# Шри Ауробиндо - Дилипу. Том 2

Кумар Рой Дилип

Doc-файл с нормальным форматированием можно скачать по сссылке: https://docs.google.com/document/d/1NHjRMV9LKcN1u4ir4CKf2VRz0EEo9PMt

-- Дилип Кумар Рой

--

-- Перевод с английского А. Стеклянников

--

-- Шри Ауробиндо - Дилипу

-- (Переписка Шри Ауробиндо с Дилипом)

--

-- Том 2. 1934-1935

Шри Ауробиндо - Дилипу: [Письма].- В 4 томах.- Том 2. 1934-1935 / Под редакцией Суджаты Нахар и Шанкара Бандьопадхьяя.- Пуна, 2005.

Это второй из четырёх томов переписки между Шри Ауробиндо и Дилипом Кумар Роем - певцом, музыкантом, поэтом и писателем. Данный том охватывает всего два года, 1934-1935, поскольку в этот период переписка между Учителем и учеником возросла по объёму, частоте и глубине.

Эти письма ярко иллюстрируют безграничное терпение Шри Ауробиндо, с которым он вёл Дилипа через все его смятения и уныние, с такой нежной заботой взращивая его скрытые таланты. И бесконечная любовь, которую Шри Ауробиндо и Мать изливали на это сверхчувствительное, но исключительное Существо ради его полного расцвета. Здесь логике рассудка противопоставляется более здравая логика. Мягкая ирония, подобно прохладному бризу, сметает паутину ума. Никакого принуждения следовать его линии. Никакого осуждения, всегда лишь ясность видения. Понимание. Сострадание. Редко когда вздох срывается с уст Гуру: "Только божественная Любовь может вынести то бремя, которое я должен нести".


Благодарности


- Матери и Шри Ауробиндо.

- Глубокоуважаемому Гобиндо Гопалу Мукхопадхьяе, санскритологу и музыканту, который был лично знаком со многими духовными деятелями той эпохи. Без его постоянной тёплой поддержки мы не знаем, когда бы эти письма увидели свет. К слову, именно другой Мукхопадхьяй, доктор Джойгопал, дал Дилипу решающий импульс, когда тот колебался перед тем, как "прыгнуть в омут", из-за того, что не получил от своего Гуру ничего "осязаемого": "Ты торгуешься с Божественным?" Этот упрёк попал в цель, как говорит Дилип.

- Шри Шанкару Бандьопадхьяю из "Хари Кришна Мандир Траст" (Пуна), без чьего активного сотрудничества ничего не удалось бы сделать должным образом.

- Фонду "Хари Кришна Мандир Траст" за то, что доверили нам эту работу.

- Шри Нирмалу Нахару за его быстрые ответы на наши многочисленные вопросы. Он пролил свет на многие моменты и личности для нас.

"Мы" - это Мариз Прат, Диана Лемулан и я, ваш покорный слуга. На самом деле, без внимательной расшифровки (нелёгкой), набора текста и организации последовательности этих писем, выполненных Мариз, мы бы беспорядочно дрейфовали в море бумаг. Поскольку многие из этих писем были без даты, а некоторые разбросаны тут и там по альбомам. Настоящая головоломка! Диана Лемулан привнесла в эту работу свои особые качества, читая, сверяя и проверяя текст. Что касается меня, я внесла свою лепту, так как знала многих из тех, кто тогда жил в Ашраме.

Мы трое составили хорошую команду. И снова, в завершение, наша сердечная благодарность Матери и Шри Ауробиндо, которые свели нас вместе.


Чтобы не задерживать чрезмерно публикацию этого второго тома писем, пришлось несколько изменить наш первоначальный план. Вместо трёх томов теперь будет четыре. В настоящий том вошли письма только за 1934 и 1935 годы. А когда мы не могли куда-либо встроить некоторые недатированные, неполные письма, мы решили поместить их в Приложение вместе с письмами, которые должны были войти в первый том, но были пропущены по недосмотру. Редактирование было минимальным. Поскольку мы обнаружили гораздо больше вопросов Дилипа, чем для первого тома, они были включены. Читатель, несомненно, получит удовольствие от его живого стиля письма к Шри Ауробиндо, на который Гуру часто отвечал в том же духе.

Читателю может быть интересно увидеть лица садхаков, чьи имена фигурируют в ряде писем. Мы включили несколько фотографий.

Чтобы дать читателю представление о кропотливой работе, которая потребовалась, мы включили страницу из одного из альбомов.

Большое всем спасибо.


С. Н.


6 октября 2004 г.


Предисловие


Это второй том писем Шри Ауробиндо к Дададжи, Шри Дилипу Кумару Рою. Первый том был опубликован нами в августе 2003 г. Он охватывал период с 1929 по 1933 г. Данный том охватывает всего два года, 1934 и 1935, поскольку в этот период переписка между Учителем и учеником возросла по объёму, частоте и глубине.

Здесь будет уместно ещё раз подчеркнуть Божественную силу и Милость, конкретно передаваемую через эти письма Гуру - мессианским "хранителем сверхчеловеческих грёз" - своему дорогому и восприимчивому ученику, которого Гуру называл "другом, сыном и частью своего существования". Шри Дилип Кумар иллюстрирует это в своей книге "Шри Ауробиндо пришёл ко мне", которая является сопутствующим томом воспоминаний к этим письмам, задающим контекст и обстоятельства, озвучивающим его сомнения и вопросы, излагающим его переживания и ищущим помощи Гуру в его унынии, на которое в ответ приходили великолепные письма Гурудева. Шри Дилип Кумар пишет:

"Рядовой читатель, я полагаю, скорее всего, будет оценивать значимость таких писем либо с точки зрения их содержательности, либо глубины мудрости. Но для нас, его учеников, каждое такое послание ценилось скорее как знак его Милости, нежели за какие-то иные достоинства, а также из-за света, который оно несло из источника его сияющей личности, ставшей нам столь дорогой. Для меня лично его письма, излучающие нежность, давали нечто ещё более убедительное - возможно, потому, что только такие личные письма могли донести до моего скептического ума свет провидчества, витавший вокруг него, через восприимчивое чувство, которое могло пробудить лишь тесное соприкосновение с его душой, исполненной сострадания. Кроме того, разве он не писал мне однажды: "Я, конечно, помогаю вам не только письмами, но делаю это всякий раз, когда у меня есть время для концентрации, и я замечаю, что когда я могу делать это с достаточной энергией и достаточно долго, следует отклик". Посторонние могут не уловить смысла этого, но, видя результат его концентрации на мне и для меня день за днём, я должен был поверить в её конкретную действенность. Могло ли быть иначе, когда раз за разом я чувствовал, как мой мрак тает, словно туман перед восходом солнца, и силы возвращаются ко мне благодаря его наставлениям, в которых каждый раз сквозила глубокая нежность его заботы?"

Отклик читателей на первый том "Шри Ауробиндо - Дилипу" был очень тёплым; мы уверены, что этот второй том будет встречен с ещё большим энтузиазмом. Милость и влияние Шри Ауробиндо не ограничиваются только его прямыми учениками, они имеют далеко идущие последствия. Именно это обширное влияние Шри Ауробиндо по всему земному шару на все времена стало мотивирующим фактором для подробной публикации этих писем.

В этой связи я хотел бы процитировать мадам Габриэлу Мистраль (лауреата Нобелевской премии). Она утверждала:

"Находясь в ситуации личного горя я была приведена Ауробиндо к религии. Это может звучать странно, что нехристианин открыл путь к моему религиозному служению, но Ауробиндо сделал это... У каждого народа должен быть свой Ауробиндо - человек, стоящий высоко над народом и в то же время отождествляющий себя с его устремлениями... Мой долг перед Индией огромен, и отчасти он возник благодаря Ауробиндо".

В издании этих писем неоценимое значение имеют руководство, вдохновение и поддержка доктора Гобиндо Гопала Мукхопадхьяи. Мы благодарны ему. Мы также с благодарностью отмечаем самоотверженную работу команды "Мира Адити" под руководством глубокоуважаемого Сатпрема и Суджаты Диди.

Мы приносим наши смиренные пранамы Шри Ауробиндо и Матери, Дададжи Шри Дилипу Кумару Рою и Ма Индире Деви. Мы просим их благословения для нашего духовного путешествия.


Дол Пурнима


26 марта 2005 г.


Шанкар Бандьопадхьяй


Хари Кришна Мандир


Дилип-да


Я слышала, как Шри Ауробиндо однажды сказал Нироду, что Дилип был среди тех четырёх или пяти по-настоящему красивых мужчин, которых он когда-либо видел.

Когда я впервые увидела его - хотя он был старше моего отца и ему было под сорок - Дилип-да был очень красив. Но больше всего в моём девятилетнем сердце оставила неизгладимый след его душевная личность: любящий, грациозный, щедрый, с золотым сердцем. Прошло уже почти семьдесят лет, но я до сих пор живо помню, как он сразу помог мне почувствовать себя непринуждённо (я ведь была довольно застенчивой!).

Мой отец, Притxви Сингх Нахар, взял Раджабхаи (моего брата Абхая) и меня в Ашрам на даршан 21 февраля 1935 г., к пятьдесят седьмому дню рождения Матери. Нам выделили комнату на первом этаже в доме Дилипа, "Трезор". Он жил наверху. И там каждое утро нашего пребывания он кормил нас обильным завтраком. Стол на веранде (см. фото на соседней странице) был заставлен всякой снедью, из которой мне больше всего запомнились горы тостов - восхитительно! Мы сидели вокруг стола. Отец во главе, лицом на восток, где заканчивался лестничный пролёт с первого этажа; Дилип-да лицом на юг, спиной к своей комнате; я была справа от него, между ним и моим отцом. Напротив сидели мой одиннадцатилетний брат, а по бокам от него - чернобородый Анилкумар и бритоголовый Мануда.

Кстати, я сказала "комната" Дилипа. Правильнее было бы назвать её залом. Два больших французских окна выходили на широкую веранду с великолепным видом на море. Именно в этом зале, сидя между двумя окнами, Дилип-да давал свои еженедельные сольные концерты - музыкальную медитацию - для двадцати или тридцати соучеников.

Пока мы завтракали, старшие разговаривали - конечно, без моего участия. Но глаза, кажется, всё запечатлели, и некоторые картины не тускнеют. Внезапная тишина. Нолини-да степенно поднимается по лестнице. Одет в белое дхоти, курту и шапочку на голове. Он поднимается, улыбается или кивает нам, вежливо отказывается от чая. "Дилип, тебе письмо". Выполнив своё дело, неспешно спускается по лестнице и выходит из дома. Таким был "почтальон" Шри Ауробиндо.

Дилип-да молча читает письмо. Остальные потягивают чай или опустошают тарелки. Затем Дилип-да передаёт письмо моему отцу, который тоже молча читает его, а затем передаёт Анилкумару. Внезапно мы слышим звук бегущих шагов. Мы все оборачиваемся. Это запыхавшийся Нирод-да влетает по лестнице. Его тепло приветствуют. "Вот, Дилип-да", - говорит он и вкладывает письмо в протянутую руку Дилипа. К нему тоже заходил почтальон Шри Ауробиндо. Пока остальные читают письмо, Нирод-да воздаёт должное чаю. Затем завязывается оживлённая беседа. Я слушаю, ничего не понимая.

Моё непонимание проистекало не из языкового барьера - все они были бенгальцами и говорили по-бенгальски, - а из самого предмета разговора. Когда я выросла, мои умственные способности развились, понимание расширилось, и я начала ценить широту интересов Дилипа. К тому же он был всеядным читателем (включая Агату Кристи и П. Г. Вудхауса!).

Многие письма Шри Ауробиндо к Дилипу публиковались, хотя и частично, часто по тематикам. Именно Сатпрем подал идею опубликовать их целиком. Он частенько говорил мне, что книга Дилипа "Шри Ауробиндо пришёл ко мне" - лучшая книга о Шри Ауробиндо, которую он читал. Поэтому я была счастлива, когда мне выпала эта работа. Здесь мы имеем полные письма в том виде, в каком их написал Шри Ауробиндо. Редактирование было сведено к минимуму, так как мы не хотели менять даже запятую - за исключением того, что уступили современному правилу удаления запятой перед тире.


Говорят, что последовательность - это удел ограниченных умов. Ум Дилипа отнюдь не был ограниченным, скорее наоборот. Эта книга писем даёт нам, пожалуй, самый интимный взгляд на Гуру, который нам когда-либо был дозволен. Ибо именно Дилипу Шри Ауробиндо решил раскрыть многие детали своей личной жизни больше, чем кому-либо другому. А также доверял ему секреты, касающиеся других учеников, которые мы решили не разглашать.

Однако у Дилипа была проблема: Супраментал. Потому что в то время он не постиг революционной цели Шри Ауробиндо. Я поняла, что тот оживлённый спор в февральский день шёл о возможности нисхождения Супраментала. На вопрос моего отца Шри Ауробиндо ответил: "Я не думаю, что вам стоит придавать какое-либо значение тому, что Дилип якобы думает о супраментале". И объяснил, почему это нисхождение было "неизбежной необходимостью в логике вещей и потому обязательно произойдёт".

Разнообразие, как говорит Шри Ауробиндо - это приправа к Йоге. Поэтому читателя ждёт вкусное угощение.

Иногда читать это больно. Но мы оставили всё как есть, поскольку все мы разделяем определённые человеческие слабости, чтобы каждый читатель мог извлечь пользу из этих писем. Некоторые письма, например от 17 февраля 1934 г., трогают до глубины души. 1934-1935 годы были решающими для мира. Малозаметные для обывателя, Гитлер и Муссолини, нацизм и фашизм набирали силу перед тем, как разразиться яростным водоворотом, который вскоре ударит по миру, сметая всё на своём пути. И в невидимом, оккультном плане Шри Ауробиндо и Мать сражались с восстающей Тьмой, чтобы дети Вотана не завладели миром целиком.

В каждом из нас уживаются конфликтующие личности. В случае Дилипа шла постоянная борьба между его западным образованным неверующим интеллектом и его наследственным индуистским чувством вайшнавской бхакти.

Сквозь эти письма сияет безграничное терпение Шри Ауробиндо, с которым он вёл Дилипа через все его смятения и уныние, с нежной заботой взращивая его скрытые таланты. И бесконечная любовь, которую Шри Ауробиндо и Мать изливали на это сверхчувствительное, но исключительное Существо ради его полного расцвета.

Когда Шри Ауробиндо и Мать говорят о красоте человека, это касается в равной степени как внутренней, так и внешней красоты. Дилип-да действительно был прекрасным человеком.

Мать и Дилип-да? Когда Дилип-да делал "пранам" Матери, это было праздником для глаз очевидцев и богов. Во время общего пранама, проходившего утром в зале для медитаций на первом этаже, когда Дилип-да подходил к Матери, это было почти ритуально. Он удобно садился на пол, снимал очки, откладывал их в сторону и клал голову на колени Матери. Мать клала руку ему на голову, нежно гладила её, и тогда они оба уходили в какой-то неведомый мир, причём её правая ладонь оставалась на его голове. Мы смотрели, заворожённые воплощённой Нежностью Божественной Любви.

Шри Ауробиндо и Дилип-да? Бесконечность Знания, отвечающая на мириады вопросов конечного. Никогда не линейно, всегда сферично. Каждая капля сверкает, как многогранный бриллиант. Всегда скромно, никогда не навязывая. Логике рассудка противопоставляется более обоснованная логика. Мягкая ирония, подобно прохладному бризу, сметает паутину ума. Никакого принуждения следовать его линии. Никакого осуждения, всегда лишь ясность видения. Понимание. Сострадание. Редко когда вздох срывается с уст Гуру: "Только божественная Любовь может вынести то бремя, которое я должен нести".


Суджата Нахар


19 октября 2004 г.


(Махашашти 1411)


1934 (?)


Я вовсе не совершил ошибки. Ваше внутреннее существо вполне способно к Йоге, и в ваших переживаниях было множество тому доказательств. Всё дело в вашем внешнем существе, которое создаёт все эти трудности и ведёт яростную борьбу против внутренней судьбы. Но это случается со многими людьми, которые в итоге становятся очень хорошими Йогинами. Так что это отнюдь не повод для того, чтобы уезжать отсюда. То, что я писал прежде, было написано на основе того, что я видел и вижу до сих пор. Если бы я считал, что у вас нет шансов, я бы так вам и сказал.


2 января 1934 г.


У этих приступов отчаяния нет иной причины, кроме того, что вы позволяете определённого рода внушениям овладевать вами вместо того, чтобы отвергать их, и, стоит им проникнуть внутрь, они какое-то время там буйствуют. Почему бы вместо того, чтобы потакать им и лелеять их, не признать, что они враждебны вашей цели, что это вещи, набрасывающиеся на вас извне, и не отказать им в гостеприимстве - так же, как вы бы поступили сейчас с сильным сексуальным влечением или иной возмущающей силой? Именно потому, что это чуждо вашему истинному темпераменту и природе, вы должны признать в этом воздействии вражескую атаку и отразить её.

Вам не нужно воображать, что мы когда-либо потеряем терпение или оставим вас - этого никогда не случится. Вы обнаружите, что наше терпение неутомимо, ибо оно основано на безграничном сочувствии и любви. Человеческая любовь может отступиться, но божественная любовь устойчива и не колеблется. Мы знаем, что устремление вашего психического существа искренне, и колебания витала не могут повлиять на ту поддержку, которую мы всегда будем ему оказывать. Именно потому, что это искреннее устремление налицо, ни мы, ни вы не имеем права не верить в вашу adhikra [пригодность] для Йоги.

Перестать приходить на Пранам было бы совершенно неверным шагом - это внушение, которое всегда приходит, чтобы оттолкнуть людей от помогающей Силы. Не поддавайтесь ему.

Эти трудности не длятся вечно - они исчерпывают себя и исчезают. Но всегда отвергать их, когда они приходят, - самый быстрый способ избавиться от них навсегда.


4 января 1934 г.


Снова немного потрудился над "ослом", но не смог его закончить. Очень жаль, но моё воскресенье на этот раз вряд ли было днём отдыха - сплошные задолженности, срочные вопросы, проблемы, требующие решения; это интереснее, чем ежедневная переписка, но отнимает очень много времени. Не бойтесь, однако: на этот раз я и сам буду упрям, как осёл, и решительно доведу труд до конца.


6 января 1934 г.


Нет причин опускать отрывок о буддизме. Он представляет одну из сторон буддийского учения, которая мало известна или обычно игнорируется, ибо это учение большинством преподносится как Нирвана (nyavda [нигилизм]) и одухотворённый гуманизм. Трудность в том, что именно на этих сторонах делался особый акцент в современных интерпретациях буддизма, и любые критические замечания, которые я мог высказать, были сделаны ввиду этих интерпретаций и этого одностороннего акцента. Я, разумеется, осведомлён о противоположных тенденциях в Махаяне и японском культе Будды Амитабхи, который является культом бхакти. Сейчас даже о Шанкаре говорят, что в его доктрине была и другая сторона - но его последователи выставили его исключительно сторонником Великой Иллюзии, неполноценности бхакти и бесполезности Кармы - jaganmithy [мир есть ложь].

Рецензия очень хорошая, и изложения целей Йоги вполне достаточно для данной задачи.


14 января 1934 г.


Я не нахожу никаких затруднений в потоке стихотворения - мне кажется, оно на всём своём протяжении льётся с гармоничной лёгкостью. Стихотворение прекрасное и оригинальное, и работа с метром кажется мне весьма успешной.

У меня было слишком много дел сегодня, несмотря на то что это воскресенье, поэтому я ещё не смог прочитать другое стихотворение; мне придётся оставить его на потом.


26 января 1934 г.


Сомнение в возможности помощи вряд ли рационально, поскольку все свидетельства жизни и духовного опыта прошлого, а также особый опыт тех - достаточно многочисленных - людей, которые получали помощь от Матери и меня, говорят против идеи о том, что невозможна никакая внутренняя или духовная помощь от одного к другому, или от Гуру к его ученику, или от меня к моим ученикам. Следовательно, это не подлинное сомнение, исходящее из разума, а то, что приходит из витального и физического разума и беспокоит вас. Физический разум сомневается во всём, чего он сам не испытал, и даже сомневается в том, что он сам испытал, если этот опыт больше не присутствует или не ощутим для него непосредственно; витал же привносит внушение уныния и отчаяния, чтобы подкрепить сомнение и помешать ясному видению. Поэтому с этой трудностью невозможно эффективно бороться одним лишь логическим рассудком; лучше всего помогает ясное осознание того, что трудность создана вами самими - ментальное формирование, которое стало привычным и должно быть разрушено, чтобы ваш разум и витал стали свободными, свободными для опыта.

Что касается помощи, вы ожидаете божественного вмешательства, которое уничтожит сомнение, и божественное вмешательство возможно, но оно приходит обычно лишь тогда, когда существо готово. Вы слишком потакали этой привычке к повторению сомнения, этому ментальному формированию или самскаре (saskr), и потому враждебной силе легко навязать его вам, вернуть это внушение. У вас должна быть устойчивая действующая воля, чтобы отражать его всякий раз, когда оно приходит, и отвергать тиранию самскары сомнения - аннулировать силу его повторения. Думаю, в прошлом вы едва ли делали это, вы скорее поддерживали сомнения, когда они приходили. Поэтому, по крайней мере, в течение некоторого времени вам придётся усердно поработать в противоположном направлении. Помощь (я говорю не о божественном вмешательстве свыше, а о моей помощи и помощи Матери) будет. Она может быть эффективной вопреки вашему физическому разуму, но она будет более эффективной, если эта устойчивая действующая воля, о которой я говорю, будет присутствовать в качестве её инструмента. В духовном успехе всегда есть два элемента - собственная устойчивая воля и усилие человека с одной стороны и Сила с другой стороны, которая тем или иным образом помогает и даёт результат этого усилия.

Я сделаю всё необходимое, чтобы оказать помощь - вы же должны её принять. Сказать, что вы не можете, было бы неправдой, ибо вы принимали её бесчисленное количество раз, и это помогало вам восстановиться.


27 января 1934 г.


Ваша мысль о том, что Мать вами недовольна, была лишь мыслью и ничем более. "Вероятно, она посмотрела на мою печаль как на провинность" - что ж, это именно то, от чего я призываю вас избавиться: от подобных фантазий, не имеющих под собой ни тени основания, которым вы, тем не менее, упорно предаётесь каждый раз, когда теряете самообладание - в духовном смысле. Что я хочу от вас, помимо устремления к вере? Ну, просто немного основательности и упорства в методе! Не нужно два дня устремляться, а затем впадать в уныние, измышляя философию землетрясения и Шопенгауэра в придачу с шакалом и всем прочим. Дайте Божественному честный шанс. Когда оно зажигает что-то в вас или готовит свет, не подходите с мокрым одеялом депрессии, чтобы набросить его на это ни в чём не повинное пламя. Вы скажете: "Это всего лишь свеча зажглась - пустяк!" Но в таких делах, когда нужно рассеять тьму человеческого разума, жизни и тела, свеча - лишь начало; за ней может последовать лампа, а после - солнце. Но началу нужно позволить иметь продолжение, а не обрывать его естественные следствия глыбами печали, сомнения и отчаяния. Вначале и на протяжении долгого времени переживания обычно приходят маленькими квантами с пустыми промежутками между ними - но, если дать им волю, промежутки будут уменьшаться, и квантовая теория уступит место ньютоновской непрерывности духа. Но вы ещё ни разу не дали им настоящего шанса. Пустые пространства заполнялись сомнениями и отрицаниями, и потому кванты стали редкими, а начинания так и остались начинаниями. С другими трудностями вы сталкивались и отвергали их, но с этой трудностью вы слишком долго нянчились, и она стала сильной - с ней нужно совладать настойчивым усилием. Я не говорю, что все сомнения должны исчезнуть прежде, чем что-то придёт, - это сделало бы садхану невозможной, ибо сомнение - постоянный агрессор разума. Я лишь говорю: не позволяйте агрессору стать вашим спутником, не открывайте ему дверь и не усаживайте у камина. И прежде всего, не прогоняйте приходящее Божественное этим наводящим тоску мокрым одеялом печали и отчаяния!

Говоря более трезво - примите раз и навсегда, что это дело должно быть сделано, что это единственное, что осталось для вас самих или для земли. Снаружи - землетрясения, Гитлеры, рушащаяся цивилизация и, в общем и целом, шакал в потопе. Тем более есть причина стремиться к тому единственному делу, для помощи в котором вы были посланы. Это трудно, путь долог, а даваемая поддержка скудна? Ну и что? Почему вы ожидаете, что столь великое дело будет лёгким или что должен быть либо стремительный успех, либо никакого? Трудности нужно встречать лицом к лицу, и чем бодрее вы их встречаете, тем скорее они будут преодолены. Единственное, что нужно делать, - это хранить мантру успеха, решимость победить, твёрдое намерение: "Я должен этого достичь и я этого достигну". Невозможно? Нет такой вещи, как невозможность, - есть трудности и вещи longue haleine [длительного характера], но нет невозможного. То, что человек твёрдо решил сделать, будет сделано рано или поздно - это станет возможным.

Таков мой ответный удар по вашей вариации на тему Шопенгауэра. Переходя к менее спорным вопросам: конечно, Бинду может приехать, ему всегда будут рады; внизу есть хорошая комната - может быть, он займёт её? Я обдумаю применение силы к вашему арендатору и вашему (или вашего отца) переводчику. Трудные это существа - арендаторы и [?] переводчики (полагаю, и те и другие в эти дни депрессии сидят без денег) - но что ж, нет ничего невозможного!!

Ваша басня и ваша трансформация санскритского изречения забавны. В завершение - изгоните мрачное отчаяние и смело продолжайте заниматься своей поэзией, своими романами - и своей Йогой. По мере исчезновения тьмы внутренние двери откроются.


29 января 1934 г.


"Гуру, жил-был однажды глупый осёл по соседству с мудрым Йогом. Как-то внезапный паводок прорвал берега близлежащей реки и затопил окрестности. Мудрый Йог, будучи мудрым, бежал, пока не достиг безопасной вершины холма, у подножия которого он привык медитировать день и ночь в пещере. Но осла - как глупого, чтобы не сказать не склонного к медитации - унесло стремительным потоком. "Увы! - закричал он. - Мир тонет!" "Не будь ослом, - свысока и с презрением осадил его Йог с вершины холма. - Это только ты тонешь, а не этот большой мир". "Но господин, - возразил идиот, - если я сам утону, как я смогу быть уверен, что мир выживет?" И Йог лишился дара речи и впервые задумался, чья мудрость глубже - человеческая или ослиная! И я тоже начал задаваться вопросом, Гуру! Поэтому я апеллирую к вам, чтобы вы рассудили: скажите мне, чья участь более плачевна - Йога или осла? И попутно скажите мне также, не схожу ли я с ума оттого, что аргумент глупого осла кажется мне почти таким же рациональным, как и аргумент мудрого Йога?"


Ваш мудрствующий, но не слишком мудрый осёл задал вопрос, на который невозможно ответить в двух строках, а сегодня понедельник - день, когда люди мстят за вынужденное воскресное воздержание. Поэтому я откладываю ответ до завтра. Позвольте мне, однако, сказать в защиту столь оклеветанного осла, что это очень умное и практичное животное, а злонамеренное приписывание ему глупости свидетельствует лишь о человеческой глупости в её худшем проявлении. Именно потому, что осёл не делает того, что хочет от него человек, даже под ударами, его обвиняют в тупости. На самом же деле осёл ведёт себя так, во-первых, потому, что обладает чувством юмора и любит провоцировать двуногое животное на иррациональные выходки, а во-вторых, потому, что находит желания человека нелепой и досадной чепухой, которую не следует требовать от любого уважающего себя осла. Кроме того, осёл - философ. Когда он ревёт "и-а", это происходит из верховного презрения к миру вообще и к человеческому имбецилу в частности. У меня нет сомнений, что на ослином языке слово "человек" имеет то же значение, что "осёл" на нашем. Эти глубокие и оригинальные рассуждения, впрочем, сказаны мимоходом - лишь для того, чтобы намекнуть вам, что ваши колебания между мудрецом и мудрым ослом - не такой уж тревожный симптом.


11 февраля 1934 г.


Письма Кришнапрема, как обычно, интересны и достойны восхищения по сути и выражению - и, кроме того, в них наблюдается огромное возрастание всеохватности и широты. Его довод о том, что интеллект искажённо представляет "Бесформенное" (результат чисто негативного выражения чего-то невыразимо близкого и позитивного), очень удачен и бьёт точно в цель. Никто, испытавший Ананду Брахмана, не может не улыбнуться на обвинение в "холодности"; в этом состоянии заключена абсолютность неизменного экстаза, концентрированная интенсивность безмолвного и неотъемлемого восторга, о котором невозможно даже намекнуть тому, кто не имел этого опыта. Вечная Реальность не является ни холодной, ни сухой, ни пустой - с тем же успехом можно называть холодным солнечный свет в середине лета, сухим - океан или пустой - совершенную полноту. Даже когда вы входите в неё через уничтожение формы и всего остального, она вторгается как чудесная полнота, которая поистине есть Pram [Полнота] - а когда в неё входят, либо через утверждение, либо через отрицание, очевидно, не может быть и речи о пустоте или сухости! Там есть всё, и даже больше, чем можно когда-либо помыслить как "Всё". Вот почему приходится возражать против того, чтобы интеллект навязывался в качестве sab-jnt [всезнающего] судьи; если бы он держался в своих границах, к нему не было бы претензий. Но он строит конструкции из слов и идей, которые неприменимы к Истине, лепечет в своей невежественной глупости и превращает свои конструкции в стену, которая отказывается впустить Истину, превосходящую его собственные способности и охват.


*


(Это лишь часть письма Кришнапрема к Дилипу


от 1 февраля 1934 года...)


"...Вы поднимаете интересные вопросы относительно "выражения" и "безмолвия", но в то же время вы, кажется, слегка неправильно меня поняли. Я доказывал, что поэтическое выражение иногда может иметь дело с теми сферами, где философия не может дышать. Для меня, по крайней мере, это необходимость, которой я едва ли могу избежать. Но я действительно хотел подчеркнуть, что наша философская диалектика, логика и т.д. слишком грубы, чтобы иметь дело с высшими уровнями Реальности. Легко щёлкать вещи, как орехи, рассекая их своими философскими аргументами, но слишком часто мы лишь рассекаем воздух. Даже учёные теперь обнаруживают, что реальность ускользает от них. Каково значение квадратного корня из минус единицы, который играет столь важную роль в современной физике? На мой взгляд, это со всей определённостью указывает на наличие фундаментального сверхрационального элемента, который вступает в силу в точке преобразования или в нулевой точке между видимостью и реальностью - или, точнее, между видимостью на этом уровне и уровнем "выше". Я делаю эту оговорку, потому что не верю, что абсолютная Реальность находится, так сказать, за соседней дверью от мира - за исключением некоего самого окончательного смысла - но между ними существует множество градаций "реальности" (или видимости). Для интеллекта квадратный корень из минус единицы не имеет смысла (по крайней мере, для моего интеллекта), но он определённо должен иметь смысл, иначе он не был бы так полезен современной физике.

Вы говорите о "безмолвии" Будды, которое вы противопоставляете "выражению". Но если бы Будда не "выражал", то у нас не было бы пятисот миллионов (или сколько их там) буддистов, живущих сегодня. В действительности он выразил очень многое, и лишь по поводу определённых окончательных проблем он хранил молчание, потому что они не могут быть выражены словами - по крайней мере, логическими словами. Символизм - другое дело. Вы говорите: "Представьте, что Будда был бы бесформенным существом под бесформенным деревом в бесформенной Гайе; почувствовали бы мы тот же трепет от его безмолвия?"

Что ж, в действительности, именно таковым Он и является в одном из аспектов. В этом смысл доктрины Дхармакаи и того "докетизма", который отличал столь многие школы Махаяны, а также христианских гностиков. Но для большинства это Бесформенное остаётся лишь набором слов и, следовательно, ложью. Без опыта "бесформенное" - это пустая абстракция, холодная, как и все подобные вещи, и пронизанная ложью и нереальностью, которая пропитывает все наши чисто интеллектуальные концепции. Мы должны использовать их, но они обретают значимость только тогда, когда в них вливается жизнь. На самом деле они не являются ни холодными, ни абстрактными. Это наш процесс их приобретения и использования делает их такими. Мы абстрагируем путём отрицания, а затем удивляемся, что результат холоден и негативен. Весь наш процесс остаётся на чисто интеллектуальном уровне. Когда мы говорим, что Кришна nirkra [бесформенный], мы лишь сказали, чем Он не является. Но наши позитивные утверждения столь же обманчивы. Когда мы говорим, что Он nandamaya [преисполнен блаженства], мы в равной степени упускаем реальность, потому что большинство людей не знают, что такое Ананда. Они знают лишь удовольствие. Они пытаются понять ананду в терминах удовольствия, и отсюда вы получаете материализацию духовного, которая отличает столь большую часть обычной вайшнавской мысли - точно так же, как от неправильного использования отрицания вы получаете холодность столь большой части ведантической мысли. Корень беды именно в принятии интеллектуальных концепций за реальность. Когда человек увидел хотя бы что-то из Реальности - назовите его Кришной, Буддой или Брахманом, - тогда он знает, что имеется в виду. Он знает, как Он может быть nirkra, но не холодным, и как Он nandamaya, но не просто удовольствие. Пока мы не обретём опыт и знание, мы всегда будем в нереальности, какими бы высокими ни были наши концепции. Ведантист презирает вайшнава за конкретность последнего, а вайшнав плюёт в ведантиста, говоря, что всё это холодно. Один говорит "я не хочу", а другой - "я хочу". К чёрту все их "хочу" и "не хочу"; они совершенно неуместны. Эти "хочу" и "не хочу" как раз и несут основной вред. Важно не то, чего хотим мы, а то, какова Его воля - а это совсем другое дело. Все эти концепции - лишь костюмы. Пока мы не достигнем Реальности и не наполним их, они служат лишь для бесконечных споров. Что имел в виду Риши, говоря, что Он nirkra? Что имел в виду Будда под antman? Что имели в виду вайшнавы, говоря, что Он nikhilarasmta mrti? Ответ на этот вопрос нужно искать в опыте, а не в простой диалектике. Когда свет опыта вливается и наполняет пустые концепции, тогда и только тогда узнавание втекает подобно морю, и мы можем понять, почему используются вышеупомянутые слова - caryavat payati kacidenam [как чудо, видят Его немногие]. Тогда мы можем узнать, почему Атман Упанишад означает то же самое, что анатман Будды, и в мгновение ока освободиться от пустых схоластических споров, заполнявших тысячелетия. "О, но ведь это противоречия", - ворчливо объясняет интеллект, на что единственный ответ: "Весьма вероятно, но вам, чёрт возьми, придётся с ними смириться!"

Я вовсе не хочу навязывать презрение к интеллекту, которое насаждали большинство христиан и некоторые вайшнавы, но я хочу сказать, что интеллект сам по себе является своего рода формирующей или придающей форму машиной. Он может работать только в том случае, если снабжён материалом для формирования, и этот материал должен поступать либо из мира чувств снизу, либо из духовного мира сверху.

Тем временем мне кажется столь же глупым терять свои чувства в холоде абстрактного отрицания, сколь и одурманивать свой разум в тепле чувственной (в своей основе) Голоки.

Эти мысли были навеяны мне контрастом, который вы провели между эмоциональным пением Чайтаньи Девы и безмолвной медитацией Будды. Излишне говорить, что замечания в абзацах непосредственно выше относятся не к этим великим Учителям, а лишь к некоторым из их последователей.

Вы говорите об определённой "дрожи при мысли о погружении во Вневременной безмолвный Akara Brahman [Неизменный Брахман]"; но, конечно, это происходит только из-за нашего неведения относительно того, что подразумевается под этим опытом, и из-за вытекающего отсюда неверного представления в терминах мирского опыта. Именно здесь ошибаются столь многие вайшнавы, как и ведантисты. Они яростно ссорятся из-за слов, из-за выражения, вместо того чтобы направить всю свою энергию на попытку осознать то, что за этим выражением стоит. По словам древнего буддийского автора, "это называется путать луну с пальцем, который на неё указывает"...

В конечном счёте, весь этот космос есть не что иное, как выражение - Божественное Выражение, и в той мере, в какой Он, kavi purah [древний Провидец], сможет проявиться в нас, мы сами автоматически станем центрами выражения. А до тех пор наши творения, будь то в области поэзии, философии или искусства, - всего лишь детские игры, похороны, где никто не умер, и свадьба, где нет невесты...


13 февраля 1934 г.


Прошлой ночью я видел странный сон. Сначала мне приснился приятный сон о вас и Матери, который я помнил, проснувшись в два часа ночи, но не могу вспомнить сейчас. Но второй был очень хорош и произвёл на меня большое впечатление. Полагаю, это произошло из-за того, что Мать рассказала мне, как руки Кришны предложили ей "подсолнух" для меня, что, конечно, несказанно обрадовало меня (что даже Кришна обратил внимание на бедолагу). Во сне я горячо молился Кришне со слезами на глазах; просил его показаться хоть раз и не оставаться неубедительно невидимым (по милости или нет); мои глаза были устремлены в небо (кажется), и сначала появилось пятно света, а затем - о чудо! - силуэт прекрасной фигуры на коне, промелькнувший в небе. Я помню, что его тёмный силуэт произвёл на меня большое впечатление - особенно потому, что он так статно смотрелся на коне. Возможно, я принял это за какую-то тень Кришны или, может быть, ожидать даже силуэта Кришны, пусть и во сне - это слишком много? Во всяком случае, во сне у меня возникло впечатление, что голова Кришны появилась в ответ на мою молитву - ибо она появилась как раз тогда, когда я был на грани отчаяния оттого, что Божественное никогда не слышит наших молитв и мы обманываем себя (исполнение желаний?), полагая, что оно слышит.


Это явно был ответ на молитву - подобные сновидческие опыты всегда таковы, и впечатление внутреннего существа во сне, как правило, безошибочно.


17 февраля 1934 г.


У меня не было намерения саркастически подшучивать или подтрунивать, я просто хотел сказать, что подобные лишения можно использовать как возможность для развития необходимых способностей внутреннего существа.

Я не прекращал произвольно выдачу книг или свободную переписку, и у меня не иссякло терпение по отношению к вам или к кому-либо ещё. Я столкнулся с бессмысленным и жестоким нападением извне на дело всей моей жизни, и в эти дни мне требуется всё моё время и энергия, чтобы противостоять ему и предпринять необходимые шаги для его отражения. Надеюсь, что могу рассчитывать не только на снисхождение, но и на поддержку тех, кто следовал за мной и любил меня, пока я сейчас настолько занят не по своей воле.

Очень надеюсь, что вы не поймёте меня превратно; моё отношение к вам ничуть не изменилось, и если я писал лаконично, то лишь потому, что у меня не было времени писать иначе.

Мой запрет на длинные письма носил общий характер; мне пришлось его издать, чтобы прекращение выдачи книг не привело к потоку длинных писем, который не оставил бы мне времени для концентрации и принятия тех мер, которые я должен принять. Я сказал, что вы можете присылать свои стихи и писать тоже, когда чувствуете в этом острую необходимость, - у меня не было ни малейшего намерения запрещать это.


13 марта 1934 г.


Но зачем позволять обилию разного рода переживаний подавлять себя? Чего это стоит, в конце концов? Качество садхака не зависит от этого; одна великая духовная реализация, прямая и центральная, часто создаёт великого садхака или Йога - в то время как сонм промежуточных йогических переживаний этого не сделает; это было в достаточной мере доказано массой примеров, называть которые я воздержусь. Поэтому вам нет нужды сравнивать то "богатство" со своей "бедностью". Открыть себя нисхождению высшего сознания (истинного существа) - вот единственное, что необходимо; и это, даже если приходит после долгих усилий и множества неудач, лучше, чем лихорадочная скачка, ведущая в никуда.


13 марта 1934 г.


Вы упустили мой довольно завуалированный намек на обилие "разного рода переживаний" и упоминание промежуточной зоны, которое, как мне кажется, я сделал. Я имел в виду обилие того рода переживаний, которыми изобилует рукопись Говиндабхаи и которых у Беджоя, к примеру, было по сотне в день. Я не говорю, что эти переживания всегда лишены ценности, но они настолько смешанные и запутаные, что если бежать за ними без всякого различения, то всё закончится либо тем, что они собьют с пути - иногда трагически, - либо запутают и приведут в "никуда". [В самом Ашраме было столько случаев, что у меня было бы embarras du choix (затруднение в выборе), если бы я захотел привести примеры.] Это не означает, что все переживания бесполезны или не имеют ценности. Есть как здравые, так и не здравые; есть те, что полезны, находятся на истинной линии, являясь иногда указателями, иногда этапами на пути к реализации, иногда самим материалом реализации. К ним человек стремится, что естественно и правильно, призывает их, добивается их - или, по крайней мере, открывает себя в уверенном ожидании, что они рано или поздно придут. Ваших собственных главных переживаний, возможно, было немного или они не были непрерывными, но я не могу припомнить ни одного, которое не было бы здравым или полезным. Я бы сказал, что лучше иметь несколько таких, чем множество других. Единственный смысл того, что я написал, заключался в том, чтобы не впечатляться самим лишь обилием переживаний и не думать, будто этого достаточно, чтобы считаться великим садхаком, или будто отсутствие этого богатства обязательно является ущербностью, прискорбным лишением или бедностью в единственно желаемом.

В Йоге происходят две категории вещей - реализации и переживания. Реализации - это восприятие сознанием и установление в нём фундаментальных истин о Божественном, о Высшей или Божественной Природе, о мировом сознании и игре его сил, о своём собственном "Я" и истинной природе, а также о внутренней природе вещей; сила этих вещей растёт в человеке до тех пор, пока они не становятся частью его внутренней жизни и существования. Как, например, реализация Божественного Присутствия, нисхождение и установление высшего Покоя, Света, Силы, Ананды в сознании, их работа там - реализация божественной или духовной любви, восприятие своего собственного психического существа, открытие своего истинного ментального, витального и физического существа, реализация надразума или супраментального сознания, ясное видение отношения всех этих вещей к нашей нынешней низшей природе и их воздействия на неё ради её изменения. Список этот, конечно, может быть бесконечно длиннее. Эти вещи также часто называют переживаниями, когда они приходят лишь вспышками, урывками или редкими посещениями; о них говорят как о полных реализациях только тогда, когда они становятся очень определёнными, частыми, непрерывными или нормальными.

Затем есть переживания, которые помогают или ведут к реализации духовных или божественных истин, приносят раскрытия или продвижение в садхане или служат опорой на пути. Переживания символического характера, видения, контакты того или иного рода с Божественным или с действием высшей Истины, такие вещи, как пробуждение Кундалини, открытие чакр, послания, интуиции, раскрытие внутренних способностей и т. д. Единственное, в чём нужно быть осторожным, - это следить за тем, чтобы они были подлинными и искренними, а это зависит от собственной искренности человека. Ибо если человек неискренен, если он больше озабочен эго, желанием быть великим Йогом или сверхчеловеком, чем встречей с Божественным или обретением Божественного сознания, позволяющего жить в Божественном или с Ним, тогда врывается поток фальши или смесей, и человек уходит в лабиринты промежуточной зоны или вращается в колее своих собственных ментальных формаций. В этом вся истина.

Тогда почему Кришнапрем говорит, что не следует охотиться за переживаниями, а нужно только любить Божественное и стремиться к Нему? Это просто означает, что вы не должны делать переживания своей главной целью, но лишь Божественное должно быть вашей целью - и если вы так поступите, у вас будет больше шансов получить истинные полезные переживания и избежать ложных. Если человек стремится главным образом к переживаниям, его Йога может превратиться в простое потакание себе в низших вещах ментального, витального и тонкого физического миров или во второстепенных духовных вещах; или же она может вызвать сумятицу или водоворот смешанных и целиком или наполовину ложных явлений, которые встанут между душой и Божественным. Это очень здравое правило садханы. Но все эти правила и утверждения должны восприниматься с чувством меры и в надлежащих пределах - это не значит, что не следует приветствовать полезные переживания или что они не имеют ценности. Кроме того, когда открывается здравая линия опыта, вполне допустимо следовать ей до конца, всегда удерживая в поле зрения центральную цель. Все полезные или поддерживающие контакты во сне или видении, о которых вы говорите, следует приветствовать и принимать. У меня не было намерения препятствовать им, и я не думаю, что у Кришнапрема была мысль отговаривать от подобных вещей. Переживания верного рода являются поддержкой и помощью на пути к реализации; они во всех отношениях приемлемы.

P. S. Боюсь, что это написано так же неразборчиво, как и всегда - особенно потому, что чернила стали чертовски бледными, чего я не заметил в пылу сочинения и в спешке закончить вовремя. Попрошу Нолини напечатать это на машинке, чтобы избавить вас от лишних недоразумений.


15 марта 1934 г.


Пожалуйста, не бойтесь поощрять меня в моей новой роли. Je ne le jouerai point une autre fois, je vous assure [Я больше не буду её играть, уверяю вас]. Но раз уж роль сыграна, её следует поднести Божественному в Гуру, так как я благоговейно думал о вас обоих, пока готовил.

Содержание этого неслыханного приключения: приключение поэта-музыканта, внезапно ставшего поваром? Что ж, Бинду бросил мне вызов, сказав, что я не умею готовить, а он умеет - потому что я никогда в жизни не готовил. Вот я и приготовил. (Конфиденциально, между нами: Амия шёпотом дала мне несколько указаний, но не выдавайте этого.) На вкус... что ж, мне не подобает высказывать мнение о собственном творении. Но просто заверяю вас: опыт приготовления пищи был не столь восхитительным, как само её поглощение, к которому я неизменно питаю должное почтение.


Ваша готовка замечательна и удивительна - если бы вы не раскрыли секрет о подсказках Амии, я был бы склонен объявить это йогическим чудом. Но даже с подсказками это поразительный первый успех, caryavat payati kacidenam! Мои вкусовые рецепторы и желудок, как и моё перо, отдали должное этому событию.


23 марта 1934 г.


Я только что получил письмо от Бирена Роя Чоудхури, который беседовал с Тагором, и тот рассказал ему много интересного о вас и о своём представлении о вас. Кратко суть такова, пишет Бирен: "В натуре Рабиндраната есть жилка атеизма: он признаёт nirkr brahma [бесформенного Брахмана] с одной стороны и этот материальный мир форм - с другой. Кроме этого - ничего. Правда, в его стихах изображены некоторые идеи и восприятия, находящиеся между ними, но он сам смотрит на них как на плоды своего воображения - то есть фантазии. Его религиозные убеждения сильно окрашены брахмоизмом (или, скорее, brahmo-prabhv). В результате он обнаруживает, что не в состоянии признать Дэвов и их миры, которые являются сверхфизическими по отношению к нашему миру чувств".

Что вы об этом думаете? Правильно ли впечатление Бирена? Тагор гуманист, но я не считал его атеистом?


Полагаю, он не атеист; Brahmo-prabhv [влияние брахмоизма] и Nirkr Brahma [Бесформенный Брахман] - это не атеизм, но я полагаю, что его убеждения довольно зыбки и туманны. Даже его идеализм - это просто идеализм: для ума и души полезно иметь "духовные" идеи, но это невозможно претворить в конкретную практику. Мне говорили, что он однажды высказал эту мысль.


