# Трудности перевода с терахского

Михаил Юрьевич Соловьёв

Терахи считают вежливость слабостью, а ложь - преступлением. Переводчик Виктор два года успешно врал всем подряд, пока к нему не приставили терахскую переговорщицу Ксару.

- Принеси кофе, - сказала Ксара, не отрывая взгляда от экрана.

Я замер в дверях каюты. Воздух здесь был разреженнее, чем в человеческом секторе - терахи предпочитали атмосферу с чуть более низким содержанием кислорода. В висках уже начинало пульсировать. Ксара сидела почти неподвижно, лишь постукивая по сенсорной поверхности когтями.

Цок-цок-цок, как игла по металлу.

- Я переводчик, а не официант.

- Ты то, чем я тебя назначу, - она повернулась ко мне.

Терахи были похожи на людей ровно настолько, чтобы вызывать отторжение. Лицо Ксары было почти человеческим, но стоило присмотреться - и сходство рассыпалось. Безразличные, чёрные как космос глаза без зрачков, хитиновая кожа с металлическим оттенком, покрытая тонким узором микротрещин, словно древняя броня. Когда Ксара двигалась, эти трещинки смещались, создавая оптическую иллюзию дрожащего воздуха. Длинные руки и тонкие пальцы с тремя суставами и хищными когтями...

Вблизи от неё фонило озоном и металлом, и это был не парфюм, а естественный запах. Это и отталкивало и завораживало одновременно.

- Пока ты приставлен ко мне, ты выполняешь мои указания. Или хочешь, чтобы я пожаловалась?

Я принёс кофе. Она отпила и поморщилась.

- Отвратительно. Но ты, конечно, извинишься.

- Извини, я...

- Вот именно, - Ксара усмехнулась. - Ты извиняешься за мой вкус. За мой выбор. За то, что вообще здесь стоишь. Ты даже не замечаешь, как часто говоришь "извини".

Сучьи дети - так их называли терахов за глаза, но Ксара была выдающейся бестией даже среди своих. Меня к ней приставили неделю назад, и пока дальше кофе мы не продвинулись. В целом же я должен был сопровождать, переводить и сглаживать её резкость для других обитателей станции.

Ксара говорила на земном идеально.

- Почему ты меня не ненавидишь? - спросила она внезапно.

- Я не...

- Ты должен. Я унижаю тебя на глазах у коллег. Заставляю делать не твою работу. Обращаюсь с тобой как с прислугой. Но ты улыбаешься.

Я поставил чашку на стол.

- Моя работа - обеспечивать твоё пребывание здесь.

- Твоя работа - врать. Смягчать мои слова, когда переводишь их другим. Делать меня удобной. Но самому себе ты врёшь бесплатно.

Она встала, подошла. В ноздри ударило расплавленным железом.

- Скажи правду. Я тебе противна?

- Нет.

- Врёшь. - Ксара провела когтем по моей щеке. - Но не потому, что я тебе нравлюсь, а потому что ты слишком привык быть для всех удобным. Запомни: со мной не прокатывают ни объяснения, ни оправдания. Ты либо беспрекословно выполняешь, либо честно отказываешься.

Ксара никак не выглядела той, кому можно отказывать.

- А если я не могу?

- Тогда ты признаёшь, что ты слабак, и, поверь мне, это куда лучше, чем ложь.

Она царапнула меня когтем по горлу, и я отступил. Ксара в ответ рассмеялась - сухо и без особого чувства.

- Иди. Вернёшься, когда я позову.

***

Станция "Конвергенция-7" была перевалочным узлом для торговли целого звёздного сектора. Она была собрана из модулей двух десятков разных цивилизаций, соединённых транзитными коридорами, где физика постепенно выравнивалась, чтобы никого не убить - мы называли эти переходы "зоной дискомфорта". Вся жизнь кипела в Нулевой зоне - центральном модуле, спроектированном как биологический и атмосферный компромисс. Гравитация здесь была земной, атмосфера - усреднённой смесью, безопасной для большинства углеродных и кремниевых форм жизни. Температура держалась на уровне восемнадцати градусов - слишком холодно для одних, слишком жарко для других, но терпимо для всех.

