# 04-04. Вален среди Недостойных

Станислав Дементьев

Пейзаж на нестабильной границе Перерождающегося Континента, у моря, недавно отрезанного от западного океана, когда из глубин поднялась новая горная гряда, вызывал ассоциации скорее со смертью и концом, чем с перерождением. Склоны вулканических гор, одна из которых сегодня дымилась, неровными складками сползали к свинцовым водам. Застывшие лавовые потоками сменялись полями чёрного пепла, где лишь начали пробиваться первые клочки зелени. У самой кромки воды целые глыбы пористой пемзы, лёгкие как кости, постепенно обращались в серый песок под натиском ветра и волн. На заре эпохи поток земной энергии, идущий от побеждённого Зеффара, был так силён, что поднявшиеся из воды земли прямо на глазах обрастали густым лесом. Во всяком случае, так говорили хроники и легенды. Сейчас процесс перерождения континента почти завершился. По мнению географов, он уже заметно превзошёл свои прежние размеры. Чудес роста больше не происходило. Недавно возникшим землям требовались десятилетия, чтобы стать хоть немного приветливыми. Погода здесь оставляла желать лучшего - дневная жара ночью сменялась холодом, который приносили морские ветры. Учитывая, что даже цветущие и относительно безопасные земли Секты Шести Печатей всё ещё были населены не слишком густо, кто мог предпочесть жизнь в такой стране?


Изгои, преступники, дикари... или практики, чего-то здесь ищущие.


Так размышлял Вален, сидя ранним утром на песке и глядя на море, из которого изломанными зубами торчали чёрные скалы. Старая Оюна, возможно, относилась ко всем трём категориям разом. Впрочем, думать об этом было пока рановато. Сперва, требовалось восстановиться.


Ошибка телепортации, едва не распылившая его тело - а ведь в Секте Шести Печатей утверждали, что ошибки с такими последствиями практически невозможны! - и отравление пилюлями сказались на его меридианах не лучшим образом. Мягко говоря. По словам Оюны, медитации, здоровое питание и осторожное, постепенное повышение нагрузок на тело, позволят избавиться от токсичных загрязнений за какой-нибудь месяц. А вот попытки сразу использовать меридианы в полную силу могут привести к неизлечимым повреждениям. Исходя из собственных знаний, Вален был с ней согласен.


Но легко сказать, да трудно сделать. Просто ли жить, примерно лишь самую кроху духовной энергии, циркуляцию на уровне серого ядра и даже чуть меньше? Примерно как бежать со связанными ногами. Когда ты можешь избавиться от пут одним усилием мысли. Впрочем, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, это прекрасный случай для тренировки самоконтроля. И освоения техники, которой Вален занимался сейчас, сидя на продуваемым холодным ветром берегу.


Если уж быть совсем точным, это была не полноценная техника. Даже без особого имени. Так, умение, которое теоретически мог освоить любой практик от среднего этапа внутреннего единства и выше, вне зависимости от таланта и сродства с элементом. Но осваивала лишь малая часть поднявшихся до этого этапа. Умение ослаблять или устранять видимую ауру!


Даже практики, специализирующиеся в скрытности, предпочитали маскировать себя техниками целиком, а не добавлять себе больших сложностей ради небольшого выигрыша, предоставляемого этим умением. Оно в первую очередь требовалось тем, кто стремился обманывать других практиков, кому постоянно нужно было скрывать своё могущество и личность. В общем, если в Секте Шести Печатей, где Валена знали все интересующиеся, оно не было приоритетным, то сейчас стало жизненно необходимым. Его культивация в обычных условиях требовала очень сильной воли и способности к концентрации. Практик должен был часами и днями выполнять дыхательные упражнения, чтобы научиться тонко ощущать весь поток духовной энергии по своим меридианам. Чувствовать и контролировать, как выражался Кантос, её незаметное, но неизбежное "трение" при циркуляции. И устранять образующееся в результате этого "трения" незримое свечение - полностью, чтобы надёжнее спрятаться, или частично, заставляя ауру казаться соответствующей практику более низкого цвета и таланта.


Кстати сказать, против самого Валена, с его обострённой духовной чувствительностью, это умение почти не помогло бы. Когда он концентрировался, живые существа становились для него, можно сказать, прозрачны, он напрямую видел их меридианы и духовное ядро, с его реальным числом цветов. Однако, такая чувствительность была крайне редкой, хоть и не уникальной. При встрече с обычными, даже намного более сильными, практиками, он сможет спокойно скрывать свои истинные способности.