Но Тагор, я думаю, вполне прав, глядя на свои духовные стихи как на рождённые не из реализации, а из kalpan jagater [мира воображения]. Интересно было узнать, что он сам это признаёт. Ведь Нолини давно говорил мне, что его так называемые духовные стихи более воображаемы и красочны, чем психичны. Что вы скажете на это?


Ну, да, он ментализирует, эстетизирует, сентиментализирует вещи духа - но я не могу сказать, что когда-либо находил в его поэзии выражение конкретной духовной реализации, хотя идей, эмоций, идеальных грёз там предостаточно. Это уже что-то, но...


Бирен пишет: "О Шри Ауробиндо Тагор сказал, что в последнее время ему кажется, будто Шри Ауробиндо неуклонно погружается всё глубже и глубже в пласты внутренних миров, и добавил, что, вероятно, виной тому его натура. Он закончил тем, что, вероятно, было ошибкой претендовать на его участие в нашем мире действия. Одним словом, Тагор и тагорианцы к настоящему времени почти похоронили Шри Ауробиндо - как человека неисправимого. Теперь в их умах укоренилась эта id"e fixe [идея фикс], что "крылья Шри Ауробиндо атрофировались из-за его затянувшегося уединения в медитативной клетке" - цитируя Тагора, - так что у них больше нет той веры, которая была когда-то, что Шри Ауробиндо собирается провозгласить новую эру созидания в этом мире фактов".

Только подумайте, что Тагор говорит это в своей манере изъясняться сравнениями!

Я чувствую, что Тагор пришёл к такому выводу после прочтения вашей "Загадки этого мира", которая, должно быть, показалась ему скорее загадкой, чем объяснением. Ведь раньше он восторженно писал мне о вас как о творце - sab shrishtikart" ekl - Sri Aurobindo o t" [Все творцы одиноки, и Шри Ауробиндо тоже] и т. д.

Я также подозреваю, что отречение Ромена Роллана имеет какое-то отношение к отречению Тагора - хотя сейчас он этого не популяризирует, но я ожидаю, что рано или поздно он напишет где-нибудь о том, что вы стали законченным интровертом. И тут, конечно, вся бенгальская интеллигенция (такая, какая она есть) с ним согласится. Не ошеломлены ли вы столь скорбной перспективой?


Я не нахожу в себе никаких признаков ошеломления, даже дрожи, потрясения или трепета - всё кажется вполне спокойным и стойким, насколько я могу судить. И я вовсе не нахожу эту перспективу скорбной - чем меньше люди ждут от тебя и донимают своими ложными идеями и требованиями, тем больше шансов сделать что-то реальное. Странно, эти интеллектуалы продолжают рассуждать о творчестве, в то время как всё, за что они стоят горой, обращается в Ничто (N"ant), а они не в силах и пальцем пошевелить, чтобы спасти это. Что, чёрт возьми, они собираются творить и из какого материала? И какой в этом толк, если Гитлер со своей дубинкой или Муссолини со своей касторкой могут прийти и в один миг всё это стереть или втоптать в пыль?


23 марта 1934 г.


Я весь день чувствовал тень сожаления по поводу Тагора - хотя я почти ожидал этого, зная его позитивистский, рационалистический, скептический (и прочая, и прочая) интеллектуализм. Всё же я уважал его и его взгляды, и его скептицизм, полагаю, имеет некоторое сходство с моим. Поэтому я вдумчиво размышлял о его отречении от вас. Но больше всего меня ранит то, что другие люди сомневаются в том, в чём я сам сомневаюсь, например, в субъективном, неуловимом и туманном характере духовных переживаний и в том, что они кажутся нам, смертным, такими далёкими. Когда я думаю в этом ключе (увы, физический разум!), я оправдываю такие сомнения и считаю законным иметь какое-то их воплощение в мире суровой реальности. Но когда я вижу, что Тагор, Роллан и Рассел выражают те же сомнения, я чувствую, что очень люблю вас и всё то, за что вы стоите, какой бы сомнительной ни казалась мне прежде обоснованность ваших притязаний на Супраментальную Реальность. Да, это странно, но истинно. Тем не менее я чувствую тень сожаления, даже грусти, что другие не осознают, насколько вы велики, и что они так нетерпеливы - хотя я сам оказываюсь более нетерпеливым, чем они...


Рассел сомневается, потому что у него нет духовного опыта. Роллан - потому что принимает свою эмоциональную интеллектуальность за духовность; что касается Тагора - если человек слеп, то для человеческого интеллекта (который даже в своих лучших проявлениях - вещь довольно скудоумная) вполне естественно отрицать свет; если высшее природное зрение человека - это мерцание туманов, то столь же естественно верить, что всякое высокое видение - лишь туман или мерцание. Но Свет существует вопреки всему - и вопреки всему духовная Истина есть нечто большее, чем туман и мерцание.


24 марта 1934 г.


Я не уверен, что очень благоразумно рассылать эти obiter dicta [случайные замечания] вовне; я думаю, было бы лучше держать их при себе, так как из-за неосторожности они легко могут разойтись, пока не приобретут полупубличный характер. В то время как подобные obiter dicta вполне допустимы в отношении стихов, проблем и событий, суждения о людях, особенно о людях публичных, могут передаваться только под печатью секретности. Так пусть же эта печать будет наложена. Замечания такого рода - это ведь всего лишь мимолётные комментарии, а не взвешенное и целостное суждение.

Не думаю, что нам стоит поспешно делать вывод, будто Тагор переходит в противоположный лагерь. Он чувствителен и, возможно, немного подвержен влиянию позитивной, грубоватой, вскормленной лозунгами практичности наших дней - он побывал в Италии и Персии, и там его чествовали. Но я не вижу, как он может отвернуться от всех идей своей жизни. В конце концов, он в своём роде был путником к той же цели, что и мы, - это главное, а точная стадия продвижения и способ постановки шагов - вопросы второстепенные. Так что пусть не будет столкновений, если это возможно. К тому же его день был долгим и блистательным; я хотел бы, чтобы его закат был как можно более мирным и спокойным. Его истинное место как поэта, пророка или кого бы то ни было ещё будет определено потомками, и нам не нужно спешить предвосхищать окончательный вердикт. Непосредственный приговор после его смерти или вскоре после неё вполне может быть суровым - ведь это поколение, кажется, находит удовольствие в том, чтобы с почти нацистской грубостью попирать тела Предков, особенно ближайших предков. Я с интересом и удивлением читал, что Наполеон был лишь суетливым и самодовольным ничтожеством, все великие достижения которого были совершены другими людьми; что Шекспир был "не бог весть что" и что большинство других великих людей отнюдь не были столь велики, какими их выставляло глупое почтение и благоговение прошлых невежественных веков! Какие же тогда шансы у Тагора?

Что касается вашего вопроса, Тагор, конечно, принадлежал к эпохе, которая верила в свои идеи и чьи отрицания сами по себе были созидательными утверждениями. Это создаёт огромную разницу. Ваши критические замечания по поводу его позднего развития могут быть верны, но даже эта смесь была духом времени, и она выражала осязаемую надежду на слияние во что-то новое и истинное - поэтому она могла созидать. Теперь всё это разгромлено вдребезги, и его слабости обнажены - но никто не знает, что поставить взамен. Смесь скептицизма и лозунгов, "Heil Hitler" и фашистское приветствие, Пятилетка и вбивание всех в одну аморфную форму, разочарованное отрицание всех идеалов с одной стороны и слепое погружение в болото с зажмуренными глазами - своими и чужими - в надежде найти что-то с другой стороны, всё это далеко нас не уведёт. А что ещё есть? Пока не будут открыты новые духовные ценности, никакое великое творчество невозможно.


25 марта 1934 г.


Первый шаг - это тихий ум; безмолвие - дальнейший шаг, но тишина должна присутствовать; и под тихим умом я подразумеваю ментальное сознание, внутри которого человек видит приходящие к нему и движущиеся мысли, но у него нет чувства, что именно он думает, он не отождествляет себя с мыслями и не называет их своими. Мысли, ментальные движения могут проходить через него, как путники появляются и проходят мимо в безмолвной стране; тихий ум наблюдает за ними или не считает нужным наблюдать, но не становится активным и не теряет своего покоя. Безмолвие - это нечто большее, чем тишина; её можно достичь, полностью изгнав мысли из внутреннего ума, удерживая их только снаружи; но легче она приходит через нисхождение сверху - человек чувствует, как она спускается, входя и занимая или окружая личное сознание.

Что касается подсознательного, то с ним лучше всего разбираться тогда, когда раскрытие сознания тому, что нисходит сверху, станет полным. Тогда человек осознаёт подсознательное как отдельную область и может низвести в него Безмолвие и всё остальное, что приходит сверху.


Апрель 1934 г.


Всё же, не выставляя напоказ восемнадцать видимых рук (возможно, выставив их внутренне, раз уж это символ), я надеюсь стать однажды настолько божественным даже в сознании тела, что смогу удовлетворить всех! Но нельзя торопить такую трансформацию. Дайте мне времени.

Почему вы всегда настойчиво лелеете мысль, будто я отвергаю всякую человеческую любовь? Я ведь писал вам об обратном. Я не отвергаю ни человеческую, ни витальную любовь. Но я хочу, чтобы за виталом стояла постоянная поддержка психической человеческой любви (не обязательно сразу божественной), ибо только она может предотвратить движения, которые делают вас беспокойным, омрачённым и несчастным. Прося об этом, я не прошу ничего чрезмерного или превышающего ваши силы.


Апрель 1934 г.


Только божественная любовь способна нести то бремя, которое должен нести я, и которое несут те, кто пожертвовал всем остальным ради единственной цели - поднять землю из её тьмы к Божественному. Галилеевский "je m'en fiche"-изм [наплевательское отношение] не продвинул бы меня ни на шаг; он определенно не был бы Божественным. Идти к цели без плача и сетований мне позволяет нечто совсем иное.


9 апреля 1934 г.


Я говорил о сильной центральной и, по возможности, полной вере, потому что ваше отношение, казалось, заключалось в том, что вам важен лишь полный отклик - то есть реализация, Присутствие, - а всё остальное вы считали совершенно неудовлетворительным, и ваша молитва не приносила вам этого. Но молитва сама по себе обычно не приносит этого сразу - только если в центре горит огонь веры или если присутствует полная вера во всех частях существа. Это не значит, что те, чья вера не так сильна или сдача не полна, не могут прийти к цели, но обычно им приходится сначала идти маленькими шагами и сталкиваться с трудностями своей природы, пока настойчивостью или тапасьей они не создадут достаточное раскрытие. Даже колеблющаяся вера и медленная, частичная сдача имеют свою силу и свой результат, иначе лишь редкие единицы могли бы вообще заниматься садханой. Под центральной верой я подразумеваю веру в душе или в центральном существе, которая пребывает там, даже когда разум сомневается, витал отчаивается, а физическое готово рухнуть; когда нападение проходит, она появляется вновь и снова толкает вперёд по пути. Она может быть сильной и яркой, может быть бледной и с виду слабой, но если она каждый раз упорствует в движении вперёд, это и есть подлинная вера. Приступы отчаяния и тьмы - это традиция на пути садханы; они, кажется, были правилом во всех Йогах, восточных или западных. Я сам знаю о них всё - но мой опыт привел меня к осознанию того, что это ненужная традиция, от которой можно было бы отказаться, если бы человек того пожелал. Вот почему всякий раз, когда они приходят к вам или к другим, я пытаюсь противопоставить им евангелие веры. Если же они всё равно приходят, нужно пройти через них как можно быстрее и вернуться к солнцу. Ваш сон о море был совершенно истинным - в конечном счете шторм и волнение не мешают приходу состояния Милости в садхака, а с ним и приходу самой Милости. Полагаю, именно этого нечто в вас всегда и просит - супраментального чуда Милости, чего-то такого, что не терпит требований тапасьи, самосовершенствования и долгого труда. Что ж, оно может прийти, оно приходило ко многим здесь после многих лет пустых неудач и трудностей или ужасной внутренней борьбы. Но обычно оно приходит именно так - в отличие от медленно развивающейся Милости - после больших трудностей и не сразу. Если вы будете продолжать просить об этом, несмотря на кажущееся отсутствие ответа, оно обязательно придет.


10 апреля 1934 г.


С чего бы землетрясениям происходить из-за какого-то неверного движения человека? Когда человека не было, разве землетрясения не случались? Если бы он был стерт с лица земли ядовитым газом или иным образом, разве они прекратились бы? Землетрясения - это возмущение в Природе из-за некоего давления сил; частота землетрясений может совпадать с насилием потрясений в человеческой жизни, но потрясения земли и человеческой жизни - это результаты общего столкновения или давления сил, одно не является причиной другого.


11 апреля 1934 г.


Я очень рад узнать, что энергия пришла полным потоком, и с нетерпением жду её результатов. Я заметил, что под вашим руководством Джотирмайи достигла большой легкости и мастерства в языке и метрике; Нирод также пишет хорошо. Они обретают средство передвижения (vehicle), теперь должен прибыть тот, кто будет в нём ездить. В метрике Нирода всё еще слишком много от традиционного бенгальского поэта (современного) - ему нужно выбраться из этого. Нам нужны новый стиль и дух - именно на это я ему намекнул. Полагаю, это придёт. Я верю, что в Сахане заложен нужный материал, как только она преодолеет трудности перехода.


15 апреля 1934 г.


В апрельском номере "The Vision" Рамдас завершает свое редакционное письмо словами: "Когда все добры к нам, мы осознаём собственную доброту Бога, потому что Бог живёт во всех - Бог поистине есть всё". Но какое веское возражение есть против того, чтобы продолжить: "Когда все жестоки или безразличны к нам, мы осознаем собственную жестокость или безразличие Бога, потому что и т. д."? Стандартный ответ - признать неспособность человека постичь непостижимое Провидение; но тогда зачем заявлять об обратном в случае доброты или подобных обстоятельств счастья (красоты, здоровья, способностей различного рода)? Это кажется игрой краплеными картами - вкладыванием в уста Провидения чего-то вроде "Орёл - я выиграл, решка - ты проиграл".

Ранее в письме есть такое предложение: "Бог - это единственная сила, которая обеспечивает и направляет все труды Ашрама [т. е. Анандашрама], как Он делает это и со всеми делами мира". Это напомнило мне миссионера, который, изо всех сил стараясь быть либеральным и непредвзятым в отношении даосизма в Китае, признал поражение, столкнувшись со зрелищем даосских жрецов, проводящих религиозную церемонию в борделе ради успеха дела. Не могли бы вы указать, какие из ваших сочинений могли бы прояснить моё недоумение?


Я не читал сочинений Рамдаса и совсем не знаком с его личностью или уровнем его опыта. Слова, которые вы цитируете, могут быть выражением либо простой веры, либо пантеистического опыта; очевидно, если они используются или предназначены для обоснования тезиса о том, что Божественное повсюду и есть всё, и поэтому всё благо, будучи Божественным, они весьма недостаточны для этой цели. Но как опыт, это довольно обычное явление - иметь такое чувство или реализацию в ведантической садхане; собственно, без этого ведантической садханы не существовало бы. Я сам переживал это на различных уровнях сознания и во многочисленных формах, и встречал десятки людей, у которых это происходило очень искренне - не как интеллектуальная теория или восприятие, а как духовная реальность, слишком конкретная, чтобы отрицать её, какие бы парадоксы она ни влекла за собой для обычного интеллекта.

Конечно, это не значит, что всё здесь благо или что в оценке ценностей бордель так же хорош, как Ашрам, но это значит, что всё является частью одного проявления и что в сокровенном сердце мудреца или святого пребывает Божественное. Опять же, его опыт говорит о том, что в мире действует Единая Сила, как в добре, так и в зле - единая Космическая Сила; она действует как в успехе (или неудаче) Ашрама, так и в успехе (или неудаче) борделя. Вещи в этом мире делаются с помощью использования силы, хотя использование это происходит согласно природе пользователя: один использует её для дел Света, другой - для дел Тьмы, третий - для смеси того и другого. Не думаю, что какой-либо ведантист (за исключением, возможно, некоторых модернизированных) стал бы утверждать, что всё здесь - благо; ортодоксальная ведантическая идея состоит в том, что всё здесь - неразрывная смесь добра и зла, игра Невежества и, следовательно, игра дуальностей. Христианские миссионеры, полагаю, считают, что всё, что делает Бог, с моральной точки зрения благо, поэтому они шокированы даосскими жрецами, помогающими работе борделя своими обрядами. Но разве христианские священники не призывают на помощь Бога для истребления людей в битве, и разве некоторые из них не пели Te Deum (Тебе, Бог) над победой, одержанной ценой резни мужчин и голодной смерти женщин и детей? Даос, верящий в безличный Дао, более последователен; а ведантист, верящий, что Всевышний находится по ту сторону добра и зла, но что Космическая Сила, которую Всевышний проявил здесь, действует через дуальности (а значит, через добро и зло, радость и страдание), имеет тезис, который, по крайней мере, объясняет двойной факт опыта: Всевышнего, Который Весь является Светом, Блаженством и Красотой, и мира смешанного света и тьмы, радости и страдания, прекрасного и безобразного. Он говорит, что дуальности возникают из-за разделяющего Невежества, и пока вы принимаете это разделяющее Невежество, вы не можете от них избавиться, но в опыте можно отстраниться от него и обрести реализацию Божественного во всём и Божественного повсюду, и тогда вы начинаете осознавать Свет, Блаженство и Красоту за всем сущим - и это единственное, что нужно сделать. Также вы начинаете осознавать единую Силу и можете использовать её или позволить ей использовать вас для роста Света в вас и других - уже не ради удовлетворения эго и дел невежества и тьмы.

Что касается дилеммы о жестокости вещей, я не знаю, какой ответ дал бы Рамдас. Одним из ответов могло бы быть то, что Божественное внутри ощущается через психическое существо, а природа психического существа - это природа Божественного света, гармонии, любви, но оно скрыто ментальным и разделяющим витальным эго, из которого естественным образом происходят раздор, ненависть, жестокость. Поэтому естественно чувствовать в доброте прикосновение Божественного, в то время как жестокость ощущается как маскировка или извращение в Природе, хотя это не помешало бы человеку, обладающему реализацией, чувствовать и встречать Божественное за этой маскировкой. Я знал даже случаи, когда восприятие Божественного во всём, сопровождаемое интенсивным опытом вселенской любви или широким опытом внутренней гармонии, оказывало необычайное воздействие, делая всех вокруг добрыми и готовыми помочь, даже самых грубых, черствых и жестоких. Возможно, именно некий подобный опыт лежит в основе утверждения Рамдаса о доброте. Что касается Божественного Действия, то опыт ведантической реализации состоит в том, что за путаной смесью добра и зла действует нечто, что человек осознает как Божественное, и в своей собственной жизни он может оглянуться назад и увидеть, что каждый шаг, счастливый или несчастный, был предназначен для его прогресса и как он вёл к росту его духа. Естественно, это приходит в полной мере при росте прогресса реализации; до этого ему приходилось идти верой, и он мог часто чувствовать, как его вера ослабевает, и поддаваться на время горю, сомнению и отчаянию.

Что касается моих сочинений, я не знаю, есть ли среди них такое, которое прояснило бы это затруднение. В основном вы найдёте изложение ведантического опыта, ибо это то, через что прошёл я сам, хотя сейчас я перешёл к чему-то за его пределами; я прошёл через него как через самую тщательную и радикальную подготовку к тому, что лежит выше, хотя я не утверждаю, что проходить через это совершенно необходимо. Но каково бы ни было решение, мне кажется, что ведантист прав, настаивая на том, что для его достижения нужно признать два факта: преобладание зла и страдания здесь и опыт того, что свободно от этих вещей - и только через прогрессирующий опыт можно найти решение, либо через примирение, либо через победоносное нисхождение, либо через уход. Если же мы начнём с базиса, принятого за аксиому, что преобладание страдания и зла в настоящем и в суровом внешнем факте вещей само по себе опровергает всё, что было испытано мудрецами и мистиками "другой стороны" относительно реализуемого Божественного, тогда никакое решение не кажется возможным.


29 апреля 1934 г.


Я возвращаю вам чек, потому что если вы хотите, чтобы Мать его приняла, вам нужно его индоссировать (подписать на обороте)! У Банка есть свой налог, но это всего 2 рупии 8 анн; единственный минус в том, что они не выдадут его наличными, а положат деньги прямо на счет Матери.

Я вижу, вы снова впустили демонов неуверенности в себе, всеобщих сомнений и меланхолии, и позволили им сесть за ваш стол. Нет другой причины для ваших бед, кроме этой готовности прислушиваться к их стуку и открывать дверь. Вы говорите о Харине, но Харин потому и преуспевает, что когда они стучат в дверь, он немедленно выставляет их вон. Если вы будете решительно делать так же, вы тоже придёте к безопасности и совершенному покою - ибо есть только две вещи, создающие небезопасность: сомнение и желание. Если вы желаете только Божественного, существует абсолютная уверенность в том, что вы достигнете Божественного. Но все эти расспросы и сетования в каждый момент из-за того, что вы ещё не достигли цели, лишь задерживают и удерживают мешающую завесу перед сердцем и глазами. Ибо на каждом шагу, когда человек делает продвижение, противоположные силы бросают ему под ноги сомнение, как верёвку, и заставляют споткнуться и замереть - таково их ремесло (m"tier). Нельзя давать им преимущества. Вместо того чтобы говорить: "Я хочу только Божественного, почему Божественное ещё не здесь", нужно говорить: "Раз я хочу только Божественного, мой успех гарантирован, мне нужно только идти в полной уверенности, и Его собственная рука будет тайно вести меня к Нему Его собственным путём и указанное Им время". Это то, что вы должны хранить как свою постоянную мантру, и к тому же это единственно логичный и разумный поступок - ибо всё остальное является иррациональным самопротиворечием самого вопиющего рода. В чём угодно другом можно сомневаться: спустится ли надразум, сможет ли этот мир когда-либо быть чем-то иным, кроме поля борьбы для массы людей - это могут быть рациональные сомнения; но то, что желающий только Божественного достигнет Божественного, является уверенностью куда более надёжной, чем то, что дважды два - четыре. Это та вера, которую каждый садхак должен иметь в глубине своего сердца, поддерживающая его в каждом спотыкании, ударе и испытании. Только ложные идеи, всё еще отбрасывающие тень на ваш разум, мешают вам обладать ею. Отбросьте их навсегда и узрите эту простую внутреннюю истину простым и прямым путём - и хребет трудности будет сломлен.


Май 1934 г.


Английский язык от природы не мелодичен, как итальянский или бенгальский - никакой язык с тевтонской основой не может быть таким, - но он способен на замечательные гармонические эффекты, а также при умелом обращении из него можно извлечь прекраснейшие мелодии. Бенгальский и итальянский - мягкие, лёгкие и медоточивые языки; английский - труден, и с ним нужно бороться, чтобы достичь его лучших эффектов, но именно из этой самой трудности возникла поразительная пластичность, глубина и многообразная тонкость ритма. Эти качества зиждятся не на метрической структуре, а на менее поддающихся анализу элементах ритмики. Сама метрическая основа представляет собой своеобразное сочетание, благодаря которому английский ритм зависит (не признавая этого явно) от искусного и чрезвычайно изменчивого сочетания трех элементов: числовой стопы, зависящей от количества слогов; использования акцентной стопы и игры ударений; и узнаваемого, но свободного и пластичного использования количественной игры (не количественных стоп) - и все три перетекают друг в друга.

Боюсь, ваша оценка здесь подпорчена личной или национальной привычкой. Человек всегда склонен утверждать это для своего родного языка, потому что он может уловить каждый его оттенок и элемент, в то время как в другом языке, как бы хорошо он ни был выучен, ухо не столь чутко (clairaudient). Я не могу согласиться с тем, что приведённые вами примеры бенгальской мелодии в пух и прах разбивают мелодику величайших английских лириков. Шекспир, лучшие работы Суинберна в "Аталанте" и других местах, Шелли в его лучшие моменты и некоторые другие достигают мелодии, которую невозможно превзойти. Это другой вид мелодии, но не низший.

Бенгальский имеет более мелодичную основу, он легче достигает мелодичности, чем английский, и сейчас обладает более свободным разнообразием мелодий, ибо раньше, если английская поэзия была в основном ямбической, бенгальская поэзия обычно была akaravtta. (Помню, мой брат Манмохан раздражал меня, обличая отсутствие мелодии и безликую монотонность бенгальского ритма, и рассказывал мне, как нужно читать Тагора, чтобы он был по-настоящему мелодичным - как английский с ударениями, что приводило к комичным эффектам. Но это к слову.) Я имею в виду, что разнообразие мелодических основ в то время не было заметно в бенгальской поэзии. В наши дни это разнообразие присутствует и, несомненно, открывает возможности, которых, пожалуй, нет в других языках.

Однако я не вижу, как метрический аспект сам по себе может быть отделён от других, более тонких элементов - я имею в виду не только бхаву (bhva) смысла (хотя без глубины и адекватности смысла метрическая мелодия - лишь мелодичный труп), но бхаву или тонкие (не интеллектуальные) элементы ритма; именно на них опирается английский в достижении большей силы и пластичности своих гармонических и, даже в меньшей степени, мелодических эффектов. Словом, в ваших словах есть доля истины, но её нельзя заводить так далеко, как это делаете вы.


Май 1934 г.


Могу сказать, что чисто витальная поэзия может быть весьма примечательной. Многие в Европе в наши дни, кажется, даже думают, что поэзия должна писаться только из витала (я имею в виду из поэтических ощущений, а не из идей) и что это единственная чистая поэзия. Поэты витального плана с огромной живостью и необычайной силой ритма и фразы схватывают жизненную мощь и само ощущение описываемых ими вещей и передают их поэтическому чувству. Чего им часто не хватает, так это совершенного баланса между этой силой и другими силами поэзии: интеллектуальной, психической, эмоциональной и т. д. В них есть что-то, что создаёт впечатление избыточности - когда они великие гении, это великолепная избыточность, но всё же не абсолютное совершенство.


4 мая 1934 г.


(...) сильная головная боль - и не могу много работать, что делает моё состояние ещё печальнее. Впрочем, довольно об этом. Если возможно, помогите мне, я постараюсь впредь не жаловаться и молиться о вере в то, что всё к лучшему и что Божественное не оставило меня - хотя перспективы предвещают обратное.

Нишиканта написал сегодня прартхану (prrthan) [молитву], она очень красива, и я пришлю её вам завтра. Он просил меня напомнить вам о нём и передать, что он как-то утешает себя поэтикой и тем самым отвлекает свою растущую меланхолию. Я сообщаю вам об этом, так как он просил меня это сделать.

В своём вчерашнем утреннем письме я задал вам несколько вопросов о вайрагье (Vairgya), на которые ожидал ответа. Если вы затеряли письмо, суть такова:

Амаль сказал мне, что вайрагья - это болезненное состояние (morbid), а один мой друг написал мне, что в "Yogic Sadhan" ["Йогическая Садхана"] вы решительно не одобряете вайрагью. Но я поражаюсь, как можно придерживаться духовной жизни без интенсивной вайрагьи. В моём собственном случае я нахожу, что был удостоен не более чем одной конкретной духовной реализации: а именно, вайрагьи. Но я верю, что именно она была моим спасением, иначе с моей слабой верой я бы уже давно сбежал. Но именно эта сильная неприязнь ко всему внешнему и к миру удерживает меня. Так как же я могу считать её нежелательной - что подразумевается под словом Амаля "morbid"?


Что касается Амаля, то немного вайрагьи с его стороны могло бы быть ему очень полезно для избавления от витальных уз К. Д. Сетны, которые всё еще цепляются за него и мешают его психическому существу занять эти области его природы. Что касается "Йогической Садханы", то это не моё сочинение, и его содержание не является сутью моей Йоги, что бы ни твердили издатели в своём лживом рвении, несмотря на мои протесты.

В прошлом я возражал против вайрагьи аскетического и тамасического типа; под тамасической я подразумеваю тот дух, который приходит к йоге, потерпев поражение в жизни - не потому, что он действительно испытывает отвращение к жизни, а потому, что не смог совладать с ней или завоевать её награды; ибо он приходит к Йоге как в своего рода убежище для увечных или слабых, а к Божественному - за утешительным призом для провалившихся учеников в мировом классе. Вайрагья того, кто вкусил дары или награды мира, но нашёл их недостаточными или в конце концов безвкусными и отворачивается к более высокому и прекрасному идеалу, или вайрагья того, кто исполнил свой долг в битвах жизни, но увидел, что от души требуется нечто большее, - совершенно полезна и является хорошими вратами в Йогу. Также и саттвическая вайрагья, которая познала, что такое жизнь, и обращается к тому, что выше и за пределами жизни. Под аскетической вайрагьей я подразумеваю ту, которая полностью отрицает жизнь и мир и хочет исчезнуть в Неопределенном - я возражаю против неё для тех, кто приходит в эту Йогу, потому что она несовместима с моей целью, которая состоит в том, чтобы низвести Божественное в жизнь. Но если человек удовлетворен жизнью такой, какая она есть, то нет причин стремиться низвести Божественное в жизнь - так что вайрагья в смысле неудовлетворённости жизнью в её нынешнем виде совершенно допустима и даже в определенном смысле необходима для моей Йоги.


6 мая 1934 г.


(...) Касательно того, что он пишет свою поэзию из витала: он делает это, потому что такова его натура. Он всю жизнь был витальным и чувственным (живущим ощущениями) человеком, даже его опыт и манера поиска принадлежали этому плану. Это не значит, что он не может заниматься Йогой - многие, кто считается великими йогами, никогда не поднимаются выше этого плана, - но здесь этого недостаточно; даже если бы витал оставался лидером, это было бы небезопасно. Он должен создать выход для своего психического существа, чтобы оно могло проявиться или, по крайней мере, просветить и очистить этот витал из-за кулис, чтобы восхождение к более высокому Сознанию перестало быть слишком трудным. Я не могу сказать, как ему это сделать. Если у него есть искренняя искренность (а не просто витальное рвение), он найдёт путь.


8 мая 1934 г.


Мать ничего не знала о происшествии с Нишикантой. Нолини действовал по собственной инициативе, полагая, я так думаю, что раз тому разрешено приходить лишь раз в неделю, он не может приходить два дня подряд без прямого разрешения.

Но зачем позволять чему бы то ни было вставать между вами и Божественным - любой идее, любому инциденту; когда вы полны стремления и радости, пусть ничто не имеет значения, ничто не будет важным, кроме Божественного и вашего устремления. Если человек хочет достичь Божественного быстро, абсолютно, целиком - таковым должен быть дух подхода: абсолютным, всепоглощающим, делающим это единственным моментом, в который ничто иное не должно вмешиваться.

Какую ценность имеют ментальные идеи о Божественном, идеи о том, каким Оно должно быть, как Оно должно или не должно действовать - они могут только стоять на пути. Важно лишь само Божественное. Когда ваше сознание обнимет Божественное, тогда вы сможете узнать, чем Оно является, но не раньше. Кришна есть Кришна, и человеку всё равно, что Он делал или не делал; важно лишь видеть Его, встречать Его, чувствовать Свет, Присутствие, Любовь, Ананду. Так всегда бывает для духовных стремлений - таков закон духовной жизни.

Больше не тратьте время на эти идеи ума или на любые порывы витала - разгоните эти облака. Оставайтесь сосредоточенным на единственном, что необходимо.


8 мая 1934 г.


Хотелось бы сказать кое-что о Божественной Милости - ибо вы, кажется, думаете, что она должна быть чем-то вроде Божественного Разума, действующего по линиям, не сильно отличающимся от человеческого интеллекта. Но это не так. Также это и не вселенское Божественное Сострадание, действующее беспристрастно в отношении всех, кто к нему приближается, и соглашающееся на все молитвы. Она не выбирает праведника и не отвергает грешника. Божественная Милость пришла на помощь Савлу из Тарса, гонителю; святому Августину, распутнику; Джагаю и Мадхаю, пользующимся дурной славой; Билвамангалу и многим другим, чьё обращение вполне могло бы шокировать пуританство человеческого морального интеллекта. Но она может прийти и к праведным - излечивая их от их праведности и ведя к более чистому сознанию за пределами обеих этих вещей. Это сила, превосходящая любое правило, даже Космический Закон - ибо все духовные провидцы проводили различие между Законом и Милостью. И всё же она не действует без разбора - просто у неё есть своё собственное различение, которое видит вещи, людей и нужные времена и сроки иным видением, нежели видение Ума или любой другой нормальной Силы. Состояние Милости подготавливается в индивидууме часто за плотной завесой средствами, не поддающимися расчёту ума, и когда состояние Милости наступает, тогда действует сама Милость. Существуют три силы: (1) Космический Закон Кармы или чего-то ещё; (2) Божественное Сострадание, действующее на стольких, до скольких оно может дотянуться сквозь сети Закона, давая им шанс; (3) Божественная Милость, которая действует более непредсказуемо, но и более непреодолимо, чем остальные. Единственный вопрос заключается в том, есть ли за всеми аномалиями жизни нечто, способное откликнуться на призыв и открыться, с какими бы трудностями это ни было связано, пока оно не будет готово к озарению Божественной Милостью; и это нечто должно быть не ментальным или витальным движением, а внутренним "нечто", которое вполне может быть замечено внутренним глазом. Если оно там есть и когда оно становится активным на фронтальном плане, тогда Сострадание может действовать, хотя полное действие Милости может всё ещё ждать решающего решения или перемены, ибо это может быть отложено до будущего часа, так как некая часть или элемент существа может всё ещё стоять на пути - что-то, что ещё не готово принять.


20 мая 1934 г.


Если мне придётся полностью отвечать на все пункты вашего длинного письма, боюсь, это займёт у меня время до Судного дня - хотя тот, согласно некоторым расчётам, не за горами. Я постараюсь сделать это сравнительно кратким и неудовлетворительным способом. Я действительно уже много написал. Но так как завершение может занять время, посылаю предварительную записку.

Я не знаю, почему вы вдруг оказались сбиты с толку тем, что я написал - в этом нет ничего нового, и мы говорим это целую вечность. Я написал этот краткий ответ в связи с вопросом, предполагающим, что от Божественного Проявления должны требоваться определённые "совершенства", которые казались мне совершенно не имеющими отношения к реальности. Я выдвинул два положения, которые кажутся мне неоспоримыми, если только мы не собираемся перевернуть все духовные знания в угоду современным европейским представлениям о вещах.

Во-первых, Божественное Проявление, даже когда оно проявляется ментальными и человеческими способами, имеет за собой сознание более великое, чем ум, и не связанное мелкими ментальными и моральными условностями этой весьма невежественной человеческой расы - так что навязывать эти стандарты Божественному значит пытаться делать нечто иррациональное и невозможное. Во-вторых, это Божественное Сознание за внешней личностью фундаментально заботится только о двух вещах - во-первых, об Истине вверху и во-вторых здесь внизу о Лиле и цели инкарнации или проявления, и оно делает то, что необходимо для этого, тем способом, который его сознание, превышающее человеческое, видит как необходимый и предназначенный путь. Я постараюсь, если смогу, развить это, когда буду писать об этом - возможно, возьму ваши замечания о Раме и Кришне в качестве отправной точки - но это я посмотрю позже.

Но не понимаю, как всё это может помешать мне отвечать на ментальные вопросы. Исходя из моих же слов, если это необходимо для божественной цели, это должно быть сделано. Сам Рамакришна, которого вы цитируете за способность задавать вопросы, ответил, я полагаю, на тысячи вопросов. Но ответы должны быть такими, какие давал Рамакришна и какие пытаюсь давать я - ответы из более высокого духовного опыта, из более глубокого источника знания, а не разглагольствования логического интеллекта, пытающегося упорядочить своё невежество; ещё менее допустимо ставить Божественное или Божественную Истину перед судом интеллекта, чтобы они были осуждены или оправданы этим авторитетом - ибо авторитет здесь не обладает достаточной юрисдикцией или компетенцией. Это я также постараюсь объяснить - и уже начал это делать - в более длинном письме.


21 мая 1934 г.


Что меня поразило в рецензии в "Parichay", так это то, что они отдали книгу на критику человеку, который, очевидно, очень мало смыслит в поэзии. Такие рецензенты всегда имеют тенденцию осуждать и принижать, чтобы оправдать перед собой свои претензии на критику.

Разочарования в друзьях всё же могут быть шагами к более глубокому источнику счастья - когда в психическом существе есть стремление к Божественному. Даже если шаги болезненны, цель, к которой они ведут, как человек обнаруживает впоследствии, вполне стоит затрат.


Июнь 1934 г.


Приятно, что Анилкумар ставит меня в один ряд с Рамакришной и Чайтаньей, но как бы я ни был польщён, я не могу не сказать, что его замечание заслуживает первого приза за абсурдность и невежество. Как будто тысячи йогов, святых и мистиков не реализовали Бога, а только три человека сделали это! Интересно, почему люди из кожи вон лезут, чтобы делать такие глупые заявления! Но, возможно, это был просто риторический оборот или, скорее, способ намекнуть, что хотя Шри Ауробиндо, возможно, и имел некую реализацию Божественного (вероятно), он не смог передать ничего из этого никому другому. Я думал иначе, но это, должно быть, было воображение моего эго - ведь Анилкумар наверняка должен знать лучше - а также Доктор.

Всеведение Саурина, насколько оно верно, не сообщает ничего нового - я полагаю, его всеведение просто сводится к выслушиванию множества сплетен, возможно, через Доктора. Сексуальность Доктора, его тяга к домашнему очагу и буржуазному комфорту стары как Мафусаил - они однажды увели его отсюда в погоне за этими витальными удовлетворениями, но он нашёл их в конце концов не столь уж удовлетворительными и сбежал на какую-то гору, потом и гору нашёл ущербной и несколько лет умолял о возвращении в этот отвратительный и неуютный Ашрам. Единственная свежая новость в уделе Саурина заключается в том, что он намерен уйти насовсем - его собственная версия состоит в том, что он вернётся в августе как можно раньше, а пока оставляет свои мирские пожитки здесь. Впрочем, Саурин может лучше знать, что у него на уме, раз уж они в таких доверительных отношениях.

Относительно депрессий: первый вопрос в том, являются ли они временными депрессиями, которые бывают почти у каждого на пути, или же они, как вы, кажется, предполагаете, - нечто нарастающее и в некотором роде истощающее, прощание с надеждой и садханой. Вполне возможно, что существует широкомасштабная попытка навязать депрессию садхакам, ибо депрессия - это препятствие, естественное для данной стадии борьбы с подсознательным Неведением, формацией которого является внешняя человеческая природа, и корни её нежелания меняться находятся именно там. Но вы говорите о депрессии так, будто она не только окончательна и абсолютна, но и универсальна ("другие садхаки"). В таком случае единственный логичный и обязательный шаг - это всем признать поражение и немедленно уехать в Кашмир, как это сделал Анилкумар. Кашмир - великолепное место, его реки незабываемы, и на одной из его гор с храмом Шанкарачарьи я обрёл свою вторую реализацию Бесконечного (задолго до того, как начал Йогу). Но мне кажется, я знаю, что по крайней мере несколько садхаков делают прогресс, которым они вполне довольны, что у некоторых есть то, что кажется им конкретной реализацией, а у других есть переживания, которые ведут их вперёд, и они не жалуются о том, что у них ещё нет той единственной окончательной вещи. И их число, как мне кажется, скорее увеличивается, чем уменьшается. Даже те, кто ворчит - некоторые из них - похоже, не склонны совершать побег в другие края, но, облегчив душу добрым ворчанием, возвращаются к усилиям в Йоге. Пока это так, я не вижу необходимости в d"bandade [повальном бегстве].

Я весьма поражён тем, что вы находите реализацию Вордсворта, какой бы ментальной и неполной она ни была, абстрактной и туманной или продиктованной эмоциональным возбуждением. Вордсворт вряд ли был эмоциональным или возбудимым персонажем. Что касается "абстрактной реализации", это звучит как "круглый квадрат"; у меня самого такой никогда не было, и мне трудно в неё поверить. Но, конечно, реализация в своём начале может быть туманной и облачной, или она может быть более или менее яркой. Всё же реализация Вордсворта не произвела на меня такого впечатления, а для него она определённо пришла как нечто позитивное, мощное и определяющее. Он остановился на этом и не пошёл дальше, не добрался до источника, потому что в его время и в его окружении едва ли было возможно достигнуть чего-то большего, по крайней мере для человека преимущественно морального и интеллектуального склада.

В более глубоком и духовном смысле конкретная реализация - это то, что делает реализуемую вещь более реальной, динамичной, интимно присутствующей в сознании, чем может быть любая физическая вещь. Такая реализация личного Божественного или безличного Брахмана, или "Я" обычно не приходит в начале садханы, или в первые годы, или в течение многих лет. А если приходит, то к очень немногим; моя пришла через пятнадцать лет после моего первого до-йогического опыта в Лондоне и на пятый год после того, как я начал Йогу. И я считаю это необычайно быстрым - почти скорость экспресса; хотя, несомненно, могли быть и более быстрые достижения. Но ожидать и требовать этого так скоро, пресыщаться от того, что это не приходит, и объявлять Йогу невозможной, кроме как для двух или трёх человек в веках, свидетельствовало бы в глазах любого опытного йога или садхака о довольно опрометчивом и ненормальном нетерпении. Большинство сказало бы, что медленное развитие - это лучшее, на что можно надеяться в первые годы, и только когда природа готова и полностью сконцентрирована на Божественном, может прийти окончательный опыт. К некоторым быстрые подготовительные переживания могут прийти на сравнительно ранней стадии, но даже они не могут избежать работы сознания, которая заставит эти переживания завершиться реализацией, долговечной и полной. Это не вопрос того, нравится мне или не нравится ваше требование или отношение. Это вопрос факта, истины и опыта, а не симпатии или антипатии - двух вещей, которые обычно не властвуют надо мной. Факт в том, что люди, которые благодарны, бодры и готовы идти шаг за шагом, даже медленными шагами, если нужно, на самом деле маршируют быстрее и увереннее, чем те, кто нетерпелив, поспешен и на каждом шагу отчаивается или ропщет. Это то, что я видел всегда - могут быть примеры обратного, и я не имею ничего против того, чтобы вы были одним из них - ни малейшего возражения. Я только говорю, что если бы вы могли сохранять "надежду, пыл и веру", шансов могло бы быть гораздо больше, вот и всё.

Это просто личное объяснение - длинное объяснение, которое, казалось, было вызвано вашим превознесением моей славы - и оно продиктовано надеждой, что в конечном счёте накопление таких объяснений убедит вас предпочесть солнечный путь серому; единственное, что нужно, это чтобы вы пробились и достигли цели.


Июнь 1934 г. (?)


(О переводе Нишикантой стихотворения Шри Ауробиндо "Нирвана".)


(...) версия Нишиканты.

Я думаю, вы найдёте перевод довольно хорошим, но я сам далеко не удовлетворён. Не то чтобы он не был бенгальским или поэтичным, но в нём нет упругости, в нём нет силы, он звучит слишком похоже на нить слов, эстетически выстроенных без какого-либо реального живого порыва.

Ваша "Нирвана" дышит столь чудесной атмосферой тишины, Покоя и реализации. Но разве можно ожидать, что de n'importe qui [кто угодно другой, случайный человек] сможет передать то же самое?


Боюсь, перевод не удался - ваша критика совершенно верна - отсутствует именно жизнь. Октет ещё может пройти; но секстет полностью провалился.


3 июня 1934 г.


Ваш перевод "Шивы" - очень красивое стихотворение, сочетающее в себе силу и элегантность в вергилиевской манере. Я задал один или два вопроса относительно правильности некоторых пассажей как перевода, но, за исключением заботы о точности, это не имеет большого значения.

Перевод Анилбарана порадовал меня по другой причине - он с большой верностью и, как мне показалось, со значительной прямотой, точностью и силой передал мысль и духовную субстанцию стихотворения - он передал (конечно, в более ментальных терминах, чем мои) именно то, что я хотел сказать. То, что можно было бы назвать "мистичностью" стихотворения, выражение духовного видения в полуоккультных, полуоткрывающих символах, не уловлено успешно, но такие вещи вполне могут быть непереводимыми; они зависят от невесомого элемента, который едва ли может не ускользнуть или не испариться в процессе транспортировки из одного языка в другой. То, что он сделал, кажется мне сделанным очень хорошо. Вопросы дикции или элегантности - другое дело.

Остаются два перевода "Дживанмукты" Нишиканты. Я не нахожу вариант в mtr-vtta вполне удовлетворительным, но другой - очень хорошее стихотворение. Но как перевод! Тут есть некоторые смысловые ошибки, которые не помогают: например, mahim вместо splendour (великолепие); splendour - это свет. Безмолвие, Свет, Сила, Ананда - вот четыре столпа сознания Дживанмукты. Так же и всевидящее, покрытое пламенем око превращается во что-то другое; но хуже всего - божественная неподвижность, окружающая мир, что совсем не то, что я сказал или имел в виду. Строки:


Revealed it wakens, when God's stillness

Heavens the ocean of moveless Nature,

[Явленное, пробуждается Оно, когда Господне безмолвие

Окружает Небом океан недвижной Природы.]


выражают точный духовный опыт с видимым символом, который не является просто декоративной метафорой, но соответствует точному и конкретному духовному опыту: необъятное океаническое пространство сознания Природы (не мира) в себе, покрытое небесами Божественной Неподвижности и само ставшее спокойным и недвижным благодаря этому сводчатому влиянию. Ничего из этого не появляется в переводе; это туманное ментальное утверждение с декоративной метафорой.

Я не подчёркиваю всё это, чтобы придираться, а потому, что это указывает на трудность, которая кажется мне непреодолимой. Этот "Дживанмукта" - не просто стихотворение, а транскрипция духовного состояния, одного из высочайших во внутреннем опыте Надразума. Выразить его не так-то легко. Если писать только идеи о том, что это есть или должно быть - потерпишь неудачу. Должно быть что-то конкретное: форма, сущностная духовная эмоция состояния. Выбранные слова должны быть верными словами на своих местах, и каждая часть утверждения - на своём месте в неизбежном целом. Многословию, фиоритурам здесь не место. Но как всё это перенести в другой язык, не опрокинув тележку с яблоками? Я не вижу, как этого можно легко избежать. Например, в четвёртой строфе слова "Possesses" (обладает), "sealing" (запечатывающий), "grasp" (хватка) имеют огромное значение для смысла. Чувство обладания восторгом Ананды, давление экстатической силы, запечатывающей любовь так, что никогда больше не может быть разделения между любящим и Всевозлюбленным, чувство хватки Всепрекрасного - это вещи более чем физически конкретные для опыта ("хватка" [grasp] использована специально, так как это неистовое, резкое, физическое слово - его нельзя заменить на "В руках" или "В удержании"), и всё это должно иметь адекватный эквивалент в переводе. Но читая бенгальскую строку Нишиканты, я уже не знаю, где нахожусь, если только не в мире ведантических абстракций, куда никогда не намеревался отправляться. И опять же, что общего имеет перевод Нишикантой моей строки с потрясающим и прекрасным опытом того, чтобы быть похищенным (ravished) бездумно и бессловесно и прижатым к груди Вечного, Который есть Всепрекрасный, Всевозлюбленный?

Это я имел в виду, когда писал вчера о невозможности, а также то, чего я опасался, когда сопроводил своё согласие на предложение Нолини одним условием.


8 июня 1934 г.