Внеземные расы заключали союзы и торговали друг с другом, а люди выступали посредниками и организовывали весь банкет. Большинство рас, торгующих на "Конвергенции", были хищными - в буквальном смысле. Эволюция сделала их агрессивными, вспыльчивыми, склонными решать споры клыками и когтями. Без переводчиков-посредников любые переговоры заканчивались бы дракой. Мы, переводчики, не просто переводили с одного языка на другой - мы выполняли роль амортизаторов между культурами, которые иначе разнесли бы станцию на куски.

За пару лет работы я научился использовать настолько стерильные формулировки, чтобы никто ни на кого не обиделся. Маалоки рычали: "Ты хочешь, чтобы я сожрал твоё дерьмо и сказал спасибо, падаль?", я переводил: "Клиент считает условия неприемлемыми". Кх"ранты изрыгали проклятия на семьдесят поколений, а я превращал их в "высказывание озабоченности".

Терахи же говорили правду в лицо и презирали тех, кто этого не делал. Их никто не любил, но за пределами своих систем они появлялись нечасто, и все нуждались в их кораблях и технологиях. А терахи знали себе цену и не просили личных переводчиков, обходясь автоматическими.

Ксара была первой тераханкой на моей памяти, и выбрала она меня.

***

О её методике ведения переговоров я узнал, когда она наконец-то вызвала меня на встречу с послом сфероидов.

- Ваше предложение о торговых квотах неприемлемо, - сказала Ксара на терахском, выслушав посла. - Вы пытаетесь обмануть нас, прикрывая грабёж красивыми словами.

Я перевёл:

- Представительница терахов считает, что предложение требует доработки в части справедливого распределения...

- Стоп, - Ксара подняла руку. - Повтори то, что я сказала. Слово в слово.

Сфероид уже начал светиться бледно-розовым цветом заинтересованности. Он готов был обсуждать, и я замялся.

- Это не совсем дипломатично...

- Меня не волнует дипломатичность. Переводи точно или признай, что ты лжец.

Я перевёл слово в слово. Полупрозрачная кожа сфероида вспыхнула тёмно-фиолетовым, потом багровым, потом почти чёрным - вся палитра цветов ярости этой расы. Внутренние органы, обычно едва видимые, теперь судорожно сокращались - я видел, как его пищеварительная система буквально скручивается узлом.

- Жсрх наар! - злобно выплюнул посол.

- Смею, - Ксара хищно улыбнулась. - А он должен переводить правду. Не так ли, Виктор?

Встреча сорвалась за восемь минут - это был рекорд. До Ксары мои переговоры длились часами, иногда днями. Меня вызвали на ковёр.

- Что, чёрт возьми, произошло?

Заместитель директора и моя непосредственная начальница Сома, зеленокожая венерианка смотрела на меня так, словно я осквернил её родовое древо.

- Я перевёл то, что она сказала.

- Твоя работа - переводить смысл, а не оскорбления!

- Моя работа - врать за неё? - услышал я собственный голос, более резкий, чем обычно.

Сома замолчала.

- Осторожнее, Виктор. Мы ценим хорошие кадры, но всему есть предел.

Я вышел и столкнулся с Ксарой.

- Наехала на тебя?

- Да.

- И что ты чувствуешь?

- Достала она.

- Злоба - это прекрасно. - Она пошла к выходу, обернулась. - Завтра в девять в семнадцатом зале. Не опаздывай.Это была не просьба.

***

Каждая последующая встреча становилась всё большим испытанием. Ксара методично заставляла меня переводить её слова точно, без смягчения. Каждый раз я видел, как ушлые барыги и политиканы вздрагивали от правды. Существа десятков рас проклинали меня и Ксару на всех известных языках, но, что странно - с каждым разом мне становилось легче. Правда переставала жечь язык, но я чувствовал, что мы приближаемся к катастрофе.

