самая непроходимая дура в мире поняла бы, что сейчас творится у него в голове.

Этот человек и так потерял слишком много: его родители были мертвы, жена убита, а сын похищен. И вот я здесь - и я ему лгу.

Меня уже обманывал тот, кого я любила. Я жила дальше, но это всё ещё причиняло боль спустя годы. И моя ложь не была обычной - нет, она была огромной.

"Я не из Релласа. В моём мире ты - персонаж книги, но здесь ты настоящий, живой, и я не знаю, как это возможно. Я не знаю, что привело меня сюда и зачем. Не понимаю, почему я не могу умереть. Не знаю, не тикает ли где-то магический счётчик каждый раз, когда меня убивают, и не закончатся ли у меня однажды жизни. Я не знаю, сколько времени мне отведено в этом мире и есть ли у меня здесь будущее".

Я знала, как мыслит Рейнальд. Он видел, как я умираю и возвращаюсь к жизни, и это настолько потрясло его, что он сделал своей миссией задачу не допустить моей новой смерти. Прямо сейчас мы оба чувствовали начало чего-то важного, но если я поцелую его, пути назад не будет. Я не смогу отпустить его, а его глаза говорили мне, что он и сам этого не захочет.

Если мы будем вместе, а потом я умру и не воскресну, это разорвёт его на части. Он будет винить себя в том, что не смог меня защитить.

Если та странная сила, что забросила меня в Реллас, внезапно выдернет меня обратно без предупреждения, он будет искать меня. Поиск меня станет целью его жизни, такой же, как спасение Матео, с той лишь разницей, что он никогда не найдёт меня, как бы ни старался. Он никогда не узнает, что произошло.

И даже если ничего из этого не случится, если я буду продолжать воскресать и останусь в Релласе, я не смогу предложить ему честность.

Я знала, что этот мир реален. Я чувствовала это. Но если я перестану лгать, мне придётся рассказать ему, откуда я знаю то, что знаю. Ему придётся гадать, не была ли вся его жизнь просто книгой.

Что станет с человеком, если он узнает, что он - лишь плод чьего-то воображения? Если бы это было правдой, то женщина, которую Рейнальд любил и ценил, погибла бы ради "эмоционального эффекта", а их сына похитили бы только для того, чтобы "поднять ставки". Его жизнь и смерть стали бы просто чьей-то идеей для развлечения.

Я словно занимала место в первом ряду и наблюдала за всей его жизнью. Я побывала в его голове, знала его сокровенные мысли и сомнения - то, что было настолько глубоко личным, что он никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказал бы об этом посторонним. Право делиться такими вещами должно было принадлежать ему одному, но книга лишила его этого права. Я знала его слабости и знала, как им манипулировать, а значит, наши отношения никогда не смогли бы стать союзом равных.

Он был очень умным человеком и наверняка видел все эти подводные камни. Прямо сейчас я бы всё отдала за то, чтобы поцеловать Рейнальда Кариса, но он заслуживал мирной, счастливой жизни. Я осторожно высвободила свою руку. Боже, какая же я была дура: отпускать его было по-настоящему больно.

Рейнальд чуть отстранился, едва заметно сменив позу и выражение лица. Не знаю, как ему это удалось, но внезапно всё в его облике стало безупречно корректным. Не говоря ни слова, он вернул мне контроль над пространством между нами, а его взгляд заверял меня в том, что теперь я сама хозяйка этого пространства и могу делать с ним всё, что пожелаю - он больше не нарушит моих границ.

- Мне нужно быть там, когда вы пойдёте брать Мяс-ника, - твёрдо произнесла я. - Я буду делать всё в точности так, как ты скажешь, но я должна там быть, и ты не сможешь мне помешать.

Он вздохнул и посмотрел на небо. В ветвях пели птицы, а дурсан сверлил нас своими злобными глазами.

- Если бы я по глупости согласился на это, тебе пришлось бы беспрекословно следовать моим приказам.

Мой пульс участился.

- Обещаю.

- И никаких "благородных жертв" ради общего блага.

- Никаких.

- Хорошо. Я тоже видел, как ты умираешь, - глаза Рейнальда стали жёсткими. - И больше я никогда не хочу этого видеть.

- Этого я обещать не могу.

- Тебе и не нужно ничего обещать, - отрезал он. - Пока я рядом с тобой, я сам позабочусь о том, чтобы ты больше не умерла.

Мы замолчали, сидя плечом к плечу и глядя на раскинувшиеся вокруг сады. Я залезла в рукав, достала из кармашка ден Эверарда и вложила его в его ладонь.

- Твоя счастливая монета?

- Пожалуйста, возьми её с собой сегодня вечером.

- Спасибо, - ответил он. - Я верну её тебе, когда всё закончится.

По дорожке быстрым шагом подошёл Кайден. Его глаза были красными от слёз. Он протянул Рейнальду пустую флягу и обнял меня. Мальчик не произнёс ни слова: он просто прижался ко мне, быстро и тихо, а затем мы все вместе отправились обратно домой.

ГЛАВА 23


25-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Я сидела на бочке с маслом для жарки и смотрела в щель между приоткрытыми ставнями. Щель позволяла видеть узкую полоску залитой ночным светом площади. Прата, самая крупная из лун, была полной; её бледный свет окутывал статую Рыцаря-Победителя, превращая её в серебряное изваяние на фоне огромного ночного неба. Ночь была светлой.

По ту сторону окна ждал Рейнальд, одетый в простую тунику и штаны, с койфом копейщика на плечах. Он не стал утруждать себя доспехами. Только меч - и больше ничего.

Я сменила платье на тёмные штаны и тунику; Горт вручил мне короткий меч "на всякий случай". Мне также выдали койф копейщика и велели его надеть. Обычная одежда и закрытые лица - для всех. Рейнальд не желал рисковать.

Статуя возвышалась в центре площади, а склад масла, где мы прятались, находился к западу и чуть севернее неё. Если я наклонялась вправо до упора, то могла видеть одну из северных улиц. Где-то там, вероятно, скрывался Лют. Если бы Рейнальд наклонился влево, он, скорее всего, заметил бы начало южной улицы, где должен был ждать Горт. Единственная крыша, на которую смогла взобраться Шана, находилась на самом юго-восточном здании, так что она затаилась где-то неподалёку от мужа.

Кайдану потребовалось около пяти секунд, чтобы вскрыть замок. После этого Рейнальд отправил его домой, и мальчик подчинился без возражений.

Мы с Рейнальдом проскользнули на склад незадолго до полуночи. Должно быть, сейчас было часа два или три ночи. Солнце вставало около половины седьмого, и первые рабочие должны были появиться на улицах за полчаса до этого. Чем ближе подбирался рассвет, тем выше становился риск разоблачения. Наш убийца опаздывал.

Рейнальда это, казалось, не волновало. Спустя пять минут после того, как мы вошли, он уселся верхом на бочку с маслом, прислонился к стене и закрыл глаза. Он не спал. Стоило мне шевельнуться, как он открывал глаза, проверяя, всё ли со мной в порядке. Он просто ждал.

Осталось недолго.

Если только убийца не струсил и не решил вообще не показываться. Ему давно пора быть здесь.

Сквозь ночную тишину пробился едва слышный скрип. Я замерла, уверенная, что мне послышалось.

Скрип, скрип, скрип... Так стонала ось старой тележки под тяжёлым грузом.

Одинокий человек пересекал площадь с северной стороны, толкая перед собой ручную тележку. На нём был старый плащ с наброшенным капюшоном.

Моё сердце колотилось с бешеной скоростью.

По ту сторону окна Рейнальд бесшумно распрямился и двинулся к двери, натягивая койф на лицо.

Человек остановился и откинул угол брезента, прикрывающего тележку. Он взглянул на статую, потёр подбородок и достал из тележки верёвку с блоком. "Это он. Это точно должен быть он", - пронеслось у меня в голове.

- Что бы ни случилось, оставайся внутри, - прошептал Рейнальд. - Доверься мне.

Он открыл дверь и вышел.

Человек обернулся к нему.

Рейнальд продолжал идти к нему неспешным шагом.

Незнакомец сделал несколько медленных шагов назад, озираясь по сторонам.

Ни черта не было видно. Я поднялась и на цыпочках прокралась к самому дверному проёму, стараясь оставаться в тени. Отсюда мне была видна южная улица и возвышающаяся на ней массивная фигура Горта, преграждающая путь. Уилл и Лют, вероятно, перекрыли выход с другой стороны. Мы загнали его в ловушку.

Рейнальд кончиком меча приподнял край брезента, заглянул внутрь тележки и позволил ткани упасть обратно.

Убийца сорвал с себя плащ и отбросил его в сторону. Он был чуть ниже Рейнальда, но шире в плечах и груди. Тёмные волосы спадали до самых плеч, разделённые пробором посередине так, чтобы лицо оставалось открытым. С того места, где я стояла, черт его лица было не разобрать.

- Значит, вот как оно будет, - произнёс он низким, хриплым голосом.

Рейнальд отступил от тележки, не сводя глаз с убийцы.

- Ты возомнил себя проблемой, - проговорил Мясник с Собачьего рынка. - Но ты лишь помеха. Мелкое неудобство.

Рейнальд промолчал.

- Думаешь, ты достаточно хорош? Ошибаешься.

Рейнальд двинулся вперёд. Убийца отступил, сохраняя дистанцию. Они начали кружить друг напротив друга по булыжной мостовой, точно два хищника.

Мясник был примерно одного роста с Рейнальдом, но двигался иначе. Рейнальд никогда не "врастал" в землю - он всегда стоял легко, и даже в неподвижности казалось, что он готов к броску в любой момент и в любом направлении. Походка Мясника, напротив, была тяжёлой и намеренной; он держался так, словно ожидал, что Рейнальд пойдёт на него лобовым тараном.

- Я тебя не знаю, и в списке тебя нет.

Мясник выхватил клинок из ножен на поясе. Это был обоюдоострый меч - простой, функциональный, очень похожий на тот, что нёс Рейнальд.

- И всё же ты явно приложил немало усилий, чтобы всё это устроить, - Мясник очертил остриём клинка круг. - Так что перед смертью я кое-чему тебя научу. Остальные - не расходитесь. Не хочу потом гоняться за вами по всему городу. У меня ещё есть настоящая работа.

Рейнальд по-прежнему хранил молчание.

Тень неуверенности промелькнула на лице Мясника, пробившись сквозь браваду. Он привык считать себя хищником, привык насмехаться над своими жертвами, пока те пытались понять, за что он на них напал. Он любил, когда всё шло по его правилам. И вдруг он сам превратился в дичь, а его противник наотрез отказался заглатывать наживку.

Мясник нанёс удар.

Он сделал резкий выпад: меч - параллельно земле, остриё чуть наклонено вниз - прямой колющий удар.

Рейнальд парировал плашмя, позволив мечу Мясника соскользнуть вправо.

Убийца изменил направление замаха. Его меч описал дугу вверх и обрушился на Рейнальда, точно кувалда. Каким-то чудом Рейнальд уклонился, и лезвие рассекло лишь пустоту. Рейнальд отступил на шаг.

Мясник восстановил равновесие и ухмыльнулся; его рот казался рваным шрамом на лице.

- А тебя кое-чему научили, парень.

Должно быть, он принял Рейнальда за кого-то гораздо моложе.

- Что ж, покажу тебе ещё кое-что.

Мясник бросился в атаку, осыпая противника градом ударов. Влево, вправо, влево, снова влево, вправо... Движения были молниеносными - лишь всполохи отражённого лунного света. Он вращал этим мечом так, словно тот ничего не весил, и Рейнальд едва успевал парировать. Он отступил на шаг, потом ещё на один, затем на третий. Мясник теснил его через всю площадь; ярость его натиска казалась неудержимой и неумолимой.

Ещё удар. Ещё шаг.

Рейнальд продолжал отступать. Почему никто ему не помогал? Почему Горт и братья не бросались вперёд, чтобы изрезать этого ублюдка в клочья?

Они уже миновали статую, и я переместилась, стараясь не выпускать их из виду.

Мясник сменил стойку, перехватил меч обеими руками, поднял его над головой и обрушил вниз со всей силы. Рейнальд отпрыгнул назад. Убийца перевернул клинок в кисти и нанёс горизонтальный режущий удар по груди Рейнальда.

Лезвие задело переднюю часть туники.

Его достали. Должно быть, его ранили.

Если бы я сейчас рванулась вперёд, я могла бы броситься на Мясника и дать Рейнальду шанс.

- Оставайся внутри. Доверься мне.

Я не знала, хватит ли у меня на это доверия.

Горт не шевелился. Должна же быть причина, по которой он стоял как вкопанный. Наверняка у них был план, просто никто не потрудился мне о нём рассказать. Прямо сейчас этот "план" выглядел так: позволить искромсать Рейнальда в клочья, пока мы все стоим и смотрим, как безмозглые придурки, снимающие драку друзей на телефон вместо того, чтобы её разнять.

Удар, удар, удар...

Рейнальд повернул налево и сделал несколько шагов. Мясник последовал за ним. Теперь они стояли в профиль ко мне, а позади них возвышался Горт - неподвижный, словно какой-то судья. Мясник приготовился к новой атаке.

Рейнальд ждал, сжимая рукоять меча обеими руками; клинок покоился на плече остриём вверх. Мясник тоже перехватил меч двумя руками, положив лезвие на правое плечо. На мгновение они стали зеркальным отражением друг друга.

Мясник замахнулся. Это выглядело как очередной сокрушительный удар сверху, и начался он именно так, но затем он скатил меч с плеча вправо, шагая вперёд, пока лезвие рассекало воздух.

Рейнальд шагнул вправо и сделал выпад прямо на уровне глаз. Когда лезвие Мясника завершило дугу, оно должно было снести Рейнальду голову. Вместо этого оно скользнуло вдоль меча Рейнальда до самой гарды. Кончик клинка Рейнальда полоснул Мясника по левой щеке. Убийца пошатнулся, ошеломлённый. Резким движением запястья Рейнальд опустил меч в сторону и вниз, рассек левое бедро Мясника, отдёрнул клинок и нанёс колющий удар. Лезвие вгрызлось убийце в бок, чуть выше тазовой кости.

Всё произошло так быстро, что Рейнальд, казалось, почти не двигался. Щека, бедро, талия - весь левый бок Мясника был залит кровью. Он отступил от Рейнальда, держа меч в высокой стойке.

- Кто ты такой? - прорычал Мясник.

Рейнальд двинулся к нему. Он не произнёс ни слова. Он просто наступал на Мясника, и это было ужасающе. Словно видеть приближение самой Смерти. Не только я это почувствовала. Мясник тоже это увидел. Его поза сменилась с уверенной на настороженную. Он оскалил зубы, точно загнанный зверь, и зарычал. Тусклый фиолетовый свет окутал его тело.

Очертания Мясника размылись. Он буквально расплылся, теряя фокус в дрожащем фиолетовом контуре.

Рейнальд нанёс удар - слишком быстрый, чтобы за ним уследить. Лязгнул металл - Мясник парировал. Кем бы ни был этот "туман", он сделал его быстрее.

Они столкнулись, полосуя и блокируя. Было невозможно разобрать, что происходит. Они превратились в мечущиеся человеческие тени и сверкающие мечи, сталкивающиеся в ритме звенящего металла. На одном из клинков блеснула кровь - ярко-красная кровь, - и я не могла понять, чьё это лезвие. Я видела это лишь полсекунды. Была ли это кровь Рейнальда? Или Мясника?

Грудь болела от тисков страха.

Я взяла назад все свои мысли о мечах и поэзии. Это было ужасающе. В этом не было никакой красоты - только жестокость и первобытный ужас. Я больше не хотела на это смотреть. Я лишь молила об одном: чтобы всё закончилось и Рейнальд остался в живых.

Внезапно позади Горта что-то шевельнулось. Я была так поглощена схваткой, что сама не поняла, как уловила это мелькание на периферии зрения. По улице к Горту бежал человек в сером облачении ассасина.

- О, пожалуйста, нет. Только не это. Только не он, - взмолилась я про себя.

Солентайн мчался во весь опор.

Я распахнула дверь и, указывая рукой в сторону угрозы, закричала Горту:

- Сзади!

Горт развернулся, взмахнув топором ещё до того, как успел что-либо разглядеть. Следы Солентайна вспыхнули серебром. Он уклонился от Горта вправо и взбежал прямо по стене здания, сжимая в руках два длинных кинжала. Горт метнул топор. Оружие со свистом рассекло воздух и вонзилось в стену всего в пяти сантиметрах от Солентайна. Глава "Ножниц" извернулся и помчался по вертикальной поверхности, удерживая тело параллельно земле.

Мясник заметил его. Фиолетовое марево вокруг убийцы вспыхнуло ярче, и он скользнул прочь от Рейнальда и Солентайна - на запад, прямо ко мне, в мгновение ока преодолев двадцать метров.

Арбалетный болт с лязгом ударился о булыжники всего через четверть секунды после того, как он промчался мимо. Шана промахнулась.

Фиолетовый свет погас. Мясник споткнулся; он всё ещё бежал, но его очертания больше не расплывались. Силы были на исходе, и он нёсся прямиком к улице, где затаился Лют. Из двух братьев Магнаров Лют был самым слабым. Мясник убьёт его, покалечит или использует свои моррские чётки, и тогда мы больше никогда его не найдём. У него была фора, а Рейнальд находился на другом конце площади.

Моррские чётки переносят того, кто их разбивает, но никогда - более одного человека или тяжёлый груз. У них должен быть лимит по весу...

Я пулей вылетела из дверного проёма наперерез Мяснику.

Он меня не видел.

На одну бесконечную секунду мне показалось, что я лечу. Площадь словно растянулась вдаль. Мне просто нужно было сбить его с ног и вцепиться в него мёртвой хваткой. Каким бы сильным он ни был, я могла бы выиграть для нас хотя бы две или три секунды.

Голова Мясника резко дёрнулась в мою сторону, и я увидела его лицо - застывшую маску холодной ярости.

Мы столкнулись. Я вцепилась в него, хватаясь за всё, до чего могла дотянуться, и рванула на себя.

В животе взорвалась боль. Что-то хрустнуло. Воздух с силой вырвался из моих лёгких. Должно быть, он меня ударил.

Ещё один удар. Ощущение было такое, будто меня лягнула лошадь. Мои пальцы соскользнули, и я рухнула на землю, зажав в кулаке клок тёмных волос.

Мир замедлился до черепашьего шага.

Мясник занёс меч, и я увидела его лицо, полное неистовства и бешенства. Он смотрел прямо сквозь меня, словно я была не человеком, а лишь досадным препятствием, которое нужно уничтожить. Меч устремился ко мне.

Зелёное пламя прочертило булыжники мостовой, точно струя арканного напалма, пройдя ровно между нами. Остриё клинка Мясника соскользнуло и со звоном упало на камни.

Глаза Мясника расширились. Он в оцепенении уставился на обрубок меча в своей руке и судорожно схватился за запястье. В моей голове что-то лопнуло, словно зерно попкорна. Мясник исчез.

В двадцати ярдах от меня стоял Рейнальд, сжимая в руке меч, с которого стекала зелёная магия. Чёрный дым кольцами сползал с него, стелясь по мостовой.

Зелёное пламя.

Линия пламени погасла, затухнув, точно пламя свечи на ветру. На мостовой площади остался уродливый, выжженный шрам.

Когда он наносит удар, Огонь Рока срывается с лезвия и сжигает всё на своём пути. Каждый выпад оставляет за собой огненный след. Воздух пропитан едким, тошнотворным смрадом тлеющей плоти. Чёрный дым, поднимающийся от тел, едкой солью разъедает глаза...

Он смотрел прямо на меня. Его глаза светились. Я видела это сияние даже оттуда, где сидела. Они горели ярким, парализующим зелёным светом.

За его спиной в поле зрения появился Горт. Он неторопливо подошёл ближе, ничуть не выглядя удивлённым.

Я вскочила на ноги и во весь дух бросилась к дому.


***


Яростно заколотила в дверь дома.

- Это я! Открывайте!

Дверь распахнулась, на пороге стояли Кайден и Кловер. Я сорвала с головы койф.

Кловер побледнела.

- Что случилось?

- Дверь не запирайте - он всё равно прорубится сквозь неё, если приспичит. Живо в комнату Кловер и запритесь изнутри на засов. Не выходите. Не шумите. Если Рейнальд постучит - не открывайте ему.

- Почему? - потребовал объяснений Кайден.

- Делай, что я говорю!

Кайден открыл было рот, но, видимо, что-то в моём лице подсказало ему, что сейчас не время для споров. Я захлопнула за собой входную дверь, и мы бросились через внутренний двор к дверям в дом.

Рамонд ви Эверард, Бессонный Герцог, Лорд Сельвы, владеющий Огнём Рока, двадцати девяти лет от роду, ростом сто восемьдесят пять сантиметров, темноволосый, со светло-зелёными глазами, которые становились насыщенного, истинно зелёного цвета, когда он использовал магию.

- Истинно зелёного, чёрта с два! - Это был люминесцентный, ядовито-неоновый свет, выжигающий мозг.

Конечно, он не выглядел на тридцать восемь. Потому что ему и не было тридцати восьми.

- Я ехала на лошади.

- О да, он определённо на ней ехал. На той самой, с белой отметиной в форме черепа на морде.

- Я позабочусь об этом.

И он позаботился. Семья Дарган вела много дел на севере. Стоило Рейнальду снять маску, как Друг увидел перед собой Бессонного Герцога и убрался оттуда так, будто у него задница полыхала. Это должно было стать для меня подсказкой. Рейнальда уважали, но не боялись. А в том взгляде был именно страх.

- Доверься мне.

Боже, какая же я была слепая и тупая! Вся жизнь Эверарда вращалась вокруг Сельвы, а я сама рассказала ему, что грядет гражданская война и Реллас скоро пойдёт прахом. Он пойдёт на всё, абсолютно на всё, лишь бы контролировать меня, ведь я - ключ к его выживанию. Женщина, знающая секреты всех его соперников. Бесценный дар. Должно быть, он был вне себя от восторга, когда я сидела на той скамье на кладбище и пялилась на него, как влюблённая дура.

Мы проскочили лестницу и ворвались в верхний коридор. Дети пробежали направо, мимо меня. Я медлила до тех пор, пока они не скрылись в комнате Кловер, а затем нырнула в свои покои. Сейчас я запру дверь и...

Солентайн запрыгнул прямо на подоконник. Я снова оставила это чёртово окно открытым! Проклятье.

- Не двигайся, - приказал Солентайн.

Из спальни донеслось низкое рычание. Стелка вылезла из-под моей кровати, обнажив крошечные клыки.

- Сторожевой паразит. Какая прелесть, - заметил Солентайн.

В коридоре послышались тихие шаги.

Он шёл сюда. Выхода не было.

В открытую дверь вошёл Эверард.

От Рейнальда не осталось и следа. Перед моими глазами стоял тот самый демон из подвала. Раньше - даже во время схваток - он как-то приглушал свою суть. Теперь он больше не прятался.

Он вошёл, и комната стала его собственностью. Он безраздельно владел этим пространством. Его присутствие заполняло всё вокруг, неоспоримое, превращаясь в острую, мгновенную угрозу, которая требовала сосредоточить внимание только на нём, исключая всё остальное в мире. Не существовало хищника, с которым его можно было бы сравнить. Он был вне категорий.

Он прислонился к стене и скрестил руки на груди. Когда я заглянула ему в глаза, то увидела в ответ холодный, расчётливый интеллект. Если бы во мне осталась хоть капля эмоциональных сил, это напугало бы меня сильнее, чем Солентайн с его кинжалами, сильнее, чем Огонь Рока или Мясник. Но я была слишком шокирована и опустошена. Грандиозность этого предательства выбила из меня весь страх.

Стелка шмыгнула под кровать и затаилась.

- Ты ранена? - спросил меня Бессонный Герцог.

Каким-то образом мне удалось заставить язык повиноваться.

- Нет.

- Какая жалость, - пробормотал Солентайн.

Эверард проигнорировал его. Его голос звучал медленно и размеренно:

- Что там было насчёт "оставаться внутри здания"? Ты меня не так поняла? Разве мои указания были расплывчатыми или запутанными?

- Как ему удавалось это скрывать? Каким, во имя всего святого, он умудрялся так приглушать свою суть, притворяясь Рейнальдом?

Он ждал моего ответа.

- Он собирался исчезнуть или причинить вред Люту, - сказала я.

Эверард вперил в меня тяжёлый взгляд.

- Бусины Морр откалиброваны под строго определённый вес. Знаешь, что происходит, когда к этому весу добавляется ещё один человек?

- Нет.

- Я тоже не знаю. Магия могла разорвать тебя в клочья и разбросать останки на всём пути между той площадью и пунктом его назначения.

- Лют...

- ...обученный убийца. А ты - нет.

- Мы можем вернуться к тому, что действительно важно? - Глава "Ножниц" убрал кинжалы в ножны и уселся на подоконник. - Девятнадцать дней назад ты утром покинул конспиративную квартиру "подумать" и исчез. Те две человекоподобные статуи, которых ты притащил с собой, наотрез отказались говорить, куда ты делся.

Тон Солентайна был ровным и нарочитым.

- У нас партнёрство. Я вложил ресурсы и людей в наше общее дело. И по причинам, которые в данный момент от меня ускользают, я лично заинтересован в твоём выживании и благополучии.

О, он был в ярости. Солентайн не "вскипал", когда злился. Он становился пугающе холодным.

- Девятнадцать дней. Ни слова. Ни признака жизни. Ничего. Я был уверен, что тебя узнали и Совен засадил тебя в какую-нибудь глубокую дыру. Я уже раздумывал, что мне делать, если ты всплывёшь лицом вниз в Докконе. Вместо этого я нахожу тебя здесь, в компании женщины без документов. Женщины, возникшей из ниоткуда, имеющей доступ к информации, которой у неё быть не должно, и которую, вероятнее всего, подослала одна из Восьми Семей, чтобы подобраться ко мне или к тебе.

- Мир не вращается вокруг вас двоих, - бросила я ему.

- Помолчи, - отрезал Солентайн.

- А то что? Убьёшь меня? Ха. - Мне было уже плевать.

Солентайн повернулся к Эверарду:

- Что ты здесь делаешь?

- Спасаю королевство.

Солентайн какое-то время смотрел на него.

- Всеблагой, мне кажется, ты это серьёзно.

- Так и есть, - ответил Эверард.

В моей руке что-то было. Я посмотрела вниз. Я всё ещё сжимала клок волос Мясника. Каким-то образом я продержала его в кулаке всё это время. Я подошла к столу и бросила волосы на лист бумаги. Несколько волосков прилипли к потной ладони, и я смахнула их на автопилоте.

Солентайн покачал головой.

- Ладно. Что сделано, то сделано. Огонь Рока оставляет узнаваемые шрамы. Я ничего не могу сделать, чтобы стереть борозду на площади Победителя. Завтра вся столица будет знать, что ты здесь.

Он был прав. Эта зелёная дрянь прорезала камень насквозь.

- Совену доложат. Он впадёт в панику и надавит на рыцарские ордена. Они прочешут город в поисках тебя. Если тебя узнают и Совен сможет доказать, что ты нарушил Соглашения , нам конец.

И снова он был прав.

- Вот как мы это уладим, - произнёс Солентайн. - Ты покинешь Каир Торен сегодня же ночью и отправишься прямиком в Сельву. Я сам подчищу здесь все хвосты.

Он не "подчищал хвосты". Он их обрубал. Именно так и действовали "Ножницы".

- Мои хвосты работают на меня, - отрезал Эверард.

- Тогда только её, - Солентайн перевёл взгляд на меня. - Она представляет угрозу, Рамонд.

- Нет.

- Почему?

- Она принадлежит мне.

Солентайн моргнул.

Я рассмеялась. Смех звучал в точности так, как я себя чувствовала - горько и апатично.

- Сейчас не время отвлекаться на женщину, - бросил Солентайн.

- Я не отвлекаюсь, - ответил Эверард.

Солентайн разглядывал меня так, словно я была ядовитым насекомым.

- Что ты на самом деле о ней знаешь? Какая у неё фамилия? Откуда она? Почему она подошла именно к тебе?

- Я знаю достаточно.

- Позволь мне запереть её, пока мы не получим ответы.

- Нет, - отрезал Эверард.

- Она будет в полной безопасности, а когда мы решим текущие проблемы, то вернёмся к этому вопросу как разумные люди. Позволь мне залатать эту брешь в нашей стене, пока враг не хлынул сквозь неё.

- Я не выживу в этом заточении. Солентайн уже решил, что я должна умереть.

Клубы чёрного дыма сорвались с плеч Эверарда, разливаясь по полу. Его глаза вспыхнули изумрудом. Холодный пот скользнул по моей спине - я не могла с собой поделать, это была инстинктивная, безотчётная реакция.

- Сол, - произнёс герцог, чеканя каждое слово, - она - моя.

Солентайн уставился на этот кошмар во плоти. Прошло мгновение. Он тяжело вздохнул.

Всё было кончено. Он и пальцем меня не тронет. Эверард заявил на меня права. Он знал Солентайна с подросткового возраста и понимал, как работает его мозг, поэтому не оставил ему места для двусмысленностей. Теперь я была собственностью Бессонного Герцога.

- Да пошли они оба куда подальше, - пробормотала я.

- Зачем вы были на площади? - спросил Солентайн.

Эверард прислонился к стене и скрестил руки на груди.

- Ульмар Хребан нанял человека, чтобы тот убивал именитых рыцарей и выставлял их тела на всеобщее обозрение. Его цель - устранить Солнечного Маркграфа и выдать это за очередное убийство в череде случайных расправ.

- С какой целью?

- Он хочет стать следующим Солнечным Маркграфом.

- И откуда тебе это известно?

- Мэгги сказала мне, - ответил Эверард.

Солентайн посмотрел на меня, затем снова на Эверарда. Мы оба хранили молчание.

- Блестяще, - Солентайн вскинул руки. - Один маленький вопрос: откуда это известно Мэгги?

- Магия, - бросил Эверард.

Брови Солентайна поползли вверх.

- Магия! Ну конечно. Как же я сразу не догадался? На мгновение я заподозрил, что ты лишился рассудка, но теперь я в этом уверен.

Он играл на моих последних нервах. Он не мог меня тронуть, поэтому решил дискредитировать. Это бы не сработало, но шок начал проходить. Оцепенение сменилось гневом. Я не могла выплеснуть злость на Эверарда, но Солентайн был прямо передо мной.

- Позволь мне угадать, как мы до этого докатились, - Солентайн скрестил руки на груди. - Молодая женщина подошла к тебе с предложением. Подцепила на крючок какой-то важной информацией. Возможно, ей нужен был защитник. Она предстала перед тобой жертвой... или попыталась соблазнить.

- Да, именно так всё и было, - вставила я. - Сплошное соблазнение.

- А затем, в момент расслабленного покоя, она скормила тебе этот бред про заговор Хребана. Рамонд, умоляю, включи здравый смысл. Тебе такой поворот событий кажется вероятным?

- Да, - ответил Эверард.

- Хребан даже в самых диких мечтах не смог бы заполучить эту должность. Он - Леремский Шут . Прояснит ли ситуацию тот факт, что сначала она подошла ко мне? Я на наживку не клюнул, так что она сменила цель. Единственный вопрос здесь - кто за ней стоит.

- Ну, дай тебе бог здоровья , - сказала я.

- И что это значит? - Солентайн приподнял брови.

- "Чтоб ты подавился и сдох". Мне следовало позволить Красте искромсать твою руку. Ты - невыносимый осёл.

- А, так это ты прислала записку? Поздравляю, ты предупредила меня не садиться в экипаж к человеку, известному тем, что он потрошит соперников охотничьим ножом. Шифр, признаю, был милым штрихом. Жаль только, что им владеют несколько сотен человек. Это тот самый момент, когда я должен впечатлиться? Прошу, скажи мне. Не хочу пропустить свой выход.

- Я бы его придушила.

- Что звучит логичнее: агент, подосланный Великим Домом, или женщина с таинственными силами, которая хочет помочь тебе без видимой причины? - Солентайн скрестил руки на груди. - Будь её магия настоящей, она знала бы вещи, которых не знает никто другой...

Эверард посмотрел на меня.

- На данный момент ничего не изменилось. Коларт всё так же лишится жизни. Матео умрёт. Город сгорит. А дети всё равно падут жертвами войны.

Я знала, к чему он клонит. Он напоминал мне, что Мясник ушёл, а у Солентайна есть целая сеть ищеек, способных его выследить. Он дёргал за мой эмоциональный поводок.

- Чем быстрее мы перелезем через эту стену, тем лучше, - добавил Эверард.

Сейчас он так сильно напоминал своего "Рейнальда". Но тот человек был ложью.

- В эту секунду я его ненавидела.

Солентайн открыл рот:

- Как я и сказал...

- "Три капли крови".

Солентайн осёкся на полуслове.

- Что?

- Когда тебе было двенадцать, тебя заставили провести месяц летних каникул в поместье деда по отцовской линии. Он был злобным стариком, и ты ненавидел его всей душой. Твой дед дорожил своими виноградниками и вином, которое они давали. Это было единственное, что он любил в этом мире. Его самое ценное вино, "Три капли крови", получали из стодвадцатилетней лозы - она была его зеницей ока. Этот старый мерзавец носился с ней так, будто она была из чистого золота.

Солентайн замер.

- Однажды он наказал тебя. Отхлестал тростью. На следующее утро, пока все спали, ты выскользнул из комнаты, взял топор, пробрался к винограднику и срубил лозу. Ты оставил топор рядом, чтобы ни у кого не возникло сомнений - это было сделано намеренно. Затем ты прокрался обратно и притворился спящим. К несчастью, твой десятилетний кузен нашёл топор, и его застали с ним в руках. Дед избил его почти до смерти. Едва не убил. Из своей комнаты ты слышал его крики и звуки ударов. Румиан боготворил тебя. А ты ничего не сделал. Ты сидел в комнате, накрыв голову подушкой, и позволил ему перенести худшее избиение в его жизни.

Солентайн уставился на меня, его лицо застыло от шока.

- Ты не можешь этого знать. Никто этого не знает.

Эверард улыбнулся:

- Румиан до сих пор боготворит тебя. Этот человек сделает для тебя буквально всё, а ты ему так и не признался. Ты трус.

Рука Солентайна легла на нож.

- Я собиралась предупредить тебя позже, но, пожалуй, сделаю это сейчас. После той порки приехала твоя тётя Гриель и спросила твоего деда, не хочет ли он выбрать соперника себе по зубам. Она уложила его в постель на две недели. Её мечи всегда были точны. Он отрекся от неё, и тебе с кузеном больше никогда не приходилось его навещать. Когда он умер, то оставил всё твоему отцу, Изарну, который тут же подарил виллу и виноградник своей сестре. Гриель и твой дядя Брюн переехали туда и превратили этот мрачный склеп в тёплый и счастливый дом.

Выражение его лица было бесценным. Я вываливала семейные секреты, которые могли знать только самые близкие люди из клана Демарров.

- Некий дворянин предложил Брюну вложиться в серебряный рудник. Через двенадцать дней он подпишет документы, в которых тот самый злосчастный виноградник станет залогом под кредит. Скоро у них тридцатая годовщина свадьбы, и когда он услышал это предложение, то подумал, что рудник станет прекрасным подарком для жены - ведь первым подарком, который он когда-то подарил Гриель, было серебряное ожерелье, которым она дорожит по сей день. Брюн вошёл в вашу семью, не имея за душой почти ничего. Он всегда хотел внести свой вклад.

Вид его вытаращенных глаз принёс мне истинное удовлетворение.

- Никакого серебряного рудника не существует, - отрезала я. - Твоя семья потеряет виноградник, который веками был их гордостью и радостью, и тебе придётся совершить нечто гнусное, чтобы вернуть его. Это сломает твоего дядю. Он никогда не оправится.

Солентайн открыл было рот, но так и не произнёс ни слова.

Тот случай с лозой сделал Солентайна тем, кем он был сейчас. Он научил его, что высшая ценность - это семья. Он чувствовал глубокий, непреходящий стыд и поклялся, что больше никогда не сделает ничего, что могло бы навредить его близким. Я ударила по самому больному.

- Тебе стоит взять несколько дней и уладить это, - подал голос Эверард.

Солентайн стиснул зубы.

- Она никогда не ошибается, - добавил Эверард. - Она может путаться в датах, но если она говорит, что нечто случится - так оно и будет.

Строго говоря, я ошибалась довольно часто.

- Позаботься о семье, Сол. Я останусь здесь.

- Даёшь слово?

Эверард кивнул.

- Не уходите отсюда, - взмолился Солентайн. - Я умоляю вас. Не покидайте этих четырёх стен, пока я не вернусь. Ничего не предпринимайте. Я вернусь до конца недели.

Я сняла с полки стопку листов и протянула ему:

- Лёгкое чтение в дорогу. Сожги, когда закончишь.

Я набросала краткую хронологию событий на случай, если со мной что-то случится, и Рейнальду придётся действовать в одиночку. Это избавило бы меня от долгих объяснений.

Солентайн бросил на меня дикий взгляд и выскочил в окно.

- Красиво сработано, - заметил Эверард.

Я не ответила. Тишина встала между нами, точно стена.

- Что случилось с настоящим Рейнальдом? - спросила я.

- Он умер.

Моё сердце сжалось в крошечный комок.

- Ты убил его?

- Нет. Это был несчастный случай. Его лошадь споткнулась и упала. Он умер от внутреннего кровотечения три дня спустя.

- Когда?

- Он скончался рано утром шестого числа месяца Сеятеля.

Мне стало невыносимо грустно; я чувствовала себя измотанной и отчаявшейся. Сердце ныло.

- Мэгги, - тихо позвал он.

- Пожалуйста, уйди.

Он развернулся, вышел в коридор и остановился прямо за порогом моей комнаты, окутанный тенью.

- Тебе не нужно меня бояться. Я никогда не причиню тебе вреда.

Мой голос прозвучал глухо:

- Когда ты был Рейнальдом, ты нравился мне больше.

- Мне тоже.

Он ушёл.

Я взяла со стола листок с волосами Мясника и поднесла к фонарю. На кончиках некоторых прядей набухла крошечная капля крови. Должно быть, я действительно выдрала клок прямо с кожей. На моём рукаве тоже была кровь, и не моя.

Кровь - это хорошо.

Я сложила бумагу вдвое, скользнула ею в конверт и убрала его в верхний ящик стола. Пройдя по коридору, я постучала в дверь Кловер и сказала детям, что выходить безопасно. Эверард не тронет их. Он считал их своими людьми. Затем я вернулась в свои покои, закрыла дверь на замок и прислонилась к ней спиной. Свет трёх лун лился сквозь открытое окно.

"А ведь я доверяла ему, - подумала я. - Рассказывала вещи..."

Он сидел со мной на стене и пытался отвлечь от тревог, рассказывая забавные истории о Завоевателях; он держал меня за руку на скамье в Сонндоре, а когда улыбался, он выглядел таким...

"Он лгал мне и использовал меня. Точно так же, как он использует других, чтобы получить желаемое".

Эверард был стратегом. То, как он встал между детьми и работорговцами; как поклялся грудью встретить катастрофу, которая охватит Каир Торен; как шаг за шагом завоевывал моё расположение - всё это было частью тщательно выверенного подхода. Всё было просчитано до мелочей и безупречно исполнено. Даже то, как он держал меня за руку, было частью его плана.

"Было ли хоть что-то из сказанного им правдой?"

Скорее всего, нет.

Боже, как же больно.

ГЛАВА 24


Я проснулась оттого, что у меня на животе лежала дохлая рыба. Свежепойманная, мокрая и перепачканная кровью; смесь воды и рыбьей слизи уже насквозь пропитала мою ночную сорочку. Моя ручная стелка, должно быть, решила, что внеочередной перекус исправит любое положение.

Я сняла рыбу, переложила её на тарелку, которую вчера стащила из кухни, и оставила у кровати. Затем зашла в ванную, умылась и вымыла грудь. Весь левый бок был чёрно-синим в том месте, куда Мясник ударил меня навершием своего меча. Я была почти уверена, что одно из рёбер треснуло или сломано, потому что при каждом неловком движении бок пронзала адская боль.

Я почистила зубы, заплела волосы, оделась и спустилась на кухню. Прятаться в комнате - не вариант. Рано или поздно он меня найдёт. Прошлой ночью, лёжа в постели, я обдумала план. Пора было приступать.

Все уже были в сборе. Я заняла своё привычное место. Эверард сидел прямо напротив. Сегодня он изо всех сил старался казаться Рейнальдом: снова источал спокойную силу, спрятав пугающую магию и убрав с глаз долой свой чёрный дым. Но было поздно. Я всё знала.

Завтрак проходил в полном молчании. Горт молчал, сосредоточенно ковыряясь в тарелке. Он не смел поднять на меня глаз. Шана сидела рядом с мужем, её лицо ничего не выражало. Уилл и Лют поглядывали то на меня, то на Эверарда, выжидая, чем всё закончится. Кловер придвинула свой стул чуть ближе к моему, чем обычно, и, казалось, была готова в любой момент вскочить и заслонить меня собой. И только Кайден пребывал в блаженном неведении, уплетая пирожки за обе щеки.

Из-за стола мне был виден внутренний двор и клочок неба в окне слева. За ночь нагнало густых серых туч, похожих на комья грязной ваты, разбросанные по чистой лазури. К вечеру, скорее всего, пойдёт дождь.

Герцогство Сельва граничило на востоке с Багряной Империей, на юге - с Королевством Горыни, на севере. Горыни - крошечное горное государство, прославленное своими минеральными богатствами и непобедимой армией. Большую часть продовольствия они импортировали. Изрезанная скалистая береговая линия делала промышленное рыболовство и торговлю крайне затруднительными, а через несколько месяцев подводное землетрясение уничтожит их крупнейшую действующую гавань. Когда Багряная Империя вторгнется в Реллас, обескровленный бесчинствами Хребана, горынцы окажутся на грани голодной смерти.

Горыни будущего требовался порт. Эверарду будущего требовались союзники и подкрепление, чтобы сдержать натиск Багряных Легионов. Они объединятся через брачный союз. Сельва откроет свои восточные порты для кораблей королевства, а Эверард возьмёт в жёны Омельяну из Гора, которая принесёт в качестве приданого три тысячи элитных штурмовиков Горынской Гвардии.

Омельяна была на два года старше Эверарда. Талантливый полководец, превосходный воин и проницательный политик, закалённая как на поле боя, так и в придворных интригах. До помолвки у неё было множество любовников; опытная и расчётливая, она прибудет в Сельву, не питая иллюзий насчёт природы своего брака по расчёту. И через полгода она уже будет есть у Эверарда с ладони.

То, как именно это произошло, оставляло простор для толкований. Кое-кто списывал всё на "синдром магического жезла" , но всё было не так примитивно, как просто секс, хотя по всем признакам в спальне Эверард был чертовски горяч, и плотские утехи играли свою роль. Нет, всё было гораздо коварнее и тоньше.

Он уделял ей внимание. Когда Омельяна делала что-то полезное для него, Эверард проводил с ней время. Он расчищал свой график ради совместного ужина, охоты или похода в горы, где она получала его в своё полное и единоличное распоряжение; и в эти часы он отдавался общению целиком - слушал, проявлял искренний интерес и был предельно внимателен. Но стоило ей в чём-то подвести его, он никогда не ругал её. Никогда не критиковал. Он просто исчезал из её жизни, и она была готова из кожи вон вылезти, лишь бы снова вернуть его расположение.

Было совершенно очевидно, что Омельяна одержима им, и некоторым фанатам нравилось фантазировать, будто он тоже в неё влюблён. Автор оставил этот момент туманным, поскольку во всей серии не было ни одной сцены, написанной от лица Эверарда. До самого конца он оставался загадкой.

- Я не верила, что он её любил.

- Он приручил её, как домашнего питомца, потому что Сельве нужны были её штурмовики, чтобы выжить, и он не мог позволить себе раздоры под боком. Я никогда не понимала, как именно ему это удаётся и почему такая искушённая, умная женщина, как Омельяна, на это купилась.

Теперь я знала. Я и сама едва на это не купилась.

Для Эверарда я была золотым ключиком, позволяющим избежать ужасной войны. Прошлой ночью он спас меня только потому, что Мясник собирался проткнуть меня насквозь, а герцог не хотел рисковать моей окончательной смертью. То, как он манипулировал мною до этого момента, было не чем иным, как блестящей стратегией. Он понимал: дело пойдёт куда проще, если я сама захочу сотрудничать с ним по доброй воле, а потому стал моим другом и защитником. Он стал бы и моим любовником, если бы я чуть меньше беспокоилась о честности. Чем преданнее я была бы ему, тем лучше для него.

Вот только теперь вся эта карточная домик-схема рухнула ему на голову.

Он попытается восстановить контроль и обставит всё так, будто возвращение в тёплые объятия его власти было моей собственной идеей. Сейчас, когда наши отношения балансируют на грани разрыва, он будет предельно склонен к уступкам. И я должна выжать из этого максимум, потому что, как бы мне ни хотелось запустить тарелкой ему в физиономию, он мне нужен. Он прав: нам не удалось остановить Мясника. Хребан всё ещё на пути к своему кровавому террору, а сын Рейнальда всё ещё обречён на смерть.

- Кто стал новой жертвой Мясника? - спросила я.

Все разом перестали жевать.

- Велпор, - ответил Эверард. - Прославленный рыцарь, недавно вышедший в отставку. Он был одним из Завоевателей Винанда Борса.

- Что с телом? - поинтересовалась я.

- "Ножницы" забрали его, - сказал Эверард.

Зная людей Солентайна, они либо уничтожили труп, либо спрятали его в одной из своих каверн. У них там была какая-то камера для консервации. Мудрое решение. В противном случае весь Орден Завоевателей уже носился бы по столице, изрыгая ярость и жаждая крови. Кстати, об этом...

- Вчера вечером я видела кровь на одном из мечей, - я старалась, чтобы мой голос звучал нейтрально. - Она была твоя или его?

- Его, - ответил Эверард.

Значит, кровь на моей одежде тоже принадлежала Мяснику. Один - ноль в нашу пользу.

- Насколько тяжело он ранен? - я продолжала говорить ровным тоном.

- Ничего такого, что вывело бы его из строя. Рана будет кровоточить несколько дней, но в остальном он вполне может заниматься своими делами.

- В таком случае мне нужно выйти, - заявила я.

- Куда? - спросил Эверард.

Казалось, в комнате мы были только вдвоём. Больше никто не проронил ни слова.

- В Цитадель Защитников.

- К Элиарде? - уточнил он.

Я кивнула.

- Мы потерпели неудачу. Она - следующая цель в списке. Он придёт за ней, и у нас нет возможности подобраться к ней напрямую.

- Ты планируешь использовать Беренгура?

Он уже просчитал мою стратегию - именно этого я и добивалась. Чем более умным он себя чувствовал, тем больше свободы получала я.

- Да. У Беренгура хорошие отношения с Арвелом, а Арвел - троюродный брат Элиарды. Она боготворит его до кончиков подошв его сапог. Она прислушается к предупреждению, если оно будет исходить от него.

Эверард откинулся назад, рассуждая вслух:

- Праул-Бритин находится как минимум в двух днях тяжёлого пути верхом от Каир Торена. Если предположить, что Беренгур уехал в тот же день, когда вы разговаривали, то у него было семь дней. Возможно, он ещё не вернулся.

- Стоит попробовать.

- Я пойду с тобой, - заявил он.

О нет, не пойдёшь. Даже в самых смелых мечтах.

- Это плохая идея. Во-первых, ты обещал Солентайну, что останешься здесь. Во-вторых, Совен, скорее всего, знает, что ты в городе. К этому моменту как минимум один из святых орденов уже будет тебя искать. Ты слишком хорошо знаком Защитникам. Тебя узнают, даже если ты наденешь койфы всех копейщиков города сразу.

Ему это не понравилось. Тем хуже.

- Ваша Светлость, - начала я.

В его глазах сверкнула зелёная искра.

- Прошу прощения, вы бы предпочли "Лорд-командующий"?

- Формальности ни к чему, - ответил он.

- Как мне тебя называть?

- "Рамонд" вполне подойдёт.

- Нет. Категорически нет.

- Ваша Светлость, если кто-то из рыцарей-Защитников заметит человека вашего роста и телосложения, который прячет лицо и отирается возле Цитадели, как быстро, по-вашему, они зажмут его в угол и потребуют снять капюшон?

- Ты не пойдёшь одна.

- Я и не планирую. Магия Мясника уникальна. Кто-то обязательно его запомнит, так что, я полагаю, Магнары сегодня будут обходить таверну за таверной.

Горт слегка вздрогнул.

- Будут, - подтвердил Эверард. - К середине недели, самое позднее, его имя будет у нас.

- Тебе не нужны Горт, Шана и оба брата Магнар одновременно. Уилл старше, его знает больше людей, так что он будет тебе полезнее. Позволь мне взять Люта в качестве сопровождения.

Это ему тоже не понравилось.

Ничего не поделаешь. Я должна была выиграть этот спор, иначе мы никогда больше не найдём Мясника.

- Возьми экипаж, - сказал он.

- Не могу. У нас нет своего экипажа, а даже если бы и был, мне пришлось бы пересекать Пепельный мост, а туда не пускают повозки без специального разрешения. Не говоря уже о том, что какой бы экипаж мы ни наняли, кучер будет работать на "Ножниц".

Неважно, где мы достанем коляску. Кучер будет подчиняться Солентайну. Если мы настоим на том, чтобы посадить туда своего водителя, они всё равно как-нибудь его саботируют.

- У "Ножниц" есть все необходимые разрешения, - возразил он.

- Солентайн ненавидит неизвестность, а прямо сейчас я для него - пугающее "неизвестно". Его люди заставят меня исчезнуть, а когда ты предъявишь ему претензии, он будет страшно раскаиваться. Он принесёт свои соболезнования и скажет, что сделано, то сделано, и вам двоим пора двигаться дальше.

Эверард вперил в меня взгляд. Меня никогда не ловили в перекрёстье снайперской винтовки, но готова поспорить, ощущения именно такие. Я сжала кулаки под столом. Выдерживать его взгляд было чертовски трудно.

- Что ты замышляешь, Мэгги?

У этого человека было какое-то шестое чувство. Я не дала ему ни малейшего повода заподозрить, что собираюсь сделать нечто большее, чем просто визит в Цитадель, но он каким-то образом почуял: за этим кроется нечто иное.

Я посмотрела прямо в эти зелёные глаза и произнесла тихо, но с такой силой, какую только смогла в себе отыскать:

- Я пытаюсь остановить Мясника и хочу спасти женщину. Возможно, вы и не всерьёз давали клятву спасти Матео и остановить грядущее, но я - всерьёз. Я отвечаю за каждое своё слово. Я не хочу видеть, как этот город горит.

Мне нужно было заставить его защищаться.

- Если я даю обещание, оно высечено в камне, - ответил он, чеканя каждое слово. - Я поклялся, что доведу это дело до конца.

Вчера утром я бы поверила ему всем сердцем. Но не сегодня.

- Это в моих интересах, Мэгги. Мне нужно, чтобы Реллас сменил курс - только так Сельва будет в безопасности.

- А вы не думали о союзе с Горыни? - подумала я. - Говорят, Омельяна - редкий талант...

- Тогда позвольте мне попытаться спасти Элиарду, - сказала я вслух. - Братья верны своему отцу, а Горт верен вам. У меня нет планов подходить к первому встречному стражнику и докладывать, что Бессонный Герцог прячется в доме покойного работорговца у реки. Но если бы я и попыталась, Уилл или Лют вполне способны меня остановить.

Эверард нахмурился. Сейчас он был так похож на прежнего Рейнальда.

Проклятье.

- Даже если Мясник рыщет по улицам, а не зализывает раны, он понятия не имеет, как выглядим мы с Лютом, - продолжила я. - Вам идти нельзя. Ни Магнары, ни Кловер не смогут попасть в Цитадель, а я смогу. У меня всё ещё есть герб Беренгура. Он меня узнает. Это наш лучший вариант.

Эверард посмотрел на Люта:

- Сопровождай её и верни сюда невредимой.

Лют кивнул и вскочил на ноги.

- Можешь доесть завтрак, - сказала я ему.

Он сел обратно.

По ту сторону стола Эверард откинулся на спинку стула, погрузившись в раздумья. Сейчас он выглядел холодным и величественным, точно какой-то тёмный монарх, замышляющий вторжение.

- Будь осторожна в Цитадели. Береги себя.

В его голосе звучала искренняя забота. "Обманул меня раз - позор тебе; обманул дважды..."

- Я всегда осторожна.

Он пододвинул по столу какой-то предмет - маленький медный ден .

- Твоя счастливая монета.

- Она мне больше не нужна. - Я перевела взгляд на Кловер. - Как закончим с завтраком, пожалуйста, помоги мне одеться. Сегодня я должна выглядеть как дворянка. И чем высокороднее, тем лучше.

Кловер склонила голову:

- С удовольствием, моя леди.


***


На то, чтобы выбраться из дома, у меня ушло больше часа. Кловер развила бурную деятельность, едва я встала из-за стола, словно только и ждала возможности меня преобразить; она заверила, что, когда всё будет закончено, я буду "выглядеть как надо".

"Выглядеть как надо" подразумевало правильную укладку волос, которая тянулась целую вечность. Теперь вдоль головы по бокам шли две широкие косы, сходившиеся сзади в одну сложную косу, в которую был вплетён серебряный шнур. Шесть узких косичек перекрещивались решёткой на макушке, заполняя пространство между двумя большими косами. Каким-то чудом Кловер сделала так, что волос у меня стало втрое больше.

Я бы никогда не смогла это повторить, в чём, собственно, и заключался смысл. Это было всё равно что носить над головой невидимую табличку:

- Смотрите, я достаточно богата, чтобы нанимать кого-то для причёски, и могу позволить себе целый час сидеть в кресле, пока меня приводят в порядок.

Пока Кловер трудилась над этим, Кайден принёс новости с площади Рыцаря-Победителя. Там всё кишело людьми из Палаты Правосудия. Удар Эверарда оставил в мостовой борозду длиной почти двадцать три метра. Глубиной она была всего в полтора сантиметра - должно быть, он стремился к минимальным разрушениям, - но след был отчётливо виден.

Когда с волосами было покончено, Кловер извлекла платье. Она сшила его из ткани, купленной ещё в тот самый первый раз на рынке. Я и понятия не имела, что она над ним работает. Когда я спросила её, когда она нашла время, она лишь улыбнулась. Платье было насыщенного лесного зелёного цвета и сидело на мне как влитое. В голове не укладывалось: она ведь ни разу не снимала с меня мерки. Просто прикинула на глаз и каким-то образом добилась идеальной посадки.

Большинство платьев, вроде тех, что мы купили на рынке, снабжались шнуровкой по бокам. Это был средневековый аналог "единого размера": надеваешь и затягиваешь шнурки по фигуре.

Это же платье расстёгивалось сзади, так что в него можно было просто шагнуть, а разрез на спине фиксировался двумя посеребрёнными кнопками . Совершенно очевидно, что наряд шили специально для меня.

Моя обувь - изящные полусапожки - также выдавала во мне человека при деньгах. Они были красивыми и неудобными; такую обувь носят дамы, привыкшие передвигаться в экипажах.

Мы завершили образ макияжем. Я планировала держаться от него подальше, так как в состав средневековой косметики могли входить такие "весёлые" ингредиенты, как свинец и ртуть. Но Кловер заверила меня, что румяна и тени сделаны исключительно из пигментов на основе тёртых корней и слюдяной пыли, и настояла, что немного красок необходимо. Без них я бы смотрелась странно. Она предложила помочь, но я вместо этого завладела зеркалом и повергла её в благоговейный трепет своими навыками нанесения грима, почерпнутыми из уроков на YouTube.

Итоговый результат оказался в некоторой степени неожиданным. Я действительно выглядела как высокородная леди. Настолько, что, когда я проходила мимо Уилла во внутреннем дворе на пути к выходу, он едва не свернул шею, обернувшись мне вслед. Лют был более сдержан - он просто несколько раз моргнул.

На Люте была одежда дополняющих друг друга цветов: охотничьего зелёного и коричневого - цветов нашей "тени" . Вещи были совершенно новыми, волосы расчёсаны, меч в ножнах покоился на бедре. Он до кончиков ногтей выглядел как гвардеец знатной семьи.

В Каир Торене одежда была не просто данью моде. Она указывала на ранг и принадлежность к дому. Семьи, достаточно могущественные, чтобы иметь собственный герб, носили гербовые цвета на официальных мероприятиях. Средний класс - купцы, богатые ремесленники и мелкое дворянство - не имели права на собственные гербы, но тоже хотели подчеркнуть свой статус и богатство, а потому в их домах тоже придерживались определённого цветового кода.

Члены правящей семьи носили одежду выбранного ими цвета, дополненную подходящими по тону аксессуарами. Слуги же довольствовались тем же цветом, но на два тона темнее или менее насыщенным - так называемой "тенью" .

Нашим основным цветом стал тёплый лесной зелёный, а "тенью" для Люта и остальных - более тёмный, охотничий зелёный. Кловер закупила зелёную ткань и ещё больше зелёной ткани для наших "семейных" цветов. Тогда я была только "за" - лучшего способа сказать "пошли вы к чёрту" семейству Хребан и придумать было нельзя . Но теперь я мечтала о любом другом цвете. О чём угодно, только не об этом.

- Зелёный тебе к лицу, Мэгги.

Чёртов ублюдок.

Эверард никак не отреагировал на мой новый облик. Он проводил нас до выхода и распахнул дверь. Я накинула капюшон плаща, Лют занял позицию рядом, и мы вышли. Заворачивая за угол, я оглянулась: Эверард всё так же стоял в дверном проёме, провожая нас взглядом. Выражение его лица было абсолютно бесстрастным.

Стоило нам скрыться из виду, Лют заговорил:

- Я не знал.

- Даже если бы и знал, я бы тебя не винила, - ответила я. - Твой отец явно был в курсе, но и его я не виню. Он - наёмник, оставшийся без работы, а мы оба знаем, кто такой "Рейнальд" на самом деле.

Учитывая, сколько людей сейчас рыщут по Каир Торену в поисках Эверарда, даже произнесение его имени вслух в общественном месте могло обернуться для нас крупными неприятностями.

Лют кивнул.

- Всё это дерьмо с самого начала было каким-то извращённым. Мы с Уиллом привыкли к грязной работе. Мы - наёмные клинки. Мы не требуем многого, кроме одного: будьте с нами честны, и мы ответим тем же. Старик нам ничего не сказал.

- Твой старик годами рисковал жизнью, чтобы прокормить тебя и Уилла. Он увидел возможность и не прогадал. "Рейнальд" тренировал вас лично. Я слышала, как твой отец говорил матери, что за последнюю неделю вы с братом продвинулись больше, чем за предыдущие два года. Вы уже извлекли выгоду из этого союза.

- Мы об этом не просили.

- Я знаю. Но если ты останешься с "Рейнальдом", у тебя появится реальный шанс стать рыцарем, а не прозябать всю жизнь наёмником, рискуя головой за гроши. Твой отец не мог упустить такой шанс. Он действовал в ваших интересах.

- Это не ему решать.

- В этом и заключается суть родителей: они делают то, что считают лучшим, и им не всегда важно, что ты об этом думаешь. Тебе остаётся только смириться.

Пару минут мы шли в молчании. Лют слегка наклонился ко мне.

- За нами идёт женщина.

Ожидаемо.

- Скорее всего, агент "Ножниц".

Солентайн наверняка оставил кого-то присматривать за домом. Скорее всего, их как минимум трое: один пошёл за мной, другой - за Эверардом, а третий остался наблюдать за входом. Впрочем, убивать нас средь бела дня они не станут.

- Хотите, чтобы я с ней разобрался? - Лют положил руку на эфес меча.

- Не нужно. Вряд ли она станет вмешиваться. Её задача - наблюдать и докладывать.

- Мы правда идём в Цитадель? - спросил Лют.

- Да. Это наша первая остановка.

- Значит, будет и вторая?

- Да. Предупредить Элиарду было важно, но вторая цель визита была куда существеннее.

Брови Люта поползли вверх.

- Куда именно?

- В Старый город.

- "Рейнальд" знает?

Я улыбнулась.

- Нет. И я не хочу, чтобы он узнал.

Если я объясню свой план Эверарду, он окончательно слетит с катушек и запрёт меня в доме под замком.

Мы перешли улицу и повернули на запад, шагая вдоль реки по дороге, которая в конечном итоге должна была вывести нас к Пепельному мосту.

- Ты просил меня быть с тобой честной. Если Эверард узнает, куда мы направляемся, его железный самоконтроль может дать трещину. Если хочешь вернуться и спросить его разрешения - сейчас самое время.

Лют покачал головой.

- Пожалуй, воздержусь.

- Вот и славно. Потому что нам топать ещё сорок пять минут, а у меня уже ноги болят.

ГЛАВА 25

На южной окраине Каир Торен упирался в гряду холмов, тянущуюся на юго-запад до самого океана. Городские улицы карабкались по склонам, а внизу многочисленные притоки Доккона пробивали себе путь к центру города, чтобы слиться с полноводной рекой. Один из этих малых притоков образовывал тупую подкову вокруг скалистого утёса. Рукотворный канал, оснащённый шлюзами, соединял концы этой петли, превращая изгиб реки в водное кольцо, плотно обнимавшее продолговатый остров.

Цитадель Защитников прорастала из этого острова, точно огромная королевская вешенка , занимая всё доступное пространство. Сложенные из фирменного каир-торенского камня стены замка вздымались на высоту пятнадцати этажей. Единый монолит у основания; выше они расходились веером укреплений, позволявших лучникам обрушивать ливень стрел на любого приближающегося врага.

Цитадель соединялась с остальным городом пологим мостом, достаточно широким, чтобы шесть рыцарей могли скакать по нему в ряд. Мост парил в воздухе между замком и ближайшим холмом, а у его подножия дорогу преграждал укреплённый надвратный замок с двумя башнями, тяжёлыми воротами и опускной решёткой-герсой. Сейчас решётка была поднята, а ворота распахнуты, открывая проход, ведущий через барбакан прямиком на мост.

У ворот несли вахту двое рыцарей в прекрасных бледных доспехах и бело-золотых табардах Ордена Защитников.

Я откинула капюшон, выставляя напоказ свою умопомрачительную причёску, и подошла к рыцарю слева.

- Приветствую, моя леди, - произнёс рыцарь.

- Приветствую.

Я извлекла из рукава герб Беренгура и предъявила его рыцарю. Он внимательно изучил его, провёл пальцем по поверхности, что-то проверяя, и кивнул мне.

- Одну минуту.

Он щёлкнул пальцами. Из прохода выбежала девочка-подросток в простой синей тунике и поставила передо мной маленькую скамеечку. Мальчик примерно того же возраста, в такой же одежде, со всех ног бросился к мосту.

- Пожалуйста, подождите здесь, моя леди, - сказал рыцарь. - Желаете прохладительных напитков?

- Нет, благодарю.

Я присела на скамью. Лют возвышался за моей спиной, всем своим видом излучая готовность нанести тяжкие телесные повреждения любому, кто осмелится приблизиться.

Минуты ползли томительно долго.

Наконец из туннеля вышел молодой рыцарь в доспехах, остановился в нескольких шагах от нас и склонил голову.

- Пожалуйста, следуйте за мной.

- Беренгур вернулся. Да! У меня есть шанс.

Я встала и направилась к проходу. Лют сделал шаг, намереваясь последовать за мной, но часовой шевельнулся - и путь моему эскорту преградило лезвие меча.

- Только леди.

Лют смерил взглядом троих рыцарей. Шансы были дрянными, но по глазам я видела - он готов рискнуть.

- Пожалуйста, подожди здесь, - сказала я.

Лют округлил глаза. Проклятье. Не стоило говорить "пожалуйста" .

Он низко поклонился:

- Как пожелаете, моя леди.

Я посмотрела на молодого рыцаря. Он приглашающим жестом указал на проход - и мы двинулись в путь.

Длинный мост плавно забирал вверх - вероятно, для того, чтобы защитникам было сподручнее лить на головы захватчиков расплавленную смолу и кипящее масло. Во второй книге толпа пыталась взять Цитадель штурмом, подстрекаемая бывшим оруженосцем-изгоем. Он убедил людей, что внутри осталось всего десять рыцарей, так как Арвел и основная часть Защитников покинули город. Рыцари позволили толпе преодолеть три четверти пути, а затем сбросили на мост пылающий шар. В тексте так и не объяснялось, из чего он был сделан, но шар был тяжёлым, а обволакивающее его пламя - раскалённым добела. Тех, кого не раздавило и не испепелило, добили стрелы. Все воинские ордена признавали, что лучникам Арвела нет равных. С того моста не ушёл никто.

Мои ноги ныли просто нещадно.

Наконец мост закончился. Тяжёлые металлические ворота бесшумно и плавно распахнулись при нашем приближении. Перед нами раскинулся длинный зал - узкий и высокий; его потолок подпирали колоннады, идущие по обеим сторонам. Вдоль стен наверху тянулась галерея, попасть на которую можно было только через внутренние двери, которых я не видела. Никаких лестниц. Если бы захватчикам и удалось прорваться сквозь ворота, этот зал стал бы для них смертельной ловушкой.

Мы пересекли зал и вышли в широкий коридор, от которого ответвлялись многочисленные двери. Мимо нас, целеустремлённо чеканя шаг, проходили мужчины и женщины. Все они были одеты в светло-коричневые облегающие штаны, коричневые сапоги, белые туники и белые табарды с вышитым на груди золотым щитом Защитников. Они были разного роста и телосложения: высокие, низкие, мощные, стройные, молодые и постарше - но абсолютно каждый из них был в пугающе безупречной физической форме. Здоровые, сильные, атлетичные и готовые в любой момент броситься в бой. Словно я попала в средневековую версию тех самых благотворительных календарей с сексуальными пожарными , за тем лишь исключением, что здесь все были одеты, а котиков катастрофически не хватало.

Коридор заканчивался двустворчатыми дверями, распахнутыми настежь. За ними ждал прекрасный внутренний двор. Вымощенный бежевым камнем и зажатый между высокими стенами справа и слева, он был примерно в два раза больше футбольного поля. На другом его конце величественный донжон подпирал небо; к входу в него вела широкая лестница.

- Сюда, моя леди.

Мой провожатый повернул направо, и я последовала за ним по каменным плитам в сторону донжона. Центр двора оставался свободным - вероятно, для построения рыцарей. Далеко слева, вдоль стены, тянулось длинное строение - скорее всего, конюшни. Справа мы проходили мимо чего-то, похожего на зрительские трибуны со скамьями под бело-золотым навесом.

Мы достигли донжона и начали обходить его.

Мои ступни превратились в две сплошные лепёшки боли. В следующий раз, когда Эверард предложит экипаж, я соглашусь - и плевать мне на "Ножниц" и их соглядатаев.

Когда мы проходили мимо главной лестницы донжона, из дверей наверху вышел светловолосый мужчина в изысканных белых доспехах. Он начал спускаться так уверенно, словно всё это место принадлежало ему по праву рождения. На плечи был наброшен великолепный синий плащ. Следом за ним, на почтительном расстоянии, шёл ещё один рыцарь. Арвел. Это должен быть он.

- Это лорд Арвел? - спросила я.

- Да, - отрывисто бросил рыцарь. - Лорд Арвел не принимает посетителей без особых на то обстоятельств.

Возможно, он решил, что я сейчас рвану вверх по лестнице, чтобы совершить на лорда фанатский набег.

- Не беспокойтесь, сэр. У меня нет планов устраивать засаду Лорду-командующему.

Привлекать лишнее внимание членов Восьми Семей сегодня не входило в мои планы. У меня дома и так уже поселился один жуткий магический рыцарь, спасибо, с меня хватит. Попасть на радары Арвела означало навлечь на себя беду. Куда лучше позволить Беренгуру выступить в роли посредника.

Хотя я бы не отказалась хоть одним глазком взглянуть на его лицо. Ну да ладно.

Эта чёртова крепость казалась бесконечной. Как они вообще отапливают эту махину зимой?

Наконец мы обогнули главную башню, и нашему взору открылся задний двор. Вдоль всей его длины тянулись прямоугольные клумбы, усаженные белыми цветами. Их пятилепестковые бутоны с ярко-жёлтыми сердцевинами напоминали жасмин, но размером были с добрый тюльпан. Воздух был напоен густым ароматом, воскрешающим в памяти запахи жимолости.

В центре двора, между двумя рядами клумб, одинокий рыцарь поднял огромный лук. Он стоял к нам спиной, и, когда он прицелился в соломенную мишень у дальней стены, мускулы на его плечах отчётливо проступили под рукавами белой туники.

До цели было не менее семидесяти трёх метров. Красные круги, нарисованные на соломе, были едва различимы, а ярко-красное "яблочко" мишени - размером не больше небольшого яблока.

Тетива запела. Стрела рассекла воздух и вонзилась точно в центр, чуть выше двух других стрел, уже торчащих в мишени. Они образовали идеальный треугольник.

- Пожалуйста, подождите здесь, - прошептал мой провожатый и направился к рыцарю.

Рыцарь наложил на тетиву ещё одну стрелу. Его мышцы снова напряглись, и он выпустил снаряд. Стрела с глухим стуком вошла аккурат в центр треугольника. Впечатляет.

Мой эскорт подошёл к нему, склонил голову и что-то негромко произнёс. Рыцарь опустил лук и повернулся в мою сторону.

Ему было слегка за тридцать. Коротко стриженные светлые волосы были на тон темнее его золотистого загара. Квадратная, волевая челюсть с лёгким намёком на щетину не казалась тяжёлой благодаря высоким скулам и точёному носу. Губы были узкими, брови - густыми и чуть темнее волос, а небольшие пронзительно-голубые глаза, казалось, застыли в вечном прищуре.

Цветы вокруг него выглядели хрупкими и нежными, а белая ткань его табарда была настолько тонкой и лёгкой, что колыхалась при каждом его движении. Будь это картина, я бы ожидала увидеть здесь совсем другого человека - кого-то сухощавого и грациозного, с тонкими, почти девичьими чертами лица. Но передо мной воплотилась суровая сила и утончённая мощь. Контраст был ошеломляющим.

Солнце, словно выждав момент, пробилось сквозь тучи, залив весь двор золотистым светом. Лучи упали на рыцаря, и он словно засиял изнутри.

- Ого, - подумала я. - Защитникам не нужна реклама, но если бы приспичило, им достаточно было бы шлепнуть его фото на плакат по набору добровольцев, и дело в шляпе.

Мужчина выслушал моего провожатого, отпустил его взмахом руки и направился ко мне.

Ну, началось. Я перечитывала эти книги сотни раз. Я знала, как общаются между собой аристократы. Мои манеры были безупречны, ведь, как ни крути, я училась этикету у самого Лорда Сельвы. Я справлюсь.

Чем ближе он подходил, тем крупнее казался. Ростом он был никак не меньше Горта. Может, и выше. Метр девяносто три? Метр девяносто восемь?. Ширина плеч - именно такая, какую ожидаешь от героя эпоса. Но он был не просто огромен - он двигался с такой лёгкостью, что напомнил мне Рейнальда. То есть Эверарда. Нужно перестать называть его Рейнальдом даже в мыслях. Этот человек шёл той же лёгкой походкой воина, приученного мгновенно реагировать на любую угрозу.

- Я ищу человека в доспехах. Рост - под два метра, голубые глаза, - пронеслось у меня в голове.

Я чуть не рассмеялась. После всего пережитого я, должно быть, окончательно тронулась умом.

Он подошёл и поклонился. Это был неглубокий поклон, вежливый и формальный - простая учтивость, положенная незнакомой даме благородного происхождения. Что ж, судя по манерам, у него за душой наверняка имеется солидный трастовый фонд .

- Добро пожаловать, моя леди. Чем наш Орден может быть вам полезен в это прекрасное утро?

Его голос под стать внешности - бархатистый баритон. Было слышно, что он привык выкрикивать приказы в самом пылу сражения, а теперь намеренно сдерживает мощь голоса, стараясь говорить тише, раз уж мы здесь только вдвоём.

- Боюсь, произошло недоразумение, милорд. Я здесь, чтобы увидеться с лордом Беренгуром.

- Лорд Беренгур временно покинул нас, чтобы уладить личное дело. Однако мы знакомы много лет. Мы доверяем друг другу решать проблемы в отсутствие одного из нас. Возможно, я смогу быть вам полезен?

- Когда он вернётся?

- Боюсь, не раньше чем через неделю.

Через неделю будет слишком поздно.

- В таком случае я с сожалением прошу разрешения злоупотребить вашим гостеприимством. Могу ли я узнать ваше имя, сэр?

- По крайней мере, скажите, с кем я разговариваю.

- Простите мне мою оплошность. Мне следовало представиться самому. День выдался непростой, и я, очевидно, растерял все манеры. Я - граф Беллен. Но здесь, в этих стенах, титулы ни к чему. В Цитадели я просто рыцарь, один из многих. Могу ли я узнать ваше имя?

Граф Беллен. Беллен... Имя ни о чём мне не говорило. Как могло получиться, что он не был одним из ключевых персонажей в книгах? Конечно, он мог лгать, но я понятия не имела, зачем ему это. Мы ведь никогда не встречались.

- Мэгги, - представилась я.

Он приподнял бровь.

- Леди Мэгги...?

- Просто леди Мэгги, милорд. - Каждый раз, когда кто-то называл меня "леди Мэгги", это звучало нелепо, а теперь я и сама это произнесла, чувствуя себя дурой.

- Моё дело весьма деликатное. Я пришла просить помощи у лорда Беренгура.

- Возможно, в таком случае нам лучше присесть. - Он указал на стол и два стула, стоявшие на перекрёстке тропинок между цветочными клумбами.

Мы неспешно направились к ним.

- Вас не беспокоит запах гафий? . Некоторым их аромат кажется слишком дурманным.

- Ничуть, - ответила я. - Запах приятный, а сами цветы очень красивы.

- Они целебны по своей природе. Помогают останавливать кровь в открытых ранах.

- Красота и польза в одном воплощении.

- Именно так.

Мы дошли до стола, и он отодвинул для меня стул. Я примостилась на краешке. Мои натруженные ноги втайне праздновали победу.

Беллен сел напротив. Стул казался для него слишком тесным. В нашем мире физически одарённые люди уходили в спорт. Если ты был сильным и быстрым, ты становился футболистом, звездой баскетбола или олимпийским атлетом. В Релласе ты становился рыцарем. Передо мной сидел потомок многих поколений воинов, выросший в суровых традициях. Рыцарство было у него в крови.

Он был воплощением того, что в нашем мире давно кануло в лету за ненадобностью. Мы оставили в прошлом времена, когда люди в латах неслись друг на друга на полях сражений. Романтизированная история твердила нам, что, смыв кровь и грязь, эти воины превращались в галантных поэтов на ближайшем званом ужине. Но если эта галантность когда-либо и существовала в реальности, она была лишь маской, мишурой, призванной усыпить вашу бдительность и заставить забыть, что вы сидите напротив обученного, опытного убийцы, который лишит вас жизни, не колеблясь ни секунды.

Если я когда-нибудь покину Реллас и вернусь в свой мир, я уже никогда не смогу смотреть на рыцарей прежними глазами. Не после того, как видела, как убивает Эверард. Не после Мясника. Если какой-нибудь ряженый на фестивале исторической реконструкции попытается заговорить со мной, я просто убегу с воплями.

- Моя леди? - подал голос Беллен.

- Простите мою заминку, милорд. Вам известно о теле, найденном на Собачьем рынке?

Лицо Беллена ожесточилось.

- Гнусное дело. Рыцарь вроде Шуховена не заслужил такого конца.

- Человек, ответственный за это убийство, возомнил себя охотником на людей. Конкретно - на рыцарей.

Беллен нахмурился.

- Откуда вам это известно?

- Этого я вам сказать не могу. Но могу сообщить, что была и вторая жертва.

- Кто?

- Велпор. Его тело нашли на площади Рыцаря-Победителя. Его убрали и спрятали, чтобы не будоражить Орден Завоевателей.

Беллен откинулся на спинку стула.

- Я ничего об этом не слышал.

- Вы и не должны были, милорд.

Я замялась.

- Одно неверное слово - и он может меня задержать. Он явно занимает высокий пост. Но рыцари связаны кодексом чести. Рыцари-Защитники особенно пекутся о рыцарских добродетелях. Если он совершит поступок, недостойный рыцаря, это осложнит его политическую жизнь внутри Ордена, и соперники тут же используют это против него. Речь сейчас не столько о его прямых полномочиях, сколько о том, как его воспримут окружающие. Я должна использовать это как щит против неудобных вопросов.