Когда успешно освоит это умение, само собой. Но стандартный способ его культивации требовал начинать с ограничения потока духовной энергии уровнем серого ядра - только на таком уровне можно было заложить основы для тонкого контроля. А Валену сейчас всё равно приходилось себя ограничивать. Так что он успешно сочетал неприятное с полезным.


Сильно неприятное. Когда ветер с моря задувал крепче обычного, ощущения порой были такие, словно он пытается тащить по нервам-меридианам колючие кристаллики льда. Но тот же ветер в утренние и вечерние сумерки усиливал очищающий эффект от дыхательных упражнений. Так что Вален терпел.


При недостатке духовной энергии его зрение и слух притуплялись, но качественный прорыв, достигнутый на стадии формирования чувств, никуда не пропадал. Так что он услышал Сурэноху шагов за сто, хотя ступала она ловко, проворно и тихо - для смертной с серым ядром. Проходя мимо Валена она глубоко поклонилась. Его, признаться, уже раздражало такое чрезмерное почтение, но он подозревал, что потребовав отбросить формальности либо напугает девушку, либо подаст ей ложный сигнал.


А девушка спустилась ниже, по удобному спуску к воде, поставила на камень небольшой котёл, который несла в руке, скинула платье-безрукавку, совершенно не стесняясь хотя Вален сидел не так уж далеко, и без колебаний зашла в холодную воду. Окунулась разок, в несколько гребков оказалась на глубине и нырнула. Плавала она очень хорошо. Ныряла тоже. И занималась этим не ради удовольствия - вынырнула с вытянутой раковиной съедобного местного моллюска в руке. Кстати, вдоль позвоночника, между лопаток у неё шли странные наросты, по цвету напоминавшие эту самую раковину. Признак некой необычной гуайской природы?


Вален уже знал, что страна вокруг неизобретательно именуется Чёрным Приморьем - глушь, о которой в великих сектах и не слыхали. Но опасался расспрашивать прабабку и правнучку о том, что казалось ему странным, а они явно полагали нормальным. Не хотел раскрывать, из насколько дальнего далёка попал сюда - по крайней мере, не хотел раскрывать, пока слаб.


Сурэнохе не потребовалось много времени, чтобы набрать с десяток ракушек, рассвет едва озарил небо над горами. Вален продолжал сидеть без движения. Возвращаясь, девушка снова поклонилась, задержалась на миг. На её лице отразилось желание задать вопрос.


- Спрашивай, не бойся, - Вален дружелюбно поглядел в её сторону.


- Да я просто... ну, господин, еда будет через час, не забудьте, пожалуйста, а то остынет. Вам лучше есть и пить горячее


- Не забуду, - кивнул он.


*****


Моллюски, обжаренные с местными травами, оказались вкусными, а вот в солёной бурде, которую Оюна называла зелёным чаем, из достоинств имелось только то, что она была горячей. Ну, соль в ней ещё была особой, полезной при культивации. Но Валена всё же подбивало воспользоваться почтением, которое ему оказывали и потребовать чего-нибудь повкуснее.


Что почтение вызывается страхом, Вален лишний раз убедился через пару часов, когда выполнял упражнения недалеко от палатки. Прихромавший к Оюне мужчина средних лет, такой же смуглый как все местные, со странно вытянутыми конечностями, при виде незнакомца отбил такой усердный поклон, что раненая на охоте нога подломилась и он упал. А когда Вален попытался его поднять - уткнулся лбом в землю, бормоча неразборчивые извинения. Как-то чересчур даже для смертного, получившего один цвет только за счёт возраста, перед опытным практиком. Или дело в том, что Вален явно кажется чужеземцем? Он сейчас носил простую одежду, пару комплектов которой запас перед побегом из Секты Шести Печатей, да и то ради тренировки остался в одних шароварах. Но по внешности сильно отличался от смуглых, длинноволосых местных.


В общем, раз уж он, похоже, всё равно выдал своё непонимание местных порядков, то ситуацию надо было прояснить. Сурэноха тоже занималась упражнениями невдалеке от стоянки - кстати, занималась довольно усердно, даже странно что в свои лет шестнадцать ещё не прорвалась к первому цвету ядра - вот у неё Вален и спросил, пока старуха лечила раненого.