"Я попробую ещё раз" - этого недостаточно; что нужно, так это пробовать всегда - неуклонно, с сердцем, свободным от уныния, как говорит Гита, anirvia cetas. Вы говорите о пяти с половиной годах так, будто это огромное время для такой цели, но йог, способный за это время радикально изменить свою природу и получить конкретный решающий опыт Божественного, должен считаться одним из редких скакунов на духовном Пути. Никто никогда не говорил, что духовная перемена - вещь лёгкая; все духовные искатели скажут, что это трудно, но в высшей степени стоит того. Если желание Божественного стало господствующим желанием, то, конечно, можно отдать ему всю свою жизнь без сетований и не жалеть ни времени, ни трудностей, ни труда.

Опять же, вы говорите о своих переживаниях как о туманных и призрачных [dreamlike]. Во-первых, презрение к малым переживаниям во внутренней жизни не является частью мудрости, разума или здравого смысла. Именно в начале садханы и в течение долгого времени малые переживания приходят одно за другим и, если им придаётся их полная ценность, подготавливают поле, выстраивают подготовительное сознание и в один прекрасный день проламывают стены для больших переживаний. Но если вы презираете их с амбициозной идеей, что у вас должны быть либо большие переживания, либо ничего, неудивительно, что они приходят раз в сто лет и не могут выполнять свою работу. Более того, не все ваши переживания были малыми. Были такие, как успокаивающее нисхождение Силы в тело - то, что вы называли онемением, - которое любой человек с духовным знанием распознал бы как первый мощный шаг к открытию сознания высшему Покою и Свету. Но это было не в русле ваших ожиданий, и вы не придали этому особой ценности. Что касается туманности и призрачности, вы чувствуете это так потому, что смотрите на них и на всё, что происходит в вас, с точки зрения внешнего физического ума и интеллекта, который может принимать только физические вещи как реальные, важные и яркие, и для него внутренние феномены - нечто нереальное, туманное и ложное. Духовный опыт не презирает даже сны и видения; ему известно, что многие из этих вещей вовсе не сны, а переживания на внутреннем плане, и если не принимаются переживания внутренних планов, которые ведут к раскрытию внутреннего "я" во внешнее, чтобы влиять на него и изменять его - переживания тонкого сознания и трансового сознания, - то каким образом бодрствующему сознанию расшириться за пределы узкой тюрьмы тела, телесного ума и чувств? Ибо для физического ума, не затронутого внутренним пробуждённым сознанием, даже опыт космического сознания или Вечного Я вполне может показаться просто субъективным и неубедительным. Он подумал бы: "Любопытно, без сомнения, довольно интересно, но очень субъективно, вам не кажется? Несомненно, галлюцинации!" Первое дело духовного искателя - уйти от взгляда внешнего ума и смотреть на внутренние феномены внутренним умом, для которого они вскоре становятся мощными и стимулирующими реальностями. Если человек делает так, то он начинает видеть, что здесь есть широкое поле истины и знания, в котором можно двигаться от открытия к открытию, чтобы достичь высшего открытия из всех. Но внешний физический ум, если он вообще имеет какие-либо идеи о Божественном и духовности, обладает лишь поспешными априорными идеями, находящимися за мили от твёрдой почвы внутренней истины и опыта.

У меня не осталось времени, чтобы подробно останавливаться на других вопросах. Вы говорите о суровых требованиях и жёстких условиях Божественного - но вспомните, какие суровые требования и железные условия вы сами налагаете на Божественное! Вы практически говорите Ему: "Я буду сомневаться и отрицать Тебя на каждом шагу, но Ты должен наполнить меня Своим несомненным Присутствием; я буду полон мрака и отчаяния всякий раз, когда думаю о Тебе или о Йоге, но Ты должен затопить мой мрак Своей восторженной непреодолимой Анандой; я буду встречать Тебя только своим внешним физическим умом и сознанием, но Ты должен дать мне в нём Силу, которая быстро трансформирует всю мою природу". Что ж, я не говорю, что Божественное не захочет или не сможет этого сделать, но если такое чудо должно быть совершено, вы должны дать Ему немного времени и хотя бы миллионную часть шанса.


12 июня 1934 г.


Святой Августин был человеком Божьим и великим святым, но великие святые не всегда - или не часто - являются великими психологами или великими мыслителями. В данном тексте психология принадлежит самым поверхностным школам, если не человеку с улицы; в ней столько же ошибок, сколько психологических утверждений - и даже больше, ибо некоторые не выражены, а подразумеваются в том, что он пишет. Я сознаю, что эти ошибки практически универсальны, ибо психологические исследования в Европе (а без исследований не может быть прочного знания) только начинаются и зашли не очень далеко, и в умах людей до сих пор царило поверхностное изложение поверхностных явлений нашего сознания, какими они кажутся нам на первый взгляд, и ничего более. Но знание начинается только тогда, когда мы уходим от поверхностных феноменов и ищем за ними их истинные действия и причины. При поверхностном взгляде внешнего ума и чувств солнце - это маленький огненный шар, кружащий в воздухе вокруг земли, а звёзды - мерцающие маленькие штучки, воткнутые в небо для нашего удобства ночью. Приходит научное исследование и разбивает этот инфантильный первый взгляд вдребезги. Солнце - это нечто огромное (в миллионах миль от нашей атмосферы), вокруг которого вращается маленькая земля, а звёзды - огромные части огромных систем, невообразимо далёких, которые, очевидно, не имеют ничего общего с крошечной землёй и её существами. Вся Наука такова - это противоречие чувственному взгляду или поверхностной видимости вещей и утверждение истин, которые не угадываются обыденным и необученным разумом. Тому же процессу нужно следовать и в психологии, если мы действительно хотим узнать, что представляет собой наше сознание, как оно построено и сделано, и в чём секрет его функционирования или путь выхода из его беспорядка.

Здесь есть несколько капитальных и распространённых ошибок:

1. Что ум и дух - это одно и то же.

2. Что о всяком сознании можно говорить как об "уме".

3. Что всё сознание, следовательно, имеет духовную субстанцию.

4. Что тело - это просто Материя, не сознающая, а следовательно, нечто совершенно отличное от духовной части природы.

Во-первых, дух и ум - это две разные вещи, и их не следует путать. Ум - это инструментальное начало [entity] или инструментальное сознание, чья функция - думать и воспринимать; дух - это сущностное начало или сознание, которому не нужно ни думать, ни воспринимать ни ментальным, ни сенсорным способом, потому что любое знание, которым он обладает, - это прямое или сущностное знание, svayampraka [самосветящееся].

Далее отсюда следует, что всё сознание не обязательно имеет духовный склад. И не обязательно является верным (и это неверно), что повелевающее и повелеваемое являются одним и тем же, вовсе не отличаются, состоят из одной субстанции и поэтому связаны или, по крайней мере, должны соглашаться друг с другом.

В-третьих, неверно даже то, что именно ум повелевает умом и обнаруживает, что он сам себе не подчиняется. Во-первых, в уме много частей, каждая из которых сама по себе является силой со своими формациями, функциями, интересами, и они могут не соглашаться. Одна часть ума может находиться под духовным влиянием, любить думать о Божественном и повиноваться духовному импульсу, другая часть может быть рациональной, или научной, или литературной и предпочитать следовать формациям, убеждениям или сомнениям, ментальным предпочтениям и интересам, которые соответствуют её образованию и природе. Но совершенно помимо этого, то, что повелевало у святого Августина, вполне могло быть мыслящим умом или разумом, в то время как повелеваемым был витал; а ум и витал, что бы ни говорили, - не одно и то же. Мыслящий ум или буддхи живёт в человеке, как бы несовершенно это ни было, интеллектом и разумом. Витал же, с другой стороны, есть вещь желаний, импульсов, силовых толчков, эмоций, ощущений, поисков жизненной реализации, обладания и наслаждения; таковы его функции и его природа - это та часть нас, которая ищет жизни и её движений ради них самих и не хочет выпускать их из рук, даже если они приносят страдание в такой же степени или больше, чем удовольствие; он даже способен наслаждаться слезами и страданием как частью драмы жизни. Что же тогда общего между мыслящим интеллектом и виталом и почему последний должен подчиняться уму, а не следовать своей собственной природе? Неподчинение совершенно нормально, а не является, как предполагает Августин, непостижимым. Конечно, человек может установить ментальный контроль над своим виталом, и в той мере, в какой он это делает, он является человеком - потому что мыслящий ум является более благородной и просвещённой сущностью и сознанием, чем витал, и должен, следовательно, управлять и, если ментальная воля сильна, может управлять. Но это правление ненадежно, неполно и удерживается только большой самодисциплиной. Ибо если ум более просвещён, то витал ближе к земле, более интенсивен, неистов, более непосредственно способен касаться тела. Существует также витальный ум, который живёт воображением, мыслями о желании, волей действовать и наслаждаться по собственному побуждению, и он способен захватить сам разум и сделать его своим помощником, оправдывающим адвокатом и поставщиком доводов и извинений. Есть также чистая сила Желания в человеке, которая является главной опорой витала и достаточно сильна, чтобы смести разум, как говорит Гита, "подобно лодке в штормовых водах", nvamivmbhasi.

Наконец, тело подчиняется уму автоматически в тех вещах, в которых оно сформировано или обучено ему подчиняться, но отношение тела к уму не во всём является отношением автоматического совершенного инструмента. Тело также имеет своё собственное сознание и, хотя оно является субментальным инструментом или служебным сознанием, оно так же может не подчиняться или не справляться с подчинением. Во многих вещах, в вопросах здоровья и болезни, например, во всех автоматических функциях тело действует само по себе и не является слугой ума. Если оно утомлено, оно может оказывать пассивное сопротивление воле ума. Оно может затуманить ум тамасом, инерцией, тупостью, дымами подсознательного, так что ум не сможет действовать. Рука, без сомнения, поднимается, когда получает импульс, но поначалу ноги не слушаются, когда их просят идти; телу сначала нужно избавиться от привычки ползать и научиться привычке к прямохождению. Когда вы впервые просите руку нарисовать прямую линию или играть музыку, она не может этого сделать и не будет этого делать. Её нужно обучать, тренировать, учить, и впоследствии она автоматически делает то, что от неё требуется. Всё это доказывает, что существует телесное сознание, которое может выполнять вещи по приказу ума, но должно быть пробуждено, натренировано, сделано хорошим и сознательным инструментом. Оно даже может быть натренировано так, что ментальная воля или внушение смогут излечить болезнь тела. Но все эти вещи, эти отношения ума и тела стоят в своей основе на той же почве, что и отношения ума и витала, и это не такое уж простое или элементарное дело, как хотелось бы Августину.

Это ставит проблему на иную почву с более ясными причинами и, если мы готовы идти достаточно далеко, это подсказывает путь выхода - путь Йоги.

P. S. Всё это совершенно отдельно от сопутствующего и очень важного фактора множественной личности, который психологические исследования только начинают довольно смутно принимать во внимание. Тут всё куда более сложно.


(Два письма о бенгальском переводе Саханы стихотворения Шри Ауробиндо "In Horis Aeternum".)


Июнь 1934 г.


Я чувствую, что последняя строфа в любом случае имеет весьма ясный смысл, но так как Сахана ею не довольна и трудилась над ней целыми днями, я думаю, что мог неверно понять вашу мысль. Без сомнения, это "Нечто" я не смог сохранить, так как истолковал это в том смысле, что преходящее мгновение отражает Вечное, когда оно "поймано духом в ощущении". Так скажите же мне... О Господи, я должен остановиться!


Я считаю, что это очень удачное переложение. Однако, я бы не сказал, что в 4-й строке есть указание на день как на движение времени, но только на полдень, на день как на залитое солнцем пространство, а не время; это, так сказать, зафиксированный миг, неподвижная сцена полудня. Око - это, конечно, само солнце; с помощью тире я помечаю, что закончил с моим первым символом золотого шара и перехожу ко второму, совершенно иному.

В последней строке ваш перевод действительно очень ясен и точен по смыслу, но он, возможно, слишком точен - дважды повторённое "нечто" призвано передать ощущение как раз обратного, чего-то неточного, неуловимого, что является одновременно и ничем, и всем сущим. Оно, несомненно, обретается в мимолётных вещах, и там - всё, но это обретение менее определённо, чем предполагает ваш перевод. Но выражение nstirupe chhila je sarbbsti очень хорошее.

Ещё один момент. "Поймано духом в чувстве" (Caught by a spirit in sense) означает: "в чувстве есть дух (поскольку ощущение - это не только ощущение), который улавливает вечное из бренных часов в этих вещах".


18 июня 1934 г.


Да, я думаю, теперь это вполне подойдёт в качестве переложения. Что касается того, что вы говорите о ритмическом движении и ударениях, это нечто новое (я полагаю) даже в этой форме в английском языке. Это попытка объединить - избегая хаотической аморфности верлибра - систему регулярных метрических мер с максимально возможной пластичностью и разнообразием, будь то количество слогов, управление стопами, если они есть, распределение ударных долей или меняющаяся модуляция ритма. "In Horis Aeternum" - лишь первый опыт, очень простая и элементарная модель для этого начинания. Насколько далеко оно может зайти в том или ином направлении, ещё предстоит увидеть; но на данный момент я не очень хорошо представляю, как это можно вписать в бенгальскую каденцию.

P. S. Я изо всех сил пытался найти время, чтобы ответить по поводу вашей книги и почитать Нишиканту, но не смог. В понедельник! Книгу я оставляю у себя.


In Horis Aeternum (В вечности часа)


A far sail on the unchangeable monotone of a slow slumbering sea,

A world of power hushed into symbols of hue, silent unendingly;

Over its head like a gold ball the sun tossed by the gods in their play

Follows its curve,- a blazing eye of Time watching the motionless day.

Here or otherwhere,- poised on the unreachable abrupt snow-solitary ascent

Earth aspiring lifts to the illimitable Light, then ceases broken and spent,

Or in the glowing expanse, arid, fiery and austere, of the desert's hungry soul,-

A breath, a cry, a glimmer from Eternity's face, in a fragment the mystic Whole.

Moment-mere, yet with all eternity packed, lone, fixed, intense,

Out of the ring of these hours that dance and die, caught by the spirit in sense,

In the greatness of a man, in music's outspread wings, in a touch, in a smile, in a sound,

Something that waits, something that wanders and settles not, a Nothing that was all and is found.


[Далёкий парус в неизменном монотонном мареве медленно дремлющего моря,

Мир силы, затихший в символах красок, безмолвствующий бесконечно;

Над его головой, словно золотой шар, подброшенный богами в игре,

Солнце следует по своей кривой - пылающее око Времени, наблюдающее за неподвижным днём.

Здесь или где-то ещё - застыв на недосягаемом, крутом, снежно-одиноком восхождении,

Земля, устремляясь, возносится к безграничному Свету, затем замирает, сломленная и истощённая,

Или в пылающем просторе, засушливом, огненном и суровом, алчущей души пустыни, -

Дыхание, крик, отблеск лика Вечности, в фрагменте - мистическое Целое.

Лишь мгновение, но наполненное всей вечностью, одинокое, застывшее, напряжённое,

Из круга этих часов, что танцуют и умирают, поймано духом в чувстве,

В величии человека, в распростёртых крыльях музыки, в прикосновении, в улыбке, в звуке,

Нечто, что ждёт, нечто, что странствует и нигде не оседает, - Ничто, что было всем и обретено.]


28 июня 1934 г.


Прежде всего, зачем расстраиваться из-за таких пустяков, как фраза в стихотворении или щелчок по носу сомнения? Я совершенно не понимаю, почему вы должны воспринимать это как личное нападение на вас. Из самих стихов ясно, что это не нападение, а рикошет. Некоторые критиковали и высмеивали его веру и его садхану, были критика и нападки на Мать, указывающие на абсурдность мысли о её божественности. Харин оправдывает свою веру по-своему - и, делая это, наносит ответный удар критикам и насмешникам. Без сомнения, ему не следовало бы этого делать, ему следовало бы игнорировать всё это, на что мы намекали не раз. Но этому правилу трудно следовать воинствующему энтузиазму, наделённому даром выражения. Но что во всём этом может задеть вас, ведь вы не насмехаетесь над верой, даже если сами сомневаетесь, и не нападаете на Мать и не критикуете её.

Что касается чувства превосходства, его тоже нелегко избежать, когда перед сознанием открываются более широкие горизонты, если только человек уже не обладает святым и смиренным нравом. Есть люди, подобные Наг Махашою, в которых духовный опыт рождает всё большее и большее смирение; есть другие, подобные Вивекананде, в которых он воздвигает великое чувство силы и превосходства - европейские критики довольно сурово упрекали его в этом; есть и другие, в которых он закрепляет чувство превосходства по отношению к людям и смирения перед Божественным. Каждая позиция имеет свою ценность. Возьмите знаменитый ответ Вивекананды мадрасскому пандиту, который возразил на одно из его утверждений, сказав: "Но Шанкара так не говорит". На что Вивекананда ответил: "Нет, Шанкара так не говорит, но я, Вивекананда, говорю так", и пандит опешил, раздосадованный и потерявший дар речи. Это "Я, Вивекананда" представляется взору обычного человека как Гималаи самоуверенного эгоизма. Но в духовном опыте Вивекананды не было ничего ложного или нездорового. Это не был обычный эгоизм, но чувство того, что он отстаивал некую истину, и позиция бойца, который, будучи представителем чего-то великого, не мог позволить себе быть приниженным или обесцененным. Это не означает, что не нужно избавляться от эго и отрицать духовное смирение, но показывает, что вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд. Ибо если я должен выразить свои духовные переживания, я должен делать это правдиво - я должен зафиксировать их, а также их бхаву, мысли, чувства, расширения сознания, которые их сопровождают. Что мне делать с опытом, в котором чувствуешь весь мир в себе, или силу Божественного, текущую в твоём существе и природе, или уверенность своей веры наперекор всем сомнениям и сомневающимся, или своё единство с Божественным, или ничтожность человеческой мысли и жизни по сравнению с этим более великим знанием и существованием? И мне приходится использовать слово "Я" - я не могу укрыться за словами "Это тело" или "Эта видимость", - тем более что я не Майявадин. Не впаду ли я неизбежно в выражения, которые заставят Кхитиша Сена укоризненно покачать головой над моими утверждениями как полными гордыни и эго? Полагаю, этого было бы трудно избежать.

Другое дело: мне кажется, вы очень сильно отождествляете веру с ментальным убеждением - но настоящая вера есть нечто духовное, это знание души. Утверждения, которые вы цитируете в своём письме, - это жёсткие утверждения ментальной веры, ведущие к яростному провозглашению своего кредо и цели, потому что они свои и потому должны быть величественнее, чем у других - установка, универсальная для человеческой природы. Даже атеист нетерпим, он провозглашает своё кредо Природы и Материи как единственную истину, а на всех, кто в неё не верит или верит в другое, он изливает презрение как на невежественных недоумков и суеверных дурачков. Я не держу на него зла за то, что он считает меня таким; но я замечаю, что эта установка не ограничивается религиозной верой, она в равной степени естественна для тех, кто свободен от религиозной веры и не верит ни в Богов, ни в Гуру.

[Не думаю, что настоящая вера в таком уж изобилии в этом Ашраме. Есть те, у кого она есть, но по большей части я встречал не только сомнение, но и резкую критику, постоянные вопросы, много насмешек над верой и духовным опытом, яростные нападки на меня и Мать - и это продолжается последние четырнадцать лет и дольше. Сейчас положение не настолько плохо, как было, но таких вещей пока ещё предостаточно, и я не думаю, что пришло время, когда опасность чрезмерной веры может обрести плоть.]

Надеюсь, вы не станете возражать против того, что я представил другую сторону вопроса. Я просто хочу указать на то, что существует и иная сторона, что можно сказать гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. [И мораль всего этого в том, что нужно с тем спокойствием и философией, на которые способен человек, переносить конфликты противоположных тенденций в этом хаосе атмосферы Ашрама и ждать, пока придёт время, когда более великий Свет и с ним некая истинная Гармония смогут очистить, объединить и воссоздать всё заново.]

Сегодня у меня была очень тяжёлая работа над почтой, и не было времени заняться метрикой. Надеюсь, завтра буду более свободен - я сделаю всё возможное, но боюсь, что проблема всё та же: слишком много долгих слогов вместе, слишком много кратких вместе для английского языка. Ничего страшного, посмотрим.


2 июля 1934 г.


После двух дней борьбы я вынужден признать, что ваш последний размер меня победил. Я написал кое-что, но это фейк. Сначала я представлю этот фейк:


A gold moon-raft floats / and swings / slowly

And it casts / a fire / of pale / holy / blue light

On the dragon tail / aglow / of the / faint night

That glimmers far - / swimming,

The illumined shoals / of stars / skimming,

Overspreading earth / and drowning the / heart in sight

With the / ocean-depths / and breadths / of the / Infinite.


Это официальное скандирование, и, за исключением последней стопы в двух последних строках, оно претендует на то, чтобы очень точно следовать метру стихотворения Нишиканты. Но на самом деле оно полно грехов, а внешнее сходство - фальшивка. В первой строке первая стопа на самом деле является антибакхием: "A gold moon/-raft floats...." и количественно, хотя и не акцентно, вторая является спондеем, что также нарушает истинное ритмическое движение. "Slowly" и "holy" - по правде говоря, хореи, замаскированные под пиррихии, и если "slowly" ещё может немного скрасить обман, то "holy" совершенно нечестиво в бесстыдстве своих претензий. Если бы я смог подобрать сложное прилагательное вроде "god-holy", всё было бы в порядке и спасло бы ситуацию, но я не нашёл ни одного подходящего. Следующие три строки, я думаю, соответствуют истинной модели и имеют честный метр. Но заключительный кретик моих последних двух строк - не что иное, как трусливое бегство от трудности спондея. Я утешаю себя воспоминанием о том, что даже Гектор бежал, когда столкнулся с трудностями в споре с Ахиллом, и что Бхагавата устанавливает palyanam [бегство] как одно из привычных занятий Аватара. Но уклонение - это факт, и боюсь, оно портит соответствие метров. У меня есть мысль добавить вторую строфу - возможно, эта будет выглядеть менее виновной, если у неё появится сообщник по греху, - но если вы вообще будете это использовать, вам не нужно ждать вторую, так как она может и вовсе не родиться.

Стихотворение Нишиканты о Базаре - очень хорошая работа, выполненная превосходно; он, очевидно, мастер языка и ритма. Я не могу зайти так далеко, чтобы подписаться под вашим эпитетом "великое". Однако в нём есть определённая сила развития поэтической темы, которая полна обещаний. Сторона мысли в этом развитии не совсем безупречна - переход из этической на духовно-философскую точку зрения в речи Человека с Рынка довольно неуклюж; переход от низменного к возвышенному немного режет слух. Что касается кульминационной доктрины "Ничего хорошего, ничего плохого", то это довольно опасная истина, если только она не уравновешена допущением антиномии высшего и низшего, входящих в экстатическую уникальность Брахмана. "То, чему они поклоняются здесь, не есть тот Брахман" - такая же истина, как и "Всё это есть Брахман".


Июль 1934 г.


Хорошо. Попробую ответить на эти две великие загадки Разума - Нирвана и Дисгармония Земли. Я почти закончил первую, но это ужасные каракули, и я не знаю, сможет ли Нолини их прочитать. Возможно, придётся всё переписать начисто.

Что касается другого вопроса: где вы нашли в "Небесах жизни" (The Life Heavens), чтобы я говорил или кто-либо говорил, что условия на земле великолепны и подходят для Божественной Жизни? Там нет ни слова об этом! Небеса жизни - это небеса витальных богов, и там царит совершенная гармония, но это гармония лишь утончённых, удовлетворённых чувств и витальных желаний. Если и должна быть Гармония, то она должна состоять из всех сил, поднятых до их высшего предела и согласованных друг с другом. Все неэволюционные миры - это типические миры, ограниченные своей собственной гармонией, как небеса жизни. Земля же, напротив - это эволюционный мир, совсем не великолепный и не гармоничный даже как мир материи (за исключением некоторых внешних проявлений), а скорее самый печальный, дисгармоничный, несовершенный. И всё же в этом несовершенстве заложен позыв к более высокому и многогранному совершенству. Она содержит в себе конечное в его предельном состоянии, которое, тем не менее, жаждет высшего бесконечного (оно не удовлетворяется радостями чувств именно потому, что в условиях земли оно способно видеть их ограниченность); Бог заточён в тине (тина не великолепна, так что здесь нет претензий на славу или красоту), но сам этот факт налагает необходимость прорваться сквозь эту тюрьму к сознанию, которое вечно восходит к высотам. И так далее. Это "более глубокая сила", а не более великая слава или совершенство. Всё это может быть истинным или не истинным для ума, но такова традиционная позиция индийского духовного опыта. Спросите любого йогина, он скажет вам, что Небеса жизни - вещи для детей; Пурана говорит, что даже боги, если они хотят мукти, должны спуститься на землю и воплотиться здесь, отказавшись от гордости своим ограниченным совершенством - они должны войти в конечное в его крайнем проявлении, если хотят достичь бесконечного в его крайнем проявлении. Стихотворение - это не философский трактат или исповедание религиозной веры, это выражение видения или опыта какого-либо рода, мирского или духовного. В данном случае это видение небес жизни, их совершенства, их ограниченности и встречное требование Земли или, скорее, Духа или Силы, стоящей за земным сознанием. Это следует воспринимать именно так - как выражение определённого аспекта вещей, выражение определённого рода опыта, а не ментальной догмы. За этим стоит глубокая истина, хотя она может и не отражать всю истину этого вопроса. В стихотворении также не стоит вопроса о божественной жизни здесь, хотя на неё намекается как на невыраженный возможный результат восхождения - потому что Земля не отбрасывается в сторону ("Сердце Земли всё ещё билось подо мной"); тем не менее стихотворение выражает лишь восхождение к Высочайшему, далеко за пределы Небес жизни, и Дух Земли заявляет права на эту силу и не говорит о каком-либо нисхождении Божественной Жизни.

Я пишу об этом так много, чтобы развеять это заблуждение и не возвращаться к нему, когда буду разбираться с решением проблем, связанных с дисгармонией на Земле.


The Life Heavens (Небеса жизни)


A life of intensities wide, immune

Floats behind the earth and her life-fret,

A magic of realms mastered by spell and rune,

Grandiose, blissful, coloured, increate.


A music there wanders mortal ear

Hears not, seizing, intimate, remote,

Wide-winged in soul-spaces, fire-clear,

Heaping note on enrapturing new note.


Forms deathless there triumph, hues divine

Thrill with nets of glory the moved air;

Each sense is an ecstasy, love the sign

Of one outblaze of godhead that two share.


The peace of the senses, the senses' stir

On one harp are joined mysteries; pain

Transmuted is ravishment's minister,

A high note and a fiery refrain.


All things are a harmony faultless, pure;

Grief is not nor stain-wound of desire;

The heart-beats are a cadence bright and sure

Of Joy's quick steps, too invincible to tire.


A Will there, a Force, a magician Mind

Moves, and builds at once its delight-norms,

The marvels it seeks for surprised, outlined,

Hued, alive, a cosmos of fair forms.


Sounds, colours, joy-flamings, Life lies here

Dreaming, bound to the heavens of its goal,

In the clasp of a Power that enthrals to sheer

Bliss and beauty body and rapt soul.


My spirit sank drowned in the wonder surge:

Screened, withdrawn was the greatness it had sought;

Lost was the storm-stress and the warrior urge,

Lost the titan winging of the thought.


It lay at ease in a sweetness of heaven-sense

Delivered from grief, with no need left to aspire,

Free, self-dispersed in voluptuous innocence,

Lulled and borne into roseate cloud-fire.


But suddenly there soared a dateless cry,

Deep as Night, imperishable as Time;

It seemed Death's dire appeal to Eternity,

Earth's outcry to the limitless Sublime.


"O high seeker of immortality,

Is there not, ineffable, a bliss

Too vast for these finite harmonies,

Too divine for the moment's unsure kiss?


"Arms taking to a voiceless supreme delight,

Life that meets the Eternal with close breast,

An unwalled mind dissolved in the Infinite,

Force one with unimaginable rest?


"I, Earth, have a deeper power than Heaven;

My lonely sorrow surpasses its rose-joys,

A red and bitter seed of the rapturous seven; -

My dumbness fills with echoes of a far Voice.


"By me the last finite, yearning, strives

To reach the last infinity's unknown,

The Eternal is broken into fleeting lives

And Godhead pent in the mire and the stone."


Dissolving the kingdoms of happy ease

Rocked and split and faded their dream-chime.

All vanished; ungrasped eternities

Sole survived and Timelessness seized Time.


Earth's heart was felt beating below me still,

Veiled, immense, unthinkable above

My consciousness climbed like a topless hill,

Crossed seas of Light to epiphanies of Love.


[Жизнь широких интенсивностей, неуязвимая,

Парит за пределами земли и её жизненной суеты,

Магия царств, покорённых заклинанием и руной,

Грандиозная, блаженная, красочная, нерождённая.


Там странствует Музыка, которую смертное ухо

Не слышит - захватывающая, интимная, далёкая,

Ширококрылая в пространствах души, огненно-чистая,

Наслаивающая одну упоительную ноту на другую.


Там торжествуют бессмертные формы, божественные оттенки

Трепещут сетями славы в подвижном воздухе;

Каждое чувство - экстаз; любовь - знак

Одной вспышки божества, которую разделяют двое.


Покой чувств, волнение чувств

На одной арфе соединены таинствами; боль

Преображённая - служительница упоения,

Высокая нота и огненный рефрен.

Всё есть гармония, безупречная, чистая;

Нет ни горя, ни раны-пятна желаний;

Биение сердца - каденция яркая и верная

Быстрых шагов Радости, слишком непобедимых, чтобы устать.


Воля там - Сила, Разум - волшебник

Движется и строит мгновенно свои нормы восторга,

Чудеса, которых он ищет - застигнутые врасплох, очерченные,

Окрашенные, живые - космос прекрасных форм.


Звуки, цвета, пламя радости - здесь покоится Жизнь,

Грезящая, привязанная к небесам своей цели,

В объятиях Силы, что порабощает чистым

Блаженством и красотой тело и восхищённую душу.


Мой дух погрузился, утопая в приливе чудес:

Скрылось, отступило то величие, которого он искал;

Утеряно было напряжение бури и порыв воина,

Утерян титанический полёт мысли.


Он покоился в покое в сладости небесного чувства,

Избавленный от горя, от нужды устремляться,

Свободный, самораспылённый в сладострастной невинности,

Убаюканный и уносимый в розовый облачный огонь.


Но внезапно раздался вневременной крик,

Глубокий, как Ночь, нетленный, как Время;

Казалось, это грозный призыв Смерти к Вечности,

Вопль Земли к безграничному Горнему.


"О возвышенный искатель бессмертия,

Разве нет невыразимого блаженства,

Слишком обширного для этих ограниченных гармоний,

Слишком божественного для неуверенного поцелуя мгновения?


Руки, принимающие безмолвный высший восторг,

Жизнь, встречающая Вечного близкой грудью,

Безграничный разум, растворённый в Бесконечном,

Сила, единая с невообразимым покоем?


У меня, Земли, есть более глубокая сила, чем у Неба;

Моя одинокая печаль превосходит его розовые радости,

Красное и горькое семя восторженной семёрки; -

Моя немота наполняется эхом далёкого Голоса.


Через меня предельное конечное, тоскуя, стремится

Достичь неведомого предельного бесконечного,

Вечный разбит на мимолётные жизни,

И Божество заперто в тине и камне".


Растворяя царства счастливого покоя,

Пошатнулся, раскололся и поблёк их призрачный звон.

Всё исчезло; одни только выжили

Неуловимые вечности, и Вневременность захватила Время.


Я ещё чувствовал под собой бьющееся сердце Земли,

Завуалированное, необъятное, немыслимое на вершинах,

Моё сознание взбиралось, как безвершинный холм,

Пересекало моря Света к откровениям Любви.]


22 июля 1934 г.


У меня ещё не было времени прочитать всё стихотворение - только первую часть, - но если остальное так же прекрасно, то это будет действительно великолепное стихотворение. Надеюсь закончить завтра и тогда напишу.


26 июля 1934 г.


На этот раз я прочитал ваше стихотворение целиком. Я вполне согласен с тем, что вы превзошли самого себя. Прежде всего, вы одним махом достигли поразительного архитектонического совершенства. Большинство поэтов могут писать красиво и хорошо - ровное течение текста от начала к концу; но немногие знают, как правильно строить. Иметь начало, середину и конец - недостаточно; все части должны быть на своих местах, а целое и части внутри целого должны представлять собой план гармонии. Здесь вам на помощь пришла какая-то Муза-строитель и расставила всё по своим местам. В развитии темы чувствуются замечательная сила и красота. Драматические повороты исполнены очень тонко, а соответствие ритма предмету выражения и удачность его смен кажутся мне восхитительными. Чередование торжественных и лирических метров - вещь очень трудная, но вам удалось соединить их с большим мастерством. Ваш стиль и способ выражения также, я думаю, достигли зрелости или, скажем, устойчивой и непрерывной спелости, которой у них не было раньше. Поэзия по мере продвижения достигает ещё более высокого совершенства, а финал удивительно прекрасен. Я думаю, здесь вы также впервые, после долгих стихов начальной борьбы и психической надежды, обрёли чувство и музыку Ананды - экстатического подъёма вы, возможно, достигали и раньше, но не такой более глубокой спонтанной флейтовой ноты Ананды.


Август 1934 г.


Merci. Je comprends le sens maintenant parfaitement. Voyons! [Спасибо. Теперь я понимаю смысл в совершенстве. Посмотрим!] Полагаю, теперь нет никаких помех, и текст течёт в истинном вордсвортовском ритме с заключённым в нём подлинным вордсвортовским смыслом. Действие моего романа происходит в Грасмире, где я ходил смотреть на коттедж поэта - прелестный Грасмир. Так что есть и другие цитаты из этого поэта. Я буду присылать их вам постепенно. Всему своё время - в надлежащей последовательности. В моём романе много таких поэтических отрывков. C'est pourquoi [Вот почему].

Харин прислал мне несколько изысканных стихов! Какой поэт - воистину mon ma"tre - il y a quelque chose m"me dans la po"sie pure " proprement parler [мой учитель - в чистой поэзии, строго говоря, что-то есть]. Какое стихотворение об А. Э. (Джордже Расселле), поэте, которого я любил больше всех на Западе. При всём вашем энтузиазме по поводу Йейтса, Гуру, Йейтс значил для меня очень мало, я никогда не мог им проникнуться, но А. Э. - да. Часто А. Э. трогал меня глубже, чем я мог бы объяснить - его нота звучала для меня столь [искренне?]. Вот почему меня так взволновало стихотворение Харина об А. Э. Напишите о нём хотя бы сонет, Гуру - неужели вы не думаете, что он этого заслуживает - в эти дни, когда люди относятся к мистической поэзии с пренебрежением (как писал мне Томсон), а А. Э. всё ещё стоял на своём на своих одиноких высотах. Я не могу понять, почему вы на самом деле придаёте такое значение Йейтсу - он часто так невообразимо неясен. Но А. Э. никогда не бывает таким. Его нота была для меня нотой спокойного величия. И знаменательно, что поэт гения Харина считает его величайшим поэтом этого века - не считая вас. Я с ним согласен. Но мне кажется, что в вас всегда была какая-то сдержанность. Скажете ли вы мне, почему? Амаль также вскользь упоминает его в своих "Заметках о поэзии", на что я посетовал ему, так как он в восторге от Йейтса. Пожалуйста, напишите на обороте - и сонет, если будет время. Если нет, то хотя бы какое-то "claircissement [разъяснение]. Письмо от вас давно причитается мне в награду за мою отшельническую, голубиную чистоту, если не за мою романтическую скорость в написании романов.


Я не думаю, что когда-либо был в восторге от Йейтса, но я признаю его великое мастерство в языке и стихе, в чём он намного превосходит А. Э. - так же как А. Э. был намного выше Йейтса как человек и провидец. Йейтс никогда не выходил за пределы прекрасного срединного мира витальной антарикши [antarika] - он не проник дальше в духовно-ментальные высоты, как это сделал А. Э. Но всё же, когда говорят о поэзии, именно поэтическому элементу следует придавать наибольшее значение. То, что выражал Йейтс, он выражал с великой поэтической красотой, совершенством и силой, и, кроме того, он обладает созидательным воображением, в то время как А. Э. обладал лишь определённой, хотя и значительной, интерпретирующей силой. Мысль А. Э., его способ видеть и излагать вещи мне гораздо ближе, чем у Йейтса, который лишь касается блестящего парящего края одеяния Истины вещей - но я не могу позволить этому влиять на меня, когда я должен судить о поэтической стороне их соответствующих достижений. Надеюсь, этого "claircissement будет для тебя достаточно - ибо на большее у меня нет времени - и уж точно нет времени на написание сонетов - моя энергия слишком занята очень срочными и неотложными делами (совершенно не считая "переписки"), чтобы "баловаться ритмической строкой".


1 августа 1934 г.


Не предавайтесь мрачным предчувствиям. То, чего боишься, не всегда случается, хотя верно, что страхи и предчувствия являются ментальными формациями и что такие ментальные формации могут подстегнуть [бесов?] вредительства. Со своей стороны, я предлагаю создать противоположную формацию - что ничего важного не произойдёт, даже если стараться избегать возможных последствий. Если что-то всё же случится, вы сразу мне скажете, и я постараюсь всё исправить. Мне кажется, так и нужно сделать. Я не вижу необходимости в окольных путях к Гималаям.


4 августа 1934 г.


Очень рад, что примирение прошло успешно, и рад также, что ваша склонность так легко направлена к "гармонии" и прочь от проявлений "дисгармонии", которые были слишком часты. Что касается Мони, то он очень неуступчив в ссоре, и заставить его пойти на уступки, когда он однажды уже закусил удила, нелегко.

Ваши критические замечания по поводу нынешних тенденций Мони в поэзии во многом верны, но хотя он всегда обладал лёгкостью языка и стиха (и когда у него есть подходящая тема и содержание, он может создать нечто прекрасное), я никогда не ставил его поэзию столь высоко; именно его проза в лучших её проявлениях казалась мне замечательной. Стихотворение Нишиканты действительно очень хорошее. Но параллель или, скорее, контраст между ними с точки зрения проживания в Ашраме не совсем уместны. Мони пришёл из ментального и витального прошлого; в случае с Нишикантой вопрос в том, достаточно ли в нём материала, не поэтического или художественного (ибо он хороший поэт и способный художник), а йогического, чтобы выдержать духовное будущее.

Я прочитал ваше предисловие и лелею мысль прочитать ваше циклопическое приложение в каком-нибудь [эпохальном?] будущем - постараюсь также прочитать и упомянутые вами страницы. Но что у вас за странные идеи о сравнительной интенсивности витальных радостей и психической радости или духовного Покоя!

Рад слышать о высокой оценке О. К. Гангули - и ОК по поводу пения.

P. S. Я забыл о "Гармонии". После вынужденной остановки на несколько дней она снова началась и движется с мрачной черепашьей решимостью к своей цели.


4 августа 1934 г.


Я прочитал ваше письмо с объяснением "странных" идей, но не могу ответить на него сейчас, потому что занят делом "Гармонии" и не хочу прерываться. Я по-прежнему утверждаю, что ваши взгляды на отсутствие всякой интенсивности в психических или духовных вещах или на их неполноценность по сравнению с витальным удовольствием странны, потому что они противоречат всему психическому и духовному опыту, за исключением опыта простых вайрагья [vairgis], и делают сам выбор духовной жизни (за исключением искателей Нирваны) совершенно необъяснимым. Ваши аргументы не убедительны. Какое отношение рак Рамакришны или колебания витальной восприимчивости Вивекананды между экстазом и депрессией или вираха [разлука] Чайтаньи имеют к обсуждаемому вопросу? Это трудности тела и витала. Вопрос заключался в интенсивности психического и чисто духовного опыта - психической преданности и любви, Покоя, Ананды. Вы не можете основывать общее отрицание на своём собственном частном опыте; потому что у вас есть только начальные переживания тишины и т. д., и вы не достигли интенсивностей, как достиг я и другие до меня. Только когда человек имеет центр своей жизни в психическом, подчиняя его власти ментальные, витальные и физические опыты, он узнаёт, что такое психическая интенсивность. Только когда высшее сознание нисходит своими потоками, можно узнать, какими могут быть интенсивности или экстазы духовного Покоя, света, любви, блаженства. Вы можете сказать: "У меня ещё не было этих интенсивностей", но вы не можете заявлять огульно: "Их не существует, и у меня их никогда не будет" или "Это лишь тепловатые, тихие маленькие вещи, успокаивающие и более долговечные, но не интенсивные и великолепные, как витальные радости и удовольствия". Не цепляйтесь за эти представления, рождённые первыми ограничениями, но держите себя открытым и пластичным для более великих возможностей в будущем.

Мой собственный опыт не ограничивается сияющим Покоем; я очень хорошо знаю, что такое экстаз и Ананда, от Брахмананды [блаженство погружения в Брахмана] до шарира-ананды [arra nanda - Ананда в теле], и могу испытывать их в любое время. Но об этих вещах я предпочитаю говорить только тогда, когда моя работа будет закончена - ибо я ищу для них основу постоянства именно в трансформированном сознании здесь, а не только наверху, где Ананда существует всегда.


Август 1934 г.


Я забыл упомянуть одну вещь насчёт комнаты "Фенетр". Когда там жила Сада, мы установили правило, чтобы там не было слишком много "приёмов" друзей и т. д. (у Сады их целая армия); но думаю, что это не стеснит Нишиканту, так как он, насколько я понимаю, из тех, кто любит тишину, и к тому же он будет часто видеться со своими друзьями в других местах. Если он предпочитает ту комнату, он может занять её, как только её отремонтируют и всё будет готово.

Я с облегчением получил более жизнерадостное письмо от Майи. Похоже, чтобы прекратить её голодовку, Ш. твёрдо пообещал (?), что позволит ей приехать сюда в феврале. Я только надеюсь, что этот малый не придумает какую-нибудь новую уловку, чтобы помешать ей снова!

Я весьма озадачен вашими суровыми суждениями о Раме. Трусость - это последнее, в чём можно обвинить Раму Валмики; его всегда считали воином, и именно "воинственные расы" Индии сделали его своим богом. Валмики повсюду рисует его как великого воина. Использование им хитрости против существа ниже человеческого уровня не доказывает обратного - ибо именно так человек (даже великие воины и охотники) всегда поступал с теми, кто стоит ниже его. Я думаю, это Мадхусудан очернил героя Валмики в глазах бенгальцев и превратил его в жалкую марионетку, но это не подлинный Рама, который, что ни говори, был великой эпической фигурой - Аватар он или нет. Что касается общепринятой морали, то всякая мораль - это условность; человек не может жить без ментальных и моральных условностей, иначе он чувствует себя потерянным в бушующем море анархических сил витальной Природы. Даже Расселы и Бернарды Шоу в итоге лишь устанавливают новый набор условностей взамен тех, что они опрокинули. Лишь поднявшись над разумом, можно действительно выйти за пределы условностей - Кришна смог сделать это, потому что он был не ментальным человеком, а божеством надразума, действующим свободно из сознания более великого, чем человеческое. Рама таковым не был, он был Аватаром саттвического разума - ментального, эмоционального, морального - и он следовал Дхарме той эпохи и расы. Это может делать его темпераментно близким Ганди и чуждым вам; но точно так же, как темпераментная неприязнь Ганди к Кришне не доказывает, что Кришна не был Аватаром, так и ваша темпераментная неприязнь к Раме не доказывает, что он не был Аватаром. Впрочем, мой главный тезис в том, что Аватарство вообще не зависит от этих вопросов, а имеет иную основу, смысл и цель.


23 августа 1934 г.


Да, я прочитал ваше стихотворение, оно прекрасное, и я рассказал о нём Матери. Что касается строк, в которых вы цитируете меня, я не могу объяснить их смысл, потому что там нет темы остального ["?"] и контекста. Я забыл закончить "Песни к Миртилле", а ночью это невозможно. Посмотрю завтра.

Нет, у меня нет намерения вступать в верховную защиту Рамы - я коснулся лишь моментов с Бали и прочим только потому, что их в наши дни обычно используют, чтобы принизить его как великую личность на обычном уровне. Но с точки зрения Аватарства я не стал бы защищать его моральное совершенство по современным стандартам точно так же, как не стал бы защищать Наполеона или Цезаря перед моралистами, демократическими критиками или "разоблачителями", чтобы доказать, что они были Вибхути. Аватар, Вибхути - это термины, имеющие свой собственный смысл и масштаб, и они не имеют отношения к морали или аморальности, совершенству или несовершенству по мелким человеческим меркам, или к тому, чтобы подавать пример людям, или демонстрировать новые моральные установки, или давать новые духовные учения. Эти вещи могут делаться или не делаться, но они вовсе не являются сутью дела.

Также я не считаю ваш метод рассмотрения личности Рамы правильным. Её нужно брать в целом, в том окружении, которое дал ей Валмики (не относясь к ней так, будто это история современного человека), с тем значением, которое он придавал личности, деяниям и трудам своего героя. Если вырвать её из контекста и анализировать под скальпелем современного этического разума, она мгновенно теряет всякий смысл. Кришна при таком подходе становится просто распутником и обманщиком, который, несомненно, совершил великие дела в политике - но так же поступил и Рама на войне. Ахиллес и Одиссей, вырванные из своей среды, превращаются один в яростного эгоистичного дикаря, а другой - в жестокого и хитрого дикаря. Я считаю себя обязанным проникнуть в дух, значимость и атмосферу Махабхараты, Илиады, Рамаяны и отождествить себя с духом их времени, прежде чем я смогу почувствовать, кем были их герои сами по себе, помимо деталей их внешних поступков.

Что касается Аватарства, я принимаю его для Рамы, во-первых, потому, что он занимает своё место в общей схеме - и, как мне кажется, занимает его по праву, - и потому, что когда я читаю Рамаяну, я чувствую великое вдохновение (afflatus), которое я узнаю и которое превращает её историю - какой бы сказочной она ни казалась - в притчу о великом критическом переходном событии в земной эволюции. Оно придаёт личности и действиям главного героя значение широкого типического космического масштаба, которого эти действия не имели бы, соверши их другой человек в иной схеме событий. Аватар не обязан совершать необычайные поступки, но он обязан придать своим актам, своей работе или тому, чем он является - чему-то одному или всему сразу - значимость и действенную силу, которые являются частью чего-то существенно важного, что должно быть совершено в истории земли и её рас.

Тем не менее, если кто-то не видит этого так же, как я, и хочет лишить Раму его места, я не возражаю - у меня нет особой пристрастности к Раме - при условии, что на его место будет поставлен кто-то, кто сможет более достойно заполнить брешь, оставленную его отсутствием. Кто-то ведь существовал: Рама Валмики, другой Рама или кто-то ещё вместо Рамы.

Также я не имею в виду, что признаю справедливость ваших замечаний о Раме даже как частичную критику; но на это сегодня нет времени. Я остаюсь на своей позиции по поводу убийства Бали и изгнания Ситы - вопреки первоначальному возражению Бали против этой процедуры, которое позже было им взято назад, и вопреки мнению родственников Рамы. Разумеется, это суждение исходит из точки зрения древней дхармы, а не с точки зрения какого-либо универсального морального стандарта, которого к тому же не существует, так как стандарт меняется в зависимости от края или эпохи.


24 августа 1934 г.