- Я нахожусь в неловком положении, милорд. У лорда Беренгура были бы причины поверить моим словам, и он бы понял, почему я не могу раскрыть источник информации. У меня нет иного выбора, кроме как положиться на вашу осмотрительность.

- Вы можете на неё рассчитывать. - Он наклонился ближе. Он и так занимал слишком много места, а теперь и вовсе закрыл мне половину обзора.

- Я могу верить вашему слову?

- Да.

- Охотник на рыцарей нанесёт новый удар, и он уже выбрал жертву. Он будет выслеживать её, пока не представится случай, устроит засаду, похитит, подвергнет пыткам, а затем выставит её изуродованный труп на всеобщее обозрение, чтобы запугать город. Я хочу избавить её от этой участи.

- Кто она?

- Дама Элиарда.

Никакой реакции. Я ожидала удивления, возмущения, хоть чего-то.

- Если бы я сама попыталась предупредить даму Элиарду, она бы не стала слушать. У неё нет причин мне доверять. Она могла бы воспринять это как угрозу или оскорбление своего мастерства. В зависимости от её настроения, я могла бы и не уйти с этой встречи живой. Я пришла сюда умолять лорда Беренгура передать это предупреждение от моего имени.

Он внимательно изучал меня.

- Это серьёзное дело.

- Так и есть. Я не хочу, чтобы она погибла, милорд.

Он замолчал, обдумывая услышанное. Я ждала. Аргументы у меня закончились.

Наконец Беллен кивнул.

- Хотя я и не так знаменит, как некоторые, мои слова всё же имеют определённый вес. Не волнуйтесь, моя леди. Я передам ваше предупреждение вместо Беренгура.

Я выдохнула с таким облегчением, что мне было уже плевать, заметил он это или нет.

- Что вы можете рассказать об этом убийце? - спросил он.

- Это человек, который использует магию, чтобы многократно увеличить свою скорость. Когда он наносит удар, его силуэт окутывает фиолетовое мерцание, он расплывается, и его выпады становится почти невозможно парировать.

- Разве что ты не Эверард.

- Я не знаю его имени или где он прячется. Знаю только, что он ранен, но, боюсь, это лишь подстегнёт его. Он нанесёт удар снова.

- Кто его ранил?

- Мечник, который помешал ему в тот момент, когда он собирался выставить тело Велпора на всеобщее обозрение. - Лучшая ложь - это та, что почти целиком состоит из правды. - Случайная встреча, которая закончилась скверно. Я лишь слышала об этом и больше ничего добавить не могу.

- Разумеется.

Рано или поздно Защитники узнают о шраме, который Эверард оставил на площади, и лорд Беллен, вероятнее всего, догадается, что к этому причастен Бессонный Герцог. Было бы мудро заранее дистанцироваться от этой истории.

- Благодарю вас. Я не забуду об этой услуге. - Я поднялась.

Он встал вслед за мной.

- Напротив, это мы у вас в долгу. Дама Элиарда дорога нашему Лорду-командующему. Любая угроза её безопасности должна восприниматься всеми нами максимально серьёзно.

- Тогда я ухожу со спокойным сердцем. Прощайте, милорд.

Я развернулась. Он догнал меня.

- Позвольте мне проводить вас.

Мы двинулись по дорожке. Мне предстояло прошагать весь путь до барбакана, а затем ещё тащиться до Старого города, а в Каир Торене не продавали бактерицидных пластырей.

- Не желаете ли воспользоваться экипажем, моя леди? - спросил он.

- Неужели это так заметно?

Он улыбнулся. Улыбка смягчила его суровое лицо, сделав его неожиданно красивым. Это было даже как-то несправедливо - всё равно что узнать, будто великолепный актёр, у которого и так уже всё есть в жизни, вдобавок умеет петь как рок-звезда.

- Как рыцарь, имеющий под своим началом других воинов, я обязан замечать, когда кто-то пытается скрыть боль. Вы так много сделали для нас. Позвольте мне ответить вам этой маленькой любезностью.

Садиться в экипаж Защитников было опрометчиво и опасно, но мои ноги болели просто нещадно.

- Благодарю вас. Экипаж будет очень кстати.

Мы шли через двор. Он держался рядом со мной, почти на том же расстоянии, на котором Эверард нависал надо мной на рынке. Разница была лишь в том, что Эверард делал это в толпе, полной потенциальных угроз. Мы же с Белленом были в этом дворе практически одни.

- Благодарю за сопровождение, милорд.

- Рад стараться. Сопровождение прекрасных дам - редчайшая из наших обязанностей, но имеющая первостепенную важность. Никогда не знаешь, где может затаиться угроза.

Я тихо рассмеялась. Он снова улыбнулся. Должно быть, это была просто сила привычки - он выдерживал ту самую "дистанцию телохранителя".

Какое место во всём городе может быть безопаснее Цитадели Защитников? Уверена, здесь мне ничего не грозит.

Он принял серьёзное выражение лица, но в глазах всё ещё плясала улыбка.

- Вы могли бы споткнуться, моя леди. Если это случится, не бойтесь - я не дам вам упасть.

Флиртовать с лордом Белленом прямо в Цитадели Защитников... Хех.

Предательство Эверарда сбило меня с ног, словно мчащаяся фура. Я чувствовала себя так, будто кто-то взял кирпич и методично размозжил мои эмоции, превратив их в один сплошной кровоподтёк. Мне не хотелось об этом думать. Сегодня мне предстояло преодолеть ещё одно серьёзное препятствие, и если я справлюсь, то должна буду вернуться домой - а дом из моего убежища превратился в логово дракона.

Но здесь и сейчас я была "прекрасной дамой" - пусть даже из чистой вежливости, - на мне было чудесное платье и потрясающая причёска, и меня провожал по Цитадели чертовски привлекательный рыцарь, готовый подхватить меня, если я оступлюсь. Я решила отбросить всё лишнее и просто насладиться моментом.

Мы дошли до ворот, где к нам подбежал молодой рыцарь. Беллен отдал короткое распоряжение, и словно по волшебству появился экипаж, запряжённый крупной чалой лошадью, которой управлял юный оруженосец. Экипаж представлял собой прямоугольный ящик на четырёх колёсах, с единственной дверью спереди и квадратными окнами. Это было скорее не судно для прогулок, а бронированный транспорт вроде того, в котором разъезжал Хребан, хотя и далеко не такой помпезный.

Беллен помог мне подняться в карету. Опереться на его руку было всё равно что навалиться всем весом на железный поручень - он едва не внёс меня внутрь на руках.

Внутри экипаж был обустроен просто: вдоль стен тянулись обычные скамьи. Здесь могли с комфортом разместиться четверо, а если кто-то усядется на пол, то и шестеро. Никаких излишеств, но это всё равно было в сто крат лучше, чем идти пешком.

Я устроилась поудобнее и отодвинула синюю занавеску на окне. Беллен смотрел на меня. Его взгляд был тёплым и всё ещё полным юмора.

- Благодарю вас ещё раз, милорд.

- Не стоит благодарности, - он посмотрел на возницу. - Доставь леди туда, куда она пожелает. Проследи, чтобы с ней не случилось беды. А затем возвращайся сюда.

- Слушаюсь, сэр.

- Мой охранник ждёт на улице, - крикнула я кучеру.

- Я остановлюсь и заберу его, моя леди.

- До новой встречи, леди Мэгги.

- До встречи, лорд Беллен.

Экипаж тронулся вперёд. Теперь нам оставалось только подобрать Люта, и мы отправимся дальше.

Один визит позади, остался ещё один - и этот будет потруднее, чем попытка выбраться из Цитадели целой и невредимой. Мне придётся действовать предельно осторожно. Это наш единственный шанс добраться до Мясника прежде, чем он снова кого-нибудь убьёт.


***


Много веков назад, ещё до того, как столица превратилась в нынешнего разросшегося зверя, на прибрежных холмах ютилась маленькая рыбацкая деревушка. Отрезанная от остального побережья разветвлённой рекой, она была трудной мишенью и сулила крайне скудную добычу. Когда отчаявшиеся налётчики всё же решались на атаку, рыбаки отступали в древние пещеры, вырытые в холмах давно забытым народом; они пережидали угрозу, а затем возвращались к своей простой жизни.

Шли годы, королевства рождались и гибли, и в конце концов потенциал защищённой гавани был оценён по достоинству. На соседнем холме вырос замок, призванный охранять плодородные земли и зарождающийся порт. Крепость стала ориентиром для торговцев: "Держите путь, пока не увидите Каир Торен - замковые башни" .

Люди селились вокруг замка в поисках защиты и работы, которую обещал порт. Город рос, расползаясь во все стороны и захватывая всё новые и новые участки дельты, пока не поглотил ту самую рыбацкую деревушку, ставшую известной как Старый город. Теперь он располагался на юго-западе столицы, в стороне от оживлённых доков. Его небольшая гавань обслуживала специфические торговые суда, военные корабли и курьеров. Иронично, но рыбацкие лодки здесь больше не пришвартовывались. Рыбаки давно съехали, их лачуги сравняли с землёй, а на их месте выросли поместья внушительных размеров - дома купцов среднего звена, которым требовался быстрый доступ к порту.

Наша следующая остановка находилась в самом сердце Старого города, на склонах Пятого холма. Я позволила экипажу Защитников перевезти нас через мост и отпустила его спустя пару кварталов. Карета покатилась обратно, а мы с Лютом тоскливо смотрели ей вслед. Как и все солдаты, Лют превыше всего ценил возможность не бить ноги о мостовую.

- Нам стоит купить экипаж, - заметил он.

- И где мы его поставим?

- Мы могли бы построить каретный сарай.

- Где именно? - Свободного места там действительно не было.

- У реки. Мы с Уиллом справимся.

- Лют, ты когда-нибудь строил каретные сараи?

- Это же просто ящик. Четыре стены и крыша. Разве это сложно?

Я огляделась, пытаясь сориентироваться. Главная дорога, вымощенная тёмно-серым камнем, круто забирала вверх, огибая холм. Домов не было видно - они стояли в глубине участков, скрытые от глаз сплошными стенами, густо оплетёнными цветущими лианами. Местные жители ценили частную жизнь и крайне недружелюбно реагировали на любое вторжение.

Так, посмотрим... Океан остался за спиной, а сквозь крыши домов впереди виднелся зелёный купол Храма Торговцев. Значит, мы в нужном районе.

- Что теперь? - спросил Лют.

- Теперь будем бродить кругами, пока не найдём подходящий дом.

Лют кивнул и наклонился, всматриваясь вдаль вдоль улицы.

- Что ты высматриваешь?

- Женщину из "Ножниц". Она следовала за экипажем. Я её видел.

В этом был смысл. Экипаж ехал не быстро. Его главным преимуществом была не скорость, а комфорт, к тому же городские улицы были забиты народом. Человек в хорошей физической форме мог легко следовать за нами, особенно если это агент Солентайна.

- Если она следила за нами, то не даст себя обнаружить. Это было бы слишком очевидно. Идём. Давай искать дом. Чем скорее найдём, тем быстрее покончим с этим.

Десять минут спустя я остановилась перед стеной с воротами, над которыми на массивной цепи покачивалась тяжёлая деревянная вывеска. На ней виднелась надпись, выполненная резким, шипастым шрифтом.

- Окуланский, - произнёс Лют с таким "восторгом", словно наткнулся в кустах на голодного тигра.

- Ты можешь прочесть, что там написано?

- Нет, но я узнаю почерк. У старика есть кинжал с такими же письменами. Его пырнули им в битве при Сандеране, и ему пришлось самому вытаскивать лезвие из кишок. Он тогда чуть не сдох.

Звучало похоже на правду.

- Что там написано? - спросил Лют.

- "Дом Утреннего Неба. Клан Харзи". - Похоже, чтение на окуланском тоже не составляло для меня труда.

- Чёрт. - Лют уставился на вывеску. - Теперь я понимаю, почему вы не хотели, чтобы он знал.

Страна Окула лежала на северо-западе и граничила с Сельвой. Если бы Реллас находился на карте там же, где США, то Сельва была бы Канадой, а Окула - Аляской, разве что климат там был гораздо теплее. Это был огромный кусок суши, окружённый с трёх сторон водой и населённый конгломератом кланов. Каждый клан представлял собой отдельное государство; они постоянно соперничали и воевали друг с другом.

Окуланцы были превосходными моряками и хорошими наездниками. Они то совершали набеги на обе соседние страны, то торговали с ними, и никто никогда не знал, какой из этих двух вариантов они выберут в конкретном году. Примерно раз в три десятилетия кланам становилось тесно, они выбирали верховного вождя и начинали полномасштабное вторжение: обычно в Сельву по суше или в южный Реллас по морю. Двенадцать лет назад Эверарду пришлось отражать одно из таких массированных нападений. Его мать погибла на поле боя. Клан Харзи тогда был в авангарде той войны.

После того вторжения Окула и Реллас возобновили торговые отношения - именно так у клана Харзи и появился этот дом в Старом городе. Реллас, возможно, и оставил прошлое позади, но Эверард - нет. Он бы ни за что не позволил мне переступить порог кланового дома Харзи. И будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы и сама туда не пошла. К несчастью, это был наш единственный шанс.

- Нам обязательно туда заходить? - спросил Лют.

- Да.

Он размял шею и расправил плечи.

- Мне постучать?

- Стучи.

Лют ударил в ворота.

Дверь распахнулась, явив нам девушку лет девятнадцати. Она была на добрых десять сантиметров выше меня, крепкого телосложения, с широким лицом. Её кожа имела густой бежевый оттенок с холодным подтоном. Длинные каштановые волосы были заплетены в замысловатую косу, кончик которой был обесцвечен по моде Харзи и выкрашен в клановый цвет - приглушённый серо-голубой.

Одежда также указывала на её принадлежность: штаны с высокой талией в бело-голубую полоску, светло-кремовая туника, заправленная в них, и более плотная синяя верхняя накидка, подпоясанная широким матерчатым ремнём. Завершал наряд изящный меч в мягких ножнах на бедре.

- Тихого ветра и спокойного неба.

Она уставилась на меня. На традиционное приветствие не последовало никакого ответа. Грубо, но ладно.

- Я прошу аудиенции у орси , - произнесла я. - У меня есть секрет для обмена.

- Орси занята, - отрезала она.

- Тогда я подожду.

Девушка поджала губы, превратив рот в жёсткую тонкую линию. Харзи в Каир Торене были чужаками. Город приветствовал их торговые суда, товары и деньги, которые они тратили, но их присутствие в столице было строго ограничено. Каир Торен никогда не давал им забыть, что они - извечные враги, за которыми ведётся неусыпное наблюдение.

Клан Харзи был одним из самых могущественных окуланских кланов. Будь мы сейчас в Харзи Ар, оплоте их власти, эта часовая заявила бы мне, что я недостойна целовать следы ног орси, не говоря уже о просьбе об аудиенции, и захлопнула бы дверь перед моим носом. Но мы были в Релласе, а я выглядела как знатная дама. Они не могли просто проигнорировать меня. Это было бы неблагоразумно.

- Следуй за мной, - бросила она.

Опять же, грубо. Она должна была соблюсти хотя бы базовые приличия. Они были на взводе, а значит, я угадала верно: не всё в их доме ладно, и это сыграет мне на руку.

Я последовала за ней во внутренний двор. Дом был двухэтажным, сложенным из тёмно-серого камня и увенчанным крутой синей крышей, напоминавшей ведьмин колпак. Постройки поменьше примыкали к нему с обеих сторон; их собственные островерхие крыши образовывали П-образный двор, в который мы только что вошли.

- Подождёте здесь, - бросила часовая и развернулась, собираясь уйти.

Три выпада - это мой предел.

- Похоже, клан Харзи настолько обеднел, что больше не предлагает гостям скамеек для отдыха.

Она испепелила меня взглядом, я ответила тем же.

- Мне следовало принести свою?

Женщина, тяжело топая, вошла в дом и вернулась с маленьким расшитым стёганым ковриком, который бросила на каменные плиты перед дверью. Только подстилка. Никакой скамьи.

Что ж, ладно.

Я опустилась на коврик, перенеся вес тела на согнутые ноги. Лют попытался подхватить меня, но я отстранила его взмахом руки. Женщина уставилась на меня в упор.

- Пожалуйста, сообщите орси, что я здесь.

Часовая скрылась в доме, захлопнув за собой дверь.

- Что ты делаешь? - прошептал Лют.

- Проявляю вежливость, - ответила я. - То, что они грубят мне, не значит, что я буду грубить им в ответ.

- Тебе не следует стоять перед ними на коленях, - едва слышно проговорил Лют.

- Таков их обычай.

- Иногда скамеек не оказывалось под рукой, и Окула сидели прямо на ковриках, но обычно это случалось в походах. Здесь они обязаны были предложить стул. Не сделать этого было верхом грубости.

- Я не стану на колени, - заявил он мне.

- И не нужно. Твоя задача - выглядеть угрожающе и сверлить взглядом каждого, кто приблизится. Можешь даже сделать ту штуку, когда ты многозначительно кладёшь руку на эфес меча.

Лют расставил ноги пошире и заложил руки за спину, приняв классическую стойку "смирно".

- Идеально, - одобрила я.

- Как долго нам придётся ждать? - пробормотал он.

- Пока меня не примут. - Я прибавила голосу громкости. - Я не из Харзи, но сделала всё по правилам. Они высоко ценят церемонии и гостеприимство, поэтому не вышвырнут меня. Будут тянуть время в надежде, что я уйду сама.

- Тебе не стоит говорить потише? - спросил он.

- Нет. Они подслушивают нас прямо сейчас. Теперь они знают, что я в курсе их игры, и знают, что я знаю, что они это знают.

Лют несколько раз моргнул, покачал головой и умолк.

Через десять минут сидеть на коленях стало, мягко говоря, неудобно. Спустя полчаса это стало болезненным. Прошёл час, и мои ноги начали гореть огнём.

Двери распахнулись, и на порог вышел пожилой мужчина в богато украшенной тунике Харзи. Лют тут же положил руку на меч.

- Мы приветствуем вас в Доме Утреннего Неба. Орси примет вас прямо сейчас.

Я посмотрела на Люта. Мои ноги окончательно онемели. Он наклонился, подхватил меня за локоть и буквально поставил на стопы.

- Ой!

Кровь хлынула к конечностям. Каждый шаг отзывался тысячами раскалённых игл, прошивающих подошвы и икры до самых колен.

- Ой-ой-ой...

Лют, наполовину помогая мне, наполовину таща на себе, преодолел три ступеньки и завёл меня в дом. Мы вошли в просторную залу с блестящим, выкрашенным в тёмно-синий цвет деревянным полом и богато украшенными деревянными колоннами. По бокам ждали люди в окуланских нарядах: несколько приближённых в расшитых накидках и горстка стражников с мечами на виду. Большинство из них были высокими и длинноногими, с бежевой кожей, согретой персиковым подтоном, и тёмно-каштановыми, рыжевато-коричневыми или рыжими волосами, собранными в полухвосты или заплетёнными в косы. Релласийские причёски отличались сложным плетением и изящными изгибами, в то время как окуланские, похоже, в основном сводились к тому, чтобы убрать волосы с лица и закрепить их, чтобы они не разлетались.

Перед нами на возвышении в резном деревянном кресле сидела орси. Каждым окуланским кланом руководил таир - лорд клана. Орси были их заместителями; само это слово буквально означало "рука". Они присматривали за интересами клана на вверенных им постах и говорили голосом таира.

Эта орси была молода, всего двадцати двух лет от роду. В отличие от большинства окружавших её харзи, она была невысокой - чуть выше полутора метров - и стройной. Её наряд, сшитый в том же стиле, что и у встретившего нас часового, был украшен изысканной вышивкой, изображавшей белую птицу с длинными перьями среди красных цветов. У неё было лицо в форме сердечка с тонкими чертами и каштановые волосы, уложенные на макушке в сложную корону из кос, закреплённую золотыми шнурами и заколками, вырезанными из кости. Тонкая полоска того же синего цвета Харзи пересекала её лоб, обозначая статус. Она выглядела как татуировка, но на самом деле была нарисована краской на растительной основе, похожей на хну; её приходилось подновлять каждые пару недель.

Диги Дарил. Старшая дочь Харзи. Умная, одарённая, прилежная и проницательная. Само воплощение того, каким должен быть наследник клана.

В центре зала меня ждала простая табуретка. Никакой подушечки, чтобы смягчить сиденье.

- Засранцы.

Я одарила всех коротким кивком и села. Лют пристроился рядом.

Орси разглядывала нас огромными карими глазами, подведёнными тёмным кайалом и акцентированными золотой пудрой. Рядом с её креслом стояли четверо: справа - высокая женщина лет тридцати и пожилой мужчина, чьи волосы совершенно поседели; слева - мужчина средних лет в одеянии воина рядом с высоким молодым человеком с резкими чертами лица и гривой рыжевато-коричневых волос. Юноша был одет в дорогой наряд, а из его левого уха свисал каскад золотых колец.

- Ха. Все нужные люди в сборе. Пора начинать веселье.

Заговорила высокая женщина:

- Что вам нужно от клана Харзи?

- Мне нужен мордок.

Высокая женщина покачала головой:

- Мы не продаём мордоков чужакам.

- Я и не собираюсь его покупать, - ответила я. - Я пришла предложить орси секрет, который сделает её моей должницей. Если она пожелает освободиться от долга, достаточно будет позволить мне одолжить мордока.

- Ты ничего о нас не знаешь, - вставил воин средних лет. - Нам не нужны твои секреты.

- Думаю, всё же нужны, Мрест Эзер.

Его глаза сузились. Имя было ставкой наудачу, но он просто не мог быть кем-то другим.

- Пусть говорит, - произнёс мужчина с золотыми серьгами. - Какой в этом вред? Если нам не понравится то, что мы услышим, мы всегда можем её вышвырнуть.

- О да, мой нежный агнец. Иди же на заклание, Тарак. Ты это заслужил.

Высокая женщина открыла рот, но Диги шевельнула рукой, и приближённая замолчала, отступив на шаг.

- Я выслушаю вас, - произнесла Диги.

- Да-а-а.

Я сделала глубокий вдох.

- Мой секрет прольёт кровь. Пожалуйста, убедитесь, что в этой комнате остались лишь те, кому вы доверяете как самой себе.

- Здесь нет предателей, - ответила Диги. - Можете говорить.

Я посмотрела на Мреста Эзера.

- Вам стоит обнажить меч. Как только я заговорю, орси может оказаться в опасности.

Его брови сошлись на переносице.

- Подыграй ей, - приказала Диги.

Он вытащил клинок - тонкий, опасный меч.

- Лют, - позвала я, - вынимай меч. На меня могут напасть в любую секунду.

Меч оказался в руке Люта так быстро, будто сам прыгнул в неё.

- Юная леди, - заговорил стоявший подле орси старик, - неужели вы пришли сюда за смертью?

- Нет, Карет Ор, я пришла, чтобы помочь вашей внучатой племяннице.

Я повернулась к орси.

- Таир отправил вас сюда присматривать за торговой сделкой с семьёй Джал. Предполагалось, что по её завершении вас отзовут назад. Вы рассчитывали пробыть здесь три месяца. Прошёл год, и вы недоумеваете, почему отец до сих пор не прислал за вами.

В зале воцарилась тишина, точно в склепе. Оставалось надеяться, что он не станет нашим.

- Продолжайте, - сказала Диги.

- Ваш отец знает, что вы не его дочь. У него нет намерения вас отзывать. Он тянет время, чтобы ваш второй брат мог укрепить своё влияние, забрав себе ваши сделки с Северными кланами. Как только он будет готов, он обвинит вас в предательстве клана и пошлёт своих братьев по мечу, чтобы те доставили вас обратно. В цепях.

- Ты лжёшь! - прорычала высокая женщина, срывая с загривка копьё.

Лют поднял меч.

- Стоять, - приказала Диги.

Высокая женщина замерла, хоть ей этого и не хотелось. Юноша с золотыми серьгами-кольцами отступил на шаг. Лицо Мреста Эзера, напротив, окаменело в мрачной решимости. Он выглядел как человек, готовящийся к смертельной атаке. Внучатый дядя Диги застыл подобно статуе.

- У вас есть доказательства? - спросила Диги.

- Вы, должно быть, гадали, почему ваш кузен присоединился к вам здесь, вместо того чтобы наслаждаться обществом многочисленных любовниц и предаваться охоте, которую он так обожает. Ведь Тарак всегда избегал работы, когда только мог.

Все взглянули на юношу с золотыми кольцами в ухе.

- Тарак докладывает таиру о каждом вашем шаге. О всех посетителях, разговорах, о том, куда вы ходите, что делаете, какие товары покупаете и у кого. Он проделал тщательную работу - впервые в жизни он трудился столь усердно. Обыщите его. Ваш кузен носит при себе "чёрный коготь", дающий ему право отнимать любую жизнь, принадлежащую клану. Он может убить вас в любой момент.

Тарак выхватил с пояса кинжал и бросился на Диги. Мрест Эзер впечатал навершие меча в солнечное сплетение юноши. Я не раз видела, как Эверард проделывал это с братьями Магнар на тренировках. Тарак сложился пополам. Мрест Эзер перехватил его руку и вывернул её. Кинжал со звоном упал на пол.

Старый воин запустил руку под одеяние Тарака и вытащил металлический предмет. Он был иссиня-чёрным и по форме напоминал миниатюрный драконий коготь.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не проронил ни звука, лишь Тарак судорожно пытался затолкнуть воздух обратно в лёгкие.

Диги разглядывала меня. Выражение её лица оставалось абсолютно спокойным. Поразительное самообладание.

- Если я не дочь своего отца, то чья же?

- Спросите человека, что стоит рядом с вами.

Мрест Эзер вздрогнул, словно его ужалила змея.

Диги медленно повернула голову и посмотрела на него.

Порой мы не замечаем очевидных вещей просто потому, что привыкли их игнорировать. Вероятно, сейчас она видела его по-настоящему в первый раз. Те же тёмные глаза. Та же форма рта. Тот же разлёт носа. И боль на его лице - такая, что может терзать лишь родителя, ожидающего скорой разлуки со своим ребёнком.

Приближённые клана Харзи застыли, боясь пошевелиться. Мрест Эзер был генералом клана в отставке. Таир приказал ему сопровождать Диги, и теперь она, как орси, держала его судьбу в своих руках. Она могла изгнать его. Могла бросить в темницу. Могла приказать убить его, чтобы сохранить свою тайну.

Диги повернула голову, глядя ни на кого конкретно и на всех одновременно.

- Мой отец - лучший воин в клане. Он наш спаситель и самый почитаемый из генералов. Я благословлена судьбой.

Мрест Эзер закрыл лицо рукой.

- Готовьте пир и несите лучшее вино. Сегодня - день празднества и воссоединения. Я окажу почести своему отцу, и мы будем воспевать его деяния. А завтра мы выступим на войну.

И это будет жестокая, тихая война - война торговых сделок, шпионов и наёмных убийц.

- Как ваше имя? - спросила Диги.

- Можете звать меня Мэгги.

- Дайте Мэгги всё, о чём она ни попросит. Пусть все знают: она наш союзник, и относиться к ней надлежит соответственно.

Я поднялась.

- Мудрость орси не знает границ.

Один из стражников шагнул вперёд и поклонился мне:

- Сюда, почтенная гостья.

Я, прихрамывая, последовала за ним к выходу; Лют на всякий случай придерживал меня под локоть. Двери за нашими спинами закрылись.


***


Стражник подвёл нас к небольшой двери слева. Миновав её и пройдя по коридору, мы вышли в малый внутренний дворик. Под деревом сидел пожилой мужчина и пил из деревянной чаши зелёное вино. Его жёсткие тёмные волосы с проседью были убраны назад в полухвост и спадали на плечи. Короткий для окуланца, но широкоплечий и с мощными руками, он казался матёрым, точно старый медведь. Лицо пересекали шрамы: один - на левой щеке, другой - на правом виске, где кто-то явно пытался откусить ему ухо. Выглядел он так, будто мог в одиночку поднять малолитражку.

У его ног, тяжело дыша, лежали два огромных пса. Они походили на исполинских доисторических немецких овчарок с длинными лапами и густой волчьей шерстью. Две пары золотистых глаз уставились на меня. Легендарные гончие Харзи.

- Орси желает подарить мордока этой союзнице клана, - сообщил ему стражник.

- Я понимала устную речь харзи. Это уже даже не удивляло.

Мужчина отхлебнул вина:

- Орси следовало предупредить меня заранее.

- Она не знала, нура , - произнесла я. Мастера зверей пользовались у этого народа большим авторитетом, и вежливость обычно помогала делу.

Оба мужчины резко обернулись ко мне. Стражник прочистил горло. Вздохнув, мастер зверей продолжил на харзи:

- И теперь они говорят на нашем языке. Куда катится мир? Ты пришла в недобрый час, чужеземка. У меня остался только один мордок , и это ужасная тварь. Она визжит. Она кусает других мордоков. Она кусает собак. Она кусает руку, которая её кормит.

- Но след она взять сможет? - спросила я.

- Что у тебя есть от твоей добычи?

- Клочок окровавленных волос и перепачканная кровью рубаха.

- Твоя добыча использует магию?

- Да.

Егерь пожал плечами:

- Сойдёт. Она его выследит. Ты знаешь, как обращаться с мордоком?

- Знаю, но сочла бы за честь получить от вас урок.

- У этой хотя бы есть зачатки разума, - проворчал он. - Иди за мной.

Он поднялся и направился к двери слева. Псы встали и потрусили следом, не отставая от его пяток. Я шла следом, за мной - Лют плечом к плечу со стражником. Мы вошли в просторный двор. Вдоль стен с обеих сторон тянулись глубокие, вместительные стойла, разделённые решётками, проволочной сеткой или деревянными перегородками. В тенях внутри двигались существа. Одни ели, другие спали на соломе. В воздухе витал густой коктейль звериных запахов с примесью навоза.

По конюшням разнёсся вой - протяжный, вибрирующий призыв, подобного которому я никогда в жизни не слышала. Я едва не втянула голову в плечи от чистого инстинкта.

Окуланский стражник поморщился.

- Не о чем беспокоиться, - успокоил мастер зверей. - Просто детёныш тоскует по матери.

- А что случилось с матерью?

- Кто знает? Охотники, что продали её нам, не сказали. Может, её достал горук . Или стая пейбас . А может, кто-то из её же сородичей позарился на территорию. Неважно. Теперь детёныш здесь, накормлен и в безопасности.

Я понятия не имела, кто издавал этот тревожный звук, но я знала, что такое горук. Этот зверь достигает почти четырёх метров в длину и весит больше тонны. Телом он напоминает гигантского ленивца, а его непомерно длинные конечности вооружены когтями размером с нож для стейка. Горуки - великолепные верхолазы, способные карабкаться по почти вертикальным поверхностям. В отличие от ленивцев, они быстры, плотоядны, а их пасти способны обеспечить ночными кошмарами любого.

Пейбасы были ненамного симпатичнее. Длиной около двух с половиной метров, они напоминали велоцирапторов, затянутых в совиные перья. Эти твари передвигались на четырёх лапах, снабжённых мощными когтями, обладали длинными шеями и злобными зубами, а в воздухе держались на огромных крыльях. Пейбасы охотились стаями. Кем бы ни была мать того детёныша, она должна была быть крупной, так как эти хищники обычно выбирают соразмерную добычу.

- Как вы думаете, охотники могли убить мать? - спросила я.

- Для этого потребовалось бы много великих охотников. А тех, кто продал её нам, было немного, да и великими их не назовёшь.

Мы проходили мимо клетки. Человек внутри осклабился, глядя на меня. Я сделала ещё шаг.

- Погодите, что?

Я остановилась и подалась назад, чтобы заглянуть внутрь.

- Какого, мать вашу, чёрта?!

Он сидел на полу клетки, согнув одну ногу в колене и упёршись ступнёй в пол; его рука небрежно покоилась на колене. На этот раз никакого плаща - только колет, штаны и сапоги, всё угольно-серого цвета. Он был поджарым и длинноногим. Его светло-каштановые волосы выглядели слегка всклокоченными, а челюсть очерчивала короткая каштановая борода. В "Саду" он был гладко выбрит, и я была почти уверена, что человек не может обзавестись такой густой бородой всего за две недели. К тому же она совершенно не сочеталась с его бровями.

Он улыбался мне, точно довольный волк, тяжело дышащий в лесной чаще.

Я указала на него пальцем.

- Этот - не товар, - отрезал мастер зверей.

- Он - нарушитель, - пояснил стражник. - Мы нашли его во внутреннем дворе посреди ночи.

- Ага. Но он ведь ничего не украл?

- Нет. Мы нашли его раньше, чем он успел попытаться, - подтвердил стражник.

Дерьмо. Я слишком старалась подружиться с кланом Харзи. Они понадобятся мне позже. Нужно исправить это прямо сейчас.

Я повернулась к мастеру зверей:

- Этот человек опасен.

- Он? - мастер зверей смерил взглядом мужчину в клетке.

- Он - не тот, кем кажется. Вы поймали его лишь потому, что он сам этого хотел. Я не знаю его целей, но они не сулят ничего доброго. Он - лорд. Его убийство или задержание навлечёт беду на клан.

Мастер зверей тяжело вздохнул.

- С чего бы нам верить тебе? - спросил стражник.

- Никто не вступает в союз с кланом ради одного только мордока, - ответил за меня мастер зверей. - Ей от нас потребуется гораздо больше. Если нам будет нанесён вред, она не получит своей выгоды.

- Вы мудры, нура, - я склонила голову.

Мастер зверей снова вздохнул. Культура харзи требовала, чтобы на примере пойманных воров учили остальных. Более того, он вломился в их родовой дом, чем оскорбил их и нанёс удар по их репутации. Они не могли просто так его отпустить, но и держать у себя тоже не могли.

- Вы сказали, что он не товар, но могу ли я его купить?

Мастер зверей вскинул густые брови. Это было идеальное решение проблемы. Клан получит выгоду от его присутствия, и это смоет пятно позора с их чести.

- Цена должна быть справедливой, - предупредил мастер зверей.

Мы оба понимали, что это лишь очередная услуга клану, но приличия следовало соблюсти.

- Разумеется, нура.

Мы задумчиво уставились на человека в клетке.

- Раньше мне никогда не приходилось продавать людей, - промолвил мастер зверей.

- А мне - покупать.

- Какова же будет честная цена...

- Как долго он у вас пробыл?

- Со вчерашней ночи.

- На вид он размером примерно с того быка-орука в стойле напротив. Что, если мы назначим цену как за быка, плюс деньги на ужин и зелёное вино для стражников, которые его поймали, и для его смотрителя?

Мастер зверей покачал головой из стороны в сторону, размышляя.

- Кажется, честным. Итого - тридцать денов.

Я перешла на релласийский:

- Лют, будь добр, вручи этому человеку тридцать денов.

Лют достал кошель и отсчитал деньги. Это были лучшие тридцать денов, которые мы когда-либо тратили.

- Подготовь его, - приказал мастер зверей стражнику.

Молодой человек склонил голову и убежал трусцой.

- Идём со мной, маленькая чужеземка, - позвал мастер зверей. - Мордоков держат сразу за этим местом, в садах. Позволь мне представить тебя твоему новому лучшему другу.

ГЛАВА 26

Я вышла за ворота клана Харзи с мордóком на плече и цепью в руках. Цепь крепилась к ошейнику на шее мужчины. Ему также связали ноги - так, чтобы он мог идти, но не бежать, - и запястья, а рот заткнули полоской ткани. Для людей, которые официально не торговали живым товаром, Харзи были на редкость основательны.

Мы шли по улице, не произнося ни слова, так быстро, как только позволяли путы на ногах пленника. Я вела человека на цепи. Мне хотелось покончить с этим как можно скорее.

- Пусть улица остаётся безлюдной. Пожалуйста, пусть здесь и дальше не будет ни души. Пожалуйста, пусть меня никто не увидит.

Улицы Пятого холма не имели углов или перекрёстков. По сути, это была одна-единственная дорога, которая вилась вокруг холма по спирали. Как только мы миновали первый поворот, я остановилась. Мордок, восседавший на кожаном наплечнике у меня на плече, решил, что это самый подходящий момент, чтобы взвизгнуть мне прямо в ухо.

- Перережь верёвки, пожалуйста, - попросила я Люта.

Лют бросил на меня осторожный взгляд, медленно присел и перерезал путы на ногах мужчины. Следом настала очередь рук. Я шагнула ближе и отперла замок на ошейнике.

Человек из "Сада" вытащил кляп изо рта, потянулся и отшвырнул путы на обочину. Металлический ошейник со скрежетом проскользил по булыжникам мостовой.

- Гораздо лучше. Мы снова встретились, миледи. Как я и предсказывал.

Этот голос был слуховым эквивалентом тёмного шоколада. Надо будет упомянуть об этом в разговоре с Эверардом и Гортом.

Он одарил меня волчьей ухмылкой.

Лют стоял рядом, не снимая руки с эфеса меча; у этого типа оружия не было, но я всё равно не чувствовала себя в безопасности. Что-то в нём буквально кричало об опасности. Мне нужно было перенести этот разговор в место, где мы не будем одни на пустынной улице. Чтобы спуститься с холма, требовалось не меньше десяти минут.

Я двинулась вниз по склону. Он пошёл следом, пристроившись рядом со мной. Лицо Люта, шедшего позади него, транслировало все возможные сигналы тревоги.

Мордок на моём плече зарычал. На первый взгляд она походила на изящную белую кошку, у которой каким-то чудом выросли большие пернатые крылья. Крылья напоминали чайку, лапы с длинными невращающимися когтями могли принадлежать еноту, а мордочка была точь-в-точь как у мангуста. Она была крошечной и очень лёгкой - весила меньше килограмма, - а в длину достигала всего сорок пять сантиметров от кончика маленького чёрного носа до конца длинного пушистого хвоста.

Выглядела она мило, но когти у неё были зверские, и сейчас она пыталась в клочья разодрать мой усиленный наплечник, к которому была пристёгнута длинной тонкой цепочкой.

- Вы так и не назвали мне своего имени, - произнёс он.

- Вы тоже не назвали своего, милорд.

- Я не ваш лорд, но вполне мог бы им стать.

Сказано это было тоном соблазнителя, но в этом обволакивающем голосе крылась явная угроза. Чем быстрее мы спустимся в город, тем в большей безопасности будем мы с Лютом.

- Что вы делали в доме Харзи? - спросила я, стараясь говорить непринуждённо.

- У них есть кое-что, им не принадлежащее. Я пришёл забрать это.

- Посреди ночи?

- На тот момент это казалось лучшим вариантом.

- Вы явно человек со средствами, хотя качество вашего парика и бороды говорит об обратном. Почему бы просто не выкупить эту вещь у них?

Он улыбнулся:

- Вижу, моя маскировка не произвела впечатления.

От прямого ответа он уклонился.

- Было бы лучше, если бы борода сочеталась с бровями.

Он негромко хмыкнул:

- Предпочитаете меня гладко выбритым, миледи?

Мне нужно было заговаривать ему зубы, пока мы не доберёмся до главной улицы.

- Да.

Он отлепил бороду и отшвырнул её в сторону:

- Так лучше?

Он был опасным, пугающим ублюдком, но, чёрт возьми, какое лицо.

- Да.

- Что вы делали в доме Харзи?

- Покупала мордока.

Я указала на зверька, пристроившегося на моём наплечнике. Мордок тут же тяпнул меня за палец.

- Ай! - я резко отдёрнула руку. На коже выступила кровь. Это был уже второй раз за день, когда она меня укусила.

Человек из "Сада" расхохотался:

- Прелесть какая. Как её зовут?

- Тцери.

- Как, во имя всего святого, вам удалось убедить Харзи продать вам животное? Они не ведут дел с такими, как мы.

- Ведут, если цена подходящая. Мастер зверей был вне себя от радости, избавившись от неё. Он велел мне не приносить её обратно.

- Могу представить почему.

Мы почти дошли до главной дороги - я уже видела её внизу. По ней шли люди, направляясь к мосту, соединяющему Старый город с остальной частью Кайр Торена.

- При каждой нашей встрече ваш статус растёт, - заметил мужчина.

- Это в каком смысле?

- В "Саду" вы выглядели как нищенка, затем - как служанка; на рынке - как жена купца; а теперь вы похожи на знатную даму. Мне не терпится увидеть, что будет дальше. Может, цвета Великого Дома?

- Возможно.

Хладнокровие и уклончивость - это по моей части.

- А ещё есть кое-что другое, - задумчиво протянул он.

- Что именно?

Ещё немного, совсем чуть-чуть.

- Мы встречаемся в "Саду", и на следующий день мир узнаёт, что у Галиены есть дочь. Более того, она прерывает пятилетнее воздержание и заводит любовника - и не кого-нибудь, а Инхана. Второго принца.

- Понятия не имею, какое отношение это имеет ко мне.

- Блестящий ход, Галиена. Из всех людей именно у Инхана было идеальное сочетание средств, влияния и отсутствия амбиций, способное обеспечить ей безопасность. Инхан Саварик давно понял: его единственный шанс на долгую жизнь - убедить старшего брата, что он не представляет угрозы. Кил был яростным и агрессивным, в то время как Инхан оставался пассивным и избегал конфликтов. Он предавался вину и женщинам, строил сложные движущиеся модели и покровительствовал искусствам. Что же до принцевских обязанностей, он выполнял необходимый минимум - ровно столько, чтобы не привести отца в ярость.

И Совен, и Кил давно списали Инхана со счетов, но он всё равно оставался Савариком. Он не только обладал значительными ресурсами, но и сам Кил был напрямую заинтересован в том, чтобы его брат оставался "отвлечённым". Если бы Хребан хоть как-то пригрозил Галиене, наследный принц обрушился бы на него со всей мощью.

Мы вышли на главную дорогу и влились в поток пешеходов. Наконец-то. Впереди уже виднелся изгиб моста. Да! Мы сделали это.

- Мы встречаемся на Рынке, и после этого события, которые должны были произойти, не случаются, - продолжал мужчина.

Что он имел в виду?

- Я прихожу в дом Харзи, и вы расстраиваете мои планы. Вам стоит остановиться.

- Я была больше удивлена, увидев вас в клетке, чем вы - увидев меня снаружи, милорд. У меня были свои планы, не имеющие к вам никакого отношения, но я не могла оставить вас там. Как вы сами сказали, мы встречались трижды. Мы практически друзья.

- Вот, значит, кто мы такие?

Я осознала, что Люта нет за моей спиной. Обернулась. Он замер посреди улицы со странным выражением лица.

Человек из "Сада" скользнул в пространство между мной и Лютом, заслоняя его своим телом. Он был слишком близко, гораздо ближе, чем позволяли приличия, а в его золотистых глазах вспыхнула искра магии.

- Друг - это тот, кто тебя знает, - произнёс он. - А вы совсем меня не знаете, мой нежный мел .

Я похолодела.

"Мел" означало годовалое существо, похожее на ягнёнка. Звучало как ласковое прозвище, но это было не так. Когда ягнёнок становился "мелом", его помечали для забоя. В книгах был человек, который произнёс именно эту фразу, слово в слово. Он сказал это Инхану Саварику перед тем, как перерезать ему горло.

Сильверен. Человеком из "Сада" был Эстол Сильверен. Лорд-командующий рыцарей-искупителей. Человек, вступивший в союз с Хребаном и похитивший Матео.

- Блять.

- Лют! - мой голос прозвучал слишком резко, но мне было плевать.

Сильверен улыбнулся.

Стальное лезвие скользнуло по его плечу и прижалось к шее.

Улыбка погасла. Его брови слегка приподнялись. Такого он не ожидал.

- В сторону, - произнёс Лют тихим, яростным шёпотом.

Сильверен сделал шаг вправо, затем ещё один. Лют убрал меч и встал между мной и Сильвереном. На другом конце моста двое мужчин остановились поглазеть. Справа замерла женщина. Люди смотрели на нас.

- Проваливай, - бросил Лют.

Сильверен отступил на два шага, развернулся и зашагал через мост в сторону Кайр Торена.

Я осела. Лют подхватил меня и помог прислониться к каменным перилам моста.

- Что случилось? - спросила я его. - Почему ты остановился?

- Не знаю, - ответил он. - Я только моргнул, а он уже между нами. Ты в порядке? На тебе лица нет.

- Мне просто нужна минута.

В первый раз, когда я столкнулась с ним в "Саду", он назвал Хребана жабой и высмеял его. А потом добавил: "Увы, нельзя заставлять столь редкую красавицу ждать". Я решила, что он говорит о какой-то знаменитой спутнице. На самом деле он говорил о Хребане. Красавицей был Хребан. Они могли встречаться в "Саду" в полной конфиденциальности, не вызывая подозрений. Люди Галиены просто проводили их в одну и ту же уединённую комнату по очереди, и никто ничего не замечал.

Хребан, должно быть, поделился с ним своими планами на Галиену. Сильверен знал об этом, поэтому обратил внимание, когда схема рухнула.

Это объясняло, почему он был на Собачьем рынке. Он знал о Мяснике, поэтому отправился лично проверить работу убийцы. Но что насчёт Харзи? Как они в это вписываются? Зачем он там был, чего хотел? В книге они не входили в план Хребана. Я что-то упускала.

Чёрт возьми.

Мне нужно поговорить с Эверардом. И чем скорее, тем лучше.

Я оттолкнулась от перил.

- Ты как, в норме? - спросил Лют с тревогой в глазах.

- Да. Нам пора домой.

- Согласен.

Мы двинулись через мост.

Он сказал, что у Харзи есть кое-что, им не принадлежащее. Что бы это могло быть? Какое-то оружие?

- Мэгги? - позвал Лют.

- Да?

- Ради чего всё это было?

- Что именно?

- Поход к Харзи. Ради чего мы туда ходили?

- Ради Тцери.

Я кивнула на мордóка у себя на плече. Зверёк зашипел.

- Мордоки охотятся на мелких магических существ, а когда не могут их найти - на летучих мышей, обычных мышей и мелких птиц. Для выживания им нужна магия, так что чем "магичнее" добыча, тем лучше. Когда мордок кусает кого-то или что-то, он запечатлевает вкус и может выследить цель по магическому следу на огромном расстоянии.

- Не, это я всё понял. Даём ей лизнуть немного крови или покусать чьё-нибудь грязное бельё, потом издаём те странные звуки, и она находит человека.

Он уловил суть, просто наблюдая за мной и мастером зверей. Надо же.

- Зачем она нам? - спросил Лют.

- Потому что вчера вечером я вырвала у Мясника клок волос. Вместе с куском скальпа. Он в моём кабинете. И на моей вчерашней одежде тоже осталась его кровь. "Рейнальд" ранил его, и когда Мясник оттолкнул меня, кровь попала на тунику. Я спрятала её в сундук с бельём перед уходом, чтобы Кловер её не выстирала.

Глаза Люта загорелись.

- Значит, мы пойдём на охоту.

- Надеюсь. Попытка не пытка .

Тцери взвизгнула мне прямо в ухо. Я подняла руку, чтобы её отодвинуть, и она вцепилась мне в палец.

- Ай! Третий раз за день.

- Давай я её заберу, - предложил Лют. - Со мной она будет вести себя прилично.

- Сомневаюсь, что она вообще знает, что это такое.

- Поверь мне. Животные меня любят. Серьёзно, дай её мне.

Я расстегнула пряжки наплечника и осторожно сняла его с себя. Лют немного присел, я пристроила наплечник ему на плечо и закрепила ремни. Тцери зашипела и лязгнула зубами в паре сантиметров от его уха.

- Ты ещё пожалеешь об этом, - предупредила я.

- Не волнуйся. Мы придём к взаимопониманию...

Из бокового переулка метнулась тень. Я уловила стальной блеск - клинок вошёл Люту в бок. Он в ужасе разинул рот.

Чья-то рука вцепилась мне в запястье, и мир закружился, проваливаясь в серое ничто.


***


Удар.

Боль обожгла бок - жаркая и ледяная одновременно. Она вонзилась в меня, в мои органы, и всё моё тело закричало.

Я судорожно вздохнула.

Кто-то подсёк мои ноги и бросил меня на что-то твёрдое. Боль в боку взорвалась ослепительной агонией. Я попыталась подняться, но чья-то ладонь вцепилась мне в горло и с силой прижала обратно. Голова мотнулась, ударившись о жёсткую поверхность. Перед глазами всё поплыло.

Что-то захлестнуло шею, сдавливая её.

Я проморгалась, прогоняя слёзы. Лицо Мясника обрело чёткость. Я попыталась ударить его. Правая рука не шевелилась, но левая подалась вперёд. Он перехватил мой кулак и силой прижал руку вниз.

- Дёргаться бесполезно, - произнёс он.

Какое-то путо стянуло моё запястье. Я дрыгнула левой ногой. Пятка гулко застучала по чему-то твёрдому. Я была на столе. На столе у Мясника.

Он отошёл в сторону. Краем глаза я заметила верстак, на котором лежало что-то металлическое. Мясник повернулся ко мне с булавой в руке. Он подошёл к краю стола. Стальные пальцы обхватили мою щиколотку. Булава взметнулась вверх и обрушилась вниз. Агония раздробила моё левое колено. Я закричала так, как никогда в жизни не кричала.

Сквозь пелену боли я видела, как он шевелится. Он обхватил мою правую щиколотку. Я знала, что сейчас будет, и эта доля секунды предвкушения едва не сломила меня. Когда последовал удар, я почти лишилась чувств. Я хотела лишиться чувств.

Он слегка похлопал меня по лицу:

- Не сейчас. Побудь со мной ещё немного.

Из глаз лились слёзы. Я не могла остановиться. Болело всё.

Он вытащил нож и принялся срезать с меня платье.

Я умру здесь, на этом столе. Я знала это с абсолютной уверенностью. Выхода нет.

Мясник склонился надо мной, его тёмные волосы свисали ему на плечи:

- Ты меня слышишь? Понимаешь, что происходит?

Я смотрела на него, желая только одного - выцарапать ему глаза.

- Хорошо, - сказал он. - У тебя разорвана печень. Я зацепил крупный сосуд. Это милосердие. Последнее, которое ты познаешь. Через полчаса ты будешь мертва.

- Если бы только освободить руку.

- Ты не удостоишься полноценного приёма. Ты его не заслужила и не стоишь того. Ты не одна из нас. - Он постучал мне по груди. - У тебя нет сердца рыцаря.

- Пошёл ты, больной ублюдок.

- Я всё упрощу. Кое-что мне нужно знать. Расскажи - и я покончу с этим быстро. Откажешься - и я наполню последние мгновения твоей жизни чистой агонией.

Я стиснула зубы так сильно, как только могла.

- Ты думаешь, тебе больно сейчас. Следующие тридцать минут покажутся тебе тридцатью днями. Будет больно так, как ты и вообразить не можешь.

Никто за мной не придёт. Никто не знает, где я. Только я и он, свет фонарей над головой и этот стол. Это будет весь мой мир, пока я не умру.

А потом, осознала я с ледяным ужасом, я воскресну, и он проделает всё это снова. И снова, и снова. Даже если я сломаюсь и выложу ему всё, что он хочет знать, если он прознает, что я могу умирать и возвращаться, я стану для него многоразовой игрушкой для пыток. Если мне повезёт, я утрачу связь с реальностью. Если нет - я буду умирать в муках и приходить в себя, прекрасно осознавая, что раз за разом возвращаюсь в ад.

- Вот что мне известно. Впервые я увидел тебя на Собачьем рынке. Ты была в толпе. Все были напуганы и шокированы. А ты - зла. Я заметил тебя. Затем некто твоего роста и телосложения напал на меня на площади. Сегодня я снова увидел тебя: ты входила в Цитадель.

Он следил за Цитаделью. Мне следовало об этом догадаться.

- Каждый Перводень Элиарда Доселл навещает своего троюродного брата в Цитадели ровно в одиннадцать часов. Она проезжает через барбакан с первым ударом колокола. Сегодня я видел, как ты вошла внутрь. Затем выслали всадника. Ты уехала в карете Защитников. Я ждал. Колокол пробил, но Элиарда так и не появилась.

Он навис надо мной; его безумный взгляд дышал угрозой:

- Ты знала. Ты их предупредила.

Я промолчала. С каждым ударом сердца кровь толчками покидала моё тело. Я чувствовала, как она вытекает, забирая с собой жизнь.

Он исчез из поля зрения, я слышала его шаги. Он кружил вокруг стола, точно акула. Его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости:

- На площади был Эверард. Вероятно, и на Собачьем рынке он был с тобой. Сегодня я его не видел. Должно быть, его ищут. Шрамы от Огня Рока трудно не заметить.

Чем скорее я умру, тем быстрее закончится боль. А когда это случится, у меня будет один шанс покончить с этим. Всего один.

- Откуда ты знала, что я приведу Велпора на площадь? Хороший вопрос, но у меня есть другой, получше.

Я ничего не ответила.

- Только двое знают, кто заслужил право на "полную обработку" . Ты принадлежишь Эверарду. Он доверяет тебе. Ты у него на побегушках. Я хочу знать лишь одно. - Он снова склонился надо мной, обнажив зубы. В нём не осталось ничего человеческого, его голос превратился в рычание: - Этот ублюдок Хребан предал меня и сговорился с Эверардом, чтобы меня остановить?

Вот оно - подтверждение всех моих подозрений. Хребан нанял его.

- Отвечай! - прорычал Мясник.

Я пристально посмотрела на него.

Выражение его лица смягчилось. Голос снова стал нормальным:

- Видимо, правду говорят о Неспящем Герцоге. Он и впрямь умеет подбирать людей.

Он отошёл, затем снова повернулся ко мне. В руке он держал большие острые ножницы. Такими стригут овец или подрезают ветки.

- Он украл у меня Элиарду. Я заберу тебя у него. Замена паршивая, но на безрыбье и рак рыба .

Он повозился с путами на моей правой руке и силой вывернул её вверх, чтобы я видела. Я пыталась сопротивляться, но рука не слушалась. Сил не осталось.

Он зажал мой указательный палец между лезвиями.

- Всего один вопрос.

Лезвия сошлись с металлическим скрежетом. Я закричала. Он показал мне окровавленный обрубок пальца.

- Всё просто.

Ножницы щёлкнули снова. Среднего пальца больше не было, и боль захлестнула меня. Я тонула в её глубине, не в силах пошевелиться или закричать - просто существуя и страдая.

- Хребан меня предал?

Скрежет.

- Скажи мне, и всё закончится.

Скрежет.

Нужно было просто вытерпеть. Я и так умирала. Финал был близок. Рано или поздно агония прекратится. Выбора не было, и спасения тоже - пока она не пришла за мной.

Он наклонился к самому лицу, я почувствовала его дыхание у себя в ухе:

- Если хочешь, можешь прошептать мне на ушко. Никто и никогда не узнает.

Мои губы пересохли и слиплись, но, несмотря на муку, я заставила их шевелиться:

- Я убью тебя, - прошептала я ему. - Я заставлю тебя заплатить за всё, что ты сделал.

Он выпрямился:

- Нет. Никогда. А теперь мне нужно заканчивать. У нас осталось мало времени.

Он был прав. Он превратил тридцать минут в тридцать дней. Я плакала, кричала и звала маму, но так и не сказала ему ничего из того, что он хотел знать. К тому моменту, как я испустила последний вздох, я уже ничего не видела, но перед самой смертью услышала его проклятия.


***


Болело всё. Боль пропитала меня, словно сам воздух; она была в моём теле, в моей крови, в каждой чёртовой клетке.

Я открыла глаза.

Деревянный потолок надо мной был покрыт слоем копоти. Знакомые гроздья фонарей свисали сверху, но больше не горели. Я всё ещё лежала на столе. Он оставил мой труп прямо там.

Медленно, о-о-очень медленно я повернула голову и увидела его. Он сидел за столом спиной ко мне. На большом блюде рядом с ним покоилась жареная курица без одной ножки. Он утомился и проголодался.

- Всего один шанс. Второго раза не будет.

Я попробовала шевельнуть правой рукой. Пальцы были на месте. Я сжала их в кулак и подняла руку, ожидая, что он вот-вот обернётся и ударит меня ножом.

Он продолжал есть.

Моя ладонь была цела, и он не потрудился закрепить путы заново. А зачем? Я ведь была мертва.

Я потянулась к тому, что стягивало мою шею. Кожаный ремень.

Он потянулся к кувшину слева от себя, и я замерла.

Мясник наполнил кубок и поставил кувшин обратно.

Новыми пальцами я нащупала ремень. Его удерживал металлический гвоздь, продетый сквозь кожу. Я обхватила гвоздь пальцами и потянула вверх. Он поддался с поразительной лёгкостью, и я снова замерла, затаив дыхание.

Он продолжал жевать.

Я отвела ремень в сторону и села. Точно такая же конструкция удерживала моё левое запястье. Я вытащила гвоздь и соскользнула со стола.

От боли я чуть не рухнула на пол. Одежда свисала с меня окровавленными лохмотьями. Я больше не была собой. Я была яростным раненым зверем и двигалась соответственно - бесшумно, уверенно и осторожно.

Между мной и Мясником стоял верстак с его инструментами. Осторожно потянувшись, я взяла булаву - ту самую, которой он раздробил мои коленные чашечки. В руке она ощущалась весомой и реальной, её навершие было тяжёлым.

Я сделала шаг к Мяснику.

Он взял нож.

Ещё шаг.

Он вонзил нож в курицу и отрезал бедро.

Ещё шаг.

Он положил мясо себе на тарелку.

Ещё шаг.

Он отложил нож.

Последний шаг.

Я стояла прямо за ним - всего в нескольких сантиметрах, - и он даже не подозревал о моём присутствии. Я видела, как он вгрызается в курицу. Слышала, как он жуёт. Видела, как он берёт кубок и пьёт из него.

Я занесла булаву. Всё тело ныло, но я выгнулась назад, преодолевая боль, и подняла оружие так высоко, как только смогла.

Мясник потянулся за хлебом.

Я обрушила булаву на его череп. Голова треснула, точно грецкий орех под ударом молотка. Брызнула кровь. Он крутанулся на стуле. Его глаза широко распахнулись: серые радужки, полные ужаса, резко выделялись на фоне белков.

Я впечатала булаву ему в лицо, превращая нос в кровавое месиво. Я почувствовала этот удар всем телом, вплоть до костей. Он пытался кричать и отползти прочь, но я била его снова и снова. Я услышала какой-то голос и осознала, что это кричу я. Никаких слов - только звуки.

Его силуэт расплывался перед глазами, но я крепко сжимала булаву и продолжала наносить удары, разбрызгивая кровь. А потом он оказался на полу, и я вколачивала его в камни, и звуки превратились в слова:

- Умри! Умри!

Кровь была повсюду. Булава издавала влажный, чавкающий звук, когда опускалась на плоть, и всасывающий - когда я поднимала её снова. Но я не переставала бить.

Время остановилось. Существовали только я, булава и он. Я знала: если перестану, он встанет и снова начнёт меня пытать, и тогда я умру, и вернусь, и снова умру, и снова вернусь...

Я продолжала раз за разом опускать булаву. Я должна была. Это был единственный способ выжить. Я оказалась в ловушке и не могла остановиться.

- Умри, умри, умри, больной извращённый ублюдок, умри!

Чья-то рука перехватила булаву и вырвала её у меня. Крепкие руки обхватили меня. Я забилась, сражаясь и рыча. Кто-то оторвал мои ноги от пола и потянул назад, прочь от тела.

- Нет! Нет!

Я попыталась пнуть труп Мясника, но человек, нёсший меня, развернулся в другую сторону. Я извернулась в его руках и увидела лицо Эверарда и его зелёные глаза. Длинные щупальца тьмы вырывались из него, извиваясь вокруг нас. Его голос прорезал смесь ярости и ужаса, что завывала в моей голове, точно дикий зверь:

- Его больше нет, Мэгги! Он мёртв.

Он нашёл меня.

Всё, что я пережила за последние несколько часов, обрушилось на меня разом. Одинокий хриплый всхлип вырвался из моей груди. Эверард отпустил меня и скинул свой чёрный плащ. Тёмный дым кипел вокруг нас, ярясь, словно живое существо. Он окутал меня плащом и поднял на руки. Это не было галлюцинацией. Он нашёл меня. Он пришёл за мной.

Вокруг были люди. Снаружи донёсся знакомый визг разозлённого мордóка.

- Соберите всё и принесите мне, - приказал Эверард. - Охраняйте тело, а затем сожгите это место дотла.

В комнату вбежало ещё больше людей. Эверард повернулся и направился к выходу. Дверь лежала на полу, разнесённая в щепки; она дымилась, и на дереве гасли искры зелёного пламени. Он перешагнул через неё и вынес меня за порог.

Нас ударил дождь - серая стена воды, низвергающаяся сверху. Небо было иссиня-чёрным и бурлило штормовыми тучами. В ливне высилась карета, на козлах сидели двое мужчин в плащах. Они обернулись, и я увидела Уилла и Люта. Лицо Люта было бескровным, глаза - тёмными и отчаянными. Тцери высунула голову из-под его плаща и зашипела на меня.

Не мёртв. Он не был мёртв. Я едва не задохнулась от облегчения.

- Ты жива! - На лице Люта отразилось узнавание.

Уилл спрыгнул на землю и распахнул дверцу кареты. Эверард начал усаживать меня внутрь. Страх сковал меня, холодный и удушающий. Я обхватила его шею руками и вцепилась мёртвой хваткой. Какая-то часть меня была уверена: стоит мне отпустить - и он исчезнет, а я снова окажусь на столе, и Мясник будет склоняться надо мной, оскалив зубы.

Каким-то образом Эверард забрался в карету вместе со мной - я продолжала цепляться за него - и вот мы уже на сиденье.

Меня не переставало трясти. Он прижал меня к себе, укрывая нас обоих плащом. Его тело было таким тёплым, а я - ледяной.

Карета тронулась, раскачиваясь под стук дождя по крыше. Всё закончилось. Кошмар подошёл к концу. Эверард держал меня - и я была в безопасности.

Тонкая стена ярости и воли к жизни, которая удерживала меня от распада, рухнула - и я заплакала. Злые, неистовые рыдания сотрясали меня. Тело сводило судорогой от боли. Болело всё: в костях, в суставах, в каждой клеточке. Я прижималась к нему и рыдала, и рыдала, содрогаясь всем телом.

Он сменил позу, прижимая своё тело к моему, загораживая рукой от жёсткой стенки кареты. Я прижалась лицом к его груди - и заплакала ещё сильнее. Я не могла остановиться. Он гладил меня по спине и держал.

Наконец остатки паники и злости вытекли из меня. Я затихла. Он всё ещё поглаживал мою спину - нежно, легко; его прикосновения возвращали меня к реальности. Моя голова покоилась на его груди.

- Он мёртв? - спросила я.

- Да.

- Вы уверены?

- Он мёртв настолько, насколько вообще может быть мёртв покойник.

- Значит, мы не сможем его допросить?

- Мэгги, у него больше нет лица.

- Ох.

Карета замедлила ход.

- Впереди застава Завоевателей, - объявил Уилл через маленькое окошко в передней стенке. - Хотите, чтобы я развернулся?

- Нет. Держись прежнего курса, - ответил Эверард.

- Если они досмотрят карету, то найдут Эверарда. Ему придётся сражаться.

Я попыталась отстраниться от него. Он покачал головой и сильнее прижал меня к себе.

Мы остановились. Послышались тяжёлые шаги.

Вокруг Эверарда кольцами зазмеился тёмный дым: он скользнул по моей руке, которой я обнимала Эверарда, и потёк по полу кареты. Его глаза вспыхнули ярким, яростным зелёным светом.

По карете разнёсся гулкий стук.

- Орден Завоевателя! Осматриваем все кареты по приказу короля! - прорычал глубокий голос.

Я замерла. Я не знала, что делать.

Дверца распахнулась. На нас уставился человек в доспехах. Его глаза расширились.

- Закрой дверь, - приказал Эверард тоном, холодным как лёд.

Рыцарь захлопнул дверцу и крикнул:

- Всё чисто!

- Кто там? - спросил женский голос.

- Никого, кого мы хотели бы найти. Проезжай!

Кто-то хлопнул ладонью по стенке кареты - и мы тронулись вперёд.

Я бессильно прислонилась к Эверарду.

- Всё будет хорошо, - пообещал он. - Мы почти дома.

Впервые в жизни я поверила каждому его слову.

ГЛАВА 27

Карета не смогла проехать в наши ворота, поэтому мы остановились прямо перед ними. Эверард снова подхватил меня на руки и пронёс через туннель во внутренний двор.

- Я могу идти, - сказала я ему. - Ты босая.

- Камни колются.

Он на мгновение взглянул на меня.

Мы дошли до дверей дома, а затем он понёс меня по коридору к нашей общей купальне. Дверь распахнулась. Кловер и Шана стояли перед каменной ванной, от которой валил пар. Кловер увидела меня и побледнела.

Эверард попытался внести меня внутрь, но Шана преградила ему путь:

- Милорд, дальше мы сами.

На мгновение он замешкался, всё ещё крепко прижимая меня к себе, а затем опустил на ноги:

- Поддержите её. Ей больно.

Я пошатнулась, но Кловер подхватила меня. Я оглянулась на Эверарда - мне не хотелось, чтобы он уходил.

- Я буду прямо за дверью, - пообещал он.

Шана закрыла дверь перед его носом.

Я попыталась сделать шаг, и боль тут же ударила по коленям. Я стиснула зубы. Шана обхватила меня за талию, удерживая в равновесии:

- Это не займёт много времени. Держись.

Кловер стащила с меня остатки окровавленной сорочки.

- Прости, - сказала я ей. - Этот грёбаный ублюдок испортил то прекрасное платье, которое ты сшила.

Кловер сглотнула:

- Не беспокойтесь, миледи. Я сшу вам другое.

- Мэгги, - поправила я её.

- Мэгги.

Я видела своё отражение - я была вся в крови.

- Держись за меня, - Шана обхватила меня рукой за талию.

Я сделала шаг, поморщилась и сделала ещё один. Кловер закусила губу:

- Всё в порядке, - сказала я ей. - Это просто боль от исцеления после того, как я умерла. Этот подонок раздробил мне коленные чашечки.

Какой бы магией ни поддерживалась моя жизнь, на этот раз ей пришлось восстанавливать гораздо больше. Кловер на мгновение зажмурилась.

Шана подвела меня к сливному отверстию в полу и отступила, придерживая за руки:

- Кловер, мне нужно ведро!

Кловер схватила ведро и поднесла его. На меня обрушилась горячая вода, пахнущая лавандой.

- Ещё одно, - скомандовала Шана.

Кловер принесла второе ведро, выплеснула его на меня и принялась расплетать мои косы, намыливая волосы.

- Я сама справлюсь, - сказала я им.

- Нет, не справишься, - отрезала Кловер.

У меня не было сил спорить. Просто стоять на ногах уже стоило огромных усилий. Они намылили меня, отскребли, облили ещё водой, включили душ и, наконец, опустили в ванну. Я буквально растаяла в горячей воде. Тепло унимало ноющую боль, сковавшую мышцы. Я больше не чувствовала запаха крови - только лаванду.

Шана подобрала окровавленные тряпки и вышла из комнаты. Кловер присела на табурет рядом с ванной и протянула мне чашку:

- Что это?

- Горячее вино с горьким порошком; оно утихомирит боль и даст тебе отдохнуть.


Я покачала головой:

- Я не хочу спать.

- Это лекарство, оно тебе необходимо.

- Как насчёт чая? Я выпью чаю.

- Вино лучше, - Кловер вложила кубок мне в руки.

Я вздохнула и сделала глоток:

- Это мыло так приятно пахнет.

- Оно из последней партии, которую ты сделала - той самой, с добавлением масла бреберри.

Я глубже погрузилась в воду и сделала ещё один глоток вина. Я была дома. В безопасности. Эверард был прямо за дверью. Кошмар закончился. Всё закончилось.

Мне было страшно закрывать глаза: казалось, стоит мне это сделать, как, открыв их, я снова окажусь на том столе. Что всё это - лишь галлюцинация, причудливое видение безопасности, которое мой мозг породил в момент смерти. Мгновение - и я приду в себя, всё ещё там...

- Кловер?

- Да.

- Возьми меня за руку.

Она сжала мои пальцы. Резко, словно отдирая пластырь, я зажмурилась. Раз... два... три... Я всё ещё была в ванне. Я чувствовала горячую воду и пальцы Кловер, сжимавшие мои.

Я медленно открыла глаза. Всё было в порядке. Всё действительно закончилось.

- Спасибо.

Кловер закусила губу; если она сейчас расплачется, я окончательно расклеюсь.

- Что произошло после моего ухода?

- Появилась женщина с каретой. Внутри был Лют, он истекал кровью. Я пыталась помочь ему выбраться, когда из дома вышел лорд Эверард. Она произнесла "лорд Эверард" с тем же благоговением, с каким говорят: "Его Величество прибыл".

- Он увидел Люта, и его лицо изменилось.

- Изменилось как?

- Не могу описать словами. Оно стало очень холодным. Пугающим. Казалось, он готов убить всех вокруг. Я никогда не видела никого в такой ярости. Он был подобен шторму, только не бушующему, а...

- Сдержанному.

- Да.

Это было похоже на правду.

- Он спросил, где ты, и Лют ответил, что тебя забрал Мясник и что у него есть зверь, способный тебя выследить. Туника Люта была насквозь пропитана кровью. Он всё повторял, что потерял тебя и должен найти, иначе Мясник убьёт тебя.

Бедный Лют.

- Мы перевязали его как смогли, - продолжала Кловер. - Лорд Эверард приказал ему пересказать всё, что случилось с момента вашего ухода из дома. Лют подчинился, и тогда лорд Эверард посмотрел на женщину из "Ножниц". Его глаза светились зелёным, а она склонила голову и не поднимала её, пока он не отвернулся.

Верно. Лют получил удар ножом, но она осталась цела и невредима, и в глазах Эверарда это означало, что она позволила меня похитить.

- Мы закончили обрабатывать раны Люта. Тут прибыла вторая карета с людьми. Подкрепление "Ножниц".

- Лют и Уилл заняли места на козлах. Лют дал зверьку кожаный наплечник с кровью, издал странный звук, и существо взлетело, натягивая цепь. Лют сказал, что им придётся следовать за ним. Лорд Эверард сел в карету, и они уехали.

Ни одна лошадь, кроме Виллана, не могла нести Эверарда, потому что что-то в его магии заставляло коней паниковать, а сейчас его искал весь город. Каждая секунда была на счету, а ему пришлось ехать в медленной карете, вверяя судьбу капризному магическому зверю и человеку, который не смог меня защитить и медленно истекал кровью. То, что карета не взорвалась от его ярости, было настоящим чудом.

- Насколько серьёзна рана Люта? - спросила я.

Кловер нахмурилась:

- Мне она показалась серьёзной, но его отец сказал, что это просто царапина.

Если Горту отрубить руку, он скажет, что это всего лишь пустяковая рана.

- Значит, мы понятия не имеем, насколько сильно пострадал Лют?

- Именно так, - ответила Кловер.

Верно. И теперь, когда чрезвычайная ситуация осталась позади, Эверард обязательно вернётся к тому факту, что Лют позволил Мяснику похитить меня, стоя в трёх шагах от нас. Эверард не терпел неудач. Мне нужно было убедиться, что с Лютом всё в порядке.

Я ухватилась за каменный бортик:

- Пожалуйста, помоги мне выбраться из ванны.

- Я правда думаю, что вам стоит остаться в воде.

- Я тоже так думаю, но мне очень нужно проверить Люта. Я не хочу, чтобы у него были неприятности.

В дверь постучали. Кловер подошла, приоткрыла её, мгновение прислушивалась и снова закрыла. У неё были огромные, как блюдца, глаза.

- Миледи, - её голос звучал необычайно официально. - Его Светлость хочет, чтобы вы знали: сегодня с Лютом ничего не случится. Его раны не опасны для жизни, к тому же он помог вас найти. Лорд Эверард предлагает вам остаться в ванне и допить вино. Когда вы отдохнёте, он проводит вас в ваши покои.

Когда он сказал, что будет прямо за дверью, я восприняла это фигурально. Очевидно, он имел в виду буквально. И, судя по всему, двери у нас были бумажные.

- Он всё ещё там? - прошептала я.

Кловер кивнула, её глаза всё ещё оставались круглыми от удивления.

- Мне понадобится ещё вина, - сказала я ей.

Мне потребовалось полчаса и ещё две чаши вина, чтобы выбраться из ванны. Кловер помогла мне надеть ночную сорочку, достаточно скромную, чтобы всё прикрыть, и для верности накинула шаль. Она также принесла мои домашние туфли, чтобы меня не пришлось носить повсюду на руках.

Я собралась с духом и открыла дверь. Эверард, как и обещал, ждал с той стороны.

- Больно ходить?

- Я справлюсь.

Он предложил мне руку. Я оперлась на неё, и мы пошли к лестнице. Теперь я могла двигаться - ванна и горький порошок, должно быть, помогли. Мы поднимались по ступеням в неловком молчании. Раз, два, три... Я стиснула зубы. Было очень больно. Семь... Восемь... Я больше не могла.

- Позволите? - спросил он.

- Да, - сдалась я.

Он подхватил меня на руки и зашагал вверх по лестнице. Моё лицо находилось всего в нескольких дюймах от его. Его руки были твёрдыми, как скала. Его профиль был суровым, словно высеченным из камня, но нёс он меня так бережно, будто я была сделана из тонкого стекла.

Он был таким нежным. После всего, что Мясник со мной сотворил, меня должно было тревожить любое прикосновение, но это ощущалось как утешение и безопасность. Не собственничество, а защита, словно он заслонял меня своим телом от бури. Это было совершенно абсурдно. Меня нёс на руках сам Неспящий Герцог. Одно это должно было повергнуть меня в панику, но вместо этого я боролась с желанием обхватить его руками, отчаянно жаждя более тесного контакта. Почему-то это помогало больше, чем ванна и безопасность знакомых стен.

- В этот раз болит сильнее, чем в прошлый? - спросил он.

- Да.

- Смерть становится мучительнее с каждым разом?

- Нет. Во второй раз было куда легче, чем в первый. Думаю, всё дело в том, сколько повреждений приходится залечивать телу. А он нанёс мне тяжёлые увечья.

Лицо Эверарда застыло в неподвижной стальной маске. Он изо всех сил сдерживал себя.

- Лют правда не виноват, - добавила я.

- Нет, не виноват.

- Всё случилось слишком быстро.

- Я знаю.

- У него не было шанса среагировать.

- Мэгги, я знаю, чья это вина. Моя. Это я позволил тебе выйти.

- Я сама настояла.

- А я должен был настоять на том, чтобы пойти с тобой. Но я не сделал этого, потому что ты злилась на меня, а я эгоистично хотел, чтобы всё стало как прежде.

- Не знаю, возможно ли это теперь, - тихо ответила я.

- Нам придётся это выяснить.

Мы остановились перед дверью моих покоев. Он опустил меня на ноги.

- Спасибо.

- Не за что.

Он открыл дверь и проводил меня до кровати. Фонари уже горели, заливая комнату мягким светом; спальня казалась знакомой, но всё же не совсем безопасной. Я присела на покрывало.

Эверард подошёл к моему окну, проверил, заперто ли оно, затем зашёл в кабинет и проверил окно там.

- Теперь я их запираю, - сказала я ему. - После Солентина.

Эверард вернулся. Он был во всём чёрном и в нежном свете фонарей походил на призрака, сотканного из ночных теней.

- Позволишь мне остаться и посторожить тебя?

Мне так отчаянно хотелось ответить "да". Теперь, в тишине спальни, ожил призрак Мясника, притаившийся в тёмных углах, выжидающий в сумраке под кроватью. Было бы так чудесно заснуть, зная, что Эверард здесь, рядом.

Я уже обнимала его и рыдала у него на груди. Та часть поездки в карете осталась в памяти мучительным пятном. Я перешла все границы, и мне нужно было заново выстроить барьер. То, что случилось в карете, должно было там и остаться.

Мне следовало поблагодарить его за доброе предложение и сказать, что я справлюсь сама. Но я была не в порядке.

- Да. - Я знала, что позже пожалею об этой минуте слабости, но прямо сейчас он был мне необходим, иначе я бы просто начала кричать.

Он принёс из кабинета стул и поставил его у моей кровати.

- Фонари оставить или погасить?

- Оставить.

Я была не готова к темноте. Пока нет.

Он кивнул и сел на стул.

- Отдыхай. Ты в безопасности.

Я натянула на себя одеяло. Из-под кровати донеслось слабое шуршание. Маленькая стелка забралась на покрывало, шикнула на Эверарда и свернулась калачиком рядом со мной. Её холодный нос ткнулся мне в бок. Я погладила её мягкую шёрстку.