Счетовод Тпасов - существо из газовой оболочки, удерживаемой силовым полем - принёс с собой трёх помощников и стопку документов высотой в метр. Тпасы не доверяли никому и ничему, кроме цифр, а их контракты были произведениями искусства - тысячи пунктов, подпунктов, сносок.

Ксара листала документы несколько минут, а потом откинулась в кресле.

- Вы нарисовали все эти графики и таблицы, чтобы отвести глаза и прикрыть собственную некомпетентность, - сказала она спокойно. - Хотя мне прекрасно известно, что вся эта ваша библиотека сводится к простому факту: вы хотите, чтобы мы платили втрое больше рыночной цены. Это наглый, неприкрытый грабёж.

Я перевёл дословно, зная, что уточнять что-то бесполезно.

Газовая оболочка Тпаса завибрировала - сначала высокочастотно, почти ультразвуком, потом всё ниже. Его силовое поле начало искрить. Помощники попятились.

- Докажите, - прошипел он через переводчик.

Ксара постучала пальцами по планшету и ткнула им туда, где у Тпаса мог находиться нос. Тот сразу потух.

Встреча закончилась. Через несколько дней дошли новости, что того счетовода казнили, а несколько звёздных систем оказались на грани банкротства. Терахи остались при своём, а у меня полностью слетел сон. Закрывал глаза - и каждый раз видел гаснущую серую оболочку счетовода.

***

А вот через пару недель на переговорах с верховным Ц"зуком империи Кзен Ксара выразилась на удивление сдержанно:

- Предложение звучит разумно, но с точки зрения экономики для нас невыгодно.

Я посмотрел на неё, недоумевая. И это моя Ксара? Или очередной её план? Сейчас-то мне понятно, что я поспешил, но в тот момент что-то внутри щёлкнуло, видимо, от злости, или, что ещё вероятнее, постоянной гипоксии. Ты решила играть в дипломатию? Хорошо.

- Вы предлагаете нам согласиться на убытки, прикрывая это красивыми расчётами, - я произнёс это медленно, глядя Ксаре в глаза. - И надеетесь, что мы слишком вежливы, чтобы назвать это мошенничеством.

Ц"зук зашипел, а Ксара повернулась ко мне - и мне сложно сказать, что тогда было страшнее. Её обычная улыбка никуда не делась, но пальцы впились в подлокотник кресла, и металл заскрежетал. Она медленно повернула голову ко мне.

- Я не говорила про мошенничество.

- Но это было правдой, - я не отвёл взгляда. Понятное дело, что это было самоубийственно тупо, но хотя бы когда-то я чувствовал, что что-то решаю, пусть и так по-идиотски.

- Не тебе решать, чья правда звучит. - Голос стал совершенно холодным. - Ты переводчик, а не оракул. Немедленно повтори мои слова. Один в один.

Я перевёл заново, слово в слово и, по требованию Ксары, исполнил извинительный имперский жест. Проблему удалось замять. После встречи она вышла в коридор, прижала меня к стене и надавила мне на какую-то точку за ухом. В глазах потемнело, и я еле сдержался, чтобы не блевануть.

- Не делай так больше. Никогда, - приказала она. - Или в следующий раз нажму туда, где у вас, людей, сходятся все нервные окончания. И это не то, что вы называете мозгом, - её взгляд скользнул вниз.

- Я думал, ты за честную игру..

- Я-то честна. А то, что ты подразумеваешь под честностью - это просто хаос.

Она ушла, а я остался с ощущением, что хоть как-то смог пробить её хитин.

***

Как назло, прямо на следующий день была встреча с делегацией маалоков. Эти ребята торговали оружием и не скрывали презрения ко всем остальным.

Их лидер - шрамированный самец с отсутствующим глазом - рычал на Ксару уже полчаса. В ход шла вся маалокская дипломатия: от оскорблений и угроз до демонстрации клыков и половых органов с подробными пояснениями - что, куда и сколько раз.