- Ах, господин, - ответила девушка. - Вы, наверное, попали сюда из очень далёких земель и не знаете что мы - Недостойные. Почтенная прабабушка говорит, что для практиков из сект на внутренних горах мы грязь под ногами. И что наши головы у нас на плечах им кажутся одолжением. Ой, извините, не хотела обидеть, я же вижу, что вы совсем не таковы.


- Но сперва не могла видеть И всё-таки потащила к прабабке на лечение. Может вас и называют Недостойными, но это очень достойный поступок. Даже в окрестностях моего родного клана многие просто перерезали бы мне горло ради добычи. Кстати, эти окрестности и вправду далеко, на севере.


- Ах, господин, - Сурэноха довольно мило потупила глаза. - Вы и сами очень достойный человек.


Хотя внешность местных Валену и не сказала ничего, но вот слово "Недостойные" он уже читал. Или слышал. Менее важные вещи, при записи которых не имела решающего значения интерпретация автора, в Секте Шести Печатей уже несколько десятилетий записывали не на бумаге, а на нефритовых табличках, небольшая часть которых проецировала информацию прямо в память или создавала иллюзорные изображения, а большинство позволяло её слушать, как если бы табличка воспроизводила чужую речь. У Валена в таких записях имелась хорошая подборка трактатов по географии и общей истории. После обеда он сверился с одним из них.


Недостойные были потомками прежнего населения Рассветного Континента. Когда-то многочисленного - до того, как Зеффар оставил от их земель одну кипящую воду. Почти все их практики погибли, пытаясь задержать чудовище, а спаслись лишь немногие простые смертные, в основном те, кто жил на западных окраинах континента и успел сбежать в море. Потом героическая история сменилась историей грязной - остатки прежних жителей заявили права на лучшие места поднимавшейся из океана возрождённой земли, да вот только силы, чтоб не пустить туда пришельцев со Срединных островов и Сверкающего Континента, у них не было. Так что народ героев, заслонивший собой весь мир, быстро превратился в народ Недостойных, которых обвинили и в предательстве погибших родичей, и в том, что их традиционное поклонение Вечному Небу на самом деле было поклонением Зеффару. Не помогло и то, что среди пришельцев были обычны гуайские природы мохнатых, пернатых и чешуйчатых созданий, а среди прежних жителей Рассветного Континента - природы покрытых панцирем насекомых. Чем дальше друг от друга природы зверей у отца и матери - тем выше вероятность того, что их дети окажутся простыми людьми. Неудивительно, что будущие Недостойные так и не смешались с новыми господами Перерождающегося Континента.


Неудивительно и то, что многие сотни лет жилось им кисло, а сами они не упускали случая за эту кислую жизнь отомстить тем, кто послабее. Однако, как говорил трактат, многое начало меняться лет сто двадцать назад, когда Недостойная Энхтая добилась почётного имени Досточтимой Тысяча Уловок. Она никогда не объявляла себя защитницей своего народа и с юности не жила по его обычаям, но так уж получилось, что среди практиков, лишившихся жизни за попытки делать ей гадости, были наиболее убеждённые ненавистники Недостойных, а среди тех, кто гордился её дружбой - большинство великих сект. Так что само имя "Недостойные" быстро вышло из моды.


Но, как видно, до этой глуши новые веяния пока не добрались.


Часть этих мыслей, особенно про "месть за кислую жизнь" снова промелькнули в голове у Валена вечером, когда он вышел пробежаться. И тропу ему преградили четверо молодых, лет не больше двадцати, парней, в длиннополых безрукавках богато расшитых бисером и блестящей рыбьей чешуёй. Все четверо выглядели крепкими и решительными, у всех четырёх в руках было оружие - копья и дубинки. Парень в центре, с тёмными глазами навыкате и странными бровями, сросшимися в подобие жучиных усиков, был ещё и практиком - практиком одного цвета.


Вален остановился. От этой четвёрки так и веяло враждебностью, но немедленного убийственного намерения пока не ощущалось. Так что можно и поговорить:


- Вы бы посторонились, - спокойно заметил он.


- Или чё? - поинтересовался практик.

Вален украдкой вздохнул. Непохоже, что этот разговор окажется конструктивным.


***


Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/529704). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!