Какое-то время я просто лежала. Я так устала, но сон никак не шёл.

- Ты уже выбрала ей имя? - спросил он.

- Суши.

- Странное, но милое.

Я погладила стелку. В доме было тихо.

- Спасибо, что нашёл меня.

- Это больше никогда не повторится, пока я жив, - он произнёс это как клятву. - Я никому не позволю причинить тебе боль.

- Лют рассказал тебе о человеке из "Сада"?

- Он сказал, что ты купила его у Харзи. Мы поговорим об этом завтра, когда ты отдохнёшь.

- Человек из "Сада" - это Сильверен.

- Понятно, - он произнёс это так, словно выносил смертный приговор.

- Если он придёт сюда за мной...

- Если сегодня кто-нибудь войдёт в этот дом, даже если они появятся с помощью магии, я узнаю об этом и убью их.

- Сильверен - хороший боец.

- Я лучше.

- Но Башня...

- Даже если он опустошит Башню и приведёт в этот дом каждого рыцаря-искупителя, я перебью их всех и заберу его голову. Он никогда тебя не коснётся.

- Потому что ты - Неспящий Герцог.

- Это одна из причин.

Я ему поверила.

- Теперь можно гасить фонари.

Он встал и задул лампы. Я смотрела, как он снова усаживается в кресло в полумраке, закрыла глаза и уснула.

ГЛАВА 28

26-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


Я открыла глаза. Золотой солнечный свет заливал комнату, раскрашивая стены яркими, весёлыми бликами. Должно быть, кто-то открыл окно в кабинете, потому что я слышала, как птицы самозабвенно поют в ветвях винного дерева.

Я повернула голову. Эверард встретил мой взгляд. Он всё ещё сидел в кресле.

- Вы пробыли здесь всю ночь?

- Да.

Я не знала, что ответить.

- Как боль? - Я подняла руку, пытаясь проверить своё тело. Мои суставы скрипнули, точно старая дверь.

- Сносно.

- Я рад, - он поднялся. - Оставлю тебя одну, чтобы ты могла привести себя в порядок.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Моя постель была пуста, не считая меня. Суши, должно быть, куда-то ушла. Я растянулась на простынях и уставилась в потолок. Вчерашний день начинался с прекрасной причёски, изумительного платья, ужасных туфель и больших надежд. Я встретила красивого рыцаря и передала предупреждение. Я добилась аудиенции у купеческой принцессы скандального происхождения и развязала торговую войну за престолонаследие. Я сорвала планы лорда-командующего рыцарей-искупителей, который явно замышлял недоброе, и обзавелась магическим существом.

А затем меня похитили, ударили ножом, пытали и убили. Я умерла, вернулась к жизни и изуродовала своего убийцу в самом буквальном смысле этого слова. Меня спасли, отмыли, а затем нежно нёс на руках сам Неспящий Герцог, который всю ночь просидел у моей постели и теперь, вероятно, мучился от дикой боли в спине. Ноль звёзд из десяти. Не рекомендую.

Я убила второго человека за три недели. Воспоминание о том, как я проломила череп Мяснику, было ещё свежим. Картинка в голове немного расплывалась, но я отчётливо помнила звук ломающихся костей, влажные хлопки и зловоние крови... Я убила Мясника. Я спасла себя, но боли было слишком много. Ужас пережитого был слишком острым. Когда я возвращалась к этому мыслями, я чувствовала себя в ловушке. Вероятно, в тот момент я была не совсем в здравом уме. Мне следовало убить его и бежать, но вместо этого я осталась, запертая в бесконечном цикле ударов булавой по его лицу. Я даже не была уверена, как долго простояла там, избивая мертвеца.

Появление Эверарда вчера разорвало эту странную, мучительную петлю. Он вырвал меня из этого кошмара, привёз домой и пообещал охранять мой сон. И он сдержал слово.

Книги ввели меня в заблуждение. Книжный Эверард был беспощадным убийцей. Он не признавал степеней вины и наказания и казался неспособным на сочувствие. Его изображали скорее как стихию, чем как человека - олицетворение его владений. Стоило ему появиться в повествовании, как кто-то неминуемо должен был погибнуть.

Настоящий Эверард был бесконечно сложнее. Да, он смертоносен и беспощаден, но в то же время тонок и умён. И в этом его уме заключалась главная проблема. Я не могла не восхищаться его коварством. Беда была в том, что я понятия не имела, где заканчивается манипуляция и начинаются искренние чувства, если они у него вообще были.

- Он притворялся Рейнальдом и притворялся чертовски убедительно. Его речь была не такой изысканной, он ухмылялся, смеялся, казался... нормальным. Он был мне небезразличен. Он мне нравился. И я даже не осознавала, насколько, пока не увидела Огонь Рока - в этот миг всё рухнуло.

- То, как он смотрел на меня, когда нёс по тем лестницам... - Я вздрогнула и тут же пожалела об этом, потому что всё тело отозвалось жуткой болью. Если я когда-нибудь встречу Омельяну Горскую, то куплю ей целый малый бочонок того апельсиново-вишнёвого вина, которое она так любит. Она заслужила всё моё сочувствие. Он был невыносим.

- Мне нужно взять себя в руки. Ведь если и дальше всё пойдёт по его указке, через пару месяцев я буду стоять у его трона в Сельве, взирая на него с обожанием и напрочь забыв о своих планах на Кайр-Торен. И я буду стоять там годами, пока мои знания не иссякнут, а он тем временем будет планировать свою свадьбу с наиболее выгодной с политической точки зрения кандидаткой.

- Вчерашний день остался в прошлом. Сегодня - совершенно новый день. Наконец-то до меня дошло. Мы победили. Я прикончила Мясника. Его больше нет. Солнечный маркграф выживет. Матео в безопасности.

Я глубоко вздохнула. Было больно. Моим рёбрам совсем не нравилось, когда я дышала. Теперь, когда непосредственная угроза миновала, Эверард захочет узнать, что дальше. Я должна быть умной, проницательной и осторожной. Но сначала мне нужно выбраться из этой кровати. А ну-ка, подъём. Что в этом может быть сложного?

Я попыталась сесть. Нет. Не выйдет. Сгибаться было слишком больно. Я простонала, чувствуя, как задеревенели мышцы, и просто скатилась с кровати на пол.


***


Я открыла дверь и увидела Кайдена - он стоял, прислонившись к стене напротив. Глаза его казались затравленными, а лицо - осунувшимся и напряжённым.

- Ты ушиблась? - спросил он. - Я услышал глухой удар, а потом стоны.

После того как я скатилась с кровати, я попробовала разок отжаться, но получила от своего тела самый решительный отказ в жизни.

- Сейчас я в порядке. Где все?

- Внизу. Завтракают.

Мне не понравились эти призраки в его глазах. Нам нужно было вернуться к нормальной жизни, и как можно скорее.

- Завтракают без меня? Я тоже хочу есть.

Он предложил мне опереться на его руку.

- Вы сопровождаете меня вниз?

- Да.

- Благодарю вас, лорд Кайден.

Мы направились к лестнице. Каждое движение было испытанием, а мои колени всё ещё протестовали против ступенек, но это было куда лучше, чем прошлой ночью.

- Шоркаешь ногами, как старуха, - заметил он.

- Чего бы я только не отдала сейчас за баночку ибупрофена. - Я скорчила ему гримасу. - Нам нужно поработать над твоими манерами.

- Ты снова умерла?

- Да. Но я прикончила того, кто убил меня.

- Больше не умирай, - тихо произнёс он.

Может, мне удастся раздобыть немного того горького порошка, что был вчера? Он вроде помогал.

- Я ведь не то чтобы специально это делала.

- Я знаю. Просто... не надо.

Он отвёл взгляд. В жизни Кайдена и так было слишком много смертей.

- Может, тебе стоит попросить Эверарда потренировать тебя, чтобы в следующий раз ты смог меня спасти?

- А может, ты просто будешь сидеть дома и никуда не пойдёшь, чтобы тебя не похищали и не убивали?

- Так не пойдёт. Я умру от скуки.

Он закатил глаза. На его лицо вернулась тень прежней самоуверенности маленького засранца . Так было лучше.

В желудке немного мутило. Мне нужна была еда. Еда исправит всё. Я споткнулась. Правая нога подогнулась, и меня занесло, словно корабль в шторм. Кайден схватил меня за руку, не давая упасть. Я выпрямилась.

- Почти получилось.

- Как старуха, - повторил он. - Давай не будем говорить об этом Эверарду.

Я подняла взгляд и увидела Эверарда - он стоял у подножия лестницы. Чёрт.

- Ты должен был сказать мне, когда она выйдет из комнаты, - произнёс он.

Кайден вскинул подбородок:

- Она проголодалась.

- Тогда хорошо, что у меня уже готов завтрак, - Эверард поднялся на несколько оставшихся ступенек. - Дальше я сам.

Кайден не шелохнулся. Я протянула левую руку. Эверард встал рядом, я оперлась на его локоть, и втроём мы спустились вниз: Эверард слева, Кайден справа.

Мы достигли конца лестницы и вышли в коридор, наполненный восхитительными ароматами жареного мяса и свежего хлеба; я едва сдерживалась, чтобы не пустить слюну. Впереди из кухни доносились голоса.

- Тебе стоит идти, - сказала я Кайдену. - Я сейчас двигаюсь медленно, а ты, я знаю, голоден.

Он взглянул на Эверарда, отпустил мою руку и зашагал по коридору. На полпути к кухне он обернулся, продолжая идти спиной вперёд:

- Больше никаких смертей.

- Я очень постараюсь.

Он развернулся и побежал трусцой. Из кухни донеслись слова:

- ...Я облажался, - сказал Лют.

- Женщину запытали до смерти, Лют, - прорычал Горт. - Это не просто оплошность. Оставить своё оружие под дождём у нужника - вот это оплошность. А то, что произошло, - это худшее из всего возможного. Куда ты смотрел? Как, во имя Безды , он сумел застать тебя врасплох? Если бы не моя бригандина, он бы тебе почку в лохмотья превратил. Ты бы там же, на улице, и стёк кровью.

- Ладно, - буркнул Лют в ответ.

- Ни черта не ладно!

- Чего ты от меня хочешь, отец?

- Я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность...

Я внутренне сжалась. Мне просто хотелось спокойно поесть. Попадать в самый эпицентр шторма по имени Магнар сейчас было выше моих сил.

- Мы туда не пойдём, - Эверард направил меня к двери.

- О, и слава богу.

Он вывел меня наружу, к лестнице, ведущей на стену. Да. Мы направлялись к моему любимому месту.

- Мне снова понести тебя?

- Нет, спасибо. Но, пожалуйста, поймай меня, если я начну падать.

Он снова предложил мне опереться на его руку. Я начала подниматься. Было больно, но ступеньки наконец закончились, и мы оказались на стене. Кто-то наклонил парус рядом с маленьким столиком так, чтобы его часть закрывала нас от улицы. Мы могли сидеть в уединении и смотреть на реку. Я заметила чайник, две чашки, блюдо с колбасой, яйцами и знакомую золотистую выпечку.

Я прибавила шагу.

- Мэгги? - спросил он.

- Самбокады, - ответила я.

Он улыбнулся и помог мне сесть в кресло. Я была сыта и счастлива. Самбокады Шаны были просто легендарными. Эверард потянулся, чтобы подлить мне чаю. Я забрала чайник из его рук. Он вскинул брови:

- Это неподобающе, Ваша Светлость.

- Я наливал тебе чай не раз и не два.

- Это было, когда вы притворялись Рейнальдом. Вы больше не он.

- И он никогда больше не будет Рейнальдом.

Он полез во внутренний карман куртки, вытащил сложенный листок бумаги и протянул его мне. Я развернула его. На меня смотрел мужчина средних лет, оживлённый рукой талантливого художника. У него было продолговатое лицо с впалыми щеками, полные губы и широкий нос. Короткая вьющаяся борода, чёрная с проседью, обрамляла челюсть. Брови были густыми, а глаза - поразительного светло-серого цвета. Он выглядел умным и мрачным; измождённый рыцарь, уставший сражаться за дела, в которые не верил.

Книги пытались его описать. Существовало не так много способов описать мужчину, и авторы подметили все важные детали. И у Эверарда, и у Рейнальда были волевые черты лица и квадратные челюсти. У обоих - светлые глаза под тёмными бровями. Но они не могли бы выглядеть более разными. Рейнальд был суров и ожесточён годами, в то время как Эверард, сидевший передо мной, был притягателен и буквально переполнен мощью. Кроме того, в книгах говорилось, что Рейнальд носил волосы в стиле мужчин с Нагорья. Я представляла его с длинной гривой, но на портрете его волосы были подстрижены настолько коротко, что казались лишь тёмным следом на коричневой коже.

Зачем он даёт мне это? Жест доброй воли?

- Я заказал его для его сына, - сказал он.

Я коснулась портрета Рейнальда. Мне так и не довелось встретиться с ним.

- Мне было семнадцать, когда Окула вторглась в третий раз, - заговорил Эверард. - К тому моменту я был герцогом уже год - достаточно долго, чтобы Совен оправился от шока и начал замышлять моё убийство. Он издал королевский указ, требуя, чтобы Силва ответила на угрозу, и обещал поддержку королевской армии. Я выполнил приказ. Он - нет. Он валял дурака, тянул время, копался в мелочах. Раздумывал над рационами и маршрутами. Использовал любой ничтожный предлог, чтобы опоздать к началу битвы. Он надеялся, что Окула выпустит мне кишки, а он прибудет как раз вовремя, чтобы прибраться за ними. Героически, разумеется.

Он усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли веселья.

- В середине кампании я оказался зажат в горном перевале. Дела наши были плохи. Авангард Окулы продолжал штурмовать наши позиции - волна за волной, без конца. Когда они наступали, то казались человеческим морем. У меня заканчивались стрелы и солдаты. Когда стало казаться, что следующий натиск нас сломит, отряд Рейнальда ударил им в тыл.

- О! - Так это он был тем рыцарем "Да пошли они" ?

Эверард кивнул.

- Ему дали письменный приказ подкрепить наши силы и устное распоряжение задержаться, - рассказывал Эверард. - Но вместо того, чтобы мешкать, как ему было велено, Рейнальд выдвинулся в середине ночи и провёл своих рыцарей по горной тропе, по которой только козы и могли пройти. Его атака сокрушила всю стратегию Окулы. Мы зажали их авангард в клещи и раздавили, а основные силы врага отступили для перегруппировки. Когда мы встретились на поле боя среди трупов, я сказал Рейнальду: если ему когда-нибудь понадобится ответная услуга, пусть только попросит. Я считал его своим другом.

В семнадцать лет Эверард, вероятно, был в своём первом крупном походе в качестве герцога. Рейнальду же тогда должно было быть около двадцати пяти - закалённый воин, уже командующий отрядом и мастерски владеющий мечом. Юный Рамонд, должно быть, смотрел на него снизу вверх.

- Как он умер? - спросила я.

Лицо Эверарда помрачнело.

- Всё было именно так, как ты и сказала. Он вернулся домой и обнаружил, что жена убита, а сын похищен. Месяцами он ходил в чайную, следил за Дерогом и замышлял месть. Рейнальд всегда был осторожным человеком, он просчитывал риски. Если бы Дерог хоть раз вышел из дома, Рейнальд прижал бы его на улице, но работорговец ни на шаг не покидал поместья. Рейнальд не знал наверняка, сколько людей внутри, были ли там дети, которых могли взять в заложники, или находится ли там всё ещё Матео.

Это и впрямь было в духе Рейнальда.

- Он разузнал всё и выяснил, что Дерог платил взятки нужным людям. Его защищали. Те чиновники не стали бы рисковать шкурой ради Дерога, но и против него выступать бы не решились. Официальная жалоба была бесполезна, а идти в одиночку на прямой штурм - невозможно. Рейнальду нужно было заручиться чьей-то силой и ресурсами, чтобы проникнуть внутрь.

- И он решил просить помощи у вас?

Эверард кивнул.

- Он мог бы просто написать письмо, но о такой услуге хотел просить лично. Он выехал из города и был уже на пути ко мне, когда Стайвер рухнул.

Как такое могло случиться?

- В них кто-то стрелял?

- Нет.

- Разве кони умирают вот так, ни с того ни с сего?

- Иногда.

Я обхватила себя руками, зябко поёжившись.

- Не было никаких признаков злого умысла, - произнёс он, и голос его был полон печали. - Жеребец был стар, и его сердце просто остановилось. Стайвер был джекранским боевым конём , преданным до мозга костей. Такие могут загнать себя до смерти ради хозяина. Мысли Рейнальда были заняты Матео и тем, что он скажет мне. Он и не заметил, что с конём что-то не так, пока тот не упал. Рейнальд неудачно вылетел из седла, ударился головой, а туша жеребца придавила его к земле. Случайная, нелепая насмешка судьбы.

Значит, он просто лежал там, придавленный и раненый?

- Его кто-нибудь нашёл?

- В конце концов - да. Он выехал ещё до рассвета, а дорога была не из самых людных. Рейнальда привезли в ближайшую деревню, примерно в десяти-двенадцати километрах от Кайр-Торена. Он знал, что конец близок, поэтому, уже на смертном одре, собрал свои вещи в узел, нашёл попутного курьера и сказал, что он - один из моих людей, и я жду эту посылку. Его меч должен был стать доказательством, которое мне требовалось. Курьер по чистой случайности работал на "Ножницы" и принёс вещи прямиком к Солентайну.

- Сколько Рейнальд промучился?

- Три дня.

- Почему это случилось? Рейнальд не должен был умирать ещё девять месяцев. Он не страдал так долго, как было описано в книгах, но всё же это не была лёгкая смерть. Он пережил каждую битву, сражался в каждой войне, прошёл через чуму, осады и штормовые моря - и вот чем всё закончилось. В одиночестве среди чужаков, не зная, дойдёт ли его последняя просьба до Эверарда. Не зная, страдает ли его сын и жив ли он вообще. Как жизнь может быть настолько чудовищно несправедливой?

Глаза защипало от слёз. Я быстро смахнула их.

- Я успел как раз вовремя, чтобы застать его последний вздох, - тихо добавил Эверард.

- Что? Но как? - пронеслось у меня в голове. От Силвы до Кайр-Торена - десять дней пути в бешеном темпе. Даже если Солентин отправил весточку птицей или каким-то магическим способом, Эверарду всё равно нужно было добраться сюда физически. Неужели существовала какая-то дальнобойная версия моррских бусин, о которой я не знала?

- Я сидел у его постели, пока жизнь угасала в нём, - заговорил Эверард. - И я поклялся ему, что найду его сына, и когда это случится, Матео станет моим подопечным. Он умер в мире, Мэгги. Или, по крайней мере, в настолько полном покое, насколько это вообще было возможно в тех обстоятельствах.

Эверард откинулся на спинку кресла; вид у него был печальный и усталый.

- Когда он сказал, что поклялся спасти Матео, он действительно это имел в виду. Он дал клятву человеку, которого считал своим другом, чтобы Рейнальд мог уйти, зная: о его сыне позаботятся.

- Ещё до того, как я получил сообщение от Рейнальда, я подумывал спуститься в Кайр-Торен, - продолжил он. - Восстание разгоралось, и в письмах Солентина сквозило растущее разочарование положением дел. Когда Рейнальд скончался, я привёз его тело в город, чтобы его могли похоронить рядом с женой.

Повозка... О боже мой. Когда я увидела его в ту ночь в городе, там было три всадника и повозка. Должно быть, тело Рейнальда лежало именно в ней. Она проехала мимо меня, а я и понятия не имела. Когда Эверард дал мне те монеты, он не просто проявил милосердие. Это были не просто деньги - это была поминальная милостыня , предложенная мне в память о человеке, который когда-то спас его. Он дал их мне, потому что именно так поступил бы Рейнальд.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более обыденно:

- Когда пал Стайвер? В какой день?

- Третьего дня месяца Сеятеля. Рано утром, вскоре после восхода солнца. В тот день лил сильный дождь.

Кожу на моих руках покрыли мурашки.

- Третьего дня месяца Сеятеля я очнулась голышом в грязной канаве, захлёбываясь дождевой водой. Меня затянуло в Кайр-Торен в то самое утро, когда рухнул Стайвер. Вероятно, в то же самое мгновение. Совпадениям в мире нет предела, но это было уже слишком.

- Что всё это значило? Неужели временная линия пошла не так именно в тот момент, и я должна была вернуть её в правильное русло? Но как? Я не могла воскресить Рейнальда. У меня нет силы возвращать мёртвых к жизни. Я знала это наверняка, потому что пробовала, когда смотрела на того вора. Я стояла там и всем сердцем желала отменить жуткую работу Хребана, но ничего не произошло.

- Если дело не в этом, значит, реальные события разошлись с книжными ещё до того, как у меня появился шанс хоть что-то предпринять. Это решительно ничего не объясняло. Только порождало ещё больше вопросов.

- Я похоронил его рядом с женой и поставил надгробие, как того требует обычай Нагорья. На следующий день я отправился в чайную "Тариз". Мне хотелось посидеть на том самом месте, где сидел он, и увидеть мир его глазами. И тут за мой столик присела незнакомка, назвала меня именем покойного друга, рассказала его тайны и предложила шанс на отмщение.

- Почему вы доверились мне? - спросила я. - Вы знали, что Рейнальд мёртв. Значит, всё, что я говорила о его смерти, было ложью.

- В твоих словах было достаточно правды. Рейнальд оставил мне свой меч и бумаги. Он вёл дневник, куда записывал сведения о людях и существах, которых встречал. Полагаю, он задумывал его как военное наставление. Там была и история о бронзовом боге. Ты знала слишком много. Мне захотелось выяснить, откуда тебе известны такие сокровенные вещи, и я решил подыграть, чтобы посмотреть, куда это приведёт.

- А потом вы неделями мне лгали.

- Да, лгал.

- Вам следовало сказать, кто вы на самом деле.

- Тебе нравился Рейнальд. Ты восхищалась им. Я видел, как ты плакала по нему. Разве ты променяла бы его на человека, который готов убить тебя, твою семью и твоих соседей? Бессонный Герцог - это чудовище, которое решает любую проблему насилием. Он перебьёт твоих домашних животных, сожжёт дом и засеет поля солью...

Я выставила руки перед собой, пытаясь остановить этот поток моих же слов об Эверарде, которые теперь возвращались ко мне, грозя утопить в стыде.

- Побыть Рейнальдом позволило мне прожить иную жизнь в течение нескольких дней. Он - тот, кем я мог бы стать, не родись я Эверардом. Но я и есть Бессонный Герцог.

Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал отрешённым. Он смотрел мимо меня, через реку, на город на другом берегу.

- Большинство из того, что ты говорила, - сущая правда. Кроме убийства питомцев и засыпания полей солью. Солить почву - непозволительное расточительство, а единственные псы, которых я когда-либо убивал, были боевые гончие Империи. Называть их "домашними любимцами" - это сильное преувеличение.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто молчала.

- Я также стараюсь воздерживаться от убийства мирных жителей, но война есть война. Дома горят. Поля пустеют. Люди страдают. Мне уже доводилось стирать деревни с лица земли, и, возможно, придётся сделать это снова. Единственный способ предотвратить подобное - это сохранять мир во что бы то ни стало.

Было бы наивно и глупо воображать, будто возможна "чистая" война, в которой не гибнут мирные люди. Подобное бывает только в сказках. Войны жестоки, ужасны и грязны. Он не хотел воевать. Он думал об этом прямо сейчас, и всё его тело излучало предчувствие беды.

- Я спасу Матео, - произнёс он. - И сделаю всё необходимое, чтобы не дать Хребану и Силверену прийти к власти. Я не позволю королевству сгореть. Боги свидетели, я не выношу Совена не меньше, чем он - сам факт моего существования, но мы окружены врагами со всех сторон. Стоит Релласу пошатнуться, и другие народы набросятся на него и разорвут в клочья. Без Релласа Сельвы подушки на него ни клади.

- Думаю, он таким и должен быть.

- Да, полагаю, это символическое напоминание о бремени ответственности за чужие судьбы, которое ложится на твои плечи, - ответил Эверард. - Отвечая на твой вопрос: нет, Мэгги, мне не нужно другое кресло. Как не нужно и королевство, которое к нему прилагается. Если бы я хотел забрать Реллас, я бы уже давно это сделал. Тебе не о чем беспокоиться. Наши цели по-прежнему совпадают. Мы нужны друг другу.

- Наши цели и впрямь совпадали, и он действительно был мне нужен, но прямо сейчас я находилась в полной его власти. В любой момент он мог связать меня, закинуть в карету и отправить в Силву - и никто не смог бы его остановить. Он не прибегнет к грубой силе, пока я не стану угрозой. Он слишком тонок и расчётлив для этого, к тому же его успех зависел от того, буду ли я добровольно делиться информацией. Ему нужно, чтобы я ему симпатизировала.

- Я не могла и дальше оставаться в таком положении. Разрыв в могуществе между нами был слишком велик, а сам он был слишком умён, проницателен и притягателен. Он манил меня к себе.

- В книгах Омельяна была одержима идеей соблазнить Эверарда. Я могла по памяти цитировать целые страницы, полные тоски. Она хотела, чтобы он прикасался к ней, обнимал её, чтобы он терял в ней себя. Она желала видеть Рамонда над собой - это твёрдое, мускулистое тело, покрытое испариной, сияющие зелёные глаза, полную потерю контроля...

- Она постоянно предавалась всевозможным сексуальным фантазиям о нём. И теперь я понимала каждую из них. Он был исполнен мощи и так сдержан, что, вероятно, просчитывал каждый свой вздох. Сама мысль о том, что он может обезуметь от страсти ко мне до такой степени, что все его цепи лопнут, была опьяняющей.

- Но я хотела даже большего. Я хотела, чтобы ему было не плевать. Та поездка в карете, когда я была сломлена, уязвима и напугана, а он держал меня... Ощущение его сильных рук, обнимающих меня. То, как он смотрел на меня - словно готов был разорвать мир на куски, лишь бы я была в безопасности.

- Это тоже была фантазия, и она была слишком искусительной. Рамонд ви Эверард не умел любить или проявлять привязанность. Женщины куда лучше меня пытались добиться этого от него и терпели неудачу, и всё же я не могла отпустить эту мысль. Находиться рядом с ним было постоянным испытанием воли, а ведь это были лишь вступительные манёвры, пока он обдумывал, как лучше выиграть эту войну. Если он пойдёт в полномасштабное наступление, я не была уверена, как долго смогу продержаться. Существовала реальная опасность того, что в итоге одержимой стану именно я. Мне нужно было взять себя в руки.

Я отпила чаю.

- Забыла спросить: где вы меня нашли?

- На острове Сава. Мордок привёл нас туда. Это небольшой клочок земли у северной части западного побережья, он формально ещё в городской черте, но лишь на самой границе. Остров расположен близко к берегу и соединён с дорогой узким деревянным мостом. Там было два склада и небольшой причал. Очень уединённое место. Сейчас там лишь обгорелые руины.

- Идеальное место для пыток. Никто не услышит криков. "Ножницы" нашли мои пальцы?

Эверард странно посмотрел на меня.

- Он их отрезал, - пояснила я. - На обеих руках. Они их нашли?

- Нет, - медленно произнёс Эверард.

- Значит, части моего тела исчезают после того, как я умираю. Полезно знать.

Он выглядел так, будто его слегка подташнивает.

- Рамонд ви Эверард - и ведёт себя как обычный человек. Дожили .

- Ты слишком легко относишься к Смерти, Мэгги, - произнёс он. - Словно это обыденность, которая просто случается с тобой, а не тот кошмар, коим она является на самом деле. Каждый раз, когда ты умираешь, я задаюсь вопросом: заберёт ли она тебя насовсем в этот раз?

- Выше нос, Ваша Светлость. Вечер чудесен, мы живы, и у нас осталось ещё три вкуснейшие выпечки. Матео всё ещё заперт в Башне Искупителя, но Мясник не лишит его жизни. - Я сжала руку в кулак и сделала им сокрушительное движение, словно забивала сваю. - Потому что у него больше нет лица.

- Когда ты поправишься, я научу тебя защищаться кинжалом, - произнёс он. - Нельзя же вечно забивать людей до смерти в слепой панике.

- До сих пор это неплохо работало.

- Верно, но под рукой не всегда окажется дубинка.

- Я никогда раньше не пользовалась кинжалом.

Он улыбнулся:

- Значит, у тебя не будет вредных привычек, которые мне пришлось бы исправлять.

- Моя счастливая монета всё ещё у вас?

Он полез во внутренний карман куртки и скользнул деном по поверхности стола. Я взяла его. Металл привычно и успокаивающе лёг в пальцы.

- Мы победили, - тихо сказала я.

Это стоило мне слишком дорого, но мы победили.

- И мне плевать, насколько сильно будущее сопротивляется переменам: Мясник мёртв. Хребану никогда не стать Солнечным маркграфом. Всё кончено.

Солентин Дагарра перемахнул через наш парапет и приземлился на стену в двух метрах от нас. Его глаза слегка запали, а черты красивого лица стали острее и выразительнее. Обычно безупречно зачёсанные волосы превратились в настоящий беспорядок. Он выглядел паршиво - так, будто пару недель боролся с тяжёлым гриппом и сегодня был его первый день на ногах.

- Как, чёрт возьми, он добрался сюда так быстро? Владения Демарров находятся на самом краю Трихорна. Путь туда и обратно должен был занять недели.

- Ненавижу быть вестником дурных новостей, - произнёс он. - Но на мосту Эстрет только что нашли ещё одно тело, разделанное "бабочкой" .

ЧАСТЬ IV

ВО ИМЯ ОТЦА

ГЛАВА 29

- Твою мать! Из всех грёбаных, дерьмовых, долбаных ублюдков... Почему?!

Я в ярости мерила шагами свой кабинет.

- Неужели этого было мало? Мясника было мало?! Да пошёл ты! Пошёл ты, Латур! Надеюсь, ты сдохнешь и сгниешь в какой-нибудь канаве, грязный сукин сын! К чёрту Кайр-Торен, к чёрту Реллас, пусть весь этот проклятый мир катится в бездну и горит синим пламенем, мне плевать!

Солентин моргнул и посмотрел на Эверарда.

- Кто такой Латур?

- Без понятия, - ответил Бессонный Герцог.

Я наконец выдохлась и рухнула в кресло. Мужчины ждали.

- Тяжёлая выдалась поездка? - спросил Эверард.

Солентин кивнул.

- Над Глэйдами бушевали грозы. Это добавило три часа пути.

Я встретилась с Эверардом взглядом.

- Он ведь мёртв, верно? Он не мог отрастить себе новое лицо и воскреснуть?

- Клянусь тебе, он мёртв, - твёрдо произнёс Эверард. - У магии есть предел, и имя ему - Смерть, - добавил Солентин. - Насколько мне известно, люди не возвращаются с того света. Это было бы совершенно нелепо.

- Ха! - Я закрыла лицо рукой.

- Мэгги, с Мясником покончено, - сказал Эверард.

- Сегодня вечером я тебе это докажу.

- Это наверняка самозванец, - подал голос Солентин. - Я внимательно осмотрел тело до того, как стражники сняли его с моста. В этой работе нет того артистизма, которым обладал Мясник. Чтобы вскрыть человека и выставить результат своих трудов напоказ таким образом, требуются навыки, которыми большинство людей просто не обладает. На теле Велпора был сделан один-единственный ровный разрез. Новому убийце понадобилось четыре удара, чтобы распороть труп, и края ран рваные.

- Значит, он просто подражает форме, не понимая сути и цели убийства, - заметил Эверард.

- По сути, да, - подтвердил Солентин. - К тому же Мясник всегда вступал со своими жертвами в дуэль. Он жаждал того самого мига, когда чаша весов склонится в его сторону и цель увидит приближение собственной смерти. Этот человек стремился доказать своё превосходство. Новый же убийца просто вогнал амулор в глаз жертвы.

- Что такое амулор? - спросила я.

- Кинжал с узким лезвием. Примерно вот такой длины, - Солентин показал пальцами расстояние около тридцати пяти сантиметров. - Трёхгранный, с выпуклой заточкой. Очень жёсткий. По сути, это острый и прочный шип, созданный для того, чтобы разрывать звенья кольчуги. Убийца вонзил его в глаз несчастному с такой силой, что буквально превратил мозг за ним в кашу. Мгновенная смерть. Жертва даже не поняла, что умерла.

- Хребан нанял замену, - подытожил Эверард. - Это самое простое объяснение.

- Вероятно, это Кай из Сандера, - сказала я им. - Хребан всегда обращается к этому наёмнику, когда нужно убрать кого-то по-тихому.

Солентин нахмурился.

- Это осложняет дело.

- Он хорош? - спросил Эверард.

- Да. Быстр, точен, настоящий профессионал. Этот человек не позволяет эмоциям влиять на работу, - ответил Солентин.

- Ты сможешь найти его до открытия судебной сессии? - спросил Эверард.

Глава "Ножниц" пожал плечами.

- Сомневаюсь. Я попробую, но творить чудеса под силу только святым.

- Всё, через что я прошла, вся эта боль и страдания... А покушение всё равно готовится. Мало того, наше положение стало ещё хуже, чем в самом начале.

- Мясник был убийцей по случаю. Хребан нанял его из-за жестокости и ради устрашения, но, прежде чем стать серийным убийцей, Мясник был рыцарем. Он сам сказал мне это, когда заявил, что я "не из их числа", потому что у меня "не то сердце". Прятаться по всему городу было для него не в новинку. Кай из Сандера же с самого начала обучался у одного из лучших ассасинов эпохи, и убийства были его профессией. Он не совершит ошибок Мясника.

- Мне снова удалось довести ситуацию до предела. Стоило мне проползти на тридцать сантиметров вперёд, как Реллас отфутболивал меня на шестьдесят назад. Я бы закричала, но и без того уже устроила достаточно зрелищ.

- Есть одна вещь, которая меня озадачивает, - произнёс Солентин. - Мы знаем, что Хребан станет Солнечным маркграфом.

Он прочёл страницы, которые я ему дала.

- Да.

- Но сам Хребан об этом знать никак не может, - заметил Солентин.

Эверард выпрямился в кресле.

- Верно. Совен непредсказуем, а Хребан - вряд ли подходящая кандидатура на этот пост.

- Так почему же Хребан хочет убить Солнечного маркграфа? - спросил Солентин. - Почему именно его?

Я открыла рот, но не смогла проронить ни слова.

- Мы знали, что случится, благодаря мне. У Хребана меня не было. Попытка убить Солнечного маркграфа была невероятно опасной. Это привело бы Совена в такую ярость, какой Реллас ещё не видывал. Хребан не мог этого не понимать. Так зачем рисковать?

- Есть ли в Верховном суде какие-либо обвинения против Хребана? - спросил Эверард.

- Перед отъездом я велел своим людям просмотреть реестр дел Верховного суда. Там ничего нет. Между Колартом Дженикором и Улмаром Хребаном нет вражды. Они знают друг друга, но никогда не конфликтовали.

Оба посмотрели на меня. Я пожала плечами.

- Я знаю не больше вашего.

- Если у Хребана нет очевидных причин убивать Солнечного маркграфа, значит, за этим стоит Силверен, - подытожил Эверард.

Это звучало логично.

- Мы гадали, почему Силверен решил поддержать Хребана, - сказала я. - Возможно, они заключили сделку: Хребан убивает Солнечного маркграфа ради Силверена, а взамен Искупители обеспечивают Хребану путь наверх.

- Но зачем Силверену смерть Солнечного маркграфа? - спросил Солентин.

- Я не знаю. Но после того, как Солнечного маркграфа похоронили, Силверен навещал семейное древо Дженикора.

Эверард подался вперёд.

- Он осквернил захоронение?

- Нет. Просто просидел там несколько часов, - ответил Солентин. - К нему подходила другая рыцарь-Искупитель, и Силверен сказал ей, что жизнь - это цепь, привязывающая тебя к прошлому, словно страховочная верёвка при подъёме на стену. Одно звено крепится к другому, и каждое замыкается в круг. Если не замкнуть звенья, цепь распадётся, и ты рухнешь вниз.

Солентин снова нахмурился.

- Этот новый Силверен - тот, что разгуливает по городу под личиной, плетёт заговоры с Хребаном и рассуждает о смысле жизни, - мне незнаком. Меня тревожит, когда люди ведут себя не так, как обычно.

- А какого Силверена знаешь ты? - спросил Эверард.

Солентин вздохнул.

- Он немногословен. Если его вынуждают поддержать светскую беседу, он скучен, не считая редких колкостей. Попытаешься заговорить с ним - и он неизбежно сведёт тему к тяготам войны или своим старым ранам. Силверен как-то сломал ноги во время службы, и теперь они беспокоят его в дождь. Он присматривает за Инханом и следует за ним повсюду, точно горькая тень. Учитывая его внешность, он должен был бы пользоваться куда большим успехом, но он настолько безучастен, что за ним не охотятся ни женщины, ни мужчины. Силверен оживает лишь тогда, когда речь заходит о делах Искупителей. Он - ревностный защитник своего ордена и не отступает ни перед Арвелом, ни перед Борсом, этого у него не отнять.

- Это не тот Силверен, с которым встретилась я, - заметила я.

- Я так и понял, - отозвался Солентин. - И кого же встретила ты?

- Даргана в шкуре мела . Острого, угрожающего, умного. Когда Хребан вошёл в Сад, облачённый в кричащую роскошь, Силверен назвал его "редкостной красоткой", которую нельзя заставлять ждать.

Солентин вскинул брови.

- Ты сказала, он приставил себя к Инхану? - спросила я.

- Да.

- В будущем Силверен убьёт Инхана. Перережет ему горло и будет смотреть, как тот истекает кровью.

Солентин выругался.

- Между Солнечным маркграфом и Силвереном должна быть связь, - произнёс Эверард. - Его речь у могилы в Сонндоре наводит на мысль, что дело может быть не в нём самом. Возможно, это касается его родителей, братьев или сестёр.

- Я разузнаю поподробнее, - пообещал Солентин. - Однако на это потребуется время, а до начала сессии Верховного суда всего месяц. Мы всегда можем прибегнуть к прямому подходу. Устранить Силверена будет проблематично, но мы могли бы убрать Улмара Хребана со сцены.

- Нет, - в один голос отозвались мы с Эверардом.

- Почему?

- Дело не в устранении самого человека, а в том, чтобы лишить его возможности, которой он пользуется, - объяснил ему Эверард. - Если мы убьём его, не изменив обстоятельств, позволивших ему возвыситься, мы рискуем тем, что на его место проскользнёт кто-то другой. Уж лучше тот дурсан , которого мы знаем, чем тот, о ком мы понятия не имеем.

- Понимаю, - сказал Солентин. - Жаль.

До этого момента всё, что я предпринимала, было лишь реакцией на действия Хребана. Похищение дочери Галиены, контрабанда железа, череда серийных убийств - всё это уже было запущено. Я остановила их, но это не устранило сам источник зла.

Нет, мы должны были уничтожить Хребана не как человека, а как силу. Именно это я и собиралась сделать, когда Эверард ещё был Рейнальдом, и я впервые сказала ему, что остановлю кошмар, готовый поглотить Реллас. Но затем соль и наёмники стали насущной проблемой, и я по привычке переключилась на предотвращение катастроф по мере их поступления.

- Мы должны разобрать Хребана на части, - отчеканила я.

- Как мы это провернём? - спросил Солентин.

- Я пока не знаю. Дай мне подумать.

На стороне Хребана были и люди, и деньги. Он действительно был самым богатым человеком в Релласе, и это богатство обеспечивало ему серьёзную защиту. С тех пор как мы начали, в этом плане ничего не изменилось. Но тогда я была лишь женщиной, потерявшейся в новом мире, пытавшейся защитить двух подростков и полагавшейся на мастера клинка, который мне не доверял. Теперь же у меня было четверо закалённых наёмников, личная горничная, сын слесаря, возможная поддержка "Ножниц" и - что важнее всего - Бессонный Герцог. Путь вперёд должен был найтись.

- Чтобы свергнуть главу Великой Семьи, нам понадобятся неопровержимые доказательства, - заметил Солентин.

- Знаю, - ответила я.

Времени оставалось в обрез. Обычно в этот момент героинь исекаев поражает гениальная идея, подобная вспышке интеллектуальной молнии. Но в моём ментальном небе было ясно и чисто. Ни одного грозового облака на горизонте.

- Мне нужно придумать что-то, и поскорее, иначе и Матео, и Солнечный маркграф лишатся жизней. Я не смогла спасти Рейнальда, но я обязана спасти его сына. Обязана.

- Раз уж заговорили о семьях... Спасибо, что предотвратили катастрофу, едва не постигшую мою, - сказал Солентин.

- Всё прошло удачно? - спросил Эверард.

Солентин кивнул.

- Я прибыл как раз в тот момент, когда мой дядя заканчивал последнюю проверку условий займа. Сказать, что он был потрясён, - значит совершить прискорбное преуменьшение. Мы провели долгую и весьма продуктивную беседу с тем самым дворянином.

- Могу себе представить. - И? - Эверард ждал подробностей.

- Едва дело дошло до ножей, он запел, как весенняя пташка. С одной стороны, это весьма удобно, но с другой - как-то неудовлетворительно. Я бы не отказался от чуть более долгого сопротивления.

От таких слов волосы могли встать дыбом. Солентин потянулся к сумке у своего кресла, вытащил футляр для свитков, подошёл к столу и протянул его мне.

- Демарры платят по долгам. В знак благодарности я хотел бы предложить нечто очень ценное и тебе. У тебя есть одна досадная проблема - отсутствие личности. Это делает тебя уязвимой. В качестве признательности я подготовил документы для тебя.

Я взяла футляр, вскрыла его и развернула свиток. Комплект бумаг, где место для имени оставалось пустым. Фамилия: Демарр... Минутку, что?! Родители: Брюн и Гриель Демарр.

Эверард шагнул к столу и посмотрел на документ через моё плечо. Перевоплощение в Бессонного Герцога произошло мгновенно. Ещё секунду назад он просто читал - и вот перед нами уже активная, непосредственная угроза. Его голос мог бы рассечь человека надвое.

- Это делает её твоей кузиной.

- Именно так, - Солентин улыбнулся.


***


- Нет, - отрезал Эверард. - Это решать не тебе, - парировал Солентин.

- Я этого не предвидела. Совсем.

- Должно быть, по моему лицу всё было понятно, потому что Солентин снова опустился в кресло, закинул ногу на ногу и переплёл пальцы на колене. Это была его поза в стиле "выслушай меня".

- Я остро чувствовала присутствие Эверарда - он навис рядом, точно смертоносный шторм в человеческом обличье, готовый в любую секунду разверзнуть ад. Глава "Ножниц" проигнорировал его и посмотрел на меня.

- Послушай меня, Мэгги. Ты вмешиваешься в дела королевства. До сих пор тебе удавалось оставаться незамеченной, но это не продлится долго. Грядёт час расплаты. Когда это случится, тебе понадобится имя, которое станет твоим щитом. Ты не можешь позволить себе оставаться простолюдинкой. Честно говоря, на данный момент ты даже не она. Ты - никто.

Он кивнул в сторону Эверарда.

- Рамонд может пообещать тебе личность и дворянский титул; однако в этом имени будет приставка "ви" , и, как только люди это услышат, в тебе сразу признают женщину из Силвы. За тобой будут следить, к тебе будут относиться с подозрением, что сделает тебя гораздо менее эффективной и нарисует мишень у тебя на спине. Тебе не нужно такое внимание.

- Что бы он тебе ни пообещал, я дам больше и лучше, - глаза Эверарда вспыхнули смертоносным электрическим зелёным светом.

- Не в этом случае, - возразил Солентин. - Ей нужна легитимность. Ты не можешь ей её дать. Попробуешь - и подставишь её прямо под стрелы Совена.

- Это не обязательно должна быть его семья, - обратился ко мне Эверард.

- Нет, обязательно, - настаивал Солентин. - Моя семья свободна и готова её принять. Наша родословная безупречна, наши достижения вызывают уважение, и мы умеем хранить секреты.

- Ты ведь знаешь его, - сказал мне Эверард, - знаешь, на что он способен. Подумай, что будет, если ты совершишь ошибку, а он решит, что его семье будет лучше без тебя.

- Клянусь любовью своего отца, что делаю это предложение из добрых побуждений. Если ты совершишь ошибку, я всё исправлю, потому что ты будешь моей дорогой кузиной.

- Ему нельзя доверять, - бросил Эверард.

- И всё же ты доверяешь мне очень многое, включая собственную жизнь, - парировал Солентин.

Солентин походил на пса, обнажившего клыки, а Эверард был подобен бомбе, готовой вот-вот взорваться.

- Мне нужно было предотвратить эту катастрофу, пока во все стороны не полетели осколки.

- Дело не в доверии. Солентин Дагарра мало чего боится, но сейчас он боится меня.

Янтарные глаза Солентина немигающе следили за мной.

- Он родился от интрижки, которая случилась у его отца ещё до женитьбы. Биологическая мать Солентина была рыцарем, и Изарн понятия не имел о существовании сына, пока не прошло почти два года со смерти этой женщины в бою. Солентина оставили на попечении женщины, которая пренебрегала им, издевалась и кормила объедками. Ему было восемь лет, когда отец вошёл в его жизнь и вырвал из этого ада. Мачеха Солентина относилась к нему как к родному сыну - вплоть до того, что откладывала рождение собственных детей, чтобы посвятить все силы его благополучию. После этого он рос в любви и заботе, о которых ребёнок мог только мечтать.

- Некоторые дети оправляются от насилия и живут счастливо. Другие несут в себе шрамы. Солентин нёс в себе гнев. Он решил не наследовать титул маркграфа. Он не видел себя генералом. Вместо этого он решил присматривать за Демаррами иначе, и отец отдал его в ученики к предыдущему главе "Ножниц". Когда Солентин достиг совершеннолетия, Изарн выделил ему собственный домен - Дагарру. И хотя Солентин добровольно отказался от права по рождению, его семья оставалась центром его вселенной.

- Его заботит лишь одно: выживание Демарров, - сказала я. - Они вырвали его из ада его собственного детства. Они любят его, они равняются на него, и он не может позволить себе разочаровать их. Всё остальное второстепенно по сравнению с их безопасностью. Я знаю их сокровенные мысли и тайные грехи. Знаю, по какой дороге они поедут и где их поджидают засады. Я для них либо катастрофическая угроза, либо страж их будущего. Поскольку вы не позволите ему устранить меня, его единственный вариант - сделать меня своим союзником.

Солентин удостоил меня тончайшей, словно лезвие бритвы, улыбкой.

- Мы понимаем друг друга.

- Он никогда бы не решился на эту авантюру без своей тёти, Гриель. Его отец, Изарн, был блестящим военным стратегом, но, когда дело касалось политики, Гриель всегда видела картину в целом. Это усыновление наверняка было её идеей. Брюн согласится на любое решение жены. Он далеко не глуп, но лишён коварства или склонности к рефлексии. На него можно положиться, он храбр и искренен - именно поэтому Гриель любит его всей той неистовой любовью, на которую способна её сложная натура.

- Это тётя тебя на это надоумила?

- И тётя, и дядя - оба твёрдо придерживаются этого курса.

- Это не выдержит никакой проверки, - возразила я.

Солентин указал на документы.

- Это не подделка. Усыновление законно. Мы оформляем его задним числом, но во всём остальном оно подлинное. Если ты согласишься, ты станешь одной из нас. Мои тётя и дядя, мой кузен, мои отец и мать, братья и сёстры - все будут поддерживать и защищать тебя, и за закрытыми дверями, и на глазах у всех. Ты получишь право на любую привилегию, которую может обеспечить объединённая мощь Демарров и Дагарра. Этот акт нельзя аннулировать.

- А если я предам вас?

Солентин вздохнул.

- Если ты предашь нас, я убью тебя, Мэгги.

- Что ж, он хотя бы попытается.

- Но даже в смерти ты останешься Демарр. Тебя похоронят со всеми почестями и церемониями на нашем частном кладбище, - Солентин встретил мой взгляд. - Я не делаю это предложение легкомысленно. Если ты примешь его, я действительно признаю тебя своей кузиной - без оговорок, условий или ожиданий. Ты знаешь, как я отношусь к своей семье.

- Что может быть страшнее бешеного медоеда в человеческом обличье? Только бешеный медоед в человеческом обличье, который приходится тебе верным кузеном.

- Солентин, мои способности не безграничны. И они не наследственные. Зачастую они даже не точны. Я не могу сосредоточиться на событии или человеке и вызвать видение. Я знаю то, что знаю, и точка. Этому нельзя научиться, и со временем моя полезность будет только убывать.

Он положил на стол металлический герб. Щит, на котором был изображён кинжал цвета ржавчины на кремовом фоне, а над ним - три луны в разных фазах, выполненные в насыщенном синем цвете. "Мы приходим ночью и наносим удар". Понятно.

- Никаких оговорок, условий или ожиданий, - повторил Солентин. - Кроме одного: ты обязуешься быть Демарр. Если ты скажешь "да", этот герб - твой.

- Именно часть про "отсутствие условий" и делает предложение подозрительным, - заметила я. - Я ведь тебя знаю.

- Верно, но и я тебя знаю, - Солентин подался вперёд. - Я навёл справки. Судя по всему, женщина, подходящая под твоё описание, приходила к Галиене Соснинской. После этого Галиена куда-то умчалась и вернулась с дочерью, о которой никто не знал, а на следующий день сделала второго принца своим любовником.

- Она была добра ко мне.

- Доброта заслуживает благодарности. То, что сделала ты, выходит далеко за эти рамки. Ты предупредила меня, не требуя ничего взамен. Ты спасла наёмников в Соколином Мысу. Ты подвергла себя опасности ради других, потому что тебе невыносимо видеть чужие страдания, Мэгги. Даже если это страдания незнакомцев. Я предлагаю тебе семью, которая будет любить тебя, даст кров и примет как свою. И я сомневаюсь, что ты отплатишь нам предательством.

- Не принимай это предложение, - перебил Эверард. - Я дам тебе личность. Дам защиту, богатство и статус. Я обеспечу тебя всеми средствами, необходимыми для достижения твоих целей.

- "И всё это - по сходной цене моей свободы". Бумаги лежали на столе прямо передо мной.

- У всего есть цена, Мэгги, - добавил Эверард. - Да, ты обретёшь семью, но вместе с ней взвалишь на плечи и её бремя. Подумай об этом.

Маркграф Изарн Демарр, отец Солентина, принадлежал к высшему слою среднего дворянства Релласа - сразу за Восьмью Великими Семьями и их ближайшим окружением. Он редко посещал столицу и почти не бывал при дворе. Однако его влияние было куда весомее его титула.

В Трихорне Изарн командовал внушительной военной силой и обладал пугающей репутацией; никто не хотел оказаться в списке его врагов. Когда Изарн осаждал город, он окружал его и выдвигал свои требования. Если их отвергали, на следующее утро защитники просыпались и обнаруживали, что весь их командный штаб вырезан подчистую. Лишь немногие знали, как именно он это проворачивает, и это только множило легенды вокруг его рода.

Теперь я и сама входила в элитный клуб тех, кто видел эту магию в действии. Демарры были неестественно быстры, обладали запредельной координацией, а их магия позволяла им играть с самой гравитацией. Они могли бегать по стенам. Они могли нестись по деревянной балке толщиной с палочку для еды так уверенно, словно под ногами была твёрдая почва. Если сбросить такого с крыши, он приземлится на лапы, как кот, тут же взлетит обратно по стене и перережет тебе горло.

Это делало их превосходными ассасинами. Каждый в этой семье - отец Солентина, сам Солентин, его тётя и кузен, и даже младшие братья и сёстры - все они были прирождёнными убийцами. Если я приму это предложение, я стану Демарр, и все они станут моими родственниками.

Однако род Демарров балансировал на лезвии бритвы. Королевское жалованье не покрывало и половины расходов на содержание той непомерно раздутой армии, которую Совен требовал от них содержать. Демарры вечно нуждались в деньгах, провизии и снаряжении. Они не могли позволить себе злить ни Эверарда, ни Совена. Они плыли в океане между двумя чудовищами, выискивая крохи и всегда будучи начеку, готовые уклониться от удара, если один из монстров решит напасть.

- Если Совен ополчится на них, он их просто сотрёт, - сказала я Эверарду. - Если вы откажете им в поддержке, граница падёт, и они падут вместе с ней. Я прекрасно понимаю положение дел.

Стоило мне закрыть глаза, как я воочию представила Солентина - в брызгах крови, воющего, точно раненый зверь, над телом своего отца.

Эверард присел рядом со мной и взял мою ладонь в свою. Его взгляд был таким тёплым, а лицо - исполненным искренности и участия. От прикосновения его пальцев по моей спине пробежала лёгкая дрожь.

- Тебе не нужно решать сию минуту, - мягко произнёс он. - Или вообще не нужно. Пользуйся мной. Позволь мне быть твоим щитом. Позволь мне позаботиться о тебе.

- Охренеть просто, - пробормотал Солентин. - Если ты откажешься от этого предложения, даю слово: Солентин тебя больше не побеспокоит. Просто скажи, чего ты хочешь, и я это исполню.

Солентин подался вперёд.

- Мэгги, даже Восемь Великих Семей не могут позволить себе пренебрегать фамилией Демарр.

- Я прекрасно понимала, на что он намекает. Став одной из Демарров, я выскользну из рук Эверарда. Демарры были союзниками герцога Силвы, а не его вассалами. Он не сможет похитить их ребёнка.

- Доверься мне, Мэгги, - произнёс Эверард. Сейчас он был чертовски красив. Совершенно неотразим. Сказать "нет" казалось абсурдом. Глупостью.

- Я доверяю тебе, - ответила я и высвободила руку. - Где мне подписать?

Солентин выдохнул. Глаза Эверарда вспыхнули. Он выпрямился и наклонился над столом, сокращая расстояние между нами до непозволительного. Голос его звучал тихо и спокойно:

- Ошибка, миледи.

- Он не угрожал. Он просто выражал разочарование тем, что человек, которым он дорожил, принял прискорбно глупое решение. Это создавало проблемы, но в конечном счёте ничего не меняло, потому что герцог был полностью уверен в своей способности всё исправить.

Я была готова подписать эти бумаги так быстро, как только возможно.

- Мне казалось, мы договорились о доверии, - Эверард заглянул мне в глаза. - Я доверяю тебе свою жизнь. Но не свою свободу.

Бессонный Герцог улыбнулся. Это была неописуемая улыбка, сотканная из решимости, власти и чистого жара.

- Что ж, тогда мне придётся стараться усерднее.

- Господи Боже.

Я повернулась к Солентину.

- Поторапливайся.

Солентин вытащил из сумки тростниковое перо и маленькую чернильницу, после чего придвинул стул ближе к столу.

- Сколько тебе лет?

- В Релласе в неделе восемь дней, в месяце - четыре недели, а в году - триста восемьдесят четыре дня, так что мне нужно было вычесть несколько месяцев.

- Двадцать пять.

- Достаточно близко. День рождения?

- Первый день Снежной Глубины.

Солентин макнул перо в чернильницу и начал выводить на бумаге витиеватые буквы.

- Тебя удочерили шестнадцать лет назад, в возрасте девяти лет. Это совпадает с Пожаром в Гарре, из-за которого в регион хлынули толпы беженцев.

- Пожар в Гарре был попыткой Багряной Империи проверить на прочность Лореста Эверарда, отца Рамонда. Имперцы подожгли плодородные пшеничные поля на своей стороне границы, но начавшийся лесной пожар дотла выжег пограничное поселение Гарр. Лорест нанёс настолько сокрушительный ответный удар, что они решили пожертвовать целым городом ради возможности отравить его три года спустя.

- Ты была беженкой, потеряла память, и моя тётя, которая всегда мечтала о дочери, спасла тебя с улицы. К слову, это не ложь. Тётя и впрямь всегда хотела девочку.

- Знаю, - кивнула я. - Она сдалась после пятого выкидыша.

Солентин посмотрел на меня, покачал головой и что-то вписал в бумагу.

- А свежие чернила нас не выдадут?

- Это не обычные чернила, - пояснил он. - На солнце они быстро выцветут, а писец в региональном представительстве Демарров - друг семьи. Этот документ тихо проскользнёт в архив, и никто ничего не заподозрит.

- Но я ведь никогда не появлялась на людях вместе с вашей семьёй. Разве это не вызовет сомнений?

- Пусть сомневаются сколько угодно. Их сомнения не имеют значения. Важны только доказательства, и они у нас в руках. Если кто-то вздумает расспрашивать моих дядю и тётю, они с радостью подтвердят, что ты - их любимая дочь. Слуги поклянутся жизнями, что ты - молодая хозяйка поместья. Твой статус будет неоспорим.

Он чертовски убедительно это преподносил.

- Осталось только имя. Очевидно, что Мэгги - это сокращение. Какое у тебя полное имя?

Я вздохнула.

- Магрэйн? Магдалинта? Маргриет? - гадал Солентин. - Магрефондретта?

- Ты же это просто выдумываешь на ходу.

- Мне нужно имя, - подтолкнул он.

- Мэриголд.

- Мэриголд ? - Солентин вскинул брови.

- Да.

- Моя мама обожала цветы и имена на букву "М". Она хотела назвать меня Магнолией, но, поскольку мы жили на углу Магнолия-стрит и Магнолиевого тракта, в итоге выбрала Мэриголд. И если Роз, Айрис и Виолетт было пруд пруди, то Мэриголд не звали почти никого.

- Особенно после мультфильма "Сад Мэриголд".

- Когда я была совсем крохой, я смотрела милый мультик про жёлтую корову и её друзей. Они выращивали цветы в саду и пели песенки. Корову звали Мэриголд. К тому времени, как я пошла в детский сад, эта корова была повсюду: на полках с игрушками, на рюкзаках, на тетрадях... Другие дети при виде меня начинали мычать. На третьей неделе в саду я - исключительно в целях самообороны - превратилась в Мэгги и с тех пор оставалась ею.

- Это прекрасное имя, - произнёс Эверард.

- Необычное, но прелестное, - Солентин вписал его в свиток, с поразительной точностью скопировав имеющийся почерк, и пододвинул бумагу мне. - Подписывай здесь.

Я вписала своё новое имя в пустую строку.

- Добро пожаловать в семью, Мэриголд Демарр, - Солентин улыбнулся мне и встретился взглядом с Эверардом. - Вы стоите слишком близко к моей кузине. Потрудитесь отойти на подобающее расстояние.

Эверард наклонил голову. Уровень опасности в комнате мгновенно взлетел до предела.

- Попробуй сдвинуть меня, Сол.

- Давай не будем этого делать, - произнёс Солентин.

- Да, безусловно. Лучше не надо.

Голос Эверарда звучал почти обыденно:

- Когда это случится - а это случится, - помни: ты сам вынудил меня.

Солентин моргнул и покачал головой:

- Об этом не может быть и речи. К тому же, разве ты не хотел оставить себе свободу выбора?

- Мои варианты - не твоя забота.

И он только что сказал Солентину не беспокоиться об этом. Он не только не собирался от меня отходить - всем своим видом он давал понять, что во всём Релласе нет силы, способной сдвинуть его с места.

- Это никогда не сработает. Ты даже не знаешь её, - возразил Солентин.

- О чём ты, лорд Дагарра? - Эверард выглядел искренне озадаченным. - Разумеется, я её знаю. Это леди Мэригольд Демарр, твоя очаровательная и умная кузина, внучка Железного Хищника и племянница моего ближайшего союзника, маркграфа Изарна Демарра. Я знаю её с девяти лет. Мы виделись каждый раз, когда я навещал владения твоего дяди. Можно сказать, мы - старые детские знакомые.

Солентин слегка позеленел.

- Спасибо, что убрал препятствия с моего пути, - добавил Эверард. - Весьма предусмотрительно с твоей стороны.

- Совен лишится остатков разума.

- В моей семье есть прекрасная многолетняя традиция: нам глубоко плевать на то, что думают Саварики. И я намерен её придерживаться.

Солентин выругался.

- Тебе нужно, чтобы я легитимизировал эту схему, - подытожил Эверард. - Не бойся, я тебя поддержу. Это в моих интересах.

- О чём, чёрт возьми, они толкуют? Каким-то образом Эверард взял верх над Солентином, но я не могла до конца понять, как именно.

Сейчас это не имело значения. С удочерением было покончено. У меня появилась семья, родословная и герб. Я больше не была человеком без документов и статуса.

- У меня теперь новые родители.

Прямо сейчас мои настоящие мать и отец, вероятно, всё ещё ищут меня. Полицейские поиски - если они вообще были - скорее всего, прекращены. Прошло слишком много времени. Меня наверняка считают мёртвой, и мама с папой оплакивают меня.

Со временем я думала о них всё меньше и меньше. Я вспоминала о них только тогда, когда случалось что-то ужасное и мне становилось жаль саму себя. Я понятия не имела, как вернуться домой, и не знала даже, где искать путь назад, а тем временем каждый день здесь был битвой за выживание. Жизни людей зависели от того, что я предприму дальше.

Если бы я объяснила это удочерение своим родителям, они бы поняли. Они бы даже подтолкнули меня к этому. Всё что угодно, лишь бы помочь мне выстоять и выжить.

Но это не имело значения. Подпись на той бумаге ощущалась как предательство.

Чувство вины душило меня, словно тяжёлое мокрое одеяло. Эверард что-то говорил, Солентин что-то отвечал, но я ничего не слышала. Я просто сидела в тишине, с трудом пытаясь дышать.

ГЛАВА 30

Карета поднималась по извилистой дороге, петлявшей среди крутых холмов к юго-востоку от города. Я отодвинула занавеску, впуская внутрь ночной воздух. Кайр-Торен лежал справа и внизу. Ночь только вступала в свои права; окна и фонари всё ещё ярко сияли, и город мерцал искрами рукотворного огня, словно рой светлячков в ладонях тёмных, ребристых холмов. Над ним раскинулось бездонное ночное небо: Прата стояла в полной фазе, а две другие луны - красная, сердитая Драо и Броэ, светящаяся жутким магическим зелёным, - пребывали в фазе растущего полумесяца.

Напротив меня на скамье кареты сидел Эверард, казавшийся текучей тёмной тенью. После того как Солентин ушёл, Эверард помог мне спуститься по лестнице. К нему пришли двое мужчин, оба закутанные в поношенные плащи - вероятно, его вассалы. Солентин назвал их "живыми статуями", и это было недалеко от истины: оба выглядели стоически спокойными и бесстрастными. Они спустились в наш подвал, чтобы что-то обсудить. Теперь один из них правил каретой, а другой сидел на месте охранника рядом с возницей.

Пока Эверард был занят обсуждением, я пошла на кухню, выпила очень горячего чая с избытком мёда и кивала, слушая, как Шана и Кловер обсуждают меню на следующую неделю. Я утвердила бюджет, представленный Кловер.

Мне следовало бы пойти в кабинет, но вместо этого я слонялась без дела. Сначала сидела во внутреннем дворике на солнышке, потом - на кухне с Шаной, а когда вернулась Кловер, я приготовила свежую партию мыла: половину - с ягодой-бри , половину - с девичь-цветом. И каждый раз, когда я впадала в прострацию, тихий голос в моей голове вопрошал:

- А что, если Мясник вернётся к жизни?

К тому времени, когда наступил вечер и Эверард пришёл за мной, чтобы забрать в эту поездку, я была готова рвать на себе волосы.

В этом не было никакой логики. Солентин прав. Мертвецы не воскресают, если только это не я. Это была травма, вновь поднявшая свою уродливую голову.

- Помнишь, как ты умерла? Помнишь, как это было больно? Помнишь, как забила живого человека до смерти булавой?

Мне нужно было поставить в этом деле точку, чтобы двигаться дальше. Убийство Солнечного маркграфа висело над моей головой подобно дамоклову мечу. Что бы я ни делала, Хребан казался неприкасаемым. Если бы только у меня был способ разнести этого ублюдка в щепки...

- Мрачные мысли? - спросил Эверард.

Я взглянула на него. Рано или поздно нам придётся обсудить мою новую фамилию, и я не ждала этого разговора с нетерпением.

- Думаю о заборе Честертона.

- И что это такое?

- Это притча. Человек подходит к забору, преграждающему дорогу. Он не понимает, зачем тот здесь, и говорит: "Я не вижу в нём смысла. Давайте его снесём". Но тут подходит другой путник и говорит: "Если вы не знаете, почему он здесь стоит, я не позволю вам его ломать. Выясните, почему кто-то потратил время и силы на его постройку, и вот тогда мы сможем поговорить о сносе".

Эверард задумался.

- Есть три возможных исхода.

Я кивнула.

- Предположим, забор преграждает путь к горе, на которой растут целебные травы. Близлежащая деревня жаждет заполучить эти травы, чтобы процветать.

- Либо они ломают забор и получают прибыль, - рассудил он, - либо ломают его, и тогда скрывающийся по ту сторону дурсан пожирает их; либо же они не делают ничего и живут по-старому.

- Именно. Хребан - это столб в таком заборе.

Эверард вскинул брови.

- В каком смысле?

- Я читала кодекс законов. Я нашла его в кабинете Дерога: это был толстенный фолиант, который я просмотрела лишь по диагонали. На первый взгляд кажется, что власть Совена зиждется лишь на военной мощи, но, в отличие от скоротечных диктатур, монархия Релласа имеет глубокие исторические корни. Она пропитана традициями. Совен не заявляет о "божественном праве" на престол и не поддерживает власть исключительно террором против населения. Система держится, потому что позволяет большинству жителей Релласа выживать. Она функционирует. Да, есть те, кто прозябает в нищете, те, кто борется за кусок хлеба; защитных механизмов, оберегающих уязвимых от хищников, недостаточно. И всё же у большинства людей есть кров, еда и досуг. Существует процветающая и многочисленная... - я запнулась, подбирая термин "средний класс", - ...прослойка людей, которые не просто выживают, а живут в достатке. Ремесленники, купцы, лекари, государственные чиновники.

Он кивнул.

С точки зрения социального устройства Реллас находился на начальных этапах формирования смешанной монархии. Здесь отменили рабство и крепостничество в пользу арендного фермерства. Был законодательно закреплён принцип, согласно которому все, включая монарха, подчиняются единому коду законов. Эти законы создавались и ратифицировались Кондераром - советом, в который входили представители Восьми Великих Семей, рыцарских орденов, Базилики и, что самое важное, крупнейших гильдий и торговых компаний. Реллас начинал заигрывать с демократическими идеями, но прямо сейчас он балансировал на остриё меча. Он мог либо выровняться и продолжить эволюцию, либо рухнуть обратно в пучину диктатуры.

- Я была готова защищать этот хрупкий росток демократии ценой собственной жизни, сколько бы раз мне ни пришлось умирать ради победы. Его нужно было взрастить. Тирании следовало избежать любой ценой.

- Законы наделяют Совена верховной военной властью. Если бы он обезумел и превратился в истинное исчадие ада - стал бы убивать простых людей, конфисковывать их имущество, попирать их свободы и безопасность, - что бы произошло?

- Этого бы не случилось, потому что другие Великие Семьи сдержали бы его, - ответил Эверард. - Я бы его сдержал.

- Именно. Великие Семьи - это забор вокруг Совена. Если он попытается выйти за рамки, они его ограничат, а если кто-то из них переступит черту, Совен снесёт его и поставит на это место новый "столб". Но проблема в том, что Совен зашёл слишком далеко. Сейчас его единственная цель - консолидация власти вокруг Кила, потому что он обязан сохранить династию. Это ослепляет его и создаёт возможность для кого-то вроде Хребана захватить власть.

- Решение не может заключаться в устранении Совена, - возразил Эверард. - Он не готов уйти, а достойной замены нет. Кил не годится для правления. Это будет означать гражданскую войну.

- Совершенно верно. Мы не можем заменить Совена, даже если бы были на это способны, и не можем рассчитывать, что Совен пресечёт возвышение Хребана. Но есть третья сила, способная оказать влияние. Это те, кто изначально и воздвиг этот забор. Те, кто даровал Великим Семьям власть, чтобы обеспечить собственную безопасность.

- Народ Релласа, - произнёс он.

Я кивнула. - Возвращаясь к той истории о деревне у горы: пока их жизнь идёт своим чередом, жители не рискнут разрушить забор. Как вы и сказали, по ту сторону может скрываться дурсан. Однако если деревню опустошит чума, они разнесут этот забор в щепки и используют дерево, чтобы осветить себе путь в гору. Вероятная смерть лучше смерти неминуемой. Мы должны убедить Реллас, что Хребан - это чума. Мы должны показать это так масштабно и неоспоримо, чтобы его родословная, богатство и статус перестали иметь значение, а Реллас больше не считал его неприкосновенным.

- Как именно?

- Я пытаюсь это выяснить. Мы должны доказать всем, что, несмотря на Совена, баланс сил всё ещё существует.

Он внимательно посмотрел на меня из полумрака. - Ты очень опасна, Мэгги. Думаю, ты даже сама не осознаёшь, насколько.

- Если бы... - вздохнула я. - "Мэгги Бесполезная" подошло бы куда лучше.

Карета замедлила ход и остановилась. В переднюю стенку постучали.

- Мы на месте, - крикнул возница.

Эверард поднялся, открыл дверь, вышел и предложил мне руку. Я оперлась на его предплечье. Он помог мне выбраться из кареты, и я тут же отступила от него.

Меня обдал холодный ветер. Я плотнее запахнула плащ.

Прямо перед нами дорога упиралась в отвесную скалу, словно холм разрезали ножом пополам, как праздничный торт. Пятнадцатиметровые ворота выступали из горы, высеченные прямо в живом камне: две массивные башни, соединённые переходом. Странные животные обвивали башни; их причудливые, искажённые фигуры были настолько древними и выветренными, что едва можно было различить края. Между башнями, подобно голодной пасти, зиял провал тёмной пещеры.

- Дригильдарг. Город мёртвых, - произнёс Эверард. - А вот и наш проводник.

В темноте забрезжил слабый жёлтый огонёк. Спустя мгновение из недр горы вышла стражница с факелом. Она дождалась, пока мы подойдём, и молча повела нас внутрь.

Мы последовали за ней во тьму.

Туннель был длинным и мрачным, по нему гуляли сквозняки из самых глубин горы. Факел потрескивал, бросая беспорядочные блики на стены. Звук наших шагов отдавался эхом, скачущим по туннелю.

Воздух становился всё холоднее.

Странное чувство охватило меня. Я одновременно шла по туннелю рядом с Эверардом и снова лежала на том столе, а Мясник склонялся надо мной, вонзая нож в моё тело снова и снова. Две реальности накладывались друг на друга, будучи одновременно и осязаемыми, и призрачными.

Я убила его. На том столе я была бессильна, но я вернула себе власть, когда превратила его лицо в кашу. Я отвоевала свой разум и свою жизнь. Я не позволю ему преследовать меня.

С демонами нужно сражаться лицом к лицу. И я встречусь со своими.

Туннель закончился, открываясь в огромную пещеру, погружённую во мрак. Перед нами расстилался каменный пол из больших квадратных плиток, неровных и стёртых бесчисленными шагами. Кое-где высокие каменные колонны взмывали в темноту под сводами; некоторые из них венчали светящиеся фонари. Свет фонарей скользил по щербатому камню, играя на древней резьбе на стенах пещеры. Вдалеке ещё более густая тьма, окрашивающая сумерки, намекала на ответвления проходов, обрамлённых каменными арками и охраняемых грозными статуями.

Кайр-Торен был всего в часе езды, но с тем же успехом мог находиться на другом конце океана. Это место казалось отдельным миром, священным и ужасающим. Нахождение здесь наполняло меня смутным предчувствием беды. У меня было чёткое ощущение, что лучше не всматриваться слишком пристально, иначе я могу найти то, с чем не справлюсь.

- Тебе нужно отдохнуть? - спросил Эверард.

- Нет. Мои ноги всё ещё чертовски болели, несмотря на внушительную дозу горького порошка, которую я приняла перед уходом, но это не имело значения. Мне нужно было довести дело до конца.

Мы подошли к развилке. Перед нами вглубь пещеры вели три каменных прохода: налево, направо и прямо. Проходы справа и впереди были освещены фонарями.

Наш проводник остановился. Эверард повернул налево, и я последовала за ним.

Каменная арка, отмечавшая левый проход, была настолько древней, что её края истёрлись и стали почти гладкими. Темнота внутри неё дрожала, словно живое существо. Из этой густой мглы за нами кто-то наблюдал. Я не видела и не слышала его, но чувствовала чьё-то присутствие.

Мы подошли к арке. Эверард протянул серебряную ному.

Из тьмы материализовался человек. Закутанный в потрёпанный плащ, темноволосый, с тёмно-коричневой кожей; когда свет фонаря упал на его лицо, стало видно, что глаза его - совершенно белые и матовые, точь-в-точь как серебряная монета, которую он только что взял.

Человек протянул верёвку. Другой её конец исчезал в складках его одежды. Эверард взял верёвку левой рукой, а правую предложил мне.

Ничего подобного в книгах не описывалось. Мы направлялись в "Кладовую Ножниц" - потайную пещеру внутри морга, где Солентин прятал тела, которые хотел "придержать на льду", но в тексте никогда не говорилось, как именно туда добраться.

Я вложила свою ладонь в руку Эверарда. Его тёплые пальцы сомкнулись вокруг моих. Ощущение было такое, словно в разгар шторма к моему поясу привязали спасательный трос.

Человек, не говоря ни слова, развернулся и исчез в проходе. Эверард последовал за ним, и я позволила ему вести меня в эту подземную ночь. Там было не просто темно - там царила кромешная тьма, мгла была настолько плотной, что я не видела собственного носа.

Мы продолжали идти. Ощущение направления и продвижения вперёд пропало. Казалось, мы кружим на одном месте. Воздух стал ледяным. Я поёжилась под плащом.

Впереди, пробиваясь сквозь тьму, забрезжило жутковатое зеленоватое свечение. Мы прошли через узкий дверной проём в каверну. В "прошлой жизни" это место, должно быть, служило залом для собраний или каким-то официальным помещением - на стенах всё ещё виднелись следы резных рельефов, а кое-где из земли выступали колонны, подпирающие сводчатый потолок. Но война между человеком и природой давно закончилась, и природа явно одержала верх. Человеческое присутствие здесь ощущалось лишь далёким эхом. Палату захватили грибы. Огромные, по форме напоминающие кораллы, они взбирались по стенам и устилали пол, светясь зелёным. Рядом с ними прорастали грибы-грумы - такие же, как те, что теперь росли в нашем подвале, не давая еде портиться.

Среди грибов высились дюжины каменных плит, похожих на алтари. Большинство пустовало, но на трёх передних что-то лежало.

Слепой проводник подвёл нас к ближайшей плите и отступил в сторону, открывая взгляду безошибочно узнаваемую человеческую фигуру под саваном из бледной ткани. Труп.

Я отпустила руку Эверарда, подошла к плите и откинула ткань. Тело Мясника покоилось на камне, одежда была забрызгана кровью. Он выглядел в точности так, как я его запомнила. Эверард был прав. Лица у него больше не было.

Слепой проводник удалился обратно во тьму коридора.

Я пристально смотрела на Мясника. Вот он - мёртв. Мертвее некуда. Окончательно и бесповоротно развоплощён.

Эверард вытащил кинжал и вложил его мне в руку. Я едва не подпрыгнула. Он кивнул на труп:

- Пырни его.

Я крепче сжала рукоять кинжала.

- Тебе помочь, Мэгги?

- Ну уж нет.

Я занесла кинжал и вогнала его в живот Мясника. Труп не шелохнулся. Даже крови не было. Лезвие вошло в него так, словно я проткнула обычный кусок мяса.

Голос Эверарда прозвучал почти с тоской:

- Он мёртв. Я бы хотел, чтобы он был жив - тогда я смог бы убить его сам, - но сейчас это лишь бездыханное тело. В этом мире, Мэгги, смерть окончательна. Я знаю лишь одно исключение. Я видел, как ты вернулась к жизни. Рана на твоей шее затянулась сама собой, а кровь на горле просто испарилась. Словно ничего и не было.

Мясник же не восстановился. Его раны никуда не делись, а кровь всё так же запеклась на одежде. Эверард полез в складки своей одежды, достал тёмный лоскут ткани и протянул его мне. Я выдернула кинжал из тела, взяла тряпку и вытерла лезвие.

- Лучше? - спросил Эверард.

Я кивнула.

- Я буду приводить тебя сюда каждый день, если потребуется. Ты можешь бить его, плевать на него, кромсать ножом - делай всё что угодно, лишь бы убедиться, что он исчез навсегда. Мы будем приходить сюда столько, сколько ты захочешь, пока тебе не надоест. Пока вид его трупа не станет для тебя просто скучным фактом.

Я откашлялась:

- Не нужно. Я получила то, за чем пришла.