Нет, конечно же нет - Аватар вовсе не обязан быть духовным пророком; фактически он никогда не является просто пророком, он - тот, кто воплощает и устанавливает. И устанавливает не только внешние вещи (хотя во внешнем он тоже кое-что реализует), но, как я уже сказал, нечто сущностное и радикальное, необходимое для земной эволюции, которая есть эволюция воплощённого в теле духа через последовательные стадии к Божественному. В задачу Рамы вовсе не входило устанавливать духовную стадию этой эволюции - поэтому он этим и не занимался. Его делом было уничтожить Равану и установить Рама-раджью - иными словами, закрепить для будущего возможность порядка, подобающего саттвическому цивилизованному человеку, который управляет своей жизнью с помощью разума, высших эмоций, морали или, по крайней мере, моральных идеалов, таких как истина, послушание, сотрудничество и гармония, чувство чести, чувство семейного и общественного порядка. Его задачей было установить это в мире, всё ещё занятом анархическими силами, Животным Разумом и силами витального Эго, делающими собственное удовлетворение правилом жизни - иными словами, Ванарами и Ракшасами. В этом смысл Рамы и дела его жизни, и именно по тому, исполнил он это или нет, о нём нужно судить как об Аватаре или нет. В его задачу не входило разыгрывать комедию рыцарственного кшатрия с грозным зверем, коим был Бали; его задачей было убить его и взять Животный Разум под свой контроль. В его задачу входило быть не обязательно совершенным, но в значительной степени репрезентативным саттвическим Человеком: верным мужем и любящим послушным сыном, нежным и совершенным братом, отцом, другом - он друг самым разным людям: другу отверженного Гухаки, другу вождей животных Сугривы и Ханумана, другу стервятника Джатаю, другу даже Ракшасы Вибхишаны. Всем этим он был блестящим, поразительным, но прежде всего спонтанным и естественным образом - без форсирования той или иной ноты, как Харишчандра или Шиви, но с некой гармоничной полнотой. Но более всего его задачей было воплотить и утвердить те вещи, от которых зависит социальная идея и её стабильность: истину и честь, чувство Дхармы, общественный дух и чувство порядка. Ради первого - истины и чести, гораздо больше, чем ради сыновней любви и послушания отцу (хотя и ради этого тоже), - он принёс в жертву свои личные права избранника царя и собрания, отдал четырнадцать лучших лет своей жизни и ушёл в изгнание в леса. Ради своего общественного духа и чувства общественного порядка (великой и высшей гражданской добродетели в глазах древних индийцев, греков, римлян, ибо в то время насущной потребностью человеческой эволюции было поддержание упорядоченного сообщества, а не обособленное развитие и удовлетворение индивида) он принёс в жертву своё собственное счастье, семейную жизнь и счастье Ситы. В этом он был един с моральным чувством всех древних рас, хотя и расходился с более поздней романтической индивидуалистической сентиментальной моралью современного человека, который может позволить себе эту менее суровую мораль именно потому, что древние жертвовали индивидом, чтобы обезопасить мир для духа общественного порядка. Наконец, делом Рамы было обезопасить мир для идеала саттвического человека, уничтожив суверенитет Раваны и угрозу Ракшасов.

Всё это он сделал с таким божественным вдохновением в своей личности и поступках, что его образ более двух тысячелетий остаётся запечатлённым в сознании индийской культуры, а то, что он отстаивал, доминировало в разуме и идеализирующем уме человека во всех странах - и, несмотря на постоянный бунт человеческого витала, вероятно, будет продолжать это делать, пока не возникнет более высокий Идеал. И вы после всего этого говорите, что он не был Аватаром? Как вам угодно - но, во всяком случае, он стоит среди немногих величайших из великих Вибхути. Вы можете свергнуть его сейчас - ибо человек больше не удовлетворён саттвическим идеалом и ищет чего-то большего, - но его труд и смысл остаются запечатлёнными в прошлом эволюционирующей расы Земли.

Когда я говорил о бреши, которая останется в случае его отсутствия, я имел в виду не брешь среди пророков и интеллектуалов, а брешь в схеме Аватарства - был кто-то, кто был Аватаром саттвического Человека, как Кришна был Аватаром надразумного Сверхчеловека; я не вижу никого, кроме Рамы, кто мог бы занять это место. Духовные учителя и пророки (равно как интеллектуалы, учёные, художники, поэты и т. д.) - это в лучшем случае великие Вибхути, но они не Аватары. Ибо при таком подходе все основатели религий были бы Аватарами - Джозеф Смит (кажется, так его зовут) у мормонов, святой Франциск Ассизский, Кальвин, Лойола и множество других, так же как Христос, Чайтанья или Рамакришна.

По поводу веры, чудес и Биджоя Госвами - в другой раз. Я хотел сказать ещё вот что о Раме - это всё ещё лишь намек, а не то, что я собирался написать об общем принципе Аватара. И добавлю, что это не является полной или верховной защитой Рамы. Для этого мне пришлось бы написать о том, что означала история Рамаяны, оценить то, как Валмики представил своих главных героев (ни один из них не является шаблонным примером из хрестоматии, но все они великие мужчины и женщины с недостатками и достоинствами человеческой природы, как и остальные люди, даже величайшие), а также показать, как Божество, стоявшее за фронтальной и инструментальной личностью, которую мы называем Рамой, отрабатывало каждый инцидент его жизни как необходимый шаг в том, что должно было быть сделано. Что касается плача Рамы, я ответил на это в другом своём неоконченном письме. Вы навязываете более холодный и жёсткий нордический идеал южному темпераменту, который считал добродетелью выражение эмоций, а не их подавление. Вспомните плач и сетования Ахиллеса, Улисса и других греческих, персидских и индийских героев - особенно последних, как влюблённых.


25 августа 1934 г.


Но, Боже правый! когда это я говорил вам, что вера в Харадхана (!) и его утверждения, а также в величие его поэзии является обязательной частью Божественного Закона? Или что верить каждой проклятой вещи, сказанной каждым благословенным встречным, необходимо для садханы? Или что если у вас нет безоговорочной, полной и упрямой веры во все те чудесные и сверхъестественные вещи, которые рассказывают ученики Биджоя Госвами о своём учителе, вы будете навсегда закрыты для Божественной Милости? Я не сошёл с ума на три четверти, par exemple, да и на все четыре тоже!

Я прошу вас иметь веру в Божественное, в Божественную Милость, в истинность садханы, в конечный триумф духа над его ментальными, витальными и физическими трудностями, в Путь и Гуру, в существование вещей иных, нежели те, что описаны в философии Геккеля, Гексли или Бертрана Рассела, потому что если эти вещи не истинны, то в Йоге нет смысла. Что касается частных фактов и заверений о Биджое Госвами или ком-либо другом, здесь есть место для различения, для приостановки суждения, для неверия в тех случаях, когда есть веские основания для неверия, для правильной интерпретации в тех случаях, когда факты нельзя отрицать или оспаривать. Но всё это не может быть для садхака таким же, как для материалистического скептика, основывающегося на фиксированном предубеждении, что истинно только то, что нормально и согласуется с известными (так называемыми) законами физической природы, а всё ненормальное или сверхнормальное должно a priori осуждаться как ложное. Ненормальное изобилует в этом физическом мире; сверхнормальное в нём тоже присутствует. В этих вопросах, помимо всякого вопроса веры, любой по-настоящему рациональный человек со свободным умом (не связанный по рукам и ногам, как рационалисты или так называемые свободомыслящие, тройными узами априорного иррационального неверия) не должен сразу кричать "Обман! Ложь!", но обязан приостановить суждение, пока у него не будет необходимого опыта и знаний. Отрицать в невежестве ничуть не лучше, чем утверждать в невежестве. Если ваш метод спас вас от учителей-шарлатанов, это показывает, что всё в этом мире имеет своё применение, сомнение и отрицание тоже, но это не доказывает, что сомнение и отрицание - лучший способ открытия Истины. Здесь можно применить эпиграмму Тагора о человеке, который закрыл и запер на замок все двери и окна своего дома, чтобы не впустить Ошибку - но Истина воскликнула: "Как же мне тогда войти?"

Вера в духовные вещи, которая требуется от садхака, - это не невежественная, а светлая вера, вера в свет, а не во тьму. Скептический интеллект называет её слепой, потому что она не руководствуется внешними проявлениями или видимыми фактами - ибо ищет истину за ними - и не ходит на костылях доказательств и свидетельств. Это интуиция - интуиция, которая не только ждёт опыта для своего оправдания, но и ведёт к опыту. Если я верю в самоисцеление, то через некоторое время найду способ исцелить себя. Если у меня есть вера в трансформацию, я могу в конечном итоге наложить руку на весь процесс трансформации и распутать его. Но если я начну с сомнения и продолжу с ещё большим сомнением, как далеко я смогу продвинуться в своём путешествии?

Впрочем, это лишь резкое возражение, а не мой ответ, на который у меня нет времени сегодня вечером. Мой ответ будет более пространным и придёт позже.


26 августа 1934 г.


Я написал объяснение тех загадочных строк, но написал его не в том месте, поэтому не отправил. Делаю это сейчас. Это означает: "Её имя, которое слаще произносить (повторять), чем сладость пасторальной поэзии, могло сделать белую руку при его написании словно ярче обычного и придавало более глубокий цвет губам, произносившим его (тогда, в те прошлые дни), но теперь это мёртвая и забытая вещь, которую больше не любят, неизвестная людям этого позднего времени".

Я не смог сегодня ничего закончить, но намерен вскоре подступиться к Биджою Госвами и общему вопросу оккультных феноменов, ошибочно называемых "чудесами".


28 августа 1934 г.


Да, это совершенно правильная позиция, и мне бы хотелось, чтобы вы её придерживались. Я очень рад, что вы решили её занять. Я обязательно напишу о Биджое Госвами и чудесах и надеюсь объяснить также, всегда с точки зрения разума, некоторые другие моменты, например, точную природу и действие психической и духовной веры, а также причину веры в Гуру и то, как она работает. Но не сегодня вечером - сегодня у меня было слишком много дел.

Строки, о которых вы спрашиваете, имеют такой смысл. Влюблённый думает о том, что происходит после смерти, когда любовь и жизнь закончены. Сначала он думает о христианском мифе об Аде - первые четыре строки относятся к нему и к описанию Данте о Паоло и Франческе и других грешных влюблённых, испытывающих мучения в одном из кругов Инферно - в дыму и пучине ада с неистовыми ветрами - это отблескивающие (отражающие свет костров) вихри над кругом из огней. Затем он переходит к греческим представлениям о загробной жизни, согласно которым мертвецы спускаются в тусклый, безжизненный подземный мир Аида, в могилы без света, в поля, которые не посещает солнечный свет, в аллеи без радостного ропота, в воды без цветов. Лета - это река забвения в Аиде, из которой тени умерших должны пить, чтобы забыть своё земное прошлое. Лета, говорит он, могла бы [разъесть] их умы (исполнив свою волю), но тем не менее в душе воспоминания о любви выживают и не могут быть стёрты окончательно. Затем он возвращается к очевидному факту смерти. "Красота выплачивает дар жизни, данный ей, в колонку кредита Смерти - она исчезает, оставляя после себя мимолётный аромат и т.д.".

Вам больше не нужно присылать книгу. Я чудесным образом выудил свой экземпляр.


28 августа 1934 г.


Я написал Налине, чтобы исправить любое недопонимание - если недопонимание действительно есть - по поводу нашего согласия на её отъезд. Это согласие я считаю вырванным у меня её собственным настоянием на том, что она не может остаться - тяга была слишком велика, и она должна уйти. Я напомнил ей то, что говорил ей раньше: единственный верный путь - остаться и перебороть трудность; единственным оправданием для ухода было бы, если бы её призвание было больше к семейной жизни, чем к духовной. Я сказал ей, что мы придерживаемся этого, и что Матери и мне не нравится её уход - и попросил её пересмотреть своё решение. Ибо это её решение, а не моё. Вы знаете, что мне не нравится, когда кто-то, у кого есть психический призыв, уезжает отсюда, потому что это означает отбросить свою духовную судьбу или, по крайней мере, отложить её. Ибо я не думаю, что Налина, если она настоит на уходе, всегда будет оставаться в иллюзии семейных уз - но риск есть, и задержка налицо. Мать позвала её завтра утром и посмотрит, что та решит.

Что касается вопроса вера-сомнение, вы очевидно придаёте слову "вера" смысл и масштаб, которых я в него не вкладываю. Мне придётся написать не одно, а несколько писем, чтобы прояснить позицию. Мне кажется, что под верой вы подразумеваете ментальное убеждение, которое фактически предлагается уму и чувствам в сомнительной форме ничем не подтверждённого заявления. Я же подразумеваю под ней динамическую интуитивную убеждённость внутреннего существа в истинности сверхчувственных вещей, которые не могут быть доказаны никакими физическими свидетельствами, но являются предметом опыта. Мой тезис в том, что эта вера - наиболее желательная предварительная ступень (если не абсолютно необходимая - ибо могут быть случаи переживаний, которым вера не предшествовала) к желаемому опыту. Если я так настаиваю на вере - но даже не столько на позитивной вере, сколько на отбрасывании априорного сомнения и отрицания, - то это потому, что я нахожу, что сомнение и отрицание стали инструментом в руках враждебных сил и сковывают ваши шаги всякий раз, когда я пытаюсь подтолкнуть вас к продвижению вперёд. Если вы не можете или не хотите избавиться от них ("не хотите" из уважения к разуму и страха быть верящим в то, что не истинно, и "не можете" из-за противоположного опыта), тогда мне придётся управляться за вас, только это делает процесс трудным вместо прямого и сравнительно лёгкого.

Почему я называю отрицание материалиста априорным отрицанием - так это потому, что он отказывается даже рассматривать или исследовать то, что отрицает, но начинает с отрицания этого, как Леонард Вулф с его "кря-кря", на том основании, что это противоречит его собственным теориям, а значит, не может быть истинным. С другой стороны, вера в Божественное, в Милость, Йогу, Гуру и т.д. (но не в Биджоя Кришну Госвами или его чудеса, чёрт возьми!) не является априорной, потому что она опирается на огромный массив человеческого опыта, который накапливался веками и тысячелетиями, а также на личное интуитивное восприятие. Таким образом, это интуитивное восприятие, подтверждённое опытом сотен и тысяч тех, кто проверял его до меня.

Я не прошу вас верить, что Божественная Милость приходит ко всем, или что все могут преуспеть в садхане, или что я лично преуспел или преуспею в случае со всеми, кто приходит ко мне. Я спрашивал вас, не можете ли вы развить веру в то, что Божественное существует - вы, кажется, часто сомневаетесь в этом, - что Божественная Милость существует и проявилась как в других местах, так и здесь, что садхана, приносящая пользу столь многим, не является ложью или химерой, и что я помог многим и не совсем бессилен - иначе как могли бы столь многие прогрессировать под нашим влиянием? Если это станет изначальной установкой, тогда сомнение и отрицание, отказ от веры сводятся к отказу от веры в вашу собственную духовную судьбу и судьбу Налины и некоторых других - не так ли? Я никогда не говорил вам, что сила, работающая здесь, абсолютна в настоящее время; я, напротив, говорил вам, что пытаюсь сделать её абсолютной, и именно для этого я хочу, чтобы вмешался сверхразум. Но говорить, что раз она не абсолютна, то её не существует, кажется мне логической непоследовательностью.

Остаётся ваш личный случай, и вы вполне можете сказать мне: "Какое мне дело до того, что эти вещи истинны, если они не истинны для меня, не истинны в моём собственном опыте?" Но то, что они истинны сами по себе, имеет значение. Ибо если отсутствие вашего личного опыта считать доказательством того, что всё это чепуха, тогда всё кончено - нет надежды ни для вас, ни для меня, ни для кого-либо. Если же, с другой стороны, эти вещи истинны, но ещё не осознаны вами, тогда есть надежда, по крайней мере, возможность. С точки зрения разума вы можете быть правы, думая, что раз вы ещё не осознали, то никогда не осознаете - хотя мне это не кажется неизбежным выводом. С той же точки зрения я тоже могу быть прав, заключая из своего опыта и опыта других йогов, что такой неизбежности нет и что при настойчивом стремлении в вас и при вайрагье мы имеем условия для реализации, которая должна прийти - раньше (ибо бывают внезапные освобождения) или позже.

Во всём этом я не коснулся ничего фундаментального в вопросе веры - это лишь предварительная разминка в попытке устранить некоторые моменты, стоящие на пути. В вашем сегодняшнем письме есть несколько других, за которые я постараюсь взяться в следующем письме. После этого я атакую Биджоя Госвами, природу веры и пределы её поля (почему она не включает чудеса Б.Г. и т.д.) и другие центральные вопросы.


31 августа 1934 г.


(Дилип получил письмо от доктора Сарвепалли Радхакришнана из Университета Андхра с просьбой к Шри Ауробиндо написать статью для книги "Современная британская философия".)


Мой дорогой Дилип Кумар Рой,

Я посылаю прилагаемое Шри Арабиндо Гхошу. Вы легко поймёте моё сильное желание получить от него вклад. Надеюсь, он будет достаточно добр, чтобы обязать меня, написав статью.

Как ваши дела?


(Примечание Дилипа:) Что ответить?


(Шри Ауробиндо написал следующее на первой странице письма:)


Боже правый!

(Объяснение этого мучительного восклицания см. на обороте!)


(И на обороте:)


Послушайте! Неужели эти люди ожидают, что я снова превращусь в машину для производства статей? Времена "Банде Матарам" и "Арьи" прошли, слава Богу! Теперь у меня есть только переписка Ашрама, и этого более чем "достаточно", по совести говоря, без того, чтобы начинать заниматься философией для стандартных книг и прочего.

И философия! Позвольте мне сказать вам по секрету, что я никогда, никогда, никогда не был философом - хотя я и писал философские труды, но это совсем другая история. Я знал чертовски мало о философии до того, как занялся Йогой и приехал в Пондичерри - я был поэтом и политиком, но не философом! Как мне это удалось? Во-первых, потому что Ришар предложил мне сотрудничать в философском журнале - а так как моя теория заключалась в том, что йогин должен уметь взяться за любое дело, я не мог отказать; а потом ему пришлось уйти на войну, и он оставил меня в беде с шестьюдесятью четырьмя страницами философии в месяц, которые мне приходилось писать в полном одиночестве. Во-вторых, мне нужно было лишь записывать в интеллектуальных терминах всё, что я наблюдал и узнавал, ежедневно практикуя Йогу, и философия здесь появлялась автоматически. Но это не значит быть философом!

Я не знаю, как оправдаться перед Радхакришнаном - ведь я не могу сказать ему всё это. Может быть, вы найдёте для меня какую-нибудь формулу? Например: "Так занят, ни минуты для другой работы, не может взяться, так как, возможно, не сумеет выполнить своё обещание". Что вы скажете?


31 августа 1934 г.


Я посылаю предпоследнюю порцию перевода Нишиканты. Следующая часть будет завершена, я надеюсь, к завтрашнему вечеру. Эта часть, возможно, должна была быть немного вольной - согласно вашему объяснению, - так как она была немного сжатой. Но я думаю, что она тем не менее вам понравится.

(...) Но ваша "Ночь у моря" созвучна духу бенгальского языка, и, по моему ощущению, все согласятся с тем, что перевод Нишиканты очень мелодичен, и хотя теряется ваша утончённость, он читается как оригинальное прекрасное стихотворение. Я чувствую, что оно останется в нашем языке благодаря своей атмосфере "поэтичности".

Но как насчёт Биджоя Кришны Госвами и майямриги [mymga - иллюзорного оленя] Рамы? Пусть Б. К. будет первым, а майямрига на следующей неделе? Qu'en dites-vous? [Что вы скажете?]


Ну, я думал, что закончил с Рамой, который, в конце концов, принадлежит прошлому. Майямрига был абсолютной необходимостью для удаления Рамы из Ашрама, иначе Равана не смог бы похитить Ситу, поэтому Божественное или Валмики (кому бы вы ни пожелали приписать этот инцидент) устроили это таким образом (весьма поэтичным образом, вы должны признать), и инструментальная Личность приняла вуаль на сознание, чтобы его работа могла быть выполнена, подобно тому как Кришна начисто забыл всё, что он сказал Арджуне в Гите, чтобы он мог научить его чему-то другому. Вы должны ожидать таких вещей от Аватара! Впрочем, Нолини прислал мне всю переписку для обработки, так что, полагаю, я скоро закончу своё недописанное письмо, чтобы разобрать некоторые моменты, а также напишу что-нибудь об Аватарстве в целом - это означает два произведения. Но не сейчас, у меня на уме Биджой Госвами, и меня постоянно подхлёстывают изнутри завершить дело "Гармонии", которое Август, Рама и Биджой Госвами держали в состоянии тревожного и неудовлетворённого обморока. Я посмотрю перевод Нишиканты сегодня или в воскресенье. Сегодня я просто завален делами.


2 сентября 1934 г.


Но неужели и кродха [гнев] тоже? Разве Гита не говорит: "Sattvt sa"jyate j"nam" (из саттвы рождается мудрость)? А гнев Рамы - самого немудрого, более того, ребяческого толка, уж простите меня. Возьмите, к примеру, его повторное оскорбление Ситы (причём уже после свидетельства самого Валмики), когда он приказывает ей представить черни новые доказательства её непорочности, после чего она ищет убежища в лоне земли. Тут же любовь Рамы, которая ещё мгновение назад отсутствовала, становится неистовой - "avyavasthitacittasya prasdo'pi bhayakara" [даже милость неуравновешенного ужасна, как говорит мудрец], - и он, "krodhaokasamvia" [охваченный гневом и горем] (причудливый Аватар, ничего не скажешь!), кричит Матери-Земле: "naya tva hi t st matto'ha maithilkte" [Верни мне эту Ситу, ибо я вне себя из-за дочери Митхилы]. Qu'en dites-vous? [Что вы на это скажете?] Может ли истинно саттвический человек находиться в тисках такой безумной страсти гнева? Также я пребываю в полнейшем смятении, ломая голову над вашим признанием возможности такого явления, как бессознательный Аватар. Ибо для меня это кажется противоречием в терминах - невозможностью: чтобы Аватар был слеп! Боже правый, значит Упанишады всё-таки ошибались, высмеивая доверчивость "слепцов, ведомых слепцами"!

Тогда почему Гита так восторженно превозносит саттвического человека? Я полагал, что саттвический человек не может вести себя так же безумно, как тамасический тип? Кроме того, я не совсем улавливаю вашу аналогию с обычными моментами Шри Чайтаньи. Ведь фактом является то, что у него были и сверхнормальные (или сверхсознательные, если угодно) моменты, и именно в этом была вся разница, не так ли?


Почему бы Раме не иметь каму [вожделение] так же, как и прему [любовь]? В древней Индии предполагалось, что в отношениях мужа и жены они идут рука об руку. То, как ведёт себя Рама в вираха (разлуке) с Ситой, обусловлено поэтическими представлениями Валмики - которых придерживались и Калидаса, и все остальные в те далёкие времена - о том, как должен вести себя совершенный любовник в подобном затруднительном положении. Делал ли всё это реальный Рама на самом деле - вопрос другой.

Что касается бессознательного Аватара - почему бы и нет? Вайшнавы считают Чайтанью Аватаром, однако он осознавал стоящее за ним Божество лишь тогда, когда это Божество выходило на фронтальный план и овладевало им в редких случаях. Христос говорил: "Я и Отец Мой - одно", но всё же он всегда говорил и вёл себя так, будто между ними есть разница. Ранний период Рамакришны был периодом искателя Бога, он не с самого начала осознавал своё тождество. И это признанные религиозные Аватары, которые должны быть более сознательными, чем человек действия, подобный Раме. И даже предполагая наличие полного и постоянного сознания, зачем Аватару провозглашать себя кем-то, кроме как в редких случаях перед Арджуной или немногими бхактами или учениками? Другие сами должны распознать, кто он - хотя он и не отрицает, когда другие говорят о нём как о Том Самом, он не твердит постоянно и, возможно, никогда не скажет (или скажет лишь в такие моменты, как в Гите): "Я есть Он".


3 сентября 1934 г.


Сегодня вечером нет времени для полного ответа на ваши возобновлённые замечания о Раме. Вы заинтригованы лишь потому, что придерживаетесь стандартных современных мерок морального и духовного совершенства (введённых [?] и Банкимом) для Аватара - в то время как я исхожу из совершенно иной точки зрения и решительно отвергаю эти стандартные человеческие мерки. Древние Аватары, за исключением Будды, не были ни эталонами совершенства, ни духовными учителями - вопреки Гите, которая была произнесена, как говорит Кришна, в момент сверхнормального сознания, коего он лишился сразу же после этого. Они были, если можно так выразиться, репрезентативными космическими людьми, инструментами Божественного Вмешательства для закрепления определённых вещей в эволюции земной расы. Я придерживаюсь этого и отказываюсь подчиняться в данном споре какому-либо иному стандарту.

Я не признавал, что Рама был слепым Аватаром, но предложил вам две альтернативы, вторая из которых представляет мой реальный взгляд, основанный на впечатлении, произведённом на меня Рамаяной: Рама всё прекрасно знал, но отказывался быть многословным на этот счёт - его делом было не раскрывать Божественное, а утвердить на земле ментального, морального и эмоционального человека (не породить его, ибо он уже существовал) в противовес Животному и демоническим силам Ракшасов. Мой аргумент относительно Чайтаньи (который большую часть времени был сначала пандитом, а затем бхактой, и лишь изредка - самим Божеством) совершенно рационален и логичен, если вы последуете моей логике и не будете настаивать на высоком, специфически духовном сознании для Аватара. Я разъясню, что имею в виду, в следующем письме.

Под саттвическим человеком я подразумеваю не морального или всегда самоконтролируемого человека, а преимущественно ментального (в противоположность витальному или чисто физическому человеку), который обладает раджасическими эмоциями и страстями, но живёт преимущественно в соответствии со своим разумом, его волей и идеями. Полагаю, что чисто саттвического человека не существует - так как три гуны всегда идут вместе в состоянии неустойчивого равновесия, - но преимущественно саттвический человек таков, как я описал. Моё впечатление о Раме по Валмики именно такое - оно сильно отличается от вашего. Боюсь, ваш образ Рамы совершенно не в фокусе - вы стираете основные черты персонажей, умаляете и затушёвываете все те светлые стороны, которым Валмики придавал такое значение и вес, и постоянно бьёте по некоторым деталям и теневым сторонам, которые вы превращаете в большую часть Рамы. Так поступают разоблачители - но развенчанная фигура не является истинной фигурой.

Кстати, саттвический человек может обладать сильной страстью и сильным гневом - и когда он даёт последнему волю, обычный буян просто меркнет в сравнении с ним. Вспомните вспышки гнева Христа, негодование Чайтаньи - и общие свидетельства опыта и психологии по этому вопросу. Всё это, впрочем, к слову - я постараюсь развить это позже.

P.S. Черта Рамы, которую вы приводите как признак неразвитого человека, а именно - его решительное спонтанное действие в соответствии с пришедшей к нему волей и идеей, является чертой космического человека и многих Вибхути, людей действия масштабного цезарианского или наполеоновского типа. Это я тоже надеюсь развить когда-нибудь.


4 сентября 1934 г.


Когда я сказал: "Почему бы не существовать бессознательному Аватару?", я отталкивался от вашего утверждения (а не моего), что Рама был бессознателен и бессознательный Аватар не может существовать. Мой собственный взгляд таков: Рама не был слеп, не был неосведомлён о своём Аватарстве, он просто не распространялся об этом. Но я сказал, что даже если считать ваше утверждение верным, это возражение не является непреодолимым. Я привёл в пример случай Чайтаньи и других, потому что здесь факты вряд ли оспоримы. Чайтанья в первой части своей жизни был просто Нимай Пандит, и он не осознавал себя кем-то иным. Затем произошло его обращение, и он стал бхактой Чайтаньей. Этим бхактой порой словно овладевало присутствие Кришны; он знал себя как Кришну, говорил, двигался и являлся в свете Божества - никто вокруг него не мог помыслить о нём или видеть в нём кого-либо другого, когда он находился в этом прославленном и преображённом состоянии. Но из него он впадал обратно в обычное сознание бхакты и, как я читал в его биографии, отказывался тогда считать себя чем-то большим. Таковы, я полагаю, факты. Ну и что же они означают? Был ли он сначала только Нимаем Пандитом? Вполне допустимо, что так оно и было, и нисхождение Божества в него произошло только после его обращения и духовной перемены. Но и позже, когда он находился в своём обычном сознании бхакты, разве он перестал быть Аватаром? Прерывистое Аватарство? Кришна заходит к Чайтанье на послеобеденный чай, а затем снова уходит наверх до следующего визита? Мне трудно поверить в такое явление. Рациональное объяснение заключается в том, что в явлении Аватарства существует Сознание за покровом, поначалу скрытое или иногда, возможно, полускрытое - это Сознание Божества; и существует фронтальное сознание, человеческое или кажущееся человеческим, или, во всяком случае, со всеми внешними признаками земного существа - это инструментальная Личность. В таком случае возможно, что тайное Сознание пребывало там всё время, но ждало момента для проявления после обращения; и оно проявлялось прерывисто, потому что основной работой Чайтаньи было утверждение типа духовной и психической бхакти и любви в эмоционально-витальной части человека, подготавливая таким образом наше витальное начало к обращению к Божественному - во всяком случае, закрепляя эту возможность в земной природе. Не то чтобы эмоционального типа бхакти не существовало прежде; но её полнота, её порыв ("lan), восторг витального начала в ней никогда не проявлялись так, как они проявились в Чайтанье. Но такую работу невозможно было бы сделать, если бы он всегда пребывал в сознании Кришны; он был бы Господом, которому все приносят бхакти, но не высшим примером божественного экстатического бхакты. Но всё же эпизодические проявления показывали, кем он был, и в то же время свидетельствовали о мистическом законе Имманентности.

Вот что я сказал бы о Чайтанье.

Но если Чайтанья, фронтальное сознание, инструментальная Личность, всё время был Аватаром, однако, кроме своих высших моментов, не осознавал этого и даже отрицал это - то, если развить эту мысль дальше, это установит возможность того, что вы называете бессознательным Аватаром. То есть такого, в котором скрытое Сознание может не выходить на фронтальный план, но всегда двигать инструментальной Личностью из-за завесы. Фронтальное сознание может сознавать во внутренних частях своего существа, что оно лишь инструмент некоего Божественного начала, которое и есть его реальное Я, но внешне будет думать, говорить и вести себя так, будто оно всего лишь человеческое существо, выполняющее данную работу с особой силой и великолепием. Был ли такой Аватар или нет - вопрос другой, но логически это возможно.


5 сентября 1934 г.


Я очень рад тому, что вы написали. Мне бы очень хотелось, чтобы ваш путь всё это время был безболезненным и залитым солнцем, но раз уж этому не суждено случиться, то лучшее, что может быть - это чтобы облачный и штормовой путь привёл вас к Свету. У меня нет сомнений - и никогда не было, - что он приведёт, и я верю, что более солнечный (путь) теперь уже не за горами.

Что касается извращённости - что ж, боюсь, это элемент человеческой природы, присутствующий почти во всех; это не что иное, как витальное начало - не его высшая и благородная часть, а низшая, желающая во всём поступать по-своему и изворотливая в попытках оправдать свой отказ меняться.

Оставляю Раму и перехожу к "Гармонии" и Биджою Госвами?


6 сентября 1934 г.


Я согласен с большинством того, что говорит Кришнапрем, хотя одну-две вещи я бы изложил под другим углом. Ваши рассуждения о вере и сомнении носили довольно экстравагантный характер, ибо сводились к тому, что нужно либо во всём сомневаться, либо верить всему, сколь бы абсурдным ни было сказанное кем бы то ни было. Я неоднократно говорил вам, что в Йоге не только есть место для различения, но и необходимость в нём на каждом шагу - иначе вы заблудитесь в джунглях вещей, не являющихся духовными, - как, например, в путанице того, что я называю промежуточной зоной. Я также говорил вам, что от вас не требуется верить всему, что вам кто-либо говорит, и нет никакой нужды питать веру во все чудеса, поведанные о Биджое Кришне Госвами или ком-то другом. Это, как я уже говорил, вопрос не веры, а ментального убеждения - вера же есть не ментальное убеждение во внешние факты, а интуиция внутреннего существа о вещах духовных. Кришнапрем имеет в виду то же самое, когда говорит, что вера - это свет, который высшая личность посылает низшей. Что касается эпитета "слепая", использованного Рамакришной, он означает, как я сказал, не невежественную легковерность, а невозмутимость перед вопрошаниями интеллекта и непоколебимость перед внешними проявлениями фактов, например - человек верит в Божественное, даже когда фактом кажется то, что здешний мир или, по крайней мере, человеческий мир движим небожественными силами. Человек верит Гуру, даже когда тот использует методы, которые ваш интеллект не может постичь, или утверждает как истину вещи, которые вы не пережили на опыте (ибо если его знание и опыт не больше ваших, зачем вы выбрали его своим гуру?). Человек верит в Путь, ведущий к цели, даже когда цель очень далека, а дорога окутана туманом и облаками и постоянно под ударами молний. И так далее. Даже в мирских делах человек не может совершить ничего великого, если у него нет веры; в духовной сфере она ещё более незаменима. Но эта вера опирается не на невежественную легковерность, а на свет, который горит внутри, хотя и не видим глазами внешнего разума, на внутреннее знание, которое ещё не приняло форму внешнего знания.

Однако одно замечание - я провожу различие между сомнением и различением. Если бы под сомнением подразумевалось различающее вопрошание о том, что может быть истиной в том или ином деле, оно было бы частью различения и вполне допустимым; но то, что обычно подразумевается под сомнением сейчас - это [позитивное?] и категоричное отрицание, которое не останавливается, чтобы исследовать, рассмотреть в свете, попробовать, разузнать, а сразу говорит: "О нет, я никогда не приму это как возможную истину". Такого рода сомнение может быть очень полезным в обычной жизни, оно может быть практически полезным для сокрушения устоявшихся вещей или идей, или в определённого рода внешних спорах, чтобы подорвать позицию, которая слишком догматически утвердительна; но я не думаю, что оно приносит какую-либо положительную пользу даже в вопросах интеллектуального исследования. Нет ничего, что оно могло бы сделать лучше, чем беспристрастное различение. В духовных вопросах различение занимает важнейшее место, но отрицающее сомнение просто преграждает путь к Истине своим плакатом "Вход воспрещён" или своим догматическим "Ни шагу далее".

Что касается интеллекта, то для человека он незаменим до определённого момента; после этого он становится низшим инструментом и часто вводит в заблуждение и препятствует. Это то, что я имел в виду, когда писал: "Разум был помощником, разум стал преградой". Интеллект сделал многое для человека; он помог поднять его высоко над животными, в лучшем своём проявлении он дал начальное представление обо всех великих областях знания. Но он не может пойти дальше этого; он не может добраться до самой Истины, лишь до некоторых её отражений, форм, репрезентаций - я сам не помню, чтобы когда-либо достигал чего-либо в духовной сфере силой интеллекта; я использовал его только для помощи в выражении того, что я познал и пережил, но даже там он предоставлял лишь определённые формы, которые использовались другим Светом и более обширным Разумом, чем интеллект. Когда интеллект пытался решать дела в этой сфере, он всегда затягивал процесс. Полагаю, что иногда он может всколыхнуть разум, вспахать его или подготовить - но знание приходит только тогда, когда человек обретает иное открытие, более высокое, чем интеллектуальное. Даже в самом Разуме есть вещи выше интеллекта, сферы деятельности, превосходящие его. Духовному знанию легче достичь их, чем рассудочному интеллекту.


7 сентября 1934 г.


Вера есть, но не в вашем уме, не в вашем витальном начале, а в вашем психическом существе. Именно эта вера выбросила вас из мира и привела в Пондичери; именно эта вера удерживает вас в том, чего желает душа, и отказывается отступать от того, что она решила. Даже вопрошания разума были нащупыванием какого-то оправдания, с помощью которого он мог бы получить повод верить вопреки своим трудностям. Нетерпение витального начала и его Вайрагья - это тени этой веры, формы, которые она приняла, чтобы удержать витальное начало от отказа продолжать путь, несмотря на давление уныния и борьбы. Даже в уме и витальном начале человека с самой сильной ментальной и витальной верой бывают периоды, когда знание психического заслоняется - но оно пребывает за завесой. В вас это затмение было сильным и долгим, потому что из-за определённых ментальных и витальных формаций согласие ума и витального начала было омрачено и могло принимать лишь негативные формы. Но всегда есть знание или интуиция в душе, которая направила вас в путь. В вашем случае я настаивал на необходимости веры, потому что согласие снова должно принять позитивную форму, чтобы освободить путь Божественной Силе; но настойчивый порыв в душе (который является скрытой и внешне подавленной верой) сам по себе достаточен, чтобы оправдать ожидание грядущей Милости.


11 сентября 1934 г.


Я говорил, что наиболее решающий способ прихода Покоя или безмолвия - это нисхождение свыше. На самом деле, в реальности, хотя и не всегда по видимости, именно так они всегда и приходят; не всегда по видимости, потому что садхак не всегда осознаёт этот процесс; он чувствует, как покой воцаряется в нём или, по крайней мере, проявляется, но он не сознавал, как и откуда покой пришёл. Тем не менее, истина заключается в том, что всё принадлежащее высшему сознанию приходит свыше: не только духовный покой и безмолвие, но и Свет, Сила, Знание, высшее видение и мысль, Ананда приходят свыше. Также возможно, что до определённого момента они могут приходить изнутри, но это происходит потому, что психическое существо открыто им напрямую, и они приходят сначала туда, а затем раскрываются в остальной части существа из психического существа или путём его выхода на фронтальный план. Раскрытие изнутри или нисхождение свыше - вот два суверенных пути Йога-сиддхи. Усилие внешнего, поверхностного ума или эмоций, своего рода тапасья, может показаться способом постижения некоторых из этих вещей, но результаты обычно неопределенны и фрагментарны по сравнению с результатами двух радикальных путей. Вот почему в этой Йоге мы всегда настаиваем на "открытии" - открытии внутреннего разума, витального и физического к самой сокровенной части нас, психическому существу, и открытии вверх к тому, что находится над разумом - как на обязательных условиях для плодов садханы.

Основополагающая причина этого в том, что наш маленький разум, витал и тело, которые мы называем собой, являются лишь поверхностным движением, а вовсе не нашим "я". Это внешняя частица личности, выставленная вперёд на одну короткую жизнь для игры Неведения. Она оснащена невежественным разумом, спотыкающимся в поисках фрагментов истины, невежественным виталом, мечущимся в поисках фрагментов удовольствия, смутным и по большей части подсознательным физическим, принимающим удары вещей и скорее терпящим боль и удовольствие, нежели обладающим ими. Всё это принимается до тех пор, пока разуму не станет противно и он не начнёт оглядываться в поисках подлинной Истины о себе и вещах, виталу не станет противно и он не начнёт задаваться вопросом, не существует ли такой вещи, как истинное блаженство, и физическое не устанет и не захочет освобождения от самого себя и своих болей и удовольствий. Тогда для маленькой невежественной частицы личности становится возможным вернуться к своему истинному Я и вместе с ним к этим более великим вещам - или же к самоисчезновению, Нирване.

Реальное Я находится не где-то на поверхности, а глубоко внутри и наверху. Внутри находится душа, поддерживающая внутренний разум, внутренний витал, внутреннее физическое, в которых есть способность к универсальной широте, а вместе с ней и к требуемым вещам - прямому контакту с истиной своего "я" и вещей, вкушению универсального блаженства, освобождению от заточающей узости и страданий грубого физического тела. Даже в Европе существование чего-то за поверхностью сейчас признаётся очень часто, но его природа понимается неверно, и его называют подсознательным или сублиминальным, в то время как на самом деле оно по-своему очень сознательно и не сублиминально, а лишь находится за завесой. Оно, согласно нашей психологии, связано с маленькой внешней личностью определёнными центрами сознания, которые мы начинаем осознавать благодаря Йоге. Лишь малая часть внутреннего существа просачивается через эти центры во внешнюю жизнь, но эта малая часть - лучшая часть нас самих, ответственная за наше искусство, поэзию, философию, идеалы, религиозные устремления, усилия к знанию и совершенству. Но внутренние центры по большей части закрыты или спят; открыть их и сделать бодрствующими и активными - одна из целей Йоги. По мере того как они открываются, в нас пробуждаются также силы и возможности внутреннего существа; мы пробуждаемся сначала к более обширному сознанию, а затем к космическому сознанию; мы больше не маленькие отдельные личности с ограниченными жизнями, а центры универсального действия и находимся в прямом контакте с космическими силами. Более того, вместо того чтобы быть невольной игрушкой этих сил (которой как раз и является поверхностная личность), мы можем стать в определённой степени сознательными, а также хозяевами игры природы - насколько далеко это зайдёт, зависит от развития внутреннего существа и его открытия вверх, к высшим духовным уровням. В то же время открытие сердечного центра высвобождает психическое существо, которое приступает к тому, чтобы заставить нас осознать Божественное внутри нас и высшую Истину над нами.

Ибо высшее духовное Я находится даже не за нашей личностью и телесным существованием, а над ним и совершенно превосходит его. Высший из внутренних центров находится в голове, так же как самый глубокий - в сердце; но центр, который открывается непосредственно к Я, находится над головой, вне физического тела, в том, что называется тонким телом, сукшма шарира. У этого Я есть два аспекта, и результаты его реализации соответствуют этим двум аспектам. Один из них статический - состояние безбрежного Покоя, свободы, безмолвия: безмолвное Я не затрагивается никаким действием или опытом; оно беспристрастно поддерживает их, но, кажется, вовсе не порождает их, а скорее стоит позади, отстранённое или безучастное, удаcина [udsna]. Другой аспект динамический, и он переживается как космическое Я или Дух, который не только поддерживает, но и порождает и содержит всё космическое действие - не только ту его часть, которая касается нашего физического "я", но и всё, что за его пределами - этот мир и все другие миры, супрафизические, а также физические уровни вселенной. Более того, мы чувствуем Я как единое во всём; но также мы чувствуем его как пребывающее над всем, трансцендентное, превосходящее любое индивидуальное рождение или космическое существование. Войти в универсальное Я - единое во всём - значит освободиться от эго; эго либо становится малым инструментальным обстоятельством в сознании, либо вовсе исчезает из нашего сознания. Это и есть угасание или Нирвана эго. Вхождение в трансцендентное "я" над всем делает нас способными полностью превзойти даже космическое сознание и действие - это может быть путём к тому полному освобождению от мирового существования, которое также называют угасанием, лайя [laya, растворение], мокшей, Нирваной.

Следует, однако, отметить, что открытие вверх не обязательно ведёт только к покою, безмолвию и Нирване. Садхак осознаёт не только великий, в конечном счёте бесконечный покой, безмолвие, широту над нами, над головой, как бы распространяющиеся во всё физическое и супрафизическое пространство, но также он может осознать и другие вещи - огромную Силу, в которой заключено всё Могущество, обширный Свет, в котором заключено всё знание, безбрежную Ананду, в которой заключено всё блаженство и восторг. Сначала они предстают как нечто сущностное, неопределённое, абсолютное, простое, кевала [kevala]: Нирвана в любую из этих вещей кажется возможной. Но мы можем прийти и к видению того, что эта Сила содержит в себе все силы, этот Свет - все огни, эта Ананда - всю возможную радость и блаженство. И всё это может нисходить в нас. Любая из них и все они могут сойти вниз, не один лишь покой; только безопаснее всего сначала низвести абсолютную тишину и покой, ибо это делает нисхождение остального более надёжным; в противном случае внешней природе может быть трудно вместить или вынести столько Силы, Света, Знания или Ананды. Все эти вещи вместе составляют то, что мы называем высшим духовным или Божественным Сознанием. Психическое открытие через сердце вводит нас прежде всего в связь с индивидуальным Божественным, с Божественным в Его внутренних отношениях с нами; это, в особенности, источник любви и бхакти. Это открытие вверх ставит нас в прямую связь со всем Божественным и может создать в нас божественное сознание и новое рождение или рождения духа.

Когда Покой установлен, эта высшая или Божественная Сила свыше может нисходить и работать в нас. Она нисходит обычно сначала в голову и освобождает центры внутреннего разума, затем в сердечный центр и полностью освобождает психическое и эмоциональное существо, затем в пупок и другие витальные центры и освобождает внутренний витал, затем в Муладхару и ниже и освобождает внутреннее физическое существо. Она работает одновременно как ради совершенства, так и ради освобождения; она берёт всю природу часть за частью и работает с ней, отвергая то, что должно быть отвергнуто, сублимируя то, что должно быть сублимировано, создавая то, что должно быть создано. Она интегрирует, гармонизирует, устанавливает новый ритм в природе. Она может низводить также всё более и более высокую силу и уровень высшей природы до тех пор, пока - если такова цель садханы - не станет возможным низвести супраментальную силу и существование. Всё это подготавливается, сопровождается и продвигается работой психического существа в сердечном центре; чем больше оно открыто, выдвинуто вперёд, активно, тем быстрее, безопаснее и легче может работать Сила. Чем больше любовь, бхакти и самоотдача растут в сердце, тем более быстрым и совершенным становится развитие садханы. Ибо нисхождение и трансформация подразумевают в то же время возрастающий контакт и союз с Божественным.

Таково фундаментальное логическое обоснование этой садханы. Очевидно, что двумя наиболее важными вещами здесь являются открытие сердечного центра и открытие центров разума всему, что находится за ними и над ними. Ибо сердце открывается психическому существу, а центры разума открываются высшему сознанию, и связь между психическим существом и высшим сознанием является главным средством сиддхи. Первое открытие осуществляется концентрацией в сердце, призывом к Божественному проявиться внутри нас и через психическое существо взять на себя руководство всей природой. Устремление, молитва, бхакти, любовь, самоотдача являются главными опорами этой части садханы - сопровождаемые отвержением всего, что стоит на пути того, к чему мы стремимся. Второе открытие осуществляется концентрацией сознания в голове (впоследствии - над ней) и устремлением, призывом и устойчивой волей к нисхождению божественного Покоя, Силы, Света, Знания, Ананды в существо - сначала Покоя или Покоя и Силы вместе. Некоторые действительно получают сначала Свет или сначала Ананду, или какое-то внезапное излияние Знания. У некоторых сначала происходит открытие, которое являет им огромные бесконечные Безмолвие, Силу, Свет или Блаженство над ними, и впоследствии либо они восходят к этому, либо эти вещи начинают нисходить в низшую природу. У других происходит либо нисхождение - сначала в голову, затем вниз до уровня сердца, затем к пупку и ниже, и через всё тело, - либо необъяснимое открытие (без какого-либо ощущения нисхождения) покоя, света, широты или силы, либо же горизонтальное открытие в космическое сознание или всплеск знания во внезапно расширившемся разуме. Что бы ни пришло, это следует приветствовать - ибо абсолютного правила для всех нет, - но если покой не пришёл первым, нужно соблюдать осторожность, чтобы не возгордиться в ликовании и не потерять равновесие. Однако капитальным движением является то, когда Божественная Сила или Шакти, сила Матери, нисходит и овладевает существом, ибо тогда начинается организация сознания и закладывается более обширный фундамент Йоги.