Я переводил механически. Голова всё ещё раскалывалась после вчерашнего, ухо адски пульсировало.

- ...и, если ты, самка без стаи, думаешь, что можешь диктовать условия мне, я вырву твои внутренности и...

Я замолчал посреди фразы.

Ксара обернулась.

- Почему ты остановился?

- Не могу, - мой голос дрогнул.

- Повтори его слова.

- Я не...

Физически я уже чувствовал прикосновение её когтей к коже и запах горячего металла.

Маалок зарычал громче, решив, что я его игнорирую.

- Виктор, - голос Ксары стал тише и опаснее. - Переводи.

Я шагнул назад. От Ксары. От маалокского ублюдка. От всего этого кошмара.

- Я выйду на минуту.

- Нет.

- Мне нужно. - Я уже двигался к двери, чуть ли не бежал. Но мне уже было плевать.

Я забился в служебный санузел, плюхнулся на пол, прижался спиной к стене и судорожно дышал, пытаясь унять тошноту. Руки тряслись как у человека, который в последний миг отскочил от пролетевшего мимо космоэкспресса.

Когда я вернулся в переговорную, встреча уже закончилась. Ксара сидела одна, закинув ногу на ногу, и щёлкала в своём планшете.

- Маалоки ушли, - сказала она спокойно. - Я перевела сама. Мой терахский акцент их оскорбил ещё больше, чем твоё исчезновение. Сделка сорвалась.

- Прости.

- Не извиняйся. - Она встала и подошла ко мне. - Ты сломался. Это хорошо. Значит, ты что-то чувствуешь. Теперь собери себя обратно. Или так и будешь по сортирам бегать.

***

Однажды коллега попросил меня подменить его на переговорах.

- Не могу, занят, - сказал я.

- Виктор, ну пожалуйста, это важно...

- Нет. Я сказал - нет!

Он замолчал, ошарашенно.

- Ты изменился. Это непрофессионально!

- Знаю.

Он ушёл. Я почувствовал и облегчение, и отвращение к себе одновременно. Когда я поделился этим с Ксарой, то сначала не понял её реакции.

- Ты послал его без объяснений? - спросила она, методично обгрызая фиолетовый кристалл. При всём внешнем сходстве двух рас еда терахов была бесконечно далека от человеческой.

- Да. Ты довольна?

- Мне всё равно. Это твоя проблема.

Я шагнул к ней. Она не отступила.

- Зачем ты это делаешь?

- Что именно?

- Ломаешь меня.

Ксара наклонила голову, изучая.

- Я ничего не ломала. Я просто убираю клей, которым ты склеивал осколки.

Она флегматично скользнула когтями по моей шее.

- Знаешь, что самое жалкое в людях? Вы чувствуете унижение как возбуждение. Страх как влечение. Я говорю тебе правду, от которой нормальный человек сбежал бы, а ты возвращаешься.

Я поймал её запястье. Она не сопротивлялась, только подняла бровь.

- Отпусти. Или я сломаю тебе пальцы. По одному.

- Чего ты хочешь? - спросил я.

- Посмотреть, как далеко ты зайдёшь. - Ксара высвободила руку. - А ты хочешь, чтобы кто-то дал разрешение быть собой. Ты жалок.

***

Через три дня меня вызвали в административный блок. Сома смотрела на меня так, как смотрят на раненое животное, которое можно ещё спасти, если успеть:

- Виктор, на вас шестнадцать жалоб от клиентов за последний месяц, включая одну жалобу от непосредственного нанимателя. Коллеги говорят, вы стали агрессивным. Что происходит?

- Я пытаюсь быть честным. По-другому мой непосредственный наниматель не позволяет.

- Ваша работа - сглаживать углы, а не втыкать людям ножи в спину. И уж тем более конфликтовать со своими, - она вздохнула. - Вы контактируете с Ксарой вне рабочего времени?

Я замер.

- Мы обедали несколько раз, не более.