- Хорошо. Пойдём домой.


27-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


- Миледи!

Я резко подскочила на кровати как раз в тот миг, когда кто-то бросился ко мне через тёмную спальню. Суши тоже их увидела и угрожающе щёлкнула зубами. Фигура отпрянула и прошипела голосом Кловер:

- У вас на кровати какой-то паразит!

Я прижала к себе своего "хвостатого охранника", чтобы та не напала. Суши зарычала, но кусать меня не стала - уже победа.

Следом за Кловер в комнату вбежал Кайден; он закрыл дверь, задвинул тяжёлый засов и резко обернулся. В лунном свете, струившемся из окна, было видно, что он сжимает в руке кинжал.

- Что происходит? - прошептала я.

- На нас напали! - так же шёпотом ответила Кловер.

- Его Светлость велел нам идти сюда, запереться и охранять вас.

Это объясняло наличие ножа, но мало что проясняло в остальном. Я соскользнула с кровати и тихо открыла окно. Лунный свет Праты был ярким и серебристым, заливая двор так, что каждая деталь была как на ладони. Справа, с внешней стены, свисала верёвка. Я прижалась к боковой раме окна. Кловер и Кайден присели рядом у подоконника.

Из нашего входного туннеля показалась группа тёмных фигур. Видимо, они перебросили кого-то через стену, и этот лазутчик открыл им ворота. Раз, два, три... Девять. "Кто это, чёрт возьми, такие? - подумала я. - Неужели Завоеватели как-то пронюхали, что Эверард здесь? Нет, на них не похоже. Пробираться тайком и перелезать через стены - не в их стиле. Они бы привели с собой Вайнанда Борса, а тот бы просто колотил в ворота и орал так, что перебудил бы всю округу. Или это Искупители Силверена? Подобные тайные вылазки вполне в их духе".

Был ли это ответный удар Хребана за Мясника? Кем бы они ни были, они нас нашли. Дверь внизу распахнулась, и Эверард вышел на открытое пространство. Он не удосужился надеть ни подшлемник, ни капюшон, а в руках держал огромный меч.

Это не был ни меч Рейнальда, ни привычное оружие самого Эверарда. В книгах меч Эверарда описывался с мучительной дотошностью. У "Изумрудного пламени" был клинок, как у длинного меча, корзинчатая гарда, как у рапиры, а длина составляла около ста десяти сантиметров. Когда Эверард сражался, скорость и точность были для него важнее всего, а защита оставалась слабым местом. Та гарда защищала его кисть, ведь если бы он выронил меч, битва была бы закончена для всех.

То чудовищное оружие, что он сжимал сейчас, было не менее ста сорока сантиметров в длину, с перекрестием, которое больше подошло бы голове быка-лонгхорна. Таким мечом пришлось бы замахиваться обеими руками. А Эверард сражался совсем иначе.

Незваные гости заметили его и рассредоточились. Двое, вооружённые короткими, грубо сработанными копьями, вышли вперёд. Эверард перехватил меч обеими руками, перенёс вес на левую ногу и поднял оружие на уровень глаз, удерживая массивный клинок параллельно полу и направив остриё на врага. Его запястья были перекрёщены.

"Что, чёрт возьми, происходит? - подумала я. - Неужели он собирается сразиться со всеми в одиночку?"

Позади Эверарда глухо хлопнула дверь, и во двор вылетели братья Магнар с оружием в руках. Лют был полуодет - его туника висела мешком - и бледен; он крепко сжимал свой меч. Уилл выглядел так, будто и вовсе не ложился. Эверард не обратил на них ни малейшего внимания.

Из двери выскочил Горт. Братья встали по бокам от Эверарда, приготовив оружие.

- Харст! - прорычал Горт.

Уилл и Лют синхронно отступили, принимая свободную стойку возле винного древа. Уилл перехватил топорище левой рукой, а Лют положил клинок на плечо.

Боевая команда. Все солдаты в Релласе были обучены беспрекословно им подчиняться, и эта конкретная означала "удерживать позицию". Горт был киром, сержантом - сначала в Королевской армии, а затем в отряде наёмников. Когда он выкрикивал приказ, ослушание даже не обсуждалось. Они не сдвинутся с места, пока Горт не прикажет.

Один из нападавших замер точно так же, как и братья.

- Горт? - спросил он неуверенным голосом.

Горт повернулся к нему:

- Тиллмар?

Тиллмар отделился от группы и привалился к стене, опустив меч.

- Какого хрена ты творишь? - огрызнулся один из нападавших.

- С меня хватит, - ответил ему Тиллмар.

- Да чёрта с два!

- Сегодня, - отрезал Эверард.

Остальные восемь нападавших бросились в атаку. Они наступали на Эверарда стаей, словно волки, пытающиеся окружить оленя; впереди шли двое копейщиков. Тот, что был повыше, сделал выпад, целясь герцогу в живот. Бессонный Герцог отбил копьё в сторону рукой и вогнал остриё своего меча мужчине прямо в лицо. Второй копейщик ударил сбоку, но Эверард толкнул первого противника прямо на него. Нападавший пошатнулся, пытаясь уклониться от падающего тела, и наконечник его копья опустился. Эверард с силой ударил по древку плашмя своим клинком; копьё коснулось земли, и герцог тут же наступил на него. Копейщик присел, пытаясь вырвать оружие, и Эверард молниеносным движением полоснул его по шее.

Всё произошло мгновенно, не заняв и двух секунд: оба копейщика рухнули, а Эверард остался на ногах в кольце атакующих. Он опустил остриё меча, почти касаясь земли. На него бросился здоровяк, занося длинный меч для сокрушительного рубящего удара сверху. Эверард шагнул в сторону, уводя падающий клинок плоскостью своего меча. Мечник понял, что открылся, и попытался дёрнуть руку вправо, но клинок Эверарда оказался быстрее. Удар - и голова противника повисла, удерживаясь на шее лишь на тонком лоскуте кожи; он сделал ещё шаг и рухнул на каменный пол.

Слева замахнулся топором другой враг; Эверард отпрянул, и топор со свистом пролетел мимо, но справа уже поджидал мечник, и его лезвие задело спину герцога. "О боже!" - подумала я. Эверард нанёс ответный выпад, слишком быстрый, чтобы за ним можно было уследить. Нападавший стоял к нам спиной, поэтому я не видела, что именно произошло, но клинок Эверарда вошёл либо ему в горло, либо в верхнюю часть груди. Тот отпрянул, схватившись за рану, согнулся пополам и упал.

Человек с топором снова пошёл на сближение, размахивая оружием. Эверард уклонялся - влево, вправо, - двигаясь так плавно, словно его тело состояло из воды. Сверкнула сталь, воин выронил топор, схватился за перерубленную руку и попытался отступить, но Эверард в долю секунды нанёс ещё один колющий удар. Пятый труп во дворе.

Трое оставшихся нападавших заколебались.

- Он ранен, - прорычала одна из теней.

Эверард отступил на шаг к южной стене, прямо напротив нашей башни; незваные гости последовали за ним. Ещё шаг. Ещё один. Если он продолжит в том же духе, то в конце концов упрётся спиной в наши конюшни. Почему ему никто не помогал? Почему я ему не помогала? Я открыла рот, чтобы велеть Кайдену принести мне лук; я никогда из него не стреляла, но умела обращаться с пистолетом - я бы справилась.

Эверард остановился. Враги приготовили оружие и начали смыкать кольцо.

В его глазах вспыхнул жуткий, смертоносный зелёный огонь. Из него повалил чёрный дым, стелющийся по камням двора. По клинку меча побежали ослепительные зелёные искры Огня Рока.

Тиллмар упал на одно колено, низко склонив голову.

Эверард сделал выпад, двигаясь неестественно легко. Его меч рубанул ближайшего противника, и верхняя половина тела нападавшего просто соскользнула в сторону, с грохотом рухнув на землю. Кловер ахнула и в ужасе зажала рот ладонью.

У двоих оставшихся мечников не было времени на реакцию. Эверард наступал - неудержимый и быстрый, его меч рассекал воздух, подобно косе Мрачного Жнеца. Зелёное лезвие "поцеловало" шею второй тени, и голова покатилась с плеч. Третий попытался сбежать, но клинок перерубил ему позвоночник.

Он искромсал их так легко, будто они были сделаны из бумаги.

Я поняла, что сжимала подоконник с такой силой, что пальцы заболели.

"Если кто-то войдёт в этот дом - даже если он явится с помощью магии, - я узнаю об этом и убью его".

Что ж, он сдержал своё слово.

Эверард зашагал к коленопреклонённому незваному гостю; отблески Огня Рока бросали на его лицо призрачные зелёные тени. Чёрный дым клубился у его ног. Он выглядел как демон, он убивал как демон, и теперь он шёл, чтобы забрать жизнь этого человека, и ничто в мире не могло его остановить.

- Я сдаюсь, - выдавил Тиллмар хриплым голосом.

- Милорд! - крикнул Горт. - Я знаю этого человека. Он будет говорить.

- Я ещё не решил, хочу ли я, чтобы он говорил, - отозвался Эверард.

Он подошёл к мужчине. Меч взметнулся вверх.

Тот приготовился к смерти, его плечи содрогнулись.

- Пожалуйста, не надо! - крикнула я.

Эверард поднял на меня взгляд. Прошла долгая секунда.

Пленный уставился в землю.

- Не двигайся, - приказал ему Эверард.

Мужчина замер, словно окаменев.

Огонь Рока погас.

- Я знаю, что ты там, - произнёс Эверард.

На северной стороне нашего дома поднялась фигура в облачении, напоминающем костюм ниндзя. Кто-то из людей Солентина. Наверняка. Он оставил нам "няньку".

- Спускайся сюда, - скомандовал Эверард. - У меня есть для тебя работа.

Фигура сбросила верёвку и соскользнула в наш двор.

Эверард посмотрел в сторону Горта, и старый наёмник поспешил к нему.

- Уведите его в подвал, - сказал Эверард.

Горт кивнул сыновьям. Они встали по бокам от Тиллмара, точно две гончие, и погнали его внутрь.

Эверард снова посмотрел на меня.

- Не спускайся по лестнице сама. Я приду и заберу тебя.


***


Я выставила Кайдена за дверь. Кловер помогла мне натянуть одно из двух моих домашних платьев - поднимать руки всё ещё было больно, - и я направилась к лестнице.

- Миледи, ваши волосы!

- Неважно.

В наш дом вломились, пытаясь нас прикончить; состояние причёски волновало меня меньше всего. Я вышла из комнаты и зашагала к ступеням. Эверард уже был там, преграждая путь. Он заметил меня: я стояла на верхней площадке, а он - ступенькой ниже. Мы оказались почти одного роста, и я увидела, как изменилось выражение его лица. Его глаза потемнели, а лёгкая улыбка тронула уголки губ. Мой мозг мгновенно опознал этот взгляд и, образно говоря, ударил по тормозам.

Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга.

- У тебя распущены волосы, - произнёс он, и его улыбка стала шире.

В Релласе мужчина мог увидеть женщину с распущенными волосами без каких-либо украшений только в том случае, если они собирались лечь в одну постель.

- Ой, да ладно тебе! Не то чтобы я выскочила сюда в одних кружевах и коже.

Его глаза расширились. Он открыл было рот, но не смог проронить ни слова. И это было именно то, чего говорить не стоило - вечно мой длинный язык меня подводит. Я вскинула руки, на ходу скручивая волосы в пучок.

- Кловер! Мне нужна шпилька!

Она выскочила из спальни, сунула мне шпильку и юркнула обратно. Я заколола волосы.

- Вот так, теперь всё в порядке.

- Кожа и кружева. Я всё ещё пытаюсь это себе представить.

- Не вздумай.

- Разве это обычно не "или - или"? Как можно совместить и то, и другое?.. - Он окинул меня задумчивым взглядом.

- Тебе нужно расширять кругозор. Ты в порядке?

- С чего бы мне быть не в порядке?

- Тебя зацепили.

- Нет. Под одеждой на мне кольчуга.

Он так двигался в кольчуге? Я приподнимала одну несколько дней назад, когда Горт над ней работал: она весила около четырнадцати килограммов.

- Обопрись на мою руку, Мэгги. Я не хочу, чтобы ты кувыркнулась с лестницы.

- Гр-р-р.

К сожалению, хотя на ровном месте я передвигалась сносно, ступеньки всё ещё оставались проблемой. Я взяла его под руку, и мы начали медленно спускаться, преодолевая ступеньку за ступенькой. Каждый раз, когда моя стопа касалась камня, в ногу вонзалась острая вспышка боли.

- Я понимаю, почему трудно подниматься, но мы же спускаемся. Почему это больнее?

- Дело в силе, с которой весь твой вес обрушивается на стопу. Удар идёт прямиком в колено. Первое, чему учатся рыцари в тяжёлых доспехах - никогда не спрыгивать с лошади, иначе к зрелым годам у них не останется коленей. Хочешь, я понесу тебя на руках? Заодно подробнее расскажешь мне про кожу и кружева.

- Нет.

С меня хватило "ношения на руках" на целую жизнь вперёд.

- Вы только что сражались. Разве вы не устали?

- От этого?

Ну конечно, с чего бы кому-то уставать, кромсая восемь человек огромным куском металла? Глупая я.

Он остановился на лестничной площадке и замер.

- Нам не пора спуститься вниз, чтобы допросить того человека?

- Пусть попотеет, - ответил он. - Чем дольше он ждёт, тем разговорчивее станет . Спасибо, что подыграла мне. Это был идеальный штрих.

Он и не собирался убивать Тиллмара. Он просто хотел запугать его до такой степени, чтобы тот развязал язык. Он решил, что я была частью его плана, и я, само собой, не собиралась его в этом разуверять.

- Всегда пожалуйста.

Мы стояли на лестничной площадке так близко друг к другу, что Солентайна хватил бы удар, если бы он нас увидел. Моя рука лежала на его локте.

- Это Искупители?

- Не дотягивают, - он покачал головой.

- Тогда кто?

- Скоро узнаем.

Мы стояли рядом. Минута тянулась целую вечность.

- Солентайн оставил нам "няньку".

Он издал звук, нечто среднее между "угу" и рычанием.

- Вижу, ты всё ещё злишься, что я приняла его предложение.

- Это было прискорбное решение, моя леди.

Обращение "моя леди" можно произнести по-разному. Горт говорил это не задумываясь, как обычную вежливость. Кловер - как клятву верности. Но только что Эверард произнёс это так, словно я принадлежала ему. Словно я была его любовницей. В этом "моя леди" слышалось заявление о праве собственности, желании и явных намерениях.

- О нет. Бессонный Герцог перегруппировался. Став Демарр, я спутала его планы на мой счёт, но он уже выработал новую стратегию. Позволить мне ускользнуть сквозь пальцы было для него неприемлемо. Ему всё ещё нужны были знания в моей голове, и я сама открыла эту дверь, подсадив ему видение себя в сексуальной ночной сорочке. Блестяще. Просто блестяще.

- Это немного лицемерно, ваша светлость. На моём месте вы поступили бы так же.

- На твоём месте я бы выбрал более мудрый вариант, - возразил он. - Я смогу защитить тебя лучше, чем Демарры.

- Да, но Солентайн предсказуем. Я знакома с тем, как он мыслит. А тебя я даже не знаю.

Это было правдой. Я бывала в голове Солентайна, Хребана, Совена, но никогда - в голове Эверарда. Я знала, что он делает и как реагирует, но никогда не понимала - почему.

- В таком случае мне придётся представиться.

Он начал спускаться по лестнице, и, поскольку моя рука всё ещё лежала на его локте, я пошла вниз вместе с ним.

- Моё имя - Рамонд ви Эверард. Сын Лореста и Элии Эверард. Лорд Сельвы, Катарена и Одиара.

Он сделал шаг.

- Владеющий Огнём Рока.

Ещё шаг.

- Лорд-командующий рыцарства Сельвы.

Каждый раз, когда мы двигались, он выдавал новый титул.

- Лорд-командующий рыцарства Эверардов.

Шаг.

- Командор Флота Соколов.

Шаг.

- Герцог Королевства.

И это наглядно демонстрировало, как мало он ценит титул, дарованный Релласом. Почести, связанные с Сельвой, он поставил на первое место.

- Лорд-протектор Северного Побережья.

Шаг.

- "Бич Окулы".

Этот титул он получил, когда остановил Третье вторжение. Совену пришлось даровать его официально, следуя историческому прецеденту, и это едва не свело короля в могилу от злости.

- Владелец трёх замков и ста пятидесяти тысяч каре земли.

Хотя он правил всей Сельвой, его личные владения были размером с Южную Каролину . Эту информацию я почерпнула на форумах. Что дальше? Расскажет о своей бесценной коллекции карточек покемонов?

Мы дошли до конца лестницы и двинулись по коридору к спуску в подвал.

- Резюмирую: я могуществен, богат и не связан обязательствами.

Как мило с его стороны добавить этот последний пункт. Не "не женат", а именно "не связан обязательствами" .

- Интересный выбор слов.

Он остановился у двери, ведущей к лестнице в подвал.

- Теперь твоя очередь.

- Мэгги "без фамилии": бедная, без титулов и земель. Ни флотов, ни замков.

Он блеснул улыбкой, словно лезвием смертоносного клинка, чуть высунутым из ножен.

- У тебя есть свои титулы. Ты забыла про "Бессмертную".

- Ну да, есть такое.

- "Хранительница секретов".

Надо же, как вовремя он об этом упомянул.

- Женщина с интересным чувством стиля...

- Хочешь узнать, на ком ты женишься?

- Просвети меня.

- На Омельяне из Гора.

Он моргнул.

- А-а. Похоже, в будущем мне понадобится Горынская гвардия. Но зачем им искать союза с Сельвой?

- В проливе Белой Бороды произойдёт землетрясение. Их главный порт уйдёт под воду.

Он покачал головой, обдумывая это.

- Звучит логично.

- Ты будешь манипулировать ею до тех пор, пока она в тебя не влюбится. Она будет жить ради крох твоего внимания. Твоё присутствие станет для неё наградой за то, что она предугадывает нужды Сельвы.

- Угу, - он слегка склонился ко мне. - Но будет ли она счастлива рядом со мной?

Я открыла рот. Чёрт.

- Да.

До безумия счастлива, если честно. Будет просто на седьмом небе от восторга.

- Что ж, стоит иметь это в виду, не так ли?

- Самовлюблённый ты осёл.

Он распахнул дверь и предложил мне руку.

- Посмотрим, что нам удастся выжать из нашего гостя.

ГЛАВА 31


На прошлой неделе, восстанавливая силы после тренировок, Магнары переоборудовали подвал. Они выбросили детские двухъярусные кровати и навесили дверь в уборную. Горт побелил стены, и мы использовали часть купленного мною щёлока , чтобы извести кровавые пятна.

Теперь подвал выглядел совершенно иначе: по обе стороны стояли два простых деревянных стола со скамьями, а на стенах виднелись крюки и колышки для оружия. Когда Эверард ещё притворялся Рейнальдом, он планировал превратить это место в оружейную или комнату для "последнего боя". От этой мысли меня всё ещё немного подташнивало, но я знала, что привыкну.

Горт сидел на скамье за левым столом. Рядом с ним устроился Лют. Он выглядел на пару тонов бледнее обычного и, когда повернулся, чтобы взглянуть на нас, слегка поморщился. Вилл прислонился к другому столу. Пленник сидел на стуле посреди комнаты.

Капюшон наёмника был откинут, открывая взору короткие каштановые волосы с сильной проседью и лицо человека лет сорока с небольшим, которого жизнь изрядно потрепала. Под правым глазом виднелся небольшой шрам. Ещё один пересекал переносицу, а левую щёку рассекали три старых, затянувшихся, но всё ещё отчётливо видимых шрама. Челюсть обрамляла короткая тёмная борода с сединой. В его карих глазах читалась тревога, но всё выражение лица говорило о том, что этот человек осознаёт: он в полной заднице . Он смирился с этим, но в душе его кипела горечь.

Эверард помог мне сесть на скамью. Я опустилась на сиденье, а он прислонился к столу рядом со мной, скрестив руки на груди.

Тиллмар посмотрел на него и сглотнул.

- Как вы с Гортом познакомились? - спросила я.

- Горт был моим киром много лет назад, моя леди, - ответил Тиллмар. - Потом мы какое-то время вместе сражались в одном отряде наёмников.

- "Ударники", - подал голос Горт. - Приличная была банда, вплоть до Галадорской кампании.

- Что там произошло? - поинтересовалась я.

- Потеряли половину людей и всех офицеров в одном бою, - ответил Тиллмар. - После этого все разбрелись кто куда.

- Почему ты не стал драться сегодня ночью? - спросила я.

Тиллмар вздохнул:

- Я знаю этих ребят с тех пор, как Виллу было двенадцать. У меня у самого две дочери и сын. Я не собирался убивать мальчишек Горта. У человека должна быть черта, которую он не переступит.

- И всё же ты здесь, - произнёс Эверард. - Вломился в дом к незнакомым людям посреди ночи, чтобы вырезать всех внутри.

Наёмник не то чтобы съёжился, но был к этому близок.

- Кто тебя послал?

- Отрейд.

Горт скривился:

- Как тебя, во имя Бездны , занесло к этому куску дерьма?

Тиллмар снова вздохнул:

- Я был киром в "Саубре".

- Проклятье, - выдохнул Горт.

- Вот именно.

Я перевела взгляд на Горта.

- Компанию "Саубра" наняли, чтобы уладить семейную ссору между двумя братьями, - пояснил Горт. - Они выполнили работу, захватили замок, а потом выяснили, что их посредника перекупили. Лорд, который их нанял, не получил королевского благословения.

В Релласе два дворянина не могли вести частную войну без разрешения Трона. Существовал целый процесс, включающий подачу соответствующих бумаг и последующее ожидание - одобрит ли их Совен.

- Никогда не знаешь, что выкинет король Совен, моя леди, - сказал Тиллмар. - Когда случается такое дерьмо, иногда всё обходится штрафом, а иногда - тактикой выжженной земли. Наёмники "Саубры" легли спать в разграбленном замке, а проснулись оттого, что у них на пороге стояла королевская армия. Всех в звании кира и выше пустили под нож, включая самого лорда. Суд устроили прямо перед воротами замка.

- Как ты выбрался? - спросил Горт.

- Я свалил накануне вечером. Просто нутром почуял, - Тиллмар покачал головой. - Проклятые посредники. Вы слышали про Филдерона? Ему заплатили, чтобы он слил целый отряд. Восемьдесят трупов. Кто-то пронюхал об этом ещё до выступления и пригвоздил улики к его груди ножом. Друг собирался раздуть из этого дело, но дерьмо воняло так сильно, что он сразу пошёл на попятную.

- Куда катится этот мир? - произнёс Горт с каменным лицом.

- Вот именно, - подтвердил Тиллмар.

- Как это работает? - спросила я Горта. - Трон ищет Тиллмара?

- Он ушёл до начала суда, так что официально его не осудили, - ответил Горт. - В основном их интересовали лорд, посредник и офицеры. Киров загребли до кучи, чтобы шуму было больше, но сами по себе они недостаточно важны. Это случилось год назад, и найти его несложно. Если его до сих пор не взяли, то и не почешутся. Скорее всего, он в безопасности, но никто не захочет вносить его в свой реестр.

- Меня не нанимают, - вставил Тиллмар. - Я пытаюсь уже год. У меня трое детей, и это всё, что я умею делать. Моей дочери каждый день нужен порошок из красноцвета.

Я знала это из книг. Корень красноцвета использовали для лечения диабета.

Наёмник покачал головой:

- За последние четыре месяца я не заработал ни дена, так что я был в отчаянии. В таверне я столкнулся с Отрейдом. Человек он гнилой, но я был на пределе, а он выложил передо мной на стол пятьдесят денов. Сказал, что собирает команду для одной из Великих семей.

- Какой именно? - спросил Эверард.

- Для Хребанов. У него как раз освободилось два места.

Вот и ответ. Хребан наконец-то нас нашёл. Теперь предстояло выяснить, зачем. Пошлёт ли он других, когда узнает, что первая группа провалилась?

- Когда это было? - спросил Эверард.

- Девятого числа месяца Сеятеля. Это была моя первая работа на него, - сказал Тиллмар. - Знай я, что это за дельце, никогда бы не подписал контракт. Оставил бы эти деньги на столе и убрался бы оттуда подальше.

Был контракт. Очень в духе Хребана. Он не доверял людям, потому что видел их сердца насквозь. Он доверял подписям, и в этом было что-то маниакальное. Наверное, он и Мясника заставил подписать контракт...

- Погодите-ка.

- Ты помнишь, что было в контракте? - спросила я.

- Он у меня с собой, - Тиллмар залез под куртку и вытащил сложенный лист бумаги. - Я его ещё не подписал. Должен был вернуть Отрейду сегодня.

- Где сейчас Отрейд? - спросил Эверард.

- Во дворе. Тот, что с южным копьём. Я сидел там, пялился на эту писанину, и что-то внутри подсказывало мне: "Не подписывай". Вот я и медлил.

Я быстро просмотрела документ.

- В год 3044-й, в девятый день месяца Сеятеля... Бла-бла-бла... Да будет ведомо всем, кто прочтёт или услышит сии слова, что в сей день между нижеподписавшимися заключается торжественный союз верности и повиновения: лордом Ульмаром Хребаном, бароном Королевства, лордом Нижнего Берема, Ватерны... титул-титул-титул... (далее именуемым "Сюзерен") и Дорром Тиллмаром, наёмником в здравом уме и твёрдой решимости (далее именуемым "Присягнувший").

- Что за... - Я начала читать вслух: - "Присягнувший клянётся в непоколебимой верности Сюзерену, обязуясь беспрекословно и без промедления выполнять любые приказы. Сия клятва включает в себя, но не ограничивается:

1. Участием в актах насилия или тайных операциях по указанию Сюзерена.

2. Совершением деяний, которые могут противоречить законам королевства, при условии, что таковые деяния служат интересам Сюзерена.

3. Защитой жизни, владений и тайн Сюзерена любой ценой, даже если это угрожает жизни Присягнувшего..."

Я взглянула на Тиллмара. Он лишь тяжело вздохнул. Я пропустила часть текста.

- Статья вторая: "Тайна и конфиденциальность". Присягнувший обязан хранить факт существования и условия сего обязательства в абсолютной тайне. Любое разглашение сути контракта любой третьей стороне считается актом предательства. В случае совершения такового предательства Присягнувший лишается всех прав на жизнь и имущество...

Горт тихо выругался.

- Дальше - ещё интереснее, - продолжила я чтение. - "Присягнувший признаёт, что его служба освобождает Сюзерена от любой ответственности за действия, совершённые в рамках данного соглашения. Ни слова, ни поступки, ни неудачи Присягнувшего не могут быть вменены в вину Сюзерену в ходе любых официальных или неофициальных разбирательств, равно как и использованы для обвинения его в правонарушениях".

- Это не клятва верности, - прорычал Уилл. - Это рабский контракт.

- Так и есть. Сия клятва остаётся в силе на протяжении всей естественной жизни Присягнувшего или до тех пор, пока Сюзерен не сочтёт нужным освободить его от службы. Единственный выход из него - смерть на службе у Ульмара Хребана.

- И что же он получает за то, что отдаёт свою жизнь в такое рабство? - спросил Эверард.

- В награду за сию верность Сюзерен обязуется предоставить:

1. Ежемесячное содержание в размере 128 денов, выплачиваемое в первый день каждого месяца.

2. Жильё, оружие и провизию, необходимые Присягнувшему для выполнения поручений Сюзерена.

Тиллмар уставился себе под ноги.

- Это же четыре дена в день, - подал голос Лют. - Я получаю пять.

- Ты - это не я, - отрезал Тиллмар. - У тебя всё ещё есть твоё доброе имя.

- Это же... Должно же быть что-то ещё, - пробормотал Горт.

- Ничего не было, - ответил Тиллмар усталым и горьким голосом.

- Разве Хребан требовал чего-то из ряда вон выходящего? - размышляла я. - Когда человек присягает на верность своему господину, подразумевается, что он будет делать всё, что тот потребует, даже ценой собственной жизни. Весь ужас заключался в том, как он это обставил.

Большинство людей хотят во что-то верить, и когда находят это, они дарят этому своё доверие. Это было верно как для этого мира, так и для нашего. Дома, на Земле, люди лезли из кожи вон ради компании-работодателя, надеясь на хорошее отношение и честную оплату. Они отдавали деньги на благотворительность, веря, что они помогут нуждающимся. Они голосовали на выборах, ожидая, что избранники будут защищать их интересы. Все эти человеческие взаимоотношения держались на доверии.

Клятва верности возводила это доверие на новый уровень. Когда ты присягал господину, это становилось обоюдоострым мечом. Вассал обещал отдать жизнь по первому требованию, но и господин клялся защищать и ценить своего человека. Клятва служила взаимным обещанием защиты, вопросом чести и порядочности. Решение присягнуть кому-то было судьбоносным и требовало уважения и достоинства от обеих сторон.

Этот же контракт сводил священную клятву к банальной финансовой сделке. Тиллмар обещал абсолютное повиновение, а Хребан не обещал ничего, кроме своевременной оплаты. Уилл был прав: Тиллмар просто продал себя в рабство.

- Но зачем вообще оформлять это письменно? - недоумевала я. - Документ не имел юридической силы, его нельзя было предъявить в суде. Более того, присяга требовала свидетелей. Если вассал предавал обет, все присутствовавшие узнавали о его позоре. Этот же контракт был строго секретным. Он запрещал Тиллмару даже упоминать о его существовании.

- Неужели Хребана просто забавлял сам факт наличия такой "расписки"? - подумала я. - Судя по бумаге, он явно дорожил этой клятвой. Лист был плотным, с вплетёнными серебряными нитями. Даже та "дорогая" бумага из моего кабинета не шла с ней ни в какое сравнение.

Когда мои пальцы скользнули к строке для подписи, я почувствовала странное давление.

- Расскажи мне всё о сегодняшней ночи, - приказал Эверард. - В деталях.

- Мне ведь это не привиделось? - Я снова поднесла пальцы к месту подписи. Сомнений не было - я ощущала непонятное сопротивление, словно пыталась столкнуть два магнита одинаковой полярности.

- Я снимаю дешёвую комнату на южной окраине Тангла, - начал рассказ Тиллмар. - Я спал. Посреди ночи прибежал посыльный и велел мне явиться на площадь Голубого Камня . Я собрал снаряжение и пошёл.

Казалось, бумага пытается оттолкнуть меня. Я провела рукой по всему листу. Эффект проявлялся только в нижней четверти контракта, непосредственно вокруг строки для подписи. Я даже не могла её коснуться.

- Нас было восемь человек: Отрейд, Прага и ещё шестеро, которых я не знал, - продолжал Тиллмар. - Отрейд сказал, что мы идём на штурм дома. Мы должны были захватить его и оставить как можно больше людей в живых, потому что ему нужно было задать несколько вопросов. Он всё переспрашивал Прагу, уверена ли она, что это тот самый дом, а она отвечала, что проследила за каретой от самого склада. Ещё она ворчала, что ему нужно было взять больше людей, потому что от парня, который выносил женщину из огня, у неё мурашки бежали по коже.

- Теперь всё сходится, - размышляла я. - Хребан вложил слишком много в Мясника, чтобы оставить его без присмотра. Он велел Отрейду приглядывать за ним, а тот послал Прагу. Она видела, как Эверард выносил меня, и как люди из банды Ножниц подпалили склад. Должно быть, она ехала за нашей каретой до самого дома.

Единственный вопрос теперь заключался в том, доложил ли Отрейд Хребану сразу или решил подождать? Будь я на месте Отрейда, я бы выждала, пока не появится возможность допросить нас. Плохие новости всегда лучше подавать с каким-нибудь объяснением в придачу: "Милорд, ваш ручной серийный убийца мёртв, но я нашёл виновных, и они у меня под замком. Каковы будут ваши приказания?"

- Прага тоже была во дворе? - спросила я.

Тиллмар кивнул:

- Она была той, кто перелез через стену.

Невозможно было понять, сколько знает Хребан. Он мог не знать ничего, а мог - абсолютно всё.

- У меня было нехорошее предчувствие насчёт этого дела, - проговорил Тиллмар. - Я почти не пришёл. Такова жизнь, знаете ли... Она коротка.

Предчувствие Тиллмара не обмануло. Если я не вмешаюсь прямо сейчас, Эверард может его убить. Тиллмар был "лишним концом", который следовало обрубить.

- Он чего-то стоит? - спросила я у Горта.

- Да, - ответил тот. - Хороший боец. Умный.

- Он не врёт насчёт семьи?

- Нет.

Я посмотрела на Эверарда:

- Можно мне забрать его себе?

Он пожал плечами:

- Найдёшь ему применение?

Я кивнула.

- Очень хорошо.

- Уилл, принеси, пожалуйста, деревянную шкатулку.

В той шкатулке я хранила часть наших денег.

- Слушаюсь, моя леди, - Уилл вышел.

Я снова погладила контракт. Коснуться линии подписи всё ещё было невозможно.

Уилл вернулся со шкатулкой. Я открыла её. Отрейд выложил на стойку бара пол-нома - пятьдесят денов. Мне нужно было перебить эту ставку. Я достала один нома.

Лицо Тиллмара застыло.

Я посмотрела на серебряную монету:

- Горт?

- Да, моя леди.

- Сколько порошка из красноцвета можно купить на один нома?

- Запас на полгода, - ответил Горт.

- Тогда лучше пусть будет два. - Я положила второй нома поверх первого. - Два нома в месяц. Будем отправлять твоей семье.

Горт зарабатывал 224 дена в месяц - чуть больше двух нома. Я предлагала Тиллмару военное жалованье.

Тиллмар встретился со мной взглядом:

- Что я должен делать?

- Утром иди к Башне Искупителей. Расскажи им свою печальную историю о компании "Саубра". Добавь побольше деталей, чтобы им не составило труда её подтвердить. Тебе снятся казнённые друзья, и когда ты лежишь без сна по ночам, они шепчут тебе из темноты. Ты спрашиваешь себя, почему выжил ты, а не они. Задаёшься вопросом, мог ли ты их спасти. Сможешь им это продать?

Тиллмар кивнул.

- Хорошо. Выгляди измученным, будто вина выгрызла тебя изнутри, превратив в пустую оболочку, в тень человека.

Лют посмотрел на меня с оторопью. Горт тоже. Они ещё не видели меня с этой стороны.

- Вчера ты думал о том, чтобы покончить со всем этим, но тебе приснился рыцарь в помятых доспехах, держащий шалфейное знамя на простом деревянном копье. Он позвал тебя. И вот ты пришёл, чтобы посвятить себя Ордену Искупителей.

- А если они спросят о моей семье? - подал голос Тиллмар. - Платят Искупители сущие гроши.

Горт был прав. Тиллмар был не дурак.

- Скажи Искупителям, что ты ничем не можешь помочь своей семье, так как тебя никто не нанимает, - ответила я. - Ты не состоялся как солдат, как муж и как отец. Без тебя им будет только лучше. Ты не можешь больше жить в ладу с собой и хочешь переродиться. Сможешь это сыграть?

Тиллмар кивнул:

- Смогу.

- Твоя жена сумеет притвориться опечалённой и брошенной, или нам нужно ей солгать?

- Бенна умная. Она сыграет свою роль, - пообещал Тиллмар. - И никому ни слова не скажет.

- Хорошо. Напишешь два письма. В одном изложишь истинную историю, а второе будет таким, чтобы она могла показывать его людям, когда те придут с расспросами.

- Что мне нужно делать у Искупителей?

- Будь лучшим новобранцем в истории их Ордена. Будь смиренным, благочестивым и преданным делу. Вызывайся добровольцем на самые неприятные задания. Говори как можно меньше, просто будь рядом, когда ты им понадобишься.

Он кивнул.

- Тебя запрут внутри, пока будут проверять твою легенду, так что в первый месяц или около того ты не сможешь покинуть Башню. Но это пройдёт. Первые несколько раз, когда ты выйдешь в город, за тобой будут следить. Как только почувствуешь себя в безопасности, иди в чайную "Тариз" и закажи "Отвар воров" с самбокадом . Тебе ответят, что самбокады закончились. Закажи вместо этого что-нибудь другое, спокойно выпей чаю и возвращайся в Башню. Когда придёшь в "Тариз" в следующий раз, снова спроси самбокады - и там для тебя будут инструкции.

Тиллмар посмотрел мимо меня на Эверарда:

- Если я сделаю это... станем ли мы с моими людьми "чёрно-зелёными" ?.

Всё замерло. Трое Магнаров застыли. Тиллмар смотрел на Эверарда так, словно тонул, а Бессонный Герцог держал в руках спасательный жилет.

- Выполни это задание хорошо, и в Сельве найдётся место и для тебя, и для твоей семьи, - произнёс Эверард.

Тиллмар перевёл взгляд на Горта:

- Я хочу сделать всё как надо.

Старый наёмник взял со стола меч Тиллмара и передал его владельцу. Тиллмар поднялся.

Горт вышел на середину прохода, встав по правую руку от Эверарда. Лют, превозмогая боль, заставил себя подняться и присоединился к отцу. С другой стороны встал Вилл, заняв позицию слева от Эверарда. Поднимались все.

Эверард протянул мне руку:

- Моя леди.

Очевидно, происходящее требовало того, чтобы в нём участвовали стоя. Я вложила свою ладонь в его руку, поднялась и попыталась повернуться к Виллу - там было свободное место. Но Эверард мягко, но твёрдо направил меня так, чтобы я стояла рядом с ним.

- Ваша светлость... - Я запнулась.

- Это касается нас обоих, - ответил он.

Тиллмар опустился на одно колено, поставив меч вертикально и уперев его остриём в пол.

Я замолчала.

Магнары стояли подобно часовым - торжественные и безмолвные, с суровыми лицами. Сама их поза превратила комнату в священное место, словно стены нашего подвала растаяли, и мы оказались в самом центре Красной базилики .

Тиллмар склонил голову.

- Клянусь своей жизнью и жизнями всех, кто мне дорог, вверить свой меч, тело и душу Лорду Сельвы. Его слово - мой закон, его дело - моё дело, и нет никого выше него. Да будет так до конца моих дней.

Официальная присяга. Ничего себе.

Из Эверарда повалил густой чёрный дым. Его глаза стали пронзительными, обжигающе зелёными. Он заговорил так, словно высекал каждое слово в камне:

- Я, Лорд Сельвы, принимаю тебя на службу. С этого мгновения ты - мой меч, а я - твой щит. Если тебя обидят, я дам тебе правосудие. Если ты падёшь на моей службе, твои близкие не будут знать голода. Встань, Тиллмар из Сельвы, и вложи свой меч в ножны, пока у меня не возникнет в нём нужды.

Тиллмар поднялся и убрал меч.

- Через три месяца, когда Искупители будут удовлетворены, я перевезу твою семью на север, - произнёс Эверард. - Они будут под защитой, о них хорошо позаботятся.

- Благодарю вас, мой лорд.

Дым рассеялся, и глаза Эверарда снова приобрели свой обычный светло-зелёный оттенок. Хребан и Эверард... Один пытался купить человека, другой пятью предложениями изменил ход всей жизни Тиллмара. Такая колоссальная власть, сосредоточенная в руках одного человека. Это одновременно внушало благоговение и ужас. Не зря наше общество ушло от подобного. В большинстве своём.

Эверард повернулся ко мне:

- Вы готовы идти, моя леди?

- Да, ваша светлость.

Эверард предложил мне руку. Я оперлась на неё.

Позади нас Горт пробормотал:

- Ну и везучий же ты, сукин сын, Тиллмар. Пойдём, найдём тебе чернила и бумагу.


***


Агент "Ножниц" ждала нас в коридоре. Поджарая, темноволосая, с кожей песочного цвета и узким разрезом тёмных глаз. Черты её лица были приятными и заурядными - из тех, за которые взгляд не цепляется. На Собачьем рынке я встречала буквально дюжины таких женщин. Но стоило заглянуть ей в глаза, как ты понимала: она убьёт тебя трижды, прежде чем твоё тело коснётся земли.

Авария, заместитель Солентайна. Он не шутил.

- Всё сделано, мой лорд, - доложила она.

Через окно я видела освещённый фонарями двор. Целая команда людей в чёрно-сером суетилась над телами. Должно быть, она вызвала подкрепление из "Ножниц".

- Все замеры сделаны? - спросил Эверард.

- Да.

- Брызги крови отметили?

- Да.

- Отвезите первые пять тел и труп Велпора к границе владений Хребана и воссоздайте сцену их смерти, - приказал Эверард. - Положите тело Велпора в точку, которую я велел отметить. Пусть кто-нибудь того же роста бросит меч рядом с его телом. Убедитесь, что сначала сброшены те пять тел, а только потом - Велпор. Расположите их точно так, как они пали, не забудьте про кровь и оружие. Вайнанд Борс, может, и не мудр, но он мастер своего дела, и ум у него острый. Не допускайте нелепых ошибок - например, не бросайте оружие слишком далеко от тел.

Она кивнула:

- Слушаюсь, мой лорд.

Это многое объясняло. Утром "Завоеватели" найдут Велпора и ещё пять трупов. Они решат, что на него напали из засады и убили.

Орден Завоевателей держался на верности. Когда кто-то из их братьев страдал, они преследовали обидчика до конца, и пощады от них ждать не приходилось. Вместо того чтобы перевернуть город вверх дном в поисках Бессонного Герцога, они перевернут всё в попытках вытрясти душу из того, кто послал этот отряд убийц.

Эверард продумал всё это ещё до того, как вышел из дома. Он сражался с теми пятью незваными гостями мечом Велпора, используя его собственный стиль двуручного боя. Одним манёвром он перевёл прицел Завоевателей с себя на Хребана.

Спланировать такое за доли секунды, пока в дом вламывались враги, а затем безупречно исполнить... Он остановился на пяти, вероятно, потому что Велпор мог бы уложить столько, но не больше.

Этот человек пугал.

- Авария, - позвала я.

Она вздрогнула:

- Да, моя леди?

- Когда вы обыскивали склад, вы нашли какие-нибудь бумаги? Контракты, хоть что-то с именем Мясника?

- Нет, моя леди.

- А у тех, кто был во дворе?

- Никаких бумаг, - подтвердила Авария. - Однако мы нашли вот это у входной двери.

Она протянула нам конверт. Эверард вскрыл его, достал листок, пробежал глазами и передал мне.

"Х. нанесёт удар после полуночи".

- Ещё одно предупреждение, - пробормотала я.

- На этот раз поздно, - Эверард посмотрел на Аварию. - Кто оставил письмо?

- Мы не знаем, мой лорд.

Он тихо вздохнул. Авария сделала крошечный шаг назад.

- Ты позволила похитить Мэгги, - сказал Эверард, - ты упустила соглядатая, который следовал за нами от склада Мясника, а теперь не заметила посыльного, хотя твои люди следили за домом.

Авария замерла, не шевелясь.

- Разберись с телами как следует, - приказал он ей.

- Слушаюсь, мой лорд.

Эверард кивнул, и она исчезла. Я направилась к лестнице, и он пошёл со мной. Ступеньки обещали стать тем ещё испытанием, но иного пути не было.

Я чертовски устала. Разговор в подвале выжал из меня последние крохи сил, что удалось восстановить за несколько часов сна. Пол начинал казаться весьма заманчивым местом для отдыха. Если я не поднимусь по этой лестнице прямо сейчас, то просто свернусь калачиком у ближайшей стены и отключусь.

Я начала подъём.

- Ход с Искупителями был просто гениальным, - заметил Эверард.

- Спасибо.

Если всё пройдёт гладко, мы внедрим шпиона в Башню. Он нам понадобится, ведь я убила Мясника. И хотя Хребан уже нашёл ему замену, будущее было безвозвратно изменено, и иметь свои глаза и уши во владениях Сильверена стало вопросом выживания.

- Он идеально им подходит: грех, который можно подтвердить и за который нужно ответить; человек, дошедший до ручки, но при этом достаточно умелый, чтобы стать ценным активом, - продолжил Эверард.

- Да. Он озлоблен и разочарован в жизни, и выглядит так, будто в любой момент ждёт от неё очередного пинка.

Мы добрались до площадки. Я немного перевела дух и двинулась ко второму пролёту.

- Думаешь, Тиллмар останется верен?

- Да. Этот человек в отчаянии.

А кто из нас нет?

- Искупители не могут предложить ему ничего, в то время как я могу дать ему всё, - сказал Эверард. - Он не нарушит клятву.

Вот именно поэтому мне и стоило сохранять трезвый взгляд на вещи .

Я одолела последнюю ступеньку. Да, победа! Кловер зажгла фонарь у моей двери, и коридор был залит уютным светом. Ещё пара метров - и я смогу рухнуть лицом в кровать и позволить миру вокруг раствориться.

- Почему ты спросила Аварию о контрактах?

Я протянула ему договор Тиллмара:

- С ним что-то не так.

- С ним всё не так. Весь этот документ - мерзость.

- Да, и это тоже, но я не об этом. Почувствуй его.

Эверард провёл рукой по бумаге и остановился прямо над строкой для подписи. Он нахмурился и поднял контракт так, чтобы свет фонаря просвечивал лист насквозь. Внутри самой бумаги вился и изгибался сложный узор, кольцом охватывая место для подписи.

- Что это такое?

- Я не знаю, - он подержал над документом руку. - Я могу его разорвать, но это уничтожит бумагу. Нам нужен маг.

- Где нам найти мага, не привлекая лишнего внимания... Магическая Башня набита ими под завязку, но мне нужен был тот, кто не побежит докладывать архимагу Дамаэсу. Мы понятия не имели, как действует этот контракт. Нам требовался кто-то независимый.

- Может быть, я наведаюсь в "Сад", - пробормотала я.

- Только не без меня.

- Ты не можешь выходить из дома.

- А ты не можешь идти без охраны.

- У меня есть отличный кузен. Он меня отвезёт.

- Я тебя отвезу.

- Тебя разыскивают. Солентайн вполне способен меня защитить.

- Мэгги, ты испытываешь моё терпение.

- И вот он - Бессонный Герцог собственной персоной, - он вперился в меня взглядом. - После всего, что мы пережили, почему ты доверяешь Солентайну больше, чем мне?

- Потому что он мне не лгал.

- Я не лгал тебе во всём, - возразил он. - Когда я обещал защищать тебя, я не кривил душой. Когда я сказал, что могу дать тебе всё, что предложил Солентайн, и даже больше - я тоже не лгал.

Свет фонаря смягчал черты его лица. Боже, до чего же он был сейчас хорош: сильный, надёжный, сексуальный, почти неотразимый. Мне так и хотелось обвить его шею руками. Он бы поцеловал меня и отнёс в постель. Это была бы обжигающе жаркая и бесстыдная ночь, которую я никогда бы не забыла, а потом я бы уснула в этих крепких объятиях. Я сама не знала, чего жажду больше: секса, близости или просто утешения. Мне хотелось всего и сразу.

- Вот так Омельяна и "утонула" , верно?.

- Утонула?

- В моём будущем. Она посмотрела в твои глаза, услышала твой голос, такой уверенный и искренний, и решила жить только ради тебя. Но я не Омельяна. У меня есть другие дела.

Он задумчиво оглядел меня:

- Я встречался с Омельяной. Она выдающаяся женщина. В твоём будущем я женился на ней, потому что она была нужна Сельве. И, по твоим же словам, я прикладывал немало усилий, чтобы она была довольна.

- Да, это так.

- Если я так старался ради той, кто была нужна моим землям, то представь: как далеко я готов зайти ради той, кого я по-настоящему хочу?

Как же гладко он стелет! Его глаза горели тем самым огнём, который мечтает увидеть любая женщина, хоть раз желавшая мужчину. В этом взгляде смешались страсть, нужда, восхищение и едва уловимый собственнический вызов. Он не заявлял об этом открыто, не выдвигал требований. Это просто было - пьянящее чувство, способное выбить почву из-под ног.

- Можешь это выключить, - бросила я ему.

- Выключить что?

- Ты сказал, что Тиллмар в отчаянии. Я тоже. Я хочу спасти Кайр-Торен, и ты используешь это как рычаг. Но мы в одной лодке , ваша светлость. Что бы ты ни говорил и ни делал, ты - Лорд Сельвы, и ты пойдёшь на всё ради своего владения. Тебе нужны знания, запертые в моей голове, и ты знаешь, что сила тут не поможет. Смерть меня не пугает, боль - тоже. Больше нет. Что бы Мясник со мной ни делал, я ничего ему не сказала. Он проклинал всё на свете, когда я умирала.

- Это было не совсем правдой. Я до смерти боялась боли, но Эверард об этом не знал.

- Тебе нужны мои секреты, и ты предложишь мне всё, что я захочу, лишь бы получить их. Богатство, статус, своё тело. Тебе было бы куда удобнее, если бы я была по уши в тебя влюблена. Ты бы использовал меня до тех пор, пока я не сломаюсь, и не почувствовал бы при этом особых угрызений совести.

Бессонный Герцог внимательно меня изучал:

- Значит, мы наконец-то выложили все карты на стол?

- Не все. Я по-прежнему не говорила, кто я такая и откуда пришла, но больше не чувствовала из-за этого вины. С какой стати? Ведь он тоже лгал о том, откуда он и кто он такой.

- Почему бы и нет? Давай проясним всё раз и навсегда. Ты сказал Солентайну, что я - твоя. Это не так. Я никогда не буду твоей.

Он рассмеялся.

- Ах ты, сволочь.

- Как именно ты рисуешь это в своей голове? - спросила я. - Ты восседаешь на своём троне в Вилкэйре, а я покорно стою рядом, взирая на тебя с обожанием и забыв про все свои планы по спасению Кайр-Торена? Какое чудесное будущее: я помогаю тебе плести интриги и искать самую выгодную партию для женитьбы, а ты всё это время уверяешь меня, что я - единственная, кто тебе по-настоящему нужен? Я так и буду стоять годами, пока мои знания не иссякнут, и ты не выбросишь меня за ненадобностью?

- Если ты когда-нибудь и встанешь рядом со мной, то только потому, что тебе там и место. Это то, где ты должна быть, Мэгги. Просто ты этого ещё не поняла.

- Аргх! Завтра я иду в "Сад" с Солентайном.

- Доброй ночи, моя леди.

- Пошёл ты.

Я захлопнула дверь перед его носом, заперла её на замок и услышала, как он тихо смеётся по ту сторону.

Я распустила завязки на платье, сбросила наряд на пол и рухнула на кровать. Суши тут же свернулась клубком у меня в ногах.

- Если он войдёт в комнату - кусай его, - велела я ей. - Я на тебя рассчитываю.

Я закрыла глаза и провалилась в беспамятство.

ГЛАВА 32

Завтрак закончился, но я всё ещё сидела на кухне, потягивая вторую чашку чая, потому что Шана подала гёскириновый мёд. У него был лёгкий цитрусовый привкус, и, стоило мне добавить его в чай, как я уже не могла остановиться. Кловер сидела на другом конце стола, вышивая кусок зелёной ткани.

Я скучала по апельсиновому соку. По свежевыжатому, из "H-E-B" . Я скучала по тако. Скучала по кофе.

Я скучала по своей семье...

Я сделала ещё глоток чая.

В кухню заскочил Кайден и, без единого слова, положил передо мной конверт. Я вскрыла его и вытащила единственный листок бумаги.

- Мне нужна твоя помощь. Г.

Был только один человек на "Г", с которым я общалась достаточно плотно, чтобы он мог просить меня о помощи.

- Кто это принёс? - спросила я.

- Девчонка, - ответил Кайден.

- Она сказала что-нибудь ещё?

- Сказала, что надеется: ты купила туфли.

Именно об этом я и подумала. В "Саду" что-то произошло, и теперь Галиене понадобилась ответная услуга.

Счастливая случайность. На этот раз Кайр-Торен не попытался вцепиться мне в лодыжки, чтобы подставить подножку, а помог. Судя по тому, как дела шли до сих пор, это, скорее всего, какая-то ловушка временной линии, которая выльется в кучу проблем. Ну и ладно. Я с ними разберусь, а заодно выясню, как "Сад" меня нашёл. Хотя догадка у меня уже была.

Эверард захочет пойти со мной, и этого нужно было избежать любой ценой. Мало того что его всё ещё разыскивали, так мне ещё и нужно было восстановить свою независимость после вчерашнего. Я могла бы просто собраться и уйти под охраной "Ножниц", но это привело бы к спору. Лучше будет уйти тихо, не давая ему шанса возразить - так, словно он вообще не входил в это уравнение. Мне нужно было провернуть побег, не выглядя при этом так, будто я именно сбегаю.

- Кловер, мне нужно в "Сад".

У неё округлились глаза:

- В "Сад"?

- Да. Наденем обычный наряд леди. - Я повернулась к Кайдену: - Люди из "Ножниц" всё ещё околачиваются поблизости?

Он закатил глаза:

- Да.

- Пожалуйста, передай им, что через час я отправляюсь в "Сад", и, если их глава не хочет, чтобы некий высокопоставленный господин сопровождал меня и светился по всему городу, ему нужно приехать и забрать меня. Я встречу его перед чайной "Тариз".

- А как же его светлость? - спросил Кайден.

- А что с ним?

- Ему это не понравится.

- Кайден, его светлость и король Совен подписали договор под названием "Аккорды". Согласно ему, Эверард не может входить в Кайр-Торен без приглашения. Если его обнаружат в городе, Совен его убьёт. Его светлость не любит, когда ему говорят, что он может, а чего не может, поэтому мы должны защитить его от него самого. Вот почему ровно через час ты найдёшь способ отвлечь его и занять чем-нибудь в подвале.

Он скорчил гримасу, пожал плечами и испарился. Я сполоснула чашку и направилась наверх. Мне нужно было одеться и уложить волосы, и сделать это следовало тихо, чтобы Эверард не пронюхал, что я затеяла.


***


Я стояла на углу перед чайной "Тариз" в своём наряде леди низшего ранга; мои волосы были уложены в причёску и закреплены серебряными украшениями. В руках я держала корзинку - вещь, с которой ни одна уважающая себя дама моего социального положения не позволила бы застукать себя даже под страхом смерти. Этикет диктовал, что мне следовало взять с собой Кловер, но это была тайная вылазка.

Учитывая вчерашнее нападение Хребана, выходить одной было не самым лучшим планом, но меня защищали "Ножницы". Должно быть, Солентайн не одобрил тот факт, что головорезы Хребана штурмовали наш дом, потому что он заметно усилил охрану. Два агента "Ножниц" следовали за мной от самого дома до "Тариз", а третий уже ждал на месте.

По улице подкатила карета и остановилась прямо передо мной. Дверца распахнулась, и внутри я увидела Солентайна.

Плевать на все приличия - я запрыгнула внутрь до того, как он успел выйти и церемонно помочь мне подняться. Я захлопнула дверцу, опустилась на скамью напротив него, и экипаж тронулся. Мой новоиспечённый кузен окинул взглядом мой "победоносный" ансамбль и корзинку. Его брови поползли вверх.

Солентайн сегодня явно вжился в образ "принца бродяг" . На нём были коричневые штаны, сапоги и кремовая рубаха с широкими рукавами. Поверх неё он надел безрукавку из кожи цвета корицы, украшенную золотым орнаментом и глубоким V-образным вырезом, а сверху добавил приталенный чёрный колет с короткими широкими рукавами. На его правом плече красовалась вышивка в виде золотой лозы с двумя белыми цветками. Колет был расстёгнут, а поперёк туловища, по диагонали - от правого плеча к левому боку - шёл чёрный кожаный ремень, застёгнутый чуть выше талии. Свой плащ он бросил на сиденье, так что кожаный пояс с ножнами для двух кинжалов был выставлен на всеобщее обозрение.

Кроме того, он побрился и расчёсал свои тёмно-рыжие волосы. Следы вчерашней усталости исчезли, словно их и не было. Занавеска на окне кареты была слегка отодвинута, и золотистый солнечный свет, падавший на его лицо, заставлял его буквально сиять. Он был похож на ожившую картину.

- Ходячий соблазн . К счастью для меня, у меня к этому иммунитет.

- Дорогая кузина, - заговорил он, - а где же твоя горничная?

- Прикрывает мой отход. Ты бы предпочёл заехать за мной домой, чтобы провести следующий час, выслушивая фразы вроде "Завоеватели всё ещё ищут тебя" и "Пожалуйста, хоть раз не будь такой проблемной"?

Он одарил меня едва заметной улыбкой:

- Ценю твою заботу о моём душевном здоровье.

- Разумеется. Ты же мой любимый кузен.

Карета катилась дальше. Мы направлялись строго на север. Поездка обещала быть недолгой, минут пятнадцать. "Сад" находился у северной стены, а чайная располагалась почти по прямой линии к югу.

- Какие у тебя отношения с Рамондом? - спросил Солентайн.

Сразу к делу:

- Я ценный актив, и он использует все доступные средства, чтобы попытаться меня контролировать.

- У тебя есть к нему чувства?

- Да.

- Какого рода чувства?

Я вздохнула:

- В данный момент я хочу огреть его чем-нибудь тяжёлым по голове.

Солентайн понимающе кивнул:

- Мне знакомо это чувство.

- В основном я злюсь на саму себя. Он подначил меня, а я заглотила наживку. Даже не знаю, что на меня нашло. Когда кто-то говорит: "Давай выложим все карты на стол"...

- ...никогда не выкладывай на этот стол все свои карты, - закончили мы в один голос.

Я кивнула ему:

- Вот именно. Это самое.

- Не вини себя, - произнёс он. - С Рамондом очень трудно совладать.

- Он знает, что стоит на кону. Если мы не изменим будущее, ему придётся вести изматывающую войну. Он остановит продвижение Багряной Империи на севере, но понесёт тяжёлые потери. Ситуация станет настолько отчаянной, что ему придётся жениться на Омельяне из Гора, чтобы укрепить оборону. Я рассказала ему всё это, потому что в то время думала, что он - Рейнальд Карис. Знай я, кто он такой на самом деле, я бы убежала от него с криками.

- Приоритеты Рамонда высечены в камне, - сказал Солентайн. - Если он видит в тебе ключ к предотвращению такого будущего, он сделает всё, чтобы удержать тебя. И я имею в виду абсолютно всё.

- Я в курсе.

- Я бы не советовал тебе с ним спать, - произнёс Солентайн.

Наконец-то он высказал это вслух.

- Пытаешься защитить мою добродетель?

- Далёк от того, чтобы диктовать женщине, как ей распоряжаться своей добродетелью. Но теперь ты моя кузина, а на горизонте я вижу маячащую катастрофу, так что я пытаюсь оградить тебя от неё. У Рамонда есть дар заставлять тебя чувствовать себя...

- Избранной ?

- Да. Большинство людей проводят жизни в попытках быть замеченными, зачастую теми, кто им дороже всего. Рамонд же не просто замечает - он видит тебя. Он стоит на голову выше остальных, и когда он проявляет интерес, ты чувствуешь себя значимой. Он будет относиться к тебе как к жизненно важному союзнику, признавать твой талант и усилия, и вскоре ты поймаешь себя на том, что совершаешь нелепые поступки ради его одобрения.

- Звучит так, будто тебе самому стоит поостеречься и не спать с ним.

Он тихо рассмеялся:

- Мы оба предпочитаем женское общество, но было бы куда проще, если бы наши отношения ограничивались только этим. Тогда разбитым оказалось бы лишь моё сердце, а не будущее моей семьи.

Карета остановилась. Я выглянула в окно. При дневном свете "Сад" уже не казался таким чарующим. Без огней и музыки он вернулся к своему первоначальному облику древнего форта. Я накинула на голову капюшон плаща. Солентайн тоже надел плащ и натянул на лицо чёрный койф.

Дверца кареты распахнулась, и высокий мужчина, закутанный в поношенный плащ, протянул мне руку. Койф кавалериста был откинут, а его зелёные глаза смотрели на мир без тени раскаяния.

Позади меня выругался Солентайн.

Я вложила ладонь в руку Эверарда, и он помог мне спуститься.

Я повернулась к кучеру - молодому плотному парню с копной тёмных волос:

- Как долго он с нами?

- Он подсел в Таризе , моя леди, - ответил тот.

Солентайн вышел из кареты:

- Ты что, совсем рассудок потерял?

- Не замечал за собой такого, - Эверард забрал у меня корзину. На секунду я подумала, не вцепиться ли в неё, но играть в перетягивание каната перед входом в "Сад" было бы несолидно. - И, к твоему сведению, ты слишком плохо обо мне думаешь. С твоим сердцем, Сол, я обошёлся бы крайне бережно.

Солентайн прижал руку ко лбу и зажмурился, словно от внезапного приступа невыносимой мигрени.

- Не драматизируй. - Эверард повернулся ко мне: - Неважно, что он тебе говорит. Правда в том, что семья Демарр внушительна, но ограничена в средствах. Империя нависает прямо за границей, готовая проглотить их, в то время как дома более крупные хищники охотятся друг на друга ради власти и денег. В этом океане монстров Демаррам приходится плыть в чьём-то кильватере. Я - великое чудовище. Им нужна моя поддержка. Без неё они не выживут.

- Совен Саварик - тоже чудовище, - заметила я.

- Да, но Совен далеко, а я здесь, прямо на заднем дворе Демарров. - Эверард улыбнулся и натянул койф, закрывая лицо. - Стоит иметь это в виду на будущее. Идём?

Мы подошли к дверям. Двое стражников у входа в "Сад" подозрительно нас оглядели. Для обычных развлечений, принятых в "Саду", было ещё слишком рано, и площадь пустовала. Галиена и Хейд как раз сейчас должны были пить утренний чай. И вот она я: какая-то случайная женщина в сопровождении двух вооружённых мужчин с закрытыми лицами.

- Передай Галиене из Сосны, что пришла женщина без туфель, - сказала я.

Левый стражник скрылся внутри. Секунды складывались в минуты.

Из "Сада" вышли двое. Один - тот самый страж, что уносил моё послание, а другой - высокий, мускулистый, с кожей цвета меди и короткими кудрявыми волосами. Подстриженная борода очерчивала челюсть. На вид ему было около тридцати. Тот самый маг, которого я видела в свою первую ночь.

Маг изучал меня несколько секунд:

- Она примет тебя. Только тебя.

- Нет, - отрезал Эверард.

Я повернулась к магу:

- Я пришла сюда не ради себя. Ваша хозяйка сама пригласила меня. Если она больше не нуждается в моей помощи, я просто пойду домой.

Маг продолжал меня изучать.

- Этому человеку во всей серии книг было посвящено ровно одно предложение. В какой-то момент Хейд в отчаянии наняла людей, чтобы вызволить Галиену и её дочь из особняка Хребана. В книге говорилось: "Наёмники Хейд потерпели неудачу, и единственный маг Сада погиб вместе с ними". Ни имени, ни описания - ничего.

Могущественные маги были редкостью. Лучшей аналогией в нашем мире были бы врачи с необычной специализацией, например, нейрохирурги. В США приходится примерно один нейрохирург на девяносто тысяч человек. Маги, конечно, не были настолько вымирающим видом, но сам факт наличия собственного мага у "Сада" казался странным. По какой-то причине Дамаэс терпел его присутствие и автономию. Он был в буквальном смысле незаменим.

- Могу я взглянуть, что у тебя в корзинке?

Эверард протянул её магу. Тот отодвинул кусок ткани, прикрывавший содержимое, долго смотрел внутрь, а затем вернул ткань на место.

- Следуй за мной.

Кабинет Галиены располагался на четвёртом этаже в воздушной светлой башне с высокими бледными стенами и массивными арочными окнами. Из окна слева открывался потрясающий вид на город, из правого был виден поросший зеленью склон холма. В богато украшенных горшках, со вкусом расставленных группами на полу у окон, цвели прекрасные цветы; их белые и ярко-красные бутоны словно светились в утреннем свете.

Простенок между окнами занимали полки, заставленные книгами и сокровищами: шкатулками, вырезанными из камня и дерева, стеклянными вазами и небольшими статуэтками. Перед полками стоял большой деревянный письменный стол. Галиена сидела за ним и выглядела именно так, как я её запомнила - царственная и холодная; её тёмно-русые волосы были уложены на затылке в спираль. Сегодня на ней было платье оловянно-серого цвета.

Слева в мягком кресле ждала Хейд, её взгляд был острым. Маг занял позицию у двери, прямо за нашими спинами.

Я откинула капюшон.

- Ты нашла туфли, - констатировала Галиена.

- Среди прочего. Чем я могу помочь "Саду"?

Лицо Галиены оставалось бесстрастным. Раз она просит о помощи, дело дрянь.

- Нас изводят, - сказала она.

- Каким образом? - спросила я.

- Наши грузы пропадают, на наших людей нападают, а посетителей грабят, - ответила Галиена.

Это было очень похоже на мелочную и гнусную месть Ульмара Хребана. Он не мог ударить по Галиене напрямую, поэтому использовал свои деньги и наёмных громил, чтобы превратить её жизнь в ад.

- Чтобы разобраться с двумя последними пунктами, мы наняли дополнительную охрану, - продолжала Галиена. - Но с поставками мы ничего не можем поделать.

- Что именно за товары не доходят до адресата?

- Товары особого рода.

Он бил по их запасам афродизиаков и наркотиков. Одной из главных приманок "Сада" была возможность прикоснуться к редкому и запретному. Они не связывались с тяжёлыми веществами, но баловались вещами полегче, которые в Релласе либо ограничивались законом, либо облагались непомерными налогами. Их грузы ввозились в город контрабандой.

- Полагаю, вы пробовали менять расписание и маршруты, но это не помогло?

Галиена кивнула:

- Похоже, Элаут был не единственным нашим предателем.

- Кто-то доносит Хребану, и вы хотите знать, кто именно.

- Да, - подтвердила Галиена.

- У вас есть подозреваемые? - поинтересовалась я.

- Весла, Оррем и Арале, - перечислила Галиена. - Только они втроём знали о новых изменениях в графике поставок. Мы допросили каждого, и все они всё отрицают. Мы не можем задерживать их вечно. Работа "Сада" просто парализуется.

- И мы не можем позволить себе потерять следующий груз, - вставила Хейд.

Весла была их счетоводом, Оррем - главой охраны, а Арале была той, кто прибрал "Сад" к рукам после того, как Хребан похитил Галиену. Ну конечно.

- Прежде чем мы пойдём дальше, давайте обсудим компенсацию, - предложила я. - Мне нужно одолжить вашего мага. У меня есть магический предмет, и мне необходимо знать, что он собой представляет.

Галиена взглянула на мага. Тот кивнул.

- Идёт, - согласилась она. - Что-нибудь ещё?

Я забрала корзину из рук Эверарда и поставила её на стол Галиены. Та откинула ткань и уставилась на двадцать брусков мыла четырёх разных цветов. На каждом была печать в виде маленькой ракушки, которую для нас вырезал Горт.

- На что я смотрю?

- Это образцы мыла. Я бы хотела, чтобы вы использовали их в "Саду" и посмотрели, как они покажут себя в деле и понравятся ли вашим клиентам.

- Хорошо, - ответила Галиена.

- Это Арале.

Галиена и Хейд обменялись взглядами.

- Откуда ты знаешь? - спросила Галиена.

- Оррем родился у ужасного отца, который вымещал свою злобу на его матери, сёстрах и на нём самом, пока Оррем не вырос достаточно большим, чтобы положить этому конец. Он до глубины души ненавидит насилие над женщинами и видит себя их защитником. Он никогда не вступил бы в сговор с тем, кто хотел похитить ребёнка у матери.

- Оррем также возглавлял налёт на поместье Хребана и лишился одного глаза. В книгах было несколько сцен от его лица, и я получила неплохое представление о том, что творится у него в голове. Его мысли об Ульмаре были предельно ясны: ненависть, переходящая в ещё большую ненависть.

- Остаются Весла и Арале, - произнесла я. - Весла предана вам обеим, но в особенности - Галиене. Скорее всего, последние несколько дней она выглядела виноватой, и это неспроста: она действительно кое-что натворила, но это никак не связано с Хребаном.

- Что ты имеешь в виду? - спросила Галиена.

- Приведите её сюда, и я вам покажу.

Маг вышел и через пару минут вернулся с блондинкой. Это была стройная девушка лет двадцати, и на её лице застыло такое явное чувство вины, что это даже не было смешно.

- Весла! - я придала голосу стальные нотки, стараясь как можно точнее скопировать манеру Шаны. - Ты знаешь, кто я такая?

Она покачала головой.

- Я та самая женщина без туфель, которая спасла дочь Галиены.

Весла резко вдохнула.

- Так я и думала. К этому времени слухи о босоногой нищенке, таинственным образом предупредившей Галиену, уже разлетелись по всему "Саду". Мне, вероятно, приписывали всевозможные мистические способности.

- Я всё вижу, - провозгласила я. - И всё знаю. Неужели ты думала, что твоя кража останется незамеченной?

Она вздрогнула, словно от удара.

- Как ты посмела обманывать свою госпожу? Она кормит тебя, заботится о тебе, и чем же ты ей отплатила? Признавай свою вину.

Весла открыла рот, пытаясь что-то сказать.

- Говори! - прикрикнула Хейд.

- Я украла "Королевскую радость" ! - выпалила Весла писклявым голосом. - Это была я. Я собиралась взять только одну штучку, но она была такой вкусной, что я не смогла остановиться. - Она упала на колени. - Я приму любое наказание. Пожалуйста, только не выгоняйте меня!

Я повернулась к Галиене и развела руками.

- ...Я сделаю всё что угодно, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не отсылайте меня прочь... - Весла зашлась в рыданиях.

- ...Мне некуда идти...

- Никто не собирается тебя выгонять, - произнесла Галиена. - Возвращайся в свою комнату. Я поговорю с тобой позже.

Весла вскочила на ноги и бросилась прочь.

- Столько шума из-за каких-то конфет, - Хейд закатила глаза. - У этой девчонки совсем нет мозгов.

- И всё же она может подсчитать месячные расходы без бумаги, - заметила Галиена.

- Раз это не Оррем и не Весла, значит, это Арале, - подытожила я. - Обыщите её комнату. Где-то там должен быть спрятан маленький фиолетовый мешочек. Если найдёте его - не открывайте.

Десять минут спустя двое стражников ввели Арале. Та самая "сказочная принцесса" с первого этажа, первый человек в "Саду", который заговорил со мной. Она сменила своё вечернее платье на красный халат, а её волосы были распущены.

- Это из-за поставок? - Арале вздохнула. - Я не имею к этому никакого...

Маг подошёл к столу Галиены и положил на него маленький фиолетовый мешочек.

- Что это? - спросила меня Галиена.

- Яд, - ответила я. - План состоял в том, что Хребан заберёт вас, а она займёт ваше место. Поскольку это не удалось...

- В оригинальном сюжете Арале всё-таки получила работу Галиены, но постоянно совершала ошибки, - размышляла я. - Вскоре после неудавшегося налёта Хейд внезапно скончалась. В её комнате нашли фиолетовый мешочек со следами яда. Я всегда подозревала, что это дело рук Арале. Без присмотра Хейд у неё были развязаны руки, и за год она пустила "Сад" под откос.

- Ты просто не смогла удержаться, не так ли? - произнесла Галиена.

Арале взглянула на Хейд. Должно быть, она увидела в глазах старухи нечто по-настоящему ужасающее, потому что вздрогнула. Она тут же взяла себя в руки, но мы все успели это заметить.

- Всё, что я делала, я делала ради блага "Сада", - заявила Арале.

- Вот она и проявилась во всей красе, - подумала я.

Хейд сверлила её взглядом; глаза старой женщины были тёмными и холодными.

Арале вскинула подбородок:

- Почему она? Она ни красоты не имеет, ни талантов.

Видимо, Арале решила, что доказывать свою невиновность - дело гиблое. Её единственным шансом было убедить Хейд, что она предала Галиену во благо "Сада".

- Она даже не из Кайр-Торена. Она из какой-то глухомани, и всё же держится особняком, будто она лучше нас. Все смотрят на неё свысока. Просто все слишком напуганы, чтобы сказать об этом вслух.

- Чем больше слов, тем глубже яма, которую она себе роет, - отметила я про себя.

- Она думает, что заполучила второго принца, но все знают, что женщины надоедают этому человеку через неделю. Она даже не владеет Тремя Искусствами . Она не поёт, она не танцует. Всё, что у неё есть - это её тело, испорченное деторождением. Грудь обвисла, на животе шрамы, а её "цветок" уже далеко не нежно-розового цвета.

- Ах ты злобная гарпия, - подумала я.

- Инхан наиграется с ней через две недели, и тогда гнев Хребана обрушится на нас в полную силу. Он не прощает. "Саду" против него не устоять.

Лицо Хейд не выражало никаких эмоций.

- Когда придёт время, у нас останется только два пути. Мы сможем либо выдать её Хребану в надежде, что она ему всё ещё нужна, либо прислать ему её труп. Если она останется здесь, она погубит нас всех. Не лучше ли будет просто её отпустить? Я могу занять её место. Я моложе и искуснее. Я сохранила своё тело в первозданном виде. Знатные лорды сражаются друг с другом за привилегию провести в моём обществе хотя бы полчаса. Я справлюсь куда лучше, чем она. Вы должны это понимать. Если выживание "Сада" вам дорого, вы обязаны сделать правильный выбор.

- Заткни ей рот, - распорядилась Хейд.

Красный импульс вырвался из рук мага. Он ударил в Арале, подбросив её на цыпочки и заставив замереть в неестественной, мучительной позе. Должно быть, она пыталась пошевелиться, но не могла - никто не способен вот так стоять на самых кончиках пальцев без пуантов .

- "Сад" благодарит вас за любезную помощь, - сказала мне Галиена и взглянула на стражников. - Проводите наших гостей в Восточную комнату. Цисте скоро будет у вас.

Настало время уходить. Я развернулась и последовала за стражей; Солентайн и Эверард шли следом.

- Могу я забрать её? - спросил маг у нас за спиной. - Они голодны.

- Можешь, - разрешила Галиена.

Когда мы выходили из комнаты, стражники захлопнули за нами дверь, но в последний момент я успела заметить яркую золотую вспышку, спиралью сорвавшуюся с рук мага. Это было похоже на рой сияющих бабочек. Когда они устремились к Арале, в её глазах застыл первобытный ужас.


***


Восточная комната была очаровательна. Мы втроём сидели за большим столом, наслаждаясь видом на холм из огромного окна. Но перед моими глазами то и дело всплывал полный паники взгляд Арале, а во рту стоял привкус пепла. Мне очень хотелось поскорее убраться отсюда.

Дверь распахнулась, вошёл Цисте и сел за наш стол. Вид у него был такой, будто он рад здесь находиться не больше моего.

- Спасибо, что согласились встретиться с нами, - сказала я.

Ответа не последовало.

Я пододвинула контракт к нему:

- Можете сказать, наложен ли на этот документ какой-то тип заклинания?

Он провёл над ним рукой и уставился на бумагу так, словно это была змея, готовая к броску:

- Сожги его.

Что?

- Что это такое? - спросил Эверард.

- Это лугур кампур, - ответил маг.

- "Цепь жизни"? - уточнила я.

Цисте прищурился:

- Ты говоришь на Саресо .

Видимо, так и было. Саресо - язык магии. Это открывало массу возможностей, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на контракте.

- Что означает "цепь жизни"? - спросила я.

- Когда ты подписываешь этот контракт и скрепляешь его своей кровью, ты оказываешься привязан к нему. Если контракт будет уничтожен, он убьёт тебя.

О боже...

- Это мерзость, порождённая Багряным Узурпатором и его магами смерти, - произнёс Цисте. - Она создана на крови и страданиях и запрещена уже триста лет.

Триста сорок лет назад маг-узурпатор захватил трон Багряной Империи и натравил культ своих магов смерти на континент. Он правил почти три десятилетия, неся за собой войну, рабство и массовые жертвоприношения, пока не вторгся в Реллас, где его легионы пали под натиском релласских рыцарей. В решающей битве Ромель Саварик пробился сквозь чары Узурпатора и лично снёс диктатору голову. Багряная Империя отступила, в Релласе воцарилась новая династия, а владение людьми было объявлено вне закона в обеих странах, что сделало рабство нелегальным на большей части континента.

Маг смотрел на нас, его тёмные глаза были непроницаемы:

- Если у вас найдут подобное, вы лишитесь имени, ваши земли будут конфискованы, а сами вы отправитесь в изгнание.

Осколки идеи, плававшей в моей голове, сложились в единую картину.

- А что, если у кого-то таких контрактов больше одного? - спросила я.

- Смерть.

Идеально.

Это могло сработать. План был безрассудным и полностью зависел от того, верно ли я прочитала Саресо - а это было огромным, гигантским "если". Если я ошибусь... Плевать. Я обязана была добиться успеха, потому что других вариантов у нас не осталось.