Результат концентрации обычно не бывает мгновенным - хотя у некоторых происходит быстрое и внезапное расцветание; но у большинства наступает более или менее долгий период адаптации или подготовки, особенно если природа ещё не была подготовлена в какой-то мере устремлением и Тапасьей. Наступлению результата иногда можно способствовать, сочетая с концентрацией один из процессов старой Йоги. Существует адвайтистский процесс пути знания - человек отвергает в себе отождествление с умом, виталом, телом, постоянно говоря: "Я не ум", "Я не витал", "Я не тело", видя эти вещи как отделённые от своего истинного "я" - и через некоторое время он чувствует, как все ментальные, витальные, физические процессы и само ощущение ума, витала, тела становятся экстернализированным, внешним действием, в то время как внутри и отдельно от них растёт ощущение обособленного самосущного существа, которое открывается в реализацию космического и трансцендентного духа. Существует также метод - очень мощный метод - Санкхьи, разделение Пуруши и Пракрити. Человек навязывает уму позицию Свидетеля - всё действие ментального, витального, физического становится внешней игрой, которая не есть "я" или "моё", но принадлежит Природе и была навязана внешнему "мне". Я - свидетель Пуруша; я безмолвен, отстранён, не связан ни одной из этих вещей. Как следствие, в существе возникает разделение; садхак чувствует в себе рост спокойного безмолвного отдельного сознания, которое ощущает себя совершенно обособленным от поверхностной игры ума и витальной и физической Природы. Обычно, когда это происходит, становится возможным очень быстро низвести покой высшего сознания, действие высшей Силы и обеспечить полное продвижение Йоги. Но часто сама Сила нисходит первой в ответ на концентрацию и призыв, и тогда, если эти вещи необходимы, она совершает их и использует любые другие средства или процессы, которые полезны или незаменимы.

Ещё одна вещь. В этом процессе нисхождения свыше и работы чрезвычайно важно не полагаться целиком на себя, а полагаться на руководство Матери и моё и соотносить с нами всё, что происходит. Ибо часто случается, что силы низшей природы стимулируются и возбуждаются нисхождением и хотят смешаться с ним и обратить его в свою пользу. Если есть согласие садхака на работу только Божественного и подчинение или самоотдача руководству, тогда всё может идти гладко. Это согласие и отвержение всех эгоистических сил или сил, взывающих к эго, являются защитой на протяжении всей садханы. Именно поэтому в этой Йоге мы так настаиваем на том, что называем Самарпана [Samarpaa] - довольно неадекватно передаваемом английским словом surrender [самоотдача]. Если сердечный центр полностью открыт и психическое существо осуществляет контроль, тогда вопросов нет; всё в безопасности. Но психическое существо в любой момент может оказаться завуалированным всплеском низших сил. Лишь немногие избавлены от этих опасностей, и именно им самоотдача даётся легко. Руководство того, кто сам в силу тождества является Божественным или представляет Его, в этом трудном начинании обязательно и незаменимо.

Предлагая вам концентрироваться в голове и сердце, я на самом деле просил вас взяться за этот центральный метод Йоги. То, что я написал, может помочь вам получить ясное представление о том, что я подразумеваю под этим процессом. Я написал довольно пространно, но, разумеется, смог охватить только основополагающие вещи. Всё, что относится к обстоятельствам и деталям, должно возникнуть по мере того, как человек отрабатывает этот метод или, скорее, по мере того, как метод отрабатывает себя сам - ибо последнее обычно и случается, когда начинается эффективное действие садханы.


13 сентября 1934 г.


Очень благодарен. Я медитировал как обычно перед пранамом. Но после мне пришлось заняться обширной корреспонденцией и т. д., и я собираюсь процитировать следующее из длинного письма одного Профессора, которого Саратчандра попросил передать мне следующее (он очень болен, поэтому не может писать сам):

"Сарат Чандра попросил меня написать вам его мнение о вашем романе "Рангер Парас". Снова и снова он повторял: "Это чудесная книга с точки зрения литературного языка, идеи, а также как роман. Я призываю всех начинающих авторов изучать эту книгу внимательно и с терпением. Вы получите пользу и узнаете много нового из этой книги. Эта книга гораздо выше тех книг, которые обычно публикуются в наши дни в бенгальской литературе и получают похвалы. Это, несомненно, чудесное литературное произведение"".

Он (Сарат Чандра) не сомневается, что эта книга займёт особое место в современной бенгальской литературе. В целом книга является мастерским творением.

Как вы видите, это не формальная похвала. Поэтому не могу сдержать маленькую не-йогическую радость, слыша столь щедрые дифирамбы, возданные моему роману величайшим романистом Бенгалии (то есть Индии) и одним из величайших романистов всех времён. Ваших благословений!


Это действительно очень высокая похвала, столь высокая, какую только один человек может дать работе другого, и, исходя от Саратчандры, она любого привела бы в восторг. Поздравляю!


19 сентября 1934 г.


Мать поняла, что вы хотели видеть её из-за трудностей с концентрацией, но это не тот вопрос, который можно решить за пять минут, а у неё не было времени сегодня до часа дня, поэтому она назначила на завтра. Я, конечно же, помогаю вам не только письмами, но делаю это всякий раз, когда у меня есть время для концентрации, и я замечаю, что когда я могу делать это с достаточной энергией и достаточно долго, возникает отклик. Но эта ваша привычка к печали очень мешает - вам следует взять её за шиворот и вышвырнуть из себя окончательно. Как, скажите на милость, может быть устойчивый прогресс, когда в каждый второй момент вы говорите себе или позволяете чему-то говорить вам, что для вас нет надежды продвинуться в Йоге. Непреклонная воля и настойчивость перед лицом всех трудностей - безусловно, надлежащее условие для успеха, даже если вы думаете, что покой и жизнерадостность - это препятствия. Что за странная идея! И нелегко иметь устойчивую волю и настойчивость, если вы всегда прислушиваетесь к этим голосам уныния и даже принимаете это как наилучшее условие для обретения Божественного! Вы говорите о невозможности быть жизнерадостным, когда вы не получаете немедленно желаемого, но что же вы тогда скажете об истории Рамакришны о Нараде, йоге-аскете и вайшнавском бхакте - которую, я полагаю, вы знаете? Наверняка Рамакришна кое-что знал о Йоге и о том, что в ней возможно.

Вы можете передать наши благословения Мисс [Тьябджи?]. Полагаю, она не та, кого я видел в Бароде - издалека, ибо я не был с ней знаком лично. С её отцом я часто встречался и знал его очень хорошо.

Не думаю, что письмо о Нирване вам сильно поможет, но я посмотрю. Мне нужно внести последние исправления.


23 сентября 1934 г.


Матери

Сегодня у меня был самый яркий сон, который в некотором роде почти уникален, так как он был полон не только преданности, но и ананды с самого начала. Это было так: он приснился мне только что, около 15:30, я думаю. Сейчас 16:00.

После полуденной трапезы я немного почитал знаменитый роман Жюля Ромена "Люди доброй воли", затем немного Гиту и Биджоя Кришну и начал творить джапу вашего имени, но не концентрацию в строгом смысле слова. Я творил джапу и молился вам, наверное, целый час, прежде чем уснул. Мне приснилось вот что:

Я пел. Внезапно я почувствовал преданность и запел песню, сочинённую моим отцом, которую я пою редко, как ни странно, так как в ней больше радости яркой ананды, чем устремления, а ананду я чувствую редко, если вообще чувствую. Она звучит так:

Ebr tore chinechhi M r ki Shym tore chhri

Bhaber dukhah bhaber jwl pathiye dichchi jamer bri

что можно перевести так:

"Теперь я узнал Тебя, о Мать моя, и более не дам Тебе уйти. Ныне навсегда ушли все земные печали и мрачные тени страданий".

В оригинале песня необычайно прекрасна и как стихотворение, и как музыкальное воплощение радости.

Когда я пел, мой голос так пресёкся от экстаза (я имею в виду во сне), что я едва мог петь, и удивлялся - как я мог извлекать такие глубокие ноты с технической точки зрения. Странно, что даже тогда я оценивал свою музыкальную технику и исполнение, когда слёзы лились ручьём! Но это было чрезвычайно живо! И всё моё существо было захвачено сладостью и радостью (не волнами, как у меня бывало раньше без покоя или радости), любовью и анандой, так что трудно было не растаять в благодарности к вам.

Внезапно я почувствовал, что должен рассказать вам об этом. И вы появились и сели на мою кровать, где я пел. Я пал к вашим ногам и рассказал вам всё это, обильно плача. Вы нежно ласкали меня, а затем мне приснился и Шри Ауробиндо (помогающий Рамешвару Де из Чандернагора с письмом и т. д. - странно! - и задающий мне по этому поводу всякие конфиденциальные вопросы!!), и это было восхитительно и прелестно. Затем вы сказали мне: "Теперь не потакай своим движениям мрачного отчаяния и сдержи обещание, данное в песне". Это самая убедительная песня, убедительный плач и убедительный совет и, наконец, что не менее важно, самая убедительная радость!! N'est-ce pas? [Не так ли?]


Очень хороший сон и истинный. Это нечто, произошедшее в витале, и это очень хорошее событие.

Что касается Рамешвара, вполне вероятно, что общение происходит в витале, ибо там у него есть устремление и он добился там некоторого прогресса, не совсем йогического, но подготовительного толка.


23 сентября 1934 г.


Прочитав изложение Кришнапрема, я увидел, что можно было бы сказать по этому вопросу с интеллектуальной точки зрения, чтобы связать реальность высшей Свободы с феноменом Детерминизма Природы - иным способом, чем он, но с той же целью. Это заняло бы много времени, а у меня его не было. В действительности свобода и детерминированность - лишь две стороны одного и того же, ибо фундаментальной истиной является самодетерминация: самодетерминация космоса, а в нём - тайная самодетерминация индивида. Трудность возникает из-за того, что мы живём в поверхностном разуме неведения, не знаем, что происходит за покровом, и видим только феноменальный процесс Природы. Там очевидным фактом является подавляющий детерминизм Природы, и так как наше поверхностное сознание является частью этого процесса, мы не способны увидеть другой член двуединой реальности. Для практических целей на поверхности существует полный детерминизм в Материи - хотя это сейчас оспаривается новейшей школой науки. По мере появления жизни устанавливается определённая пластичность, так что трудно предсказать что-либо точно так же, как предсказывают материальные вещи, повинующиеся жесткому закону. Пластичность возрастает с ростом Разума, так что человек может иметь по крайней мере чувство свободной воли, выбора своего действия, самодвижения, которое хотя бы помогает определять обстоятельства. Но эта свобода сомнительна, потому что её можно объявить иллюзией, уловкой Природы, частью её механизма детерминации, лишь кажущейся свободой или, в лучшем случае, ограниченной, относительной и подвластной независимостью. Только когда человек уходит вглубь от Пракрити к Пуруше и вверх от Разума к духовному Я, сторона свободы становится сначала очевидной, а затем, через единение с Волей, пребывающей над Природой, - полной. Однако подробная разработка и изложение этой мысли заняли бы слишком много страниц.


27 сентября 1934 г.


(Письмо от доктора С. Радхакришнана из Университета Андхра, вновь просящего Шри Ауробиндо о заявлении для включения в том "Современная британская философия". Комментарии Шри Ауробиндо были написаны на полях письма.)


"Мой дорогой мистер Дилип Кумар Рой, Ваше письмо от 9-го числа сего месяца. Я понимаю, что Шри Ауробиндо будет очень занят другими делами. Но могу ли я навязать вам реальную важность специального вклада с его стороны для целей этого тома. Вам, возможно, известно, что для тома "Современная британская философия" такие люди, как Бозанкет, Бертран Рассел, Холдейн и Мак-Таггарт, среди прочих, внесли свой вклад. Том "Современная индийская философия" не будет оправдывать своего названия без заявления от Шри Ауробиндо. Я чувствую, что он осознает огромную важность специального вклада для этого тома, не ради меня или ради него самого, а ради нашей страны. Если у вас там нет экземпляра "Современной британской философии", по получении вашего ответа я вышлю вам том, из которого вы получите общее представление".


- Пусть присылает том - во имя Бога - посмотрим лицом к лицу, с какого рода публичным бесчинством мы столкнулись.


"Как ни было интересным письмо, адресованное мистеру Чедвику, боюсь, оно не подойдёт в качестве изложения убеждений Шри Ауробиндо по центральным проблемам Бога, Человека и его Судьбы. Если он изложит свои мысли по этим проблемам, мы сможем включить это. Вы можете задать серию вопросов, прося его изложить в краткой форме свои взгляды на Бога, природу Человеческой Души, её Судьбу, и если вы получите обтекаемые ответы на них, мы, возможно, используем это как его вклад".


- О Боже, о Боже, о Боже! Сама эта идея повергает меня в состояние тупого окаменевшего ужаса! Обтекаемые ответы, надо же! Пилюли для публики!


"Надеюсь, вы хотя бы осознаете мою тревогу во всём этом деле".


- Я-то осознаю. Хотел бы я, Боже, чтобы он был менее тревожным. Он постоянно преследует меня и полон решимости заполучить мой скальп.


"Возвращаю статью и буду в восторге увидеть другую вещь об Аватарстве Рамы.


С искренним уважением,


С. Радхакришнан"


Подобные вещи заставляют меня жалеть, что я не остался жить во временах Кришны и воспроизвёл себя в этом времени. В те времена не было этих мерзких публикаций.


(Заметка Дилипа:) Я послал ему то, что вы написали о Мак-Таггарте и т. д., предположив, что если это подходит, ну, вы могли бы - qui sait [кто знает] - разрешить. Но теперь - qu'en dites-vous [что вы скажете]? Решительное нет - toujours [навсегда]?


Что, чёрт возьми, заставило вас послать ему Мак-Таггарта? Он охотится за рыбой покрупнее.


(Заметка Дилипа:) Если вы хотите залп вопросов о Боге ou bien n'importe quoi [или о чём угодно ещё], vous n'avez qu'" me le sugg"rer [вам нужно лишь предложить это мне]. Вы знаете, что в этой области Дилип целиком ваш человек, хотя через безмолвие Супраментала. Вдохновение! Эврика. Почему бы не "Предопределение" в стиле моего дяди? Или, если это слишком жёстко - "Нирвану" и "Гармонию"? Пожалуйста, подумайте. И кстати, пришлите "Нирвану" в любом случае.


"Нирвана" в том виде, в каком я её написал, слишком личная, а "Гармония" написана лишь наполовину. К тому же, это не философский взгляд.

Я сегодня завален огромным ледником корреспонденции! Ничего не поделаешь. Поэтому я приберегаю этот [?] музыканта для более обдуманного и внимательного отношения.


30 сентября 1934 г.


Простите, что вынужден навязать вам одну вещь. Это довольно срочно для "Книги об искусстве" Харена Гхоша, вы знаете его: друг Притхви Сингха. Он попросил меня написать статью. Я написал половину статьи "Современная бенгальская музыка и классицизм". Там, естественно, упоминается музыка моего отца, так как он был одним из величайших современных композиторов, если не величайшим. Поэтому мне пришлось перевести эту песню для статьи. Пожалуйста, исправьте. Я был довольно верен оригиналу, как мне кажется? Но как насчёт моего переложения? Подойдёт ли оно? Если нет, то с вашими исправлениями должно подойти. Пожалуйста, исправляйте безжалостно - прошу вас. Эта песня - одна из самых прекрасных по поэзии, ритму, мелодии, напеву и содержанию. Я полагаю, в ней есть что-то от психического начала? В любом случае, она прелестна в своей меланхолии и утончённости, не так ли? Если возможно, пожалуйста, прочитайте её Матери после ваших исправлений.

P.S. К слову о силе и настойчивости: на днях Притхви Сингх беседовал с Анилкумаром при мне (я не вступал в спор, просто слушал) и сказал, что от нас не требуется усилий, кроме как только открыться, что люди извне должны прилагать усилия и т. д., но нам ничего делать не нужно.

По-своему я всё это знаю. Самоотдача - я молюсь о ней всем сердцем, можете мне поверить. Но я нахожусь в большом затруднении: я чувствую, что самоотдача приходит после больших усилий - по крайней мере, для таких, как я. Я чувствую эту самоотдачу только сейчас, спустя шесть лет, вы знаете, как я когда-то страшился самой идеи самоотдачи. Но усилия мне всегда нравились, так как я не сознаю в жизни достижений чего-либо без усилий. Но тогда Притхви Сингх тоже прав, возможно, в некотором роде, в том, что усилие предполагает эгоизм, а самоотдача, раз вы так говорите, должна быть легче. Но для кого? Не для всех. Для такого человека, как Дилип, усилие, возможно, легче, не так ли? (Я спрашиваю, чтобы научиться, а не чтобы высказать своё мнение; сейчас у меня нет мнения, за которое я бы упрямо цеплялся, я высказываю их, чтобы вы их исправили.)

И затем открытие себя. Разве оно не приходит после огромных усилий и борьбы, как я знаю по опыту. Так что те, кто может открываться спонтанно без усилий, несомненно благословенны, "не нужно Святого Духа, чтобы сказать нам это", но как быть тем, кто не может, кто борется, извивается, сомневается, взвешивает и анализирует и, что не менее важно, хочет сохранить свою собственную волю?


На ранней стадии садханы - и под ранней я не подразумеваю короткий период - усилия незаменимы. Самоотдача, конечно, тоже, но самоотдача не совершается в один день. У ума есть свои идеи, и он цепляется за них; нет такого человеческого витала, который не сопротивлялся бы самоотдаче, ибо то, что он называет самоотдачей на ранних стадиях, есть самоотдача с требованием; физическое сознание подобно камню, и то, что оно называет самоотдачей, часто есть не более чем инерция. Только психическое существо знает, как совершить самоотдачу, а психическое существо в начале обычно очень плотно скрыто за завесой. Когда психическое существо пробуждается, оно может принести внезапную и истинную самоотдачу всего существа, и трудности остальных частей быстро преодолеваются и исчезают. Но до тех пор усилия незаменимы. Или они необходимы до тех пор, пока Сила не начнёт нисходить в существо потоком свыше и не возьмёт на себя садхану, не станет совершать её за человека всё больше и больше, оставляя всё меньше и меньше индивидуальным усилиям - но даже тогда, если не усилия, то по крайней мере устремление и бдительность необходимы, пока Божественная Сила не овладеет полностью разумом, волей, жизнью и телом. Я касался этой темы, кажется, в одной из глав книги "Мать".

С другой стороны, есть люди, которые начинают с подлинной и динамичной воли к самоотдаче; это те, кем управляет психическое существо или управляет ясная и просвещённая ментальная воля, которая, однажды приняв самоотдачу как закон садханы, не потерпит никаких глупостей на этот счёт и будет настаивать на том, чтобы другие части существа следовали её направлению. Здесь всё ещё есть усилие, но оно настолько хорошо подготовлено и спонтанно и несёт в себе такое ощущение более великой Силы, что садхак едва чувствует, что вообще прилагает усилия. В противоположном случае, когда в уме или витале присутствует воля сохранить своеволие, а также нежелание отказаться от независимого движения, тогда должны быть борьба и старание, пока стена между инструментом на фронтальном плане и Божественностью за ним или над ним не будет разрушена. Нельзя установить правило, применимое ко всем без исключения - различия в человеческой природе слишком велики, чтобы их можно было охватить одним безапелляционным правилом.


Октябрь 1934 г.


На днях Притхви Сингх сказал, что Тагор заявил, будто ваши "Небеса жизни" - это не поэзия в строгом смысле слова. Тогда мне пришло в голову, что я должен бросить вызов Тагору, который называет вас не поэтом в строгом смысле слова, чтобы он перевёл охапку ваших стихотворений светского толка - скажем, штук двадцать из них - и опубликовал небольшой книгой страниц на восемьдесят с оригиналом на одной стороне. Но теперь, когда пришёл Притхви Сингх, мы можем предпринять более великую задачу, чтобы доказать вашу чистую поэзию. Поэтому мы предлагаем взять несколько ваших стихотворений светского толка, таких как "Ночь у моря", и полностью "Любовь и смерть" - амбициозное начинание, но оно того стоит. Я загорелся этим. Должен поднять перчатку и показать этим слепцам, кто вы есть. Я предлагаю заняться этой задачей в течение месяца вместе с Нишикантой и Притхви Сингхом. Кстати, посылаю вам перевод Нишикантой вашего первого куплета из "Ночи у моря". Я поражён его красотой, мелодичностью и верностью оригиналу, и за исключением "censered honeysuckle guessed by the fragrance of her breast", смысл которого мы не совсем уловили, я полагаю, вы будете довольны. Пожалуйста, объясните эти две строки. Что это значит? Я оставляю место. Скажите мне также, как вам перевод Нишиканты - и если где-то нужны улучшения. Мы постараемся.

На обороте, пожалуйста.


Я очень заинтригован вердиктом Тагора. Я всегда готов признать критику моей поэзии, какой бы враждебной она ни была, и извлечь из неё пользу, если она оправдана, - но сначала я хотел бы её понять. Почему это не поэзия в строгом смысле слова? Потому ли, что это плохая поэзия - образы, язык непоэтичны или недостаточно поэтичны, ритм резкий или плоский? Или потому, что она слишком интеллектуальна, ведя больше к идеям, чем к видениям и чувствам? Или потому, что духовный жанр незаконен - духовные темы не подходят для поэтической обработки? Но в таком случае большая часть поэзии Тагора была бы неподобающей, не говоря уже о Донне (ныне считающемся великим поэтом), Воне, Крэшоу и т.п., Фрэнсисе Томпсоне и я не знаю скольких других во все времена и у всех народов. Разве обращение к другим мирам делает её неподобающей? Но как же тогда Блейк, чью работу Хаусман объявляет квинтэссенцией поэзии? Я в растерянности относительно этой "поэзии в строгом смысле слова". Использовал ли он только это загадочное выражение? Не было ли сказано чего-то разъясняющего, что сделало бы его понятным? Или Тагор ненароком подумал, что я пытаюсь донести моральный урок или философский догмат - там нет ничего подобного, это частый опыт на духовном пути, описываемый в его собственных надлежащих, можно почти сказать, объективных образах - а это, несомненно, метод истинной поэзии. Или, может быть, выражение слишком жёсткое или чётко очерченное для мягких рондо истинной поэзии. Я беспомощно плаваю в догадках.

Но где, чёрт возьми, этот оборот?


Думаю, у Притхви Сингха очень хорошо получится белый стих, если мы поработаем вместе месяц или около того. Я намерен взяться за это как за садхану с вашего благословения и выпущу книгу как пуля, вот увидите. Я крайне раздражён и раззадорен. И раз у меня под рукой такой талант, я думаю, справлюсь. Я сделал почти целую страницу, посмотрите. Я дам одну треть Притхви Сингху (из "Любви и смерти") и одну треть Нишиканте. После его перевода "Ночи у моря", я надеюсь, вы согласитесь, что он вряд ли потерпит неудачу - если вы благословите его. Притхви Сингх тоже готов сделать это, так как он тоже задет тем, что Тагор так ограничен.


Но если будут писать три человека, не станет ли стиль поэмы несколько разнородным?


Кстати, я угрожаю вам длинным письмом после 15-го числа, сомневаясь в вашей фразе: "Тагор на том же пути, что и мы". Я думаю, что это сомнение, по крайней мере, будет здоровым, так как Притхви Сингх тоже говорил мне, что Тагор эстетичен, а не духовен - так как же он, во имя грома и града, на том же пути, что и вы - ваш сородич по крови Йоги? Как поэт - возможно, но как духовный искатель - как? Но позже я сформулирую свою атаку на ваше утверждение изо всех сил - так что не отвечайте на этот вопрос сейчас и не побеждайте меня заранее. Ждите.

Послезавтра я хочу совершить вам пранам второй раз за Субхаша, Нирена, Майю и Эшу. Только минутку - или полминуты.


Да, полминуты - лучше всего. Я рассмотрю переводы более внимательно позже. У меня было два самых катастрофических [?] за весь мой опыт - и мне, кроме того, нужно выудить "Песни к Миртилле". Понятия не имею, где они.


Как насчёт живописи Нишиканты? Каким её нашли вы и Мать? Стал ли он лучше? Я нахожу, что он значительно вырос как переводчик [?] - но как насчёт живописи?


Да, прогресс есть. Это очень хорошая картина, особенно с декоративной точки зрения - немного не хватает обаяния, но она полна силы. У него, очевидно, большой талант.


2 октября 1934 г.


Жаль Нирена, но que voulez-vous? [что поделаешь?]. Люди всегда были такими: маленькое эго на первом месте, а всё остальное - ничто. Не все, конечно, - но тем не менее. Однако, ваш роман, похоже, имел большой успех, несмотря на всех Parichits [знакомых] в Калькутте.

Что касается Радхакришнана, мне всё равно, прав он или нет в своём рвении получить от меня это злосчастное подношение. Но первый факт заключается в том, что для меня совершенно невозможно писать философию на заказ. Если что-то приходит ко мне само собой, я могу это записать, если у меня есть время. Но времени у меня нет. У меня была идея написать Адхару Дасу, указав на то, что он ошибается в своей критике моих идей о сознании и интуиции, и вкратце развить то, какова моя идея на этот счёт. Но я так и не смог этого сделать. С тем же успехом я мог бы помышлять о том, чтобы засунуть луну себе под мышку, подобно Хануману - хотя в его случае это было солнце - и отправиться на прогулку. Луна недоступна, а прогулка невозможна. То же самое было бы, если бы я пообещал что-либо Радхакришнану - это не было бы сделано, что гораздо хуже, чем отказ.

И второй факт заключается в том, что мне совершенно наплевать на то, будет ли упоминаться моё имя в местах "благословенных". Я никогда не жаждал славы даже в свои политические времена; я предпочитал оставаться за кулисами, подталкивая людей так, чтобы они об этом не знали, и добиваться результатов. Это проклятое британское правительство испортило мне игру, начав преследование и заставив меня стать публично известным как "лидер". Я не верю в рекламу, за исключением книг, и в пропаганду, за исключением политики и патентованных лекарств. Но для серьёзной работы это яд. Это означает либо трюкачество, либо шумиху - а трюки и шумиха лишают сил то, что они несут на своём гребне, и оставляют его безжизненным и разбитым на неведомых берегах - либо же это означает какое-либо "движение", "организацию". Движение в случае такой работы, как моя, означает основание школы, секты или какой-то другой окаянной чепухи. Это означает, что к делу присоединяются сотни или тысячи бесполезных людей и развращают работу или превращают её в помпезный фарс, из которого Истина, которая нисходила, удаляется в тайну и безмолвие. Это именно то, что произошло с "религиями", и причина их краха. Если я и допускаю немного писанины о себе, то лишь для того, чтобы иметь достаточный противовес в этом аморфном хаосе, общественном разуме, дабы уравновесить враждебность, которую всегда вызывает присутствие новой динамичной Истины в этом мире неведения. Но на этом полезность заканчивается, и слишком большая реклама лишь помешала бы этой цели. Уверяю вас, я совершенно "рационален" в своих методах и не руководствуюсь простой личной неприязнью к славе.

Эта "Современная философия", британская или индийская, кажется мне чем-то вроде книгосочинительства, и хотя "популяризация" знаний - используя французский термин vulgarisation - путём книгосочинительства может иметь свою пользу, я предпочитаю заниматься основательной работой, предоставляя это другим. Вы можете сказать, что я могу написать основательную вещь по философии и позволить ей стать частью книгосочинительства. Но даже основательное имеет тенденцию выглядеть дешёвкой в подобном окружении. И, кроме того, моя основательная работа в настоящее время - это не философия, а нечто менее многословное и более существенное. Если эта работа будет сделана, то она распространится сама собой в той мере, в какой распространение необходимо; если же она не будет сделана, то пропаганда будет бесполезной.

Таковы мои причины. Впрочем, давайте подождём, пока книга появится, и посмотрим, что это за материал.


4 октября 1934 г.


Очевидно, что X истолковал свой разговор с Матерью по-своему; желание было отцом мысли. Он был возбуждён, хотя обычно воспринимает вещи весьма хладнокровно, и рисовал всевозможные перспективы, на которые Мать раз за разом выливала ушаты ледяной воды. В конце концов всё свелось к гипотетической возможности возвращения Удайшанкара в одиночку, без труппы и суеты - но даже в этом случае Мать не дала никаких обещаний и особо настаивала на том, чтобы никто не приглашал его вернуться. Мы слышали, что он говорил нескольким людям о приезде на даршан, но остаётся надеяться, что он выбросит эту идею, если она у него серьёзно есть, из окна поезда по пути в Траванкор. Не то чтобы мы имели что-то против него лично, но нет никаких веских причин для его возвращения, и мы не приветствуем всё это возбуждение, вызванное его присутствием. И из-за чего? Из-за человека, который танцует? Но он даже не танцевал - скорее, чествовали исполнителя вместо самого исполнения. Странно! Это звучит как "Много шума из ничего", где сценой служит Ашрам.


4 октября 1934 г.


У меня не было времени прочитать статью Гириджи и посмотреть, какая мышь родилась в результате трудов конкретно этой горы. Поэтому комментарии пока невозможны.

Что касается Тагора, я понял со слов Притхви Сингха, что его возражения против "Небес жизни" носили скорее личный характер, чем принципиальный - то есть он сам не имел подобного опыта и не мог принять их как истину (для себя), поэтому они не вызвали в нём никаких чувств - в то время как "Шива" произвёл прямо противоположное впечатление. Я ничего не могу на это сказать, как не мог бы ничего возразить, если бы кто-то разбил в пух и прах моё стихотворение потому, что оно ему не понравилось или по веским причинам - как, например, возражение Казинса по поводу того, что большая часть "При лунном свете" уступает начальным строфам. Я многому научился благодаря этому возражению; оно указало мне путь, по которому я должен был идти к "Поэзии Будущего". Не то чтобы я не знал об этом раньше, но это придало точность и остроту моему прежнему восприятию. Но всё же я не совсем понимаю возражения Тагора. Я сам не принимаю многие вещи в поэзии как истину, например, Ад Данте и т. д., но при этом чувствую их эмоциональный посыл. Несомненно, сила поэзии заключается как в способности открывать нам новые миры, так и в том, чтобы давать высшее выражение нашим собственным идеям, опыту и чувствам. "Небеса жизни", возможно, не делают этого для своих читателей, но если так, то это недостаток исполнения, а не принципа. Что касается теории, о которой вы говорили, я всё ещё не до конца её понимаю. Являются ли rpgata и bhbgata эквивалентами субъективного и объективного? Если так, то это очень старый спор, о котором, как я думал, сейчас уже никто не беспокоится. "Гитанджали" Тагора сама по себе субъективна и была встречена миром как новое откровение именно благодаря этому, а не из-за её объективной силы. Впрочем... Остаётся вопрос поэтической критики, но его я должен отложить, поскольку краткий ночной [досуг?] исчерпан.


5 октября 1934 г.


Я прочитал Гириджу, но не могу сказать, что очень хорошо его понимаю. Его точка зрения, как я полагаю, совпадает с доводами всех, кто возражает против laghu guru, - что приходится читать с интонацией, которая не естественна для бенгальского ритма. Но я не вижу, как он делает существующие стихи в стиле laghu guru чисто бенгальскими по ритму. Если они таковы, то это, по-моему, сводит на нет все доводы против введения санскритского laghu guru. Впрочем, в этих вещах я не судья. (Где был ваш ответ ему? Кажется, я его пропустил.)

Всякая критика поэзии неизбежно содержит сильный субъективный элемент, и в этом источник яростных расхождений в оценке любого автора даже со стороны одинаково "выдающихся" критиков. Здесь всё относительно, Искусство и Красота тоже, и наш взгляд на вещи и их оценка зависят от сознания, которое взирает на них и оценивает. Некоторые критики признают это и откровенно придерживаются чисто субъективной оценки: "вот почему мне это нравится, а то - нет, я даю свою собственную оценку". Большинство же, однако, пытается подогнать свои личные симпатии и антипатии под некий стандарт критики, который они считают объективным; эта потребность в объективности, в поддержке некой безличной истины, независимой от нашей личности, является основным источником теорий, канонов и стандартов искусства. Но сами теории, каноны и стандарты меняются: они устанавливаются в одну эпоху лишь для того, чтобы быть разрушенными в другую. Значит ли это, что не существует красоты искусства, независимой от нашей изменчивой ментальности? Является ли красота творением нашего разума, конструкцией наших идей и чувств, и не существующей иначе? В таком случае Красота отсутствует в Природе и навязывается ей нашим разумом через adhyropa [ментальное наложение]. Но это противоречит тому факту, что идея прекрасного или непрекрасного возникает внутри нас именно в ответ на объект, а не независимо от него. Красота действительно существует в том, что мы видим, но у неё есть два аспекта: сущностная красота и формы, которые она принимает. "Вечная красота, странствующая по своему пути", совершает это странствие через бесчисленное множество форм, взывающих к бесчисленному множеству типов сознания. Здесь и возникает трудность. Каждое индивидуальное сознание пытается уловить вечную красоту, выраженную в форме (в данном случае в конкретном стихотворении или произведении искусства), но эта форма либо помогает ему, либо отталкивает его; оно либо полностью притягивается, либо полностью отталкивается, либо притягивается и отталкивается частично. В передаче красоты поэтом или художником могут быть совершены ошибки, которые мешают восприятию, но даже они оказывают разное воздействие на разных людей. Но более глубокие расхождения возникают из-за различий в строении разума и его отклике. Более того, есть умы - их большинство, - которые вообще не откликаются на "художественную" красоту (что-то нехудожественное взывает к их чувству красоты гораздо сильнее), или же они ищут не красоты, а лишь витального удовольствия.

Критик не может полностью избежать этих ограничений. Он может попытаться стать всесторонним и объективным, находя достоинства или особый характер во всём, что он читает или видит в поэзии и искусстве, даже если они не вызывают у него сильной симпатии или глубокого отклика. У меня нет темпераментной симпатии ко многим работам Поупа и Драйдена, но я вижу их необычайное совершенство или силу в их собственной области: мастерскую лаконичность, энергию, остроту, металлическую точность, с которой они гранят свою мысль или стих. Я вижу также, как это, при небольшом добавлении иного качества, может стать основой для действительно великого поэтического стиля, как показал сам Драйден в своих лучших работах. Но на этом моё признание заканчивается;

Я не могу подняться до высот восхищения тех, кто ставит их на уровень или даже выше Вордсворта, Китса или Шелли, - я не могу избавиться от ощущения, что их работа, даже будучи более последовательно совершенной в своих рамках и в своей манере (по крайней мере, у Поупа), всё-таки уступает вышеназванной троице по своему поэтическому качеству. Эти расхождения проистекают из концепции красоты и чувства красоты, присущих темпераменту. Превознесение Блейка Хаусманом прямо следует из его чувства и особого понимания поэтической красоты как чего-то взывающего к внутреннему ощущению - того призыва, который искажается, и той красоты, которая оскверняется связной интеллектуальной мыслью. Но сейчас я не буду это обсуждать. Однако сие не означает, что всякая критика лишена истинной пользы. Критик может помочь открыть разум для тех видов красоты, которые видит он сам, и помочь не только увидеть, но и оценить по достоинству определённые элементы, которые делают их прекрасными или придают им их особое очарование. Хаусман, например, может помочь многим умам увидеть в Блейке красоту, которую они не замечали раньше. Они могут не согласиться с ним в его сравнении Блейка и Шекспира, но они могут последовать за ним до определённой степени и лучше уловить тот элемент поэтической красоты, который он преувеличивает, но в то же время делает более ярко видимым.


6 октября 1934 г.


Да, конечно, существует интуиция величия, благодаря которой великий поэт или художник отличается от тех, кто менее велик, а те в свою очередь - от совсем не великих. Но вы требуете слишком многого, ожидая, что эта интуиция будет работать с механической мгновенностью и универсальностью, так что все будут иметь одно и то же мнение и давать одинаковые оценки. Величие Шекспира, Данте и других того же ранга бесспорно и неоспоримо, и признание его всегда присутствовало как в их время, так и позднее. Вергилий и Гораций в своё время выделялись в первом ряду поэтов, и этот вердикт с тех пор никогда не пересматривался. Область славы поэта может меняться: сначала её могут видеть немногие, затем многие, а потом и все. Сначала могут быть враждебные критики и нападки, но эти негативные голоса затихают. Время от времени могут возникать сомнения - например, не был ли Лукреций более великим поэтом, чем Вергилий, - но они обычно исходят от отдельных личностей, а общий вердикт остаётся неизменным. Даже менее значительные поэты сохраняют свой ранг, несмотря на колебания их славы. Вы говорите о дискредитации одних и реабилитации дискредитированных. Это случилось с Поупом и Драйденом. Китс и его современники разрушили их каноны и растоптали их трупы, чтобы достичь романтической свободы; теперь наступила реабилитация. Но всё это в какой-то мере иллюзия - ведь заметьте, что даже в худшие времена Поуп и Драйден сохраняли место среди великих имен английской литературы. Никакие споры, никакое обесценивание не могли отнять это у них. Это подтверждает мой тезис о том, что существует неизменная интуиция поэтического и художественного величия.

Попытки сравнения со стороны таких критиков, как Хаусман и Элиот? Мне кажется, они неуместны и бесполезны. И Данте, и Шекспир стоят на вершине поэтической славы, но путь гения каждого из них настолько различен, что сравнение бесплодно. У Шекспира есть силы, с которыми Данте не может соперничать; у Данте есть высоты, которых Шекспир не мог достичь; но в своей сути они стоят как могучие равные. Что касается Блейка и Шекспира, то подобное мнение - скорее личная фантазия, нежели что-либо другое. Чистота и величие - не одно и то же; поэзия Блейка может быть чистой поэзией в понимании Хаусмана, а поэзия Шекспира - нет, за исключением нескольких отрывков; но никто не может утверждать, что гений Блейка обладал той широтой, объёмом и богатством, что были у Шекспира. Если вы скажете, что Блейк как мистический поэт был величественнее Шекспира - конечно, так и было, ведь Шекспир вовсе не был мистическим поэтом. Но как поэт игры жизни Шекспир повсюду, а Блейк - нигде. Это уловки языка и идиосинкразии предпочтений. Стоит лишь расставить всё по своим местам, не путая понятия, и можно увидеть, что похвала Блейка Хаусманом может быть оправдана, но его превознесение выше Шекспира в целом не согласуется с неизменной интуицией этих вещей, которая остаётся непоколебимой при любом индивидуальном вердикте.

Ошибки великих поэтов в суждениях о своих современниках - это личные причуды, то есть сбои в интуиции из-за того, что временные движения ума встают на пути у интуиции. Ошибки Гёте и Банкима были лишь переоценкой гения или таланта, который был новым и потому привлекательным в то время. "Памела" Ричардсона была, в конце концов, началом современной художественной литературы. Я ничего не знаю о Сараджубале. Как я уже сказал, общая интуиция не срабатывает мгновенно и с механической точностью. Переоценка современника случается часто, недооценка - тоже. Но, взятый в целом, истинный поэт сначала вызывает вердикт немногих, чьи глаза открыты - и часто нападки тех, чьи глаза закрыты - и число этих немногих растёт, пока общая интуиция не подтвердит их вердикт.

Что касается вердикта англичан о французском поэте или vice versa [наоборот], то это вызвано трудностью проникновения в тончайший дух и нюансы иностранного языка. Французу трудно по-настоящему оценить Китса или Шелли, а англичанину - судить о Расине именно по этой причине. Но француз, подобный Моруа, знающий английский так, как знает его англичанин, вполне может дать полную оценку такому поэту, как Шелли. Эти расхождения следует учитывать; человеческий разум не является совершенным инструментом, его лучшие интуитивные прозрения завуалированы неуместными ментальными образованиями; но в этих вопросах истина утверждает себя и стоит достаточно твёрдо и ясно по своей сути невзирая на любые перемены ментальной погоды.


8 октября 1934 г.


(...) Мнение Сухраварди о поэзии Харина меня не удивляет. Последнее поветрие в английском - это либо тяга к интеллектуальной квинтэссенции, либо к жизненным ощущениям (не творениям), в то время как любой эмоциональный или идеальный элемент в поэзии считается смертным грехом. Но прекрасная поэзия остаётся прекрасной поэзией, даже если она не в современном стиле. И, в конце концов, Йейтс и А.Э. всё ещё с нами, несмотря на эту новую моду последних одного-двух десятилетий.


9 октября 1934 г.


Я повторяю то, что сказал о Матери: когда вы были с ней, особенно посреди концентрации, она почувствовала прилив симпатии и любви к вам гораздо больший, чем когда-либо прежде. Ваши друзья обошлись с вами плохо, и Мать очень сопереживает вам в связи с этим. Но верьте, что наша дружба, наша привязанность к вам не подведёт и не поколеблется.

Не все в этом Ашраме безразличны друг к другу, и Йога не исключает дружбу или привязанность. Дружба с Божественным - это признанные отношения в садхане. Дружба между садхаками существует и поощряется Матерью. Мы лишь стремимся основать её на более прочном фундаменте, чем тот, на котором зыбко зиждется большая часть человеческих привязанностей. Именно потому, что мы считаем дружбу, братство, любовь священными вещами, мы хотим этих перемен - потому что мы не хотим видеть их разрушаемыми в каждый момент движениями эго, загрязнёнными, испорченными и уничтоженными страстями, ревностью, предательством, к которым склонен витал. Именно для того, чтобы сделать их истинно священными и надёжными, мы хотим, чтобы они укоренились в душе, будучи основаны на скале Божественного. Наша Йога не является аскетической Йогой: она действительно стремится к чистоте, но не к холодной суровости. Дружба и любовь - незаменимые ноты в той гармонии, к которой мы стремимся. Это не пустая мечта, ибо мы видели, что даже в несовершенных условиях, когда в самом корне присутствует хотя бы малая часть этого незаменимого элемента, такое возможно. Это трудно, и старые препятствия всё ещё упрямо цепляются. Но ни одна победа не может быть одержана без твёрдой верности цели и долгих усилий. Нет иного пути, кроме как упорствовать.


10 октября 1934 г.


О переводе Нишиканты.

(1) Я согласен, что kallolita звучит более поэтично, чем chhalita [два слова, означающие "вздыматься волнами"], но возражение Нолини, вероятно, состоит в том, что это говорит слишком много - больше, чем хотят сказать "тонкие ритмы" оригинала. (2) Я бы предпочёл, чтобы идея "великого" была сохранена, если это возможно. Обязательно ли asurer sur [вино асура] создаёт впечатление чего-то антибожественного? Я хотел передать идею необъятности, массивности, огромной интенсивности. (3) Не могу судить об anu [атоме]. Совсем не обязательно переводить "клетки" (cells), если "атомы" подойдут так же хорошо. Мне кажется, что projjwal [светящийся] скорее необходим, и без него строка слабее. (4) Я также сомневаюсь насчёт mngsha pinda [кусок плоти]. Это звучит грубо, но ярко - sthla shank [грубое сомнение] избегает грубости, но теряет яркость. В английском языке слово flesh ярко и конкретно, но не звучит грубо.

Переводы действительно очень хороши - только последние две строки октета не совсем на высоте, полагаю, потому что они и не могут быть таковыми. "Opal and hyaline" [опаловый и прозрачный] (в отличие от "glossy" [глянцевый] или "vitreous" [стекловидный]) дают ощущение тонкого сверхфизического сияния и света, чего бенгальские слова, как я представляю, передать не могут. Кроме того, Непознанное и Всевышнее в основном неопределённы, в то время как acen se sarbewar [неведом тот Господь всего], несмотря на свою непознанность, является слишком уж определённым и знакомым джентльменом для подобного эффекта. Хотя!...

Поэзия Нишиканты претерпела большие изменения. Раньше я не ценил её очень высоко, потому что она была слишком витальной и мутной, но в своих сонетах он обрел мощь содержания, ясность и порядок, которые поднимают его работу на гораздо более высокий уровень. Он определённо оправдал себя как поэт.

Надлежащее правило относительно буквальности, я полагаю, состоит в том, что нужно держаться как можно ближе к оригиналу, при условии, что результат читается не как перевод, а как стихотворение, написанное на бенгали, более того, как если бы это стихотворение никогда не было английским, а сразу родилось на бенгали, насколько это возможно. Достижим ли этот идеал всегда - другой вопрос. Когда этого сделать нельзя, приходится ухищряться или отступать.

Признаю, что я не практиковал то, что проповедую: всякий раз, когда я переводил, я был невнимателен к чувствам оригинального текста и безжалостно превращал его во всё, что выбирала моя фантазия. Но это проявление высокого и величественного преступного легкомыслия, которому не стоит подражать. В последнее время я стараюсь быть более нравственным в своих методах, не знаю, с каким успехом. Но, как бы то ни было, здесь тот случай, когда стоит сказать: "Делай то, что я проповедую, и избегай того, что я практикую".


17 октября 1934 г.


Я не писал, потому что у меня абсолютно не было времени - я не смог бы ответить ни на одно из ваших писем, а в короткой записке этого сделать было нельзя.

Вполне возможно изменить свою природу. Я доказал это на собственном примере, ибо сделал свой характер прямо противоположным тому, каким он был в начале моей жизни. Я видел, как это делали многие, и помогал многим сделать это. Но необходимы определённые условия. В настоящее время в этом Ашраме наблюдается упрямое сопротивление изменению природы - не столько во внутреннем существе (ибо в этой области немало тех, кто принимает перемены), сколько во внешнем человеке, который повторяет свои привычные движения подобно машине и отказывается сдвинуться со своей колеи. Случай Пурани не имеет значения - его витал всегда хотел быть самим собой и следовать своим собственным путём, и его ментальная воля не может одержать над ним верх. Трудность гораздо более общая.

Это, однако, не имело бы значения, а было бы лишь вопросом чуть большего или меньшего времени, если бы божественное действие принималось садхаками всем сердцем. Но условия, выдвигаемые ими, и условия, диктуемые свыше, кажется, радикально расходятся. Свыше идёт импульс поднять всё над человеческим уровнем, требование же садхаков (не всех, но очень многих) состоит в том, чтобы удерживать всё на человеческом уровне. Но человеческий уровень означает неведение, дисгармонию, раздор, страдание, смерть, болезнь - постоянную неудачу. Я не вижу, какое решение может быть для такого противоречия - разве что Нирвана. Но трансформация гораздо труднее, чем Нирвана.

Ваше отношение к любому божественному проявлению во внешнем сознании Матери весьма показательно: "ужасающее не только для Асуров, но и для садхаков". Пока это была лишь ограниченная и частная сила - сила Дурги! Другие не заходили так далеко, но они находили её высокомерной, далекой, отчуждённой, суровой - спрашивали, в чём причина её недовольства ими. А это сводится к тому же самому: быть суровой к Асурам - значит быть суровой и к садхакам. Немногие уловили иную ноту - восторг перед величием Силы, которую они ощутили, или, даже не чувствуя ничего подобного, ощущение внезапного исчезновения препятствий. Однако это не было общим правилом. Отсюда следует, что Мать не может проявлять ничего в своём внешнем материальном плане, потому что она должна оставаться на одном уровне с садхаками. И что тогда? Если ей не позволено защищать себя, работу, садхаков от нападок Асуров на физическом плане - ибо именно в этом заключается вся проблема - то что же делать? Что можно сделать? Ничего. Мы можем только ждать супраментального нисхождения - а это нисхождение методично, но медленно, ибо сопротивление этому также упрямо в материальной Природе.