- И вы хотите сказать, что вам до сих пор неизвестно о методах терахов. Вы знаете, что терахи проводят социальные эксперименты? - Сома смотрела на меня выжидающе.

- Слышал что-то. В общих чертах.

- Тогда вы знаете, что они выбирают себе... - Она подобрала последнее слово осторожно. - ...объекты. Ксара запросила вас лично.

Я молчал.

- Виктор, вы действительно думали, что вам просто повезло? Что из сотни переводчиков на станции она случайно выбрала именно вас?

- Я думал, ей нужен был кто-то с опытом работы с...

- С кем? - Сома перебила. - С терахами? Вы - первый за много лет переводчик, которому довелось с ними работать. Ваше досье открыто, Виктор. Любой может прочитать про вашу репутацию, ваши отзывы. - Она помолчала. - Вы из тех, кто не умеет отказывать, кто не ставит границ, лишь бы угодить. Понимаете, да?

- Почему вы не сказали раньше?

- Потому что я сама узнала только сегодня утром. - Голос стал жёстче. - И потому что у нас подписано межрасовое соглашение о невмешательстве в культурный обмен, даже если... - она осеклась. - Терахи улетают сегодня, а вы возьмите отпуск на пару недель. Отдохните, сходите в голопарк или синестезийный театр, поплавайте в депривационных ваннах.

***

Я вышел без особой радости и пошёл искать Ксару.

- Тебе рассказали, - констатировала она.

- Да.

- И что ты чувствуешь?

- Ты использовала меня.

- Разумеется. - Ксара пожала плечами. - Но ты разрешал использовать себя всю жизнь. Я хотя бы честна в этом.

Я ударил стену. И ещё раз. И ещё, ещё. Кожа треснула, кровь размазалась по панели, а я всё лупил, пока Ксара не поймала мою руку.

- Достаточно.

- Нет! - я рванулся, но она держала крепко. Её пальцы были как стальные прутья. - Я ненавижу тебя.

- Хорошо, - она отпустила меня. - Теперь скажи это, не крича. Спокойно.

- Ты ставила на мне свои опыты.

- Посмотри на это с другой стороны. Я показала, кто ты есть. Ты, Виктор, ненавидишь свою покорность, но не смеешь измениться без разрешения. - Она шагнула ближе. - Даже сейчас ты ждёшь, что я скажу, что делать дальше.

- Иди в жопу.

- Неплохо. С каждым днём ты всё искреннее.

Она развернулась к стыковочным шлюзам.

"Уйди. Прямо сейчас. Развернись и уйди. Она не побежит за тобой. Ей плевать".

Я пошёл за ней.

- Ты просто бросишь меня?

- Эксперимент завершён. Ты дал достаточно данных.

- Какого хрена я теперь должен делать?

Ксара остановилась у входа. Повернулась, снова подошла и прижала меня к себе, буравя взглядом. Чёрные глаза, холодные и насмешливые. А хитин, наоборот, на удивление почти горячий. Вот такое терахи называют объятиями?

- Всё, что хочешь. Ты свободен. - Она сделала паузу и оттолкнула меня. - Это худшее из возможных наказаний.

И, перед тем как исчезнуть, провела когтем по моему горлу.

***

Какой там голопарк... Неделю я не выходил из каюты, а потом вернулся к работе. Не извиняясь и не объясняясь. На период адаптации меня пришили к представителям земного Альянса.

На первой же встрече Сома лично проинструктировала меня перед переговорами с Кх"рантами:

- Сегодня ничего не сглаживай, Виктор. Работай в своём стиле. Нам нужно, чтобы они сорвались и отказались от сделки. У нас есть лучшее предложение от их конкурентов.

Я перевёл каждое слово делегата дословно. Кх"ранты ушли, хлопнув дверью. Заместитель улыбнулась.

- Прекрасно сработано, Виктор! И пошло-поехало. "Будь честен". "Не сглаживай". "Нам нужен конфликт". Ксара улетела, но свободы вообще не прибавилось.