- Последний вопрос, - сказала я. - Почему бумага отталкивает меня, когда я пытаюсь её коснуться?

- В тебе слишком много магии. Заклятье стремится защитить её от вреда, поэтому предупреждает тебя не причинять себе боли.

- Спасибо, - ответила я.

Маг поднялся и вышел, не проронив больше ни слова.

Эверард и Солентайн встали одновременно.

- Мы уходим, - вполголоса бросил Эверард.

- Чем скорее, тем лучше, - пробормотал Солентайн.

Через три минуты мы уже были в карете, отъезжающей от площади перед "Садом". Солентайн стянул койф с лица.

- Неужели нет такого дна, на которое Хребан не решился бы опуститься?

- Видимо, нет, - отозвался Эверард.

- Мне нужно в гавань, - заявила я.

Оба мужчины резко повернулись ко мне.

- Дед Хребана был злым, жестоким сукиным сыном, и он возлагал большие надежды на внука. Ульмар вырос у его стола, и с самых малых лет видел, как люди лебезят, кланяются и пресмыкаются перед его дедом, в то время как их сердца переполнены презрением и ненавистью. Ульмар не доверяет людям. Он доверяет подписям. У него навязчивая идея всё фиксировать на бумаге, потому что дед научил его: люди лгут, но как только у тебя есть их подпись - они в твоей власти.

Я указала на контракт.

- Для него это непреодолимый соблазн. Безотказный способ гарантировать, что его не предадут. Достать такие контракты непросто, и стоят они недёшево. Наёмники из команды Отрейда в любом случае долго бы не прожили, а если бы их поймали, то, даже если бы они втянули Хребана, их слова ничего не значат без доказательств.

- И всё же он потратил контракт на Тиллмара, - заметил Эверард.

- Он не может иначе, - ответила я. - Осознание того, что он держит власть над их жизнями в своей руке и может оборвать их по собственному желанию, согревает его по ночам. Это то, ради чего он живёт. Сильверен никогда бы не подписал подобное, но...

- Мясник мог, - вставил Солентайн. - Его магический талант был незначителен. Даже если он и почувствовал давление заклинания, он бы не понял, что именно подписывает.

- Значит, где-то существует контракт, на котором стоят имена Хребана, Мясника и Солнечного маркграфа, - подытожила я.

- Если это всплывёт, Хребана ничто не спасёт, - произнёс Эверард. - Совен отчаянно пытается укрепить поддержку своей родословной. Его династия была основана на убийстве работорговца. Совен не упустит возможности сделать то же самое.

- И он сделает это максимально публично, - согласился Солентайн. - Особенно учитывая, что целью стал Коларт Дженикор. Это будет самый громкий процесс с тех пор, как осудили жену Ралинбора.

Я повернулась к Эверарду:

- Вот оно. Так мы его остановим. Мы разоблачим это, и вся Реллас поднимется, чтобы свергнуть его.

- Но для этого нам нужны контракты, - отрезал Эверард.

- Хребан никогда бы не стал держать эти контракты у себя дома. Слишком высок риск, - добавил Солентайн.

- Нам не придётся их искать. Я знаю, где они. Но добраться до них будет непросто, вот почему мне нужно отправиться в гавань.

- Куда именно в гавани? - спросил Эверард.

- На Рынок на Рёбрах.

- Я отвезу тебя, - пообещал Солентайн. - Мы высадим тебя у дома, Рамонд. И на этот раз, ради всего святого, сиди тихо. Если тебя заметят, а её поймают вместе с тобой - придётся расплачиваться перед самой Пустотой.


***


Самым большим водным животным на Земле был синий кит - 30 метров в длину и весом около 180 тонн. Я помнила эти бесполезные факты, потому что, когда мне было семь лет, учительница сказала нам, что синий кит в длину как три школьных автобуса, поставленных в ряд. Мысль о том, что какое-то животное может быть настолько огромным, взорвала мой детский мозг.

Какое самое большое существо обитало в Западном океане, на побережье которого стоял Кайр Торен, оставалось загадкой: океан был глубок и умел хранить свои тайны. Однако это был мир монстров, и однажды, десятилетия назад, один из них погиб и во время страшного шторма был выброшен на берег у бедного квартала рядом с верфью Кайр Торена.

Тварь была слишком огромной и тяжёлой, чтобы её можно было сдвинуть с места, поэтому город разобрал её прямо там, где она упала. Рыботорговцы срезали плоть и забрали всё, что могли использовать: чешую, защитные шипы и часть внутренностей. Палата Трудов забрала голову, которую позже выставили на всеобщее обозрение в Орлином Гнезде. Башня Магов прислала своих людей за хвостом и остатками потрохов - их доставили в Башню для исследований и изготовления защитных талисманов. Когда Кайр Торен закончил, от чудовища остались только рёбра и позвоночник.

Шли годы; солнце, ветер и дождь очистили и отбелили скелет. Со временем внутри грудной клетки вырос рынок. Поверх костей натянули парусину, торговцы притащили ковры, чтобы раскладывать товары, вокруг начали появляться лавки - так родился Рынок на Рёбрах.

Базар быстро превратился в местную "ловушку для туристов", и на то были веские причины. Я смотрела на него сейчас: он был не меньше 70 метров в длину и 9 метров в высоту. Самый большой синий кит нашего мира показался бы новорождённым мальком по сравнению с этим монстром.

Я вошла через главный вход, где гигантские позвонки, торчащие над головой, намекали на остатки шеи. Вдоль стен на коврах сидели ряды торговцев, предлагавших безделушки, дешёвую бижутерию, талисманы, поддельные снадобья, ракушки, скимшо , странных морских существ, залитых в стекло или смолу, и прочие бесполезные диковинки.

- Иными словами - туристический хлам, - сказала я.

Рядом со мной Солентайн мастерски изображал телохранителя - в плаще и с закрытым лицом. Это была не его территория. Здесь ему были не рады.

Я прогуливалась между рядами. Воздух пах едким ладаном - жалкая попытка перебить вонь с соседнего рыбацкого причала. Торговцы приглядывались ко мне, оценивая как потенциальную жертву, но, завидев следующего за мной Солентайна, мгновенно теряли интерес. Его капюшон был наброшен на голову, а походка была целеустремлённой и буквально сотканной из угрозы. Люди бросали на него один единственный взгляд и тут же решали, что у них есть более срочные дела в другом месте.

Вот и она: прямо посередине ряда слева. Дородная пожилая женщина, укутанная в шаль, с резкими чертами лица и седеющими светлыми волосами. В отличие от большинства торговцев, сидевших на коврах, у неё были выставочный стол и стул. Я остановилась перед прилавком, заваленным украшениями из морского стекла.

- Приветствую, Дарота.

Она прищурилась, глядя на меня.

- Выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу.

Я сделала вид, что внимательно изучаю товар. В основном это были браслеты и ожерелья на кожаных шнурках с деревянными бусинами и куском морского стекла в центре. Цвет стекла варьировался от ярко-красного до бледно-бирюзового. В подобных сделках полагалось соблюдать определённый этикет.

- Ты рассказала "Саду", где меня найти?

- Наша сделка была завершена, а за конфиденциальность нужно приплачивать, - ответила Дарота.

Я взяла браслет с куском зелёного стекла, нацепила его на запястье и повернула руку, позволяя свету заиграть на гранях.

Дарота с интересом наблюдала за мной.

- Сколько? - спросила я.

- Пять денов.

- За такие деньги я могла бы купить четыре бутылки вина, - подумала я. - Неслыханная наглость.

Судя по всему, Дарота и была "Ворами Севера" . Всеми сразу.

Я кивнула Солентайну, и он положил на стол серебряную ному. Прежде чем заговорить с кем-то вроде Дароты, полагалось заплатить "входной взнос". Таков был местный этикет, и я проявила редкую щедрость.

Дарота почти лениво протянула руку и забрала монету со стола. Мелкий лавочник сцапал бы её так быстро, что я бы и глазом моргнуть не успела; она бы просто испарилась. Так Дарота демонстрировала своё влияние. Ей не нужно было хватать деньги. Никто бы не осмелился их у неё отобрать.

- Чем могу быть полезна? - спросила она.

- Я ищу одну нищенку, - тихо проговорила я.

- В этом городе полно нищенок.

- Эта стоит пятнадцать ном, - сказала я.

Глаза Дароты хищно блеснули. Сейчас она напоминала акулу, крадущуюся к жертве в сумрачной воде.

- Это сужает круг поисков.

Даже для Дароты, чьи загребущие пальцы по локоть завязли во множестве криминальных дел, пятнадцать ном были внушительной суммой.

- Ей примерно столько же лет, сколько мне, среднего роста, с ярко-рыжими волосами. Держится особняком, милостыню почти не просит, всё время бормочет что-то под нос. Другие бродяги обходят её стороной, потому что её бормотание пугает, а если они пытаются её коснуться - их жалит болезненная магия. Задерживать её не нужно. Мне просто нужно знать, где она. Она должна быть живой и невредимой, и мне нужно найти её как можно скорее.

- Город велик, и нищих в нём тьма, - произнесла Дарота. - Это может занять время. Я пришлю одного из своих пацанов в твой новый дом, когда что-нибудь прояснится.

Мы улыбнулись друг другу.

- И ещё кое-что. Если ты и дальше будешь рассказывать обо мне всяким встречным-поперечным, мы не сможем вести дела.

- Я буду это учитывать.

Я развернулась и вышла, не проронив больше ни слова.

Снаружи воздух вонял солью и рыбой, но после того удушающего ладана он казался чистым и свежим, словно в цветущей альпийской долине. Мы свернули на улицу, ведущую на восток, прочь от причалов, обратно вглубь города.

- Откуда ты знаешь Дароту? - спросил Солентайн.

- Оттуда же, откуда и всё остальное.

- Ты собираешься объяснять, зачем нам нужна та женщина?

- Нет, потому что тебе это не понравится.

- Если бы он и Эверард поняли, что я замышляю, они бы заперли меня в доме, а ключ выбросили в эту проклятую гавань.

Он тихо рассмеялся.

- Освежающая честность. Это сработает?

- Не знаю, - ответила я. - Месяц назад я бы решила, что это блестящая идея, но жизнь уже слишком часто меня била. Надеюсь на Аспекты, что всё получится, потому что у меня больше ничего нет, и я не знаю, что ещё можно сделать, чтобы переломить ситуацию.

Мой голос звучал устало и горько. Всё зависело от того, удастся ли вовремя найти Исадау, а затем ещё предстояло преодолеть препятствие и привести её в чувство. Даже если мне это как-то удастся, не было никакой гарантии, что она захочет мне помогать. И если я всё запорю, Солнечный маркграф погибнет, а будущее возобновит свой мрачный марш к обрыву. У меня не было сил притворяться, будто меня это не беспокоит.

- Мои люди ищут Кая, - произнёс Солентайн. - Не могу обещать, что мы его найдём, но я сделаю всё, что в моих силах.

- Убрать одного Кая недостаточно. Мы должны избавиться от Хребана одновременно с ним, одним ударом. Нужно пробить такую огромную дыру в таймлайне, чтобы он не смог собраться воедино.

- Ты говоришь о будущем так, будто оно - живое существо.

- Иногда оно таким и кажется. Это стало меня... тревожить. Дело в этом королевстве, Солентайн. В этом городе. Он сводит меня с ума. Он изменил меня, и пути назад нет.

- Возможно, он просто показал тебе, кто ты есть на самом деле.

- Пугающая мысль.

Мы продолжили идти. Мне нужно было поскорее вернуться домой и приниматься за работу.

- Остаётся надеяться, что моя безупречная память на книги не подведёт, потому что, если я здесь ошибусь, это может меня убить. Возможно, окончательно.

- Кстати, о том, что мне известно: у Красты были младшие братья.

- Я в курсе, - ответил он.

- Он уехал из города и отправился домой незадолго до того, как у вас произошла та стычка. Он посвятил братьев в свои планы. Ты ведь убил его, верно?

- Убил.

- Значит, ко второму числу месяца Красной Ягоды трое его братьев вернутся в Каир Торен и будут искать тебя.

- Я позабочусь о том, чтобы они меня нашли.

- И это мудро?

- Они - помеха, которая мне не нужна. Чем быстрее я с ними разберусь, тем лучше.

- Ты мог бы вообще этого избежать. Я же говорила тебе не садиться в тот экипаж. У тебя есть эта бесящая привычка: выслушать предупреждение, всё равно поступить по-своему, а потом злиться на Эв... - я осеклась, - на Рамонда за то, что он делает то же самое.

- Мне нужно поддерживать репутацию, - возразил он. - Иногда долгосрочная стратегия требует краткосрочных рисков.

- Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Солентайн. - Я широко ему улыбнулась. - В конце концов, ты мой любимый кузен.

- И на том спасибо Аспектам, - пробормотал он.


ГЛАВА 33

- Твоя первая защита - это всегда крик и бегство, - произнёс Эверард.

После нашей поездки на "Рёбра" Солентайн доставил меня обратно домой. По плану я должна была вернуться в свою комнату и работать. Там был отрывок из книги, написанный на саресо, который я хотела воспроизвести. Но Эверард решил, что сейчас самое подходящее время научить меня пользоваться кинжалом, и вот я оказалась во внутреннем дворике.

День был чудесным. Рваные облака плыли по небу, и солнечный свет падал на землю пятнами. Блики играли на тёмных волосах Эверарда, скользя по его суровому, красивому лицу. Ветер дул с востока, и в воздухе пахло солью и океаном.

- Не вступай в ближний бой с нападающим, особенно если он крупнее тебя, - наставлял Эверард. - Шуми, привлекай внимание и старайся разорвать дистанцию.

Я кивнула.

- Предположим, ты попыталась убежать, но не вышло, - Эверард кивнул на три ножа, лежавших на столе в стороне. - Выбирай тот, что кажется самым удобным.

Я изучила варианты. Первый нож был с односторонней заточкой, слегка изогнутым лезвием длиной около шестнадцати с половиной сантиметров и короткой деревянной рукоятью. Второй выглядел как классический "Ка-Бар" с прямым лезвием. У моего отца был точь-в-точь такой же, только больше. Этот же был уменьшенной версией, полегче, с лезвием в пятнадцать сантиметров. Третьим был традиционный кинжал с обоюдоострой заточкой - точно такой же клинок я вонзила в труп Мясника.

Я взяла кинжал и вытянула его из кожаных ножен. Тонкий, лёгкий и очень острый.

- Хороший выбор, - одобрил Эверард. - Убери его обратно в ножны.

Я спрятала кинжал и повернулась к нему лицом.

Его глаза стали холодными. Он двинулся на меня. Угроза исходила от него волнами. Он двигался как человек, который привык охотиться на людей и убивать их, и какой-то животный инстинкт внутри меня опознал в нём хищника и взвизгнул от страха.

Я сделала шаг назад.

Он продолжал наступать.

Я сделала ещё шаг.

И ещё один.

Ноги упёрлись в стол из винного дерева. Идти было некуда.

Эверард навис надо мной. Его рука молниеносно взметнулась и сжала мою шею.

Дыхание перехватило.

Он не сдавливал. Просто держал, но меня охватило неистовое желание брыкаться и вырываться на волю. Сердце в груди заколотилось. В некоторых книгах, что я читала, это был бы сексуальный момент, когда герой использует возможность продемонстрировать свои горячие замашки собственника и нежно ласкает шею героини, но в происходящем не было ничего сексуального. Это было до чертиков страшно, и паника внутри меня забилась, словно дикая кошка, пойманная в петлю ловца бродячих собак.

Эверард замер.

- Глубокие медленные вдохи.

Меня трясло. Не от страха, а от подавленной ответной реакции "бей или беги". Мне отчаянно нужно было ударить его, вцепиться когтями и вырваться. Я знала, что он не причинит мне вреда. Знала это, но мои инстинкты вопили от слепого ужаса. Должно быть, это какая-то посттравматическая реакция. Кайр Торен сотворил это со мной.

- Дыши, Мэгги.

Я заставила себя сделать медленный, прерывистый вдох.

- Хорошо, - одобрил Эверард. - Ещё раз. Глубокий вдох.

Голос его звучал успокаивающе и твёрдо, но сам он всё равно выглядел пугающе - казалось, говорит один человек, а руку на моём горле держит совсем другой.

- Хорошо. Тебе нужно спокойствие. Холодное спокойствие.

Я дышала. Электрическое покалывание на коже медленно угасало.

- Поняла? - спросил он.

Я сглотнула, чувствуя, как горло напряглось под его хваткой, и кивнула. Сказать что-либо в это мгновение было выше моих сил.

- Не поднимай руку. Не смотри на нож. Смотри прямо на меня.

Я уставилась в его зелёные глаза. Он потянул меня на себя.

- Бей.

Я ткнула кинжалом в ножнах ему в бок.

- Ниже.

Я ударила снова.

- Вот здесь. Большинство мужчин будут выше тебя. Бей сюда - и ты попадёшь в бедренную артерию. Если всё сделаешь правильно, они истекут кровью раньше, чем успеют причинить тебе серьёзный вред. Я всё ещё держу тебя. Продолжай бить.

Я снова и снова всаживала ножны в его тело.

- Где та женщина, что размазала Мясника в лепёшку?

Та самая смесь ярости и паники, что ввергла меня в неистовство в логове Мясника, снова вскипела во мне. На одном дыхании я нанесла четыре удара - быстро и сильно.

- Вот так, - он разжал руку и отступил на несколько шагов.

Воздух со свистом вырвался из моих лёгких. Во рту появился металлический привкус.

- Если не можешь убежать, смотри им прямо в глаза, когда они приближаются. Охотники на женщин хотят видеть в них страх. Профессионал, которому заплатили, чтобы он выкрал тебя прямо с улицы, тоже будет смотреть тебе в лицо - чтобы убедиться, что не ошибся целью.

Рукоять ножа стала скользкой от пота. Я вытерла её о юбку.

- Ты будешь смотреть прямо на них, удерживая взгляд, и когда они прикоснутся к тебе - бей. Кловер добавит в твои платья подшитые карманы, чтобы ты могла носить клинок без ножен. Не трать время на то, чтобы достать кинжал. Бей прямо через ткань платья.

Я кивнула.

- А теперь - я нападаю, - предупредил он.

Эверард снова двинулся ко мне. Я заставила себя стоять на месте. Он схватил меня за плечо и дёрнул к себе. Я трижды ударила его в бедро, и он отпустил.

- Хорошо, - сказал он.

Я чувствовала себя так, словно пробежала спринт.

- Давай ещё раз. Теперь вонзай и тяни нож влево, проворачивая его, когда вытаскиваешь. Хватит даже лёгкого поворота.

Из дверей вышел Уилл, неся свиной окорок.

- Это тебе, - сказал Эверард. - Для практики.

Уилл подмигнул мне.

- Всё будет в порядке. Это просто тренировка, я в безопасности. И как бы неуютно мне ни было рядом с Эверардом, я могу прекратить это в любой момент, просто ударив его ножом.

- Самое сложное в бою на ножах - это решимость, - сказал Эверард. - Ты должна принять решение причинить кому-то боль и выложиться до конца. У тебя есть только один шанс на хороший выпад. Если промахнёшься, нападающий убьёт тебя.

Этот урок я уже усвоила благодаря Лекке на мосту Эстрет.

Во рту пересохло, так что слова пришлось выдавливать из себя силой:

- С решимостью у меня проблем нет.

Эверард улыбнулся. Улыбка осветила его лицо, и образ грозного хищника мгновенно растаял.

- Да уж, полагаю, нет. Проблема в том, как заставить тебя остановиться.

- Я никогда не считала себя склонной к насилию. Пару раз я дралась в школе - один раз в начальных классах и ещё раз в тринадцать лет, но ни разу не была зачинщиком. За все мои двадцать шесть лет ничто не указывало на то, что, будучи загнанной в угол, я способна избить человека до состояния кровавого месива.

- Возможно, Солентайн был прав, и всё это сидело во мне всегда. Просто раньше у этой тьмы не было шанса вырваться наружу, ведь моя жизнь была до блаженного спокойной. Я никогда не ценила, в какой безопасности находилась, пока не попала сюда. Если я каким-то чудом найду дорогу назад, смогу ли я вообще вернуться к прежней жизни? Получится ли у меня просто влиться в привычное русло или это будет всё равно что пытаться втиснуть квадратный колышек в круглое отверстие?

- Мы проделаем это ещё раз, но теперь ты должна убежать, - сказал Эверард. - Помни: бей, пока не вырвешься, а затем разворачивайся и беги. Не пытайся меня добить. Не вздумай пинать меня, выкрикивая ругательства. Ударила - и бегом.

Я покрепче сжала нож.

- Не обещаю.


***


- Osor dor mi Damaes. Re braste ca...

Или всё-таки re braste cä? Читать можно было и так, и этак; интуиция подсказывала мне, что над "а" должна стоять тильда, чтобы обозначить долготу звука, но в книгах её не было. Может, они просто не заморачивались...

- Да, Кайден?

Он моргнул, застыв в дверном проёме моего кабинета. Дверь была полуоткрыта.

- Как ты узнала, что я здесь?

Я указала на свечу на столе. Вечер сегодня выдался по-настоящему тёмным, так что в дополнение к двум фонарям я зажгла и её.

- Пламя дрогнуло, когда ты распахнул дверь. Если хочешь научиться подкрадываться незаметно, тебе придётся постараться получше. Тебе что-то нужно?

- Лют говорит, какая-то Диги пришла, с телохранителем.

- Здесь? У нашей входной двери?

Он кивнул.

Дерьмо. Эверард был в подвале - проводил очередную частную встречу с одним из своих вассалов. Я понятия не имела, как он отреагирует, если обнаружит на нашем пороге падчерицу человека, убившего его мать.

Проклятье.

- Лют говорит, у него есть тряпка, которой Кловер мыла пол, так что если этой Диги придётся подождать, он готов обеспечить ей "тёплый" приём прямо на коврике.

О, ради всего святого... Судя по всему, Лют не просто таил обиды, он нежно их лелеял, баюкал и укладывал спать по ночам.

- Скажи ему, чтобы проводил их в комнату для совещаний. И попроси Кловер заварить того дорогого чая; это было бы очень кстати.

- Слушаюсь, миледи, - он шутливо поклонился.

- И не говори Эверарду. Я серьёзно на этот раз.

- Слушаюсь, миледи.

- И поменьше язви.

Он ухмыльнулся и умчался.

Я задула свечу и спустилась по лестнице.

Комната для совещаний была недавним приобретением нашего дома. Собираться на кухне для частных бесед было удобно, но мы не могли приводить туда незнакомцев. Встречаться снаружи у винного дерева было хорошо днём, но не вечером и не в плохую погоду. В свой кабинет пускать кого попало мне тоже не хотелось, так что мы освободили одну из больших комнат, поставили там простой стол со стульями и окрестили её комнатой для совещаний.

Диги ждала меня на одном из стульев. Крупная женщина, которая в прошлый раз чуть не проткнула меня копьём, стояла за её спиной, не сводя глаз с Горта, подпиравшего стену. Очевидно, он был моим назначенным защитником на эту встречу.

Я кивнула всем присутствующим.

- Тихих ветров и спокойного неба.

- Тёплого солнца и безопасной гавани, - отозвалась Диги.

Я села на стул.

Диги была облачена в робу с капюшоном, скрывавшую её с головы до пят. Сейчас капюшон был откинут, открывая взору волосы, собранные в простой хвост. Под потрёпанной робой, скорее всего, была самая обычная одежда. Она явно не хотела быть узнанной. Её телохранительница носила один из тех безликих релласских плащей, которые можно купить за пару денов на любом рынке.

"Как они меня нашли?" - пронеслось у меня в голове.

Я ожидала, что Диги рано или поздно выйдет на связь, но не так скоро. Неужели они как-то выследили мордока? Или это снова Дарота? Нет, она бы не знала, что её нужно искать. Должно быть, всё дело в мордоке.

- Вы пришли забрать своё существо? - спросила я.

- Тцери была подарком, - ответила Диги. - Теперь она ваша.

- Я рада это слышать. Лют пытается её приручить. Говорит, у него неплохо получается, и сегодня она укусила его всего один раз. Он был бы очень расстроен, если бы вы решили её забрать.

Диги улыбнулась:

- Мордок сам выбирает того, кто его приручит, а не наоборот.

Вошла Кловер, неся поднос с чайником и двумя чашками. Она кивнула мне:

- Моя леди.

- Спасибо, - отозвалась я.

Кловер поставила поднос, разлила чай и удалилась. Я сделала глоток. М-м-м, особый чай для важных клиентов. Потрясающий вкус.

В дверях появился Эверард, весь в чёрном; его глаза были зелёными и холодными. Я чуть не поперхнулась чаем. Диги и её телохранительница замерли. Горт склонил голову и вышел из комнаты. Эверард выдвинул стул и сел слева от меня. Никто не проронил ни слова. Чёрт бы тебя побрал, Кайден. Маленький предатель.

Диги смотрела прямо на меня, словно пытаясь заставить Эверарда исчезнуть из её поля зрения. Позади неё телохранительница крепче сжала копьё. Диги умела скрывать эмоции, но женщина за её спиной балансировала на грани паники. И не из-за себя - она понимала, что если Эверард нападёт на Диги, она не сможет его остановить.

Я откашлялась:

- Чем я могу быть полезна почтенной орси ?

- У меня три вопроса, - сказала Диги.

- Что вы принесли для обмена?

Диги щёлкнула пальцами. Телохранительница поставила на стол небольшую деревянную шкатулку. Диги открыла её. Внутри лежал амулет: серебряная когтистая лапа с длинными когтями, сжимающая чёрную жемчужину.

- Камень поминовения, - пояснила Диги. - Если его сжать, когти раздавят камень, и человек перед вами увидит и услышит того, кого любит больше всего, вместо вас. Он расскажет вам свои самые мрачные секреты. Вы занимаетесь торговлей знаниями. Для вас это огромная ценность.

- Неплохо. Как долго продлится магия?

- Сорок вздохов. Этого достаточно, чтобы умная женщина спасла жизнь или разрушила её.

Примерно пара минут . Поистине ценный товар.

- Задавайте свои вопросы.

Диги слегка наклонилась вперёд:

- Кто из моих братьев и сестёр рождён от того же отца, что и я?

- Ваш третий брат, сестра и четвёртый брат - дети ваших родителей.

- Знает ли муж моей матери об их происхождении?

Выбор слов в окуланском языке имел первостепенное значение. Не таир, не отчим - муж матери. Таиру она была обязана верностью, отчиму - родственным уважением и заботой. Но "муж матери" не заслуживал ни малейшего снисхождения.

- Таир знает. Он выяснил это, когда ты воспользовалась первым из Прав Наследника. Великий Жрец тебе не союзник. Он тоже в курсе и с тех пор проверил кровь всех твоих братьев и сестёр.

Диджи замолчала, обдумывая последствия.

- Мы очистили наш дом, - произнесла она. - Таир приказал травить моего отца. В его еду подмешивали малые дозы яда. Отец уже заметил, что слабеет. Ещё через полгода он бы просто угас. Предатель найден и обезврежен.

- Как и ожидалось.

Диджи была дотошна. Она бы наверняка сработалась с Кловер.

- Мой отец - Первый Меч. Защитник нашего клана. Его смерть стала бы огромной потерей для нашего народа. Это преступление.

Ага. Теперь я поняла, к чему она клонит. В книгах она поступила так же, но там ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы прийти к этому решению, и Мрест к тому моменту уже умер от "неизвестных причин". Я изменила будущее, и, возможно, на этот раз всё пойдёт иначе. Хотя к лучшему ли это или к худшему? Насколько кровавей станет их тихая война теперь, когда Диджи предупреждена?

- Ты хочешь обвинить таира в Выжигании крови. Таир, предающий клан ради личных интересов, "выжигает кровь" своего народа и недостоин править.

Диджи кивнула:

- Ты знаешь наши обычаи.

- Тебе нужны три преступления, чтобы доказать его вину. Отравление твоего отца - первое.

- Коррупция в торговле - второе, - добавила Диджи. - Таир поставил свою сестру, мать Тарака, во главе торговли шёлком. Она присваивала средства и распределяла их между членами семьи с ведома таира. Она действовала хитро, но поделилась схемой с моим кузеном. Тарак - человек мягкий, не привыкший к дискомфорту.

О, я была уверена, что "дискомфорта" там было хоть отбавляй. Харзи не славились мягкостью, когда дело касалось допроса пленников.

- Тебе нужно третье преступление. Это твой последний вопрос?

- Да, - ответила Диджи. - Назови мне третье преступление, совершённое таиром. Что-то, что я смогу предъявить своему народу как доказательство Выжигания крови.

Её отчим наворотил немало грязных дел. Так, посмотрим, что из этого подойдёт под критерии и будет обладать достаточным эмоциональным весом, чтобы привести клан в ярость? Ах, вот оно.

- Среди твоих вассалов есть человек по имени Амур. Ты ему доверяешь?

- Да.

- Дед Амура каждый год на летнее солнцестояние, в самый длинный день, отправляется в Горный Храм. В этом году Амур должен сопровождать деда. Тебе нужно тайно встретиться с ними там. Не говори деду Амура об этом плане. Пусть это будет сюрпризом.

Диджи кивнула.

- Позаботься о том, чтобы на этой встрече присутствовал аббат храма.

Диджи снова кивнула.

Для обвинения в "выжигании крови" требовалось соблюдение особых условий. Чтобы доказать правоту в суде клана, нужно было присутствие пострадавшей стороны, кровного родственника или названого брата, способного подтвердить ущерб от преступления, а также беспристрастного свидетеля для подтверждения показаний.

- Аббат должен стать твоим свидетелем, - предупредила я. - Великий Жрец поддержит мужа твоей матери, и только аббат обладает достаточным влиянием, чтобы противостоять его авторитету.

- Поняла.

- Когда встретишься с дедом Амура, спроси его, оплакивает ли он своих собак в самый длинный день в году. Ты должна выглядеть так, будто тебе уже известен ответ. А затем дай ему выговориться. Тебе останется лишь слушать.

Диджи открыла было рот и тут же его закрыла. Она задала три вопроса. Всё, что сверх того, обошлось бы ей дороже.

- Если его дед заколеблется, скажи ему, что тебе никогда не нравилось число семь.

- Благодарю.

Прошло мгновение. Затем ещё одно.

- А каковы желания Сельвы? - спросила Диджи.

Позади неё телохранительница крепче сжала копьё.

Поза Эверарда оставалась расслабленной, а голос звучал спокойно и размеренно:

- До тех пор, пока вся кровь будет оставаться на вашей стороне границы, Сельва её не пересечёт.

- О, как ловко он выразился, - подумала я. - Это могло означать, что сражения должны оставаться на их территории, либо что все их люди должны быть там, ведь окуланцы называли соплеменников "кровью".

- Как долго? - уточнила Диджи.

Территория клана Харзи напрямую граничила с Сельвой. Она хотела быть уверена, что он не ударит ей в спину, пока она будет укреплять свои позиции.

- Моя распря - с мужем твоей матери, - ответил Эверард. - Если у Харзи появится новый таир, этот таир сможет рассчитывать на прочный мир и спокойствие на границе.

- Может ли такой таир получить подтверждение в письменном виде? - спросила Диджи.

Тем самым она поставила под сомнение его честность.

Тонкий завиток чёрного дыма вырвался из-под одежды Эверарда, обвился вокруг его предплечья и растаял без следа. Телохранительница выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.

- Трактаты и соглашения заключаются между правителями, - отрезал он. - Стань правительницей своего народа. А до тех пор тебе придётся довольствоваться моим словом.

- Бессонный герцог никогда не нарушал данных мне обещаний, - вставила я. - Его слово высечено в камне.

- Пойми намёк. Ты заходишь слишком далеко, - подумала я.

- А если бы я и вздумал нарушить слово, она бы этого так не оставила, - добавил он.

- Что? - подумала я.

Диджи посмотрела на меня.

- Становится поздно, - подумала я. - Уходи, пока есть возможность.

- Так и есть. Если пожелаете выпить чаю без всяких сделок, леди Мэгги, вы знаете, где меня найти.

- Я была бы рада.

Диджи накинула капюшон. Бедная телохранительница едва не рухнула от облегчения.

- Кайден! - позвала я.

Он возник в дверном проёме буквально из ниоткуда.

- Пожалуйста, проводи наших почётных гостей к выходу.

Две женщины из клана Харзи удалились. Эверард повернулся ко мне.

- Значит, этот дым... Ты его контролируешь или он появляется сам по себе?

Тьма закружилась вокруг него, словно языки некоего космического пламени, и снова исчезла.

- Это начало Рокового пламени, - ответил Эверард. - То же самое, что сияние Арвела перед тем, как он возводит свой барьер. Я нахожу, что если выпустить его в нужный момент, это производит эффектное впечатление.

- Да уж, не то слово, - подумала я.

- Ты выставил всё так, будто я имею над тобой гораздо больше власти, чем на самом деле, - заметила я вслух.

- Полагаю, я - последняя инстанция в вопросе того, какой именно властью ты надо мной обладаешь.

Эту тему лучше было просто оставить в покое.

- Расскажи мне вот о чём, - произнёс он.

- Что именно ты хочешь знать?

- О происхождении Диджи.

- Когда Рог Дарил выиграл войну за наследство у своих братьев и сестёр, его резервы были истощены, - начала я рассказ. - Ему позарез нужны были деньги, поэтому он обратился к богатой купеческой семье, желая жениться на их наследнице Асали. Она публично ему отказала. Тогда он подёргал за нужные ниточки и подстроил захват торгового конвоя её брата, а затем предложил договориться об освобождении.

- При условии, что Асали выйдет за него замуж.

- Он сказал ей: она может либо потерять брата, либо обрести мужа. Выбор был за ней, - я вздохнула. - Она вышла за него. Они сыграли пышную свадьбу с состязаниями в силе и ловкости, как того требует традиция Окулы. И пока Рог напивался и купался в поздравлениях, Асали оценивала участников и остановила свой выбор на Мресте Эсере. Он выиграл всё, кроме пения - ему медведь на ухо наступил. Ты когда-нибудь встречал её?

- Нет.

- Она ослепительно красива и вдвое умнее, чем кажется. Она поняла, что Рог больше всего на свете дорожит своим наследием. У неё шестеро детей. Двое от Рога, остальные - от Мреста Эсера.

- Мать Диджи не привыкла мстить наполовину, - промелькнуло у меня в голове.

Эверард нахмурился, раздумывая.

- В традициях Окулы каждый ребёнок считается законнорождённым, независимо от обстоятельств его появления на свет. Они заранее предвидят войны за престолонаследие, поэтому дети начинают обзаводиться союзами очень рано.

Я кивнула.

- К настоящему времени все дети Мреста прочно стоят на ногах и имеют влиятельных союзников. Если тайна их происхождения всплывёт, Мрест Эсер объявит их своими, и баланс сил внутри клана резко сместится в сторону семьи Эсер. Это даже к лучшему, ведь он никогда не был женат и не имел других детей, так что конкуренции у них не будет.

- Если это случится, Эсеры сбросят Рога Дарила с Дубового трона.

- Именно, - подтвердила я. - Рог узнал об этом чуть больше года назад. У него есть два варианта наследника его крови: старший сын, который и в подмётки не годится Диджи, и младший, которому едва исполнилось восемь. Он отослал Диджи подальше и поспешил укрепить позиции своего старшего сына. Теперь, когда она всё знает, она будет сражаться с ними обоими, пока не искромсает их в кровавые лоскутья.

- А дед Амура? - спросил Эверард.

- Он разводит лучших гончих в Окуле. Много лет назад, когда Рогу было пятнадцать и его назначили наследником, он пришёл к деду Амура за щенком. Старик подарил ему лучшего из помёта. Но собака требовала долгой дрессировки. Однажды пёс укусил Рога, и тот просто свернул щенку шею.

- Проклятый живодёр. Каждый раз, читая эту сцену, мне хочется его придушить, - подумала я.

- Вряд ли это сюрприз, - ледяным тоном заметил Эверард.

- После того как Рог Дарил стал таиром, он пришёл за другой собакой. Он хотел, чтобы гончая сидела рядом с ним, пока он правит с Дубового трона. Это показало бы всем, что он пользуется поддержкой и одобрением всего клана. Дед Амура отказал ему. На следующее утро весь его питомник был мёртв. Отравлен. Десятилетия тщательного разведения, труд всей жизни - уничтожены за одну ночь.

- Что произошло? - спросил он.

- Весь дом оплакивал убитых щенков. Рог Дарил подкупил служанку, чтобы та сделала это, и она была настолько убита горем, что созналась и отдала золотую монету, которую он вручил ей в качестве платы. Высшие Кланы Окулы называются Высшими потому, что имеют право чеканить собственное золото и серебро. Когда к власти приходит новый таир, отчеканивается новая партия монет, и они нумеруются. Первые десять монет отдаются новому таиру и предназначены для того, чтобы храниться им всю жизнь.

Вероятно, я не говорила ему ничего такого, чего бы он и так не знал.

- Какой номер был на монете, которую отдала служанка? - спросил Эверард.

- Семёрка.

Эверард улыбнулся. Я подавила дрожь. В такие моменты я не знала: то ли у него просто случаются редкие вспышки жажды крови, то ли маска соскальзывает, показывая истинную природу, скрытую под ней. Вторая вероятность тревожила куда больше.

- Насколько способна Диджи? - поинтересовался он.

- Она - дочь своей матери. Видели бы вы её. Если бы вы сказали мне, что мой отец - не мой настоящий отец, мне бы потребовалось время, чтобы это переварить. Она же взяла паузу всего на мгновение, а затем объявила о праздновании в честь своего настоящего отца.

Справедливости ради, Рог был паршивым отцом: он почти не участвовал в жизни своих детей. Проявлял интерес только тогда, когда они добивались чего-то полезного для него, и даже тогда был капризен и вспыльчив. Его отпрыскам приходилось ходить по тонкой грани: достигать достаточно, чтобы выделиться и быть кредитом для семьи, но не настолько много, чтобы затмить его самого.

- Тебя не будет задевать то, что не ты убьёшь его? - спросила я.

- Видеть, как ребёнок, которого он вырастил как своего, сжигает всё им построенное, а затем танцует на пепле его королевства, будет куда приятнее.

Ну и ладно. Рада, что мы это выяснили.

- Зачем ты ходила на Рёбра?

- Не беспокойтесь об этом, Ваша Светлость.

Тонкая струйка тьмы метнулась ко мне. Я взмахнула рукой, развеивая её.

- Вы меня не напугаете. Вы обещали, что будете меня оберегать, а ваше слово высечено в камне.

- Стоило попытаться, - ответил он.

ГЛАВА 34


31-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА СЕЯТЕЛЯ


- Доверни запястье ещё немного, - предложил Горт, оторвав взгляд от карты, которую чертил.

Я ударила кинжалом соломенное чучело, резко провернув кисть, выпрямилась и выдохнула.

Горт кивнул мне со своего места за столом для стирки.

- Так-то лучше.

- Прорезать плотно спрессованную солому действительно трудно, - заметила я.

- Человеческая нога толстая. Сплошные мышцы, - отозвался Горт.

Кайден, сидевший на столе рядом с ним, скрестив ноги, повторил моё движение рукой.

Я расправила плечи.

За последние семьдесят два часа я перепыряла такое разнообразие людей и предметов, что мой кинжал затупился, и мне пришлось учиться затачивать его заново. Точка ножей никогда не была моим сильным коньком. Кончилось всё тем, что я затупила его ещё сильнее, и пришлось просить Шану о помощи.

Рука ныла, но процесс кромсания чего-либо помогал справляться со стрессом. От Дароты не было ни весточки. Она не нашла Исадау, Солентайн не нашёл Кая, и я чувствовала, как время ускользает сквозь пальцы. Тыкать кинжалом во всякий хлам было куда лучше, чем рвать на себе волосы.

Соломенное чучело стало последней мишенью в моих приключениях по самообороне. Оно было сделано из плотно спрессованной соломы, туго обмотанной бечёвкой, закреплено на деревянном основании и обряжено в старую ржавую кольчугу. Понятия не имею, где братья его раздобыли, но они торжественно презентовали его мне вчера и так гордились собой, что я назвала это лучшим подарком в жизни.

Скоро мне придётся вернуться к производству мыла. "Сад" прислал курьера. Им так понравилось наше мыло, что они захотели купить партию. Я отправила Кловер на переговоры. В "Саду" сочли наши цены приемлемыми - Кловер была уверена, что они приняли нас за простаков, продающих товар за бесценок. Они заказали так много, что мы заработали целый золотой грест на одной сделке. Кловер вручила мне золотую монету прямо во дворе на глазах у всех, а потом даже изобразила победный танец. Но теперь наши запасы подходили к концу.

Кроме того, Солентайн прислал два огромных сундука с различными вещами, призванными убедить любого, что я принадлежу к роду Демарр: там было две картины, несколько лакированных гербов и прочая ерунда. Когда-нибудь мне придётся во всём этом разобраться.

В доме зазвонил колокольчик. Уилл вышел на улицу, чтобы проверить, кто пришёл.

И кто бы это мог быть?

- Где он? - голос звучал подозрительно похоже на Солентайна.

Мгновение спустя появился мой кузен, а за его спиной - Уилл, который только закатывал глаза. Солентайн был в своём наряде "инкогнито" - простом коричневом колете и тёмных штанах с поношенным плащом, - но всё равно выглядел элегантно. И взбешённо.

Солентайн промаршировал через двор, сжимая в руке большой деревянный тубус для свитков, словно дубинку.

- Я же говорил ему. Я сказал... - он увидел меня и замер. - Что это ты делаешь?

- Учусь пырять кинжалом соломенных людей, - я продемонстрировала ему свой нож.

- С какой стати ты учишься этому у них, когда у тебя есть я?

- Э-э...

Солентайн жестом велел мне отойти от чучела. Я присоединилась к Горту и Кайдену за столом.

Солентайн положил тубус на стол и извлёк из недр своего колета два маленьких тонких ножа. У них были короткие лезвия, около 11,5 сантиметров в длину, изогнутые, словно когти, с заточенной внутренней кромкой. Костяные рукояти имели шероховатую текстуру для надёжного хвата, а на концах красовались кольца, достаточно широкие, чтобы в них можно было продеть палец.

- О-о-о, он сейчас покажет тот трюк с двумя кинжалами!

- Да-а-а! - ликовала я про себя. - Его фирменный стиль боя из книг. Да, да, да!

- Его Светлости не нужны два кинжала, - проворчал Кайден.

- Помолчи и смотри, - осадила я его.

Солентайн крутанул оба клинка в ладонях и обрушился на чучело - молниеносно и в то же время плавно, словно поток воды. Левым лезвием он полоснул манекен по лицу, а правым подцепил воображаемую руку и вскрыл локтевой сгиб изнутри. Он закружился вокруг чучела, всаживая нож в область почек, вонзая его в подмышку, распарывая спину вдоль позвоночника, и закончил широким, по-своему красивым разрезом горла.

Я протянула руку и толкнула Кайдена за подбородок, чтобы тот закрыл рот.

- Солома не даёт сдачи, - заметил Уилл.

Солентайн усмехнулся.

- А ты дашь?

Уилл выхватил свой нож.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Эверард.

- Уилл, тебе разве не нужно смазать клинки маслом? Солентайн, не смей потрошить моего солдата.

Уилл убрал нож в ножны, склонил голову перед Эверардом и ушёл в дом.

- Ты портишь мне всё веселье, - бросил Солентайн.

Он ловким движением крутанул ножи, и те мгновенно исчезли в складках его колета.

- Есть новости? - спросила я. Если он нашёл недостающее звено, мне нужно было узнать об этом прямо сейчас.

- Да, но не те, на которые мы надеялись.

Солентайн взял со стола тубус и бросил его Эверарду. Тот поймал его в воздухе, вытянул свиток, пробежал по нему глазами и выругался.

- Я же говорил тебе. Я, блин, предупреждал, что последствия будут, - процедил Солентайн.

- Что там? - не выдержала я.

- Нам нужно поговорить с глазу на глаз, - отрезал Солентайн.

- Пойдёмте в мой кабинет.

Мы поднялись по лестнице, зашли ко мне, и я плотно закрыла дверь.

- Гм, - произнёс Солентайн, глядя на мой стол.

На бумагах лежала маленькая зелёная рыбка. Я вздохнула, взяла её за хвост и переложила на тарелку, которую стащила с кухни. Тарелку с рыбой я задвинула под кровать.

- Я даже спрашивать не буду, - хмыкнул Солентайн.

- Это Суши, - пояснила я. - Ты оскорбил её в прошлый раз, назвав "сторожевым паразитом". Теперь она постоянно пытается меня подкармливать, потому что я, по её мнению, совершенно не умею ловить рыбу.

Суши решила высунуть нос из-под кровати, предупреждающе шикнула на Солентайна и снова скрылась во мраке.

Я вытерла руки полотенцем, бросила испорченный лист бумаги в корзину для мусора и села в кресло за столом.

- Так что происходит?

- Совен созывает джодурар, - сквозь зубы проговорил Эверард. - Моё присутствие обязательно.

- Джодурар?

В моей памяти всплыло определение из книг. "Джодурар" (произносится как "джо-ду-рар") в переводе со Старого языка означало "встреча лбов", под которыми подразумевались лбы или умы. Давным-давно, когда Реллас едва ли была единым королевством, а монархи были лишь немногим сильнее своих вассалов, джодурар созывали для разработки стратегии в ответ на вторжения или при возникновении критических проблем, угрожавших стабильности региона. Поскольку лорды доверяли друг другу не больше, чем бешеной собаке, каждый дворянин прибывал на встречу с личным отрядом войск.

Пока лорды совещались за закрытыми дверями, пытаясь уладить разногласия, их солдаты вместе пировали, пили и танцевали. Считалось, что совместное веселье поможет сгладить неизбежные трения между фракциями.

Современный джодурар мало чем отличался от древнего. Сначала проводилось совещание по стратегии за закрытыми дверями, за которым следовали торжественный обед и бал. Посещение было строго обязательным. Проигнорировать приглашение короля означало рискнуть обвинением в государственной измене.

- Вот что бывает, когда разбрасываешься Роковым пламенем направо и налево, - проворчал Солентайн. - Совену надоело ждать, пока Завоеватели тебя найдут, поэтому он пытается выкурить тебя.

- О чём, чёрт возьми, он хочет поговорить? - рыкнул Эверард.

Солентайн пожал плечами:

- Восстание на севере. Шевеления в Империи. Кто знает? Он что-нибудь придумает.

- Когда выехал всадник? - спросил Эверард.

- Два дня назад, тайно. Ты должен уехать сегодня ночью, - Солентайн покачал головой.

- Если посланник Совена прибудет в герцогство Сельва, а Бессонного герцога там не окажется, это подтвердит подозрения короля в том, что Эверард тайно проник в город. Неизвестно, как он на это отреагирует.

- Единственный способ выкрутиться - сделать так, чтобы Эверард встретил посланника по прибытии, как если бы он всё это время находился в Сельве. Совен в это не поверит, но он вряд ли сможет обвинить Эверарда в нарушении Соглашений на основании одного лишь странного шрама на какой-то площади без других доказательств.

До Сельвы верхом - минимум десять дней пути.

- Ты успеешь? - спросила я Эверарда.

- О да.

- Как? Я знаю, что Виллан - отличный боевой конь, но посланник, скорее всего, едет на релласских яррах.

Релласские ярры были магической породой. Лучшие лошади в моём мире могли преодолеть около 65 километров за день, если привыкли к бегу. Виллан мог легко покрыть и 80 километров, а то и больше. Но ярры - крупные рыжие скакуны со светлыми гривами - оставили бы его глотать пыль. Их выводили специально для многодневных марафонов по пересечённой местности; они были быстрые и неутомимые. Такого коня не захочешь брать на горную тропу или в бой, но пока под копытами есть дорога, они доставят тебя из пункта А в пункт Б в рекордные сроки.

- Я не поеду на Виллане. Я полечу на дрезмуре.

- "Змур" - это любая крупная хищная птица, "дре", вероятно, от старорелласского "дреог"...

- Птица страха? Что ещё за птица страха?

Эверард пристально посмотрел на меня:

- Мэгги, ты знаешь, что такое дрезмур?

Шансов, что он поверит, если я солгу, не было никаких.

- Нет.

- Значит, никогда их не видела? - Он выглядел как кот, заманивающий мышь поиграть с его когтями. - Хочешь покормиться с дрезмуром?

Солентайн предостерегающе покачал мне головой.

- Вы издеваетесь? - Да, хочу.

Кузен закатил глаза.

- Совен знает о том, что ты летаешь на дрезмурах? - спросила я.

- Нет, - ответил Эверард. - Если всё пойдёт по плану, завтра я буду в Сельве, но мне потребуется не меньше двадцати дней, чтобы вернуться.

Посланник выехал два дня назад, значит, до Сельвы ему ещё восемь дней пути. Затем около десяти дней на возвращение обычным способом. И Эверарду придётся прибыть в Каир Торен максимально официально, со своими рыцарями. Это означало, что они будут ехать со скоростью самой медленной лошади. Он мог бы сесть на корабль, но это заняло бы ещё больше времени.

- Ты останешься одна почти на три недели, - произнёс он. - Мне это не нравится.

- Она будет под надёжной защитой, - вставил Солентайн.

- Сейчас Хребан не знает, что его люди добрались до дома, - заметил Эверард. - Насколько ему известно, их перехватил Велпор, у них возникли какие-то разногласия, и они перебили друг друга. Однако это не значит, что он забыл о существовании Мэгги. Он захочет заставить её замолчать, как минимум. И он попробует снова.

- Если он это сделает, мои люди об этом позаботятся. К тому же, пока Завоеватели дышат ему в затылок, он вряд ли решится послать ещё убийц. Слишком рискованно.

Солентайн взял с моей полки коробку, заглянул внутрь и достал брусок мыла:

- Это то самое мыло, которое ты отдала "Саду"?

- Да. Мне понадобится большой ящик. По меньшей мере двадцать пять брусков.

- Что, во имя Пустоты, ты собираешься делать с таким количеством мыла? - потребовал ответа Эверард.

Он звучал раздражённо. Его Светлость определённо не хотел оставлять меня без присмотра.

- Я отправлю его её матери.

- Зачем?

- Потому что, когда женщина занимается мыловарением, изготовлением духов, вышивкой или любым другим домашним ремеслом, свой первый подарок она делает матери. Если кто-то приедет в Демарр, чтобы подтвердить её личность, мыло закрепит сделку.

- Можешь забрать этот ящик, - сказала я Солентайну. - Это наш набор образцов.

Солентайн взял ящик.

- Я заеду за тобой сегодня вечером, Рамонд.

Эверард отмахнулся от него. Солентайн смерил меня долгим взглядом:

- Понятно.

- Давай я тебя провожу, - предложила я.

Я поднялась, и мы вместе спустились по лестнице и пересекли двор. Мы уже почти дошли до входной двери, когда он произнёс:

- Ни при каких обстоятельствах не позволяй ему затащить тебя на дрезмура. Что бы он ни говорил, не подходи к нему, иначе завтра утром проснёшься в Сельве.

- Поняла.

- Хорошо. Рамонд не единственный, кому приходится покинуть столицу. Я получил приказ лично сопровождать отца на джодурар.

- Почему?

- Понятия не имею.

- Ты сделал что-то, что встревожило Совена?

- Ровным счётом ничего. Не знаю, что он там замышляет, но завтра мне придётся совершить публичный выезд из города. Это значит, что ни меня, ни Рамонда здесь не будет почти три недели. Ты останешься под защитой моих людей, но без моего личного присутствия ты будешь уязвима. Хочешь поехать со мной?

- Не могу. Я должна остаться здесь и закончить то, что начала.

Он кивнул.

- Я так и думал. Я уважаю твоё решение. Поговорим подробнее сегодня вечером, после того как он уедет.

Он знал, что я видела, как он качал головой, когда Эверард спрашивал меня о дрезмуре. Я проигнорировала его знак, но он не стал меня отчитывать. Солентайн не критиковал, а просто перешёл к минимизации ущерба. Именно так он разбирался с проблемами своих братьев и сестёр. Как-то в книгах он это объяснял: он не видел смысла распекать близких за их промахи. Он верил, что они достаточно умны, чтобы осознать свою ошибку. Важно было только её исправить.

В этот момент Солентайн относился ко мне как к члену семьи. Это было... трогательно.

- Обещаю не садиться на дрезмура.

- Если сядешь, я уже не смогу тебя оттуда вызволить.

- Я понимаю.

Я открыла перед ним дверь.

- И последнее, прежде чем ты уйдёшь. Кого Совен отправил гонцом в герцогство Сельва?

Солентайн поморщился:

- Жориса. Его нового любимого цепного пса.

- О нет.

Я заперла за ним дверь и поспешила через двор. Взбежала по лестнице, миновала коридор и ворвалась в комнату. Эверард так и сидел в кресле. Когда я вошла, мне удалось мельком увидеть выражение его лица. Оно было суровым и холодным, словно высеченным изо льда бритвенно-острым мечом.

- Посланник - Жорис.

- И что с того?

- Он тебя отравит. Он использует омаран - тот же яд, что убил твоего отца, и свалит вину на Багряную империю.

В глазах Эверарда промелькнула яркая зелёная вспышка:

- Надо же, вот как?

Именно так всё и происходило в книгах. Джодурар созвали после убийства Солнечного маркграфа, которое должно было случиться лишь через несколько месяцев, но я отправила весь таймлайн ко всем чертям. В прежней временной линии Совен послал Жориса привезти Эверарда, приказав отравить его по пути. Жорис именно так и поступил, и Эверард едва выжил после того покушения. На восстановление у него ушли месяцы. Он даже не смог присутствовать на джодураре, из-за чего Совен потребовал его обязательного участия в Зимней охоте. К моменту Охоты он всё ещё был болен. А затем убили Киля, и Каир Торен окончательно сорвался с катушек.

- Жорис сделает это по пути в Каир Торен. Отравление будет достаточно серьёзным, чтобы ты вернулся в Сельву, вместо того чтобы продолжать путь.

Эверард не выглядел обеспокоенным.

- Слушай меня.

Я подошла к его креслу, оперлась руками о подлокотники и уставилась ему прямо в глаза.

- Когда встретишь Жориса, не прикасайся ни к чему, что он тебе предложит. Если он преподнесёт в подарок вино - не пробуй его. Если предложит красивый кинжал - не бери в руки. Если подарит собаку - не гладь её. Если почувствуешь сильный запах духов - найди предлог выйти из комнаты. Не ешь с ним, не пей, не пользуйся общими предметами. Не трогай ничего, к чему прикасались его руки.

Его глаза расширились.

- Жорис - мастер своего дела, а от омарана нет антидота. Если почувствуешь недомогание, не принимай экстракт цветка водона. От него станет только хуже. Выпей стакан воды и вызови рвоту, а потом делай это снова и снова. Твоя единственная надежда - разбавить и вывести яд до того, как организм его усвоит. Обещай мне.

Он пристально смотрел на меня.

- Рамонд, обещай мне!

- Обещаю.

- Клянешься?

- Клянусь, - он кивнул. - Я буду осторожен. Верь мне, Мэгги.

Я поняла, что всё ещё сжимаю подлокотники его кресла, и разжала пальцы.

- Спасибо за предупреждение, - сказал он.

- Не благодари меня. - Я опустилась в своё кресло. - Просто не умирай.

Мы замолчали. Эверард поднялся и подошёл к окну, о чём-то раздумывая. Сейчас он выглядел по-настоящему величественно: элегантный, собранный, с суровым и беспощадным лицом.

- Я не хочу, чтобы он умирал.

То, что он уезжал из дома, было мне на руку. Мне нужно было действовать, а его присутствие сделало бы это невозможным. Он бы никогда не позволил мне спасти Исадау. Более того, это был мой шанс вырваться из его хватки. Когда он вернётся, то прибудет официально. Соглашения, которые он подписал, ограничивали его передвижения по столице, и за ним будут пристально следить. Это была наша последняя возможность провести время вместе.

- Я чувствовала себя так, словно мне вонзили нож в сердце и провернули его.

- Я буду по нему скучать. Нет, "скучать" - это слишком слабо сказано. Без него в моей жизни образуется зияющая дыра. Он был одновременно и угрозой, и моей страховкой, он занимал так много места. Пока он в этом доме, ни один незваный гость не прошёл бы мимо него. Но не по этому я буду тосковать больше всего. Мне будет не хватать его остроумия, его острого ума, его редких улыбок, того, как он на меня смотрит, его тела, его голоса... Его самого. Мне будет не хватать именно его.

- О, я влипла по-настоящему серьёзно. Если раньше и были какие-то сомнения, теперь они испарились: при одной мысли о Жорисе паника резанула меня прямо по сердцу. Я до смерти боялась, что Рамонд умрёт.

Проклятье.

- Как он это сделал в твоём будущем? - спросил он.

- Он подарил тебе кинжал.

- Клинок был отравлен?

- Ножны. Он пропитал кожу раствором порошкообразного омарана, и ножны казались слегка липкими. Подержав их в руках, ты вымыл руки, и вода активировала яд. Затем ты вытер лицо, и он попал в глаза и рот. - Я сделала глубокий вдох. - У тебя три дня глаза кровоточили, Рамонд.

- Убийство меня поставит под удар всю северную границу, - произнёс Эверард. - У меня нет наследника, так что герцогство перейдёт к моей кузине. Её Огонь Рока - лишь бледная тень моего, а ей едва исполнилось четырнадцать. Этот полоумный придурок готов рискнуть королевством и троном, лишь бы убить меня.

- Совен боится за своего наследного принца, - ответила я. - Каждый раз, когда он выстраивает коалицию вокруг сына, Киль делает что-то, что её разрушает. Совен видит в тебе угрозу, способную прервать его род. Он боится тебя больше, чем Багряной империи. И он ненавидит тебя.

- Потому что я похож на отца? Потому что отказываюсь потакать его бессмысленному бреду?

- Потому что ты - всё то, чем не является Киль Саварик. Ты вдохновляешь людей. Они преданы тебе. У Киля есть его магия, его меч и вкрадчивое обаяние, но высокомерие и ярость мешают ему по-настоящему понимать человеческие чувства. Он не умеет создавать узы верности; он манипулирует, запугивает и использует людей, и они это чувствуют. Он не заложил фундамент для своего трона и никогда этого не сделает. Совен это знает. И это не даёт ему спать по ночам.

Он обошёл стол и прислонился к нему спиной, не оставляя мне места, чтобы встать с кресла. Между нами почти не осталось пространства.

- Поезжай со мной в Сельву.

Это прозвучало почти как мольба.

- Ты знаешь, что я не могу.

- Я не хочу оставлять тебя здесь без моей защиты.

- У меня есть Магнары и Ножницы.

- Поезжай со мной. Клянусь памятью отца, я верну тебя в Кайр Торен через двадцать дней.

- Не могу. Здесь есть дела, которые я должна завершить. Будущее...

- К чёрту будущее! Если я вернусь и обнаружу, что тебя нет, я сравняю этот проклятый город с землёй. Если тебе дорог Кайр Торен - поезжай со мной.

Мне нужно было разорвать эту близость. Я встала. Он обнял меня, притягивая к себе, и прижался лбом к моему лбу.

- Мэгги...

- О нет. Всё моё тело отозвалось на его прикосновение.

- Не оставляй меня одну. Позволь мне забрать тебя в Сельву.

- Я должна была вырваться. И не только потому, что не могла ему доверять или потому что он хотел меня использовать. Мне нужно было понять, смогу ли я выжить в Кайр Торене без него. Я опиралась на него, как на костыль: сначала когда он был Рейнальдом, а потом когда он стал Бессонным герцогом, спящим под одной крышей. Мне нужно было выяснить, справлюсь ли я сама.

- Отпустите меня, Ваша Светлость, - вопреки всему, мой голос звучал спокойно.

Он поднял руки и отступил на шаг. Было почти больно от того, что он меня отпустил.

- Я на верном пути. Пора встать на собственные ноги.

- Я не могу уехать так же, как ты не можешь остаться. Давай больше не будем об этом говорить.

Эверард не привык слышать "нет". Должно быть, он был раздосадован, но на его лице это никак не отразилось. Его самоконтроль был просто невероятным. Было бы куда проще, будь он открытой книгой.

- Обещай мне, что будешь осторожна, - сказал он. - Двадцать дней. Сиди в доме, вари мыло, не делай ничего безрассудного.

- Обещаю, - солгала я.


***


Лодка скользила по тёмному морю - быстро и юрко. Я сидела на носу, глядя в раскинувшееся над нами небо. Звёзды сияли ослепительно ярко: Пратта убывала, Драо перешла в первую четверть, а Броэ застыла тонким серпом - едва заметным штрихом, словно добавленным в последний момент.

Люди Солентайна приехали за нами, как и было обещано. Мы с Эверардом поднялись на борт небольшого судна, паруса взметнулись вверх, и спустя несколько минут мы уже вышли из города, направляясь в открытое море. В этом всегда заключалась главная проблема Кайр Торена: можно запереть городские ворота, но блокировать гавань куда сложнее.

Мы достигли пары островов - тёмных зазубренных верхушек затонувших холмов, прорезающих водную гладь. Сначала я подумала, что мы причалим к одному из них, но мы лишь оставили их справа и продолжили путь.

Через полчаса лодка повернула к берегу. Холмы здесь вздымались высоко - тёмная стена, круто уходящая в воду. Почти вертикальные склоны были покрыты густой растительностью: кустарниками, странного вида травами и плотными колючими зарослями рудберри. Лодка притёрлась к небольшому причалу, и мы сошли на берег.

С утёса над нами донеслось мягкое высокочастотное жужжание. Если бы горбатые киты умели мурлыкать, это звучало бы именно так: завораживающе, красиво и жутко.

Эверард направил меня к тропе, цеплявшейся за склон холма и ведущей к самой вершине. Мы начали восхождение. На полпути я уже пыхтела и отдувалась, в то время как Эверард даже не вспотел. В нём определённо было что-то от горного козла.

Наконец мы достигли верха. Я последовала за ним через узкий проход между двумя кустами и вышла на поляну, обращённую к океану.

У обрыва стоял огромный белый зверь, целых пять с половиной метров в холке. Тело как у грейхаунда, длинный хвост, напоминающий горностаевый, и четыре длинные лапы - мощные, но стройные, с пальцами, вооружёнными когтями-полумесяцами. Его глубокая грудная клетка сужалась к неестественно тонкой талии. Шея была длинной и гибкой, почти лебединой, но куда более толстой, а венцом ей служила гладкая голова, заканчивающаяся орлиным клювом. Перья на теле были настолько мелкими, что казались мехом, но на затылке они переходили в длинный хохолок, как у птицы-секретаря, темнеющий к кончикам до мерцающего золотисто-коричневого цвета.

Существо увидело нас. Его бирюзовые глаза сияли. Оно расправило огромные крылья, заслонив небо. Они были золотистыми у передней кромки и белоснежными на контурных перьях. Изгибы крыльев венчали два гигантских изогнутых когтя.

Ничто в моей жизни не могло подготовить меня к такому. В нашем мире не было аналогов. Это было воплощение магии. Такое существо не должно было существовать, но оно стояло прямо передо мной, и у меня перехватило дыхание.

Зверь подался вперёд, вытягивая шею. Голова опустилась и начала приближаться ко мне, всё ниже, всё ближе и ближе...

- Спокойно, - Эверард сделал шаг вперёд.

Зверь оттолкнул его головой, не сводя с меня глаз. Он ткнулся в меня клювом и выдохнул воздух с тихим фырканьем.

- О, ты ей нравишься, - Солентайн вышел из тени.

Я протянула руку. Какая-то часть меня осознавала, что дрезмур может перекусить меня пополам одним движением этого клюва, но я не могла с собой совладать. Мои пальцы зарылись в бледные перья на переносице. О боже. Мягкие и шелковистые, как у котёнка.

- Дрезмуры живут в северных горах, - Эверард погладил перья рядом с моей рукой. - Для выживания им нужны и плоть, и магия, поэтому они охотятся на существ, богатых магической энергией - таких как пейбасы, кугаты или дорсимы. Они всегда голодны. Но они позволят тебе оседлать их и управлять ими, пока ты питаешь их своей магией.

- Верхом на них? - пронеслось у меня в голове.

Эверард тихо рассмеялся:

- Видела бы ты сейчас свои глаза, Мэгги. Они такие огромные.

В моей голове промелькнула мысль: кто был первым человеком, кому вообще пришло в голову оседлать такое существо? И как?

- Требуется огромное количество магии, чтобы заставить их нести тебя, - пояснил Солентайн. - Лишь немногие способны на это, особенно за пределами гор Сельвы. Ты, должно быть, буквально переполнена энергией, потому что эта птица жаждет её отведать.

- А что будет, если магия закончится раньше, чем ты доберёшься до цели? - спросила я.

- Если потеряешь сознание до приземления, дрезмур просто сбросит тебя со спины и сожрёт.

Я повернулась к Эверарду. Он кивнул:

- К счастью для нас, у меня очень много магии.

Теперь изнеможение Солентайна несколько дней назад обрело смысл. Он упоминал, что ему пришлось облетать грозу, что добавило три часа к пути; должно быть, это вычерпало его магические резервы досуха.

Эверард посмотрел на меня с исследовательским интересом, будто ему только что пришла в голову какая-то идея:

- Хочешь прокатиться на ней? Мы могли бы совершить короткий пробный полёт над морем.

"Ни при каких обстоятельствах не позволяй ему затащить тебя на дрезмура", - всплыло в памяти предупреждение Солентайна.

Сказать "да" было исключено. Я чувствовала: если я сделаю хоть шаг назад, он схватит меня и затащит на это существо силой. Поэтому я стояла совершенно неподвижно.

- Ты не возьмёшь мою кузину на дрезмура, - отрезал Солентайн. - Одно дело, когда мы с тобой рискуем жизнями, но ей незачем заигрывать со смертью. Идём. Ты зря тратишь лунный свет.

Эверард посмотрел на меня взглядом, который ясно говорил: "Поезжай со мной".

- Счастливого пути, Ваша Светлость, - выговорила я.

Он вздохнул и поднял руку. Едва заметный завиток тёмного дыма, мерцающий зелёным, соскользнул с его пальцев и впитался в бледные перья. Дрезмур подняла голову и присела.

Из тени донёсся стук копыт. Вышел человек, ведущий крупного жеребца цвета дыма с белоснежной мордой. Виллан, мой старый знакомый. Птица снова издала своё высокочастотное мурлыканье. Виллан остановился и шумно выдохнул ноздрями; когда человек потянул за повод, жеребец огрызнулся на него.

- Скверный характер, - заметил Солентайн. - Совсем как у хозяина.

Эверард подошёл к коню, взял поводья, погладил Виллана по морде и отвёл его к узкому деревянному ящику, которого я раньше не замечала. Он надел Виллану на глаза наглазники. Жеребец снова заупрямился.

- Давай. Мы уже делали это раньше, - успокоил его Эверард.

Виллан всфыркнул, переступил с ноги на ногу и зашёл в ящик. Эверард закрепил верёвки внутри, запер дверь и защёлкнул замок. К ящику снизу и сверху были прикреплены мощные цепи.

- Ты собираешься лететь с ним в Сельву? - не поверила я.

Эверард посмотрел на меня и усмехнулся:

- А как иначе он доберётся туда вовремя?

- Но ведь он такой тяжёлый, а ящик и цепь должны весить целую тонну...

- Я однажды видел, как дрезмур поднял торговое судно, полностью загруженное товарами, - ответил Эверард. - Поверь мне, это - пустяки.

Он зашагал к дрезмуру, затем обернулся:

- Подарите ли вы мне поцелуй на удачу, миледи?

- Исключено, - отрезал Солентайн.

- Я тебя и не спрашивал, - бросил ему Эверард.

"Решил пойти ва-банк, да?" - подумала я.

- Вернись целым и невредимым, не дав себя отравить, и тогда получишь поцелуй.

Рамонд повернулся и ступил на переднюю лапу дрезмура. Зверь поднял её, и он взобрался к ней на спину.

- Жди меня! - крикнул он.

- Возможно, - ответила я.

Дрезмур встала на дыбы. Её крылья с шумом раскрылись, заслонив полнеба. Она просунула клюв в петлю цепи на ящике Виллана; цепь соскользнула ей через голову на шею, и ящик повис на ней, словно медальон. Гигантский зверь развернулся к обрыву, рванул с места, прыгнул и взмыл в ночную тьму.

- Благодарю тебя, Божество, - выдохнул Солентайн. - Наконец-то.

ГЛАВА 35


5-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


- Я его не чувствую, - Шана понюхала маленький брусок мыла и положила его обратно на кухонный стол к остальным шести.

- Мы не можем добавить туда больше, - заметила Кловер. - Мыло не удержит структуру.

- Решено. Никакого мёда. - Я вычеркнула мёд из списка добавок. В любом случае это была авантюра. В моём мире я бы использовала медовую отдушку, но здесь её было не достать.

Эверард отсутствовал уже пять дней. Дом казался странно пустым. Я не узнаю, выжил ли он, ещё пятнадцать дней, а возможно, и дольше.

- Я сделала всё, что могла, чтобы предупредить его.

- Да, это так, - отозвалась Шана.

Я и не заметила, что произнесла последнюю фразу вслух.

- Его Светлость очень умён, - сказала Кловер. - Он не даст себя отравить.

- Кловер права, - поддержала её Шана. - Его пытались убить с самого детства, а он всё ещё здесь.

В кухню влетел Кайден.

- Там снаружи стража.

- Какая стража? - спросила я.

- Городская.

- Бирюзовые табарды?

Кайден кивнул.

- Чего они хотят?

- Поговорить с вами.

Зачем городской страже разговаривать со мной? Неужели они ищут Эверарда? Никакой другой причины я не видела, разве что история с Филдероном всё-таки всплыла, но ведь прошло уже столько времени...

Я поднялась и решительно направилась к парадной двери.

Уилл и Лют застыли в туннеле перед внешней дверью, преграждая путь. Прямо за ними стоял Горт, демонстративно сжимая свой топор.

- Что происходит? - спросила я.

Горт поклонился:

- Миледи, эти стражники просят аудиенции.

Пришло время изобразить знатную даму. Я сделала повелительный жест рукой, приказывая Магнарам отойти. Я видела, как Эверард проделывал это не раз. Братья расступились, и я увидела троих мужчин в кольчугах и табардах городской стражи.

Предводитель протянул мне свиток:

- Рыцарь-капитан Жен приглашает вас присоединиться к нему для беседы.

Я уставилась на него долгим взглядом.

Стражник выдержал паузу и всё же добавил:

- Миледи.

Я кивнула Уиллу. Тот принял свиток и передал его мне.

- Беседа где? - прорычал Горт.

- В Южном отделении стражи, - ответила я. - Причина не указана.

Магнары в унисон расправили плечи. Предводитель стражи сделал небольшой шаг назад, а двое его коллег положили руки на оружие.

- Насколько я знала, у стражи не было полномочий выводить меня из дома без письменного приказа.

В Реллас к принципу "мой дом - моя крепость" относились крайне серьёзно. Мы могли бы просто захлопнуть дверь перед их носом, однако это лишь отсрочило бы конфронтацию. Существовал немалый шанс, что они вернутся с подкреплением или попытаются схватить меня позже, когда я окажусь в городе.

- Нет, лучше покончить с этим сейчас и на моих условиях.

- Мне потребуется как минимум час на сборы, - обратилась я к стражникам. - Можете подождать здесь или вернуться к назначенному времени.

- Мы подождём, - сказал старший стражник. - Старший стражник принял позу, которую мой отец назвал бы "вольно".

Они явно не собирались двигаться с места.

- Полагаю, у вас есть экипаж? Или вы собирались вести меня по улицам маршем?

Предводитель стражи моргнул. Я вздохнула:

- Виллем, пока они ждут, раздобудь мне карету. Не стоит афишировать отсутствие любезности у Городской стражи.

Лицо старшего стражника слегка покраснело. Я бросила на Уилла многозначительный взгляд:

- Ступай к Ножницам и найми карету.

Уилл склонил голову, вышел на улицу и закрыл за собой дверь. Я направилась во внутренний двор.

- Это неразумно, - проворчал Горт.

Я понизила голос:

- Нет абсолютно никаких причин для визита городской стражи. За этим кто-то стоит, и нам нужно выяснить, кто.

- А если они задержат вас?

- На каком основании?

- На любом, какое только смогут выдумать, пока вы будете там.

- Тогда подождём, пока Ножницы меня вытащат. Я уверена, мой кузен оставил им подробные инструкции. Ничего не предпринимай. Ждите меня. Я вернусь.


***


У рыцаря-капитана Жена возникла дилемма. Не знаю, чего именно он ожидал, но явно не того, что увидел. На мне было платье великолепного зелёного цвета - Кловер сшила его специально для меня взамен того, что испортил Мясник. Волосы были искусно заплетены и уложены по последней моде с использованием серебряного шнура и подобающих украшений. Макияж был безупречен, и я смотрела на капитана так, словно он был назойливым комаром. Кловер стояла за моим креслом, смиренно сложив руки и потупив взор.

Рыцари-капитаны в Кайр Торене выполняли те же функции, что и лейтенанты полиции в крупных городах нашего мира. В городе было четыре главных отделения городской стражи, в каждом из которых служило по несколько таких офицеров под началом командира отделения. С точки зрения иерархии Жен был управленцем среднего звена, и он добился этого поста явно не благодаря глупости. Запугивание простолюдина - это одно (хотя по законам Реллас даже простолюдин имел право на апелляцию), но задержание дворянки без веских оснований было делом рискованным и, при неверном подходе, могло стоить ему всей карьеры.

Меня ввели в кабинет три минуты назад, и за это время он не проронил ни слова.

Рыцарь-капитан наградил меня тяжёлым взглядом. Это был высокий мужчина лет сорока с суровым лицом и проседью в волосах. На нём был чёрно-бирюзовый табард поверх тёмной кольчуги. Бирюзовый полуплащ плотно охватывал горло и ниспадал на спину, а одно плечо защищал металлический наплечник. Его талию опоясывал сложный кожаный ремень с множеством кармашков для вещей, которые могли понадобиться рыцарю-капитану городской стражи.

Его кабинет представлял собой просторное квадратное помещение в самом центре Южного отделения стражи. Жен сидел за тяжёлым деревянным столом, заваленным свитками и бумагами. Позади него во всю стену растянулся флаг Кайр Торена - бирюзовое полотнище с чёрной каймой и золотым силуэтом Орлиного Гнезда. В отличие от Палаты Правосудия, носившей королевский пурпур, муниципальная стража имела собственную расцветку.

Кому-то нужно было начать этот разговор, иначе я провела бы здесь весь день.

- Рыцарь-капитан Жен, я полагаю? - спросила я.

- Верно. С кем имею честь беседовать?

- Вы прислали людей к моему дому. Неужели вы не знаете, кто я такая?

- Это нам и предстоит выяснить.

Я принесла с собой полный комплект документов и металлический герб семьи Демарра с моим именем - Солентайн предусмотрительно оставил мне всё необходимое. Стоило мне их предъявить, и Жену было бы трудно удерживать меня здесь. Конечно, оставался шанс, что он задержит меня под предлогом проверки подлинности, но для него это был бы огромный риск.

Кто-то явно использовал его, чтобы выяснить, кто я такая. Я поставила бы на Хребана или Сильверена - мне очень хотелось понять, кто именно дёргает Жена за ниточки.

Капитан сверлил меня взглядом, который в моём мире назвали бы классическим "копским" приёмом для устрашения преступников.

- Значит, вы не знаете, кто я? - Я скрестила руки на груди. - И вы всегда так поступаете? Когда не уверены, кто живёт в доме, просто приказываете притащить человека сюда? Весьма странная трата ресурсов и времени стражи.

Он промолчал.

- Или, быть может, мой случай особенный? - продолжила я. - Не могу не заметить, что ближайшее к моему дому отделение - Северное. Вместо этого меня везли через два моста почти час. Почему?

Капитан сердито посмотрел на меня:

- Здесь вопросы задаю я.

- Прошу, начинайте. Хотелось бы закончить с этим побыстрее.

Он открыл рот.

В этот момент снаружи послышался глухой удар, а затем - громкие голоса.

- Только один вопрос, прежде чем мы приступим, - перебила я. - Мне предъявлено обвинение в преступлении?

Он едва разжал челюсти:

- Пока нет.

Шум снаружи становился всё громче и ближе.

- Я задержана?

- Не совсем.

- В таком случае я вольна идти?

- Добро пожаловать в протокол общения с полицией двадцать первого века.

- Минутку, - он обернулся к двери.

- Если же я задержана, я требую услуг законника-писчего.

- Придержите эту мысль, - Жен встал, вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь.

За моей спиной хмыкнула Кловер.