Тем не менее, мы должны продолжать и делать то, что может быть сделано в этих трудных условиях. Я не знаю, насколько мудро не приходить на пранам - результат у других был не блестящим - но если это только на несколько дней и вы настаиваете, я не стану отказывать. Настоящее же дело - изменение ментальной установки: выход из мира идей и чувств, построенного вашим умом, который является тюрьмой, к свободному обращению и открытости в направлении Божественного - это было бы для вас самым полезным. Тогда вскоре появятся и компас, и руль.


18 октября 1934 г.


Можете быть уверены, что мы вас не оставим и что нам бы и в голову никогда не пришло так поступить. Вы верно говорите, что в эти состояния вас вгоняет асурическая Майя или подстрекательство со стороны Асура - это то, что мы называем враждебной Силой. Откликается же ей та часть человеческого витала, которая имеет тяготение к страданиям или привычку отвечать на них, на самоистязание, депрессию и отчаяние. Но само по себе то, что приходит, идёт извне, а не изнутри вас. Это, как я уже не раз говорил вам, некое сформировавшееся образование, которое повторяет себя, и доказательством тому служит тот факт, что однажды начавшись, оно всегда движется по одной и той же кривой идей, внушений и чувств. Первое, что вам надлежит сделать, - это распознать его истинную природу. Например, это не "вся ваша природа" советовала вам не писать Матери, а внушение этой Силы. Если вы осознаете эти вещи как внушения - причём со стороны Силы, враждебной вам и вашей садхане, - их будет легче встретить и дать ответ, чем если вы будете видеть в них нечто, присущее вам самим. Второе - это найти убежище в своём лучшем и высшем "я" от той витальной части, которая откликается на эти внушения. Вы не должны считать эту часть всей своей природой, это лишь часть вашего витала, которая обрела преувеличенную значимость. Даже в витале несравненно большая часть была той, что обладала высокими устремлениями, великодушными чувствами и широтой души, которую всякий был обязан признать. Вот что вы должны считать своим истинным "я", и вы должны верить, что у Божественного есть применение для этого и для способностей, которые были вам даны. Верьте не в раджасическом или эгоистическом духе, но в духе инструмента, призванного и избранного, чтобы очистить себя и стать пригодным для своей работы и служения - и в силу этого вы не имеете права отбрасывать этот инструмент или самих себя, но должны спокойно упорствовать, пока не избавитесь от низшей природы и асурической Майи. И, наконец, что не менее важно, вы должны развивать в себе силу и привычку искать убежища под защитой Матери и моей защитой. Именно по этой причине привычка критиковать и судить внешним умом или лелеять его предвзятые идеи и образования должна исчезнуть. Когда это пытается подняться, вы должны всегда повторять себе: "Шри Ауробиндо и Мать знают лучше меня - у них есть опыт и знание, которых нет у меня; они наверняка действуют к лучшему и в большем свете, чем свет обычного человеческого познания". Если вы сможете закрепить в себе эту мысль так, чтобы она оставалась даже в моменты помутнения, вам будет гораздо легче противостоять внушениям Асурической Майи.

Мысль о самоубийстве - всегда признак этих асурических формаций. Как и всё остальное, она совершенно иррациональна, ибо самоубийца после смерти проходит через ад несчастий гораздо худший, чем это было возможно при жизни, а когда он рождается вновь, ему приходится сталкиваться с теми же проблемами и трудностями, от которых он бежал, но в более острой форме и в гораздо менее благоприятных обстоятельствах. Другие оправдательные внушения были столь же иррациональны и ложны. Куда бы вы ни поехали, удар всегда падал бы на нас самих и на Ашрам, ибо вы есть и остались бы слишком тесно отождествлены с нами, чтобы могло быть иначе, и расстояние не имело бы значения. И уж конечно, стих в Гите не относится к случаю самоубийства, а касается сознания и концентрации Йогина при его уходе.

Когда я писал в своих письмах о Сверхразуме и упрямом сопротивлении, я, разумеется, говорил о том, о чём уже упоминал ранее. Я не имел в виду, что сопротивление носит неожиданный характер или изменило что-то существенное. Но по своей природе нисхождение не является чем-то произвольным и чудесным; это быстрый эволюционный процесс, сжатый в несколько лет, который протекает путём принятия нынешней природы в свой Свет и излияния своей Истины в низшие планы. Это не может быть сделано во всём мире одновременно, но делается, как и все подобные процессы, сначала через избранные Адхары, а затем в более широком масштабе. Мы должны сделать это прежде всего через самих себя и через круг садхаков, собравшихся вокруг нас в земном сознании, представленном здесь в миниатюре. Если откроются хотя бы немногие, этого достаточно, чтобы процесс стал возможным. С другой стороны, если налицо общее непонимание и сопротивление (не у всех, но у многих), это затрудняет дело и делает процесс более трудоёмким, но не делает его невозможным. Я не имел в виду, что это стало невозможным, я лишь говорил о том, что если обстоятельства станут неблагоприятными из-за того, что мы не сможем достаточно сконцентрироваться на этом деле первостепенной важности и будем обременены излишком посторонней работы, нисхождение, вероятно, займёт больше времени, чем в ином случае. Безусловно, когда Сверхразум коснётся земли с силой, достаточной для того, чтобы укорениться в земном сознании, у Асурической Майи больше не останется шансов на успех или выживание.

Остальное из того, что я говорил о человеческом и божественном, относилось к промежуточному периоду до того, как это свершится. Я имел в виду, что если бы Мать была в состоянии вывести Божественные Личности и Силы в своё тело и физическое существо - как она делала это в течение нескольких месяцев без перерыва несколько лет назад, в самый яркий период в истории Ашрама, - всё было бы гораздо легче, и со всеми этими опасными атаками, которые происходят сейчас, можно было бы справляться быстро, а фактически они были бы невозможны. В те дни, когда Мать либо принимала садхаков для медитации, либо работала и концентрировалась иным образом весь день и всю ночь без сна и с крайне нерегулярным питанием, в ней не было ни нездоровья, ни усталости, и дела продвигались с молниеносной быстротой. Использовалась сила не Сверхразума, а Надразума, но её было достаточно для того, что делалось тогда. Впоследствии, из-за того что низший витал и физическое начало садхаков не могли за ней следовать, Матери пришлось скрыть Божественные Личности и Силы, через которые она действовала, за завесой, спуститься на физический человеческий уровень и действовать в соответствии с его условиями, а это означает трудности, борьбу, болезни, неведение и инерцию. По внешней видимости долгое время всё продвигалось медленно, трудно, почти без результатов. Тем не менее, наша работа продолжалась за этой видимостью, и теперь снова становится возможным двигаться вперёд. Но для того, чтобы это продвижение стало хоть сколько-нибудь общим или быстрым, отношение садхаков, и не только немногих избранных, должно измениться. Они должны меньше цепляться за условия и чувства внешнего физического сознания и открыться истинному сознанию йогина и садхака. Если бы они это сделали, внутреннее око открылось бы, и они не были бы сбиты с толку или встревожены, если бы Мать снова проявила внешне нечто от Божественных Личностей и Сил, как она делала раньше. Они не просили бы её всегда оставаться на их уровне, а были бы рады оказаться поднятыми к её уровню, быстро или постепенно. Трудностей стало бы в десять раз меньше, и было бы возможным более широкое, лёгкое и уверенное движение.

Вот что я имел в виду, и я полагаю, что проявил некоторую нетерпеливость из-за того, как медленно столь многие осознают то, что, в конце концов, является логическим выводом из самого принципа нашей Йоги - принципа трансформации, согласно которому всё дисгармоничное в человеческой природе изживается через просветление, всё, что способствует гармонии, заменяется своим божественным эквивалентом, более чистым, великим, благородным и прекрасным, и добавляется многое из того, чего не доставало человеческой эволюции. Я имел в виду, что всё могло бы двигаться к этому гораздо быстрее, если бы у садхаков была менее невежественная установка; но если они пока не могут достичь этого, нам, конечно, приходится продолжать в любом случае, пока супраментал не низойдёт на материальный уровень.

Наконец, вы должны избавиться от этой безосновательной склонности к отчаянию. Трудность для вас была создана потаканием той формации, о которой я говорю; когда с ней будет покончено, трудность исчезнет. Прогресс поначалу может быть медленным, но он придёт; позже он ускорится, и когда здесь будет сила супраментала, для вас, как и для других, появится возможность двигаться с полной скоростью и уверенностью.


24 октября 1934 г.


Я вкладываю почтовую открытку Барада Бабу - возможно, вы его помните. Он замечательный йог - очень искренний, умный, обладающий потрясающими силами (во всяком случае, он потряс меня, как я уже рассказывал), способен медитировать по десять или двенадцать часов подряд, ваш большой бхакта. Но я обязан ему тем, что он предсказал, что вы меня примете и т.д. Я вам всё это рассказывал. Раньше он сомневался в Матери, но теперь он говорит о "Матери Мире", как вы увидите, и притом с благоговением. Раньше он писал мне, что Мать он не видит в своих медитациях, а вас - видит, часто.

Интересно, действительно ли он видит Мать или видит какой-то облик, который он так называет или отождествляет с ней. Можно ли видеть кого-то, кого никогда не видел? Я имею в виду, знаете ли вы это по опыту, который подтвердили позже - ибо историй на этот счёт, конечно, пруд пруди. Тем не менее, его письма очень интересны и иллюстрируют его трудности в отношении самоотдачи. Но он смиренен, так как хочет поддерживать с вами связь и т.д. Он очень искренен, как говорят все, кто его знает. Полагаю, именно поэтому в конце концов у него были опыты восприятия и Матери.

Он, конечно, совершает ментальную ошибку, приписывая части моего романа Супраментальному вдохновению, путая его с психическим, коим оно несомненно является и что тронуло столь многих - под психическим я имею в виду глубокую эмоцию в сердце, которая является восторгом для сердца даже в печали. Но, несомненно, о Супраментале у него имеется ментальное представление, и поэтому оно ошибочно...


Да, конечно, я помню о Барада Бабу - не могу сказать, что помню его самого, потому что никогда его не видел, по крайней мере, во плоти. Под Супраменталом он, вероятно, подразумевает "То, что выше Разума" - то, что я теперь называю Озарённым Разумом - Интуиция-Надразум. Вначале я и сам допускал такую путаницу.

Данных недостаточно, чтобы сказать, видит ли он действительно Мать или её образ, отражённый в его собственном уме. Но нет ничего экстраординарного, и тем более маловероятного в том, чтобы видеть того, кого никогда не видел - вы рассуждаете так, будто внутренний разум и чувство, внутреннее зрение ограничены внешним разумом и чувством, внешним зрением, или являются их простым отражением. Внутренний разум, чувство и зрение не имели бы большого смысла, если бы они были только таким отражением и ничем более. Эта способность - одна из элементарных сил внутреннего чувства и внутреннего видения, и ею обладают не только Йогины, но и обычные ясновидящие, гадатели на кристаллах и т.д. Последние могут видеть людей, которых никогда не знали, не видели и о которых не слышали прежде, совершающих определённые точные действия в совершенно определённой обстановке, и каждая деталь видения впоследствии подтверждается увиденными людьми - существует множество поразительных и несомненных случаев такого рода. Мать постоянно видит людей, которых не знает; некоторые позже приходят сюда или присылают свои фотографии. У меня самого были такие видения, только я обычно не пытаюсь их запоминать или проверять. Но было два любопытных случая, которые были одними из первых в этом роде и которые я поэтому помню. Однажды я пытался увидеть недавно избранного здесь депутата, а увидел кого-то совсем другого - того, кто позже приехал сюда в качестве губернатора. В обычном порядке я никогда не должен был с ним встретиться, но произошла странная ошибка, в результате которой я пошёл и увидел его в его кабинете и сразу узнал. Другой случай был с неким В. Рамасвами, с которым мне предстояло увидеться, но я увидел его не таким, каким он был, когда действительно пришёл, а таким, каким он стал после года проживания в моём доме. Он стал точной копией того видения: коротко острижен, лицо грубое, суровое, энергичное - полная противоположность мечтательному, гладколицему, восторженному вайшнаву, который пришёл ко мне. Так что это было видение человека, которого я никогда не видел, но таким, каким он должен был стать в будущем - пророческое видение.


Октябрь 1934 г. (?)


Я никогда не говорил, что вещи (в жизни) сейчас гармоничны - напротив, при нынешнем человеческом сознании гармония невозможна. Я всегда говорил вам, что человеческое сознание несовершенно и просто невыносимо - и именно поэтому я стремлюсь к тому, чтобы пришло высшее сознание и исправило нарушенное равновесие. Я не хочу немедленно давать вам Нирвану (в бумажном варианте), потому что в моей системе коммуникации Нирвана лишь подводит к Гармонии. Я рад, что вы обращаетесь к безмолвию, и даже Нирвана не лишена своей пользы - в моём случае это был первый положительный духовный опыт, и он сделал возможной всю остальную садхану; но что касается верного пути к достижению этих вещей, я не знаю, вполне ли готов ваш ум следовать ему. На самом деле существует несколько путей. Мой собственный путь заключался в отбрасывании мысли. "Сядь, - сказали мне, - посмотри, и ты увидишь, что твои мысли приходят в тебя извне. Прежде чем они войдут, отбрасывай их назад". Я сел, посмотрел и к своему удивлению увидел, что так оно и есть; я увидел и конкретно почувствовал приближающуюся мысль, которая намеревалась войти через голову или над ней, и смог конкретно оттолкнуть её прежде, чем она попала внутрь. Через три дня - фактически через один - мой ум наполнился вечной тишиной - она пребывает там до сих пор. Но я не знаю, сколько людей способны на это. Один человек (не ученик - в те дни у меня не было учеников) спросил меня, как заниматься Йогой. Я сказал: "Сначала успокой свой ум". Он так и сделал, и его ум стал совершенно безмолвным и пустым. Тогда он примчался ко мне с криком: "Мой мозг пуст от мыслей, я не могу думать. Я становлюсь идиотом". Он не удосужился посмотреть и увидеть, откуда приходят те мысли, которые он произносил! И он не понимал, что тот, кто уже является идиотом, не может им стать. Как бы то ни было, в те дни я не отличался терпением, я оставил его и позволил ему утратить его чудесным образом достигнутое безмолвие.

Обычный путь, самый лёгкий, если вообще удаётся с ним справиться, - это призвать вниз, в мозг, разум и тело, безмолвие сверху.


24 октября 1934 г.


Думаю, вам не стоит беспокоиться о приближающемся супраментальном Безмолвии. Это безмолвие, вероятно, будет петь мощнее, чем предшествующее ему многоголосие. Но ваше предложение вызвало у меня такой шок (нравственный или безнравственный, но не физический) в солнечном сплетении, что оно почти повергает меня в изумлённое, хотя всё ещё не супраментальное безмолвие.

Боюсь, вы находитесь в плену иллюзии относительно успеха "Любви и Смерти" в Англии. "Любовь и Смерть" устарела - она принадлежит тому времени, когда Мередит и Филлипс ещё писали, а Йейтс и А.Э. были только нераспустившимися бутонами, если не зародышами. С тех пор ветер переменился, и даже Йейтс и А.Э. уже оказались на мели, на песках прошлого, в то время как форма или другие характеристики "Любви и Смерти" - это как раз то, что является анафемой для послевоенных писателей и литературных критиков. Боюсь, что её либо совсем проигнорируют - что вероятнее всего, либо сочтут слабой и запоздалой индийской имитацией изжившей себя литературной модели, давно умершей и похороненной. Я сам не смотрю на неё в таком свете, но для успеха важно не моё мнение, а мнение современных высоколобых интеллектуалов. Если бы она была опубликована тогда, когда была написана, она могла бы иметь успех, но теперь! Конечно, я знаю, что в Англии всё ещё много людей, которые прочитали бы её с энтузиазмом, попади она им в руки, но я не думаю, что она вообще попадёт к ним в руки. Что касается других стихотворений, они не могут идти вместе с "Любовью и Смертью". Когда придёт время для публикации, сонеты должны быть изданы отдельной книгой сонетов, а остальные - другой, отдельной книгой (главным образом) лирических стихотворений; так что сейчас это невозможно. По крайней мере, такова моя нынешняя идея. Не то чтобы я был против публикации на все времена, но моя мысль заключалась в том, чтобы дождаться подходящего момента, а не делать что-то преждевременно.

Тем не менее, кое-что можно было бы сделать. Притхви Сингх мог бы послать своему другу "Любовь и Смерть" и, возможно, "Шесть стихотворений" и разузнать у издателей, будет ли публикация, на их взгляд, стоящим делом. Это могло бы, по крайней мере, дать какую-то зацепку.


26 октября 1934 г.


Что касается Харина, я занят не тем, чтобы защищать или осуждать его, а лишь тем, чтобы обеспечить, насколько я могу это сделать, его духовное благополучие, как и любого другого садхака. Делать упор на хорошую сторону, на обнадёживающие вещи, воздерживаться от публичного осуждения, всеми силами подчеркивать внутренний рост и развитие и работать молчаливо, терпеливо и настойчиво над устранением всего, что стоит на пути, - это курс, которому я следовал не только со многими садхаками, но и с большинством - хотя и не со всеми. Ибо некоторые сделали это невозможным. Я не могу выступать в качестве трибунала правосудия в ссорах и недоразумениях, бушующих в Ашраме; я могу лишь пытаться, когда это возможно, успокоить или ограничить их, насколько это возможно, и примирить, когда это возможно. Вы не могли забыть, что я делал это в вашем случае, когда вы были в беде, - настолько, что меня всегда обвиняли в том, что я защищаю вас, потакаю вам и оберегаю вас при любых обстоятельствах с неизменным пристрастием! Харина я защищал по большей части лишь безмолвием; только вам и ещё одному-двум людям я писал о нём, и в вашем случае моей единственной попыткой было утихомирить в каждом из вас чувства, поднимавшиеся против другого.

Я ничего не знаю об уединении Налинешвара, он мне не сообщал. Я знаю об уединении Саханы, но мне не известно, чтобы в этом было что-то угрюмое или мрачное; насколько я понимаю, она пришла в хорошее и счастливое внутреннее состояние и хочет закрепить его, прежде чем подвергнуть испытанию свободным общением с другими. В этом нет ничего неестественного. Мне не известно о каком-то особом отношении к Сахане или Налинешвару как знаке одобрения их уединения. Попытка Харина уединиться была не такого рода, а попыткой бегства от серьёзных трудностей, и в той форме, в какой он её анонсировал, она оказалась невыполнимой. Она сводится лишь к тому, чтобы больше уходить внутрь и видеться с меньшим количеством людей, чем прежде. Особая [возможность?] пранама, предоставленная ему, не была личной привилегией или ответом за уединение - ибо у нас нет предубеждения в пользу уединения, скорее в большинстве случаев мы против него. Только там, где оно оказывается духовным успехом, мы одобряем его, а это бывает редко, или когда садхак неспособен сохранять своё глубокое сознание при общении с другими. Особый пранам - это просто приём для преодоления специфической трудности, поскольку с самого начала было показано, что именно через пранам Харин получает [силу], и прекратить его - значит рискнуть прекратить садхану; в то же время из-за определённой игры сил продолжать как прежде становилось невозможно. Мать устроила пранам в другом месте как единственный способ, который пришёл ей в голову, и, поскольку он удался, решила продолжить его. Вот и всё.

Я счёл своим долгом так подробно объяснять, хотя предпочёл бы не писать об этих вещах. Очень надеюсь, что вы оставите всё это позади. Я чувствую огромное желание, чтобы садхаки были свободны от всего этого. Ибо пока нынешнее положение дел сохраняется, когда повсюду бушуют пожары такого рода и атмосфера находится в смятении, работа, которую я пытаюсь делать - уж точно не ради самого себя или по какой-либо личной причине - всегда будет оставаться под ударом, и я не знаю, как нисхождение, над которым я тружусь, сможет осуществиться. Фактически, Матери и мне приходится отдавать девять десятых нашей энергии на улаживание дел, на то, чтобы поддерживать садхаков в сносном довольстве и т.д. и т.п. Только одна десятая - а в случае с Матерью даже меньше того - может идти на реальную работу; этого недостаточно. Неудивительно также, что вам кажется трудным продвигаться среди всего этого. Но тогда почему бы не отбросить эти вещи от себя и не сохранять в себе чистое поле для Божественного? Если бы каждый или хотя бы достаточное число людей могли так сделать, то это было бы величайшей помощью, которую я мог бы получить.


26 октября 1934 г.


Я не помню, что писал Кришнапрему, но не думаю, что имел в виду его и его "сомнения", когда говорил об "отрицании позитивном и решительном".

Я мало что могу сказать о методах, о которых он говорит для избавления от мёртвых концепций. У каждого ума свой путь продвижения. Мой собственный заключался в своего рода перенастройке или исправлении позиций, и я бы скорее назвал это различением, сопровождаемым перестановкой интуиций. Одно время я отводил слишком большое место "человечеству" в своей схеме вещей с рядом идей, примыкающих к этому преувеличению, которое нуждалось в исправлении. Но изменение пришло не через сомнение в том, что я представлял себе раньше, а через новый свет, пролитый на вещи, в котором "человечество" автоматически опустилось и заняло своё надлежащее место, и всё остальное в результате перестроилось само собой. Но всё это, вероятно, потому, что я по натуре ленив (несмотря на мои нынешние подвиги в переписке) и предпочитаю самый лёгкий и автоматический метод из возможных. Однако у меня есть подозрение, что метод Кришнапрема по сути такой же, как и мой, только он применяет его в более прилежном и добросовестном духе. Ибо его замечание о концепциях как о флагах, а не средствах продвижения, кажется, указывает на это.


28 октября 1934 г.


Быть открытым - значит просто быть настолько настроенным на Мать, чтобы её Сила могла работать в вас без того, чтобы какие-либо элементы вашего существа отказывались или препятствовали её действию. Если разум замкнут в своих собственных идеях и отказывается позволить ей принести Свет и Истину, если витал цепляется за свои желания и не допускает истинной инициативы и побуждений, которые несёт сила Матери, если физическое начало замкнуто в своих привычках желаний и инерции и не позволяет Свету и Силе войти в него и работать, - тогда человек не открыт. Невозможно быть полностью открытым сразу во всех движениях, но должно быть центральное открытие в каждой части и доминирующее стремление или воля в каждой части (не только в уме), допускающие лишь "работу" Матери; тогда остальное будет сделано прогрессивно.


3 ноября 1934 г.


А как же письмо о Нирване? Пожалуйста, займитесь им завтра. Просто посылаю вам короткую песню, которую я сочинил для заключительной части трагического романа "Дола" - её должна петь героиня в экстазе эстетической эмоциональной сентиментальной любви, - чтобы вскоре, разумеется, пережить разочарование. Я не стал трактовать это " la mode [в духе моды] или традиционно, но попытался запечатлеть то чувство озарения, которое приходит от романтики в лунные ночи или vis-"-vis [лицом к лицу, наедине] с прекрасным пейзажем, который словно сияет неким отражённым блеском этой романтики. Я постарался изобразить это так, как часто ощущал сам, с яркостью, в которой даже я не могу сомневаться. Интересно, является ли этот своего рода восторг, который ощущаешь, наблюдая прелестный вид (особенно залитый лунным светом, к чему я особенно восприимчив), и связываешь его с отражением чувства любви, - хоть в какой-то мере психическим или же чисто витальным? Но его сияние очень тёплое, всепроникающее и восхитительное, и едва ли можно сомневаться в чувстве озарения, которым наделён человек в таких обстоятельствах. Можно ли считать, что это некая форма сублимации физической любви в небесах воображения - если вы понимаете, что я имею в виду? Я хочу сказать, что очень живо чувствовал некую сущностную delicatesse [деликатность], утончённость, эфирность в подобном перенесении своего субъективного чувства в объективный мир грубой материи. Даже тусклые инертные вещи кажутся одушевлёнными. Иллюзия? Soit [пусть так] - но разве это не прекрасная иллюзия, пока она длится? Или же такое чувство вовсе не иллюзия, а отражение некой реальности, которая, падая на материальный ландшафт, преображает всё вокруг? Чувства поэта часто ненадежны - у меня глубокое недоверие к поэтическим аллилуйям - вот почему я спрашиваю. Но я сомневаюсь, выразился ли я хоть сколько-нибудь ясно. Впрочем, я надеюсь, что если вы внимательно прочтёте моё лирическое стихотворение, то поймёте, к чему я клоню.


Эти чувства или впечатления эстетичны и принадлежат виталу; их отпечаток на обычных движениях заключается в том, что они относятся к внутреннему виталу, а не к более грубым внешним жизненным движениям. Именно этот характер придает им ощущение возвышенности, красоты и т.д. Такие движения могут быть восприняты психическим существом, когда в вещах за эстетическим и эмоциональным чувствуется душа; и духом, когда они становятся средством вступления в контакт с космическим духом или с Божественным тем или иным путём.


7 ноября 1934 г.


Позавчера я сочинил это стихотворение. Первую половину посылаю сегодня. Вторую половину придётся немного подправить, прежде чем отправить Вам завтра. Вы увидите, что я сочинил его в матра-вритта чханда [стихотворный размер]. Я почувствовал прилив силы и в матра-вритта, как Вы увидите. Это диалог, и я закончил его на той ноте, что Риши, который является идеалом ищущего, превосходит поэта как наставник. Сегодня утром у меня было свежее вдохновение. Я вовсе не принизил поэта, а лишь попытался отвести ему подобающее место, как я его чувствую: не как наставника, а как художника и т.д. и т.п. На днях некий бхакта Тагора написал в "Бичитре", что "всем величайшим мудрецам и аватарам было бы полезно посидеть у ног Тагора, который как поэт является гораздо более великим пророком, чем все провидцы Упанишад вместе взятые!" Что Вы об этом скажете? Моё стихотворение - ответ на это. В наше время мы, увы, слишком разбаловали эстетического поэта, Вам не кажется?

За моей болью в шее обычно следует длинное стихотворение. Стоит ли мне тогда лелеять её? Интересно.


Полагаю, высказывание этого кави-бхакты [поклонника поэта] следует воспринимать в качестве уччхвас [излияние чувств] - ибо как серьёзное утверждение оно слишком гигантское, чтобы на него даже смотреть. Но почему он всё же так умерен? Он мог бы с тем же успехом сказать, что все провидцы, все поэты, все пророки этого мира и всех миров вместе взятые не могут сравниться в мудрости ни с одной буквой любого слога в любой строке любого стихотворения Тагора; это была бы и риторика, и утверждение!

Разумеется, ценность поэта заключается в его поэтической, а не в его пророческой силе. Если он к тому же и пророк, то значимость его пророчества заключается в его собственной ценности; поэтические заслуги ничего не прибавляют к ней, а лишь способствуют её выражению.


10 ноября 1934 г.


Понимаю. Для поэтов вполне естественно превозносить своё m"tier [ремесло] как высшее, а самих себя - как вершину творения, а для интеллектуалов - принижать Йогина и Риши, которые претендуют на достижение сознания выше интеллектуального. Более того, поэт, который всё ещё живёт в уме и ещё не стал духовным поэтом-провидцем, представляет для человеческого интеллекта высшую точку ментального ясновидения, где воображение пытается вообразить и воплотить в словах то, что на самом деле может быть постигнуто только духовным опытом. Поэтому для таких интеллектуалов естественно превозносить его как истинного провидца и пророка. За этим, конечно, всегда стоит современный или европейский менталитет, который путает витал с душой, а разум с духовностью. Поэт, воображающий ментальную или физическую красоту, для них является чем-то более духовным, чем провидец или любящий Бога, переживающий вечный Покой или невыразимый экстаз. Риши или Йогин может испить более глубокий глоток Красоты и Восторга, чем может представить воображение поэта на самых его вершинах, но что знает о таких вещах Ваш друг с его представлением о раскана Риши? (raso vai sa - Божественное есть Восторг). И он может видеть не только невидимую Красоту - для него и видимое, и осязаемое имеет лик Всепрекрасного, который ум не может обнаружить. На самом деле неважно, что они говорят; но если и нужен был ответный удар, Вы нанесли его довольно хорошо и убедительно!


Ноябрь 1934 г.


О Нирване

Когда я писал в "Арье", я излагал уму надразумный взгляд на вещи и облекал его в ментальные термины, именно поэтому мне иногда приходилось прибегать к логике. Ибо в такой работе - посредничестве между интеллектом и сверхинтеллектуальным - логика имеет своё место, хотя она и не может занимать то главное положение, которое она занимает в чисто ментальных философиях. Сам майявадин трудится над тем, чтобы обосновать свою точку зрения или свой опыт с помощью строгих логических рассуждений. Только когда дело доходит до объяснения Майи, он, подобно учёному, имеющему дело с Природой, может лишь классифицировать и организовывать свои идеи относительно процесса этой вселенской мистификации; он не может объяснить, как или почему возникла его иллюзорная мистифицирующая Майя. Он может лишь сказать: "Что ж, но она существует".

Конечно, она существует. Но вопрос, во-первых, в том, что это такое? Является ли она на самом деле только лишь иллюзорной Силой и ничем иным, или же представление майявадина о ней - это ошибочный первый взгляд, ментальное несовершенное прочтение, возможно, даже само по себе иллюзия? И далее: "Является ли иллюзия единственной или высшей Силой, которой обладает Божественное Сознание или Сверхсознание?" Абсолют - это абсолютная Истина, свободная от Майи, иначе освобождение было бы невозможно. Неужели же высшая и абсолютная Истина не имеет иной активной Силы, кроме силы ложности и вместе с ней - несомненно, ибо они идут рука об руку - силы растворения или отречения от ложности, которая всё же пребывает там вечно? Я заметил, что это звучит немного странно. Но странно или нет, если это так, то это так - ибо, как Вы указываете, Невыразимое не может быть подчинено законам логики. Но кто должен решать, так ли это? Вы скажете: те, кто достигает этого. Но достигает чего? Совершенного и Высочайшего, pra param. Является ли безличный Брахман майявадина тем Совершенным, тем Полным - является ли он самым Высочайшим? Нет ли или не может ли быть чего-то более высокого, чем это высочайшее, part param? Это не вопрос логики, это вопрос духовного факта, высшего и полного опыта. Решение вопроса должно основываться не на логике, а на растущем, вечно возвышающемся и расширяющемся духовном опыте - опыте, который, конечно, должен включать в себя или пройти через опыт Нирваны и Майи, иначе он не был бы полным и не имел бы решающего значения.

Достижение Нирваны было первым радикальным результатом моей собственной Йоги. Оно внезапно повергло меня в состояние выше мысли и без мысли, не запятнанное никаким ментальным или витальным движением; не было ни эго, ни реального мира - только нечто, глядя сквозь неподвижные чувства, воспринимало или несло в своём чистом безмолвии мир пустых форм, материализованных теней без истинной субстанции. Не было даже Единого или многого, было лишь абсолютно То - без признаков, без связей, чистое, неописуемое, немыслимое, абсолютное, но при этом в высшей степени реальное и единственно реальное. Это не было ни ментальной реализацией, ни чем-то, что мельком прозревается где-то вверху, - никакой абстракции; это было нечто положительное, субстанциональное, единственная положительная реальность - она была здесь, в этом самом так называемом физическом мире, пронизывая, занимая или, скорее, затопляя и поглощая это подобие физического мира, не оставляя места или пространства для какой-либо иной реальности, кроме самой себя, не позволяя ничему другому казаться хоть сколько-нибудь фактическим, положительным или субстанциональным. Я не могу сказать, что в этом опыте, каким он тогда пришёл ко мне, было что-то бодрящее или восторженное (невыразимую Ананду я обрёл годы спустя), но он принёс невыразимый Покой, колоссальное безмолвие, бесконечность освобождения и свободы. Я жил в этой Нирване месяцами днём и ночью, прежде чем она начала впускать в себя другие вещи или как-то видоизменяться, и фактически в своей основе она оставалась долгие годы, пока, наконец, не начала медленно растворяться в более великом Сверхсознании свыше. Но тем временем реализация добавлялась к реализации и сливалась с этим изначальным опытом. На раннем этапе аспект иллюзорного мира уступил место такому, в котором иллюзия является лишь малым поверхностным феноменом с необъятной Божественной Реальностью позади неё, высшей Божественной Реальностью над ней и интенсивной Божественной Реальностью в сердце всего, что поначалу казалось лишь кинематографическим образом или тенью. И это не было повторным заточением в чувствах, не было умалением или падением с высоты высшего опыта; это пришло скорее как постоянное возвышение и расширение Истины; объекты видел Дух, а не чувства; и Покой, безмолвие, свобода в Бесконечности оставались всегда, а мир или все миры были лишь непрекращающимся эпизодом во вневременной вечности Божественного.

В этом и заключается вся трудность в моём подходе к майяваде. Нирвана в моём освобождённом сознании оказалась началом моей реализации, первым шагом к полноте, а не единственным истинным достижением из возможных или даже завершающим финалом. Она пришла незваной, нежданной, хотя и вполне желанной. У меня не было о ней ни малейшего представления раньше, никакого стремления к ней, на самом деле моё стремление было направлено на прямо противоположное - на духовную силу, чтобы помогать миру и выполнять в нём свою работу; тем не менее она пришла - даже не спросив "Можно войти?" или "С Вашего позволения". Она просто пришла и воцарилась, как будто навечно, или как будто она была здесь всегда. А затем она медленно переросла в нечто не меньшее, а большее, чем она была вначале. Как же я мог тогда принять майяваду или убедить себя противопоставить Истине, наложенной на меня свыше, логику Шанкары?

Но я не настаиваю на том, чтобы каждый проходил через мой опыт или следовал Истине, которая является его следствием. Я не имею ничего против того, чтобы кто-то принимал майяваду как истину своей души или истину своего ума, или как свой способ выхода из космического затруднения. Я возражаю против неё только в том случае, если кто-то пытается навязать её мне или всему миру как единственно возможное, удовлетворяющее и всеобъемлющее объяснение вещей. Ибо она вовсе таковой не является. Существует множество других возможных объяснений; она вовсе не удовлетворительна, ибо в конечном счёте ничего не объясняет; и она является - и должна быть, если только не отступит от собственной логики - всеисключающей, а вовсе не всеобъемлющей. Но это неважно. Теория может быть ошибочной или, по крайней мере, односторонней и несовершенной, и всё же чрезвычайно практичной и полезной. Это наглядно показала история науки. Фактически теория, будь то философская или научная, есть не что иное, как опора для ума, практический приём, помогающий ему иметь дело со своим объектом, посох, поддерживающий его и заставляющий его шагать увереннее и продвигаться по своему трудному пути. Сама исключительность и односторонность майявады делает её крепким посохом или мощным стимулом для духовного устремления, которое намерено быть односторонним, радикальным и исключительным. Она поддерживает усилие Ума уйти от самого себя и от Жизни коротким путём в сверхсознание. Или, скорее, это Пуруша в Уме хочет уйти от ограничений Ума и Жизни в сверхсознательную Бесконечность. Теоретически, наиболее радикальный способ для этого - отрицать все свои восприятия и все заботы витала, воспринимая и рассматривая их как иллюзии. Практически, когда ум отстраняется от самого себя, он легко входит в не имеющий связей покой, в котором ничто не имеет значения - ибо в его абсолютности нет ментальных или витальных ценностей - и из которого ум может быстро двигаться к этому великому кратчайшему пути в сверхсознательный транс без мыслей, suupti [сушупти]. Пропорционально основательности этого движения все восприятия, которые он когда-то принимал, становятся для него нереальными - иллюзией, Майей. Он на пути к погружению.

Поэтому майявада с её исключительным акцентом на Нирване, совершенно помимо её недостатков как ментальной теории вещей, служит великой духовной цели и, как путь, может вести очень высоко и далеко. Даже если бы Ум был последним словом и за его пределами не было бы ничего, кроме чистого Духа, я был бы не прочь принять её как единственный выход. Ибо то, во что ум с его восприятиями и витал с его желаниями превратили жизнь в этом мире, - это ужаснейшая неразбериха, и если бы не было надежды на что-то более приемлемое, то кратчайший путь к выходу из всего этого был бы лучшим вариантом. Но мой опыт говорит о том, что за пределами Ума есть что-то ещё; Ум не является здесь последним словом Духа. Ум - это сознание неведения, и его восприятия либо ложны, либо смешаны, либо несовершенны, и не могут быть ничем иным - даже когда они истинны, то являются лишь частичным отражением Истины, а не самим телом Истины. Но существует Сознание Истины, не только статичное и самосозерцательное, но также динамичное и творческое, и я предпочитаю достичь его и увидеть, что оно говорит о вещах и что оно может сделать, вместо того чтобы выбирать предложенный Неведением кратчайший путь прочь от вещей, выдаваемый за самоцель.

Тем не менее, я не возражал бы, если бы Ваше влечение к Нирване было не просто настроением ума и витала, а указанием на истинный путь Вашего ума и выход для души. Но мне кажется, что это лишь витал, отпрянувший от своих собственных разочарованных желаний в крайнем неудовольствии, а не душа, радостно устремляющаяся на свой истинный путь. Эта вайрагья сама по себе является витальным движением; витальная вайрагья - это оборотная сторона витального желания, хотя ум, конечно, тут как тут, чтобы привести доводы и сказать "согласен". Даже эта вайрагья, если она однонаправленна и исключительна, может вести или указывать на Нирвану. Но в Вашей личности много сторон, вернее, в Вас много личностей; именно их диссонирующие движения, каждое из которых мешает другому (как это бывает, когда они выражаются через внешний ум), сильно препятствовали Вашей садхане. Есть витальная личность, которая была направлена на успех и наслаждение, получила их и хотела продолжать в том же духе, но не смогла заставить остальную часть существа следовать за собой. Есть другая витальная личность, которая хотела наслаждения более глубокого рода и внушала другой, что та вполне могла бы отказаться от этих неудовлетворительных вещей, если бы получила эквивалент в какой-нибудь сказочной стране более высокой радости. Есть психо-витальная личность - это вайшнав внутри Вас, который жаждал Божественного Кришну, бхакти и Ананду. Есть личность поэта и музыканта, искателя красоты через эти вещи. Есть ментально-витальная личность, которая, видя, что витал мешает продвижению по пути, настаивала на суровой борьбе Тапасьи, и, несомненно, именно она одобряет Вайрагью и Нирвану. Есть физико-ментальная личность - это "Расселит" [последователь Рассела], экстраверт, сомневающийся. Есть другая ментально-эмоциональная личность, все идеи которой направлены на веру в Божественное, Йогу, бхакти, гуруваду. Есть также психическое существо, которое подтолкнуло Вас к садхане и ждёт своего часа, чтобы выйти на передний план.

Что Вы собираетесь делать со всеми этими людьми? Если Вы хотите Нирваны, Вам придётся либо изгнать их, либо задушить, либо избить до состояния комы. Все авторитеты уверяют нас, что дело исключительной Нирваны - труднейшая задача (dukha dehavadbhi, говорит Гита), и Ваша собственная попытка подавить остальных не была обнадёживающей - по Вашим собственным словам, она сделала Вас сухим и отчаявшимся, как выжатый апельсин, в котором не осталось ни капли сока. Если пустыня - Ваш путь к земле обетованной, это не имеет значения. Ну а если нет, то есть другой путь - то, что мы называем интеграцией, гармонизацией существа. Это невозможно сделать извне, это не под силу уму и витальному существу - они наверняка всё испортят. Это может быть сделано только душой изнутри, Духом, который является объединителем, сам будучи центром этих радиусов. В каждом из них есть истина, которая может гармонировать с подлинной истиной остальных. Ибо в Нирване есть истина - Нирвана есть не что иное, как Покой и свобода Духа, который может существовать сам по себе, существует ли мир или не существует, порядок ли в мире или беспорядок. Бхакти и зов сердца к Божественному несут в себе истину - это истина божественной Любви и Ананды. В воле к тапасье есть истина - это истина власти Духа над своими частями. Музыкант и поэт представляют собой истину - это истина выражения Духа через красоту. Есть истина за ментально Утверждающим; есть истина даже за ментально сомневающимся, "расселианцем", хотя и далеко позади него - истина отрицания ложных форм. Даже за двумя витальными личностями стоит истина - что внутренним и внешним мирами должно обладать не эго, а Божественное. За такую гармонизацию выступает наша Йога - но она не может быть достигнута никаким внешним устройством, она может быть достигнута только путём ухода внутрь и видения, воли и действия из психического и из духовного центра. Ибо истина существа находится там, и секрет Гармонии также находится там.


11 ноября 1934 г.


Я вижу, что Ваши сны всё в большей степени становятся опытами, реальностями в более глубоком существе - это очень хороший признак прогресса во внутреннем сознании. Я счёл за лучшее сам написать Харину - я сделал это сегодня вечером. Не сомневаюсь, что никаких трудностей не возникнет - ибо Харин неоднократно писал, что его чувства к другим полностью изменились, и он больше не чувствует никакой реакции гнева или обиды, когда ему передают критику или насмешки в его адрес, и что у него нет ничего, кроме добрых пожеланий тем, кто это делает, поскольку они являются последователями того же пути к озарению. Не думаю, что Вам стоит беспокоиться о том, что другие узнают о примирении. Венкатараман давно желал взаимопонимания между Вами и Харином, Амбу едва ли идёт в счёт, а Дара вряд ли будет заинтересован. Но хотя сейчас нет никакого официального уединения, Харин в наши дни сильно поглощён своей садханой и не принимает многих из тех, кто просит прийти к нему, так что я не знаю, будет ли возможен визит или визиты. Тем не менее, я сообщу Вам, что решу, когда получу от него ответ.

Я читал Ваше стихотворение, оно наполнено красотой и силой. Есть только один момент: вы, кажется, почти утверждаете, что поэт по необходимости не является провидцем или Риши. Но если обычный поэт не является Риши, то Риши, в конце концов, может быть поэтом - большее может содержать в себе меньшее, даже если меньшее не является большим.


15 ноября 1934 г.


Если вы воистину решите всем своим сознанием предложить своё существо Божественному, чтобы Оно лепило его по Своей воле, тогда большая часть ваших личных трудностей исчезнет (я имею в виду те, что ещё есть) и останутся только меньшие трудности трансформации обычного сознания в йогическое, естественные для всякой садханы. Ваша ментальная трудность всё это время заключалась в том, что вы хотели вылепить садхану, восприятие опыта и ответ Божественного в соответствии с вашими собственными предвзятыми ментальными идеями и не оставляли Божественному свободы действовать или проявляться в соответствии с Его собственной истиной и реальностью и потребностью не вашего ума и витала, а вашей души и духа. Это как если бы ваш витал предъявил Божественному цветное стекло и сказал Ему: "А теперь влейся в него, а я запру Тебя там и буду смотреть на Тебя сквозь цвета", или, с ментальной точки зрения, как если бы вы подобным же образом предложили пробирку и сказали: "Забирайся туда, а я испытаю Тебя и посмотрю, что Ты такое". Но Божественное сторонится таких процессов, и Его возражения вполне объяснимы.

Во всяком случае, я рад, что опыт вернулся - он пришёл как результат ваших и моих усилий за последние дни и является, по сути, напоминанием о том, что дверь для входа в йогический опыт всё ещё здесь и может открыться при правильном прикосновении. На днях вы обвинили меня в ошибке по поводу вашего опыта дыхания с именем в нём и упрекнули меня в том, что я сделал большой вывод из очень малого феномена - вещь, кстати говоря, которую учёные делают ежедневно без малейших возражений со стороны вашего разума. У вас была та же идея, я полагаю, по поводу моего принятия ваших прежних опытов - этого потока и нисхождения неподвижности в тело - как признаков Йогина в вас. Но эти идеи проистекают из незнания духовной сферы и её феноменов и лишь показывают неспособность внешнего интеллектуального разума играть ту роль, которую вы хотите ему навязать, - роль верховного судьи духовной истины и внутреннего опыта; неспособность вполне естественную, потому что он не знает даже азов этих вещей, и я не понимаю, как можно быть судьёй в деле, о котором ничего не знаешь. Я знаю, что "учёные" постоянно делают это с супрафизическими явлениями вне их компетенции - те, кто никогда не имел духовного или оккультного опыта, диктуют законы оккультным явлениям и Йоге; но это не делает их действия более разумными или простительными. Любой Йогин, знающий что-либо о пранаяме или джапе, может сказать Вам, что прохождение имени в дыхании - не маловажное явление, а явление огромной важности в этих практиках и, если оно приходит естественно, то это признак того, что нечто во внутреннем существе занималось такого рода садханой в прошлом. Что касается потока, то это знакомый признак первого прикосновения высшего сознания, стекающего вниз в виде струи - подобно световой "волне" учёного, - чтобы подготовить своё владение умом, виталом и физическим началом в теле. Так же и неподвижность и скованность тела в вашем прежнем опыте - признак того же нисхождения высшего сознания в его форме или тенденции к тишине и безмолвию. Это совершенно верный вывод, что тот, кто получает эти опыты в начале, имеет в себе способность к Йоге и может открыться, даже если открытие задерживается другими движениями, принадлежащими его обычной природе. Эти вещи - часть науки Йоги, столь же известные, как решающие опыты физической науки для учёного-исследователя.

Что касается впечатления обморока, то это просто потому, что вы были не в обычном сне, как вы вообразили, а в первом состоянии того, что обычно называют свапна-самадхи, трансом сновидения. То, что Вы почувствовали как обморок, было лишь тенденцией уйти глубже внутрь, в более глубокое свапна-самадхи или же в транс сушупти - последний и есть то, что обычно означает слово "транс" в английском языке, но оно может быть распространено и на свапна тоже. Внешнему уму эта глубокая потеря поверхностного сознания кажется обмороком, хотя на самом деле это совсем не так - отсюда и впечатление. Многие здешние садхаки временами или иногда на долгий период впадают в это более глубокое свапна-самадхи в том, что начиналось как сон - в результате чего сознательная садхана продолжается в часы сна так же, как и в часы бодрствования. Это отличается от опытов сновидений, которые человек имеет на витальном или ментальном плане, которые сами по себе являются не обычными снами, а действительными опытами на ментальном, витальном, психическом или тонком физическом планах. У вас было несколько снов, которые были витальными опытами сновидений - те, в которых вы встречали Мать, а недавно у вас был один такой контакт на ментальном плане, что для понимающих такие вещи означает, что внутреннее сознание подготавливается в уме так же, как и в витале, а это большой прогресс.

Вы спросите, почему эти вещи происходят либо во сне, либо в сосредоточенной медитации, а не в состоянии бодрствования. На то есть двоякая причина. Во-первых, обычно в Йоге эти вещи начинаются в сосредоточенном состоянии, а не в состоянии бодрствования - только если или когда бодрствующий ум готов, они приходят так же легко в состоянии бодрствования. Опять же, у вас бодрствующий ум был слишком активен в своём настоянии на идеях и операциях внешнего сознания, чтобы дать внутреннему уму шанс спроецировать себя в состояние бодрствования. Но именно через внутреннее сознание и прежде всего через внутренний ум приходят эти вещи; поэтому, если нет чистого прохода от внутреннего к внешнему, то во внутренних состояниях они должны появиться первыми. Если бодрствующий ум подчинён или отдан внутреннему сознанию и желает стать его инструментом, то даже с самого начала эти открытия могут приходить через бодрствующее сознание. Это опять-таки известный закон Йоги.

Могу добавить, что когда Вы жалуетесь на отсутствие ответа, вы, вероятно, ожидаете немедленно какого-то прямого проявления Божественного, которое, как правило (хотя бывают и исключения), приходит только тогда, когда предыдущие опыты подготовили сознание, чтобы оно могло почувствовать, понять, распознать ответ. Обычно духовное или божественное сознание приходит первым - то, что я назвал высшим сознанием, - присутствие или проявление приходит после. Но это нисхождение высшего сознания на самом деле и есть само прикосновение или приток Божественного, хотя поначалу оно и не распознается низшей природой.

