# Нефть. Глава первая

Софья

1899 год, Астраханская губерния

Софья

Нефть. Глава первая

Origin: http://samlib.ru/s/sof/neft_1.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 9k

Глава: Проза

1899 год, Астраханская губерния

_______________________________ _____________________________________

Глава первая

ДВЕНАДЦАТИФУТОВЫЙ РЕЙД

Был вечер. Холодный ветер в сумраке. Морис сидел на палубе дебаркадера и смотрел на море. Редкий случай - смотрел не потому, что сейчас шла работа. А просто так.

- Вот ты где, Морис, - послышался знакомый голос.

Морри обернулся.

- Здравствуйте, Петр Вениаминович, - сказал он с мягким акцентом и с теплотой улыбнулся. - Присаживайтесь, прошу.

Они говорили всегда по-русски, чтобы разбирать непонятное.

- А я тебе вот что принес, - сказал учитель и достал из кармана письмо. Небольшое, запечатанное в прочный конверт коммерческой переписки.

- Благодарю вас, - ответил Морри и раскрыл конверт при помощи карманного ножа.

Пока он читал, Петр Вениаминович разглядывал его с большим вниманием и почти с болезненным прищуром. Они стали так дружны, что Морис даже попросил его забирать личную почту во французской конторе в порту, когда у него не хватало времени, и для того представил его французским клеркам. Петр Вениаминович был тронут, ибо это было не просто доверие. Во французской конторе ему стали давать переводы и хорошо платили.

...Петр Вениаминович впервые увидел Мориса в самом начале 1899 года, на святках, когда один из его давних гимназистов, инженер, постучался в его скромную квартиру и сказал:

- Здравия желаю, Петр Вениаминович! А я вам привел того самого ученика. Эллау ми ту интродьюс миста Лебрен. Как вы нас учили, Петр Вениаминович... Плиз би соу кайнд, Маврикий Вильямович.

- It's my pleasure, sir, - произнес с легким французский акцентом вошедший с лестницы молодой человек. - Maurice William Lebrun.

Петр Вениаминович сразу заметил, что первое и третье слово были сказаны на французский манер, а второе - на английский. Ученик побеседовал с ним, договорился об условиях, и они остались друг о друге хорошего мнения.

Морис почти ничего не знал по-русски, но занимался отлично, до пяти раз в неделю. Штудировал грамматику, учился читать и писать и даже разбирал газеты, а потому быстро продвигался. Учитель как-то привык звать его Морис. А в конторе его мигом русифицировали до Маврикия Вильямовича, чтоб звучало солидней. Когда Петр Вениаминович объяснил ему смысл русских отчеств, Морис одобрительно кивнул.

Зимой в Астрахани Мориса ввели в курс дела, а в апреле он отправился на Каспий, работать. В контракте его было записано: Roadstead Superintendent (Relief), иными словами - "Заведующий рейдовой перевалкой (сменный)".

Малая глубина Каспийского моря и рукавов Волги не позволяла войти в реку большим судам. Потому весной начиналась бурная жизнь на девятифутовом рейде, где грузы и пассажиры перемещались с морских на речные суда и обратно. Для крупных морских судов, например, для нефтеналивных пароходов "Товарищества нефтяного производства братьев Нобель", девятифутовый рейд был слишком мелок. Керосин и прочие нефтепродукты переваливали ещё дальше в море, на так называемом двенадцатифутовом рейде. Сюда, в царство гремящих цепями барж, дебаркадеров и маневренных буксиров, переехал на лето Морис, дышать керосином, натирать руки канатами и шлангами и командовать расстановкой барж и судов в любую погоду. А вскоре за ним потянулся не только учитель русского, но даже кухарка его домовладелицы Акулина, взявшая на лето отпуск у хозяйки - подзаработать. Акулина готовила обед трудягам, а Петр Вениаминович занимался с Морисом русским и чем придется. Ученик был прилежным, упорным, довольно одаренным, но всегда немного печальным.

...Морис дочитал письмо, улыбнулся непривычно широко и спрятал его поближе к сердцу.

- Спасибо, - сказал он еще раз. - Брат пишет, что творится у них дома в Англии.

Они помолчали.

- Уезжаешь? - спросил наконец учитель.

- Да, товарищество отправляет в Баку.

- Морис, Маврикий Вильямович... О тебе сегодня хозяйкина кухарка плакала, как я ей сказал, что ты скоро уедешь. Жаль, говорит, такой неприкаянный. Неприкаянный - значит, некуда голову подклонить, вроде того.

Морис улыбнулся, достал кошелёк и отсчитал двадцать рублей.

- Передайте Акулине, будьте так любезны. Никогда не ел такой вкусной ухи. Адрес ваш я сохраню, позвольте, буду писать, как будет возможность?

- Пиши, конечно, - отвечал учитель и задумчиво смотрел на море. Где серое сливалось с серым в моросящем дожде.

- А это вам, - добавил Морис и протянул ему сто рублей.

- Что ты, Маврикий Вильямович! Тебе самому деньги нужны.