Вдалеке проревел густой мужской голос. Слов было не разобрать, но, кажется, он рявкнул: "Где она?!" Кем бы ни был кричащий, звучал он в ярости. Ритмичный топот приближался: кто-то в тяжёлых сапогах вышагивал по коридору.

Дверь распахнулась настежь, и в кабинет маршем вошёл лорд Беллен - внушительный, в полном доспехе Защитника, с огромным мечом на бедре и развевающимся за спиной белым плащом. Шлема на нём не было, а светлые волосы казались слегка всклокоченными.

Увидев меня, Беллен просиял. Его голубые глаза вспыхнули.

- Леди Мэгги! Вот вы где.

- Лорд Беллен! Неужели и вас сюда притащили?

- Вовсе нет.

Следом за Белленом в кабинет Жена втиснулись ещё двое рыцарей-Защитников в полном доспехе: один - темноволосый и смуглый, другой - пепельный блондин с такой кожей, что гарантирует солнечный ожог за тридцать секунд. Рыцарь-капитан зашёл последним.

- Что всё это значит? - рявкнул на него Беллен.

Рыцарь-капитан вскинул подбородок, явно не желая пасовать в собственном кабинете.

- Мы получили донесение, что эта женщина...

Беллен испепелил его взглядом.

- ...эта благородная дама ведёт торговлю без разрешения.

Беллен покосился на меня.

- Это из-за мыла? - я постаралась изобразить крайнее изумление.

- Какое мыло, миледи? - спросил Беллен.- Я варю парфюмированное мыло для семьи, и одна знакомая попросила продать ей немного.

Беллен щёлкнул пальцами. Темноволосый рыцарь шагнул вперёд.

- Я - сэр Оуин, барон Рагварт, старший законник-писчий ордена Защитников. Правильно ли я понимаю, рыцарь-капитан, что вы отправили стражу к дому дворянки, силой вывели её из жилища под конвоем, привезли сюда, удерживали и допрашивали без оснований лишь потому, что она не подала заявку на торговое свидетельство? Всё верно?

- Ого. Беллен привёл с собой юридическую поддержку.

- Капитан, это правда? - наседал Оуин.

- Отчасти, - Жен посмотрел прямо на Беллена, сочтя его главной угрозой.

- С каких это пор городская стража следит за соблюдением законов о торговых разрешениях? - спросил Беллен. - Разве этот вопрос не находится в ведении Казначейства?

Жен промолчал.

- Отвечай на вопрос! - прогремел Беллен.

- Я пригласил леди...

- У вас есть ордер? - потребовал Оуин. - Кем он подписан?

- Мы просто беседовали, - Жен покосился на меня.

Мне даже стало его жалко.

- Рыцарь-капитан любезно пригласил меня, и я добровольно согласилась, - вставила я. - Меня не арестовывали, хотя он и забыл прислать экипаж.

Беллен, казалось, стал ещё больше от ярости.

- То есть она шла пешком или сама оплачивала карету, чтобы вы могли её допросить?

Жен попятился, едва не вывалившись из собственного кабинета.

- Лорд...

- Молчать! - Беллен подошёл ко мне и предложил руку. - Миледи, окажете ли вы мне честь, позволив сопроводить вас прочь из этого места?

- Весь смысл моего визита сюда заключался в том, чтобы выяснить, кто всё это устроил. Но этот шанс упущен. Остаётся лишь позволить Беллену завершить спасение в лучах славы.

- С великим удовольствием, милорд.

- Блестяще, - Беллен ослепительно улыбнулся.

Я положила руку на его локоть и встала.

- Мы уходим, - объявил Беллен.

Уходя, он указал пальцем на рыцаря-капитана. Прежде чем дверь закрылась, я увидела, как двое других рыцарей обступили Жена, точно гончие, загнавшие енота в угол.


***


Снаружи улицы были залиты солнечным светом. Лорд Беллен снова одарил меня своей ослепительной улыбкой - мужчина выглядел по-настоящему счастливым.

- Лорд Беллен, это было потрясающе. Спасибо за моё спасение.

- Не стоит благодарности.

Он повёл меня направо, туда, где ждал массивный белый конь.

- Мой экипаж... - Я огляделась. - Куда, чёрт возьми, подевалась карета Ножниц?

- В нём нет нужды, - заверил он меня. - С вашего позволения.

Он не стал дожидаться этого самого позволения. Он просто подхватил меня и водрузил на коня. Вот дьявол! Седло не походило ни на вестерн, ни на классическое английское. У него был какой-то странный набитый валик. Скорее всего, это было боевое седло, сконструированное так, чтобы всадник не вылетел из него ни при каких обстоятельствах.

И что мне было делать с платьем? Да к чёрту всё! Я перекинула ногу и села в седло по-людски. Кловер шагнула вперёд и с совершенно бесстрастным лицом поправила подол моего платья, после чего едва заметно кивнула. Фух! Кажется, я поступила правильно и увернулась от "светской пули".

Беллен взял коня под уздцы.

- Милорд, это ваш боевой конь?

- Именно так.

Он зашагал вниз по улице. Парочка стражников, свернувших за угол по направлению к отделению, при виде нас замерла с разинутыми ртами.

- Я никак не могу ехать на вашем боевом коне.

Боевые кони рыцарей Реллас были невероятно обученными и ценными животными; как правило, они хранили верность только своему наезднику. Коснуться коня рыцаря без разрешения означало буквально вверить свою жизнь случаю.

- Конечно, можете. Вы же прямо сейчас на нём едете. Вы настолько лёгкая, что он вас почти не заметил.

- Я могу дойти пешком.

- Пожалуйста, миледи, я не потерплю, чтобы вы так утруждали себя в моём присутствии.

Да он, должно быть, шутит.

- Милорд...

Беллен снова усмехнулся:

- Леди Мэгги, это настоящее спасение. Одолев продажного рыцаря-капитана, мы должны уйти красиво.

Что?

- А что, если нам вместо этого скрыться потихоньку?

- Невозможно. Святой орден Защитников обязан поддерживать свою репутацию. Вы оказали нам огромную услугу, предупредив об опасности, грозившей даме Элиарде. Будет справедливо, если мы продемонстрируем всем, что вы находитесь под нашей защитой. Любой иной исход разгневал бы лорда Арвела.

Я взглянула на Кловер. Та сделала большие глаза. Понятно, от неё помощи не дождёшься. Придётся просто сидеть на этой колоссальной лошади и пытаться сохранять хоть какое-то достоинство. Последний раз я ездила верхом два года назад на пляже в Галвестоне. Моим скакуном была старая кобыла, и я ехала на ней неспешным шагом.

Карета Ножниц должна была ждать меня. Вместо этого её и след простыл. В отсутствие Солентайна за старшую осталась Авария, и у меня было предчувствие, что я ей не по душе.

Мы достигли перекрёстка. Нам следовало повернуть направо, на север, к нашему дому. Вместо этого мы повернули налево, на юг.

- Милорд, по-моему, мы едем не туда.

Он нахмурился:

- Нет, я совершенно уверен, что это кратчайший путь.

- Куда мы направляемся?

- В Цитадель, разумеется.

Разумеется! О чём я только думала?

- А зачем нам туда?

- Чтобы отпраздновать ваше славное спасение.

- Мои люди будут очень беспокоиться о моей безопасности.

- Не волнуйтесь, - заверил он меня. - Как только мы доберёмся до Цитадели, я отправлю вашу горничную в экипаже, чтобы она сообщила им о вашем местонахождении. Кловер, верно?

- Да, милорд, - ответила Кловер.

- Не бойтесь. Ваша госпожа будет в полной безопасности. Я более чем уверен, что рыцари-Защитники сумеют выдержать натиск городской стражи.

Беллен подмигнул мне. Я вздохнула.

- Когда я была моложе, мама говорила: если мужчина обаятелен и красноречив, стоит спросить себя, как он таким стал.

- Ваша матушка, судя по всему, очень мудрая женщина, - отозвался Беллен.

- Милорд, мне кажется, вы и есть тот самый человек, о котором она меня предупреждала.

Он рассмеялся.

Я умолкла, сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле. По крайней мере, мне удалось выбраться из отделения стражи, не раскрыв своей личности. Хребан всё ещё пребывал в неведении. Даже Беллен знал только моё имя, и мне нужно было, чтобы так оно и оставалось.

Двадцать минут спустя мы въехали во внутренний двор Цитадели. Беллен снял меня с лошади. Подбежавшая девушка-оруженосец приняла поводья.

- Экипаж для трес Кловер, - распорядился Беллен.

Кловер бросила на меня взгляд. Я кивнула. Он явно вознамерился разлучить меня с горничной. Что ж, стоит выяснить - почему.

- Сюда, - Беллен снова предложил мне руку.

Я оперлась на его предплечье, и мы стали подниматься по массивной лестнице, ведущей к главному донжону. На полпути Беллен остановился и нахмурился. Я проследила за его взглядом.

Весь город лежал под нами: километры крыш и стен, разделённые плоскими лентами рек, а вдалеке в небо вонзался тонкий шпиль Башни Магов. Над ним бушевал огромный огненный шар - сфера ярко-красного пламени, которая вращалась и закручивалась. Боже, она была больше городского квартала!

- Какого бездны он опять творит? - прорычал Беллен.

По лестнице спускался другой рыцарь - сухопарый темноволосый мужчина. Беллен указал в сторону Башни Магов.

- Судя по всему, мы ждём камень с небес, - ответил тот.

- Снова?

- Этот покрупнее прошлогоднего. Он прислал депешу в Орлиное Гнездо этим утром. По крайней мере, на сей раз предупредил.

- И на том спасибо, - бросил Беллен.

Огненный шар вспыхнул ослепительно-белым светом. Из него в небо ударил лазерный луч, всасывая пламя в себя. По городу прокатился звуковой удар, ударив мне по ушам. Цитадель содрогнулась.

Беллен обхватил меня за плечи, удерживая. Ощущение было такое, словно меня подпирает гора. Порыв ветра обдал нас жаром и стих.

- Прошу прощения, - Беллен отпустил меня.

Небо над Башней Магов стало идеально чистым. Лишь сноп искр озарил высь над городом; они вспыхнули и растаяли в синеве.

- Твою ж мать!

Дамэс только что испепелил метеор прямо в небе. Вероятно, ещё до того, как тот вошёл в атмосферу. И с этим человеком я вздумала тягаться. Дамэс сам по себе был стихией. Он признавал власть Савена только потому, что тот - король, но ничью больше. Если он решит воспрепятствовать моим планам, никто не сможет его остановить. Не будет ни дискуссий, ни переговоров. Он просто сделает то, что посчитает нужным, и наш дом превратится в дымящуюся воронку.

- Может, стоит пересмотреть затею с Исаду?

- Нет, я уже ввязалась в это. Выбора нет. К тому же теперь, когда я знаю, что могу читать на саресо, я не могу оставить Исаду там, где она сейчас. Совесть не позволит.

- Клянусь, когда-нибудь этот человек разрушит город, - Беллен указал на вход в донжон. - Сюда, миледи.

Он ввёл меня внутрь. Я ожидала увидеть мрачную крепость, похожую на темницу, но это было светлое, красивое пространство с парящими потолками и высокими арками. Мы пересекли зал и вышли на террасу, где двое оруженосцев накрывали на стол.

- Лёгкий ланч? - предложил Беллен.

- Отказываться было бы грубо.

- С удовольствием.

Он отодвинул для меня стул. Я села. Вид с террасы открывался потрясающий. Я посмотрела на разложенные передо мной закуски.

- Вы спасли меня и накормили, лорд Беллен. Боюсь, мне нечем отплатить вам.

- Удовольствия от вашего общества будет более чем достаточно.

Он выглядел таким довольным собой, что было трудно не улыбнуться в ответ.

- Вина?

- Я бы предпочла чай.

- Как пожелаете.

Один из оруженосцев потянулся к чайнику, но Беллен жестом отослал его и сам налил мне чаю. Слуги удалились.

- Это уж чересчур, право слово. Я и сама могу налить себе чаю.

- Вас так легко обескуражить, леди Мэгги, - отозвался Беллен. - Вам стоит поучиться быть более требовательной.

Я отхлебнула чаю. Великолепно.

- Как вы узнали, что я в отделении стражи?

- Занятная вышла история. Какой-то ребёнок принёс записку в Цитадель. В ней говорилось, что вас арестовали и удерживают в Южном отделении.

- Ещё одна записка. Кто, чёрт возьми, их шлёт?

- Может быть, это был кто-то из ваших людей? - спросил Беллен.

- Нет. Я дала им строгие инструкции ничего не предпринимать и ждать меня. Вы расспросили мальчика?

- Он сказал, что какой-то жрец заплатил ему четверть, чтобы тот доставил послание.

- Интересно. Он не упомянул, какому Аспекту тот служит?

- Нет, - Беллен покачал головой. - Мальчишка слишком мал и не обратил внимания.

- Тогда я в растерянности. У меня нет тесных связей ни с одним из храмов.

Беллен внимательно посмотрел на меня:

- Зачем было покидать безопасность своего дома?

- Потому что городская стража обычно не является на порог к законопослушным гражданам с приглашением на встречу к рыцарю-капитану. Тем более по такому пустяковому поводу, как торговое разрешение. Я хотела знать, кто стоит за спиной Жена.

Беллен кивнул. Обаяние и юмор исчезли; человек, сидевший напротив меня, теперь выглядел проницательным и сосредоточенным.

- Разумная стратегия. Стоило выманить виновника на открытое место. Должно быть, вы были весьма раздосадованы, когда я вытащил вас из того кабинета.

- Ни в коем случае, - я улыбнулась ему. - Вы были настолько галантны, что это того стоило.

Один из оруженосцев вернулся с запиской и тут же удалился. Беллен мельком заглянул в неё.

- А, как раз вовремя. Беседа Оуина с рыцарем-капитаном оказалась весьма продуктивной. Есть ли причина, по которой Ульмар Хребан мог захотеть запугать вас?

- Так я и думала. Жен упомянул мыло. Сильверен не обратил бы на это внимания, но Хребан - делец. Если он как-то прознал, что я продала мыло в "Сад", и захотел выяснить мою личность, он наверняка проверил бы наличие торгового свидетельства. Поскольку оно не было оформлено, он использовал этот предлог, чтобы выведать моё имя.

- Как бы мне хотелось знать, стоит ли из-за этого по-настоящему впадать в панику.

- Понятия не имею, что бы это могло быть, - солгала я. - Нас никогда не представляли друг другу. У наших семей нет ни конфликтов, ни общих торговых интересов. Это весьма загадочно.

Беллен нахмурился:

- Хребан - опасный враг, располагающий огромными ресурсами.

- Вопрос в том, чего Хребан добивается на самом деле? Вряд ли Мясник поделился с нанимателем тем фактом, что ему надрали задницу. Хребан следил за складом, и его люди видели моё спасение. Для него я могла быть просто случайной женщиной, которую Мясник схватил на улице забавы ради, а моя семья нашла меня и выручила. Это было бы куда предпочтительнее, чем если бы он узнал правду.

- У вас есть семья в городе? - спросил Беллен.

- Да, но мой кузен сейчас в отъезде.

- Не желаете ли вы продлить свой визит в Цитадель, миледи? - спросил он. - Мы могли бы устроить ваше пребывание здесь на короткий срок. Как видите, места у нас предостаточно.

Он слегка наклонился вперёд, его голубые глаза смотрели тепло и призывно.

- Лично я счёл бы возможность провести с вами время крайне приятной.

- Беллен только что начал ко мне подкатывать. Какого чёрта?

- Разве это не втянет вас в конфликт с Хребаном? - поинтересовалась я.

- Он пытался причинить вам вред. А значит, он уже мой враг.

- Что?

Беллен протянул руку и накрыл мою ладонь своей:

- Не останетесь ли вы, миледи? Я был бы искренне рад.

- Если бы Эверард узнал, что красавец рыцарь из ордена Защитников спас меня, привёз в свой замок, накормил закусками, а теперь уговаривает временно переехать к нему, он бы с катушек съехал.

До сих пор Беллен вёл себя безупречно вежливо, но, по сути, он меня похитил. И, похоже, не спешил отпускать. Совсем наоборот. Мне нужно было установить границы, и быстро.

- Это было бы неподобающе, милорд. К тому же лорд-командующий, скорее всего, неодобрительно отнесётся к тому, что в его Цитадели проживает какая-то случайная женщина.

- Уверен, я смогу всё уладить, - заверил он.

- Я не могу. Моя семья этого не одобрит.

- Что ж, возможно, вы дадите мне шанс переубедить их?

- Если бы я не знала вас лучше, милорд, я бы подумала, что вы пытаетесь вскружить мне голову.

- Именно это я и делаю, - подтвердил он. - У меня получается?

- Хороший вопрос. Если бы Хребан и Сильверен не представляли собой немедленную угрозу, и если бы я была свободна от того запутанного клубка чувств, которые вызывал во мне Эверард, это бы абсолютно сработало. Беллен был великолепен, остроумен и обходился со мной с безупречной учтивостью, но под всем этим я чувствовала стальной стержень. Лорд Беллен был чем-то большим, чем хотел казаться.

Я шла по тонкому льду, и мне следовало ступать осторожно.

- Я польщена, милорд. Любая женщина на моём месте была бы вне себя от радости.

- Но вы - не любая женщина, - он произнёс это так, словно вкладывал в слова некий скрытый смысл.

- Это не так. К тому же мы едва знакомы.

Он улыбнулся мне:

- Что ж, это мы со временем исправим, не так ли?

ГЛАВА 36


6-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


Свежее утреннее солнце играло на моём столе и страницах книги по генеалогии. Вчерашний побег из Цитадели дался мне не без труда. Кловер вернулась вместе с Гортом и братьями, но мне об этом никто не сообщил. Кто знает, как долго Беллен продержал бы их в ожидании, если бы не послание, принесённое другим оруженосцем. Произошло нечто, потребовавшее его личного внимания, и он с видимым сожалением меня отпустил.

Внезапный интерес Беллена к моей персоне стал неожиданным поворотом. В книгах его не было, так что я действовала вслепую.

- Будь это моя первая неделя здесь, я бы уже извелась от тревоги, но сейчас я адаптировалась. Этот мир был намного больше, и я уже успела повидать слишком много.

Теперь у меня появились иные способы добычи информации. Он явно занимал высокий пост в ордене Защитников. Мне нужно было выяснить, к какой знатной семье он принадлежит. Беда в том, что книги Дерога по генеалогии безнадёжно устарели.

Кто-то постучал костяшками пальцев по дверному косяку. Я подняла взгляд. В дверях кабинета, прислонившись к косяку, стоял Уилл. Вид у него был помятый, лицо - серое, будто он всю ночь на нём проспал, а под левым глазом красовался потрясающий фингал. Сине-фиолетовый отёк раздулся до глянцевого блеска, напоминая какой-то жуткий драгоценный камень.

- Тяжёлая выдалась ночка? - спросила я.

- Можно и так сказать.

Я указала на одно из кресел. Обычно он в них просто падал, но на этот раз сел очень осторожно, словно каждое движение причиняло ему боль.

- Что с тобой стряслось? - Я покрутила пальцем возле своего левого глаза, указывая на его бланш.

Он ухмыльнулся:

- Повздорил с наёмниками с Юга. Немного помахали кулаками, а потом вместе напились.

- И удалось выведать что-то стоящее? - Просто так, без повода, он бы в драку не полез.

- Подбитый глаз, похмелье и имя Мясника.

Тростниковое перо выпало у меня из пальцев.

- Наконец-то. Рассказывай.

- Его зовут Серем Вор. Родом из семьи ткачей из Квинспира. Это из Нижних Срединных Полей.

- Владения Хребана.

- Да. В семнадцать он записался в Королевскую армию и был направлен на Блир.

Южная граница Реллас проходила вдоль Медных гор - древнего и засушливого хребта. По ту сторону обитал Кочевой Союз Ясторо - народ тысячи племён, объединённых верой в Бога-Камаганта, Великого Змея. Ясторо представляли собой племенную теократию, где вожди правили по благословению верховных жрецов, и каждый такой жрец мнил себя пророком.

Служба на южной границе означала постоянное отражение набегов кочевников, которые по очереди проверяли оборону Реллас на прочность. Это была маленькая бесконечная война. А тех, кто попадал в плен, ждали пытки и смерть.

- Бог-Камагант любил, когда его жертвы подавались к столу хорошенько "размягчёнными".

- Серем Вор был посвящён в рыцари в двадцать три года за талант и боевые заслуги, - продолжил Уилл. - Почти вся его служба прошла на границе с Ясторо. Кланы совершают набеги постоянно. Это паршивое место. Люди поговаривают, что от того, что там творится, можно поседеть в одночасье.

- Ясторонцы не считают других людей за людей, - заметила я. - Для них человеком является лишь тот, кто поклоняется Богу-Камаганту. Все прочие - лишь ходячие трупы без души. А разве стоит мучиться угрызениями совести из-за зверств, совершённых над трупом?

Религиозные экстремисты редко оставляют место для сострадания. Они слишком заняты тем, чтобы превращать свою веру в чужую проблему.

- Я слышал то же самое, - кивнул Уилл. - Большинство выдерживает на границе от силы пару лет, потом просят перевод. Серем Вор прослужил там двадцать два года.

- Перешёл дорогу кому-то важному? - предположила я.

- Многим, но дело не в этом. Ему не раз предлагали перевод, но он отказывался. Говорят, ему там нравилось. Он идеально вписался в ту обстановку и платил врагам той же монетой. У ясторонцев было для него имя. Я не выговорю его, но на наш язык это переводится как "Кровавый Жнец".

- Вот оно что. Так вот где он отточил свои навыки по разделке человеческой плоти.

- Его не особо любили, но все знали: если он выходит на отражение набега, этот клан ещё долго не покажется на границе. Он был сверхъестественным следопытом. Мог найти крошечную царапину на камне и сказать, сколько дикарей здесь прошло и в какую сторону они направились.

- Это логично.

- Значит, именно так он меня и выследил.

- Год назад на Блир прибыл новый командующий, - продолжал Уилл. - С ним был свежий отряд рыцарей и два его кардара. Серему Вору велели взять одну из кардаров и её людей, чтобы провести разведку в горных проходах. Показать им, так сказать, окрестности.

- И как всё прошло?

- По пути они наткнулись на группу ясторонцев, собиравших травы. Никаких воинов, только мирные жители. Серем Вор без всякой провокации бросился в атаку, затаптывая женщин и детей. Кардар приказала ему остановиться, но Серем проигнорировал команду и убил двоих детей, прежде чем она выбила его из седла. И тут у него сорвало крышу. Рыцари окружили его, а он орал им, что им всем, блядь, пора усвоить, как здесь делаются дела, и решить, на чьей они стороне, пока они не оказались на ясторонских жертвенных столбах, обмотанные собственными кишками. Его задержали, доставили в форт и судили за невыполнение приказа. Его лишили рыцарского звания и уволили с королевской службы. Голову он сохранил лишь благодаря многолетней безупречной выслуге, но больше у него ничего не осталось.

Теперь ненависть Мясника к рыцарям стала предельно ясной. Он проделал путь от сына ткача до солдата, а затем и до рыцаря, человека, которому доверяли и которого уважали. Восхождение к рыцарству, должно быть, значило для него всё. Это давало его жизни смысл. А затем Королевская армия лишила его самой личности и вышвырнула на улицу ни с чем.

- Когда его выгнали? - спросила я.

- Чуть меньше года назад.

- Достаточно времени, чтобы ярость окончательно перебродила.

- А теперь самое интересное, - Уилл ухмыльнулся.

- За все годы службы у Серема Вора был лишь один друг - Ликатин из Праул Граста.

- Ага.

- Он возглавляет службу охраны замка Хребана в Нижнем Береме.

- Лучший друг Мясника - начальник личной гвардии Хребана в его родовом поместье?

Уилл кивнул.

Идеально. Если нам удастся раздобыть контракты, они станут неопровержимым доказательством. Но если мы потерпим неудачу, эта зацепка окажется как нельзя кстати, а Уилл только что преподнёс её мне на блюдечке с голубой каёмочкой.

- Уилл, это потрясающе. Спасибо.

- Не за что. - Уилл расправил плечи. - Я уже некоторое время собирался поговорить с тобой кое о чём ещё. Начнём с того, что старик тебе солгал и так и не извинился за это.

- У меня уже был этот разговор с Лютом. Твой отец сделал то, что считал лучшим для вашего будущего. Он меня не знал и ничего мне не был должен.

- Знаю. Как я и сказал: сначала старик тебе солгал. Потом мы не смогли прикончить Мясника. Затем Лют позволил тебя похитить. Мы постоянно лажаем, и мне это осточертело. Обычно мы так дела не ведём.

- Я смотрю на это иначе, но продолжай.

- У старика свои соображения насчёт Неспящего Герцога и того, что значит служить ему. Но это его планы. Мы с Лютом всё обсудили. Неспящий Герцог - это сила, но именно ты не дала старику умереть. Мой топор и меч Люта - в твоём распоряжении.

- Разве вы не присягали Эверарду?

Уилл покачал головой:

- Нет.

- Почему-то я была уверена, что присягали.

- Неспящий Герцог может сделать для вас гораздо больше, чем я, - заметила я.

- Мы знаем. Мы сами себе хозяева. И мы приняли решение.

- Вы уверены? Потому что я собираюсь ввязаться в драку с Дамэсом из Башни Магов.

Уилл удивлённо приподнял брови и поморщился, когда кожа над подбитым глазом натянулась.

- Что ж, мне ещё не доводилось выступать против Архимага. Может, будет весело.

- Я была так тронута.

- Я ценю это больше, чем могу выразить словами, Уилл. Я не отнесусь к вашей преданности легкомысленно.

- Мэгги! - позвала Кловер снизу. В её голосе слышалась лёгкая тревога.

- Я вздохнула. Опять что-то стряслось.

Уилл улыбнулся мне, и мы направились вниз - тушить очередной "пожар".


***


Футляр для свитка лежал на кухонном столе. Это была деревянная трубка длиной около тридцати сантиметров, покрытая смолой и украшенная искусно вырезанной виноградной лозой. Выглядела она дорого.

- Где вы его нашли? - спросила я.

- С северной стороны, у стены. Он был примотан к стреле, - доложил Лют.

Мы вшестером принялись разглядывать трубку.

- Как думаете, внутри может быть змея? - поинтересовалась я.

Кловер бросила на меня странный взгляд:

- С чего бы там быть змее?

- Да так, ни с чего. - Тётя Диджи как-то раз отправила ядовитую гадюку в футляре для свитка человеку, которого ненавидела.

Кайден выхватил нож:

- Если там змея, я её прирежу.

- Это ещё откуда? - потребовала ответа Шана.

Кайден покосился на Горта.

- Ты дала ему нож? - наседала Шана.

- Он уже достаточно взрослый.

- Он же порежется!

- Он так и сказал, - вставил Кайден. - А ещё он сказал, что, если я порежусь, это научит меня осторожности.

- Горт, сторонник "воспитания последствиями".

- Держи нож наготове, - велела я Кайдену.

Он поднял кинжал.

Я сняла крышку с футляра и постучала им по столу. Показался край свитка. Никаких змей. Я осторожно ухватила пергамент за край и медленно вытянула его. Ничего, кроме самого свитка - тонкого, лёгкого, с золотистыми вкраплениями, впрессованными в бумагу.

- Позолоченный велень, - прошептала Кловер.

- Дорогой? - предположила я.

- Очень, - она кивнула.

Я развернула свиток и прочитала вслух:

- "Его Королевское Величество, король Савен Саварик, Меч и Щит Реллас, отец нации, да будет долгим его правление... "бла-бла-бла, "королём быть хорошо", очень впечатляюще... "приглашает предъявителя сего свитка насладиться присутствием Его Величества на Джодураре двадцатого числа месяца Красной Ягоды..."

Кловер ахнула.

- Уж лучше бы там была змея, - проворчала Шана.

Я перечитала свиток. Содержание не изменилось.

- Вам нельзя идти, - отрезал Горт. - Это слишком опасно.

- Я обязана пойти, - возразила я.

- Горт прав. От близости к Савену ничего хорошего ждать не стоит, - поддержала мужа Шана. - У него с головой не всё в порядке.

- Это пришло не от самого Савена. Если бы король захотел меня видеть, он бы просто махнул рукой, и люди в доспехах со страшным оружием вытащили бы меня из этого дома и доставили к нему. - Я постучала по веленю.

- Такие приглашения рассылаются пачками. Это значит, что если Савен хочет видеть Эверарда на джодураре, он пошлёт ему не одно, а сразу несколько приглашений, которые Эверард затем распределит между своими людьми. Каждая Великая Семья получает по нескольку штук. Вероятно, это одно из "лишних".

- Может, оно от Его Светлости? - предположила Кловер.

- Исключено. И от Солентайна тоже быть не может. Если бы это был он, Ножницы доставили бы его лично в руки и со всеми объяснениями.

Ни Эверард, ни Солентайн не захотели бы видеть меня и близко к джодурару. Пользуясь метафорой Эверарда, Реллас был океаном монстров, а поход на джодурар - прыжком в самую его пучину.

- Если это не от самого короля напрямую, тем лучше, - заметила Шана. - Савен и знать не знает о твоём существовании. Если пропустишь, никто и не заметит.

- Неважно, что оно не от Савена лично. Игнорировать его - всё равно что совершить государственную измену. И дело не только во мне. Теперь я - леди знатного рода, и всё, что я делаю на публике, отражается на моих родителях и родственниках. Если я не приду, у всей семьи Демарр могут быть крупные неприятности.

Шана выругалась. Кловер уставилась в пустоту отсутствующим взглядом.

- Но разве кто-то вообще знает, что ты из Дагарра? - спросил Уилл.

- Трудно сказать. Солентайн мог обновить официальные записи где угодно. Савен отправил его домой, чтобы тот лично привёз отца. Это говорит мне о том, что сейчас король внимательно следит за семейством Дагарра. Я не могу позволить себе дать ему хоть какой-то повод придраться к ним. Неважно, знает ли кто-то правду или нет. Факт остаётся фактом: теперь я - леди Мэриголд Демарр. И я должна вести себя так, как диктует моё имя.

- Эверард велел не выпускать тебя из дома, - подал голос Кайден. - Перед отъездом он разговаривал с Гортом, Уиллом и Лютом. Сказал, что если с тобой что-нибудь случится, он этого не простит.

- Спасибо, Ваша Светлость. Как мило с вашей стороны - терроризировать Магнаров. - Я посмотрела на мальчика. - А ты где был, когда шёл этот разговор?

- Прятался на стене над ними.

- Вряд ли меня убьют на джодураре, Кайден. Это особое королевское собрание. Если кто-нибудь хоть как-то опозорит короля во время него, Савен прикажет отрубить ему голову. Там я буду в безопасности. Просто приду, покажусь, развернусь и уеду домой.

- Нам понадобится платье, - произнесла Кловер.

- Прости, что?

- Нам нужно платье в цветах Демарр. - Она вышла из своего транса и посмотрела на меня. - Потребуются украшения, обувь и аксессуары. И на всё про всё - четырнадцать дней.

- А сколько это обычно занимает?

- Для туалета, достойного королевского двора? Шесть недель. А лучше - два месяца.

- Ты справишься? - спросила Шана.

Кловер вскинула подбородок.

- Разумеется.

Мы с Шаной переглянулись.

- У нас есть четырнадцать дней, чтобы подтянуть обеденный этикет и танцы, - продолжала Кловер. - Всё будет хорошо.

- Танцы? - Точно. Джодурары всегда заканчивались балом, совмещённым с банкетом.

- Да, - подтвердила Кловер. - Какие танцы вы знаете?

- Никаких.

Кловер моргнула:

- Совсем никаких?

- Ни одного из тех, за которые меня не убили бы на месте.

- Если я начну вскидывать руки в воздух и соблазнительно вилять бёдрами, мне, скорее всего, просто отрубят голову.

- Я могла бы пойти и просто не танцевать, - предложила я.

- Боюсь, такой вариант не рассматривается, - возразила Кловер. - От некоторых приглашений не отказываются.

Она была права. Там соберётся весь высший свет Реллас, не говоря уже об иностранных высокопоставленных лицах. В подобных обстоятельствах танцы были не просто светским развлечением. Отказав не тому человеку, я могла нажить врага, и семью Дагарра снова втянули бы в неприятности.

Наличие семьи оказывалось делом куда более сложным, чем я предполагала. Я прямо-таки видела Эверарда, прислонившегося к стене напротив меня, словно высокий тёмный призрак.

- Я же тебя предупреждал.

- Да пошёл бы ты к чёрту.

Кловер заставила себя улыбнуться:

- Не волнуйтесь. У нас есть две недели. За четырнадцать дней можно многое успеть.

Шана закрыла лицо рукой.

- Четырнадцать дней, - повторила Кловер как молитву. - Стойте смирно. Мне нужно снять мерки.

ГЛАВА 37


7-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


- Поднимите руки, миледи, - распорядилась Кловер; тон её был почти приказным, а обращение "миледи" явно было добавлено лишь из вежливости.

Я повиновалась.

Платье спадало с меня изысканными складками. Оно было захватывающе красивым: с роскошной пышной юбкой, длинными рукавами и тонкой вышивкой. Ткань буквально парила при ходьбе, платье сидело идеально и было безупречным во всём, кроме одного: оно имело жуткий зеленовато-жёлтый цвет. Вероятно, это был какой-то изысканный оттенок шартреза, но в реальности он напоминал не французский ликёр, а, скорее, поносную жижу.

Помощница лавочницы держала большое зеркало, чтобы я могла рассмотреть себя. Что ж, я официально была самой миловидной "принцессой с несварением желудка" в истории.

Кловер поджала губы:

- Семья Эреглин?

Владелица лавки, женщина лет сорока в безупречно сидящем синем платье, кивнула:

- Свадьба расстроилась. Мне велели сжечь его, но у меня рука не поднялась.

Кловер принялась разглядывать наряд. Если бы она сосредоточилась ещё сильнее, платье бы просто вспыхнуло.

Сшить подходящий для джодурара туалет за четырнадцать дней было невозможно. Единственным вариантом оставалось купить готовое и переделать. Весь день мы провели в экипаже, переезжая из одной мастерской в другую под охраной Уилла и Люта, в то время как Кайден выполнял роль разведчика.

Платье этого злосчастного цвета было не просто лучшим вариантом. Оно было единственным. О том, чтобы явиться на бал в одном из моих обычных платьев, не могло быть и речи. С тем же успехом я могла прийти в мешке из-под бобов.

- Как думаете, краска возьмётся? - спросила Кловер.

Хозяйка нахмурилась:

- Должна. Хотя гарантировать не могу. Чтобы добиться этого оттенка, нам пришлось трое суток вымачивать его в чане с гозоцветом. Краситель очень насыщенный.

- Я думала использовать кантолиновый порошок, - заметила Кловер.

- Горячее или холодное крашение?

- Горячее, с последующим холодным закреплением уксусом и щепоткой бургундской пыли.

- Чтобы нейтрализовать жёлтый подтон?

- Да. Мне нужен ржавый оттенок, а не оранжевый.

Обе женщины уставились на меня.

- Вышивка выполнена золотой нитью, - сказала владелица лавки. - Она должна выдержать.

Я прокашлялась:

- Трессы?

Они посмотрели на меня.

- Можно мне опустить руки?

Кловер покраснела:

- Конечно, миледи.

Ну и славно. Вообще-то я могла бы продержаться и дольше - руки не так уж и затекли. Ежедневная практика с ножом, которой я занималась, давала свои плоды.

- Я отдам его за полгреста, - заявила хозяйка.

Кловер ахнула:

- Пятьдесят ном? За платье, которое подлежало сожжению?

- Это олвианский шёлк!

- Ужасающего цвета! Мы даже не знаем, не проест ли краска в нём дыры. И раз вам велели его сжечь, значит, за работу вам уже заплатили.

- Сорок пять. Одна только вышивка заняла месяц.

- Пятнадцать. Вышивка золотая, что вообще не соответствует цветам нашей семьи.

- Тридцать пять.

- Двадцать.

- Тридцать, или уходите, - проскрежетала владелица лавки.

Кловер вскинула подбородок:

- Тридцать - так тридцать.

- Мы берём его, - сказала я хозяйке. - Благодарю за помощь. Я этого не забуду.

Хозяйка улыбнулась мне:

- Да, миледи.

Десять минут спустя мы вышли из лавки; платье было надёжно упаковано в плотный рулон холстины. Кловер отсчитала монеты и приняла свёрток с кислым видом. Снаружи Уилл и Лют пристроились по бокам от нас. Пройдя примерно полквартала, Кловер расплылась в лучезарной улыбке:

- Это платье стоит два греста, а мы взяли его за тридцать ном. Идёмте скорее, пока меня не арестовали за этот грабёж.

Она прижала свёрток к груди.

- Это было потрясающе, и я - самая везучая "леди" в Кайр Торене, - сказала я ей.

Кловер одарила меня сияющей улыбкой. У меня не хватило духу спросить, что мы будем делать, если ткань не впитает краску.

К нам метнулся маленький чумазый ребёнок. Уилл перехватил девчонку за плечо, прежде чем та успела приблизиться ко мне. Девчушка ухмыльнулась; одного верхнего зуба у неё не хватало.

- Купите браслет, миледи? Всего два дена!

Она протянула браслет из ракушек и морского стекла. По спине пробежал холодок возбуждения. Дарота нашла Исаду.

Я подняла три пальца. Лют выудил из кармана три дена и вложил их в грязную ладошку девочки.

- Два - за него, один - тебе.

Она передала ему браслет, и Уилл отпустил её.

- Есть новости о моём особом заказе? - спросила я.

Девочка кивнула:

- Приходите к статуе рыцаря сегодня, когда колокола пробьют десять. Возьмите карету. Это далеко.

Она хихикнула и скрылась в толпе.


***


Нанятый на Брод-стрит экипаж был для Кайр Торена тем же, чем для Техаса является белый пикап: совершенно неприметный и безликий, но надёжный. Внутри было достаточно просторно, чтобы четверо ехали с комфортом, но Горт всё же оказался великоват. Шана сидела справа от меня, Дарота - напротив, а Горту, примостившемуся рядом с ней, едва хватало места, чтобы вытянуть ноги.

Дарота ехала в безразличном молчании, делая вид, будто Шаны вовсе нет рядом. Она никак не отреагировала на Уилла или Люта, Горта удостоила лишь оценивающим взглядом, а над кучером, присланным Ножницами, и вовсе фыркнула. Но вот Шана заставила её насторожиться - что-то в этой женщине в кольчуге и с булавой явно действовало Дароте на нервы. Она подглядывала за ней краем глаза, и Шана отвечала ей тем же.

Карету слегка покачивало. За последний час мы пересекли два моста, неуклонно продвигаясь на север, к лабиринту кривых узких улочек - Танглу, этому скопищу городских трущоб. Именно поэтому и Уилл, и Лют сидели на козлах рядом с возницей - здоровяком, который выглядел так, будто в свободное от работы время боролся с медведями.

- Долго ещё? - проворчал Горт.

Дарота отодвинула занавеску и выглянула в окно:

- Через четыре улицы.

Как только мы прибудем на место, всё будет зависеть от меня. Я понятия не имела, справлюсь ли: мне никогда прежде не доводилось заниматься магией. Теоретически любой, у кого достаточно сил и кто способен читать на саресо, должен был с этим управиться, но у Кайр Торена была привычка швырять мои теории на землю и яростно втаптывать их в грязь.

С силой проблем быть не должно. И сопротивление магического контракта, и реакция дрезмура на меня подтверждали: благодаря тому, что перенесло меня сюда, мощи во мне предостаточно. Это логично: чтобы вернуть мёртвую меня к жизни, наверняка потребовался колоссальный магический заряд. Загвоздка была в саресо. Это был странный язык, где звук гласной мог полностью измениться из-за крошечной пометки рядом со словом. Малейшая ошибка в произношении - и я могу рассыпаться в атомную пыль.

Нервное напряжение зашкаливало - казалось, кожа стала мне тесна. Требовалась вся моя воля, чтобы не начать ёрзать. Если я потерплю неудачу, я не представляла, как мы затащим Исаду в карету. А оставить её там было нельзя: я доверяла Дароте примерно так же, как если бы попыталась забросить её за горизонт. Если мы уйдём без Исаду, она скроется, и мне придётся платить Дароте снова, чтобы та опять её "нашла". Она могла водить меня за нос неделями. Я должна была сделать всё правильно с первого раза.

Если у Дамэса была какая-то система оповещения и он решит явиться лично... Что ж, об этом не стоило и волноваться, потому что, если он прибудет, мы все мгновенно умрём. Даже я могу не оправиться от удара такой магической мощи.

Карета повернула направо. Дарота снова проверила окно:

- Тормози здесь.

Горт постучал по стенке за спиной. Экипаж замер. Горт вышел первым. Шана кивнула Дароте, и та тоже спустилась на мостовую.

Шана склонилась ко мне:

- Последний шанс развернуться и поехать домой.

- Мы обязаны это сделать.

- Если я скажу "беги", ты бежишь. Никакого геройства.

- Обещаю.

На мне была та же одежда, в которой мы противостояли Мяснику у статуи Рыцаря-Победителя. Кинжал я тоже прихватила, но не питала иллюзий. Лучший способ уберечь моих сопровождающих - это уносить ноги от опасности как можно быстрее, чтобы они могли отступить вместе со мной. Я даже не стала надевать плащ.

Шана вышла, и я последовала за ней. Мы выстроились на улице "ромбом": Горт - впереди, Уилл и Лют - по бокам от меня, Шана - сзади. Магнары обнажили оружие. Кучер остался при карете.

Братья оглядывали ночные улицы так, словно ожидали, что на нас вот-вот выскочит стая волков. Даже лицо Дароты помрачнело. Она ссутулилась, поглядывая на тёмные трёхэтажные здания, зажавшие улицу в тиски. Если до этого я и не нервничала, то теперь - определённо начала.

Кучер экипажа пристально наблюдал за нами. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, как я вышла из отделения стражи и обнаружила, что моя карета бесследно исчезла. Выбираться с боем из Тангла было бы крайне непросто. А оставить меня здесь в безвыходном положении - это было бы вполне в духе Аварии.

- Живее, - бросила Дарота.

- Мне нужно переговорить с глазу на глаз, - я повернулась к вознице.

Шана и Горт повели Дароту дальше по улице, а Уилл и Лют встали по бокам от меня. Когда остальные отошли на полквартала, я обратилась к кучеру:

- Не знаю, что наплела тебе Авария, но имей в виду: Солентайн - мой двоюродный брат. Если я вернусь, а экипажа не будет, я всё равно выберусь из Тангла живой, а потом расскажу Солентайну, что ты меня здесь бросил. Мы друг друга поняли?

Водитель одарил меня тяжёлым взглядом:

- Поняли.

- Вот и славно.

Я развернулась и поспешила за Даротой.

Улица вывела нас на продолговатую площадь. Слева возвышалось древнее здание - тёмные пятиэтажные руины, усеянные нишами. Фасад украшала искусная резьба, стёртая временем и стихиями: переплетённые гротескные монстры, люди с искажёнными лицами, странные символы... В центре замерли колоссальные каменные врата, створки которых были едва приоткрыты; двухметровый зазор между ними казался бездонным и лишённым света провалом.

Место казалось невероятно мрачным, древним и зловещим. Нечто, рождённое быть вечным, но не устоявшее. Здание превратилось в руины, но обитавшая в нём сила никуда не делась.

Меня накрыл ужас. Волоски на затылке встали дыбом.

Зло.

Я не могла объяснить, откуда у меня это знание. Я чувствовала его каждой клеточкой своего тела.

- Что это? - спросила я вполголоса.

- Храм, - ответила Дарота.

- Чей?

- Никто не знает. Здесь похоронено много мертвецов. Замурованы в стенах.

Этого тоже не было в книгах. Я действовала вслепую.

Почему в этом проклятом городе ничего не бывает просто? Неужели угрозы со стороны Дамэса и необходимости прочесть заклинание было недостаточно?

- Вон она, - Дарота указала на груду старого тряпья, небрежно брошенную на ступенях храма.

Я направилась к ней. Уилл и Лют пошли следом. Горт отошёл в сторону, следя за храмом. Шана держалась позади, наблюдая за Даротой и улицей у нас за спиной.

Мои шаги звучали слишком громко. Каждый удар подошвы о камни казался звоном кощунственного колокола, оскорблением забытому богу этого места. Тьма внутри храма следила за мной через щель в воротах, выжидая и решая - раздавить незваную гостью или позволить ей приблизиться.

Зубы застучали от холода.

- Вспомни, зачем ты здесь. Ты пытаешься спасти Кайр Торен от пожара, а Реллас - от саморазрушения. Ты делаешь это ради того, чтобы Рамонду не пришлось вести кровавую войну, и чтобы Кловер, Кайден и Матео выжили...

Самовнушение не работало. Мне хотелось убежать отсюда с криком и нестись сквозь ночь до самого дома.

Я подошла к лестнице и ступила на первую ступень.

Из глубин храма вырвался ледяной ветер и ударил мне в лицо, принеся с собой смрад разложения и гнили. По линии роста волос выступил холодный пот.

Шаг. Второй. Третий.

Груда тряпья была совсем рядом.

Впереди пульсировала вспышка синего света. Я замерла. Ещё один шаг - и магия убьёт меня разрядом.

Вот и всё. Пан или пропал.

Эти люди стали мне слишком дороги, чтобы я позволила их жизни превратиться в кошмар.

Я выудила из кармана клочок бумаги и ещё раз сверила текст. Заклинание я записала по памяти. Во всех остальных случаях, когда я пыталась воспроизвести что-то из книг, мне удавалось сделать это в точности, но заклинание в тексте было написано не на английском. Это был саресо, записанный латиницей по фонетическому принципу. По сути - два абзаца мистической белиберды. Я старалась как могла, но была уверена в правильности лишь на девяносто пять процентов.

- Сейчас эти пять процентов казались колоссальной погрешностью.

Бумага в моих пальцах дрожала. Чем дольше я здесь стою, тем больше навлекаю беды. Нужно просто прочитать это и убираться.

- Осо́р дор ми Да́мэс!

Магия сковала меня. Каждый слог давался с трудом, словно я со всей силы колотила в резиновую стену, и отдача от ударов эхом отзывалась во всём теле. В глубине храма, в первозданной тьме, что-то зашевелилось.

- Ре бра́стэ ка!

Тряпье разлетелось в стороны. Женщина резко выпрямилась, её тело одеревенело, рот открылся, а копна грязных рыжих волос закружилась вокруг головы, будто в толще воды. Глаза закатились так, что на меня уставились лишь белки - пустые и незрячие.

- Со́нта ми персс, кро су гени...

Голубое сияние подхватило её, отрывая от ступеней и поднимая в воздух. Сгусток силы внутри храма скользнул в мою сторону. Каждое слово причиняло физическую боль.

- Ми́мпро бо у́ллу тапри́н...

Мою челюсть свело в открытом положении. Я напряглась, изо всех сил стараясь заставить рот двигаться. Из зазора между створками высунулась огромная рука - каждый палец длиной с меня - и вцепилась в край каменной двери. Рука была полупрозрачной, по ней, точно призрачные татуировки, скользили чёрные глифы. Разум отказывался это воспринимать.

Следом из темноты вытянулась вторая рука, затем ещё две, ещё пара, и ещё... Они хватались за двери, наползая друг на друга.

Челюсть всё так же не слушалась. Сердце колотилось о рёбра, кровь стучала в висках и пульсировала в ушах. Невидимая пуповина магии соединила меня с парящей в воздухе женщиной. Я чувствовала её через эту связь, как рыбу на леске.

Призрачные руки толкнули камень. Створки разошлись ещё на несколько сантиметров. Что-то внутри меня знало: если эти двери распахнутся до конца, невообразимый ужас схватит нас всех и утащит во тьму. Я должна закончить. Прямо сейчас.

В моём рту что-то хрустнуло. Солёный вкус крови омыл язык, смачивая слова, что с рёвом вырывались наружу.

- Галби́р ос ре куа́р!

Столп яркого неоново-голубого света вырвался из женщины, выбеливая её глаза и рот до ослепительного сияния. Кольцо света пульсацией разошлось от неё и врезалось в меня взрывом жара и блеска, словно прямо перед лицом родилась звезда. Магия зашипела на моей коже. Свет ударил в двери храма и с грохотом захлопнул их.

Женщина рухнула на ступени, завалилась на бок и скатилась на мостовую. В ночи воцарилась абсолютная тишина. Ни единого движения.

Я сглотнула кровь и сбежала по лестнице к ней. Она лежала на спине, лицом к небу. Я упала на колени и проверила пульс на шее. Жива. О, слава богу. Хорошо, хорошо, хорошо.

- Хватай её, и валим отсюда на хрен, - прорычал Горт.

Уилл подхватил её с земли, закинул на плечо, и мы бросились к карете.


***


Отмывать человека, находящегося в бессознательном состоянии, оказалось на удивление трудно, особенно учитывая, что нам с Шаной пришлось справляться вдвоём. Кловер была на кухне: она присматривала за чаном, в котором на медленном огне кипели моё платье и краска. Вид у неё был измождённый, а когда я спросила, всё ли в порядке, она наградила меня взглядом истинного зомби.

Уилл занёс бесчувственную женщину в ванную и удалился. Мы нагрели воды, наполнили лохань, раздели бедняжку и опустили её внутрь. Шана подсунула ей под голову скатанное валиком полотенце, чтобы та не захлебнулась, и мы принялись скрести. Она была не просто грязной. Грязь лежала на ней плотными слоями. Казалось, у её грязи была своя собственная грязь.

В обычных обстоятельствах я бы дождалась, пока человек придёт в себя, прежде чем его купать, но в данном случае нельзя было предсказать, когда это случится. Она могла очнуться через минуту, через неделю, а могла и вовсе не прийти в сознание. Она провела на улице долгие месяцы, совершенно не заботясь о гигиене и не осознавая собственных травм. На руках и ногах было множество порезов и ссадин, некоторые из которых явно загноились, а волосы так и кишели вшами. Мытьё стало медицинской необходимостью, и простым обтиранием тут было не обойтись. Ей нужно было как следует отмокнуть.

Шана смешала какой-то травяной порошок с маслом и втёрла смесь в кожу головы и в гриву рыжих волос; теперь мы ждали, пока средство подействует. Шана сказала, что потребуется около получаса, чтобы погибли и вши, и их гниды.

Я подогрела ещё воды и осторожно добавила её в лохань. Зимой мы бы развели огонь прямо под ней, но, учитывая состояние женщины, лучше всего подходила едва тёплая, комфортная температура.

Шана проверила волосы и достала частый деревянный гребень. Я взяла маленькую щётку и принялась осторожно отмывать левую руку незнакомки, вычищая грязь из трещин на костяшках пальцев и из-под ногтей. Благодаря отмоканию и нашим усилиям чернота постепенно сходила. Наше мыло работало на ура.

- Кто она такая? - спросила Шана.

- Лучший маг своего поколения, - ответила я. - Под слоем грязи это было трудно разобрать, но ей было всего двадцать восемь - едва ли на три года больше, чем мне.

- Я думала, Архимаг Дамэс - лучший маг нынешнего поколения.

- Он тоже так думал.

Шана скривилась. Я уже добралась до локтя незнакомки. Вонь стояла эпическая.

- Дамэс её знает?

- Да. Именно из-за него она оказалась в таком состоянии.

Шана выронила мыло.

- Мэгги!

- Да?

- Скажи мне, что мы не перешли дорогу Архимагу?

Скажи, что ты не втянула в это моих детей?

- Всё будет хорошо, - заверила я её.

- Ничего в этом хорошего нет! Этот человек не в своём уме, он может щелчком пальцев испепелять падающие с неба камни!

Тот огненный луч потребовал куда больше усилий, чем простой щелчок, но сейчас было не время спорить о деталях.

- Он заботится о ней, - возразила я. - Её разум слишком раздроблен, чтобы она могла сообразить, что нужно просить милостыню. Она грязная, но не истощённая. Он каждый день посылает кого-то кормить её, и здоровье у неё не самое плохое.

- Значит ли это, что он придёт её искать? Мы только что похитили кого-то, кто принадлежит ему?

- Слово, которое ты ищешь, - "спасение".

- Да хранят нас Аспекты!

- Если он решит из-за этого расстроиться, я возьму всю вину на себя и позволю ему убить меня.

- Мэгги!

- Я оживу, и всё будет в порядке. К тому же, если она очнётся, то сама разберётся с Дамэсом.

- А она не прикончит нас всех, когда придёт в себя?

- Надеюсь, что нет.

Шана выругалась:

- Просто скажи мне, что моих детей не превратят в живые факелы.

- Опять же, если кого тут и подпалят, то меня, - отозвалась я.

Шана снова принялась за работу:

- Порой я диву даюсь, глядя на тебя.

- Что именно тебя удивляет?

- Да всё! - Она вздохнула. - Я понимаю, она тебе для чего-то нужна. Но всё же... вот ты здесь, отмываешь грязную бродяжку, которую подобрала в Тангле, выбираешь вшей у неё из волос, зная при этом, что она может прикончить тебя, как только очнётся.

- Мы не могли оставить её в таком состоянии. Кловер красит моё платье, и я не жду, что ты будешь делать это за меня. Тут в одиночку не справиться.

- А что, если она откажется тебе помогать?

- Тогда нам крышка.

- Значит, мы совершили доброе дело и спасли её.

Шана ткнула в мою сторону мыльной расчёской:

- Вот об этом я и говорю. Сейчас не время для доброты. Избыток сострадания тебя погубит. Рано или поздно ты влипнешь в неприятности.

- Шана, посмотри на неё. Ты бы оставила её на улице?

- В ту же секунду.

- Не верю.

- А ты поверь. - Шана отложила расчёску. - Полей мне.

Я зачерпнула воды из ведра большим ковшом и осторожно полила волосы женщины.

- Как её зовут?

- Я не знаю имени, данного ей при рождении. Её магическое имя - Исаду. Это значит "Пламенный Цвет".

Исаду резко выпрямилась - точь-в-точь покойник, выпрыгивающий из гроба в дешёвом ужастике. Шана отпрянула. Я замерла. Исаду посмотрела на меня глазами глубокого золотисто-янтарного цвета.

- Положи черпак, - велела она.

Я выронила ковш. Он с грохотом упал на пол.

- Какое сегодня число?

Было уже за полночь.

- 8-й день месяца Красной Ягоды 3044 года.

- Два года, - прошептала она. Её пальцы вцепились в края лохани, чисто отмытые костяшки побелели. Над водой поднимался пар.

- Тише, - сказала я ей.

Её взгляд приковал меня к месту.

- Я тебя знаю?

- Нет.

- Ты принадлежишь Дамэсу?

- Нет.

- Кто ты такая?

- Я - Мэгги.

Она моргнула:

- Никогда о тебе не слышала.

- Я не важная персона.

- Ты маг?

- Нет.

- Тогда как тебе удалось разрушить заклятие?

Я стряхнула воду с пальцев, залезла в карман платья, вытащила своё заклинание и показала ей бумажку.

- "Именем Дамэса, стань целым. Пусть то, что разбито, исцелится..." Грёбаный ублюдок. - Исаду подняла листок перед глазами. - Здесь три орфографические ошибки. Это должно было тебя убить. Как ты осталась жива?

- Я - Мэгги Бессмертная.

Исаду уставилась на меня, потряхивая бумажкой:

- Где ты это взяла?

- Записала по памяти.

- Как?

- Она просто кое-что знает. Это её фишка, - вставила Шана. - Привыкнешь. Послушай, я понимаю, ты через многое прошла, но сейчас уже за полночь, а завтра у нас дел невпроворот. Так что, может, ты заткнёшься и дашь мне домыть твои волосы от дохлых вшей? У тебя чудесные волосы. Будет жаль, если порошок проест их насквозь и ты облысеешь.

Исаду плотно сжала губы. Я поднялась, подхватила ведро и опрокинула его ей на голову.

ГЛАВА 38


8-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


Учитель танцев был высок, с поразительными пепельно-блондинистыми волосами, подстриженными так, чтобы подчеркнуть его красивое лицо. На нём был приталенный чёрный дублет, чёрные брюки и чёрные сапоги; входя в наш двор, он двигался с непринуждённой и плавной элегантностью. За ним следовала молодая женщина в жёлтом платье, нёсшая венс - струнный инструмент, похожий на цитру.

Следом шёл Лют, а на его наплечнике восседала Тцери. Он обнаружил, что ей очень нравятся "семечки-камни" - твёрдые леденцы из мёда и семян, похожих на подсолнечные. Последнюю неделю Лют давал ей кусочки лакомства в качестве поощрения при дрессировке, и мордок, наконец, перестала кричать каждый раз, когда кто-то приближался. Путь к сердцу мордока, очевидно, лежал через её бездонный желудок.

Учитель танцев был идеей Кловер. Она сообщила мне, что он очень востребован и дорог, но стоит каждого дена. Я начинала беспокоиться за Кловер: после того как мы отмыли Исаду и устроили её в гостевой комнате, я заглянула на кухню перед сном - Кловер всё ещё была там. Когда я проснулась, она снова была на кухне; я не была уверена, что она вообще спала. Оставалось надеяться, что платье впитало краску, иначе нервного срыва ей не избежать.

Учитель танцев подошёл ко мне и исполнил изящный поклон:

- Миледи, моё имя - Эродель. Я - дапчел и раноуэн. Вы можете обращаться ко мне "он", "его". Для меня честь служить вам сегодня.

В Реллас, как и в любом обществе, были люди, не вписывавшиеся в строгие рамки гендерных ролей. Дапчелами называли тех, кто при рождении был определён как женщина, но жил жизнью мужчины, в то время как дарчелы были рождены мужчинами, но жили как женщины. Обе идентичности принимали женское и мужское начала в себе как гармоничное единое целое - не один пол, а оба сразу; это была сложная философия, основанная на принятии.

Дапчелы часто работали раноуэнами. На старом языке это слово означало "боевые братья", но их реальные обязанности были куда сложнее. Они служили эскортом в сугубо несексуальном смысле: раноуэны были хорошо образованы, обладали безупречными манерами и мастерски владели боевыми искусствами. Если вам нужно было посетить светское мероприятие, где присутствие телохранителя неуместно, или просто требовался сочувствующий слушатель, вы назначали встречу с раноуэном.

- Для меня большая привилегия воспользоваться вашими наставлениями.

- Мы начнём с простой разминки, - объявил Эродель. - Послушайте музыку, которую играет Руана, миледи, и постарайтесь поймать ритм.

Разминка заняла добрых пятнадцать минут. Как выяснилось, у меня было хорошее чувство ритма и гибкость, но вот работа ног требовала серьёзного улучшения. Мы перешли к кружению друг вокруг друга со стратегическими поворотами и поднятием рук.

- Наше время ограничено, поэтому мы сосредоточимся на одном танце, - сказал Эродель. - К счастью, нам нужен только один; хотя джодурары и включают танцы, их главной целью всегда была беседа.

Он сменил направление, и я последовала за ним, стараясь зеркально отражать его движения:

- Я научу вас танцевать польхе. Это не особенно быстрый танец, состоящий всего из пяти основных частей; он парный и разработан так, чтобы вы двигались именно в том темпе, который позволяет легко вести диалог с партнёром. Это способ вести приватный разговор в очень публичном месте.

- Значит, это просто предлог для флирта? - уточнила я.

- Одинокие люди вроде вас имеют мало возможностей общаться с другими сверстниками без присмотра дуэний, - пояснил Эродель. - Этот танец - способ обойти подобное ограничение. И это наше следующее движение. Шаг в сторону влево... и вправо. И снова: влево... и вправо. Очень хорошо. На джодураре вы будете без сопровождения. Приглашение выписано только на ваше имя, вы не можете взять с собой компаньона.

Я это болезненно осознавала.

- Во время польхе всё собрание выступает в роли вашего сопровождающего. Если произойдёт что-то неподобающее, виновник будет мгновенно осуждён всеми присутствующими. Общество ничто так не любит, как растаптывать своих же, когда те оступаются на глазах у всех. Во время этого танца вы будете в полной безопасности.

- А что, если они не будут играть польхе?

- Будут. И, скорее всего, не один раз. Первым танцем на джодураре будет показательное выступление, что-то быстрое, вроде саретта. Его танцует одна пара, отобранная Палатой Церемоний - обычно это молодые люди знатного происхождения, превосходно владеющие искусством танца. За сареттом последует польхе, затем - быстрый танец, так как танцоры уже разогреются, а следом - снова польхе. Поднимите руку вот так, миледи.

Он поднял руку, словно для "дай пять". Я повторила жест, и мы соприкоснулись пальцами.

- Пока что всё выглядит не слишком сложно.

- Польхе - старинный танец. Он относительно прост. Задача не в том, чтобы выучить все па, миледи, а в том, чтобы натренировать тело до такой степени, чтобы танец стал привычным, и вы могли исполнять его не задумываясь, с непринуждённой лёгкостью, не выделяясь из толпы.

- Чтобы не казалось, будто я слишком стараюсь?

- Именно. Основное внимание должно быть сосредоточено на беседе. Танец - лишь предлог для неё. Пожалуйста, не смотрите на свои ноги. Смотрите на меня.

Моя нога задела его туфлю.

- Простите.

- Ничего страшного.

- Подозреваю, что развитие "непринуждённой лёгкости" потребует уйму практики.

Эродель слегка улыбнулся мне. Точно такой же улыбкой одарил меня Эверард, когда я спросила его, сколько времени мне понадобится, чтобы научиться обращаться с кинжалом. Я покорилась судьбе и сосредоточилась на том, чтобы не отдавить учителю ноги.


***


Танцевать три часа подряд оказалось сложнее, чем тыкать кинжалом в соломенное чучело. В какой-то момент Исаду вышла из дома и уселась на каменную ограду вокруг винного дерева, наблюдая за моими мучениями. На ней было одно из платьев Кловер - мои были ей коротки, - а её волосы, волнистая копна глубокого рыжего цвета, ниспадали до самой талии. В книгах её называли "красой Башни Магов", и теперь я понимала почему.

Эродель наконец сжалился и позволил нам с Руаной сделать длинный перерыв. Я доковыляла до винного дерева и рухнула в кресло у маленького столика. "Ой, мои ноги. Ой, мои ступни. Ой-ой-ой".

Исаду наклонилась и уставилась на мои туфли:

- Что?

- У тебя не две левые ноги. Удивительно.

- Ха. Ха.

Я закрыла глаза.

- Я ведь могу убить вас всех, ты же знаешь, - произнесла она. - Могу сжечь это место дотла.

- Не сожжёшь.

- Откуда такая уверенность?

- Ты не такой человек.

- Ты говоришь так, будто знаешь меня.

- У тебя своя магия, у меня - своя. - Мои ноги гудели так, будто к бёдрам привязали по мобильному телефону, и они вибрировали не переставая.

- Ты знаешь, что произошло между мной и Дамэсом?

- Да.

- Рассказывай.

Это была проверка, которую я обязана была пройти.

Я открыла глаза:

- Существует двенадцать кругов магии, каждый из которых требует всё более глубокого понимания. Два высших ранга - теоретические. Никто и никогда не поднимался выше десятого круга.

Но каждый существующий маг тратил слишком много времени на рассуждения о том, каково это - быть там. Маги были одержимы властью. Какими бы великими ни были их достижения, им всегда хотелось большего.

- Два года назад ты была на седьмом круге, в то время как Дамэс был на восьмом и находился на пути к девятому. Восьмой круг - это искусство постижения тайны бытия, через которое маг обретает полный контроль над своим телом и достигает Фейда - состояния существования без физической формы.

Фейд не был астральной проекцией; скорее, это была способность делать своё физическое тело бесплотным, что давало неуязвимость к большинству физических атак. Удерживать это состояние можно было лишь считанные мгновения, и многие маги восьмого круга не могли сохранять его дольше мига.

- Ты находилась на седьмом круге с тех пор, как тебе исполнилось двадцать два. До этого момента твой взлёт был метеорическим, а затем ты застряла.

Исаду поморщилась.

- Годами ты оттачивала свою магию и открывала новые способы её применения, но как бы ни старалась, не могла достичь Фейда. Ты была в отчаянии, особенно потому, что магическое сообщество кишит завистливыми, заносчивыми академиками, которые постоянно подкалывают друг друга и ссорятся из-за пустяков. Ты была исключительной, и это многих раздражало. Поэтому, как только ты не смогла пробиться на восьмой круг, даже те маги, которые и мечтать не смели о таком уровне, начали отпускать комментарии о том, что ты "достигла своего предела".

Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.

- Между тем Дамэс неустанно стремился к девятому кругу. Он всегда уделял тебе особое внимание, что льстило тебе, и со временем ты стала его правой рукой. Ты практически управляла Башней, а с ним советовались только по самым важным вопросам. Башня Магов обладает Оком - источником огромной силы. Ты хотела, чтобы Дамэс открыл тебе доступ к Оку, дабы ты могла увеличить свою мощь и возвыситься, но он отказал, заявив, что тебе нужно "меньше думать".

Она стиснула зубы.

- Ты сказала ему, что у тебя есть амбиции, что ты мечтаешь однажды возглавить собственную Башню, на что он ответил, что не видит тебя главой Башни. Твоё место было подле него - как подчинённой и его женщины. Хотя он никогда не выказывал подобного интереса прямо, в его воображении вы уже состояли в отношениях. У вас просто ещё не было возможности закрепить их физически; это было очевидно любому, у кого есть хоть капля мозгов, и его раздражало, что ты намеренно прикидываешься непонятливой.

Она коротко и резко рассмеялась:

- Он даже не спросил меня. Мысль о том, что я могу ему отказать, никогда не посещала его высокомерный мозг. Его женщина. Не та, кого я люблю, не партнёр, не жена. Его женщина.

- Дамэс родился на Нагорье Градор. Его отец - охотник, мать - мастерица по изготовлению луков. Если лишить его магии и забросить в горную глушь с одним лишь ножом, он найдёт дорогу назад и выйдет из леса с тушей добытого горного козла на плечах.

Исаду одарила меня странным взглядом.

- Хотя его действия глубоко порочны и преступны во многих отношениях, слова "моя женщина" не были для него оскорблением, - пояснила я. - Так говорят мужчины из дружин Градора. Они называют своих любимых "мой мужчина" и "моя женщина". Для них это ласковое обращение.

- Мне плевать.

- Справедливо. Хочешь, чтобы я закончила историю?

- Да.

- Вы поссорились, и ты напала на него. Он защищался. Произошла дуэль. Ты проиграла, и он разбил твой разум, использовав собственное имя в качестве ключа. Он наложил заклятие, запрещающее кому-либо прикасаться к тебе, и бросил бродить по Кайр Торену. Он следил за тем, чтобы тебя ежедневно кормили и лечили твои раны, и не спускал с тебя глаз. К этому моменту он уже знает, что ты исчезла. Я ничего не упустила?

- Нет.

Я перенесла вес тела на стуле и растёрла бёдра. "Ой. Кажется, сидеть было ошибкой".

- Полагаю, тебе что-то от меня нужно, - проговорила Исаду.

- Мне не помешала бы твоя помощь.

- Танцевать я тебя не научу. Для этого потребовалось бы чудо, а я - маг, а не святая.

- Это был мой самый первый польхе в жизни. Оставь меня в покое.

- Я не люблю долги, - в её голосе прорезались стальные нотки. - Говори, чего ты хочешь.

- Я хочу, чтобы одна дверь была открыта.

- Кому она принадлежит?

- Ульмару Хребану.

- Ты пытаешься ограбить самого богатого человека в Реллас?

- Ты знаешь, что такое лугур кампур?

Она издала шипящий звук:

- Откуда тебе это известно?

- Кто-то составляет такие контракты для Ульмара Хребана. Они спрятаны в его тайном хранилище, запечатанном магией.

Исаду приподняла левую бровь:

- И ты хочешь, чтобы эта печать была взломана?

- Да. Но есть подвох. Десять лет назад, когда Дамэс только пришёл к власти, ему срочно понадобилось много денег. Хребан предложил ему баснословное состояние за то, чтобы тот запечатал его хранилище, и Дамэс согласился.

- Дурак.

Дамэс разбирался в магии и мало в чём ещё. Он проводил всё своё время, размышляя над невероятно сложными заклинаниями, но так и не смог постичь всей сложности человеческих отношений. Для Дамэса сделать что-то для Хребана в обмен на золото было простой сделкой; политические или моральные последствия даже не приходили ему в голову. Это было слабостью, которую Исаду компенсировала в те времена, когда они работали вместе.

- Если ты взломаешь печать, Дамэс явится посмотреть, кто осмелился.

В её глазах вспыхнул золотистый огонь.

- Это не подвох. Это бонус.

- Вы снова будете сражаться.

- Я на это рассчитываю.

- Разве тебе не нужно время, чтобы помедитировать и восстановиться?

Исаду подняла руку. Прекрасное алое свечение окутало её пальцы, оставляя след при каждом движении.

- Маги медитируют, чтобы пополнить резервы. Мы поджигаем мир своими заклинаниями, поэтому должны складывать "дрова" внутри своей души, чтобы питать их. Два года я сидела у того храма, как безмозглая тварь, в то время как моё тело поглощало и перерабатывало магию, накапливая её во мне. Будь я в здравом уме, я бы тратила её на заклинания и тренировки. Но я не была. Моя поленница так высока, что скребёт небеса. Я так полна магии, что вот-вот взорвусь. Мне нужно сжечь часть этой силы.

И это будет тот ещё костёр.

Исаду хрустнула костяшками пальцев:

- Веди меня к этой двери.

- Давай сначала убедимся, что с тобой всё в порядке.

- Сегодня, - отрезала она.

- Давай сделаем это через три дня.

Получение контрактов было критически важным. От этого зависело всё. Но я хотела, чтобы она отдохнула, поела и пришла в себя.

Эродель жестом подозвал меня. Я поднялась.

- Мэгги!

- Три дня. Я хочу, чтобы ты вспомнила, каково это - жить, прежде чем решишь, что снова хочешь биться с Дамэсом. На этот раз он может тебя убить.

Её глаза сияли красным:

- Даже в самых смелых его мечтах не выйдет.

ГЛАВА 39


11-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


Лодка скользила по чёрной, как полночь, воде, подгоняемая вёслами в руках Уилла и Люта. На реке царила тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом лопастей, уходящих под воду. Ветер не беспокоил ночь, и наш парус уныло свисал с мачты, закреплённый линём.

Над нами сияло бескрайнее небо с чужими, незнакомыми созвездиями. Мир казался огромным: река и небо сливались воедино, а наша лодка с одиноким фонарём на носу была лишь пылинкой в этом мироздании.

Я стояла на корме, работая рулём. Управлять лодкой оказалось гораздо проще, чем я ожидала. Мы шли против течения уже пару часов, и я даже не устала.

Суши пристроилась рядом со мной. Она забралась в лодку ещё до того, как мы отчалили, и уселась у моих ног. Сначала возникла небольшая суматоха, пока я не взяла её на руки, чтобы заверить всех: мы в "дружеских отношениях", и она не собирается кусать никого за лодыжки.

Исаду сидела на ближайшей банке, закутавшись в плащ; в её янтарных глазах вихрился звёздный свет. Она прогоняла через себя магию, втягивая её в тело и выталкивая наружу, и каждый такой цикл отзывался во мне ощутимым толчком. Рядом с ней Кловер задумчиво смотрела на воду, глубоко погрузившись в свои мысли. Мне пришлось оторвать её от моего платья - мне были нужны все свободные руки, а Горт и Шана должны были остаться дома. Кто-то должен был охранять дом, да и Горт всё равно не смог бы двигаться достаточно быстро, чтобы помочь нам.

Горт очень не хотел меня отпускать. Сначала он твердил, что это опрометчиво, потом - что глупо, а затем припомнил наставления Эверарда. На что я ответила:

- Эверарда здесь нет, а он - мой должник за Соколиный Мыс. Это был момент, когда я пришла взыскать долг.

Это было не совсем честно, но я воспользовалась этой услугой, и теперь мы плыли в лодке навстречу почти верной смерти. Я-то выживу, но моя смерть была не из тех, что имели значение. Я втянула в эту лодку пятерых человек и обязана была вернуть их домой.

Суши издала короткую трель. Исаду улыбнулась:

- Разумеется, у тебя должна была быть ручная стелка.

- Почему "разумеется"?

- Их тянет к магии. Поэтому они и селятся в городах. Мы, люди, пылаем магией, а эти малыши нежатся в нашем послесвечении.

- А как насчёт золотых бабочек? - спросила я.

- А, ты виделась с Цисте. Он всё ещё околачивается в "Саду"?

Я кивнула.

- Его мать торговала собой, - сказала она. - Он вырос в месте, очень похожем на "Сад".

- И что с ним стало?

- Ничего хорошего, - отрезала она. - Дамэс сквозь пальцы смотрит на его "подработки", потому что Цисте - одарённый призыватель. Ты видела рой сияющих бабочек?

- Да. Ещё он призывал морское чудище и стелок.

Она улыбнулась:

- Это было красиво?

- Очень.

- Цисте не призывает иллюзии, только оружие. Всё, что он создаёт, предназначено для насилия.

Ох.

- Эти прекрасные золотые бабочки питаются твоей кровью. Чем больше в тебе магии, тем богаче их пир. Большая стая может превратить живое существо в пустую оболочку за считанные мгновения.

Когда они окружили меня роем в "Саду", я думала, что они прекрасны. Они же думали, что наткнулись на роскошный праздничный ужин.

- Другие маги знают о бабочках? - спросила я.

- Некоторые, - ответила Исаду. - Зависиит от их осведомлённости.

Неужели именно так Сильверен и выследил меня? Был ли он магом? Я вспомнила, как Лют внезапно замер посреди улицы. Магия была бы вполне логичным объяснением.

- Это тот остров? - Кайден поднялся на носу лодки.

Впереди река расширялась. Из воды выступал маленький островок, не более пары акров площадью. На нём не было ни деревьев, ни кустов - просто клин поросшей травой земли, поднимающийся футов на пятьдесят в самой высокой точке. Один его край обрывался крутым спуском, другой полого уходил к воде. Остров опоясывала узкая полоска берега.

- Это он, - подтвердила я.

Лодка вылетела на открытое пространство. Вода перед нами была словно полированное вулканическое стекло, в котором отражалась вся вселенная, и мы рассекали её на максимальной скорости. Остров становился всё больше и больше.

- Дыши. Дыши. Всё будет просто. Зайти, схватить то, что нужно, и убраться до того, как разверзнётся ад.

Если мы задержимся хоть на секунду дольше, чем нужно, это будет стоить нам жизни.

Исаду прищурилась, глядя на холм:

- Частокольный кластер с тройной спиралью. Просто и скучно, но эффективно.

- Сможешь взломать?

- Да.

Остров вырос прямо перед нами. Братья подняли вёсла, и лодка мягко ткнулась в берег.

- Кловер, мешки, - прошептала я.

Она протянула большие холщовые сумки. Я схватила одну, Лют и Уилл взяли по мешку, а Кловер оставила себе два - для себя и для Кайдена.

- Мы здесь не за золотом или драгоценностями. Нам нужны контракты. Берите футляры для свитков, отдельные свитки, любые бумаги. Не тратьте время на чтение, просто хватайте каждый документ, который увидите.

Мы высадились на берег. Перед нами лежал холм: массивная часть "клина" была слева, пологий склон - справа.

Исаду ступила на берег, сделала три размеренных шага вперёд и подняла руку. Слабый голубой свет пульсировал на кончиках её пальцев, метнулся в сторону и вверх, а затем растаял в воздухе, когда идеальная прозрачная полусфера, накрывавшая холм, вспыхнула в ответ на её прикосновение.

- Как только я разрушу защиту, у вас будет сто вдохов, - предупредила она.

Пять минут. Так мало?

- Дамэс никогда не станет ничьим цепным псом, - произнесла Исаду. - Он не станет охотиться за вами специально, но и не пощадит, если вы встанете у него на пути. Я тоже не стану вас спасать. Не ждите от меня защиты. Как только я взломаю это, мы в расчёте, и все долги будут выплачены сполна.

Я взглянула на Кайдена. Он вытащил из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и открыл его. В лунном свете блеснул целый набор странных инструментов.

Исаду сплела пальцы рук, выставив большие пальцы прямо вверх, и открыла рот:

- Осо́р дор ми Да́мэс, да дер энглофро́сос и́ти...

Исаду была права: я не должна была выжить. Когда я читала это заклинание, я сражалась за каждое слово, она же выпаливала их почти без усилий. Вокруг неё зашевелилась сила, в воздухе вспыхнули зелёные искры, разгораясь в яркое бериллово-зелёное сияние, которое закружилось вокруг мага плотной спиралью - её личным магическим циклоном. Холм перед нами содрогнулся, почва под ногами задрожала, а невидимое давление сковало моё тело, сжимая его в тисках.