Я напишу о прикосновении до того, как сформировалась вера, и о "taliye dekh" [вхождении вглубь] в другом письме. Я вынужден с завтрашнего дня официально приостановить всякую переписку, кроме срочной или важной, до срока через неделю после 24-го числа. Это необходимо как передышка в этот период от огромной массы работы, которая после 15 августа превысила то, на что я жаловался до этой даты; а также для того, чтобы у меня было время продолжать невидимую работу, которой, к сожалению, препятствовала тяжесть видимой работы. Но это не должно мешать.


18 ноября 1934 г.


Вы спрашиваете меня, должны ли вы отказаться от своей склонности всё проверять, прежде чем принимать, и должны ли принимать всё в Йоге априори - и под проверкой вы подразумеваете проверку обычным разумом. Единственный ответ, который я могу дать: опыты Йоги принадлежат внутренней области и следуют своему собственному закону, имеют свой собственный метод восприятия, критерии и всё прочее, что не относится ни к области физических чувств, ни к области рационального или научного исследования. Подобно тому как научное исследование выходит за пределы физических чувств и входит в область бесконечного и бесконечно малого, о которых чувства ничего не могут сказать и ничего не могут проверить - ибо нельзя увидеть и потрогать электрон или узнать на основании свидетельств чувственного разума, существует он или нет, или решить на основании этих свидетельств, действительно ли Земля вращается вокруг Солнца, а не Солнце вокруг Земли, как ежедневно твердят нам наши чувства и весь наш физический опыт, - так и духовный поиск выходит за пределы области научного или рационального исследования, и с помощью обычного позитивного разума невозможно проверить данные духовного опыта и решить, существуют ли эти вещи или нет, и каков их закон и природа. Как в науке, так и здесь, вам нужно накапливать опыт за опытом, верно следуя методам, изложенным Гуру или системами прошлого; вам нужно развить интуитивное различение, которое сравнивает опыты, видит, что они означают, в какой мере и в какой области каждый из них достоверен, каково место каждого в целом, как его можно примирить или связать с другими, которые поначалу могут казаться противоречащими ему, и т.д. и т.п., пока вы не сможете двигаться с уверенным знанием в огромном поле духовных явлений. Это единственный способ проверить духовный опыт. Я сам пробовал другой метод и нашёл его абсолютно несостоятельным и неприменимым. С другой стороны, если вы не готовы пройти через всё это самостоятельно - что под силу немногим, кроме людей необычайного духовного масштаба, - вам приходится принять руководство Учителя, подобно тому как в науке вы принимаете преподавателя вместо того, чтобы в одиночку проходить через всё поле науки и её экспериментов - по крайней мере до тех пор, пока не накопите достаточно опыта и знаний. Если это и означает принимать вещи априори - что ж, вам придётся принимать их априори. Ибо я не в силах понять, с помощью каких достоверных тестов вы предлагаете обычному разуму стать судьёй того, что находится за его пределами.

Вы цитируете высказывания Вивекананды и Кавираджа Гопинатха. Это тот самый Кавирадж, который является учеником [?] Санньяси, или другой? В любом случае, прежде чем придавать значение этим изречениям, я хотел бы знать, что именно они делали для проверки своих духовных восприятий и опытов. Как Вивекананда проверял ценность своих духовных опытов - некоторые из которых для обычного позитивного ума не более правдоподобны, чем перенос по воздуху жены Беджоя Госвами на озеро Манас или самого Беджоя Госвами аналогичным методом в Бенарес? Я ничего не знаю о Кавирадже Гопинатхе, но каковы были его тесты и как он их применял? Каковы были его методы? Его критерии? Мне кажется, что никакой обычный ум не смог бы признать явление Будды из стены или получасовую беседу с Хаягривой достоверными фактами с помощью какой бы то ни было проверки. Ему пришлось бы либо принять их априори, либо на основании одного лишь свидетельства Вивекананды (что сводится к тому же самому), либо отвергнуть их априори как галлюцинации или просто ментальные образы, сопровождаемые в одном случае слуховой галлюцинацией. Я не понимаю, как он мог их "проверить". Или как я должен был проверять обычным умом свой опыт Нирваны? К какому заключению я мог бы прийти относительно неё с помощью обычного позитивного разума? Как я мог проверить её достоверность? Я в затруднении даже представить это. Я сделал единственное, что мог: принял это как мощную и неоспоримую истину опыта, позволил ей действовать в полную силу и производить полные эмпирические следствия до тех пор, пока у меня не появилось достаточно йогических знаний, чтобы отвести ей надлежащее место. Наконец, как без внутреннего знания или опыта вы или кто-либо другой можете проверить внутреннее знание и опыт других?

Я часто говорил, что различение не только вполне допустимо, но и необходимо в духовном опыте. Но это должно быть различение, основанное на знании, а не рассуждение, основанное на неведении. В противном случае вы связываете свой ум и препятствуете опыту предвзятыми идеями, которые являются столь же "априорными", как и любое принятие духовной истины или опыта. Ваша идея о том, что самоотдача может прийти только через любовь - наглядный пример. В йогическом опыте совершенно верно, что самоотдача через истинную любовь (что означает психическую и духовную любовь) - самая мощная, простая и эффективная из всех; но нельзя, выдвигая это как догму, выведенную обычным разумом, втискивать весь возможный опыт истинной самоотдачи в эту формулу или заявлять на её основании, что нужно ждать, пока полюбишь в совершенстве, прежде чем сможешь совершить самоотдачу. Йогический опыт показывает, что самоотдача может быть совершена также умом и волей: ясным, искренним умом, видящим необходимость самоотдачи, и ясной, искренней волей, навязывающей её непокорным частям существа. Также опыт показывает, что не только самоотдача может прийти через любовь, но и любовь может прийти через самоотдачу или вырасти вместе с ней из несовершенной любви в совершенную. Человек начинает с интенсивной идеи и воли познать Божественное или достичь Его и всё больше отдает свои обычные личные идеи, желания, привязанности, побуждения к действию или привычки действовать, чтобы Божественное могло взять всё это на Себя. Самоотдача означает именно это: отдать наш малый ум и его ментальные идеи и предпочтения божественному Свету и более великому Знанию; нашу мелочную, личную, беспокойную, слепую, спотыкающуюся волю - великой, тихой, спокойной и лучезарной Воле и Силе; наши маленькие, неугомонные, измученные чувства - широкой и интенсивной божественной Любви и Ананде; нашу малую страдающую личность - той единой Личности, чьим неясным порождением она является. Если настаивать на собственных идеях и рассуждениях, более великие Свет и Знание не смогут прийти, либо же их приход будет на каждом шагу искажаться и преграждаться низшим вмешательством; если настаивать на собственных желаниях и прихотях, та великая лучезарная Воля и Сила не сможет действовать в своей истинной мощи - ибо вы просите её быть служанкой ваших желаний; если отказываться от своих мелочных привычек чувствовать, вечная Любовь и высшая Ананда не смогут снизойти, либо же они смешаются и прольются из бурлящего сосуда незрелых эмоций. Никакое количество обычных рассуждений не избавит от необходимости преодоления низшего ради того, чтобы могло воцариться высшее.

И если некоторые находят, что уединение - лучший способ отдать себя Высшему, Божественному, избегая по возможности поводов для вскипания низшего, то почему бы и нет? Цель, ради которой они пришли, именно такова, так зачем же порицать или смотреть с недоверием и подозрением на средства, которые они находят лучшими, или навешивать на них пренебрежительные ярлыки, чтобы дискредитировать их - "мрачное", "бесчеловечное" и прочее? Это ваш витал отпрянул от него, и ваш витальный ум подбирает эти эпитеты, которые выражают лишь ваш страх, а не то, чем уединение является на самом деле. Ибо именно витал или его социальная часть боится одиночества; мыслящий ум - нет, он скорее ищет его. Поэт ищет уединения с самим собой или с Природой, чтобы прислушаться к своему вдохновению; мыслитель погружается в одиночество, чтобы размышлять о вещах и соприкоснуться с более глубоким знанием; учёный запирается в своей лаборатории, чтобы путём эксперимента вникать в тайны Природы; в этих уходах от мира нет ничего мрачного или бесчеловечного. Не является таковым и уединение садхака ради исключительной концентрации, в которой он чувствует потребность; это средство для достижения цели, цели, на которую направлено всё его сердце. Что же касается Йогина или бхакты, который уже начал получать основополагающий опыт, он не находится в мрачном и бесчеловечном одиночестве. В существе первого присутствуют Божественное и весь мир; в сердце второго присутствует высший Возлюбленный, или же Его Ананда.

Я говорю это в противовес вашему принижению уединения, основанному на неведении того, что оно есть на самом деле; но я, как уже часто говорил, не рекомендую полного затворничества, ибо считаю это опасным средством, которое может привести к болезненному состоянию и множеству ошибок. Я также не навязываю уединение никому как метод и не одобряю его, если только сам человек не ищет его, не чувствует в нём необходимости, не находит в нём радости и доказательства того, что оно помогает духовному опыту. Его не следует навязывать никому как принцип, ибо это ментальный способ ведения дел, способ обычного ума; его нужно принимать как потребность, когда оно ощущается как потребность, а не как общий закон или правило.

То, что вы описываете в своём письме как ответ Божественного, на языке йогического опыта не было бы названо таковым; это чувство великого покоя, света, лёгкости, доверия, уменьшение трудностей, уверенность - это следовало бы скорее назвать ответом вашей собственной природы на Божественное. Существует Покой или Свет, который является ответом Божественного, но это широкий Покой, великий Свет, который ощущается как присутствие нечто иное, нежели чьё-либо личное "я", не часть чьей-либо личной природы, а нечто приходящее свыше, хотя в конечном итоге оно овладевает природой; или же это само Присутствие, которое действительно несёт с собой абсолютное освобождение, счастье, уверенность. Но первые ответы Божественного часто бывают не такими - они приходят скорее как прикосновение, давление, которое нужно быть в состоянии распознать и принять, или это голос заверения, иногда очень "тихий, тонкий голос", мгновенный Образ или Присутствие; иногда шёпот Руководства - это может принимать множество форм. Затем оно отступает, и подготовка природы продолжается до тех пор, пока прикосновение не сможет приходить снова и снова, длиться дольше, превращаться во что-то более настойчивое, близкое и сокровенное. Божественное в начале не навязывает себя - Оно просит признания, принятия. Это одна из причин, почему ум должен погрузиться в безмолвие, не устраивать проверок, не предъявлять претензий - должно быть место для истинной интуиции, которая сразу распознаёт истинное прикосновение и принимает его.

Теперь о бурной деятельности ума, мешающей вашей концентрации. Это (или же более утомительная, упрямая, изнурительная механическая деятельность) всегда является трудностью, когда пытаешься концентрироваться, и требуется много времени, чтобы взять над этим верх. Это или привычка ко сну, препятствующая либо концентрации в бодрствовании, либо сознательному самадхи, либо поглощённому и всё исключающему трансу, которые являются тремя формами йогической концентрации. Но, несомненно, незнание Йоги, её процессов и трудностей заставляет вас впадать в отчаяние и объявлять себя навсегда непригодным из-за этого вполне обычного препятствия.

Настойчивость обычного ума и его ложные рассуждения, чувства и суждения, хаотичная деятельность мыслящего ума при концентрации или его механическая деятельность, медлительность реакции на скрытое или начальное прикосновение - всё это обычные препятствия, воздвигаемые умом, подобно тому как гордость, амбиции, тщеславие, секс, жадность, захват вещей для своего собственного эго являются трудностями и препятствиями, предлагаемыми виталом. Как с витальными трудностями можно бороться и побеждать их, так же можно и с ментальными. Нужно только видеть, что это неизбежные препятствия, и не цепляться за них, но и не ужасаться и не быть подавленным тем, что они существуют. Нужно упорствовать, пока не сможешь отстраниться от ума, как и от витала, и почувствовать внутри себя более глубоких и обширных ментального и витального Пурушу, которые способны на безмолвие, способны на прямое восприятие истинного Слова и Силы, как и истинного безмолвия. Если природа выбирает путь борьбы с трудностями в первую очередь, тогда первая половина пути длинна и утомительна, и возникают жалобы на отсутствие ответа Божественного. Но на самом деле Божественное присутствует всё время, работая за завесой и ожидая, когда станет возможным признание Его ответа и возможности ответа на этот ответ.


20 ноября 1934 г.


Мне очень нравятся и чувство, и форма вашего стихотворения. Конечно, когда вы пишете стихи или сочиняете, вы находитесь в контакте со своим внутренним существом, именно поэтому вы чувствуете себя тогда совсем иначе. Всё искусство Йоги состоит в том, чтобы установить этот контакт и из него войти в само внутреннее существо, ибо так можно напрямую войти во всё великое, лучезарное и прекрасное и пребывать в нём. Тогда можно попытаться утвердить это в своей беспокойной и ущербной внешней оболочке, а также и во внешнем мире.


22 ноября 1934 г.


Нет сомнений, что в поэзии, которую вы сейчас пишете, открылся какой-то новый поток - в ней стало больше лёгкости и спонтанности, а ритм, кажется, приходит сам собой. Я ещё не смог внимательно и полностью прочитать новую версию, а лишь просмотрел её, читая то тут, то там. Посмотрю после 24-го, когда смогу прочитать её более последовательно. (Тем не менее, я прочитал стихотворение о Поэте и Искателе; оно кажется мне очень сильным и красивым.) Я не такой уж знаток бенгальского метра и ритма, чтобы выносить суждение, но мне кажется, что метр, в котором вы пишете, обладает очень привлекательной плавностью и размахом.

Что касается плана, с которого написано стихотворение, мне не так-то просто сказать. Имея дело с поэзией Амаля, я могу сказать сразу, ибо там всё очень ясно; даже когда есть смесь нескольких источников, элементы всё равно проявляются. Мне было бы труднее сделать то же самое со стихами Харина, ибо там всё сложнее. В бенгальском или любом другом языке трудность возрастает; ведь знакомство с текстурой языка - это больше достояние ума и в меньшей степени внутреннего слуха, который сразу улавливает такие вещи. Мне пришлось бы провести своего рода сравнительное исследование различных бенгальских стилей, чтобы уловить различные формы, которые принимает там влияние этих разных планов. Ибо это вопрос внутренних сфер выражения и ритма в большей степени, чем содержания. Когда я говорил о вашей поэзии (не о всей, но о многих стихотворениях) как о психической лирике, проходящей через витал, я говорил скорее об источнике содержания, чем о манере. Впрочем, когда-нибудь я посмотрю на это с более глубокой и полной точки зрения и попробую сказать.

Меня очень вдохновляет происходящее в вас развитие. Наступающая ментальная перемена позволит и уму, и виталу стать инструментами внутреннего существа. Позвольте ему теперь двигаться и развиваться естественно и легко. Всё остальное последует.


Декабрь 1934 г.


Я получил ваше первое письмо и, поскольку я всегда сначала просматриваю ваши письма, если они есть, а остальные откладываю для последующего чтения, я сел ответить на него после своей ежедневной прогулки и концентрации. Ваше второе "срочное" письмо я совсем пропустил и узнал о нём только после того, как увидел третье - поздно ночью. Если бы оно было у меня, я бы, конечно, ответил немедленно. Мне жаль, что вам пришлось ждать ответа всю ночь.

Я был немного озадачен первым письмом, так как мои замечания об Х были совершенно случайными, и я не придавал им большого значения, когда писал их. Я бы уж точно не стал их писать, если бы думал, что они могут причинить вам беспокойство. Набрасывая текст, я не имел намерения навязывать вам свои взгляды на Х - у меня не было мысли писать как Гуру ученику или диктовать законы, это было скорее как друг другу, выражение идей и обсуждение их с полной непринужденностью и доверием. И у Матери, и у меня есть естественная склонность говорить или писать вам в такой манере, выражая приходящую идею без взвешивания слов или какой-либо arri"re pens"e [задней мысли], потому что мы всегда чувствуем близость с вашим психическим существом, и это те отношения, которые у нас с вами складываются вполне естественно. Вот почему я так написал, и у меня не было никакого другого намерения.

Я не верю человеческим суждениям, потому что всегда находил их ошибочными - а также, возможно, потому, что меня самого так очерняли человеческие суждения, что я не желаю руководствоваться ими в отношении других. Всё это, однако, я пишу, чтобы объяснить свою собственную точку зрения; я не настаиваю на ней как на законе для других. У меня никогда не было привычки настаивать на том, чтобы все думали так же, как я - не более чем я настаиваю на том, чтобы все следовали за мной и моей Йогой.

Всё это пишется для того, чтобы отбросить явное недоразумение. Теперь насчёт XYZ: вам следует помнить, что то, что я писал о них, не было поздней выдумкой или идеей, сформировавшейся в результате их ухода - всё, что я писал об Х, например, я писал ему задолго до того, как он ушёл; и с другими я не воздерживался от того, чтобы давать им знать, что с ними не так, за исключением YZ, с которыми в этом не было необходимости. Я не занимался тем, что искренне уверял, хвалил и поощрял, пока они были здесь, и не проклинал от всей души, когда они ушли. Да я и не сказал бы о них ничего, если бы меня не расспрашивали со всех сторон. Почему же тогда вы думаете, что я напал бы на вас, если бы вы ушли: на вас, к кому я всегда обращался с ободрением и добротой и никогда, я думаю, с суровым неодобрением или предупреждениями, как я делал с XYZ? Если бы вы ушли, я бы написал - если бы мне пришлось писать - то, что я всегда говорил вам: "У Дилипа были свои трудности, но он постепенно преодолевал их, однако одной своей великой трудности - сомнению и недоверию к себе - он не противостоял в достаточной мере", и я бы добавил: "и в минуту слабости он позволил этому увести себя. Но он обнаружит, что может открыть свою душу только здесь, и тогда он вернётся".

Но всё это на самом деле излишне, поскольку вы не одержимы, как другие, желанием уйти или чувством зова к действию в другом месте. Но к чему это постоянное скатывание к мысли о неудаче? К чему эта мысль, что я обижен? Разве я когда-нибудь обижался или выказывал хоть малейшее намерение оставить вас? Как получается, что вы всё ещё верите внушению, которому противоречит весь опыт наших отношений? Ваши приступы сомнения и недоверия к себе - это слабость, которую я принял в расчет, и отказываюсь считать её препятствием для вашего достижения цели. Я со всей искренностью подтверждаю ваши возможности.


Декабрь 1934 г.


"Бидхур" - одно из самых красивых стихотворений, которые вы написали - психическое стихотворение, выдержанное в своей красоте до конца; элемент грусти в нём также имеет сильный психический оттенок.


1934 (?)


Один ваш почитатель только что прислал мне стихотворение, которое он просит меня обязательно спеть вам. Но мне интересно, как бы вы это восприняли, если бы я действительно это сделал, ибо он фактически протрубил похоронный звон по статусу Риши, примером которого является его обращение к вам, фактически, как к "последнему из могикан" [последнему из римлян]. Я процитирую только две строки из его стихотворения. Что вы об этом скажете?


Bhrater sesh rishi pushpnjali shrcharane

Karma jnn bhakti yog nitya siddha bitarane


[О, последний Риши Индии, я приношу дань к твоим стопам,

Раздавай карму, джняну, бхакти и Йогу, ты, кто вечно совершенен]


Вы не понимаете. Это означает, что весь мой shishyagan [группа учеников] станет сверхлюдьми, так что не будет шанса, что такая малая величина, как Риши, появится снова: я последний в этой компании. Тем не менее, вы можете передать ему моё благословение - он заслужил его за то, что нарисовал нам столь великолепную перспективу.


2 декабря 1934 г.


Сегодня я написал стихотворение в том же чханда: его развитие и разветвления.

И что вы думаете о моём почерке - бенгальском? Все в ужасе от его стремительной супраментализации! Я имею в виду - в сторону благородной разборчивости?


Изумительно и чудесно! Как вам это удалось? Теперь я читаю с какой-то задыхающейся легкостью - я имею в виду легкость, которая задыхается от изумления перед самим фактом своего существования. Раньше я останавливался на каждой второй строчке и гадал, что, черт возьми, может означать то или иное слово - но с этим покончено. Возможно, если бы вы могли передать секрет этого через влияние или как-то иначе, мне бы удалось сделать хотя бы одну десятую часть моего собственного почерка чуть разборчивой - чтобы им было хотя бы на одну десятую легче его читать.

Ритм очень милый, и стихотворение тоже.


5 декабря 1934 г.


Баринда только что написал мне письмо, которое я куда-то положил и пришлю вам завтра. Он открыл школу Йоги! Представьте себе! А также свою книгу - одну для библиотеки и одну для вас (прилагается). Он хочет, чтобы я прислал ему адреса каких-нибудь знаменитостей в Европе, которым будет разослана эта книга. Но зачем?


Бог его знает! Из того, что он пишет, можно сделать вывод, что ему нужны от них сертификаты или хвалебные отзывы, пригодные для рекламы.

Но что за идея, боже мой. Школа Йоги - класс, классная доска (с изображением богов на ней?), "интересные случаи"! духовная клиника, или что? Что случилось с рассудком Барина и особенно с его чувством юмора? Слишком много "Стейтсмена"? женитьба? писательство ради куска хлеба? возраст?

Открываю книгу и натыкаюсь на восхитительную опечатку (стр. 60): "Раненый дорогой [dear], истекающий кровью, проходит свой долгий и мучительный путь, чтобы спастись от охотника, который (?) вечно преследует его". Это человечество - "дорогой". Боже мой! [Dear, dear!] Бедный раненый милашка!


Могу ли я увидеть Мать завтра на пару минут с деньгами? Когда?


Сегодня дни рождения и отъезды, поэтому Мать не освободится до 12:30 или без четверти час. Если вам это не затруднительно, можете прийти в это время.


Теперь о стихах - они более великая реальность, чем "Раненое Человечество", не так ли? Не находите ли вы в них новую ноту простоты? Они приходят, приходят - табличка "Вход воспрещён" теперь не для них. Они не человечество.


Да, они очень ясные и текучие - вы вывели свою лодку на стремнину.


5 декабря 1934 г.


(Написано на письме Барина)


Нашёл и письмо тоже. Что вы о нём думаете?

Что вы думаете о его "мире, кишащем богами и богинями"? Неужели он всё ещё видит богов, в то время как мы, увы, нет? Не значит ли это, что он в лучшем положении, чем мы?


Kilbil korche [кишит/бурлит] - это восхитительно; это напоминает мне читанную где-то сатиру о том, что в большом пальце ноги человека содержатся 1 лакх богов, 2 лакха Асуров и 3 лакха Ракшасов, Пишачей, Праматх et hoc genus omne [и тому подобных]. Я могу немного ошибаться в цифрах и локализации, пишу по старой памяти - возможно, это была, к примеру, пятка, но большой палец звучит более литературно и более вероятно. Так что, как видите, божественная "кишистость" (или "кишительность"?) его мира (или её? или их?) не идёт ни в какое сравнение с тем, что творится в человеческом большом пальце ноги. Впрочем, если боги столь дёшевы и обильны, неудивительно, что их так легко увидеть. Наши, вероятно, более робкой и редкой породы - вот почему они не выставляют себя на публику с такой же готовностью. Кишите, божества, кишите!


7 декабря 1934 г.


Эти три сонета действительно очень хороши. Я ещё не приступал к более внимательному чтению длинного стихотворения, как намеревался - возможно, в воскресенье, если смогу к тому времени разделаться с кучей неотвеченных писем; в противном случае - позже. Но несомненно, что в этих сонетах вы соприкоснулись с более глубоким вдохновением, и я рад также, что вы сознательно используете свою поэзию для своей садханы.

Я вымучил одну строфу (рифмы, однако, по другой модели) для этого размера, но пытаюсь вымучить ещё одну, которая придаст первой хоть какой-то смысл, и как только работа будет закончена, я её пришлю.


10 декабря 1934 г.


Вчера днём Нирод зачитал ваше письмо касательно Поэзии и т.д. Затем мы гадали, и гадали, и блуждали в мыслях - пока я не сказал, что всегда так и думал, и что поэзия, карма и прочее - это не то; главное - искать pra ara [полной самоотдачи] в dhyn [медитации] ортодоксальным путём - nnya panth vidyate [иного пути нет] и т. д. Вы знаете, мне всегда было крайне не по себе от dhyn, она всегда была для меня костью в горле. Поэтому ваше письмо я поддержал всем сердцем, но истолковал его (из-за этого комплекса неполноценности, который, как вы знаете на своём горьком опыте, всегда заставлял меня сомневаться в моей поэтической деятельности) в том смысле, что в конечном счёте всё это не очень-то полезно - поскольку всё это допускается Божественным более или менее как уступка, тогда как Оно желает лишь полной самоотдачи, а не такой кармы, как поэзия, музыка или любая другая работа. Анилкумар и Нишиканта мне возразили. Анилкумар сказал: "Если всякая такая деятельность в корне бессмысленна и лишь сковывает нас, с какой стати Шри Ауробиндо и Мать неоднократно делали такой упор на работе и одобряли тех, кто предлагает свою работу в качестве садханы?" Нишиканта сказал: "Если поэзия и прочее так бесполезны, почему Шри Ауробиндо проявляет к поэзии такой интерес; и к тому же, когда мы пишем стихи, по крайней мере часть нашего сознания устремлена вверх, как я всегда чувствовал". Я сказал: "Да, но очень малая часть, основная же масса занимается поэзией, потому что чувствует восторг chhanda bhva [чувства ритма], самовыражения и т.п.". Нишиканта был немного смущен моими вескими аргументами, и я закрепил успех, выставив dhyn вершиной садханы.

Потом ночью мне стало очень не по себе. Я почувствовал, что в чём-то фундаментально неправ. "В самом деле, - сказал я себе, - к чему все эти геркулесовы усилия по овладению chhanda и прочим, столько трудов и тщательного внимания к совершенству кармы в деталях, такой порядок, точность, гладкость и т.д., если карма в основе своей подозрительна по самой своей природе?" И потом, Шри Ауробиндо неоднократно говорил, что он не Майявади. Если так, то как я могу утверждать, что карма гораздо менее желательна, чем dhyn? Истинная поэзия и прочее - всё должно быть посвящением; но из-за того, что мы не смогли посвятить это так, как нам хотелось бы, я не имел права расстраивать Нишиканту и своё собственное любящее поэзию "я" утверждением, что вся эта любовь - лишь самолюбие. Всё, что я мог сказать, это то, что мотив поэзии в Йоге должен постепенно меняться с человеческого эгоистического художественного уровня на Божественный уровень, в том смысле, что её нужно посвящать, как и всё остальное - так зачем же говорить, что одна лишь dhyn есть путь мудрости, а карма, искусство и прочее - путь безумия? Что ж, я нелогичен, так как это позиция майявады, а не адхьяатма-йоги [духовной Йоги] Шри Ауробиндо.

Сегодня утром я сказал Анилкумару, что был неправ, и Нишиканте тоже скажу. Бедный человек! Он пишет такие прекрасные стихи, которыми я не могу не восторгаться - и всё же я его так расстроил! Он и так наверняка достаточно расстроен отсутствием улыбки Матери (как Сахана говорила мне вчера), и тут ещё моё пренебрежительное отношение к столь прекрасной поэзии, чьё великолепие и выразительность порой просто ослепляют меня и других тоже (Саурин, Нирод, Канаи, Сахана - все сейчас дивятся его поэзии, хотя раньше не дивились; даже Мони, который никогда никого не хвалит, разыскал его и осыпал похвалами за его изысканные стихи, опубликованные в последнее время в разных журналах!). А я был таким холодным (плохо это - скверно!).

В порыве чистого раскаяния я написал стихотворение - и вдохновение забило ключом с ещё большим азартом благодаря угрызениям совести. Пожалуйста, прочтите его и скажите, не выправилось ли моё отношение теперь окончательно. Не то чтобы я совсем не понимал, когда пренебрежительно отзывался о поэзии (больше всего о своей собственной - как я и говорил, я любил поэзию, потому что она давала мне экстаз самовыражения, а не потому, что делала меня бхактой), но мой комплекс kshova [обиды/недовольства] из-за неспособности концентрироваться (dhyn) вылез на первый план, и я обесценил всякую карму из чистого порыва. Неправильно. Но утешает то, что я увидел ложность своего взгляда. Вот так-то.

Кстати, я часто чувствовал, что dhyn - лучший способ достичь Божественного, чем карма, поэзия и прочее - я имею в виду более короткий путь. Я прав?


Медитация - это одно из средств приближения к Божественному и великий путь, но её нельзя назвать "кратчайшим путём", ибо для большинства это очень долгий и трудный, хотя и очень высокий подъём. Она никоим образом не может быть короткой, если только не приносит нисхождения - и даже тогда быстро закладывается лишь фундамент; после этого медитации приходится кропотливо строить на этом фундаменте огромное здание. Она совершенно необходима, но в ней нет ничего от "кратчайшего пути".

Карма - гораздо более простой путь, при условии, что ум человека не зациклен на Карме и не исключает Божественное. Целью должно быть Божественное, а работа может быть только средством. Польза поэзии и прочего в том, что она удерживает человека в контакте с его внутренним существом, а это помогает подготовиться к прямому контакту с наиболее сокровенным, но на этом нельзя останавливаться, нужно идти дальше, к самому главному. Если кто-то считает занятие "литератора", поэта или художника самоценным делом, то это уже не йогический дух. Вот почему мне иногда приходится говорить, что наша задача - быть йогами, а не просто поэтами, художниками и т.п.

Любовь, бхакти, самоотдача, психическое открытие - вот единственный кратчайший путь к Божественному, или он может быть таковым; ибо если любовь и бхакти слишком витальны, то вероятны качели между экстатическим ожиданием и viraha [разлукой], abhimn [обидой], отчаянием и т.д., что делает этот путь не коротким, а длинным, зигзагообразным, - это не прямой полет, а кружение вокруг собственного эго вместо бега к Божественному.


12 декабря 1934 г.


Эту открытку от Субхаша я получил с прошлой почтой. Он написал её перед отправлением в Калькутту на самолёте. Сейчас он практически узник - по сути, интернированный на дому в своей резиденции. Интересно, какой работой он будет теперь заниматься. В Европе он вёл активную деятельность и написал книгу об индийской борьбе. Несомненно, всё это часть лилы, как говорит Кришнапрем, и я de tout mon cœur [всем сердцем] желаю ему удачи. Только вот почему он думает, что "okhne thakiy kj hoy n" [оставаясь там, невозможно делать работу]? Я лишь верю, что придёт время, когда он сможет увидеть, что истинная kj hoy [работа совершается] только тогда, когда реализовано Божественное. Мне жаль, что его взгляды не изменились. Странно, что в тюрьме он всегда мыслит совсем иначе, чем когда выходит на свободу и проявляет активность. Сейчас он снова - de nouveau - стал активистом в полном смысле слова: носится повсюду, встречается с людьми, пишет книги, посещает похороны Пателя и т.д. и т.п. - вместо того чтобы отдыхать и лечить свою злокачественную язву брюшной полости! Когда-то он медитировал, видел свет и обладал истинной бхакти - однажды даже чуть не стал санньясином. А теперь он говорит, что поиск Божественного - это бесполезная, неактивная работа!! Великие змеи! (цитируя ваше восклицание), неужели он действительно считает, что все эти люди, которые суетятся вокруг, делают великое дело?!! Кто-то, возможно, что-то и делает - быть может, даже безнадёжный простофиля иногда делает что-то полезное вопреки самому себе, хотя и после огромных трат драгоценной энергии, - но заявлять огульно, что "без личного контакта никакая kj hoy [работа не совершается]", - что ж, это просто выше моего понимания. Qu'en dites-vous? [Что вы на это скажете?] Увы, я нахожу в своём друге, националисте-активисте, некий глубоко разочаровывающий элемент - как бы я ни восхищался его силой характера и идеализмом. Что скажете?


У меня никогда не было большой уверенности в том, что йогическая склонность Субхаша возьмёт верх над его активизмом - у него есть две сильные привязанности, которые мешают этому: амбиции и потребность действовать и лидировать в витале, а в уме - ментальный идеализм; эти две вещи - великие пособники иллюзии. Духовный путь требует определённой доли реализма - нужно видеть истинную ценность существующих вещей, а она очень мала, за исключением того, что они являются ступенями эволюции. Тогда можно либо следовать статичным духовным путём покоя и освобождения, либо динамичным духовным путём более высокой истины, которую нужно низвести в жизнь. Но иначе - ...

Я составил стихотворение на спондеях после долгих трудов, мучений и душевных терзаний. Слава Ганеше, сокрушителю преград, за его тяжёлое и мощное размахивание хоботом - иначе это не могло бы быть сделано. Но мне нужно день или два, чтобы убедиться, действительно ли оно таково, каким кажется в данный момент.


13 декабря 1934 г.


Прилагаю ваше письмо и мою машинописную копию того же самого; в двух-трех местах я не смог прочитать. Пожалуйста, вставьте неразгаданные "слова" - но так, чтобы это (осмелюсь заметить) не требовало качания головой, увеличительного стекла и постукивания по лбу.


Полагаю, мои исправления безупречно разборчивы. Если нет, то ничего не поделаешь - стучите, качайте и увеличивайте.


Я больше не буду утомлять вас (пока что) акцентными метрами. Я закончил дюжину, и новое вдохновение в этом направлении ко мне не приходило. Однако я завершил двенадцать сонетов в размере mtr-vtta (в последнее время я трудился как гигант, несмотря на ваши сомнения в активизме - и мои собственные, в довершение всего), два из которых я посылаю вам при этом. Знаете ли вы, что за последние двадцать один день, с 22 ноября по 12 декабря, я написал 63 стихотворения? В среднем 3 в день? Во всяком случае, мой рекорд. У меня никогда вдохновение не длилось так долго. И более того - поверите ли, великие змеи! - мой заклятый друг сомнение за этот промежуток не удостоил меня ни одним сколько-нибудь значимым визитом? Дивлюсь! Поражаюсь! Да что там, я просто рот разинул от изумления - и физически, и духовно!


Действительно, очень хорошо. И количество, и качество работы, взятые вместе, замечательны. Эти два сонета очень хороши.


Вчера ко мне пришёл поток нового вдохновения, и я на одном дыхании написал новую страницу о Кави [Поэте] против Риши (которая, кстати, очень понравилась Паричанду - разве он не само воплощение любезности?), её я также прилагаю. Чем больше я читаю это стихотворение, тем больше чувствую, что поэт заслуживает каждого слова в нём - и давно пора поговорить с ним прямо, я бы даже предложил немного подчеркнуть оборотную сторону медали. Это вдохновение - противопоставление Риши Поэту - возникло у меня главным образом из вашей строки: "Риши может испить более глубокий глоток Красоты и Восторга, чем способно представить воображение поэта на его высшем пределе". Удивительно, как вдохновение просто льётся. Вчера вечером во время медитации эта строка буквально молотила мой мозг, и вот результат.


То, что вы пишете в присланных строках, столь же верно, сколь и сильно - но какой поэт признает это? "Отелло лишится своих занятий" - если только он не превратит себя в поэта и Риши в одном лице, но на это легче претендовать, чем сделать.


18 декабря 1934 г.


Прилагаю четыре последних сонета в mtr-vtta. С завтрашнего дня я буду присылать вам сонеты laghu guru, которые завершат мой цикл из пяти чханд (mtr-vtta, akara-vtta, svara-vtta, laghu guru и praswn). Это докажет вам, я надеюсь, что я восхищался великими и растущими потенциальными возможностями бенгальских метров не из провинциально-местнических или национал-джингоистических соображений. Здесь, как видите, пять различных принципов счета единиц, что не шутка, надеюсь, вы согласитесь volontaire [добровольно]?.. Не знаю, как, чёрт возьми, я это открыл. Но в том, что она (praswn) является новой и важной чхандой, не может быть и тени сомнения, и я уверен в этом вдвойне, так как Прабодх Сен не только согласен со мной, но и горячо поздравил меня. Есть ещё две другие второстепенные разновидности (upachhanda), что в общей сложности составляет семь - представьте себе!

Эти сонеты, кстати, выявили (в своего рода схожих условиях, так сказать) разнообразие бенгальских метров. И я чувствую, что всего этого было бы невозможно достичь такому человеку, как я, если бы не ваше руководство, постоянное поощрение и йогическая сила. И написать столько сонетов - мне, - который до сих пор никогда не чувствовал себя вполне примирённым с формой сонета, находя её слишком мрачной и лаконичной для себя. Но вы увидите, что сонеты laghu guru более лиричны, чем другие, фактически praswn и laghu guru едва ли являются сонетами, будучи по меньшей мере на семьдесят процентов лирикой.


Мне кажется, вы определенно добились большого успеха в своих сонетах - включая и лирические сонеты, если их можно так назвать. Что касается пяти форм, я вполне готов признать богатство метрических возможностей в бенгальском языке - надеюсь, что одобрение Прабодха станет предвестником всеобщего признания praswn.


23 декабря 1934 г.


Мне кажется, я дал понять, что sragdhara имела большой успех - так зачем же делать вывод, что я её не оценил?

Я также не понимаю, почему вы полагаете, что я недоволен постановкой вопроса о карме. Я отчитал или отхлестал Нирода не из недовольства, и даже не "с большей печалью, чем гневом", а ради забавы и из высокого чувства долга; ибо этот заблуждающийся смертный был достаточно дерзок, чтобы делать обобщения на основе своего весьма ограниченного опыта и навязывать их как непреложный закон Йоги, дискредитируя в процессе мою собственную бессмертную философию. Что же мне оставалось делать, как не наброситься на него в духе добродушной бойни?

Боюсь, ваше письмо делает почти то же самое. Несмотря на ваш отказ от этих слов, вы практически приходите к выводу, что вся моя "чепуха" об интегральной Йоге и о том, что карма является таким же путем к реализации, как джняна и бхакти - либо блестящая химера, либо осуществима только Аватарами, либо же чистое трудоёмкое излишество, - раз можно прямиком ворваться в Божественное через открытую дверь Бхакти или величественно вплыть в Него по широкому шоссе медитации; так к чему эта толкотня в джунглях кармы, через которые никто никогда никуда не добирался? Старые Йоги истинны, не так ли? Тогда зачем эта новомодная, более трудная Йога с неслыханными разговорами о супраментале и Бог знает о чём ещё? На это не может быть ответа; ибо я могу ответить только повторением утверждения моего собственного знания и опыта - именно это я сделал в сегодняшнем ответе Нироду, - а это сводится лишь к упорному упрямству в желании оседлать мою сверкающую и ослепительную химеру и навязывать моё "докучливое излишество" миру, уставшему от самого себя и жаждущему найти короткий и лёгкий путь к Божественному. К сожалению, я не верю в короткие пути - во всяком случае, ни один из них никогда не приводил меня туда, куда я хотел попасть. Впрочем, оставим это.

Я никогда не оспаривал истинность старых Йог - я сам имел опыт вайшнавской бхакти и Нирваны. Я признаю их истинность в их собственной области и для их собственных целей - истинность их опыта в той мере, в какой он протекает, - хотя я ни в коем случае не обязан принимать истинность ментальных философий, основанных на этом опыте. Подобным же образом я нахожу, что моя Йога истинна в своей собственной области - более широкой области, как я полагаю, - и для своих собственных целей. Цель старых - уйти от жизни к Божественному: поэтому, очевидно, давайте откажемся от Кармы. Цель новой - достичь Божественного и привнести полноту достигнутого в жизнь - для этого Йога действия через работу незаменима. Мне кажется, что в этом нет никакой тайны или чего-то, что могло бы привести кого-либо в замешательство - это рационально и неизбежно. Только вы говорите, что это невозможно; но так говорят обо всём, прежде чем оно оказывается сделанным.

Я могу указать на то, что Карма-йога - не новая, а очень древняя Йога: Гита была написана не вчера, а Карма-йога существовала до Гиты. Ваша идея о том, что единственное оправдание деятельности в Гите заключается в том, что она является неизбежной досадой, и поэтому лучше использовать её наилучшим образом, - довольно поверхностна и груба. Если бы это было всё, Гита была бы произведением слабоумного, и я вряд ли имел бы право писать о ней два тома, а мир - [восхищаться?] ею как одним из величайших священных писаний, особенно за её рассмотрение проблемы места деятельности в духовных устремлениях. В ней, несомненно, есть нечто большее. Как бы то ни было, ваше сомнение в том, может ли деятельность привести к реализации, или, скорее, ваше плоское и огульное отрицание этой возможности противоречит опыту тех, кто достиг этой, якобы, невозможности. Вы говорите, что работа понижает сознание, выводит вас из внутреннего во внешнее - да, если вы соглашаетесь экстернализировать себя в ней вместо того, чтобы совершать работу изнутри; но это как раз то, чему нужно научиться. Мысль и чувство также могут экстернализировать человека таким же образом; но вопрос в том, чтобы прочно связать мысль, чувство и действие с внутренним сознанием, живя там и делая остальное с помощью инструмента. Трудно? Даже бхакти не легка, а Нирвана для большинства людей труднее всего.

Вы снова пытаетесь сразить меня Рамакришной. Но одна вещь озадачивает меня, как озадачивает меня колоссальная деятельность (карма) Шанкары, этого апостола бездействия - видите, вы не единственный озадаченный человек в мире. Рамакришна также приводил образ кувшина, который перестаёт булькать, когда он полон. Хорошо, но Рамакришна провёл последние годы своей жизни, говоря о Божественном и принимая учеников - разве это не было действием, не было работой? Стал ли Рамакришна наполовину пустым кувшином после того, как был полным, или он никогда не был полон? Удалился ли он от Бога и потому начал работу? Или он достиг состояния, в котором не был связан ни раджасической работой, ни ментальной болтовнёй, ни бездействием и безмолвием, но мог совершать из божественной реализации божественную работу и говорить из внутреннего сознания божественное слово? Если последнее, то, возможно, вопреки его изречению, по крайней мере его пример скорее говорит в мою пользу.

Я не знаю, зачем вы приплетаете гуманизм, активизм Субхаша, филантропическую sev [служение] и т. д. Ничто из этого не является частью моей Йоги и не гармонирует с моим определением деятельности (работ), так что это меня не касается. Я никогда не думал, что политика Конгресса, кормление бедных или написание прекрасных стихов ведут прямиком на Вайкунтху или в Абсолют. Если бы это было так, то Ромеш Датт с одной стороны и Бодлер с другой были бы первыми, кто достиг бы Высшего и приветствовал бы нас там. Суть Карма-йоги заключается не в форме самой работы или простой активности, а в сознании и устремлённой к Богу воле, стоящей за ними; работа - лишь необходимый инструментарий для союза с Повелителем дел, переход к чистой Воле и силе Света от воли и силы Неведения.

Наконец, почему вы полагаете, что я против медитации или бхакти? Я не имею ни малейшего возражения против того, чтобы вы принимали то или другое, или и то, и другое вместе как средства приближения к Божественному. Просто я не видел причин, почему кто-то должен ополчаться на дела и отрицать правоту тех, кто достиг, как говорит Гита, через дела совершенной реализации и единства природы с Божественным, sasiddhim, sdharmyam, как это сделали "Джанака и другие", просто потому, что он сам не может найти или ещё не нашёл их более глубокий секрет - отсюда моя защита деятельности.


24 декабря 1934 г.


Я должен снова указать на то, что я никогда не налагал никакого запрета на бхакти, поэтому нет смысла говорить, что я снял запрет, которого никогда не существовало. Кроме того, я не помню, чтобы когда-либо запрещал и медитацию - так что ироничные похвалы моему милосердию здесь неуместны. Полагаю, в своей Йоге я делал упор и на бхакти, и на знание, так же как и на дела, даже если я не придавал ни одному из них исключительного значения, как Шанкара или Чайтанья. Также я думаю, что не навязывал чрезмерно свой собственный выбор никому в вопросах садханы. Тем, кто хотел полностью уйти в дела или полностью в бхакти или джапу, или полностью в медитацию, я позволял это делать без всякого вмешательства, хотя и не без помощи, которую мог оказать. В последнее время я иногда советовал не уходить в полный затвор, но это было потому, что я не хотел повторения случаев Налинбехари и других, которые, вопреки моему предупреждению, пошли на это и потерпели неудачу. Я писал то, что думал, когда люди спрашивали меня; но если им не были нужны мои идеи о вещах, зачем они меня спрашивали?

Мои замечания о том, что я озадачен, были, кстати говоря, простой сократовской иронией. Конечно, я ни в малейшей степени не озадачен случаем ни Шанкары, ни Рамакришны.

Трудность, которую чувствуете вы или любой садхак в отношении садханы, на самом деле не является вопросом медитации vs бхакти vs деятельности; это трудность отношения, которое следует принять, подхода или как бы вы ни хотели это назвать. Ваше отношение, кажется, характеризуется, с одной стороны, колоссальным усилием в уме, а с другой - мрачной уверенностью в витале, который, кажется, наблюдает и бормочет себе под нос, если не вслух: "Да, да, давай, голубчик, но - kichhui kakhano hay ni, kichhui hachchey n, kichhui habay n [ничего никогда не случалось, ничего не происходит и ничего никогда не случится]", а в конце медитации: "Что я тебе говорил, kichhui holo n [ничего не случилось]". Витал, столь готовый к отчаянию, что даже после "великолепного" потока поэзии он использует этот случай, чтобы проповедовать евангелие отчаяния. Я прошёл через большинство трудностей садхаков, но не припомню, чтобы смотрел на восторг поэтического творчества или концентрацию в нём как на нечто небожественное и причину для отчаяния. Это кажется мне чрезмерным. Даже Шанкарачарья [не считал творчество преградой].

Если вы не можете помнить о Божественном всё то время, пока пишете, это не имеет большого значения. Помнить и посвящать в начале и благодарить в конце должно быть достаточно. Или, самое большее, помнить ещё и тогда, когда наступает пауза. Ваш метод кажется мне довольно мучительным и трудным - вы, похоже, пытаетесь помнить и работать одной и той же частью ума. Не знаю, возможно ли это. Когда люди помнят всё время во время работы (это выполнимо), такое обычно делается "задворками" ума, или же постепенно создается двойное сознание - одно впереди, которое работает, другое внутри, которое свидетельствует и помнит. Но это лишь комментарий - я не прошу вас пробовать это. Ибо обычно это приходит не столько через старание, сколько через очень простое постоянное стремление и волю к посвящению - что действительно приносит свои результаты, даже если у некоторых это занимает много времени. Это великий секрет садханы - знать, как добиваться цели с помощью Силы, стоящей за вами или выше вас, вместо того чтобы делать всё усилиями ума. Поспешу сказать, однако, что я не догматизирую - я не хочу сказать, что усилия ума не нужны или не дают результата, - просто если он пытается делать всё сам по себе, это становится каторжным трудом для всех, кроме духовных атлетов. Я также не имею в виду, что другой метод - это тот самый желанный кратчайший путь; результат может, как я уже сказал, потребовать долгого времени. Терпение и твёрдая решимость необходимы в каждом методе садханы.

Сила - это хорошо для сильных, но стремление и отвечающая на него Милость - вовсе не мифы. Видите, опять я вношу путаницу в человеческий ум - подобно Кришне в Гите, - поддерживая противоположные вещи одновременно. Ничего не поделаешь - такова уж моя натура.