- Нужны, - кивнул Морис. - Но товарищество оплатит мне расходы. А вас я лишаю нынче заработка своим переездом. Писать буду, и вы пишите непременно.

- Морис, Морис... В кого ты такой, что тебя, брат, гложет, - задумчиво проговорил Петр Вениаминович, как бы не обращаясь к Морри. - Ничего о себе не рассказываешь, да может, и правильно.

- Может, и так, хоть что обо мне рассказать, вам все известно. Родился я в архипелаге, когда тот стал уже английским. В Англию попал в девятнадцать. В Россию приехал в двадцать четыре. Остальное - сами знаете, чем занимался и занимаюсь.

"Дружище Бенни", писал Морис брату, по-английски, поздно вечером при свете керосиновой лампы. "Я получил твоё письмо от пятнадцатого августа. Хорошо, что ты пишешь часто, как телеграф. Как видишь, письма доходят не быстро, но путь надежный.

Сожалею, что отец болеет. Прошу тебя, успокой его, покажи предыдущее письмо или следующее. Не это.

Меня переводят в Баку. Пожалуйста, не говори отцу. Не говори также миссис Джонсон. Твоя мать очень искренняя женщина, переживания ей ни к чему. Поцелуй ее руку от меня.

Надеюсь написать тебе из Баку, когда разберусь, что на месте. Учитель русского и его друзья снабдили меня просто гурманской едой в дорогу.

Будь умницей, не тревожь родителей.

Твой Морри.

25 сентября"

Морис запечатал письмо в прочный конверт. Нужно было с утра успеть отдать его во французскую контору. Но прежде - написать второе письмо.

Он начал по-французски:

"Милая мама,

Очень рад был получить твое письмо. Оно шло быстрее, чем мое, - всего два месяца.

Хорошо, что все вы в порядке. Папу прошу еще раз поблагодарить месье Шабро за рекомендацию и за почту. Целую сестричек и брата Пьера. Особенно рад, что он решил стать учителем. У него точно есть к этому склонность, и я думаю, что он справится."

Морис невольно задумался - его брат, оставшийся в архипелаге, был младшим ребёнком Жанны и Мишеля Лебрена и не отличался крепким здоровьем. Жанна была матерью Мориса, а Мишель - отчимом. Он усыновил Морри в два года, когда женился на его маме.

"Хорошо, что Клементина вышла замуж в Венесуэле. Я рад, что так вышло. Благополучия и ей, и ее родителям."

Клементиной звали девушку, за которую Морри заступился в восемнадцать лет. Он вспомнил сейчас, но не стал писать матери, как это было... Тогда месье Шабро, судовладелец, на которого работали и Мишель, и Морис, топал ногами, воздевал руки и орал:

- Все напрасно! Погубил свою жизнь, жизнь своей семьи, мою, сорванец, погубишь!

Морис сидел при этом в подвале, его прятали. И, должно быть, во второй раз по-настоящему холодное выражение застыло на его лице.

Впервые эта сталь в лице удивила его старших товарищей, когда Морри хладнокровно свалил в темную воду с пирса мерзавца, который приставал к шатавшейся там поздно вечером Клементине. Мать Клементины в молодости побывала в долгом плену у пиратов. И Шабро - не совсем безосновательно - считал, что семья эта, увы, вся с тех пор не в себе, хоть и не по своей вине.

Ублюдок, которого Морис одним ударом сбросил в грязную портовую воду, был главой местной банды отморозков и сыном очень влиятельной фамилии. Но увидев, как покатились порванные бусы и каким ужасом наполнены глаза наивной, бездумной девочки на пирсе, Морри не смог пройти мимо. Клементине было пятнадцать. Морис видел ее в первый и последний раз в жизни.

Семью Лебрен и всех его близких оставили в покое только на одном условии: Морис уезжает из архипелага и никогда не возвращается. И Морис уехал в Англию в семью Джонсонов.

Бенедикт Джонсон был его братом по отцу. Адмирал Джонсон был родным отцом Морри, бросившим когда-то его мать, Жанну.

Петр Вениаминович все задыхался. Он еле успел поймать Морри на пирсе до отхода парохода. Передав ему огромную корзину "от кухарки да от меня, грешного", он спросил шепотом:

- Письма отнести нужно?

- Я уже отнес, - тихо сказал Морри и кивнул.

Петр Вениаминович все смотрел на него, смотрел, словно не решаясь о чем-то сказать. И наконец произнёс, будто вдруг появился у него насморк:

- Ты, может, думаешь, Морис, что я и не заметил. Как-то мы читали с тобой "Московские ведомости", ты увидел заметку о благотворительном предприятии под управлением господина Михайлова... я думал, ты ее до дыр зачитаешь, прожжешь свечкой. Знаешь, что такое зачитать до дыр? Эхх... Бывай, брат, ступай с Богом.

И он обнял Мориса с силой, не скрывая слез - таким крепким и искренним было ответное объятие молодого человека.

_______________________________ _____________________________________

© Софья. Нефть. Глава первая

Origin: http://samlib.ru/s/sof/neft_1.shtml

Создан: 03/09/2026, изменен: 03/09/2026, 9k

Глава: Проза