- ИРЦЕС! - выкрикнула она.

Перед Исаду возникла стена из огня и света, возведённая из полупрозрачных шипастых колонн. Колонны начали одна за другой уходить в землю, открывая новые слои защиты, пока, наконец, почва на склоне холма не растаяла, обнажив большую двустворчатую дверь из серого камня, запертую на сложный металлический замок.

- Мы в расчёте, - бросила Исаду и пошла прочь.

Кайден мгновенно бросился к двери, на ходу выхватывая инструменты из кожаной сумки, а Уилл последовал за ним с фонарём. Мальчик возился с отмычкой, бормоча:

- Хороший замок, но не великий.

Я металась по берегу - каждая секунда была на счету. Лют смотрел вверх, и я проследила за его взглядом: вдалеке в небо взмыла искра, похожая на золотую сигнальную ракету, выпущенную невероятно высоко.

Искра взорвалась, превратившись в звезду, которая стремительно понеслась по небу прямо к нам.

- Кайден! - крикнула я. - Почти готово!

Инструмент в замке провернулся, раздался отчётливый щелчок, и каменные двери со скрипом распахнулись. Уилл нырнул внутрь, и я вбежала следом за ним. Вспыхнувшие сами по себе фонари осветили квадратную пещеру, вырубленную в скале. Полки вдоль стен были заставлены сундуками; я лихорадочно принялась их вскрывать. В первом оказалось золото, во втором - свитки в деревянных футлярах. Уилл подхватил этот сундук и бросился к лодке, пока Кайден метался туда-сюда, помогая со сбором.

Сквозь ночь донёсся глухой рокот, становящийся всё громче: Дамэс приближался.

Я вытащила ещё один сундук со свитками, весивший не меньше двадцати килограммов, и выбежала наружу. Звезда была уже почти над нами; она начала трансформироваться, вытягиваясь и превращаясь в гигантское... копьё.

- Бросайте всё! - закричала я в ужасе. - Нам нужно уходить! Сейчас же!

Кловер выбежала из хранилища с огромным мешком, Кайден следовал за ней по пятам. Мальчик с разбегу перемахнул через борт лодки, Уилл подхватил меня за талию и забросил внутрь. Люта всё ещё не было.

Высоко над нами магическое копьё взмыло вверх, сияя золотом и белизной.

Лют примчался к лодке, волоча за собой массивный сундук; как только он запрыгнул внутрь, каменные двери хранилища на острове Сава захлопнулись и буквально растаяли в склоне холма. Копьё развернулось в воздухе, нацелившись остриём прямо на Исаду, которая неподвижно стояла на самой вершине. Оно обрушилось вниз с рёвом торнадо, извергая пламя, и врезалось в мага, превратив крошечный остров в гигантский огненный шар. Ударная волна и жар едва не перевернули нашу лодку, но, когда дым рассеялся, Исаду стояла на месте совершенно невредимая.

Магическое копьё застыло всего в футе от её головы, остановленное невидимым барьером. Исаду резко опустила руки, и окружавший остров пар закружился, сгустился и превратился в гигантского белоснежного змея с её собственными янтарными глазами. Призрачная рептилия бросилась на копьё, обвила его и раздавила; магическое оружие разлетелось вдребезги с громовым раскатом, от которого у меня на затылке волосы встали дыбом.

В воздухе возникла сфера, объятая пурпурным пламенем, сквозь которое проступил силуэт человека внутри вертикального магического кольца - это был Архимаг Дамэс. Он небрежно взмахнул рукой, и чёрные сферы, вырвавшиеся из края кольца, рассекли парового змея на три части, которые тут же рухнули в реку, снова превратившись в воду.

Пока братья Магнары яростно гребли, увеличивая дистанцию, Исаду начала совершать руками сложные пассы. Перед ней вспыхнул круг рубиновых лезвий, вращающийся подобно мельнице из мечей, который в клочья изорвал летящие в неё снаряды Дамэса. Затем этот веер лезвий сложился внутрь, вобрав в себя энергию атак, и выстрелил в Архимага ослепительным потоком ярко-красного света, от которого задрожал даже его защитный барьер.

- Задай ему жару! - проорал Лют.

Когда красный поток иссяк, кольцо вокруг Дамэса вспыхнуло пурпуром и начало порождать собственные копии: второе, третье... Вскоре вокруг него вращалось уже восемь магических колец.

- Крик Унденсоса. Этот ублюдок и вправду пытается её убить, - я вцепилась свободной рукой в борт лодки.

Кольца вращались - одни быстрее, другие медленнее, - и каждое сияло яростным пурпуром. Исаду не сводила глаз с нависшего над ней заклинания.

Внезапно кольца замерли. Пурпурные молнии сорвались с их краёв, сливаясь в единую магическую сферу перед Дамэсом. Архимаг поднял руку. Исаду ждала, не выказывая страха.

Дамэс помедлил. Заклинание трещало перед ним. Он давал ей время сбежать. "Уходи, Исаду. Уходи же, чёрт бы тебя побрал!" Она стояла неподвижно.

Молния с хлопком расширилась в круг и разорвала саму ткань бытия. Внутри кольца бурлила тьма - первозданная, ужасающая, чуждая; такая жуткая, что мне не хотелось даже смотреть на неё. Исаду склонила голову набок.

Тьма вырвалась из заклинания леденящим душу лучом, с оглушительным шипением обжигая воздух, и врезалась в Исаду. Вершина холма дезинтегрировалась. Она не загорелась. Не раскололась. Она просто превратилась в ничто.

Она мертва. Это было заклинание восьмого круга. Оно не просто убивает - оно расщепляет саму материю, из которой мы состоим. Она не могла...

Луч исчез. Исаду парила над землёй, её облик стал полупрозрачным и слегка светился. Фейд! Она достигла Фейда! Я закричала и захлопала в ладоши.

Исаду вновь обрела плоть. Фонтан ярко-красных искр вырвался из неё, закручиваясь в сияющий алый цветок. Пламенный Цвет - её коронное заклинание. Цветок расширился. Огонь и магия хлынули в сторону Дамэса, окутывая его алой завесой. Он ответил ледяным голубым метеоритным дождём.

Река уносила нас всё дальше по течению. Вскоре мы перестали видеть самих магов - лишь отблески вспышек света от их магического поединка.

- Она победит? - спросил меня Кайден.

- Не знаю, - ответила я.

- Но ты же всё знаешь.

- Если бы...

- Ты задаёшь неправильный вопрос, - вставила Кловер. - Может ли она победить?

- Возможно.

И Дамэс, и Исаду были монстрами. Он - более искусен, но она была вне себя от ярости. Можно было только гадать, за кем останется победа.

- Будем надеяться, что за ней, - сказал Лют. Мы скользили сквозь ночь, а наша лодка была полна добычи.


***


Когда Горт открыл нам потайную дверь, облегчение на его лице было настолько очевидным, что это было даже не смешно.

- Видишь, - сказала я ему, - вернулись в целости и сохранности.

- Ты всё пропустил, старик, - вставил Лют. - Это было зрелище, которое запомнится надолго.

- Такое бывает раз в жизни, - добавил Уилл.

- Заткнитесь и заходите внутрь, пока вас кто-нибудь не увидел, - прорычал Горт.

- Вытряхните всё на пол в подвале, пожалуйста, - попросила я.

- И пусть кто-нибудь из вас скажет матери, что вы выжили! - прорычал Горт.

Братья Магнары, Кловер и Кайден протащили украденную добычу мимо меня. Суши бросила нас, как только мы причалили; вероятно, она уже была в моей комнате, в своём гнезде под кроватью.

- Где девчонка-маг? - Горт закрыл дверь и задвинул тяжёлый засов.

- Она всё ещё сражалась, когда мы уходили, - я приподняла свой мешок.

Горт забрал его у меня и отнёс в подвал.

- Думаешь, она выживет?

- Не знаю.

Участие в этой дуэли было выбором Исаду; отношения между ней и Дамэсом были настолько сложными и запутанными, что даже они сами не могли в них разобраться.

Нам потребовалось всего пара минут, чтобы свалить всё в кучу на пол, и мы начали сортировку. Я уже показывала контракт Тиллмара всем остальным, чтобы они знали, что именно искать.

Я взяла первый свиток. Какая-то купчая... Долговая расписка... Ещё одна расписка...

Буквы поползли перед моими глазами, и я моргнула, пытаясь сосредоточиться. В хранилище остались другие свитки и бумаги - мы забрали не всё, так как времени не было. Что, если контракт Мясника остался там? Что, если...

Осознание обрушилось на меня внезапно, пол поплыл куда-то в сторону, и я рухнула на скамью, чтобы не потерять сознание. Тяжёлая рука Горта легла мне на плечо:

- Дыши.

Я пыталась.

- Миледи! - Кловер резко выпрямилась.

Я попыталась что-то сказать, но не смогла.

- С ней всё в порядке, - отрезал Горт. - Если хочешь помочь, ищи эти проклятые бумаги.

Кловер прикусила губу, присела на корточки и вернулась к поискам, едва не столкнувшись лбами с Уиллом.

- Даже если контрактов здесь нет, мы найдём способ, - тихо проговорил Горт.

- Другого способа нет. По крайней мере, мы не успеем.

- Ты что-нибудь придумаешь. Ты всегда придумываешь.

В моём воображении город уже пылал. Мгновения тянулись медленно и вязко, словно холодный сироп.

- Нашёл Отрейда, - доложил Лют.

Он склонился над грудой бумаг и протянул свиток Горту, который поднёс его к моему лицу. Он был точно такой же, как контракт Тиллмара, за исключением имён. Я провела по нему рукой.

- Он инертен. Заклинание развеялось, в нём нет магии.

- Отрейд мёртв, - констатировал Горт.

Это было логично: жизнь больше не была привязана к этой бумаге, потому что она уже закончилась. Я подняла контракт к свету - контуры заклинания всё ещё были видны, вплетённые в бумагу. Мы всё ещё могли это использовать, так как квалифицированный маг сумел бы определить суть заклятия, даже если оно неактивно; к тому же у нас был чистый бланк контракта Тиллмара.

- Ещё один наёмник, - сообщил Уилл.

Второй свиток перекочевал ко мне: точно такой же контракт, и тоже "мёртвый".

Ещё один. И ещё один.

Горт сдёрнул меня со стула и оттолкнул себе за спину.

Свет взорвался и исчез, оставив после себя Исадау. Она уставилась на нас. Волосы стояли дыбом и слегка дымились. Лицо было усыпано странной светящейся пылью.

Мы смотрели друг на друга.

- Ты победила? - спросила я.

Она вздёрнула подбородок.

- Нет. Но и он не победил, - она смахнула сияющую грязь со щеки. - Я иду в свою комнату, мне нужно поспать.

Сон магов и сон обычных людей - это две разные вещи.

- Надолго? - спросила я.

- На две недели. Может, больше. Не беспокоить меня. Не пытаться кормить и не звать лекаря. Я не мертва.

- Хорошо, - ответила я.

- Я не знаю, что это значит. Помни: не мертва.

Исадау развернулась и зашагала вверх по лестнице. Она чуть не довела меня до сердечного приступа.

В голове вспыхнула паническая мысль:

- Свиток Мясника?!

- Он здесь, - Лют поднял футляр. - В безопасности!

Я снова рухнула на стул и обхватила голову руками, пытаясь взять себя в руки. Сердце колотилось в груди.

- Мэгги, - тихо позвала Кловер.

- Да?

Уилл и Кловер стояли рядом с таким видом, будто только что увидели целую армию призраков.

- Ты говорила, что те контракты инертны, - сказал Уилл.

- Да.

- А эти - нет, - Кловер подняла свиток. - Он обжигает мне пальцы.

Кайден принёс его мне. Я провела над ним рукой. Заклинание было живым и активным. В строке подписи стояло имя и отпечаток большого пальца.

- Я знаю это имя, - сказал Горт. - Она из королевской гвардии Саувена. Я служил вместе с её отцом.

Вот дерьмо.

- Этот тоже не инертен, - Уилл показал мне другой.

- Сколько их там?

Уилл указал на большой чёрный сундук у своих ног. Он был доверху набит свитками.

ГЛАВА 40

20-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


- Не подглядывай, - предупредил Кайден, ведя меня вперёд.

- Не буду, обещаю, - ответила я, плотно зажмурив глаза.

- Вы выглядите потрясающе, миледи, - сказала Клевер.

- Ослепительно, - добавил Эродель. - Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Кайден отпустил мою руку. Послышался какой-то глухой стук.

- Готово, - сказал Уилл.

- Теперь можешь смотреть, - объявил Кайден.

Я открыла глаза. Все были во внутреннем дворике. Небо над нами сияло золотом предвечернего солнца.

- Отличная работа! - похвалила Шана Клевер.

- Сюда, - позвал Лют.

Я обернулась и увидела своё отражение в ростовом зеркале, которое он вытащил во двор.

Ох. После того как платье вынули из чана с красителем, Клевер отпорола рукава и принялась за дело. Мне не разрешалось даже смотреть на него, а когда я спрашивала, как идут дела, она лишь ворчала и прогоняла меня прочь.

Платье было невероятным. Цвет оказался захватывающим дух оттенком ржавчины, почти таким же глубоким, как волосы Исадау. Вырез представлял собой вариацию фасона "королева Анна", но вместо треугольных наплечников расшитые бретели были прямоугольными, плавно переходя в сложные рукава-колокола, многослойные, цвета ржавчины и крема, отороченные широкими полосами вышивки золотой нитью. Цепочка амулета Диги была спрятана под вырезом.

Облегающий лиф переходил в лёгкую, как пёрышко, верхнюю юбку с разрезами по бокам, которые при движении обнажали ещё более тонкую кремовую юбку под ней. Расшитый тканевый пояс шириной около пяти сантиметров охватывал талию, и с него на шнуре прекрасного тёмно-синего цвета свисала деревянная шайба с гербом Демарров. Клевер подобрала цветовую гамму с поразительной точностью.

Волосы на висках были собраны и заплетены в сложную косу, оставляя остальную массу свободно ниспадать на спину волнистыми локонами. Мне пришлось спать в деревянных бигуди, и это был сущий ад, но причёска выглядела великолепно - блестящие, вьющиеся пряди. Клевер вплела в них подходящий синий шнур и закрепила всю конструкцию каскадом крошечных золотых цепочек. Макияж я нанесла сама, скорректировав его по советам Клевер, чтобы он соответствовал релласским стандартам для торжественных случаев. На ногах у меня были крошечные синие туфельки на небольшом каблуке.

Казалось, все мои девичьи фантазии о фэнтезийных принцессах каким-то образом ожили. Я выглядела... Я выглядела...

- Вам нельзя плакать, миледи! - резко осадила меня Клевер. - Вы испортите лицо!

- Я не буду плакать, - пообещала я.

Кайден закатил глаза.

- Ну, что думаешь? - спросила я его.

- Ты красивая, - сказал он.

- Сочту это за комплимент.

Эродель предложил мне руку. Он был воплощением элегантности в серебряном дублете с небесно-голубой оторочкой. На бедре у него висел изящный меч. Спутникам не разрешалось присутствовать на джодураре, но, как рановен , он мог сопровождать меня до самых дверей.

- Пора, - сказал он.

Я глубоко вздохнула и положила руку ему на локоть. Мы направились к выходу; Лют и Уилл следовали за нами. Оба были одеты в ливреи Демарров - более тёмный оттенок коричневого.

Сзади послышался голос Люта:

- Эй, Мэгги?

- Да?

- Выживи и получи оплату .

Выжить - цель хорошая. Даже отличная, если честно.

- Без риска не бывает золота, - сказала я ему.

Эродель подвёл меня к карете и помог забраться внутрь. Я старательно следовала инструкциям Клевер: прежде чем сесть, аккуратно разгладила ткань на ягодицах, чтобы не помять платье. Эродель залез следом, братья вскочили на козлы, и мы тронулись.

Если бы Эверарда не отравили, он был бы на джодураре. Я думала, он даст о себе знать, как только прибудет в столицу, но до сих пор - ничего. Ни единого знака. Я просила Аварию сообщить, если он въедет в город, но и от неё не было вестей. Джодурар был моим последним шансом. Если его там не окажется... Я понятия не имела, что буду делать, но что-то предприму обязательно.

Если бы Джорис его отравил, мы бы наверняка что-то услышали. Несомненно, слухи бы дошли.

- Волнуетесь? - спросил Эродель.

- Очень.

- Это правильно. Если бы вы не волновались, я бы решил, что вы излишне самоуверенны. Вы идёте в логово хищников. Опасения, которые вы испытываете, естественны. Я хорошо вас обучил, и вы очень упорно готовились. Будьте уверены в себе, но сохраняйте бдительность.

Я кивнула. Уверена в себе, но бдительна.

- Вы знаете каждый шаг "поле" назубок.

- Прошлой ночью мне снился кошмар об этом танце. Я запорола переход ко второму партнёру и рухнула со скалы в раскалённую лаву.

Эродель улыбнулся.

В середине "поле" танцующие пары расходились и на короткое время менялись партнёрами, продолжая переходы до тех пор, пока круг не замыкался и они не возвращались к своему первому партнёру. Для этого требовался поворот налево. По какой-то досадной причине я могла крутиться направо хоть целый день, но поворот налево слегка сбивал моё равновесие. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы катастрофически споткнуться в самый неподходящий момент.

- Этот проклятый танец теперь преследует меня.

- Вы исполните его безупречно. Я в этом не сомневаюсь.

Я разгладила юбку.

- Всё будет хорошо, миледи. Вы знаете танец, знаете этикет и выглядите именно так, как нужно: красиво, но не вычурно. Вы идеально впишетесь.

Я снова кивнула. Это помогало.

- Давайте ещё раз пройдёмся по тому, что будет происходить, - сказал он.

Мы практиковали всё: вход, надлежащие манеры, что могут сказать стражники, что могут сказать дворяне... Я глубоко вздохнула.

- Джодурар пройдёт в левом крыле. Уилл и Лют должны оставаться с каретой. Вы проводите меня до лестницы. На входе нас встретят и проверят моё приглашение.

Внезапный страх кольнул меня:

- А у вас есть...?

Он приподнял футляр для свитков:\

- Не беспокойтесь, миледи. Продолжайте.

- Верно. Моё приглашение проверят. Вы останетесь снаружи и вернётесь к карете, как только я войду. Стражник проводит меня в бальный зал. Поскольку я прибываю с небольшим опозданием, меня спросят, нужно ли объявлять мой выход. Я откажусь.

- Правильно, - подтвердил Эродель.

- Дворяне образуют кольцо вокруг открытого танцпола. Как только я окажусь в зале, я пройду вперёд, лицом к танцующим. Я простою там ровно десять вдохов, чтобы меня заметили, а затем отступлю назад, с глаз долой.

- Верно. Этикет диктует, что в первом ряду остаются только люди высокого положения, но вежливость и правила приличия требуют показаться при прибытии, чтобы ваши союзники знали: вы вошли в зал.

- После того как меня увидят, я найду укромное местечко - где-нибудь, где можно спокойно поговорить. Я не буду ни есть, ни пить.

- Снова верно. Вы отлично справляетесь, миледи.

- Если мне понадобится выйти в дамскую комнату, я сообщу стражнику у входа, и он проведёт меня туда и обратно.

- А если вас пригласят на танец?

- Если это "поле", я приму приглашение. Безопаснее согласиться, чем нанести оскорбление кому-то влиятельному своим отказом.

- А если предложат быстрый танец?

- Я вежливо откажусь и предложу взамен "поле".

Отказ от быстрых танцев был вполне допустим в обществе.

Эродель наклонился ближе:

- Вы сделали всё возможное, чтобы провести этот вечер с достоинством. Всё будет хорошо, миледи. Я полностью в вас уверен.

Я была подготовлена настолько, насколько это вообще возможно. Войти, показаться, уйти и вернуться домой. Я справлюсь.

Замок был древним. У входа меня встретила стража, и один из воинов вежливо предложил мне руку, чтобы проводить в бальный зал. Пока мы шли по коридору, возраст этих стен ощущался почти физически. Сам камень излучал мощь и память о завоеваниях, копившиеся веками. "Орлиный Насест" бесчисленное количество раз переходил из рук в руки. Тысячи людей погибли в этих стенах: кто-то с мечом в руках, кто-то с кинжалом в спине. Их кровь пропитала каменные плиты пола. Я не видела её, но знала, что она там.

- Благодарю вас, леди Мэгги, - прошептал мой провожатый.

Когда старший рыцарь проверял моё приглашение и спросил имя, я представилась как Маригольд.

Стражник поднял голову. Свет из бального зала осветил его черты: насыщенно-коричневая кожа, коротко стриженные тёмные волосы и светло-серые глаза. Матео. Как он здесь оказался? Почему?

- Ты в порядке? - я сжала его предплечье.

- Со мной всё хорошо, - ответил он. - Я наблюдал за вами. Я встречался с Тиллмаром.

Он использовал ясновидение , чтобы приглядывать за мной. Как он узнал, кто я такая? Неважно, сейчас это не имело значения.

- Предупреждающие записки! Это был ты?

- Да.

Он пытался помочь всё это время.

- Хребан не знает, кто вы и как выглядите, - пробормотал Матео. - Он думает, что Мясник просто похитил на улице знатную даму, чтобы удовлетворить свои порывы, а её семья спасла её, убив его. Лорд и леди Борс навестили его и пригрозили из-за смерти Велпора. Он знает, что Завоеватели следят за ним, и он настороже. Он всё ещё хочет заставить вас замолчать, но будет выжидать удобного случая.

- Ты не должен сопровождать Солнечного Маркграфа в день Высшего Суда. Там будет убийца...

- Я знаю, - сказал он. - Именно поэтому я обязан это сделать. Мой долг - обеспечить безопасность Солнечного Маркграфа.

- Матео...

- Мой отец не хотел бы, чтобы я бежал. Я сделаю то, что должен. Это моя ответственность.

Впереди, обрамлённый арочным проёмом, сверкал бальный зал. Коридор закончился.

- Матео...

- Спасибо вам, от всего сердца, - прошептал он. - Я буду благодарен вам вечно.

Он отступил в сторону, поклонился, развернулся и зашагал обратно тем же путём, каким мы пришли.

- Чёрт побери.

В дальнем конце коридора в сопровождении другого стражника появился ещё один гость. Мне нужно было входить, иначе я бы создала затор.

Сделав глубокий вдох, я шагнула вперёд - тихо, неприметно, в безмолвной анонимности скользнув в бальный зал, просто ещё одна знатная дама в прелестном платье. Зачарованные люстры заливали толпу ярким светом: мужчины в своих лучших дублетах, женщины в платьях всех мыслимых цветов, мерцание украшений в волосах, блеск драгоценностей, шёпот голосов, вторящий отголоскам затихающей музыки. Кое-кто, как и я, носил гербы напоказ. Другие не утруждали себя этим, поскольку их и так все знали.

Последние ноты быстрой мелодии затихли. Вступительный танец только что закончился. Идеально. Вокруг меня смешивались сливки общества Релласа. "Океан монстров", - прошептал в моей памяти голос Эверарда. Более точных слов и не подберёшь. В этих штормовых водах я была добычей. Мне нужно было пережить тридцать секунд в свете софитов, а затем я затеряюсь в толпе.

Музыка смолкла. Следующий танец начнётся через десять минут.

Сделав глубокий вдох, я вышла вперёд, к первым рядам собравшихся, свободным кольцом окруживших танцпол. Пол под моими ногами не треснул и не поглотил меня. Пока всё шло хорошо.

Я всматривалась в лица. Где же он?

Пятно красного с серебром - прямо напротив меня принимал поздравления Винанд Борс. Его было легко узнать. При росте около ста шестидесяти пяти сантиметров он весил добрых девяносто килограммов, и всё это были кости, сухожилия и стальные мускулы. Он обладал чудовищной силой: поговаривали, что, если его разозлить, он может поднять и швырнуть противника выше себя ростом, облачённого в полные доспехи. Его дублет имитировал броню, словно портной пытался воссоздать кирасу из ткани и кожи. С левого наплечника искусными складками спадал ярко-красный плащ.

Справа от Борса группа людей в цветах меди, кобальта и серого с бесстрастными лицами наблюдала за толпой. Фракция Йолентов. Дреантия Йолента стояла с двумя сыновьями и дочерью, которая сидела в инвалидном кресле. Сходство между ними было неоспоримым: у всех четверых - одинаковые квадратные лица, один и тот же высокомерный изгиб бровей и редкий пепельно-коричневый оттенок волос. Никаких тестов ДНК не нужно.

Впрочем, её племянницы нигде не было видно. Она единственная из всех была блондинкой.

Я посмотрела левее Йолентов. Алый, золотой и чёрный - Ульмар Хребан.

Я не вздрогнула. Сохраняла спокойствие.

Лицо у него было точно такое же, как тогда, в Саду. Бледная женщина рядом с ним была его женой. Её чёрно-красное платье было сшито безупречно, а тёмные волосы усыпаны драгоценными камнями. Она была лет на десять моложе Хребана - значит, ей чуть за тридцать, - но в выражении её лица сквозило что-то капризное. Она напоминала самую популярную девочку в школе, которую заставили прийти на чужую вечеринку, и то, что она здесь не главная звезда, явно её глодало.

Все, кто только мог быть под этим солнцем, находились в этом проклятом зале, кроме Эверарда. Неужели его всё-таки отравили?

Я сделала крошечный шаг вперёд, пытаясь обогнуть стоящего рядом крупного мужчину, чтобы рассмотреть остальную часть танцпола справа от себя.

Ржавчина и крем - Солентайн.

Даже среди всего этого великолепия он выделялся, представляя собой образец элегантности в сшитом на заказ дублете, который также напоминал доспехи. Должно быть, такова была официальная мода, и Солентайну она подходила идеально. Всё, что делал мой новоиспечённый кузен - от наклона головы до небрежного жеста рукой во время разговора с пожилым мужчиной рядом с ним, - было утончённым и грациозным. От Солентайна так и веяло изысканностью.

Наши взгляды встретились. Солентайн Дагарра осекся и удивлённо вскинул брови. А затем он посмотрел в сторону.

Я слегка повернулась, проследив за его взглядом.

Эверард. Живой.

Слава богу, он жив.

Он был во всём чёрном с ног до головы: кожа и ткань с зелёной вставкой на груди. Чёрные кожаные наплечники расширяли его плечи, а зелёный плащ ниспадал с них структурированными складками. Он выглядел как некий адский принц в доспехах, выкованных из космической тьмы. За его спиной плечом к плечу стояли вассалы Сельвы, тоже в чёрном и зелёном.

Его лицо было ледяным - холодным и непреклонным, словно высеченным из камня.

- Мне не стоило приходить. Видеть его таким, в этой одежде - это не пойдёт мне на пользу. Я отвоевала у него свободу и должна была её сохранить.

- Погодите-ка. С ним всё в порядке. И с Солентайном тоже. Оба здесь, в полном здравии, и ни один из этих засранцев не счёл нужным потратить время, чтобы дать мне знать, что они благополучно добрались или что Эверард не умер. Я извелась от беспокойства, не спала ночами, думая, что его могли отравить, а они даже не удосужились прислать записку. Одно-единственное слово: "Жив". Это всё, что мне было нужно.

Теперь мне всё стало ясно как день. Я - оружие. Инструмент, вроде кинжала. Рамонд ви Эверард довольствуется тем, что использует меня, когда ему удобно, и игнорирует, когда нет. Тот факт, что так поступает Солентайн, беспокоил меня меньше, но Эверард без спросу поселился в моей голове почти с того самого момента, как я прибыла в этот злосчастный город. Он лгал мне, он спасал меня, а потом снова лгал, притворяясь, что я ему небезразлична, а я продолжала обманываться и верить в его ложь.

- Знаете что? К чёрту всё это.

Шок хлестнул Эверарда по лицу. Он наконец заметил меня. В его глазах вспыхнуло зелёное пламя.

- Да-да, вот и я. Не ожидал, правда?

Теперь всё представительство Сельвы уставилось на меня. Кто-нибудь это обязательно заметит - уж слишком явно они пялились.

Я взглянула на Солентайна. Он начал двигаться вправо - по кратчайшему пути вокруг зала ко мне.

- Ну ладно, пора изобразить Гомера Симпсона , уходящего в кусты, и затеряться в толпе.

Я осторожно сделала шаг назад. В меня врезалась женщина, которая была выше меня ростом. В последний момент она остановилась, так что не сбила меня с ног, но мы всё же столкнулись.

Светлые волосы, пронзительные голубые глаза, герб в розовых, бирюзовых и белых тонах - Элиарда. Двоюродная сестра Арвела и несостоявшаяся жертва Мясника под номером три. Проклятье.

Она свирепо уставилась на меня. И она была в ярости. Потрясающе.

- Кто вы такая?

- Прошу прощения, миледи. - Я сделала небольшой шаг назад к стене, освобождая ей дорогу. Она предпочитала, чтобы к ней обращались "дама", но в официальной обстановке дворянский титул имел приоритет.

- Я задала вопрос, - процедила она сквозь зубы.

Две женщины, следовавшие за ней, уставились на меня. Та, что была слева, в синем платье, вздохнула:

- Оставь её, Эли.

- Нет, я хочу знать, с чего она взяла, что может стоять в первом ряду.

- Я спасла тебе жизнь, неблагодарная корова.

- Я не узнаю этих цветов, - Элиарда шагнула ко мне.

Ничего удивительного. Изарн Демарр был пограничным командиром и посещал Каир Торен раз в сто лет, тогда как Элиарда служила в "Серебряных орлах", части королевского гарнизона. Единственный способ, которым она могла увидеть Троерожье , - это если бы Совен лично отправился туда. Но, узнавала она цвета или нет, я была женщиной с гербом, в дорогом платье, допущенной на джодурар. Большинство людей приняли бы это во внимание.

Элиарда не была большинством. По тому, как она сжала челюсть, я поняла, что здравый смысл покинул здание. Что-то её разозлило, и она искала громоотвод, чтобы испепелить его. В книгах она проделывала это не раз. Когда её что-то раздражало, любая мишень была хороша.

- Почему вы здесь? - потребовала она ответа.

- Потому что меня пригласили, - ответила я ей.

- Кто?

- Его Величеством, Совеном Савариком. Умойся.

- Разве это не очевидно? - раздался другой женский голос.

Я глянула влево. К нам решительно направилась потрясающая женщина со светло-коричневой кожей; копна её кудрявых волос была уложена в великолепную причёску из множества кос. Лиф её платья, прекрасного серого оттенка, напоминал доспех, а юбка походила на хлынувшую артериальную кровь. Её сопровождали две женщины, державшиеся на шаг позади.

Леди Иландра Борс.

Отлично. Просто блеск. Две кандидатки на звание самого смертоносного рыцаря-женщины в королевстве, ненавидящие друг друга со страстью тысячи солнц, и я - мошка, застрявшая между ними.

- Она здесь, потому что приглашена, - повторила леди Борс.

- Королём, - добавила женщина повыше, слева от неё. - Только представьте.

- Разве не поэтому мы все здесь? - спросила та, что была пониже. - Если только Дама Элиарда не прокралась сюда тайком? Может быть, вы не получили приглашения?

- Это тебя не касается, Магрефондретта, - огрызнулась Элиарда.

- Солентайн, поторопись же, - взмолилась я про себя.

- Почему нам нельзя проявить интерес? За этим так забавно наблюдать, - протянула леди Борс. - Сгораю от нетерпения увидеть, как ты опозоришься ещё сильнее. Может, тебе стоит повалить её на пол, чтобы излить свой гнев?

Сопровождавшие её дамы тихонько рассмеялись.

Это совсем не помогало. Элиарда не могла напасть на Иландру Борс напрямую, не бросив официальный вызов и не сорвав джодурар, что навлекло бы на её голову гнев Совена, но она, чёрт возьми, вполне могла атаковать меня. В её глазах я была никем.

Элиарда резко повернулась ко мне.

Ну да, как я и думала.

- Вы всё ещё не ответили на мой вопрос. - Каждое слово сочилось угрозой. - Кто...

- Леди Мэгги, - раздался за её спиной глубокий, рокочущий голос.

Элиарда отпрянула с дороги. На меня смотрел лорд Беллен. Его цветами были синий и белый, а покрой одежды походил на наряд Эверарда - доспех, воссозданный в ткани и коже с изысканной детализацией. Белоснежный дублет облегал его мощную фигуру, делая и без того огромные плечи ещё шире. Поперек груди изгибалась потрясающая вставка бледно-голубого цвета, подчёркнутая золотом. С левого плеча ниспадал небесно-голубой плащ. Он казался великаном, а его светлые волосы почти сияли в свете зачарованных люстр.

Все уставились на нас. Внезапно мы стали центром внимания всего зала.

- Лорд Арвел, - ахнула Элиарда.

- Пожалуйста, нет. Нет, нет, нет... - билось у меня в голове.

Он смотрел прямо на меня:

- Миледи, вы сделали меня счастливейшим человеком в Релласе, приняв моё приглашение.

Какая-то женщина позади Элиарды издала сдавленный звук.

- Вы, должно быть, шутите. Какого чёрта?!

Арвел смерил Элиарду взглядом - тяжёлым, бесстрастным и ледяным. Она отступила на два шага. Он снова повернулся ко мне:

- Я с таким нетерпением ждал нашего воссоединения.

- Мне нужны морр-бусины . Или дрезмур . Мне нужно оказаться где угодно, только не здесь.

Он поклонился. Беллен - он же Арвел - кланялся мне.

У Элиарды глаза стали размером с блюдца. Леди Борс понадобился бы подъёмный кран, чтобы подобрать челюсть с пола.

- Вы окажете мне честь, подарив танец?

- Вот же чёрт, - пронеслось у меня в голове.

Он протянул руку.

Вокруг нас всё стихло. У меня не было выбора. Совсем никакого.

- Честь для меня, мой лорд, - ответила я.

Я положила пальцы на его ладонь. Его рука буквально поглотила мою, и он вывел меня на танцпол.

В воздухе поплыли первые ноты "поле". Я заняла позицию, двигаясь на автопилоте. Спасибо, Эродель.

Арвел смотрел на меня так, словно я была аппетитной закуской.

Дважды. Каир Торен проделал это со мной дважды. Сначала Эверард, теперь он.

Мы синхронно шагнули вперёд, начиная первую серию фигур.

- Это вы прислали мне приглашение, - констатировала я.

- Виновен по всем пунктам.

- Через стену. Привязав к стреле.

- Сам придумал. Это была моя идея. Добавила немного азарта и таинственности.

- Тревоги, мой лорд. Это добавило изрядную долю тревоги. Я понятия не имела, от кого оно.

Он просиял. Мужчина выглядел до смешного довольным собой.

- Не проще ли было доставить приглашение с курьером?

- Вы стоите приложенных усилий.

Это был разговор ни о чём.

- Вы солгали мне о том, кто вы на самом деле.

- Вовсе нет. Я граф Беллен по материнской линии.

- Ваш рыцарь тоже мне солгал.

- О как?

- Когда я посещала Цитадель, то видела рыцаря в великолепных доспехах на вершине лестницы. Я спросила провожатого, не вы ли это, и он ответил утвердительно.

- Фелидор - искусный лжец. Весьма полезный талант.

- И вы ни капли не раскаиваетесь.

- Это была лишь невинная хитрость, - сказал он. - Мне стоит молить о прощении?

- "Арвел" и "молить" в одном предложении. Остановите землю, я сойду... - подумала я. - Вовсе нет, мой лорд. Хотя ставить слова "вы" и "невинная" в одно предложение - это уже преступление.

- Не бойтесь, миледи. В моём присутствии вам ничто не угрожает. Ни со стороны меня, ни со стороны кого-либо ещё.

Мы начали вторую серию фигур.

- Вы выглядите изысканно сегодня вечером, - произнёс он.

- Мой лорд, я должна спросить: что именно во мне пробудило ваш интерес? То, что я предупредила вас об опасности, грозившей вашей кузине?

- То, как вы говорили о войне, - ответил он. - О том, что происходит с теми, кого калечит необходимость исполнять долг.

- Я не припоминаю...

- Телохранитель Беренгура. Тот великан в закрытом шлеме.

- Вы были сопровождающим лорда Беренгура?

Он кивнул.

- Он вернулся в Цитадель. Вам будет приятно узнать, что он не стал мешать поискам внутреннего покоя своего брата. Его беседа с аббатом была плодотворной, и надежда на возможное воссоединение вспыхнула в нём с новой силой.

Да. Превосходно. Я улыбнулась, сама того не замечая. Он склонил голову, глядя на меня. Я вспомнила, где нахожусь, и тут же стёрла улыбку с лица.

- Благодарю, что сообщили мне, мой лорд. Я желаю им только самого лучшего.

- Я и не сомневался. Я помню нашу первую встречу с поразительной ясностью, миледи. Слова, сказанные вами тогда, тронули мою душу.

- Я лишь констатировала очевидное.

Мы описали круг друг вокруг друга. Это движение позволило мне мельком осмотреть бальный зал. Элиарда замерла, словно статуя. Она не выглядела разгневанной. Скорее - контуженной и растерянной, будто её мозг не мог переварить увиденное.

- Наверняка есть много женщин, решивших стать рыцарями, которые понимают всё сказанное мною гораздо глубже. Я могу лишь воображать ужасы войны, в то время как они проживают их наяву.

- Вы правы. У рыцарей много общего. Мы связаны целью и долгом. Но когда я ухожу с поля боя, мне хочется... Чего-то иного. Кого-то другого. Кого-то, кто понимает, но при этом не запятнан той же кровью. Луч солнца после бури.

Его голубые глаза светились теплотой, а в самой их глубине таилась едва заметная уязвимость. Тень тоски.

- Думаю, вы могли бы стать для меня таким человеком, - произнёс он.

- Это что, правда? - подумала я. - Доран Арвел изливает мне душу? Быть не может.

- А как же ваша троюродная сестра? - спросила я.

Он бросил взгляд в её сторону, затем снова посмотрел на меня:

- Ах, Элиарда. Прошу прощения за её грубость. Мы с ней ещё поговорим.

Он не повышал голоса. Просто вложил в слова столько ледяного презрения, что я едва не вздрогнула. Это мигом привело меня в чувство.

- Она под впечатлением, что ваш союз - дело решённое, - заметила я.

- В этом королевстве ведут две войны, - сказал Арвел. - Одна требует клинков и доспехов, другая - тонкой игры и понимания того, как движутся потоки власти. Моя кузина выбрала своё поле битвы, и на нём она великолепна. Неумолимая, отважная, грозная. Однако мне нужно большее.

- О? Но её военные достижения не знают равных.

Он кивнул:

- Она мне так и говорит. Во всех подробностях. Раз за разом.

Эх, Элиарда.

- Несколько недель назад она выдвинула любопытную идею "улучшить" мою родословную через брак.

- Что? - я опешила. - Но вы же и так Арвел.

Он вздохнул:

- Вот именно. И снова вы понимаете меня с полуслова.

По релласским меркам Доран Арвел был вершиной того, чего может достичь мужчина. Он получил огромную фору в виде древней родословной, богатства и наследственной магии, но при этом вкалывал до седьмого пота, чтобы превзойти все ожидания. Его боевые навыки были непревзойдёнными. Им не просто восхищались - он славился своей компетентностью, доблестью и общим уровнем крутости, и пользовался этой репутацией как оружием. К тому же он был настолько красив и обаятелен, что ему, вероятно, стоило повсюду носить с собой щит, чтобы отбиваться от целого поколения женщин, готовых наброситься на него прямо на улице.

- Это не высокомерие с моей стороны, - продолжил он. - Я говорю это лишь для того, чтобы показать: Элиарда не понимает моих нужд. Благодаря тому, кто я есть и чего я достиг, происхождение невесты не имеет значения. Кем бы она ни была раньше, когда я надену кольцо ей на палец, она станет леди Арвел, а наши дети будут наследниками рода Арвелов.

Выше прыгнуть было невозможно, разве что сесть на трон. Сказав ему, что она может "улучшить" его родословную, Элиарда продемонстрировала полное отсутствие понимания того, на какой высоте он находится. Она не просто вычеркнула своё имя из списка потенциальных невест, она взяла огромный чёрный маркер и закрасила его к чертям.

- Моей жене не обязательно быть искусным рыцарем, - сказал Арвел. - Эту ношу я с радостью возьму на себя. Её поле битвы будет здесь, в Каир Торене. Это должна быть женщина, способная поддержать разговор, женщина с острым умом, которая понимает расстановку сил и знает, когда нанести удар, а когда отступить. Женщина, которой я доверю свою душу и будущее моей Семьи .

- У вас целый зал проницательных и умных женщин на выбор. - Я кивнула в сторону окружавшей нас толпы. - Возможно, будущая леди Арвел наблюдает за нами прямо сейчас.

- Нет.

Мы сделали шаг друг от друга и снова сократили дистанцию. Третья фигура танца. Скоро тот самый дурацкий поворот налево.

- Откуда вы знаете? - спросила я.

Он наклонился ко мне чуть ближе. В его голубых глазах плясали смешинки:

- Когда я был моложе, я тщательно изучил все варианты.

- Вы перепробовали всех завидных невест Каир Торена? - уточнила я.

- Да. - Его улыбка была греховной. Иного слова и не подберёшь.

Мы отступили назад и снова сошлись.

- Поначалу это было весело. Но в конце концов мне стало скучно. Я продолжал искать кого-то особенного и не находил. До этого момента.

Мне нужно было задушить это в зародыше.

- Я обычный человек, мой лорд, - отрезала я.

Я подняла руку:

- Я позволю себе не согласиться.

Он коснулся своими пальцами моих. Это было вполне допустимо по этикету, и всё же ощущалось как ласка.

- Я навёл справки, - сказал он. - Никто не знает, кто вы и откуда. Вы вернули брата моему другу, затем спасли Элиарду, и в обоих случаях ничего не попросили взамен.

- Если бы он только знал, - подумала я.

- Элиарда посещает придворные мероприятия каждый год. Вы здесь впервые, и всё же выставили её дурой парой фраз.

- Я не делала ничего подобного. Она сама вырыла себе эту яму.

Его глаза говорили мне, что в своих мыслях он уже снимает с меня платье.

- Я не знаю, как и где вас прятали, но в вас что-то есть, Мэгги. У меня такое чувство, что другой такой нет. Посмотрите вокруг. Это единственное поле битвы, достойное вас, и вы на нём сияете.

И мы уже перешли на имена. О нет, даже не надейся.

- Лорд Арвел, полагаю, вы ошибаетесь. Во мне нет ничего особенного. Ваша жизнь полна власти и магии, а я лишь тусклая искра. И я счастлива быть искрой. Это мне подходит.

Он шагнул в сторону и, оказавшись позади, не выпуская моей правой руки из своей, положил другую руку мне на поясницу и повёл в небольшом круге. Эродель не учил меня этому. Мне оставалось только подчиниться. Прикосновение Арвела было лёгким, как пёрышко, но я с абсолютной уверенностью знала, что не смогу вырваться. На мгновение я оказалась прижата спиной к его груди, наши головы были совсем рядом.

Его голос прошептал мне на ухо:

- Чего вы хотите, миледи? Чего вы хотите на самом деле? Скажите мне, и я сделаю это вашим.

Он вернул меня в правильную позицию, лицом к нему; мы касались друг друга тыльными сторонами ладоней.

Я посмотрела ему прямо в глаза:

- Нет.

- Чего "нет"? - спросил он.

- Ничего. И никаких больше творческих танцевальных па. Если вы забыли, мой лорд, мы на людях. Мы закончим танец и разойдёмся каждый своей дорогой.

- Мне следовало сказать это иначе и другим тоном, - подумала я. - Теперь уже поздно.

Он выглядел в восторге:

- Неотразима.

- Чёрт побери.

Темп музыки изменился, подавая сигнал к смене партнёров. Началось. Я крутанулась влево, молясь, чтобы не споткнуться, и передо мной плавно замер мужчина. Лицо ангела, глаза волка - Сильверен.

- И мы снова встретились, миледи, - промурлыкал он.

- Укуси меня за задницу, - пронеслось в голове. - Действительно, мой лорд.

- Воистину, я сталкиваюсь с вами в самых странных местах. Я же говорил, что мы увидимся.

Этот магический голос омыл меня, словно тёплый мёд. Сильверен был одет в цвета Искупителей: шалфейный, серый и тёмно-коричневый; на их фоне его тёмно-русые волосы и золотистые глаза почти светились. Он был греховно красив.

- Подумать только, увидеть вас под руку с Арвелом.

Мы коснулись рук и описали круг друг вокруг друга.

- Как вам это удалось? - спросил Сильверен.

- Понятия не имею, о чём вы говорите.

Мы разошлись и снова сблизились. Его лицо было слишком близко. Голос звучал как интимная ласка.

- Он знает, что ты водила меня на поводке? - промурлыкал Сильверен.

- Ого! - Я старалась сохранять невозмутимость. - Это вышло случайно, мой лорд. Я не увлекаюсь бондажем , а если бы и увлекалась - вы не тот партнёр, которого я бы выбрала.

Музыка снова сменилась. Я выполнила очередной поворот налево, на этот раз не споткнувшись, и Солентайн подхватил меня.

- Выведи меня отсюда, - прошипела я едва слышно.

- Зачем ты вообще сюда пришла? - прошипел он в ответ, не переставая лучезарно улыбаться.

- А ты как думаешь? Я получила приглашение и не хотела подставлять Семью своим отсутствием.

Мы кружили в танце, и я мельком увидела Арвела. Он полностью игнорировал свою партнёршу. Его тело совершало все правильные движения, но взгляд был прикован ко мне.

- Откуда ты вообще знаешь Арвела?

- Сейчас это неважно. Он следит за мной.

- Да, я в курсе. И все остальные следят за тем, как он следит за тобой.

- Я не виновата, - выдавила я.

- Как тебе это вообще удалось? Арвел воспринимает женщин либо как развлечение, либо как досадную помеху. Никогда не видел, чтобы он так яростно метил территорию.

- Уф. Сильверен только что спросил меня о том же. У нас есть проблема посерьёзнее.

Солентайн крутанул меня так же, как до этого Арвел, позволив мне мельком взглянуть на северную часть зала. Вокруг Эверарда клубился чёрный дым. Его было едва видно, но он был там, извиваясь вокруг его груди и рук. Глаза герцога горели ярко-зелёным огнём.

- Он дымится, - процедила я сквозь зубы.

- Заметил. Никто не хочет иметь Арвела в соперниках.

- Они не соперники.

- А он об этом знает?

- Хватит умничать, помоги мне.

- Мы почти на месте. После следующего поворота иди со мной. Не останавливайся. И ничего не говори.

Мы повернули. Солентайн крепко сжал мою руку на своём предплечье. Мы выскользнули из круга танцующих пар, и он повёл меня сквозь толпу. Люди расступались, давая нам дорогу. Мгновение - и мы миновали кучку дворян, оказавшись прямо перед небольшой аркой, ведущей в узкий коридор, который охранял рыцарь.

Солентайн втащил меня в коридор, ширины которого едва хватало, чтобы двое могли идти плечом к плечу. Мы стремительно прошли по нему, повернули налево и вышли в гораздо более широкий холл с высокими арочными окнами вдоль противоположной стены.

- Теперь нужно бежать.

Солентайн снова свернул налево. Я подхватила юбку, и мы перешли на бег.

- Свиток с приглашением на джодурар падает как снег на голову, и ты его принимаешь? - проворчал Солентайн.

- Его забросили к нам во двор на стреле сразу после того, как капитан городской стражи пригласил меня в свой кабинет, пытаясь выяснить, кто я такая. Я не могла отказаться.

Впереди из бокового коридора вышел Арвел, преграждая нам путь.

- Дерьмо! - Солентайн остановился, и я замерла вместе с ним.

- Как? - прошептала я.

- Замок - это лабиринт. В любое место ведёт не один путь. Ему пришлось бежать наперегонки, чтобы перехватить нас. Поздравляю, милая кузина. Ты единственная женщина в Релласе, которая заставила Арвела бегать за собой.

Арвел направился к нам размеренным, твёрдым шагом. Солентайн наблюдал за его приближением с невозмутимым лицом.

- Помни: ты из Демарров, - тихо произнёс он.

Арвел был уже почти рядом, всем своим видом изображая неостановимую силу. Солентайн нахмурился, словно в недоумении.

- Отойди от неё, - приказал Арвел.

- Или что? - спросил Солентайн.

Арвел прищурился. Ввязываться в драку во время особого приёма Совена сулило трудности даже для него.

- Миледи, этот человек - прожжённый подлец. Вам небезопасно в его компании. Одно лишь его присутствие может запятнать вашу репутацию.

- Поверьте, я прекрасно осведомлена о его репутации, - я бросила взгляд на Солентайна. - Это постоянная тема для обсуждений за нашим обеденным столом.

- Его намерения низменны, - отрезал Арвел.

- Мои намерения чисты, как первый снег, - вставил Солентайн. - Раз уж мы заговорили о намерениях: лорд Арвел, каковы ваши намерения относительно моей кузины?

- Вашей кузины?

- Вы хотите сказать, что пригласили её сюда, зарезервировали первый танец, а затем преследовали по всему замку, даже не зная её фамилии?

Арвел сузил глаза, прицеливаясь в Солентайна так, словно в его руке был меч, которым он вот-вот замахнётся. Весь этот шарм и обходительность испарились, сменившись чистой угрозой. Разворот на сто восемьдесят градусов был шокирующим.

Солентайн даже не моргнул.

- Позвольте представить: леди Маригольд Демарр, дочь Брюна и Гриель Демарр. Она - единственная дочь моих дяди и тёти, что делает её моей сокровищницей-кузиной. Вы всё усвоили?

Арвел покачал головой.

- Мы оба знаем, что всё это - чушь собачья. В какие бы игры ты ни играл, её в это впутывать не стоит. Проваливай.

Из бокового прохода вышел высокий рыжеволосый мужчина. Ему было под тридцать, он был красив и одет в цвета ржавчины и крема.

- Сол, вот ты где... - он увидел меня, и его глаза расширились. - Мэгги! Что ты здесь делаешь?

- Удачно зашёл, - подумала я о Румиане, моём новоиспечённом брате.

- Прости, - ответила я. Мне даже не пришлось притворяться, чтобы голос звучал удручённо.

- И что сталось с планом "жить тихо"? Клянусь Аспектами, мама нас убьёт!

- Она нас не убьёт, если не узнает, - сказал Солентайн.

- Сол прав, - Румиан запустил руку в волосы. - Я не знаю, что тут происходит, но мы должны вытащить тебя отсюда, пока дядя Изарн тебя не увидел, иначе он всё расскажет матери. Прошу прощения, лорд Арвел. Я должен спасти свою сестру от участи хуже смерти.

Он вклинился перед Арвелом и взял меня за руку. Солентайн подхватил меня под другую, и мы зашагали по коридору прямо мимо лорда-командующего.

- Когда ты пустилась в это маленькое приключение, ты клялась мне, что будешь заботиться о своей безопасности. Один год. Неужели я прошу слишком многого? - спросил Румиан. Тон его выдавал не гнев, а лишь глубокое разочарование.

Мы продолжали идти.

- Мы все согласились, что ты не будешь привлекать к себе внимания...

Мы удалялись по коридору. Румиан продолжал ворчать:

- ...Мама чуть не отправила отряд рыцарей, чтобы забрать тебя. Я заступался за тебя. Обещал, что ты не сделаешь ничего опрометчивого. Говорил, что ты умная и благоразумная...

Я оглянулась через плечо. Арвел остался добрых тридцать метров позади. Он не преследовал нас. Он смотрел на меня, как тигр, который ранил газель и наблюдает, как та убегает. Его добыча ускользнула лишь на мгновение, но по его лицу я видела: охота ещё не окончена. Я влипла по-крупному.

- Я обещал отцу... Он всё ещё смотрит на нас?

- Да, смотрит, - пробормотала я.

- Как думаешь, он бросится в погоню? - Румиан вопросительно вскинул бровь.

- Это было бы забавно.

- Пусть только попробует, - бросил Солентайн. Тьма в его глазах была такой глубокой, что в ней можно было утонуть.

Солентайн Дагарра не терпел приказов, даже от собственного отца. Если бы Арвел попытался нас догнать, Солентайн вступил бы в бой. Я ни на секунду в этом не сомневалась. Чем скорее мы уберёмся отсюда ко всем чертям, тем лучше. По крайней мере, Эверард за нами не погнался. Пронесло.

Мы завернули за угол. Я выдохнула.

- Спасибо, что спасли меня.

- Я хорошо справился? - Румиан одарил меня очаровательной улыбкой. - Не слишком ли я был суров?

- Ты был великолепен.

- Чудно, - отозвался он. - Всегда хотел побыть старшим братом.

ГЛАВА 41

Стоило нам выйти за двери замка, как к нам подбежал мальчишка-посыльный.

- Какая карета?

- Магнаров, - ответила я.

Мальчик припустил вниз по широкой лестнице. Мой кузен и брат помчались за ним на полной скорости, таща меня за собой.

- Стойте, или я шею сломаю!

Оба разом меня отпустили. Я подхватила юбку, уцепилась за руку Румиана и продолжила спускаться. Наконец лестница была покорена. Подкатила наша карета; Уилл и Лют на козлах выглядели так, будто прямо сейчас готовы были ввязаться в драку.

Солентайн рванул дверцу кареты и увидел внутри Эроделя. Мгновение - и у горла рановена оказался кинжал.

- Нет! - я вцепилась в предплечье Солентайна. - Он со мной.

Солентайн скользнул кинжалом обратно в потайные ножны дублета и - наполовину заталкивая, наполовину помогая - вогнал меня в карету.

- Я поеду с ней! - объявил Румиан. - На случай, если что-то случится.

- Спасибо, но нет, - я преградила ему путь в дверях.

- Арвел мне ничего не сделает. Он знает, где я живу, так что ему незачем спешить. А вот с Солентайном он может и подраться.

- Почему мне никогда не перепадает ничего интересного? - возмутился Румиан.

- Сейчас не время, - огрызнулся Солентайн.

Румиан вздохнул:

- Полагаю, мне придётся остаться и помочь защитить честь семьи.

И он защитит её как надо. Румиан был обладателем самого быстрого клинка в Релласе. Быстрее своего отца или Солентайна.

- Если тебя не затруднит, - процедил Солентайн.

- Если это не слишком большая обуза.

Этим двоим стоило бы выступать с бродячим цирком и брать деньги за вход. Солентайн захлопнул дверцу кареты.

- Гоните так, будто за вами дюрсаны гонятся! Ни перед чем не останавливайтесь. Увидите цвета Защитников - гоните ещё быстрее.

Уилл выкрикнул резкую команду, карета дёрнулась, и мы помчались по Королевскому пути.

- Что происходит, миледи? - спросил Эродель.

Карета на полной скорости грохотала по булыжникам, нас швыряло из стороны в сторону. Мне срочно нужно было изобрести ремни безопасности.

- Почему мы так несёмся?

- Лорд Арвел ко мне воспылал симпатией, - ответила я. - Мой брат и кузен боятся, что он может броситься в погоню вместе с рыцарями-защитниками, чтобы забрать меня.

- Лорд Доран Арвел? Командующий рыцарями- защитниками?

- Ну да. Здоровенный, блондин, голубоглазый. Тот самый.

Эродель открыл рот, закрыл его, а затем открыл снова.

- Если до этого дойдёт, миледи, я исполню свой долг вашего эскорта.

- До этого точно не дойдёт.

Мы заложили поворот на такой скорости, что у меня волосы встали дыбом. Будь я яйцом, к моменту прибытия домой я бы превратилась в омлет.

- Это просто смешно. Мне позволено уйти с бала. Арвел не станет за нами гнаться. Он знает мой адрес, так что просто заглянет на досуге и, вероятно, будет ждать чая с печеньем. Никто за нами не гонится.

Вокруг нас громом отозвался топот копыт. Эродель отдёрнул занавеску на окне.

- За нами погоня.

- Ох, ради всего святого... Это Защитники?

Эродель побледнел на тон.

- Хуже. Это Бессонный Герцог.

Я отодвинула занавеску. Рыцари Сельвы в чёрном и зелёном окружили карету. Прямо передо мной на Вил-лане скакал Эверард, и чёрный дым струился за его плечами, точно королевская мантия.

- Этот колоссальный кретин. Из всех нелепостей, что он мог выкинуть... Ар-р-ргх!

- Что, по-твоему, ты творишь?! - закричала я ему.

Ответа не последовало. Только дым и светящиеся зелёные глаза.

- Вернитесь в карету, миледи! - Эродель оттащил меня от окна.

Я снова села. Эродель обнажил меч, положил его на колени и поправил перчатку на правой руке.

- Не нужно беспокоиться. Это всего лишь Эверард.

Я забарабанила по стенке кареты:

- Уилл! Притормози!

Карета замедлила ход. Эродель выглядел так, словно был готов в одиночку взять штурмом замок.

- Всё будет хорошо, - заверила я его. - Обещаю.


***


Карета, покачнувшись, остановилась. Дверца распахнулась, и передо мной выросла фигура Эверарда; его глаза ярко светились зелёным. Его взгляд скользнул по Эроделю.

- Вон! - бросил он.

Эродель крепче сжал меч и встал между мной и Эверардом.

- Что всё это значит? - потребовал он объяснений.

- Не делай ему больно, - сказала я Эверарду. - Это мой рановен. Нет нужды в насилии. Эродель, Его Светлость - мой друг детства. В его присутствии я буду в полной безопасности.

- Вы уверены, миледи? - спросил Эродель.

- Да. Благодарю за ваши услуги и за приятную компанию. Ваша храбрость и мастерство не знают равных. Я не могла бы пожелать лучшего спутника.

Эверард отступил в сторону. Эродель окинул его настороженным взглядом.

- Ещё раз спасибо за всё, - повторила я ему. - Я в безопасности. Обещаю.

- Это была честь для меня, миледи, - ответил он.

Он вышел из кареты. Эверард забрался внутрь и с грохотом захлопнул дверцу.

- Ты что, совсем с ума сошёл? - набросилась я на него. - Это тебе не Вилкаир! Ты не можешь просто так уйти с джодурара и нестись через весь город как безумный. Мало того, ты подверг опасности...

Он обхватил меня руками и прижал к себе так сильно, что перехватило дыхание.

- Рамонд... - выдохнула я. Он поцеловал меня.

Сердце затрепетало в груди. В мгновение ока я словно взлетела: воодушевление и ужас накрыли меня одновременно, и я не знала, как это прекратить. Поцелуй был властным, неистовым и невероятно, обжигающе горячим. Он целовал меня так, будто я принадлежала ему целиком и полностью, и он никак не мог насытиться. Будто готов был убить любого, кто посмеет помешать.

Его язык скользнул между моих губ, касаясь моего, лаская, пробуя на вкус... Это был не просто поцелуй, это был секс. Он занимался любовью с моим ртом, и я принимала его так, словно он был мне нужен, чтобы жить. Его жар, его запах, этот дурманящий вкус, ощущение этих сильных рук, обнимающих меня - всё это было слишком. Он уничтожил меня. Я забыла, где нахожусь. Мысли исчезли, пропал страх, улетучились сомнения - осталась лишь непреодолимая потребность плоти и фейерверки в душе.

Он разорвал поцелуй. У меня сбилось дыхание, голова шла кругом. Он смотрел на меня этими своими грешными зелёными глазами.

- Если он поцелует меня снова, я раздею его догола прямо в этой проклятой карете.

Он толкнул дверцу, взял меня за руку и вытащил на улицу. Мы стояли перед нашим домом. Он повёл меня через туннель. Какая-то часть моего мозга отметила знакомые лица: Клевер, Магнары... Позади нас возвышались рыцари Эверарда.

- Она не покинет этот дом, - приказал Эверард своим голосом Бессонного Герцога. - Никто не входит, никто не выходит.

Реальность ударила меня наотмашь.

Мозг заработал вновь, окатив меня волной ледяной ясности.

- Я так не думаю, - отрезала я.

Он повернулся ко мне.

- Насколько я помню, я - свободная женщина. И я буду выходить, когда пожелаю.

Эверард посмотрел на Клевер.

- Отведи свою госпожу в её покои.

Она закусила губу, но не сдвинулась с места.

- Ты что, не слышала меня, Клевер? - спросил Эверард.

- Не делай ни шагу, - велела я ей.

Уилл и Лют встали по бокам от Клевер.

- Какого чёрта вы двое творите? - прорычал Горт.

Уилл проигнорировал его.

- Моя леди ясно выразила свою волю, ваша светлость.

Лют положил руку на эфес меча.

- Ты, кажется, решил, что можешь командовать моими людьми, - сказала я. - Ты забыл, где находишься.

Это не Сельва.

Позади нас через туннель прошли двое рыцарей Эверарда.

- Мэгги, - начал он, и в его голосе прозвучало предупреждение.

- Леди Демарр. Это не ваш дом, Ваша Светлость. Мы не ваши люди. Не смейте думать, что у вас здесь есть хоть какая-то власть.

Чёрный дым пополз от него по двору, извиваясь, словно живое существо.

- Полагаю, Солентайн был прав, - сказала я. - Ни один мужчина не желает иметь Арвела в соперниках.

Его голос был достаточно холодным, чтобы кровь застыла в жилах:

- Моё терпение на исходе.

- Вы увидели, как я танцую с Арвелом, поняли, что ваше ручное секретное оружие может выскользнуть из рук, и драматично примчались сюда, чтобы посадить меня под домашний арест и вернуть в строй. Поцелуй был весьма недурственным, признаю. Омельяне крупно повезло.

- Мэгги!

- Леди Демарр! - огрызнулась я в ответ. - Вы думали, что, если поцелуете меня, я так растаю, что мозг отключится и я стану безропотно подчиняться вам в робкой надежде, что вы снизойдёте до моей постели?

Позади Эверарда один из его рыцарей поморщился. Другой просто смотрел вперёд, неподвижный, как статуя.

- Мне плевать, что ты с ним танцевала! - Чёрный дым буквально забурлил вокруг Эверарда. - Ты была спрятана и в безопасности. Арвел вытащил тебя в это змеиное гнездо и позаботился о том, чтобы каждый из них тебя заметил! Если кто-то из них узнает, на что ты способна, они переломают тебе все кости ради крупицы знаний, скрытых в твоей голове.

- Но они не знают, на что я способна, и, вместо того чтобы помочь мне уйти в тень, вы превратили всё в спектакль, бросив всё и промчавшись по улицам, чтобы конвоировать мою карету! Вы же знаете, что Совен следит за вами, как ястреб. Любой, с кем вы взаимодействуете, становится подозреваемым в его глазах. О чём вы только думали?

- Я обеспечивал твою безопасность! - прорычал он.

- Арвел считает, что законы на него не распространяются. Он обучен оборонительной войне, он планирует и расставляет ловушки, а когда они не срабатывают - берёт то, что хочет, силой.

- И всё же ни его, ни его рыцарей здесь нет, не так ли? Единственный, кто пытается принудить меня силой - это вы.

Его глаза превратились в две светящиеся зелёные точки:

- Мне не нужно тебя принуждать. Ты и так моя.

- Ну всё, это предел. Последняя, мать её, капля.

- Как бы я хотела, чтобы вы прекратили эту херню. Две с половиной недели я сидела как на иголках, гадая, не отравлены ли вы и не умираете ли. Рамонд, вы даже не удосужились дать мне знать, что живы. Если бы я не пошла на джодурар, я бы до сих пор не знала, выжили вы или нет. Вам это даже в голову не пришло, потому что для вас я - инструмент, а инструменты не заслуживают такого внимания. Им полагается лежать дома, в чистоте и порядке, тихо дожидаясь, пока вы решите ими воспользоваться. Так что, пожалуйста, ради любви к Аспектам, остановитесь и будьте честны.

- Вы разбили мне сердце. Признайте это.

Весь двор теперь был заполнен его дымом. Мы стояли в нём по лодыжки. Он бурлил и пенился, вспыхивая зелёными искрами при столкновении с самим собой. Магия насыщала воздух - настолько густая и мощная, что она шипела на моей коже. Такими темпами он разбудит Исадау, и её появление только усугубит ситуацию.

Во двор вбежал третий сельванский рыцарь.

- Мой лорд, наше отсутствие заметили, - доложил он. - Кронпринц Кил на пути в Размур. Его сопровождают Сильверен и Искупители...

Я повернулась к Эверарду:

- Ответь мне на один вопрос: если бы я не танцевала с Арвелом на джодураре, ты был бы сейчас здесь?

- Мой лорд, - позвал рыцарь, и его голос так и сквозил тревогой. - Мы должны...

Эверард поднял руку, и рыцарь умолк. Герцог посмотрел на меня:

- Я хочу быть с тобой, и только с тобой. Если бы ты больше не открыла мне ни единого секрета, я всё равно желал бы тебя. Никто не сможет отнять тебя у меня. Ни Арвел, ни Совен, ни Архимаг, ни вся Багровая Империя. Единственный человек, способный встать между нами - это ты сама. И я обещаю тебе: отныне я брошу всю мощь своей сути на то, чтобы завоевать тебя. Ты вложишь свою руку в мою, Мэгги, и сделаешь это с радостью.

- Когда в аду наступит ледниковый период.

- Убирайся из моего дома, - отрезала я.

Он развернулся и зашагал прочь, ведя за собой рыцарей. Уилл последовал за ним и запер дверь на засов. Остатки силы Эверарда растаяли в ночном воздухе.

- Ну и дурачьё же вы, мать вашу, - с горечью произнёс Горт.

- Не тебе решать, - ответил ему Уилл.

Лют ухмыльнулся:

- Это наши жизни, старик.

- Я же вам говорила, - вставила Шана.

Я откашлялась:

- Джодурар прошёл очень удачно, - сказала я. - Я танцевала с Арвелом, и, Клевер, он сказал, что я выгляжу изысканно.

Она моргнула:

- Правда?

- Да. Ещё он сказал, что я ослепительна. Полагаю, ты

- самая искусная камеристка во всём городе.

Она вздёрнула подбородок:

- Ещё бы, чёрт возьми.

Я посмотрела на Шану:

- У нас есть вино?

- Есть два кувшина фавонийского красного мёда ,- ответила она.

- Сойдёт.

Я сняла туфли и направилась в дом.

ГЛАВА 42


21-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


- Мэгги!

Кто-то тряс меня за плечо, и я была абсолютно уверена, что это не мама. Просто потому, что я уже сто лет как не жила дома, переехав в собственную квартиру целую вечность назад.

- Мэгги!

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилась Клевер. Голова раскалывалась так, будто кто-то забивал мне в череп гвозди тяжёлым молотком.

- Который час?

- Часы пробили восемь.

Я легла спать пьяной сразу после полуночи.

- Миледи, лорд Арвел здесь.

- В смысле "здесь"? Прямо здесь-здесь?

- Здесь, внизу, у входной двери. Он ждёт на улице.

Я села на постели и поморщилась. Бедная моя голова.

- У вас на голове воронье гнездо, - заметила Клевер.

Прошлой ночью я не потрудилась расплести косы, только вытащила из волос все золотые цепочки.

- Сколько с ним людей?

- Всего один рыцарь.

- Пожалуйста, впусти их во двор и усади за стол у винного дерева. У нас есть какие-нибудь закуски?

- Чай уже заваривается. Позвольте мне помочь вам причёсаться.

Клевер встряхнула одно из моих домашних платьев.

Двадцать минут спустя я уже была во внутреннем дворике, сидя за столом напротив Арвела и его охранника. Золотой Рыцарь был облачён в простой дорожный плащ с капюшоном, но лицо его выражало такую решимость, будто он собирался вести армию в бой.

Горт и братья Магнары образовали треугольник за спиной Арвела, держась на почтительном расстоянии. Если лорд решит устроить проблемы, они вряд ли смогут его остановить. Его магия делала его неуязвимым, так что в этой схватке мне предстояло победить в одиночку.

И я не собиралась бежать от этого противостояния. Напротив, я приветствовала его. В разбитом сердце есть один плюс - тебе становится на всё плевать, а Арвел как раз подставился, став идеальной мишенью для всей скопившейся во мне ярости.

- Какой неожиданный визит, мой лорд. Когда я в последний раз посещала Цитадель, вы угостили меня чудесным чаем. Боюсь, мой с вашим не сравнится, зато наша выпечка не знает равных.

- Она и впрямь превосходна.

- Чему я обязана удовольствием видеть вас?

- Я знаю, что вы не Демарр.

Прямо в лоб. Что ж, ладно.

Я вздохнула:

- Лют, принеси картины из моего кабинета.

- Большую или маленькую, миледи? - уточнил тот.

- Обе.

- Слушаюсь, миледи.

Я снова повернулась к Арвелу:

- Я именно та, за кого себя выдаю. Но я не совсем понимаю, почему это так важно для вас, мой лорд.

Он откинулся на спинку стула:

- Я хотел бы знать о вас всё, миледи. И я узнаю. А прямо сейчас я хочу знать, почему вы лжёте.

Я вздохнула:

- Я вижу, вы намерены превратить свой интерес ко мне в мою проблему.

Лют вернулся, положил на стол маленькую картину, а большую придержал на весу. Я посмотрела на миниатюру. На ней Гриель Демарр обнимала десятилетнюю девочку, похожую на меня. У Гриель была мягкая, тёплая улыбка. Она ни капли не походила на мою настоящую мать. У меня защипало в глазах.

Арвел наблюдал за мной, как ястреб.

- Не плачь, не плачь, не плачь, - приказала я себе.

- Это моя мать и я.

Он взглянул на картину. Это было прекрасное произведение искусства. Понятия не имею, где Солентайн нашёл художника в такой короткий срок. Я кивнула на полотно побольше:

- А это - мои родители и брат.

Арвел уставился на картину. На ней Брюн и Гриель Демарр сидели в креслах, а Румиан и я - оба уже взрослые

- стояли за их спинами в наших семейных цветах.

- Это ничего не доказывает.

- Хотите взглянуть на официальные бумаги? Или, может, на мой семейный герб Демарров?

- Бумаги можно подделать, и я сомневаюсь, что у Демарров есть дефицит в гербах.

- Это уже граничит с грубостью, мой лорд. У меня была долгая и насыщенная событиями ночь. Я устала. Вы являетесь ни свет ни заря и требуете доказательств моей родословной, не имея на то никаких оснований.

- Я никогда не слышал, чтобы у Брюна и Гриель Демарр была дочь.

- Ничем не могу помочь вашей неосведомлённости.

Он наклонился вперёд:

- Вы совсем не похожи на своих родителей.

Клевер ахнула за моей спиной. Он мельком взглянул на неё:

- Всё в порядке, Клевер. Он не задел моих чувств.

Я посмотрела на Арвела:

- Меня удочерили в возрасте девяти лет.

Арвел слегка отстранился. "Да, ты был непростительно груб", - подумала я.

- У вас есть ещё какие-нибудь колкие замечания, мой лорд, или мы можем закончить эту встречу?

- Я не знаю, что у Солентайна на вас есть, но я выясню это и освобожу вас.

- Солентайн - лучший кузен, о котором только можно мечтать. Он заботлив, защищает меня и уважает мою свободу и независимость.

- Он скользкий, изворотливый и опасный. Он ведёт себя как подлец и сознательно культивирует свою сомнительную репутацию...

- Вы боитесь, что репутация моего кузена каким-то образом запятнает вашу? Прошу вас, не опасайтесь. Я не собираюсь преследовать вас, мой лорд. Я бы пообещала, что не посягну на ваше целомудрие, но, как вы сами меня заверили, этот дюрсан улетел уже давно.

Он снова моргнул. Разговор шёл совсем не так, как он ожидал.

- Уходи. Проваливай.

Арвел подался вперёд и впился в меня взглядом. Ого!

- Вы сказали Беренгуру, что вашего отца коснулись ужасы войны. Я встречал Брюна Демарра. Он - простой человек, который любит войну, потому что он в ней хорош. Глубина его мысли и проницательность - как у деревянной ложки. Брюн и в самых смелых мечтах не смог бы воспитать такую дочь, как вы.

Мне всегда хотелось это сказать:

- Как вы смеете?

Я встала. Арвел вскочил на ноги. Напор в его взгляде дрогнул. Он понял, что зашёл слишком далеко.

- Вы думаете, лорд Арвел, что только такие люди, как вы, обладают монополией на шрамы от насилия, которое вы же и развязываете? Вашему глубокому и проницательному уму никогда не приходило в голову, что я могла видеть ту сторону своего отца, которую он не показывал другим? Или что я видела в нём то, чего не признавал он сам?

Я сделала шаг к нему. Арвел отступил.

- Я сидела здесь и слушала, как вы поливаете грязью моего кузена и ставите под сомнение моё происхождение, но я не потерплю оскорблений в адрес моего отца. Убирайтесь. Пусть я не Демарр по крови, но я прошла их обучение, и, клянусь Аспектами, я пущу вам кровь. Покиньте мой дом.

В его глазах вспыхнуло золотистое сияние. На мгновение они озарились смертоносным блеском, и я почувствовала шевеление силы - словно где-то вдалеке пробуждался ураган.

Свечение погасло. Он улыбнулся и поклонился - изящным, глубоким поклоном, какой человек его положения мог бы предложить женщине, которую он оценил по достоинству:

- Прошу прощения, миледи.

- Вашим извинением станет ваш уход. Моё гостеприимство аннулировано.

Он развернулся и зашагал к парадной двери. Кайден бросился следом, чтобы закрыть её за ним.

Клевер прижала ладонь ко рту, пытаясь скрыть смешок.

Уилл подался вперёд. В его голосе слышались нотки благоговения:

- Вы выставили Дорана Арвела за дверь.

- Он вернётся.

Взгляд, которым Арвел одарил меня на прощание, не был взглядом человека, который сдался. Такой взгляд часто видишь в кино, когда опытный боец пытается всё уладить миром, но кто-то решает исподтишка заехать ему в челюсть. Этот взгляд говорил: "Хороший удар. А теперь готовься".

Мне нужно было придумать, как отвадить его от себя, и сделать это быстро. У меня было слишком много дел, чтобы тратить время впустую.

Я достала из рукава конверт и протянула его Кайдену.

- "Три Луны"? - спросил он.

Я кивнула.

Внутри лежал единственный листок с короткой запиской, написанной шифром Ножниц. Записка гласила: "Контракты у меня. Организуйте мне аудиенцию с Солнечным Маркграфом".

Последние досье Ножниц на людей, связанных контрактами, были доставлены вчера, как раз перед тем, как я отправилась на этот чёртов бал. Сегодняшний день я посвящу тому, чтобы закончить их систематизацию.

- С Эверардом или без него, я изменю будущее этого королевства.


***


Карета слегка покачивалась, катясь по улицам, залитым предвечерним светом. Солентайн сидел на скамье напротив меня, закутавшись в неприметный плащ.

- Я не сказал тебе, что Рамонд выжил, потому что просто не подумал об этом, - произнёс он. - Мне следовало понять, как сильно ты будешь беспокоиться, но мне это даже в голову не пришло.

- Так даже лучше, - ответила я. - Теперь и он, и я точно знаем, кто мы друг для друга.

- Сомневаюсь, - произнёс Солентайн, нахмурившись. - Мне следовало принять твои чувства во внимание.

- Мы прикидываемся родственниками меньше месяца.

- И у нас всё так хорошо шло, но теперь между нами сквозит холод.

Я одарила его красноречивым взглядом.

- Мэгги, я предпочёл бы честность вежливости.

- Конечно, между нами холод, ты, засранец. В твоём распоряжении сотня людей, и ты не смог прислать ни одного, чтобы известить меня? Как будто я не спрашивала твоих агентов раз за разом, есть ли новости об Эверарде... Ох, погодите-ка, я же спрашивала!

Он моргнул:

- Я заглажу свою вину.

- Не нужно. Мне уже плевать. К тому же ты организовал эту аудиенцию в кратчайшие сроки. Этого достаточно. Я удивлена, что тебе это удалось.

Он нахмурился ещё сильнее:

- Я удивлён не меньше. У меня нет влияния на Солнечного Маркграфа. Даже моему отцу пришлось бы ждать встречи как минимум несколько дней.

- Может быть, звёзды сошлись.

Я посмотрела на пол кареты, где стоял большой сундук, набитый свитками и бумагами. Мне было всё равно, как мы получили аудиенцию, лишь бы она состоялась.

Карета остановилась. Лют постучал в переднюю стенку. Мы прибыли на место. Солентайн подхватил деревянный сундук со всеми нашими бумагами и вышел. Я выбралась следом за ним, не дожидаясь, пока Уилл поможет мне сойти. У меня не было времени на соблюдение всех приличий.

Перед нами возвышалось внушительное квадратное здание - настоящая маленькая крепость посреди города; двери охраняли двое рыцарей. Между ними стояла женщина в чёрно-пурпурных одеждах Палаты Правосудия .

Мы подошли к страже.

- Лорд Дагарра и леди Демарр, - представил нас Солентайн. - Вас ожидают. Только леди.

- Хорошо.

Я забрала сундук у Солентайна прежде, чем он успел открыть рот.

- Следуйте за мной, - произнесла женщина.

Мы прошли через длинный, хорошо освещённый коридор в большую трёхэтажную башню. Стены по всему периметру опоясывали полки, доверху забитые книгами, странными предметами и свитками; стройные ряды стеллажей прерывались арочными окнами, впускавшими дневной свет. Широкий балкон с массивными деревянными перилами тянулся вдоль стен на высоте около четырёх с половиной метров, открывая доступ к верхним полкам.

Посреди башни стоял массивный письменный стол, тяжёлый и богато украшенный. Мужчине за ним было за шестьдесят. Он был одет в чёрный табард со стилизованным золотым солнцем. Это был символ его ранга: подобно светилу, он должен был видеть всё и разгонять тьму. Его волосы, очень кудрявые и коротко стриженные, почти полностью поседели. У него было вытянутое лицо, которое казалось ещё длиннее из-за короткой седеющей бородки, резко контрастировавшей с глубоким коричневым оттенком его кожи. Скулы были выдающимися, ноздри широкого носа гневно раздувались. Глаза под редкими бровями смотрели умно и бдительно.

Коларт Дженикор, Солнечный Маркграф.

- А вот и она, - произнёс он. - Теперь ты можешь перестать меня преследовать.

На балконе кто-то шевельнулся. Со стула поднялся мужчина в чёрно-зелёном - Эверард. Чёрт бы всё это побрал.

- Леди Демарр, я полагаю, - произнёс Солнечный Маркграф. - Лорд Сельвы говорит мне, что у вас есть для меня нечто жизненно важное. Нечто настолько значимое, что он явился в мой кабинет с первыми лучами солнца и отказался уходить. Мне не терпится услышать, что же это.

Что он там говорил мне, когда мы пытались придумать, что делать с солью Йолентов?

- У меня есть друг, который работает в Палате Правосудия... - вспомнила я его слова.

Я поставила сундук на пол, достала первый тубус и протянула его маркграфу. Коларт Дженикор вскрыл футляр, извлёк свиток и развернул его.

Его лицо изменилось. Он посмотрел на меня, и выражение его глаз было невозможно прочесть. Пульсация магии над строкой подписи была очевидна даже с такого расстояния.

Я вытащила второй свиток и передала ему. Он отложил первый так, словно это была ядовитая змея, взял второй, бросил на него короткий взгляд и положил поверх предыдущего.

Я потянулась в сундук и начала выкладывать тубусы ему на стол. Он молча наблюдал за мной. Я сложила оставшиеся шестнадцать футляров в аккуратную стопку и передала ему лист со списком. Восемнадцать имён - все, кто был связан с Хребаном "цепью жизни" и до сих пор оставался в живых: двое клерков из Палаты церемоний, высокопоставленная женщина из Казначейства, рыцарь Серебряных Орлов, один Защитник, двое Искупителей, королевский повар, двое гвардейцев, капитан Городской стражи, россыпь чиновников и прокурор из Палаты правосудия. Последний должен был ударить больнее всего: он работал под началом самого Солнечного Маркграфа.

Я достала из сундука пачку бумаг и положила перед ним. Подробное досье на всю восемнадцатку со всей информацией, которую удалось раздобыть Ножницам: происхождение, карьера, их грехи. Большинство из них продались по самым банальным человеческим причинам. Кому-то некуда было податься, другие просто жадничали.

Солнечный Маркграф пролистал бумаги, просматривая их с поразительной скоростью, и снова взглянул на меня.

Я вручила ему свиток Мясника. Он уставился на него в полном шоке.

- Если гуманитарное образование и учит тебя чему-то, так это умению перелопатить гору разрозненных источников и извергнуть всю информацию в организованном и структурированном виде.

Я упаковала это "дело" в блестящую обёртку и прицепила сверху красивый бантик.

Солнечный Маркграф встретил мой взгляд:

- Я знаю, что вы за человек. Знаю, что вы поступите правильно. Но если что-то помешает вам спасти королевство, у меня осталось достаточно улик, и я пущу в ход всё, что имею.

Я развернулась и вышла.


24-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


Я шла по правую руку от Солнечного маркграфа через длинный коридор. Впереди дорогу освещал рыцарь с факелом. Позади нас замыкали шествие ещё двое рыцарей.

При слове "подземелье" в моей голове всегда возникал либо тускло освещённый лабиринт, либо что-то из жанра ЛитРПГ, но темница Орлиного Гнезда была совсем не такой.

Она выглядела, как и всё остальное Орлиное Гнездо: древняя, зловещая, неприступная. Широкий коридор, освещённый фонарями; пол чисто выметен, на толстых каменных стенах - ни пятнышка грязи. Слева вдоль всего прохода тянулись ряды камер, ограждённых массивными железными решётками - клетки для усмирения человеческого зла. Справа узкие окна позволяли узникам мельком увидеть кусочек неба. Крохотная надежда - страшная штука.

- Помни о его силе. Не дай ему причинить тебе боль,

- сказал Дженикор.

- Не дам.

В день аудиенции у Солнечного маркграфа я успела добраться до самого дома, но не прошло и пятнадцати минут, как у дверей остановилась карета с его гербом и его заместителем. Коларт Дженикор официально попросил меня о помощи. Я села в карету и с тех пор дома больше не бывала.

Ульмара Хребана арестовали на следующий день по чрезвычайному ордеру, подписанному самим Совеном.

Открытие сессии Верховного суда должно было состояться по плану. Это было масштабное общественное событие - торжество, которое проводилось вот уже двадцать пять лет, с тех пор как Дженикор огласил обвинение против вдовы Ралинбора, а Верховный суд единогласно приговорил её к смерти. Завтра Солнечный маркграф должен был подняться по ступеням Орлиного Гнезда в сопровождении трёх оруженосцев. Если бы его окружил эскорт закованных в броню рыцарей, это послало бы неверные сигналы о стабильности правления Совена. Хуже того, я так и не нашла контракта с именем Кая. Это означало, что Хребан нанял своего сменного убийцу обычным способом. Если Кай потерпит неудачу завтра, ему не грозят магические последствия, и он переживёт этот провал.

Кай из Сандера всегда доводил дело до конца. Если завтра ничего не получится, он выждет время и убьёт Дженикора позже. Мы не могли так рисковать.

Палата правосудия допрашивала Хребана два дня, пытаясь выжать из него местонахождение убийцы, но он ничего не выдал. Я была их последним шансом - и шансом призрачным.

Шедшая впереди рыцарь остановилась и подняла факел.

- Берегите своё сердце, - сказал Солнечный маркграф.

- Сберегу.

Я подошла к камере. Солнечный маркграф и его эскорт отступили в конец коридора, за пределы слышимости. Сопровождавшая меня рыцарь вставила факел в держатель на стене между фонарями и ушла в другой конец коридора. С обеих сторон от меня было по восемнадцать метров пустого пространства.

В камере на каменном полу сидел Ульмар Хребан, лишённый своих нарядов, в простой тунике и штанах, с обычными сандалиями на ногах. Но выражение его лица осталось прежним - надутым, высокомерным, лицом человека, который ждёт положенного ему по праву.

Я села на пол у решётки, вне пределов его досягаемости. Мы посмотрели друг на друга.

- Ты гадаешь, как здесь оказался, - сказала я ему. - Это моих рук дело.

- Я тебя не знаю. - Его голос был глубоким и ровным.

- Зато я тебя знаю. Я была там, когда дед разрешил тебе спрятаться под его столом, пока он уничтожал гильдию купцов Бардера. Я видела, как твой отец убил твоего дядю. Я была свидетельницей того, как ты напал на горничную, потому что возжелал её, а твоя похоть переросла в насилие, и я смотрела, как родители приказали высечь тебя плетьми за то, что ты обесчестил свой дом. Я знаю твои мысли. Я была в твоей голове. Загляни в моё сердце и убедись, не лгу ли я.

Он уставился на меня, и впервые в жизни я увидела, как его лицо слегка изменилось. В его глазах дрогнула новая эмоция - страх.

- Кто ты такая?

- Та, кто пришёл в этот мир, чтобы остановить тебя.

Он нахмурился.

- Почему ты хочешь меня остановить? Миру нужен порядок. Ему нужна твёрдая рука. Моя рука.

- Ты прав. Миру нужен порядок, но ты предлагаешь не его. Ты предлагаешь тиранию.

- А в чём разница?

- Порядок навязывается для того, чтобы большинство людей в обществе могли выживать и процветать. Он обуздывает насилие и обеспечивает защиту, обеспечивая соблюдение законов и ограничений. Тирания же концентрирует власть в руках немногих и приносит выгоду только им. Остальные страдают.

- Остальные не способны править. Теперь я вижу твоё сердце, оно полно презрения ко мне, но я - лишь то, что сделали из меня люди. Ты не знаешь природы человеческих сердец. Они сплетены из ложных обещаний, полны обмана и ненависти. Мир населён слабыми, глупыми, теми, кого легко обмануть и за кем легко вести.

- Ты выбираешь только ту правду, которая тебе удобна. В сердцах людей ты видел и другое: любовь, доброту. Сострадание. Доблесть. Сопереживание. Но ты предпочёл отбросить это.

- Всё это иллюзии, - ответил он. - Ложь, которой люди тешат себя, чтобы возвеличить свои мелочные амбиции. В конечном счёте значение имеет лишь личная выгода, и они пожертвуют всем, в любви к чему клянутся, лишь бы выжить. Я единственный, кто не слеп к этому.

Я покачала головой:

- Ты считаешь свою жизнь самой ценной на свете, но она лишь одна из многих. Мы все уникальны, но перед лицом закона должны быть равны. Только так мы можем выжить и процветать. Ты такой же, как и все остальные, Ульмар. Ты истекаешь кровью точно так же, и вскоре королевство заберёт твою голову.

- Нет. Я - Ульмар Хребан, - отрезал он. - Они меня не убьют.

- О, ещё как убьют. Ты планировал убийство Солнечного маркграфа, столпа правления Совена. Король никогда не спустит это на тормозах. Однако маркграф готов сохранить тебе жизнь, если ты скажешь, как найти Кая из Сандера.

- Так вот зачем ты здесь.

- Тебя не беспокоит, что ты будешь мёртв, пока Силверен остаётся на свободе?

- Это был риск. Во всех его бумагах я не нашла ни единого упоминания Силверена. Ни намёка, ни даже шёпота.

Хребан самодовольно улыбнулся:

- Ты ничего не знаешь.

- Так просвети же меня.

- Когда всё закончится, я выйду отсюда, а тебя приволокут ко мне в цепях.

- Ты уже представляешь меня "в созерцании" ? Может, даже с подходящей табличкой на шее?.

Он отшатнулся.

- Ты рассчитываешь, что Силверен освободит тебя, но если человеческие сердца так вероломны, как ты утверждаешь, зачем ему это? Ты действительно ему нужен? Что ты можешь предложить, кроме денег? Если Кай добьётся успеха, твоя голова полетит первой, и никто не сможет обвинить Силверена в убийстве. Как всё выйдет чисто и аккуратно.

В его глазах мелькнула тень сомнения.

- Следуй своей выгоде, Ульмар. Соглашайся на сделку. По крайней мере, это сохранит тебе жизнь достаточно долго, чтобы ты узнал, придёт ли Силверен тебе на выручку. Скажи мне, как отозвать твоего ручного убийцу.

Он тихо и горько рассмеялся:

- Не могу.

- Почему?

- Я не позволю тебе победить меня.

Я запустила руку за корсаж и коснулась амулета Диги, висящего у меня на шее. Если я раздавлю его, Хребан увидит того человека, которого любит больше всего. Скорее всего, это будет его дед. Хотя, зная Ульмара, он мог увидеть и самого себя. Вопрос в том, станет ли он рассказывать этому человеку то, что я хочу знать.

Я посмотрела ему в глаза и отпустила амулет.

- Я тебе не верю, - сказала я и подалась вперёд. - Ты слишком эгоистичен, чтобы играть в азартные игры со своей жизнью. Ты не можешь его отозвать, даже если бы захотел, верно? Ты понятия не имеешь, где он и как нанесёт удар.

- Ты боишься неудачи, - сказал он. - Она грызёт тебя, не даёт спать по ночам. Завтра ты проиграешь, и я буду наслаждаться этим зрелищем. Приходи ко мне снова, чтобы я мог упиться твоим отчаянием.

Я встала.

- У тебя ещё есть время, прежде чем тебя убьют. Загляни в собственное сердце, Ульмар, если тебе хватит смелости. Прими всю эту тьму, чтобы уйти с миром. Мы больше никогда не встретимся. Следующий, кто заговорит с тобой, будет твоим палачом.

Я направилась обратно тем же путём, туда, где ждал Солнечный маркграф.

- Пусто? - догадался Дженикор.\

- Да. Он привёл всё это в движение, но остановить уже не может.

- Значит, завтра мне придётся довериться лишь своим доспехам и клинку, - проговорил он.

Он никогда не был выдающимся фехтовальщиком. В былые времена Дженикор слыл умелым бойцом, но последние два десятилетия вёл исключительно бумажные войны.

- Если позволите, я дам один совет? - спросила я.

- Разумеется.

- Кай из Сандера очень быстр. Именно на скорость он делает ставку, нанося свой смертельный удар.

- Но? - переспросил Солнечный маркграф.

- Но я знаю того, кто ещё быстрее.

- И этот человек готов поставить свою жизнь на кон?

- Ну, почему мне никогда не дают заняться чем-нибудь по-настоящему захватывающим?

Я улыбнулась:

- Без малейших колебаний ...

ГЛАВА 43

25-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА КРАСНОЙ ЯГОДЫ


Орлиное Гнездо венчало вершину Замкового Холма, точно боевой шлем; его древние стены и башни, казалось, вырастали прямиком из скального основания. Сбоку от замка выступал узкий каменный шпиль, едва ли способный вместить в себя нечто большее, чем одну стройную башню, соединённую с основным холмом каменным мостом длиной около семидесяти пяти метров. Эта семиэтажная башня была самым высоким зданием в городе, и сейчас я стояла на смотровой площадке на самой её вершине.

Погода решила соответствовать торжеству: день выдался великолепный - бескрайнее синее небо, золотое сияние солнца и пухлые белые облака, низко нависшие над нами. С моей позиции огромный внутренний двор Орлиного Гнезда казался правильным квадратом, очерченным стеной; справа возвышался основной замок, а слева находилась надвратная башня, служившая входом. По ту сторону ворот вниз по холму к самому городу убегал Королевский Путь - широкая мощёная улица, защищённая двухэтажной стеной.

Сегодня вдоль Королевского Пути теснились толпы, сдерживаемые канатами, которые были украшены узкими чёрными и пурпурными лентами. Порядок охраняли королевские гвардейцы в пурпурных плащах, вооружённые копьями. Солнце отражалось от их бледно-серых кирас, а закрытые шлемы превращали людей в подобие грозной живой брони.

Солнечный маркграф должен был прибыть в карете к подножию Королевского Пути, а затем пройти в сопровождении эскорта около полукилометра вверх к замку. Ему предстояло миновать ворота Орлиного Гнезда, пересечь триста пятьдесят метров внутреннего двора и, наконец, достичь королевского перрона - широкой парадной лестницы, по бокам которой располагались две галереи для зрителей, заполненные дворянами, чиновниками, купцами, главами ремесленных гильдий и другими почётными гражданами.

Лестница вела к верхней площадке перед цитаделью Орлиного Гнезда, где ожидали король Совен и трое судей Верховного суда. Помимо верхней площадки, на парадной лестнице было ещё четыре яруса, на каждом из которых располагалось по две малых галереи - всего восемь, зарезервированных для Великих Домов. Чем ближе вы находились к Совену, тем выше котировался ваш Дом. Правая верхняя платформа была окрашена в синий и белый с вкраплениями бледно-жёлтого - отряд Арвела. Левая верхняя, красно-серая, явно принадлежала Борсу. Чёрно-зелёные цвета Эверарда располагались в самом низу - это была нижняя платформа слева, прямо над зрительскими галереями.

Изначально я планировала быть в одной из зрительских галерей внизу, возможно, рядом с Солентайном, и, следовательно, в полной безопасности. Но и мой кузен, и мой брат отвергли этот план как слишком опасный, и тогда Солнечный маркграф предложил мне башню. Солентайн прислал в дом подзорную трубу, чтобы у меня не возникло соблазна тайком пробраться во двор, и сейчас я вовсю пользовалась ею, изучая толпу. Я трижды внимательно осмотрела галереи, но Силверена нигде не было видно.

Зато там был Эверард. Когда я в последний раз навела на него трубу, он обернулся и посмотрел прямо на меня, словно почувствовал мой взгляд.

У меня было нехорошее предчувствие.

Я скучала по своему наряду для ночных вылазок. Сегодня я снова была одета как леди. По крайней мере, в моём платье имелся потайной карман для ножа. Солентайн предлагал мне один из своих кинжалов, но я взяла нож, подаренный Эверардом. Он был привычным, удобно лежал в руке, а его тяжесть придавала уверенности. Амулет Диги тоже был при мне. На всякий случай.

Протрубили боевые горны, посылая в небо низкую, угрожающую ноту. Я повела подзорной трубой влево.

По площади, запряжённая парой великолепных вороных коней, катилась карета. Толпа взорвалась приветственными криками.

Из кареты вышел Солнечный маркграф - суровый и грозный в своих доспехах и парадном чёрном табарде. Герольд в таких же чёрных доспехах выступил вперёд, неся знамя Верховного суда - золотое солнце во всём своём великолепии на чёрном фоне, развевающееся на острие очень острого копья.

Солнечный маркграф поднял руку, приветствуя толпу, и занял своё место позади герольда. В качестве почётного караула к нему подошли три оруженосца в доспехах своих Орденов. Оруженосец Защитников в синем с белым встал справа от маршала, оруженосец Завоевателей в красном с серым - слева, а оруженосец Искупителей в серо-зелёном с коричневым - позади него.

Я сосредоточила взгляд на оруженосце Искупителей. Матео. Как и ожидалось.

Снова протрубил горн.

Герольд начал подъём по склону, и Солнечный маркграф вместе со свитой последовал за ним. Очень медленно. Очень величественно. Если бы рядом с ними по Королевскому Пути ползла черепаха, она бы выиграла эту гонку. Им предстояло пройти около полукилометра, а Солнечный маркграф был человеком в летах и нёс на себе около четырнадцати килограммов доспехов. К концу пути он не должен был выглядеть запыхавшимся. Это было бы неподобающе.

По словам Солентайна и моего брата, будь они на месте Кая, они бы переоделись в одного из королевских гвардейцев, нанесли Дженикору удар и использовали бусину морр, чтобы сделать ноги. Логика подсказывала, что покушение произойдёт ближе к вершине. Смысл публичного убийства заключался в том, чтобы все на трибунах увидели его во всех кровавых подробностях.

Процессия ползла вверх по склону. Толпы ликовали.

Конечно, Кай мог ударить Солнечного маркграфа и сейчас, используя возникший хаос, чтобы телепортироваться.

- Мэгги, - позвал Лют за моей спиной.

Я едва не подпрыгнула. Братья Магнар настояли на том, чтобы приклеиться ко мне как банный лист до окончания церемонии, но я как-то позабыла об их присутствии. Цери, сидевшая на плече Люта, одарила меня недобрым взглядом.

- Если не расслабишься, свалишься с башни, - сказал Лют.

- Всё будет в порядке, - заверил меня Уилл.

Мы вот-вот должны были стать свидетелями покушения, и если оно удастся, всё королевство рухнет. Я сделала всё возможное, чтобы предотвратить этот момент. Ничего в этом "в порядке" не было.

Треть пути позади.

Половина.

Две трети. Это займёт весь чёртов день. Если я напрягусь ещё сильнее, я просто взорвусь.

Лицо Солнечного маркграфа было безмятежным. Я сидела здесь, в безопасности, и сходила с ума от стресса, пока он там, внизу, шёл навстречу своей возможной смерти, спокойный как удав. Ни тени беспокойства.

Они достигли ворот. Двое стражников преградили им путь. Герольд мастерски крутанул копьём и проревел:

- Солнечный маркграф просит дозволения войти!

У цитадели Совен кивнул. Снова взревел боевой горн, и стражники отступили в сторону.

Это был идеальный момент, чтобы его убить. Я затаила дыхание.

Герольд, Солнечный маркграф и трое оруженосцев прошли через ворота и направились через внутренний двор, идя между двумя рядами редко расставленных королевских гвардейцев.

Первая пара часовых. Вторая. Третья...

Напряжение убивало меня.

Четвёртая пара. Пятая...

Я раскачивалась взад-вперёд.

Уилл взял меня за плечи и очень решительно оттянул назад от парапета.

Шестая. Седьмая. Восьмая...

Стражник справа выронил копьё и бросился вперёд, ослепительно быстро. Прежде чем брошенное копьё успело коснуться земли, он пролетел мимо оруженосца Защитников с тонким чёрным клинком в руке. У бедного мальчишки не было ни единого шанса среагировать. Он только раскрыл рот, когда Кай пронёсся мимо него, занеся руку для смертельного удара.

Герольд шевельнулся. Я не видела, как он это сделал, но он явно успел, потому что его копьё вошло в грудь Кая.

Убийца замер, остановленный на полушаге. Герольд пронзил его насквозь, прямо через доспехи.

Кровь залила броню Кая, вытекая из-под нагрудника.

Солнечный маркграф остановился и замер, глядя прямо перед собой с таким видом, словно происходящее было недостойно его внимания. Герольд сделал шаг вперёд и нанёс удар, вложив в него всю свою силу. Остриё копья вышло из спины Кая. Убийца выронил клинок и рухнул на колени.

Резким рывком герольд высвободил оружие. С чёрного знамени закапала кровь. Кай повалился ниц. Герольд вскинул копьё, с которого на ветру летели алые капли, и зашагал дальше как ни в чём не бывало.

Я выдохнула. Румиан и впрямь был быстрейшим мастером клинка в Релласе. Если в этом и оставались сомнения, то теперь они были развеяны окончательно.

На трибунах воцарилась гробовая тишина. Весь Реллас затаил дыхание, не до конца понимая, чему только что стал свидетелем.

Постепенно осознание начало доходить до всех. Кай был мёртв. Солнечный маркграф - жив. Матео был жив. Мой брат не погиб.

Всё закончилось. Наконец-то всё было кончено.

Вдруг небеса разорвал жуткий рёв - леденящий душу звук, в котором слышалась ярость чего-то колоссального. Цери закричала - это был визг чистейшей паники. Маленькая тварь бросилась к Люту, пытаясь забиться к нему под куртку.

Тёмная тень заслонила солнце. Какое-то чёрное пятно росло в размерах, а его рёв становился всё громче, пока не стал оглушительным. Существо камнем рухнуло вниз и приземлилось прямо перед Солнечным маркграфом, преградив ему путь к парадной лестнице.

Дурсан.

Он был огромен, больше любого слона, больше статуи - настолько велик, что мой мозг отказывался это воспринимать. Ничто подобного размера просто не должно было уметь летать. Ни одна тварь такой величины не должна была обладать этими чудовищными, усеянными шипами крыльями.

Дурсан взревел.

Я уже слышала нечто подобное раньше. Так кричал детёныш в питомниках Харзи, звавший свою мать.

Волоски у меня на загривке встали дыбом. Разрозненные факты вдруг сложились в кристально чистую картину.

- Мальчик в подвале, который упал и сломал обе ноги.

- Силверен как-то сломал ноги во время службы, и теперь они беспокоят его в дождь.

- Плачущий детёныш дурсана в конюшнях Харзи.

- У них есть то, что им не принадлежит. Я пришёл это забрать.

- Магический голос, обволакивающий тебя, словно ласка.

- Ралинбор из Диких Земель унаследовал дар Ликующего Призыва от своего отца и близость к дурсанам от матери.

- А, но я не был бы советником.

- Кем же вы были бы?

- Королём, конечно.

Силверен был Мирабором Савариком, сыном Ралинбора и Элис. Двадцать пять лет назад в этом самом дворе Коларт Дженикор предъявил его матери обвинение в государственной измене. Она умерла прямо здесь, в этом дворе, закованная в цепи, и теперь он использовал Хребана, чтобы взыскать этот кровавый долг.

Разгадка всё это время была прямо у меня перед носом. У меня были все ключи. Он практически сам сказал мне, кто он такой, а я этого не увидела.

Где-то в глубине души холодная логическая часть моего мозга подсказывала мне: Силверен увидел свою месть насаженной на копьё и не смог с этим смириться. Должно быть, он не до конца доверял Хребану и его способности довести дело до конца. Это был его план "Б". Он так долго ждал этого момента, так страстно желал его, десятилетиями лелеял эту картину в мыслях - и теперь ни за что не выпустит добычу из рук. Он убьёт Солнечного маркграфа, так или иначе.

Дурсан повёл плечами. Подобные лезвиям чешуйки на его груди и спине встали дыбом. Тройной хвост хлестнул по воздуху, рассекая его, словно плеть, усаженная кинжалами.

- Как это может быть правдой?

Тварь расправила крылья, наставив костяные шипы на Солнечного маркграфа. Она впилась когтями в камень, со скрежетом полосуя его, опустила огромную рогатую голову и взревела. Звуковая волна ударила, подобно торнадо. Румиан, Солнечный маркграф и трое подростков-оруженосцев оказались прямо у неё на пути.

- Бегите!

Солнечный маркграф в шоке уставился на дурсана.

- Бегите! Убирайтесь прочь!

Мой брат крутанул копьё. Рядом с этим чудовищем оно казалось зубочисткой. Я вот-вот должна была увидеть его смерть.

Дурсан замахнулся массивной лапой, готовый прихлопнуть Румиана, как муху.

Ослепительная стена зелёного света рассекла внутренний двор. Каким-то образом дурсан почувствовал опасность и метнулся в сторону, но зелёное пламя настигло его в развороте, отрубив переднюю лапу и остановившись всего в метре от Румиана.

Дурсан истошно завизжал. Гигантская лапа упала, окончательно отделённая от туши.

Эверард стоял на лестнице. От него клубами валил чёрный дым, а меч пылал зелёным огнём.

Дурсан развернулся и бросился в атаку, нацелившись прямо на Эверарда, распахнув пасть и обнажив клыки размером с добрый меч.

Эверард крутанул клинок. Магия вырвалась из него, подобно демоническому мечу. Зелёная полоса Огня Рока полоснула в сторону дурсана, уходя вправо и оставляя за собой стену пламени. Дурсан перепрыгнул через неё, но Эверард уже наносил новый удар. Вторым взмахом он опалил оставшуюся переднюю лапу монстра.

Тварь встала на дыбы, пытаясь избежать смертоносного пекла.

Эверард нанёс яростный горизонтальный удар по дуге. Плоская волна зелёного пламени рассекла незащищённое брюхо дурсана. Верхняя половина зверя сползла в сторону, дымясь; внутренности были мгновенно прижжены жаром.

Всё замерло. Во дворе воцарилась гробовая тишина.

Сверху донёсся глухой многоголосый рёв. Я подняла глаза.

Небо над нами потемнело. Дурсаны посыпались дождём, прорезая облака. Пять, десять, нет - больше, они приземлялись по всему внутреннему двору.

Один из них, исполинский зверь, парил над этим каскадом тел. Я направила на него подзорную трубу. На его спине сидел всадник - весь в чёрном, лицо скрыто капюшоном.

- Силверен. Это мог быть только он.

На трибунах закричали люди. У ворот толпа на Королевском Пути подхватила эти крики и бросилась врассыпную, несясь вниз по улице в поисках спасения в городе.

Эверард начал спускаться по лестнице - комок бурлящей магии с пылающими глазами. Его рыцари хлынули с платформы - волна чёрного и зелёного; они бежали впереди него, рассыпаясь веером навстречу дурсанам.

Справа донёсся низкий мужской рёв. Борс был уже на ногах, вскинув руки и сжимая в правой боевой топор. Его тело сотрясалось от напряжения, эта дрожь едва не сбивала его с ног. Глаза его стали алыми. Волна кроваво-красного сияния выплеснулась из него, накрывая стоящую рядом леди Борс. Сила рывком выпрямила её, заставив замереть, и веером разошлась дальше - на их рыцарей. Леди Борс приземлилась на ноги, окружённая ореолом полупрозрачного красного света, и закричала - в её голосе звучала чистая ярость, вторя рёву мужа. За ними, как один, взвыли рыцари.

Борс перемахнул через низкую платформу, приземлился на ступени и бросился вниз. Его жена не отставала ни на шаг: в руке она сжимала меч, а лицо её было искажено безумием. Завоеватели хлынули на лестницу и с рёвом ринулись в бой.

Арвел перепрыгнул через перила своей платформы и неспешно, будто у него в запасе была вечность, взбежал по ступеням к Совену. От него исходило яркое золотистое сияние, окутывавшее его, точно кокон света. На мгновение Арвел воспарил, став невесомым, а лицо его сделалось безмятежным. Золотые всполохи Вечного Пламени пульсировали, расходясь волнами за пределы первого яруса. Чуть ниже верхних площадок выросла стена из полупрозрачного золота, накрыв их и вершину перрона защитным куполом.

Совен сидел в своём кресле безучастно, с видом слегка скучающим.

- Как ему могло быть скучно? - подумала я. - Неужели он настолько не в себе, что не понимает, что творится? Неужели не осознаёт, что его племянник восстал из мёртвых?

Рыцари-Защитники рассредоточились по двум верхним платформам, с военной точностью выстроившись в идеальную шеренгу. Рыцарь с золотым наплечником сделал рубящий жест рукой. Защитники сорвали с плеч луки, наложили стрелы и дали залп. Стрелы прошили золотую стену и впились в ближайшего дурсана, превратив его в ежа.

Внизу, во дворе, Эверард рубил и кромсал врагов; Огонь Рока вырывался из него во все стороны с невероятной скоростью. Он рассёк одного дурсана пополам. Сбоку на него прыгнул второй. Эверард бросился влево. Дурсан преследовал его, пытаясь придавить к земле. Эверард вогнал меч в лапу гигантской твари, пригвоздив её к камням. Объятое Огнём Рока лезвие входило в плоть, словно в тёплое масло. Существо взвыло, и трое рыцарей Эверарда пронзили его копьями, повалив наземь.

- Не умирай, Рамонд. Пожалуйста, пожалуйста, не умирай.

Люди хлынули с нижних площадок: одни бежали вверх, другие бросались вниз, в самую гущу схватки. Я мельком увидела Солентайна - его лицо сияло восторгом, когда он нырнул в эту резню рядом с пожилым мужчиной, который, должно быть, был его отцом.

Из свалки вылетело тело - один из Завоевателей, изуродованный и растерзанный, словно мягкая игрушка, попавшая под ножи газонокосилки. Он проскользил по камням и замер - груда плоти и металла. Мерцающее вокруг его тела Сияние Ярости угасло.

Огромный бледный дурсан взревел, его пасть была в крови. Леди Борс бросилась в просвет, размахивая мечом, покрытым багрянцем. Борс опустился на одно колено. Она наступила ему на спину и прыгнула. Лезвие её меча вонзилось дурсану в загривок, и леди заскользила вниз, прорубая путь сквозь плоть монстра.

Слева дурсан перекусил женщину пополам. Она закричала, когда чудовище отшвырнуло верхнюю часть её туловища в сторону. Кровь залила камни. Дурсаны рычали, рвали когтями и ревели, хлеща хвостами. Люди шли на них в атаку и погибали.

Это был ад. Жестокий, ужасающий ад из магии, крови и зверей, а Силверен всё так же парил над всем этим в воздухе и наблюдал.

Со стороны замка донёсся голос - прекрасный голос, плывущий в воздухе, подпитываемый магией. На вершине лестницы Совен поднялся со своего кресла. Он был отвратительным человеком - параноиком, злобным и мелочным, - но пел он как ангел.

Магия его голоса прокатилась по полю боя и захлестнула меня. Я почувствовала себя сильнее, быстрее, увереннее. Страх никуда не делся, но перестал казаться важным. Я была не одна. Я была частью остальных. Я была частью неудержимого целого, доблестного и могучего, и мы победим в этой битве. Победа за нами. Нужно лишь протянуть руку и взять её.

Сознание прояснилось. Я видела, как неистовствует на поле боя Эверард, видела Борса и Солентайна.

- Где же Солнечный маркграф?

Я обвела взглядом внутренний двор, отчаянно пытаясь его отыскать. Ни в самой гуще схватки, ни у галерей... Да где же он, чёрт возьми?..

- Есть!

Невысокая фигурка в цветах Искупителей заслоняла собой Солнечного маркграфа в чёрных одеждах - они бежали вдоль стены к воротам. У них не было выбора. Единственное безопасное место было рядом с Арвелом, но туда сквозь ярость битвы было не пробиться. Однако путь на Королевский Путь был не лучше: там было пусто, а Силверен всё ещё парил в небе на своём исполинском звере. Стоило им выйти за ворота, как они оказались бы на открытом пространстве, зажатые между стенами, обрамляющими улицу. Он бы их увидел.

До самого подножия холма в этих стенах имелся лишь один разрыв - арочный вход на мост, соединявший нашу башню с основным холмом. Должно быть, они направлялись именно к нему. Я должна была спрятать их в башне. Это был их единственный шанс.

- Нам нужно спрятать Солнечного маркграфа, - голос мой прозвучал отрывисто. - Живо к двери!

Братья Магнар развернулись и бросились вниз по лестнице. Я последовала за ними, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Каменные ступени пролетали мимо. Я достигла низа. Лют отодвинул засов, и мы втроём выскочили на мост длиной около семидесяти пяти метров.

Воздух смердел горелой плотью. Где-то там, за стеной, снова взревел один из дурсанов, и я едва не прижала ладони к ушам. Совен запел громче - магия боевого гимна Савариков сдерживала подступающий ужас.

Я бросилась вперёд. Арка впереди всё ещё пустовала.

- Ну же, ну же...

В проёме показались две фигуры. Матео тащил Солнечного маркграфа за руку. Лицо маркграфа было залито кровью. Он споткнулся.

- Уведите маркграфа в башню и оставайтесь с ним! - прорычала я.

Уилл и Лют рванули вперёд, подхватили маркграфа и потащили его назад, мимо меня. Я отступила к башне, выжидая, не последует ли кто за ними. Матео подбежал ко мне с обнажённым мечом и остановился.

- Иди с ними! - приказала я ему.

- Я защищу вас.

Я открыла было рот, чтобы возразить.

В этот миг на мост приземлился дурсан. Каменные плиты содрогнулись. Всадник соскользнул со спины зверя и легко спрыгнул на землю. Капюшон его откинулся назад.

Силверен.

Дерьмо.

Мост был длинным, а Уилл и Лют не прошли ещё и половины пути.

- Матео, иди в башню и запри дверь на засов. Сделай это сейчас же.

Он сделал несколько нерешительных шагов назад и замер.

- Живо!

Звук его удаляющихся шагов подсказал мне, что он наконец послушался.

Силверен двинулся через мост, не отрывая взгляда от отступающего Солнечного маркграфа. Ветер трепал его волосы. В руке он сжимал меч - длинный, острый и белый, словно высеченный из айсберга. Зверь следовал за ним по пятам, переставляя лапу за лапой, точно кот, крадущийся по забору.

Я преградила ему путь.

- Тебе не обязательно это делать.

Его лицо было звериным. Он меня даже не замечал. Он собирался пройти прямо сквозь меня, а его дурсан просто смахнул бы меня с моста. Матео стал бы следующим, за ним - братья и Солнечный маркграф. Даже если бы они успели добраться до башни, дверь долго не продержится. Если ничего не поможет, он может просто обрушить башню им на головы.

Солнечный маркграф умрёт. Род Рейнальда прервётся на Матео. Силверен будет бесноваться на свободе, и Каир Торен сгорит дотла.

Я потянулась к цепочке на шее. Пальцы нащупали амулет Диги. Я сорвала его и сжала когтистую лапку. Драгоценный камень разлетелся в моём кулаке. Вспышка магии прошила меня насквозь, боль была такой неистовой, что я едва не потеряла сознание. Об этой части Диги не упоминала.

В течение сорока вдохов Мирабор Саварик будет видеть на моём месте того человека, которого любил больше всего на свете. И я точно знала, кто это.

- Птенчик? - позвала я.

- Мама? - замер Силверен.

Я сделала шаг к нему.

- Мама... - прошептал он. Его лицо обмякло от шока. Золотистые глаза застилали слёзы.

- Ты так хорошо со всем справился.

Я подошла вплотную и левой рукой погладила его по лицу, коснувшись щеки. Он поднял руку и накрыл мою ладонь своей.

- Ты был таким храбрым. Ты так много трудился. Но теперь хватит. Ты должен остановиться.

Его голос сорвался на мучительное рычание:

- Не могу!

- Конечно, можешь. Просто отпусти всё. Ты сильнее этого. Живи ради меня, мой птенчик. Живи и будь счастлив. Это и есть лучшая месть.

Слеза скатилась по его щеке. В его глазах было столько печали, что этого хватило бы, чтобы заставить плакать любого. Он надолго закрыл глаза, сглотнул, а когда снова открыл их - они остекленели от ледяной ярости.

О нет.

- Не могу, - Силверен покачал головой. Голос его стал холодным. - Не могу, мама, потому что отец мёртв.

Он указал пальцем через моё плечо:

- Тот человек убил тебя. Я не хочу жить. Мне не нужно быть счастливым. Я хочу, чтобы он сдох. Я хочу, чтобы они все сдохли.

Время уходило.

- Пожалуйста, Мирабор. Пожалуйста, ради меня. Довольно смертей. Хватит убийств. Просто уходи и живи.

Он затряс головой ещё сильнее:

- Я убью их всех. А когда они подохнут, я сложу погребальный костёр из их тел, чтобы весь этот проклятый город задыхался в дыму, поднимающемся от их трупов.

В его глазах мелькнул проблеск осознания. Он напрягся под моими пальцами.

Я ударила его ножом прямо сквозь ткань платья - именно так, как учил Рамонд. Мой кинжал вонзился ему в бедро. Я била снова и снова - быстро и сильно.

Он зарычал. Его левая рука сомкнулась на моём горле, перекрывая воздух. Паники не было. Только ледяной холод. Я знала, что делать, и сделала это. Я подняла кинжал и ударила его в почку. Он отпустил меня, его лицо исказилось от боли.

- Прости меня, - сказала я ему. Слёзы текли по моему лицу. - Ты столько выстрадал, и мне очень жаль. Я бы хотела, чтобы они не умирали. Я бы хотела, чтобы у тебя была долгая и счастливая жизнь, чтобы тебя любили мать и отец. Но у меня нет власти всё исправить. Я бы сделала это, если бы могла, но я не в силах.

Силверен рухнул передо мной.

За его спиной дурсан уставился на меня своими ужасающими глазами, внезапно осознав моё существование. Контроль Силверена исчез. Тварь была вольна сама выбирать добычу, а я стояла прямо перед ней.

Бежать было некуда.

Дурсан сделал шаг вперёд, вытягивая шею ко мне. Его пасть распахнулась, обнажая лес клыков длиной с добрый нож. Слюна текла между зубов и капала на землю.

- Даже если я попытаюсь бежать, оно меня поймает. Меня сейчас съедят заживо. Это будет больно. О Боже, это будет так больно. Смогу ли я вообще вернуться, если оно меня переварит? Что, если от моего тела не останется ничего, что можно было бы воскресить?

Дурсан поднял голову. Вот и всё. Так всё и закончится. Тварь напрягла крылья. Я наблюдала за её ударом словно в замедленной съёмке: она повела плечами, подалась вперёд, пасть распахнулась...

Стена зелёного пламени разрубила монстра пополам, остановившись всего в тридцати сантиметрах от меня. Я замерла на чистом инстинкте, не в силах даже вздохнуть.

Дурсан развалился надвое, рассечённый вдоль. Две его половины рухнули в разные стороны, перевалились через низкие перила и канули в бездну внизу.

На мосту стоял Рамонд, окутанный чёрным дымом; его меч источал зелёное пламя. Лицо и доспехи были забрызганы кровью.

Его Огонь Рока угас. Рамонд направился ко мне. Я бросилась ему навстречу.

Мы столкнулись на полпути, и он прижал меня к себе, сжимая в крепких объятиях, будто боялся, что я рассыплюсь у него в руках, если он меня не удержит. Чёрный дым обвился вокруг меня, словно броня.

Рамонд поцеловал меня - его губы были обжигающе горячими - и снова прижал к себе; он тяжело дышал, а глаза его сияли.

- На этот раз успел, - проговорил он.

Я обняла его и не хотела отпускать.

ЭПИЛОГ


Я стояла на стене нашего дома, кутаясь в шаль от ночной прохлады. До того как попасть в Реллас, я никогда не ценила шали, но здесь они оказались незаменимы: мягкие, тёплые и уютные. Худи, конечно, было бы привычнее, но и шали имели своё очарование.

В небе сияли все три луны, и поверхность реки слабо мерцала, отражая их свет, словно полированное чёрное стекло. Снизу, из кухни, доносились звуки празднества. Матео и Солнечный маркграф выжили. Мы предотвратили надвигавшуюся катастрофу. Хребан оказался за решёткой, а Силверен - будем надеяться - мёртв. На этот раз будущее обязано было измениться. Просто обязано.

Я сказала Шане, что нам стоит праздновать, пока есть такая возможность.

Каир Торен тоже ликовал. Совен приказал открыть королевские погреба в честь новой победы. Этой ночью эль и медовуха лились рекой за счёт Орлиного Гнезда. Горожане были взбудоражены, и этот жест должен был помочь им успокоиться. Саварики сидели на троне более трёхсот лет и прекрасно знали, как его удерживать.

Я честно пыталась насладиться нашим маленьким пиром, но в какой-то момент шум стал невыносим. Я извинилась, захватила фонарь и вышла на стену, чтобы побыть несколько минут в тишине.

Я скучала по Рамонду.

Паршивое чувство. Я понимала, что доверять ему - идея так себе, но всё равно хотела, чтобы он был здесь, со мной. Мне пришлось выпустить его руку на том мосту, потому что битва всё ещё кипела. Он вернулся в самую гущу резни, а я побежала к башне и оставалась там, пока последние отголоски сражения не затихли и за нами не пришли люди из Палаты правосудия. Они доставили меня, братьев Магнар и Матео домой.

Позже Авария передала весточку от Ножниц. Солентайн и Румиан были в порядке. Дурсаны перебиты, порядок восстановлен, а тело Силверена... оно исчезло.

Последнее известие заставляло меня содрогаться каждый раз, когда я о нём вспоминала. Я ударила его ножом как минимум четырежды. Он точно должен был быть мёртв.

По ступеням кто-то взбежал. Я обернулась и увидела Матео. Для своих пятнадцати он был высоким, но всё ещё скорее стройным, чем жилистым. В его лице угадывались суровые черты Рейнальда, но выражение было совсем иным. Светлые глаза лучились ярко и с надеждой.

Он широко улыбнулся мне - это была красивая, заразительная улыбка, - и я улыбнулась ему в ответ.

- Я нашёл тебя, - сказал он.

- Нашёл.

Матео подошёл и привалился к стене рядом со мной.

- Когда ты впервые начал приглядывать за мной? - спросила я.

- Около пяти недель назад. До этого момента я в основном видел Ульмара Хребана. Я не знал почему. Я не всегда властен над своими видениями. Иногда они приходят незваными.

- Словно искры от костра. - Именно так он описывал это в книгах.

- Да, именно так. Искра вспыхивает, и я успеваю что-то мельком увидеть. Иногда я вижу то, что ищу. Иногда - нечто иное. Я видел, как умер мой отец.

- Ох.

- Я видел, как Хребан отрубает кому-то руки. Думаю, это был вор. Видел лорда Эверарда верхом. А потом начал видеть вас. Сначала лишь намёки, потом всё чаще и чаще.

- Я сделала всё, что могла, - сказала я ему. - Мне очень жаль, что я не успела помочь твоему отцу.

- Это не ваша вина. Вас здесь не было. Зато вы спасли меня. Он был бы вам благодарен.

Матео обнажил меч и показал его мне. Он носил клинок Рейнальда.

- Когда ты его получил?

- Его Светлость оставил его у Солнечного маркграфа. К нему прилагалась записка. В ней говорилось, что мой отец носил этот меч с честью и я должен стремиться быть его достойным. Я взял его с собой в ту битву. Он вкусил крови дурсанов.

Он улыбнулся мне.

- Пятнадцатилетние. Они мнят себя бессмертными.

- Думаю, мой отец гордился бы мной.

- Обязательно. Ты не побежал. Ты с честью исполнил свой долг. Что ты будешь делать теперь, Матео?

- Я стану рыцарем Сельвы.

- Ты действительно этого хочешь?

Матео кивнул. Его лицо стало серьёзным. В этот момент он был зеркальным отражением Рейнальда: суровый и немного печальный. Он выглядел как мальчик, потерявший обоих родителей, похищенный работорговцами, проданный рыцарскому ордену и вынужденный притворяться довольным и исполнительным, чтобы просто выжить.

- Мой отец доверял Его Светлости, - тихо произнёс Матео. - Когда он был загнан в угол, он пошёл просить его о помощи из-за обещания, данного более десяти лет назад, и Эверард сдержал слово. Я хочу узнать, что он за человек, если отец доверял ему настолько сильно. Я буду учиться у него, и если его дело перестанет быть правым, я найду, за кем следовать. Но сейчас он владеет моей верностью.

Матео полез за пазуху и протянул мне маленький бархатный мешочек.

- Он оставил это для вас вместе с мечом.

- Спасибо.

- Я пойду вниз, возьму какую-нибудь выпечку.

- Вот он, идеальный подросток во всей красе: я п свящу свою жизнь Неспящему Герцогу, но сперва - булочки.

- Я сразу за тобой.

Он кивнул и сбежал по ступеням.

Я открыла мешочек. Внутри была записка и кое-что ещё. Нечто металлическое. Я поднесла записку к фонарю и развернула её. В ней твёрдой рукой Эверарда была написана единственная фраза:

"Увидимся сегодня вечером".

Ну конечно! Чтобы гвардейцы Совена, присматривающие за его домом так, будто он может вспыхнуть в любую секунду, пропустили его внутрь? Я в этом серьёзно сомневалась.

Я отложила записку, полезла в мешочек и вытащила металлическую вещицу. Это было изысканное украшение для волос с тремя простыми белыми цветами. Они походили на маленькие незабудки: пять лепестков и крошечная искра золотистого камня в центре. Цветы окружали тонкие серебряные ветви с маленькими треугольными листьями. Каждый листок был ослепительно-зелёным, испещрённым полосками и завитками более тёмных и светлых оттенков...

Я едва не выронила украшение. Это была та самая заколка, которую отец Рамонда подарил его матери в день их помолвки. Цветы были вырезаны из белого опала - близнеца того, что украшал корону Сельвы, а листья были сделаны из малахита с трона в Вилкэире. Вещица выглядела простой, но это было совсем не так. Я держала в руках бесценное сокровище, передававшееся в семье Эверардов из поколения в поколение. Корона, предназначенная для волос герцогини Сельвы.

Этот дурак! Эпический идиот!

Он же не мог всерьёз? Это просто нелепо. И он собирается прийти сюда сегодня вечером. Что мне, чёрт возьми, делать?

Придётся вернуть её ему. Это единственный...

Тихая мелодия заставила меня замереть. Она плыла вокруг, пропитанная магией - чарующая, соблазнительная, пленительная, словно мягкий мираж, то возникающий, то исчезающий из реальности. Мужской голос, напевавший её, обвивался вокруг меня, лаская кожу.

Меня обдало ледяным холодом.

Я обернулась. Кловер стояла на самом краю стены. Она застыла, а глаза её были странно пустыми.

Силверен вышел из-за её спины. Он шёл сам, без посторонней помощи. Он не казался ни бледным, ни раненым. Его глаза были холодными и злобными.

- Как?

- Здравствуй, мама, - сказал он.

Проклятье!

Я сделала шаг назад.

Он что-то напел, и Кловер шагнула на каменный парапет, ограждающий стену.

Я замерла.

- Правильное решение, - произнёс он. - Что у тебя в руке?

Я с трудом заставила губы шевелиться:

- Украшение для волос.

- Покажи мне.

Я подняла руку.

- Мне нравится, - сказал он. - Вставь его в волосы.

Я скользнула цветами в причёску, закрепляя их на месте.

- Прелестно.

- Как ты остался жив?

- Очевидно, не благодаря тебе.

Он щёлкнул пальцами. Огромный дурсан рухнул с неба и приземлился на стену, оседлав её.

- Залезай на дурсана, или я песней сброшу её со стены, - приказал он.

Все советы, которые я когда-либо слышала о нападениях, начинались с фразы: "Не позволяйте переместить себя в другое место".

- Я могу просто спрыгнуть со стены и избавить тебя от лишних хлопот, - предложила я. - Падение высокое, я сломаю шею. (Мысленно я добавила: "И я это переживу".)

- И где же тут будет веселье? - Он пропел одну ноту.

Кловер качнулась вперёд, занеся ногу над бездной.

- Если прыгнешь ты, она последует за тобой. Если ты разрушишь мои чары над ней, как сделала это со своим стражником, она потеряет равновесие и рухнет вниз.

Я резко вскинула руки:

- Я пойду с тобой. Я не буду сражаться или пытаться бежать. Пожалуйста, заставь её отойти от края в безопасность.

Если бы я приказала ему отпустить её, он мог бы сбросить её со стены просто ради смеха.

Силверен снова что-то напел. Кловер сошла с парапета, двигаясь словно живая кукла. Его Ликующий Призыв был куда мощнее, чем когда-либо был у его отца.

Он кивнул в сторону дурсана.

Я сделала шаг к чудовищу. Огромный зверь не шевелился. Я сделала ещё два шага и замялась:

- Я не знаю как...

Силверен каким-то образом оказался позади меня. Его руки крепко обхватили меня. Дурсан пригнулся. Силверен наступил на его переднюю лапу и поднял меня на спину зверя, в длинное седло. Затем он подтянулся и скользнул в седло позади меня.

- Держись здесь, - он потянулся вперёд и сжал деревянную рукоять, выступающую из передней части седла.

- Мы бы не хотели, чтобы ты упала. Лететь долго, а нам ещё есть что обсудить.

Я взялась за рукоять. Он обхватил мою талию рукой и пропел тихую ноту. Дурсан сорвался в ночь. Холодный воздух ударил мне в лицо. Я успела заметить Кловер, провожающую нас широко открытыми глазами, а затем мы уже летели ввысь, над рекой, в сторону океана.

Будущее всегда смеётся последним.

БЛАГОДАРНОСТИ


Эта книга была для нас трудом, в который мы вложили всю душу, но это всё равно был труд - тяжёлый и долгий. К счастью для нас, на этом пути нам помогали. Мы хотели бы поблагодарить следующих людей:

∙ Стефани Стейн - за то, что превратила безнадёжный хаос в настоящую историю. Это "Королевство" было бы невозможно без вас, и мы глубоко признательны за ваше экспертное руководство;

∙ Санаа Али-Вирани и Джулианну Ким - за их самоотверженность и редакторские предложения;

∙ Бейли Харрингтона - за литературное редактирование и работу сверх всяких ожиданий, а также Терри Макгарри и Кэрол Рутан - за корректуру;

∙ выпускающего редактора Меган Кидду - за невероятное внимание к деталям;

∙ руководителя производства Джима Каппа и управляющего редактора Рафала Гибека - за то, что не давали нам сбиться с пути;

∙ Питера Лютьена - за прекрасный дизайн обложки и Эндрю Дэвиса - за великолепную иллюстрацию для неё;

∙ Тиринн Льюис и Эйлин Лоуренс - за помощь в том, чтобы наша книга попала на полки магазинов;

∙ Джоселин Брайт, Каро Перни и Сару Рейди - за помощь аудитории в поиске нашей работы;

∙ и руководство TPG: Клэр Эдди, Уилла Хинтона, Люсиль Реттино и Деви Пиллаи - за то, что дали шанс нам и нашему воображению. Спасибо.

Кроме того, мы очень благодарны Нэнси Йост и команде NYLA за то, что помогли этому проекту найти дом и всегда отвечали на наши звонки; Джанин Фрост - за её бесконечное терпение и прочтение рукописи трижды; Джесси Михалик и Джилл Смит - за их дружбу; Россане Сассо - за очень многое, но, прежде всего, за внимание к деталям, терпение, доброту и дружбу; Мэри Замбрено, доктору философии - за лингвистическую помощь; нашей первой команде бета-ридеров, которые прочитали самую первую версию книги и каким-то образом выжили: Веронике ("Лире") Кованичовой, Карен Вуд, Харриет Чоу, Лауре Мартинес, Дайан Бласт, Мишель Шенк, Франческе Вирджили и Эди Лэнг; а также модераторам фанатской группы, которые прочитали более поздний черновик и тоже выжили: Керрис Хамфрис, Кэтрин Хисли, Венди Адамс, Лоредане Карини и Луизе Маккой Викерс.

Но больше всего мы благодарны вам, наши читатели. Мы надеемся, что вы полюбите Мэгги.

ОБ АВТОРЕ


Илона Эндрюс - это псевдоним супружеского дуэта писателей. Илона - уроженка России, а Гордон - бывший сержант войск связи армии США. Вопреки распространённому мнению, Гордон никогда не был офицером разведки с лицензией на убийство, а Илона никогда не была таинственной русской шпионкой, которая его соблазнила. Они познакомились в колледже на курсе академического письма 101 , где Илона получила более высокую оценку (Гордон до сих пор ворчит по этому поводу).

В настоящее время Гордон и Илона проживают в Техасе со своими двумя детьми, а также множеством собак и кошек. Они являются авторами нескольких серий-бестселлеров, включая серию о Кейт Дэниелс в жанре городского фэнтези (хит No 1 по версии New York Times), романы в стиле "деревенского" фэнтези "На краю", паранормальные любовные романы "Скрытое наследие" и выходящий еженедельно сериал "Хроники Хозяйки подворья". Полный список их книг, дополнительных материалов и выпусков "Хозяйки подворья" можно найти на их сайте: ilona-andrews.com.

ОТЗЫВЫ О КНИГЕ

"ЭТО КОРОЛЕВСТВО МЕНЯ НЕ УБЬЁТ"


"Илона Эндрюс творит именно то заклинание, о котором жаждет каждый любитель фэнтези - это непреодолимое погружение в иной мир. Я была очарована с самой первой строчки", - Даниэль Л. Дженсен, автор бестселлеров New York Times.

"Если вы думали, что Илона Эндрюс находится на пике своей карьеры, вы ещё не читали "Это королевство меня не убьёт". Захватывающая, сложная история с незабываемыми персонажами и героиней, которая не может умереть: мне очень понравилось", - Шарлин Харрис, автор бестселлеров No 1 по версии New York Times.

"Фэнтези, романтика, опасность - в этой книге есть всё. Вызывает привыкание. Мне нужно продолжение прямо сейчас!" - Фелиция Дэй, автор бестселлеров New York Times.

""Это королевство меня не убьёт" приведёт в восторг как давних поклонников, так и новых читателей! Потрясающий состав персонажей, мир, в котором хочется проводить бесконечные часы, и идеальное сочетание юмора и высоких ставок. Вы не должны это пропустить!" - Кейти Роберт, автор бестселлеров New York Times.

"Блестяще! Совершенно блестяще! Я наслаждалась каждой страницей и не могла оторваться! Это та книга, которая заставит вас забыть о существовании реального мира - захватывающая, весёлая и невероятная!" - Сара Бет Дёрст, автор бестселлеров New York Times и романа "Магия книжного магазина".

"Книга Илоны Эндрюс - это всегда подарок, и "Это королевство меня не убьёт" - их лучшая работа на сегодняшний день! Идеально подходит для любого, кто когда-либо хотел заглянуть внутрь своего любимого фэндома - к лучшему или к худшему. Наполненная фирменным, заставляющим сердце замирать экшеном, богатым миром и эмоциональной глубиной, эта книга заставила меня бодрствовать далеко за полночь, но это того стоило", - Джесси Михалик, автор романов "Серебро и кровь" и "Восход Поляриса".

"С забавной завязкой и удивительно глубокой проработкой мира "Это королевство меня не убьёт" дарит нам обычную героиню, которая берёт на себя руководство и отказывается позволять миру диктовать ей судьбу. Отличная находка для фанатов книги Сары Риз Бреннан "Да здравствует зло"", - Джанго Векслер, автор цикла "Как стать Тёмным Лордом и умереть, пытаясь".

"Очередное блистательное пополнение легендариума Илоны Эндрюс. Перед нами одновременно и ироничное переосмысление, и любовное послание вашим любимым фэнтезийным тропам от мастеров жанра. Книга полна самоиронии и написана с изрядной долей лукавства, но при этом она невероятно искренняя. Идеальный баланс юмора, романтики и саспенса в одном великолепном романе", - Бриджит Найтли, автор бестселлеров New York Times и романа "Непреодолимое желание влюбиться в своего врага".

"Всё то мастерство, которого я привыкла ждать от Илоны Эндрюс, и даже больше: юмор, приключения с высокими ставками, томящаяся романтика и щепотка глубоких философских вопросов. Идеально для любого, кто когда-либо мечтал прыгнуть на страницы книги и спасти своих любимых персонажей", - Элизабет Уитли, автор романа "Слёзы волка".

"Запутанный сюжет, стремительный темп и остроумные диалоги - этот ироничный взгляд на "попаданческое фэнтези" вызывает истинный восторг", - Кейтлин Розакис, автор бестселлера New York Times "Ужасный".

"Книга "Это королевство меня не убьёт" вызывает такое же привыкание, как шоколад, и захватывает сильнее, чем американские горки - это фэнтези в его лучшем проявлении. Я буквально "проглотила" эту историю и тут же принялась перечитывать её снова. Илона Эндрюс этим романом превзошла самих себя!" - Джанин Фрост, автор бестселлеров New York Times.


Глоссарий


А

∙ Авария - заместитель Солентайна Дагарры в орга-низации "Ножницы", чрезвычайно опасный опера-тивник, специализирующаяся на тайных операциях.

∙ Адриан Латур - загадочный автор книжной серии "Возвышение Каир Торена", события которой стали реальностью для главной героини.

∙ Амулор - специфический трехгранный кинжал с узким жестким лезвием, предназначенный для про-бивания звеньев кольчуги.

∙ Арвелы - одна из Восьми Великих Семей Реллас, традиционно возглавляющая рыцарский орден За-щитников; их наследственная магия - "Негасимое пламя".

∙ Аспекты - ипостаси единого Божества в домини-рующей религии Реллас, разделяемые по функциям (например, Воин, Хозяйка, Творец).

∙ Аулдор - низший титул в иерархии гражданской знати королевства Реллас.

Б

∙ Багряная Империя - могущественное и агрессив-ное государство на востоке континента, давний во-енный противник Реллас.

∙ Бессонный Герцог - официальный титул Рамонда ви Эверарда, правителя Сельвы; прозвище обусловлено тем, что он почти не спит из-за вечных войн на границе.

∙ Блир - укрепленный район и стратегически важ-ный форпост на южной границе Реллас с землями Ясторо.

∙ Божество (Всеблагой) - центральное бесполое и милосердное высшее существо в теологии Реллас.

∙ Броэ - самая маленькая из трех лун мира Реллас, имеющая характерное травянисто-зеленое свечение.

∙ Булко-масло - техническое масло из зеленых ягод; из-за дурного вкуса используется не в кулинарии, а как смазка или сырье для производства мыла.

∙ Бычьи ворота - массивные бронзовые ворота в го-родской стене Каир Торена.

В

∙ Вайнанд Борс - глава Великого Дома Борс и лорд-командующий ордена Завоевателей; его магия - "Яростное сияние".

∙ Виллан - боевой жеребец Рамонда ви Эверарда ан-диканской породы, отличающийся огромной силой и скверным нравом.

∙ Вилкэйр - столица герцогства Сельва и главная ре-зиденция семьи Эверард.

∙ Винное дерево - растение с закрученным по спи-рали стволом, сок которого по цвету и вкусу напо-минает красное вино.

∙ Выжигание крови - в правовой системе Окулы высшее преступление таира (правителя), выра-жающееся в предательстве интересов собственного клана.

∙ Высшие Кланы Окулы - элита окуланского обще-ства, обладающая уникальным правом на чеканку собственной нумерованной валюты.

Г

∙ Галиена из Сосны - хозяйка элитного заведения "Сад Нежных Цветов", обладающая огромным влия-нием в столице.

∙ Гамбезон - плотная стеганая куртка, надеваемая под до-спехи или используемая как самостоятельная защита.

∙ Геребиены - горный народ с севера, известный своим независимым нравом и прошлым в качестве морских разбойников.

∙ Горт Магнар - опытный наемник и ветеран Коро-левской армии, глава семьи наемников, нанятых Мэгги.

∙ Гребни - главный портовый район Каир Торена, получивший название из-за специфической формы каменных пирсов.

∙ Грест - самая крупная золотая монета в денежной системе Реллас, равная ста серебряным номам.

∙ Грум - магический гриб, который при выращива-нии в специальных лотках предотвращает порчу продуктов питания.

Д

∙ Дагарра - личный домен Солентайна, по названию которого он носит титул Бастарда Дагарры.

∙ Дама - официальное обращение к женщине, имею-щей рыцарское звание.

∙ Дамаэс Серрас - могущественный Архимаг, глава Башни Магов в Каир Торене, обладающий неста-бильным и опасным характером.

∙ Дапчел - в культуре Окулы человек, рожденный женщиной, но принявший мужскую гендерную роль.

∙ Дарганы - свирепые существа, напоминающие волков; также название наемного отряда Друга Хар-ра.

∙ Дарота - авторитетная скупщица краденого и ин-формационный брокер в трущобах Тангла.

∙ Демарр - влиятельный пограничный род, к кото-рому принадлежит Солентайн; их магия дает сверхъестественную скорость и координацию.

∙ Ден - медная монета Реллас (100 денов составляют одну серебряную ному).

∙ Джодурар - торжественное и обязательное собра-ние высшей знати королевства для обсуждения гос-ударственных вопросов.

∙ Диги Дарил - орси (заместитель таира) могуще-ственного клана Харзи.

∙ Доккон - самая полноводная и важная река Каир Торена.

∙ Доран Арвел - лорд-командующий Защитников, известный как Золотой Рыцарь за свою доблесть и безупречную репутацию.

∙ Драо - средняя из трех лун Релласа, имеющая руби-ново-красный цвет.

∙ Дрезмур - колоссальная четырехкрылая хищная птица, используемая всадниками Сельвы для пере-летов; питается магией наездника.

∙ Дурсан - гигантское магическое существо с костя-ными шипами на крыльях и тройным хвостом-плетью.

Е / Ё

∙ Егерь (окуланский) - мастер зверей клана Харзи, обладающий уникальными навыками дрессировки магических существ и боевых гончих.

Ж

∙ Женикор, Коларт - Солнечный маркграф и глава Палаты Правосудия; ключевой союзник короля, чей пост и жизнь стали целью заговора.

∙ Жорис - доверенный посланник короля Совена, ис-кусный отравитель, использующий редкие токсины для устранения политических противников монар-ха.

З

∙ Завоеватели (Орден Завоевателей) - рыцарский орден дома Борс, члены которого используют магию "Яростное сияние", многократно усиливающую фи-зическую мощь в ущерб самоконтролю.

∙ Защитники (Орден Защитников) - элитный ры-царский орден дома Арвел, базирующийся в Цита-дели; их специализация - оборонительная война и магия "Негасимое пламя".

∙ Зелёный Кошель - значительная денежная сумма, выплачиваемая ветеранам-солдатам при выходе в отставку после "Последнего похода" для покупки скота и содержания фермы.

∙ Зеркальное Сердце - наследственная магическая способность семьи Хребан, позволяющая носителю безошибочно чувствовать чужие эмоции, страхи и распознавать ложь.

∙ Зимняя охота - ежегодный королевский фести-валь, в котором участвуют все Великие Дома Реллас; традиционное место для заключения политических союзов и проведения турниров.

И

∙ Изарн Демарр - маркграф Трихорна, глава рода Демарр и отец Солентайна; пограничный лорд, из-вестный своей суровостью и преданностью семье.

∙ Икупители (Орден Искупителя) - самый моло-дой и религиозно-фанатичный рыцарский орден Реллас, возглавляемый Эстолом Силвереном; при-нимает в свои ряды тех, кто ищет искупления за прошлые грехи.

∙ Иландра Борс - высокопоставленная дама-рыцарь, чья магия и боевое мастерство делают её од-ной из самых опасных женщин в столице.

∙ Индора Йолента - племянница Дреантии Йолен-та, вступившая в преступный сговор с Хребаном ра-ди захвата власти в собственном доме.

∙ Инхан Саварик - второй принц королевства, младший брат наследника Киля; намеренно поддер-живает репутацию гуляки и мецената, чтобы не ка-заться угрозой правящей династии.

∙ Исаду (Пламенный Цвет) - выдающийся маг, об-ладавшая огромной властью в Башне Магов до кон-фликта с Дамэсом, который "разбил" её разум маги-ческим ключом.

Й

∙ Йоленты (Хранители Железа) - одна из Восьми Великих Семей, обладающая монополией на добычу серого железа; их влияние зиждется на контроле над поставками лучшей стали в королевстве.

К

∙ Каи из Сандера - профессиональный ассасин, нанятый Ульмаром Хребаном в качестве замены Мяснику для завершения серии убийств в столице.

∙ Кайден - двенадцатилетний помощник Мэгги, сын потомственного мастера замков; обладает исключи-тельным талантом к взлому и скрытному пе-редвижению.

∙ Каир Торен - столица королевства Реллас, город башен и мостов, выстроенный из пестрого камня; политический и магический центр мира.

∙ Квинспир - город во владениях Хребана, место рождения Серема Вора (Мясника).

∙ Клевер (Нефрит/Сапфир) - камеристка, воспи-танная Матерями-Наставницами; после пережитого насилия в доме графа Саннера стала преданной со-ратницей Мэгги.

∙ Королевский Путь - главная торжественная маги-страль Каир Торена, соединяющая городские квар-талы с парадной лестницей Орлиного Гнезда.

∙ Крисс-Бритин - стратегически важный торговый узел и военная крепость, через которую проходят поставки товаров с юга на север.

∙ Кроаст - геральдическое чудовище с рептильей па-стью и шипами, символ дома Хребан.

Л

∙ Ласа - счетовод Дерога, педантичный и жестокий человек, который вёл подробный учёт всех преступ-ных операций работорговца.

∙ Лекке - скупщик краденого в Каир Торене; его убийство и ограбление стали первым шагом Мэгги к выживанию в новом мире.

∙ Ликующий Зов - уникальная наследственная ма-гия королевской династии Савариков, позволяющая монарху внушать воинам бесстрашие и волю к побе-де.

∙ Лорсс - хищная птица-тварь с динозавроподобны-ми челюстями; их привлекает магия, и они часто по-являются во время магических штормов.

∙ Лугур кампур ("Цепь жизни") - запрещённая древняя магия смерти, используемая в контрактах Хребана; она магически привязывает жизнь подпи-савшего к документу.

∙ Лют (Лутрен) Магнар - младший сын Горта, наёмник; отличается азартным нравом и талантом к приручению магических существ.

М

∙ Магнары - семья профессиональных наёмников (Горт, Шана, Уилл и Лют), которые стали личной охраной и "новой семьёй" для Мэгги.

∙ Матео (Силлинд/Лин) - сын Рейнальда, облада-ющий редким магическим даром дальновидения; был похищен и воспитан в Ордене Искупителя.

∙ Мэриголд (Мэригольд) Демарр - новое офици-альное имя Мэгги после её законного удочерения в знатный род Демарр.

∙ Медное глеяние (Медный сбор) - наследственная магия семьи Йолента, позволяющая им находить руды и понимать суть металлов.

∙ Месяц Красной Ягоды - один из летних месяцев в календаре королевства Реллас.

∙ Месяц Сеятеля - последний весенний месяц, в ко-торый Мэгги перенеслась в Каир Торен.

∙ Мирабор Саварик (Эстол Сильверен) - выжив-ший сын Ралинбора Дикого, скрывающийся под ли-чиной Лорда-командующего Искупителей и жаж-дущий мести за свою семью.

∙ Мордок - небольшое крылатое магическое суще-ство; при правильной дрессировке способно высле-живать цель по её уникальному магическому следу.

∙ Моррские бусины - редкие и дорогие артефакты боевых магов, позволяющие мгновенно телепорти-роваться на расстояние до восьмисот метров.

∙ Мясник с Собачьего рынка (Серем Вор) - серий-ный убийца, рыцарь-изгой, нанятый бароном Хре-баном для дестабилизации ситуации в столице.

Н

∙ Негасимое пламя - наследственная магия семьи Арвел, проявляющаяся в виде золотистого сияния, создающего непроницаемый защитный барьер.

∙ Неспящий Герцог - официальный титул Рамонда ви Эверарда, правителя Сельвы.

∙ Нижний Берем - вотчина барона Ульмара Хреба-на.

∙ Ножницы - тайная организация шпионов и ассасинов Каир Торена, возглавляемая Солентайном Дагаррой.

∙ Нома - основная серебряная монета в денежной си-стеме Реллас.

∙ Ночной цвет - редкий и дорогой сорт чая, кото-рый принято подавать в высшем обществе перед сном.

∙ Нура - почтительное окуланское обращение к при-знанному мастеру или наставнику.


О

∙ Око - мощный магический артефакт и источник энергии, хранящийся в Башне Магов.

∙ Окула - суровое северное королевство, населённое клана-ми; известно своими мореходами и мастерами зверей.

∙ Омаран - смертоносный яд без антидота, активи-рующийся водой; характерный признак отравления - кровотечение из глаз.

∙ Омельяна из Гора - принцесса горного королев-ства, талантливый стратег и потенциальная невеста Эверарда в первоначальном сюжете.

∙ Орден Завоевателей - рыцарский орден семьи Борс, отличающийся агрессивным стилем боя.

∙ Орден Защитников - рыцарский орден семьи Арвел, специализирующийся на обороне и охране порядка.

∙ Орден Искупителя - религиозный рыцарский орден для воинов, ищущих прощения за прошлые грехи.

∙ Орлиное Гнездо - древний королевский замок и цитадель в столице Кайр Торен.

∙ Орси - официальный титул заместителя главы окуланского клана (таира).

∙ Огонь Рока (Роковое пламя) - разрушительная наследственная магия рода Эверард, имеющая вид искращегося зелёного пламени и чёрного дыма.

П

∙ Палата Правосудия - высший судебный орган Реллас, занимающийся преступлениями против короны.

∙ Пелегрин - рыцарь-Защитник, младший брат гра-фа Беренгура, страдающий от душевных ран войны и укрывшийся в монастыре.

∙ Пламенный Цвет (Flame-bloom) - коронное за-клинание и магическое имя Исаду.

∙ Площадь Рыцаря-Победителя - площадь в сто-лице со статуей, установленной в честь победы ко-роля Совена над его братом Ралинбором.

∙ Польхе - старинный парный танец, созданный для ведения приватных бесед в публичных местах.

∙ Поминальная милостыня - традиционный обы-чай Реллас раздавать монеты случайным встречным в память об усопшем.

∙ Прата - самая большая луна Релласа, представля-ющая собой серебряный полумесяц с золотыми тиг-ровыми полосами.

∙ Присягнувший - официальный термин для ис-полнителя по магическому контракту "цепи жиз-ни".

Р

∙ Ралинбор Дикий (Ралинбор Саварик) - сводный брат короля Совена, поднявший восстание и умев-ший призывать дурсанов; был убит 25 лет назад.

∙ Рамонд ви Эверард - Неспящий Герцог, правитель Сельвы, в чьих руках сосредоточена огромная воен-ная и магическая мощь.

∙ Раноуэн - профессиональный эскорт и мастер бое-вых искусств, часто из числа дапчелов, сопровож-дающий знатных особ.

∙ Ресдень - восьмой и последний день недели в ка-лендаре Реллас.

∙ Румиан Демарр - кузен Солентайна, признанный самым быстрым мастером клинка в королевстве.

∙ Рынок на Рёбрах - торговая зона в гавани, обу-строенная внутри гигантского скелета морского монстра.

С

∙ Саварики - правящая королевская династия Рел-лас, обладающая наследственной магией "Ликую-щий Зов".

∙ Самбокада - изысканный десерт, представляющий собой конвертик из слоёного теста с нежной кремо-вой начинкой из ягод и цветов бузины.

∙ Саресо - древний язык магии, на котором написа-ны сложнейшие заклинания; любая ошибка в произ-ношении на нём может быть фатальной.

∙ Сельва - северное герцогство, "щит Релласа", за-щищающее страну от Багряной Империи и северных кланов.

∙ Серем Вор - настоящее имя "Мясника с Собачьего рынка", рыцаря-изгоя, служившего на южной гра-нице и ставшего серийным убийцей.

∙ Сильверен (Эстол Сильверен) - лорд-командующий Ордена Искупителей, скрывающий свою истинную личность - Мирабора Саварика, выжившего сына Ралинбора Дикого.

∙ Солнечный маркграф - официальный титул гла-вы Палаты Правосудия, символизирующий "солнце истины", разгоняющее тьму беззакония.

∙ Солентайн Дагарра (Бастард Дагарры) - глава тайной организации "Ножницы", обладающий ма-гией сверхкоординации и скорости.

∙ Сонндор - центральное кладбище-сад Кайр-Торена, где прах усопших хоронят под корнями родовых деревьев.

∙ Стайвер - легендарный боевой жеребец Рейнальда Кариса, чья смерть совпала по времени с появлением Мэгги в этом мире.

∙ Стелка - рыжее магическое существо, напоминаю-щее гибрид выдры и кошки; отличается вороватым нравом и способностью чувствовать магическую энергию.

∙ Суши - маленькая стелка с белым пятном-полумесяцем на груди, ставшая питомцем и "охранником" Мэгги.

Т

∙ Таир - официальный титул верховного главы (лорда) клана в Окуле.

∙ Тангл - название северных трущоб Кайр-Торена, лабиринта опасных улиц и криминальных банд.

∙ Тариз - фешенебельная чайная в районе Золотой Лист, используемая знатью для проведения секрет-ных переговоров.

∙ Тиллмар, Дорр - опытный наёмник, присягнув-ший Эверарду и внедрённый в качестве шпиона в Орден Искупителей.

∙ Троерожье - стратегический регион на севере, где сходят-ся границы Релласа, Окулы и Багряной Империи.

∙ Тцери - мордок (магическое существо-ищейка), по-даренный Мэгги кланом Харзи; способна выслежи-вать цель по магическому следу.

У

∙ Ульмар Хребан - амбициозный барон, стремя-щийся к захвату власти в Релласе; обладает магией "Зеркальное Сердце".

Ф

∙ Фейд - магическое состояние "бесплотности", до-ступное мастерам 8-го круга; дарует временную не-уязвимость к физическим атакам.

∙ Филдерон - вероломный посредник наёмников, попы-тавшийся отправить отряд Магнаров на верную смерть.

Х

∙ Харзи - один из величайших кланов Окулы, кон-тролирующий Дом Утреннего Неба в Кайр-Торене и владеющий уникальными гончими.

∙ Хейд - одна из хозяек "Сада нежных цветов", пере-жившая в юности гибель всей своей семьи.

Ц

∙ Цисте - одарённый маг-призыватель из "Сада", чьё "оружие" принимает форму прекрасных, но смерто-носных золотых бабочек.

∙ Цискан - мелкий аристократ (аулдор), страдаю-щий навязчивой фобией плохих зубов.

∙ Цитадель Защитников - монументальная кре-пость ордена Защитников, расположенная на остро-ве внутри Кайр-Торена.

Ш

∙ Шана Магнар - воительница и кухарка в семье Магнаров, обладающая твёрдым характером и та-лантом к выпечке.

Э

∙ Эверард (Рамонд ви Эверард) - Неспящий Гер-цог, правитель Сельвы, обладающий разрушитель-ной магией "Огонь Рока".

∙ Элиарда Доселл - дама-рыцарь из Ордена Защит-ников, обладающая магией "Янтарный Уголь"; должна была стать жертвой Мясника.

∙ Эродель - профессиональный раноуэн (эскорт) и мастер танца, обучавший Мэгги искусству польхе.

Я

∙ Ясторо - союз кочевых племён на южной границе Релласа, поклоняющихся Богу-Камаганту.

∙ Ярра - магическая порода лошадей, способная на много-дневные неутомимые забеги по дорогам королевства.