Но сегодня я уже не в силах объяснять дальше - поэтому прекращаю разглагольствования. Я слишком обременен "работой" в эти два дня, чтобы иметь много времени для выражения "знания". Это просто случайный ответ.


24 декабря 1934 г.


Не стоит придавать чрезмерные и огульные толкования тому, что я пишу, иначе легко неправильно понять смысл. Я сказал, что нет причин, по которым поэзия духовного характера (не любая поэзия, как у Верлена, Суинберна или Бодлера) не должна приносить вообще никакой реализации. Это не означало, что поэзия является основным средством реализации Божественного. Я не говорил, что она приведёт нас к Божественному, или что кто-то достиг Божественного через поэзию, или что наша "новая" поэзия может привести нас прямиком в святилище. Очевидно, если вкладывать такие преувеличения в мои слова, они становятся абсурдными и нелепыми. Но разве я когда-нибудь говорил что-либо подобное? Ваша трудность в понимании меня происходит из этой привычки вкладывать в мои уста вещи, которых на самом деле нет в том, что я пишу.

Моя позиция совершенно ясна, и в ней нет ничего противного разуму или здравому смыслу. Слово обладает силой - даже обычное письменное слово обладает силой. Если это вдохновенное слово, оно обладает еще большей силой. Какого рода сила или сила для чего - зависит от природы вдохновения, темы и той части существа, которой оно касается. Если это то самое Слово - как в некоторых изречениях великих Священных Писаний (Вед, Упанишад, Гиты), - оно вполне может обладать силой для духовного импульса, возвышения, даже для определённых видов реализации: говорить, что оно не может этого, значит противоречить человеческому опыту.

Ведические поэты рассматривали свою поэзию как мантры, она была проводником их собственных реализаций и могла стать проводником реализации для других. Естественно, это были озарения, а не та установившаяся и постоянная реализация, которая является целью Йоги, но они могли быть ступенями на пути или, по крайней мере, светильниками на пути. У меня самого в прежние времена было много озарений, даже начальных реализаций во время обдумывания стихов Упанишад или Гиты. Многие стихи Харина оказали огромную помощь людям здесь, которые барахтались и были не в состоянии прогрессировать - а также другим, кто уже начал прогрессировать. Вы сами знаете, что ваши стихи глубоко трогали людей, имевших склонность к духовным вещам. Многие получили открытия, ведущие к реализации, читая отрывки из "Арьи" - которые не являются поэзией, не обладают силой духовной поэзии; но это тем более показывает, что слово не лишено силы даже для духовных вещей. Во все века духовные искатели выражали свои стремления или свой опыт в поэзии или на вдохновенном языке, и это помогало им и другим. Поэтому нет ничего абсурдного в том, что я приписываю такой поэзии духовную или психическую ценность и эффективность психического или духовного характера.

В том, что я говорю о силе и Милости, нет ничего непостижимого. Сила имеет значение для духовной реализации, но говорить, что она может быть осуществлена только силой и никакими другими средствами - это грубое преувеличение. Милость - это не выдумка, это факт духовного опыта. Многие, кто для мудрых и сильных выглядел сущим ничтожеством, достигли всего благодаря Милости; неграмотные, без ментальной мощи или подготовки, без "силы" характера или воли, они, тем не менее, устремлялись и внезапно или быстро вырастали в духовную реализацию, потому что у них была вера или потому что они были искренни. Я не понимаю, почему эти факты, которые являются фактами духовной истории и вполне обычного духовного опыта, должны обсуждаться, отрицаться и оспариваться, как если бы они были лишь предметом спекуляций. Сила, если она духовна, - это мощь для духовной реализации; более великая мощь - это искренность; величайшая мощь из всех - это Милость. Я говорил бесчисленное количество раз, что если человек искренен, он пройдёт до конца, несмотря на долгие задержки и непреодолимые трудности. Я неоднократно говорил о Божественной Милости. Я несчётное количество раз ссылался на строку из Гиты: Aha tv sarvappebhyo mokayiymi m uca ["Я освобожу тебя от всех грехов и зла, не печалься". Гита, 18.66].

Я не помню, что говорил о Вивекананде. Если я сказал, что он был великим ведантистом, то это чистая правда. Из этого не следует, что всё, что он говорил или делал, должно приниматься как высшая истина или наилучшее. Его идеал sev [служения] был потребностью его натуры и, должно быть, помог ему - из этого не следует, что он должен приниматься как универсальная духовная необходимость или идеал. Был ли он при провозглашении этого рупором Рамакришны или нет, я не могу судить. Кажется несомненным, что Рамакришна ожидал от него великой силы для изменения мирового разума в духовном направлении, и можно предположить, что миссия перешла к ученику от Учителя. Детали его действий - это другое дело. Что касается продвижения подобно слепцу - это чувство легко возникает, когда Сила, более великая, чем собственный человеку ум, толкает его к масштабному действию; ибо ум не осознаёт интеллектуально всё то, к чему его подталкивают, и у него могут быть моменты сомнения или удивления по этому поводу - и всё же он обязан продолжать. Ведантическая (Адвайта) реализация - это реализация безмолвного статичного или абсолютного Брахмана; можно обладать ею и при этом не иметь такой же несомненной ясности относительно значения своих действий - ибо даже действие для Адвайтина является тенью Майи.

Надеюсь, всё это ясно.


25 декабря 1934 г.


Поэзия, даже если она не ведёт ни к какой реализации - хотя нет причин, по которым она не должна была бы [вести], раз она не является мирской, - всё же является связью с внутренним существом и выражает его идеал. В этом её ценность для садханы. Этого нельзя сказать об [?] ананде или ананде актёрства. Я ничего не могу сказать о духовной клинической ананде - это должен решить клинический садхак.

Необязательно, чтобы Милость действовала понятно для человеческого разума - обычно он этого не понимает: она действует своим собственным "таинственным" образом. Сначала она обычно действует за завесой, подготавливая вещи, а не проявляясь. Позже она может проявиться, но садхак не очень хорошо понимает, что происходит. Наконец, когда он становится способен на это, он и чувствует, и понимает, или, по крайней мере, начинает это делать. Некоторые чувствуют и понимают с самого начала или очень рано; но это не обычный случай.

Я уже говорил о плохом состоянии мира; обычная идея оккультистов на этот счёт такова: чем оно хуже, тем более вероятно грядущее вмешательство или новое откровение свыше. Обычный разум не может этого знать - ему остаётся либо верить, либо не верить, либо ждать и наблюдать.

Что касается того, действительно ли Божественное намеревается совершить нечто, я верю, что это предначертано. Я знаю с абсолютной уверенностью, что супраментал - это истина и что его пришествие по самой природе вещей неизбежно. Вопрос лишь в том, когда и как. Это также решено и предопределено откуда-то свыше; но здесь это решается в довольно жестоком столкновении конфликтующих сил. Ибо в земном мире предопределённый результат скрыт; и то, что мы видим, - это вихрь возможностей и сил, пытающихся чего-то достичь, причём судьба всего этого скрыта от человеческих глаз. Однако несомненно то, что некоторое количество душ было послано для того, чтобы это произошло именно сейчас. Такова ситуация. Моя вера и воля направлены на "сейчас". Я говорю, конечно, на уровне человеческого интеллекта - мистически-рационально, если можно так выразиться. Сказать больше означало бы выйти за эту черту. Я полагаю, вы не хотите, чтобы я начал пророчествовать? Как рационалист, вы не можете этого допустить.

Я не думаю, что "Белая книга" имеет какое-либо отношение к делу. Она относится к другой связке потенциальностей.


27 декабря 1934 г.


В Божественной Милости не может быть никаких сомнений. Совершенно верно и то, что если человек искренен, он достигнет Божественного. Но из этого не следует, что он достигнет Его немедленно, легко и без задержек. Ваша ошибка заключается в том, чтобы устанавливать для Бога срок - пять лет, шесть лет - и сомневаться из-за того, что эффекта ещё нет. Человек может быть искренен в своей основе, и всё же в нём может быть много вещей, которые должны быть изменены, прежде чем сможет начаться реализация. Его искренность должна давать ему способность упорствовать всегда - ибо это стремление к Божественному, которое ничто не может угасить: ни задержка, ни разочарование, ни трудности, ни что-либо ещё.

Вы снова заразились тревогой, потому что позволили своему уму снова стать активным в его невежестве - задавать вопросы, пытаться опровергнуть простейшие и наиболее укоренённые духовные истины, пытаться решать, не дожидаясь внутреннего знания. Откиньте всё это и продолжайте пребывать в тишине, не обращая внимания на то, мало или много времени потребуется для того, чтобы всё раскрылось. Именно это вы обязались делать. Придерживайтесь этого, и, как бы медленно это ни происходило, сознание раскроется и придёт свет.

Я посылаю вам силу - но успокойте свой ум, чтобы принять её. Если вы научитесь принимать её внутренне и чувствовать её, как это [со временем?] произойдёт - путь откроется.


Декабрь 1934 г.


Я ни в малейшей степени не был огорчён или задет вашими письмами и не воспринял их как преднамеренный вызов со стороны Кришнапрема или кого-либо ещё. Я смотрю на эти вещи с более безличной или, если хотите, лично-безличной точки зрения. С одной стороны, есть моё стремление к совершенству для себя и других и ради возможности большего совершенства в изменённом человечестве; с другой стороны, есть игра сил, некоторые из которых благоприятствуют этому, но большинство пытается этому помешать. Вызов, о котором я говорю, исходит от этих сил. С одной стороны, это давление со стороны дружественных сил, говорящих: "Твоя работа недостаточно хороша; учись делать лучше"; с другой стороны, это давление со стороны противоположных сил, говорящих: "Твоя работа? Это иллюзия и ошибка - нечто жалкое и посредственное, и мы растопчем и разнесём её в щепки". Частью работы была попытка вдохновить на поэзию, которая выражала бы сначала стремление и труд на пути к духовному или божественному, а затем его реализацию и проявление. В Ашраме под этим импульсом пишут стихи многие, но в тех языках, которые я знаю лучше всего (английский - в совершенстве, по крайней мере, я на это надеюсь; бенгальский - немного), здесь было четверо, чья работа, как мне казалось, уже содержала в себе достаточно широкую и зрелую возможность того, чего я хотел: вы сами, Арджава, Амаль, Харин. (Я не говорю о Нишиканте и других, потому что они новички или только проявляются.) Есть несколько гуджаратских поэтов, но я недостаточно хорошо знаю поэтический язык и технику этого наречия, чтобы составить несомненное суждение. Этих четверых я поощрял и старался подталкивать к более великому и богатому самовыражению. Я хвалил, но в моей похвале не было ничего неискреннего. Однако в течение некоторого времени я получал сведения из многих источников о том, что моё суждение ошибочно, невежественно, пристрастно и, возможно, не совсем искренне. Это началось с вашей поэзии ещё во времена "Анами", и действующие силы заговорили через некоторые литературные круги Бенгалии и достигли этих мест через рецензии, письма и т.д. Наблюдалась явная неспособность оценить поэзию Арджавы; Йейтс заметил, что ему, несомненно, есть что сказать, но он изо всех сил пытается сказать это со слишком большой неясностью и грубостью. Работу Амаля критикуют меньше, но отношение А.Э. к ней было скорее снисходительным, как к индийцу, который неожиданно хорошо пишет по-английски. Наконец, существует игнорирование или неприятие работ Харина этой "армией авторитетов" - на другой стороне тоже есть не менее достойные авторитеты; и многое из сказанного вообще не относится к делу. Это делает проблему кристально ясной. Если я совершил столь большую ошибку, то всё это - галлюцинация; я - некомпетентный критик поэзии, по крайней мере, современной, и мои притязания на роль вдохновителя не могут простоять и мгновения. Лично для меня это не имело бы значения, ибо лично у меня есть своё собственное ощущение этих вещей, и не имеет значения, как они могут выглядеть в глазах других; точно так же, как для меня не имеет значения, если моя собственная поэзия на самом деле не является поэзией, как думают [Аннадашекар?] и многие другие, и они могут иметь свою точку зрения - в мире существуют миллионы возможных точек зрения - и быть в ней оправданными. Но для моей работы это имеет значение. Я вижу, что здесь эти силы бросают мне вызов, и если я вижу его в какой бы то ни было области, я никогда не считаю себя вправе его игнорировать. Если это вызов (со стороны благоприятных сил) к тому, чтобы делать лучше, я должен увидеть это и сделать это. Если это вызов со стороны других сил, я должен увидеть это и понять, насколько он оправдан или что можно ему противопоставить. Именно это я всегда делал и в своей собственной Йоге, внимательно наблюдая за тем, что было несовершенно в инструментарии моего собственного сознания как проводника проявления, и работая над тем, чтобы исправить это, или же защищая то, что было правильно, против любого вызова. Так я начал делать и здесь. Вместо того чтобы каждый день быстро прочитывать стихи Харина, я начал взвешивать и обдумывать, стараясь увидеть, что можно было бы справедливо сказать с точки зрения Кришнапрема и что можно было бы честно сказать с моей. Я взял критику Кришнапрема, потому что это единственное, что у меня есть определённого, и хотя его технические замечания явно ошибочны, общие суждения необходимо взвесить, даже если они далеки от окончательных. Но это работа для моего личного пользования - её главной целью является не взвешивание работ Харина, а оценка моих собственных способностей и суждений, и это слишком личное по своему охвату, чтобы я выставлял это перед другими. Вот почему я сказал, что пишу это не для распространения.

Я написал всё это, чтобы объяснить вам, что вы не огорчили, не задели и не рассердили меня, как и Кришнапрем. Было бы ребячеством сердиться на кого-то из-за того, что его взгляды на литературу или на конкретное литературное произведение не во всём совпадают с моими. Я также могу сказать, что я не был недоволен вами из-за вашего письма. Я был немного разочарован тем, что вы вернулись к ментальным сомнениям или к витальным чувствам после того, как начали такое успешное продвижение к чему-то иному. Но эти временные отступления слишком обычны на пути к Божественному, чтобы я мог быть недоволен или обескуражен. Работа, которую я должен сделать для себя, или для мира, или для вас, или для других, может быть достигнута только в том случае, если у меня будет любовь ко всем и вера во всех и я буду твёрдо идти вперёд, пока она не будет сделана. Вот почему я призываю вас делать то же самое, потому что я знаю: если человек не сдаётся, он обязательно дойдёт. Это была та позиция, которую вы начали принимать - спокойно идти вперёд и давать время для правильного развития, каким бы медленным оно ни было. Я хочу, чтобы вы вернулись к этому и придерживались этого.

Кстати, то, что я написал о поэзии, предназначено [только?] для вас, потому что это слишком личное для меня, чтобы делать это достоянием общественности.


29 декабря 1934 г.


Упоминание имён и примеров в моём письме не имело целью затронуть личные вопросы. Личные достоинства или недостатки внешнего человеческого инструмента - хрупкого внешнего человека - не имеют отношения к делу и не имеют значения, когда рассматриваешь ценность или силу Слова. Важна истина Вдохновения и сила того, что оно изрекает. Я также не говорил, что эта поэзия - на этот раз я постараюсь избегать имён - нравится всем; я имел в виду тех, кого она действительно тронула, и особенно определённые случаи, находившиеся в поле моего личного наблюдения и знания.

Я оставляю письмо Кришнапрема у себя. Не думаю, что мне стоит высказывать свою точку зрения; если я это сделаю, то постараюсь ограничиться общими соображениями о поэзии и литературе. Скажу лишь, что моё мнение о [его?] поэзии или вашей, или Амаля, или Арджавы является лично моим, и никто не обязан придавать ему какое-либо значение, если его собственное мнение с ним не совпадает. Поскольку оно лично моё, то, что думают другие, какими бы выдающимися они ни были, не может иметь никакого значения. Я чувствую определённую красоту, силу или очарование, выражение вещей, которые я ощущаю и знаю в оккультной или духовной области, с тем, что кажется мне великим или, по меньшей мере, вполне ощутимым дыханием поэзии. Я не ожидаю, что все или многие разделят моё чувство, и мне это не нужно. Я могу понять критику Кришнапрема или его оговорки (не подтверждая, не опровергая и не смягчая их), но в своё время у меня были такие же взгляды на величайших поэтов, таких как Шелли или Спенсер, так что это не задевает всерьёз моё ощущение того, что это поэзия красоты и ценности. Кроме того, я не провожу сравнений - я принимаю это само по себе, как нечто обособленное в своей области. Я знаю, конечно, что мой старый школьный товарищ Биньон и другие в Англии упоминали в этой связи Китса и Шелли; но я сам не чувствую необходимости в такой сравнительной оценке. В конце концов, можно лишь высказать свой собственный взгляд на современную поэзию; мы должны предоставить решать это "вишва-манаве" [всечеловеку] Тагора (потомкам?).

Что касается отрывка о Вивекананде, то мысль, которую я там провожу, не кажется мне гуманистической. Вы увидите, что я подчёркиваю там последние предложения цитируемого отрывка из Вивекананды, а не слова о Боге в образе бедняка, грешника и преступника. Речь идёт о Божественном в мире, о Всём, sarva-bhtni Гиты. Это не просто человечество, и тем более не только бедные или порочные; несомненно, даже богатые или добрые являются частью Всего, как и те, кто не является ни добрым, ни злым, ни богатым, ни бедным. Также не идёт никакой речи (я имею в виду мои собственные замечания) о филантропическом служении; так что ни daridrer [бедные], ни sev [служение] не являются главным. Раньше у меня был не гуманитарный взгляд, а взгляд с позиции человечности - и что-то от него могло остаться в моих выражениях в "Арье". Но я уже изменил свою точку зрения с "Наша Йога ради человечества" на "Наша Йога ради Божественного". Божественное включает в себя не только супракосмическое, но и космическое и индивидуальное - не только Нирвану или Запредельное, но и Жизнь и Всё остальное. Именно это я подчёркиваю повсюду. Но я сохраню эти выдержки на день-два и посмотрю, есть ли там что-нибудь, что слишком сильно отдает узкой гуманистической позицией. На сегодня заканчиваю.


30 декабря 1934 г.


Я не ответил на ваше длинное письмо, потому что не видел, чтобы ответ мог быть хоть чем-то полезен. Я всё больше и больше прекращаю обсуждать подобные вещи, ибо обсуждение только затягивает их и делает ещё хуже: они относятся к витальному плану, а витал в своих движениях не следует разуму, но заставляет разум следовать за ними и поддерживать их. Единственный способ избавиться от них - это всегда отказываться потакать их игре или оправдывать их с помощью разума; отказываться на том основании, что, оправданы они или нет, они ложны и не нужны высшей Истине, Свету и Любви, к которым мы стремимся.

Полагаю, мне больше нечего узнавать о внешнем существе того или иного садхака - даже в лучших из них оно достаточно несовершенно с духовной точки зрения. Если под неискренностью понимать нежелание какой-то части существа жить в соответствии с высшим имеющимся у него светом или приравнивать внешнего человека к внутреннему, то эта часть всегда неискренна у всех. Я не вижу пользы в том, чтобы зацикливаться на этом; единственный путь, согласно моему видению, состоит в том, чтобы делать упор на внутреннем существе и развивать в нём психическое и духовное сознание до тех пор, пока в него не низойдёт то, что вытеснит тьму также и во внешнем человеке.

Я никогда не говорил, что витал не должен принимать никакого участия в любви к Божественному, - только то, что он должен очиститься и облагородиться в свете истинного психического чувства. Результаты себялюбивой любви между человеческими существами в конечном счёте настолько скудны и противоречивы (именно это я имею в виду под обычной витальной любовью), что я хочу чего-то более чистого, благородного и высокого в витале также и для движения к Божественному.

Я всё ещё держу Кришнапрема у себя, так как хочу написать по этому поводу что-нибудь - не для распространения, а для собственного использования. Поскольку все мои суждения о поэзии (будь то о вашей, или Харина, или Арджавы, или Амаля) так сильно оспариваются противоположными мнениями других, я хотел бы иметь перед собой чёрным по белому свой собственный взгляд на сделанные критические замечания. Это может пригодиться в будущем.

P. S. Мать ждёт вас в понедельник, как обычно. Посылаю вам завершение четырёхстрочного образца, который я дал вам для вашего бенгальского метра.


1934 г.


Главным препятствием в вашей садхане была слабая часть витала, которая не умеет переносить страдания, разочарования, задержки или временные неудачи. Когда эти вещи приходят, она уклоняется от них, бунтует, кричит, устраивает внутренние сцены, взывает к унынию, отчаянию, неверию, помрачению ума, отрицанию - начинает думать об отказе от усилий или о смерти как о единственном выходе из своих бед. Это полная противоположность тому равновесию, стойкости и самообладанию, которые всегда рекомендуются как надлежащее отношение йога. За это со своей обычной ловкостью ухватились силы, враждебные садхане, чтобы помешать вам совершить устойчивый и окончательно решающий прогресс, который оставил бы все беды позади. Их метод очень прост. Вы прилагаете усилия и получаете, возможно, некоторые переживания, которые не являются решающими, но которые, если их продолжать и развивать, могут привести к чему-то решающему, или, по крайней мере, вы начинаете обретать тот покой, устойчивость и надежду, которые являются благоприятным условием для прогресса - при условии, что их удастся сохранить устойчивыми. Немедленно они наносят удар по этой части витала - или подстраивают всё так, чтобы она получила удар (или то, что она считает ударом), и это приводит её в движение с её круговоротом печали, страданий, криков и отчаяния. Она омрачает ум своей скорбью, а затем заставляет этот омрачённый ум находить оправдания для её позиции - она создала фиксированную формацию, определённый круг идей, аргументов, чувств, которые она всегда повторяет, подобно механизму, который, будучи однажды приведён в движение, ходит по кругу, пока не остановится или пока что-то не вмешается, чтобы его остановить. Это оправдание со стороны ума даёт ей силу заявлять о себе и оставаться или, будучи отброшенной, возвращаться снова. Ибо если бы этих рассуждений не было, вы бы сразу увидели ситуацию и освободились от неё или, во всяком случае, поняли бы, что такой ход чувств и поведения недостоин вас, и отступили бы от него, когда он только зарождался. Но в нынешнем состоянии вам приходится тратить дни на то, чтобы выйти из этой фазы и вернуться к своему нормальному состоянию. Затем, когда вы возвращаетесь к правильному пути и росту, они немного выжидают и снова наносят удар, и всё повторяется с механической регулярностью. Требуется время, стойкие усилия, длительное стремление и спокойная настойчивость, чтобы чего-то достичь в Йоге; вы не даёте себе этого времени из-за таких периодических уходов в сторону от правильного отношения. Не тщеславие или интеллектуальные сомнения являются настоящим препятствием - они лишь помехи, их вполне можно было бы преодолеть или выйти за их пределы, несмотря на них, если бы эта часть витала не присутствовала или не была столь сильна, чтобы вмешиваться. Если я много раз призывал вас к равновесию, непоколебимому терпению, бодрости или ко всему, что противоположно этому духу, то это потому, что я хотел, чтобы вы обрели своё истинное внутреннее витальное "я" и избавились от этого незваного гостя. Если вы дадите ему волю, будет крайне трудно продвигаться куда-либо. Он должен уйти - его уход гораздо более насущный, чем уход интеллектуального сомнения.

Как вы достигли такого состояния - другой вопрос. Когда вы пришли, оно не было заметно и долгое время никак не проявлялось. Когда Мать впервые увидела вас на веранде старого дома, она сказала: "Это человек с обширным и сильным виталом", это было правдой, и я не думаю, что это полностью исчезло, но вы оттеснили это на задний план, и оно проявляется только тогда, когда вы в хорошем состоянии. Другой же, этот малый витал, который занимает сейчас так много места, наверное, присутствовал там, но в скрытом состоянии, возможно, потому, что у вас была насыщенная и успешная жизнь, и у него не было повода проявлять активность. Но здесь в определённый момент он начал проявлять нетерпение к немедленным результатам, раздражаться из-за объёма тапасьи или усилий по контролю над своими привычками и потаканиями и отсутствием немедленного вознаграждения за труды. На более поздней стадии он пытался оправдать и продлить своё существование, взывая к вашему пристрастию к вайшнавскому отношению. Но эмоциональные всплески вайшнава - или такие порывы, как pryopavean [добровольный пост до смерти] Вивекананды - рождаются из огромной однонаправленной страсти ума и сердца к Божественному или к цели, и эта страсть пытается во что бы то ни стало броситься стремглав вперёд. Это была другая часть вашего витала, которая хотела бы принять такую позицию, но меньшая часть помешала ей и внесла смятение и смесь, которая скорее была использована враждебными силами, чтобы отвратить вас от веры в цель или надежды на неё. Вы должны избавиться от этого смятения ума и витала - вы должны призвать истинный разум и высший витал, чтобы изгнать эти движения. Высший разум должен отказываться слушать самооправдания [малого витала] и говорить ему, что ничто, как бы правдоподобно оно ни звучало, не может оправдать такие представления в садхаке; ваш высший витал должен отказываться принимать их, говоря: "Я не хочу этих чужеродных вещей; я не признаю их частью себя или своей природы".

P. S. О Кхитише Сене Мать говорит, что он весь - мозг, то есть он преобладающе силён в уме, ментальный человек par excellence [по преимуществу]. Чрезвычайно уверен в себе, уверен в своих идеях и своём интеллекте и смотрит на мир с высот своего ментального видения. У него есть несколько слабых сторон, но они скрыты за этим блестящим щитом самоуверенного интеллекта.


1934 г. (?)


Боюсь, что для меня было бы совершенно невозможно дать адекватный ответ, не рассказав подробно обо всём, что недавно происходило с Харином и что происходило раньше. Именно потому, что я не мог этого сделать или раскрыть особые обстоятельства, которые заставили меня не отправлять ваше письмо, я неопределённо заговорил о "других причинах" и призвал вас поверить в то, что я действую в интересах дела и у меня нет другого выбора. Если бы я мог сказать больше, я бы сделал это немедленно, и никакой призыв не понадобился бы. Боюсь, сейчас я не могу сделать ничего большего, как только повторить этот призыв. Много раз в Ашраме возникали трудные обстоятельства; я всегда старался действовать наилучшим образом, какой только был возможен в данных обстоятельствах. Мне пришлось поступить так и в этом случае.

Когда Харин впервые пришёл сюда и начал писать свои стихи, у Матери было сильное чувство, что они не должны публиковаться сейчас, а только тогда, когда произойдут определённые внутренние [и?] внешние события, и даже в этом случе только тогда, когда мы почувствуем, что это должно быть сделано. Харин согласился и именно в это время и, я полагаю, по этой причине он попросил вас не публиковать их. С тех пор мы думали об издании одной книги, но нужно было сделать выбор, и из-за нехватки времени и т.д. я не смог этого сделать, и вопрос отпал на долгое время. Я ничего не знаю о стихах, о которых вы говорите, кроме тех, что Харин писал нам. Он сказал, что хочет теперь опубликовать свои стихи, и мы ответили, что он может это сделать. Я так понимаю, что он хотел опубликоваться в определённых журналах. Полагаю, что в отношении публикации книг первоначальное соглашение всё ещё остаётся в силе. Больше этого я не знаю и ничего не могу сказать по этому поводу.

Отчуждение Харина вызвано не сообщением о сонетах, а началось, я полагаю, из-за того, что ему сообщали всякие вещи о вас и ваших комментариях о нём, его способностях и характере. Всё неблагоприятное доходило до его ушей, несомненно, с преувеличениями и искажениями; то, что было благоприятным, я полагаю, до него не доходило. У меня сложилось впечатление, что это продолжалось постоянно, почти - хотя и в лёгкой форме - с самого начала, а позже стало гораздо серьёзнее. Я уже говорил вам, что пытался исправить ситуацию и был близок к успеху. Но пришла новая волна сообщений и создала новую неразбериху. Я надеюсь на лучшее в будущем, но мне приходится ждать этого, так же как мне пришлось ждать окончания отчуждения между вами и Саурином. Вы, возможно, помните, что и в том вопросе я просил вас не посылать ему предложенное вами примирительное письмо, и это было только потому, что я хотел, чтобы на другой стороне, на которую я оказывал давление, созрела ситуация.

Как, чёрт возьми, вы пришли к выводу, что я хотел, чтобы Харин порвал с вами, я не могу себе представить. Только из стихотворения? У меня не было причин предполагать, что это было нападение на вас (я думаю, он тогда не сердился на вас), а не [защита?] самого себя от критики за незнание техники, тем более что он назвал мне человека, который убеждал его изучать её. Моё "очень красиво" относилось к языку и форме стихотворения; это не было одобрением какого-либо нападения на кого-либо или даже всего того состояния ума, которое стояло или могло стоять за этим стихотворением. И что за странная идея, будто нам всё равно, как люди настроены друг против друга, лишь бы они были милы с нами? Это означало бы, помимо эгоизма такой позиции, что мы даём санкцию на молчаливое согласие со всеми ссорами, соперничеством и антипатиями в Ашраме! В Ашраме, конечно, полно неправильных вещей, чьё существование вовсе не доказывает, что они являются частью нашей Йоги или одобряются нами.

Ни один человек не совершенен; есть витал и есть эго, чтобы препятствовать этому. Только когда происходит полная трансформация внешнего и внутреннего существа вплоть до самого подсознательного, совершенство становится возможным. До тех пор несовершенство останется нашим общим наследием.


1934 г. (?)


Возможность в душе или во внутреннем существе обычно всегда остаётся возможностью - в худшем случае её исполнение может быть отложено, но и это происходит только если обладатель этой возможности сдаётся или уходит с истинного духовного пути без вероятности скорого возвращения из-за того, что он гонится за преувеличенной и искажённой тенью своего собственного эго или из-за каких-то иных искажений природы, вызванных неверным эгоистическим злоупотреблением Йогой. Всего лишь внешние признаки неспособности или отсутствие видимого прогресса во внешнем существе, сокрытие внутреннего внешним, даже если это длится годами, не имеют решающего значения и ничего не аннулируют, так как через это проходит огромное число людей, возможно, даже большинство из тех, кто встал на путь Йоги. Причина в том, что они почему-то выбирают путь поднятия всех трудностей в своей природе почти в самом начале и прокладывания туннеля сквозь эту массу вместо альтернативного пути продвижения вперёд, медленного или быстрого, с доверием ко времени, Йоге и Божественной Силе, которые в надлежащем [порядке?] вычистят из них то, что должно быть устранено. Они делают это не по своему сознательному выбору, их влечёт нечто в их природе. Здесь много тех, у кого было или всё ещё остаётся это долгое сокрытие внутреннего внешним или отделение внутреннего от внешнего сознания. Вы сами выбрали этот путь, несмотря на наши увещевания и советы избрать солнечную дорогу, и вы до сих пор не избавились от этой привычки. Но это не значит, что вы не выберетесь из туннеля, а когда это произойдёт, вы найдёте своё внутреннее существо, ждущее вас на другой стороне - на солнце, а не в тени. Не думаю, что я более терпелив, чем подобает быть гуру. Любой, кто вообще является гуру, должен быть терпелив, во-первых, потому что он знает трудности человеческой природы, и, во-вторых, потому что он знает, как работает сила Йоги - множеством противоположных способов: открытых или подземных, медленных или быстрых, вулканических или подобных росту кораллов - переходя даже от одного к другому, - и он использует не поверхностный разум, а око внутреннего знания и йогического опыта.


1935 г. (?)


Мне приснился довольно приятный сон, если вы понимаете, о чём я, ведь понимаете? Мне снилось, будто я плыву, как Аннетт Келлерман, только несколько вслепую. Результат? Я внезапно оказался в глубоких водах, а внизу выступали какие-то зловещие тёмные скалы, вне моей досягаемости - но так по-танталовски близко! У меня замерло сердце, ведь это не шутки, - я взмолился, и вдруг, глядите-ка, от скал к берегу протянулся железный шест. Я, конечно, тут же вцепился в него и попытался добраться до берега с его помощью. Но увы! Было совсем не просто добраться до берега, скользя по мокрому шесту. Я отчаялся, когда, глядите-ка снова, Гуру! Как вы думаете, что произошло? Бьюсь об заклад, у вас не хватит ресурсов, чтобы угадать: шест словно ожил и поплыл к берегу - представьте себе!!! Как вы думаете, что произошло потом? Ну, теперь-то вы, я полагаю угадаете? Я просто вышел на сушу вместо того, чтобы, ну, вы понимаете, остаться на мели! Странно всё же, что такой шест появился, чтобы помочь такому парню таким способом, а?


Разумеется, это был символический сон, то есть вовсе не сон. И ничего странного в том, что шест решил помочь вам таким способом: он был там именно для этой цели, если вы понимаете, о чём я, - чтобы помочь вам, как только вы смогли за него ухватиться.


1935 г. (?)


Мать,

я хочу заказать Ардхенду тамбуру с шестью струнами. Та, которую я использую сейчас, четырёхструнная. Хочу сделать такую инновацию. Я давно этого хотел по предложению величайшего теоретика бенгальской музыки, некоего К. Баннерджи, но не мог найти мастера, достаточно искусного, чтобы сделать так, как я хочу. Наконец я нашёл его, как подарок Небес (или Супраментала, если угодно). Он взялся сделать это за 50 (пятьдесят) рупий. Будете ли вы так добры санкционировать это? Я верю, что вы согласитесь, - но я не обижусь, если нет. Это не требование, а просьба: раз уж и моя песня на грампластинке стала успешной (невероятно, но неопровержимо!). Я чувствую, Мать может это выделить - я имею в виду, что смогу восполнить эти 50 рупий из средств от грамзаписи. Позволите ли вы? Вы услышите, что моё исполнение значительно улучшится благодаря этому новшеству. Видите ли, у меня всегда была эта жилка к новаторству, и Ардхенду в восторге от моей идеи! Итак -?


Да, конечно.


P.S. Мать, я видел хороший сон сегодня около 4:30 утра. Я видел фиолетовый свет (во сне), очень красивый, и во всём и в каждом - ауру Кришны: деревья, пыль, люди и т.д. Я был в трепете и сказал себе во сне: "Теперь я должен поверить, что начинаю видеть Милость Кришны". Это было очень ярко и красиво; когда я проснулся около 5, мне кажется, я проснулся в огромной радости. Эффект сохранялся.


Разве можно называть это сном? Это была реализация внутренним сознанием в своего рода свапна-самадхи. Очень часто реализация приходит именно так, когда в состоянии, которое кажется сном, пробуждается внутреннее существо. Фиолетовый - это действительно цвет света Божественного Сострадания, а также Милости Кришны.


Январь 1935 г.


Мать не говорила Нолини просить вас прийти лишь на короткое время, поэтому я не вижу причин, по которым вы должны возлагать на Мать ответственность за его слова и отказываться приходить в понедельник утром. Мать ограничивает время подобным образом для многих, но для вас она делала это только тогда, когда её утро было тяжёлым и загруженным; обычно она так не поступала и даже просила вас остаться подольше, когда вы спешили уйти.

Мне кажется, у вас весьма странные представления о психическом. Я не знаю, почему вы думаете, будто психическое существо неспособно предлагать или давать, или что Мать не способна или не должна быть способна ценить дары. Полагаю, всему Ашраму должно быть известно обратное. Отдавать - это самый первый импульс психического существа. Кроме того, если витал отдаёт щедро, свободно и от себя, Мать всегда это ценила.

Я всегда говорил, что витал незаменим для божественного или духовного действия - без него не может быть ни полного выражения, ни реализации жизни, и едва ли возможна какая-либо реализация в садхане. Когда я говорю о витальном сопротивлении или о препятствиях, бунтах и т.д. витала, я имею в виду непреобразованный внешний витал, полный желаний, эго и низших страстей. Я мог бы сказать то же самое против ума и физического, когда они чинят препятствия или противодействуют, но именно потому, что витал столь могущественен и незаменим, его обструкция, оппозиция или отказ от сотрудничества оказываются поразительно эффективными, а его неверные примеси более опасны для садханы. Вот почему я всегда настаивал на опасностях непреобразованного витала и необходимости мастерства и очищения в нём. Это не потому, что я считаю, подобно Санньяси, будто витал и его жизненные силы должны быть осуждены и отвергнуты по самой своей природе.

Привязанность, любовь, нежность по своей природе психичны; витал обладает ими потому, что психическое существо пытается выразить себя через витал. Именно через эмоциональное существо психическое выражает себя легче всего, ибо оно стоит прямо за ним в сердечном центре. Но оно хочет, чтобы эти вещи были чистыми. Не то чтобы оно отвергает внешнее выражение через витал и физическое, но поскольку психическое существо является формой души, оно естественно чувствует, что влечение души к душе, близость души к душе, союз души с душой - это вещи, которые для него наиболее неизменны и конкретны. Ум, витал, тело - это средства выражения, и очень драгоценные средства выражения, но внутренняя жизнь для него - на первом месте, глубочайшая реальность, и они должны быть подчинены ей и обусловлены ею, будучи её выражением, её инструментами и каналом. Я не думаю, что, делая упор на внутренних вещах, на психическом и духовном, я говорю что-то новое, странное или непонятное. На этих вещах всегда делался акцент с самого начала, и чем более развито человеческое существо, тем большее значение они приобретают. Я не вижу, как Йога может быть возможна без этого первостепенного упора на внутреннюю жизнь, на душу и дух. Акцент на овладении виталом, его подчинении и покорении духовному и психическому - также не что-то новое, странное или чрезмерное. На этом настаивали всегда для любого вида духовной жизни; даже те Йоги, которые стремятся максимально использовать витал, как, например, некоторые формы вайшнавизма, всё же настаивают на его очищении и полном подношении Божественному - а отношения с Божественным являются внутренней реализацией, когда душа предлагает себя через эмоциональное существо. Душа или психическое существо - это не что-то неслыханное или непостижимое.

Могу сказать, что я не несу ответственности за вашу потерю вкуса к жизни в витале. Эта Вайрагья или потеря интереса к жизни, как вы сами говорили, началась ещё до вашего приезда сюда. Я действительно сделал некоторый упор на победе над сексом по очевидным причинам; но я едва ли делал принудительный акцент на чём-либо ещё. Конечно, я не поощрял вас терять радость в витальном творчестве; я лишь поддерживал [идею?] обращения его к Божественному и прочь от эго. Моим учением было: сохранять витал полным жизни и энергии и доверяться в основном внутреннему росту и нисхождению высшего сознания ради перемены, используя также волю, но для самообладания, для подчинения низшего высшему, а не для подавления. Поворот к Вайрагье, к тапасье аскетического рода был импульсом какой-то части вашей собственной природы; эта часть настаивала на своей необходимости точно так же, как часть витала настаивала на противоположном: она даже осуждала моё предложение чего-то менее мрачного и напряжённого как легковесное отсутствие стремления и т.д. Я не говорю, что Вайрагья и тапасья - не пути к достижению Божественного, но осуществляемые подобным образом, они являются путями болезненными и долгими; если уж человек выбирает их, он должен быть решительным и идти до конца. Со стороны одной части вытеснять весь вкус к жизни из витала, а с другой стороны сожалеть и говорить: "Зачем я вообще это сделал?" - никуда не годится. И именно в такого рода тапасье требуется совершенство или, по крайней мере, совершенное очищение, прежде чем может произойти какая-либо реализация. Я никогда не говорил, что для моей Йоги единственное, на чём я настаиваю, это некая вера, внутренняя самоотдача и открытие себя для восприятия (не абсолютные, но просто достаточные). Опыт должен начаться задолго до полного очищения, и от опыта к опыту человек приходит к реализации, а через реализацию - к большему и большему совершенству; всё, что можно назвать настоящим совершенством, может прийти только в конце. Но в вас есть что-то, что не терпит постепенности, малых успехов; вашим девизом, кажется, является "всё или ничего".

Если хочешь Кришну, получаешь Кришну - но он достаточно своенравное Божество и не приходит сразу, хотя может прийти внезапно в любое время. Но обычно нужно хотеть его так сильно и упрямо, чтобы быть готовым заплатить любую цену. Нужно уметь ждать так же хорошо, как и хотеть - продолжать настаивать и настаивать, не обращая внимания даже на самый долгий отказ. Психическое может так делать - но ум и витал также должны научиться этому.


Январь 1935 г.


Раз уж вы были так добры, что просмотрели моё вчерашнее письмо, пожалуйста, одолейте и это. Мне довелось случайно наткнуться на книгу этого самого доктора Стенли Джонса, одну из самых популярных (судя по многочисленным изданиям, указанным на форзаце), и я не смог удержаться от того, чтобы не процитировать из неё несколько отрывков. Да, он либерал - но поверхностного типа, и, как мне кажется, более опасен из-за своего либерализма. Однако он уверен (делая при этом комплимент Индии, естественно), что "Индия становится насыщенной мыслями и идеалами Христа и отягощена до точки выпадения в осадок в форме христианских образов и выражений". Qu'en dites-vous [Что вы скажете], раз уж он считает ваше изречение - если подставить "Супраментал" вместо "Христос" в процитированном предложении - неверным? Супраменталист или Христианин? Загадочно, а? Пожалуйста, исправьте также везде, где нужно, не обращайте внимания на Супра- что бы там ни было.


И впрямь - "выпадение в осадок"! Желаемое выдаётся за действительную, весьма поспешную мысль. Что ж, я не думаю, что стал бы выставлять Супраментал на соревнование с Христом на такой основе. Если в "Христе" Стенли Джонса и есть какая-то истина, которую стоит принять, она будет принята, но уж точно не в христианской форме или выражении.


Январь 1935 г. (?)


На первый взгляд ваш метр показался мне невозможным в английском языке, особенно из-за четырёх кратких слогов в конце двух строк и пяти кратких слогов в двух других. Английский ритм едва ли допускает такое - количественно это можно устроить, но пять безударных слогов подряд, даже если это удастся сделать в виде исключения, создают крайнюю трудность, когда становятся регулярной чертой метра. Но кажется, в области метра нет почти ничего невозможного, и мне в конце концов это удалось ценой одного изменения: замены краткого слога долгим в конце четвёртой и пятой строк. Полагаю, я мог бы избежать даже этой уступки, если бы прибёг к приёму нерифмованного стиха, но я хотел использовать рифму. Однако по завершении я обнаружил, что моя строфа достаточно верна как метр, но бедна ритмическим богатством - нечто голое и хромое. Поэтому мне пришлось пойти на ещё одну уступку; я воспользовался правом (применённым во всех строках, кроме одной) добавлять в начало каждой или любой строки формально лишний слог. Ниже я привожу готовую строфу; если вы хотите получить её такой, какой я написал её изначально, вам нужно лишь отбросить первый слог или слово в каждой строке, кроме пятой; но в нынешнем виде это лучший ритм и лучшая поэзия.


O pall of black Night painted with thy gold stars,

Hang, hang thy folds close, closer upon earth's bars,

O dim Night!

Then sleep shall come parting the unseen

Gates and, far guarded by a screen

Of strange Light,

Free, safe, my soul charioted in a swift dream

From earth escape stepping into the unknown Gleam

The Ray white.


[О, покров чёрной Ночи, расцвеченный золотом звёзд,

Склони, склони свои складки плотнее к запорам земным,

О, сумрачная Ночь!

Тогда придёт сон, отворяя незримые

Врата, что укрыты вдали завесой

Странного Света,

Свободная, в безопасности, душа моя,

несясь в стремительном сне,

Ускользнёт от земли, вступая в неведомый Блеск -

Белый Луч.]


Надеюсь, вы сочтёте это удовлетворительным, несмотря на два отступления от вашей модели.

P. S. В строке Горация о красноречии и порядке я обнаружил, что пропустил слово и урезал гекзаметр. Я восстановил строку полностью.


29 октября 1932 г.


Гораздо более воодушевлённый, я посылаю вам спорные части, отмеченные красным карандашом, для сравнения с оригиналом (прилагаемая брошюра), пометки страниц даны на полях.

Также сегодня ещё две с половиной страницы. Я делал это с более лёгким сердцем теперь, когда вы так любезно и т.д.

Саурин ежедневно делает машинописную копию утром - его машинопись я и посылаю вам. Он делает всё это как работу-приношение - и я благодарю за это Супраментал, так как это значительно облегчило мою работу в этой части, так что я могу уделять больше времени и энергии совершенствованию своего английского. И всё же я нахожу, что это тяжёлый труд. Потому что юмор такой бенгальский! Ознакомление с оригиналом довольно обескураживает. Как можно передать индийский стиль на английском? А без стиля ускользает весь дух, и остаётся лишь труп. На данный момент мои предложения носят предварительный характер. Мне кажется, что после того как перевод будет завершён и можно будет получить цельное представление и впечатление, пересмотр будет императивно необходим. Вы говорили с Матерью, кажется, о [Нобелевской премии?] - никакой надежды на это, если только не удастся передать хоть что-то из стиля.


К слову сказать - в своём переводе вы слишком свободно используете избитые фразы. Их полезно знать, но использовать их следует лишь очень экономно, так как они создают ощущение бедности и искусственности языка.


12 января 1935 г.


Ещё немного об "Избавлении" [Riddance]. Мой ответ Гиридже опубликован. Видели? Есть ли у вас время? Если да, я пришлю. Если нет - не буду.


Нет, я его не видел. Хотелось бы увидеть.


Я стенаю под бременем раскаяния за то, что не дал вам шанса избавиться от "Избавления". Одно слово я не смог прочесть. И всё же короткий вопрос: que faire? [что делать?] Я изложу его как можно короче. Правда ли, что атмосфера в новых комнатах Налины намного лучше, чем в её старых? Мне трудно поверить, что Мать даёт одним комнаты с лучшей атмосферой, а другим - с худшей. Мать как-то сказала, что все дома освящены её присутствием и нет домов более привилегированных, чем другие. Это мне импонирует. Ибо если бы было иначе, я бы, конечно, всё время пытался попасть в какую-нибудь комнату в пределах территории Ашрама, так как люди часто говорят, что там атмосфера намного лучше. Я не могу поверить, что старые комнаты Налины были так плохи по атмосфере, ведь рядом с ней Була жил так счастливо и с замечательной жизнерадостностью, ни разу не пожаловавшись, что атмосфера там не способствует садхане. Я вполне могу поверить, что Налина чувствует себя лучше в новой атмосфере своих новых комнат. Но это потому, что нечто внутри неё откликается правильной установкой на её новые комнаты, ведь старые она никогда не любила, как вы знаете. Моя цель в постановке этого вопроса в том, что я всегда верил (если я не сильно ошибался), что вы делали главный упор на внутреннюю установку и были против того, чтобы придавать слишком большое значение внешним вещам - случайным вещам, неудобствам в организации вещей. Именно в них мы должны стать мастерами, а не поддаваться вере в то, что такой-то дом лучше, а другой хуже, и вещам подобного рода. Я чувствую, что моя позиция здесь верна. Ошибаюсь ли я? Я спрашиваю вас откровенно и желая знать, а не спорить.


Атмосфера домов как зданий почти одинакова во всём Ашраме. Но люди также создают свою собственную атмосферу; несколько человек, живущих вместе, могут создать такую, которая приятна одному и неприятна другому. Один человек также может оставить в доме витальную атмосферу, которую чувствуют другие, приходящие после него, или, даже если они её не чувствуют, они могут находиться под её влиянием какое-то время - я наблюдал такое достаточно часто. Окружающая обстановка также иногда оказывает влияние. Но всё это глубоко вторично - нужно создавать свою собственную атмосферу (конечно, правильного рода) и сохранять её; тогда другие вибрации будут отпадать от неё. Что такое "территория Ашрама"? Каждый дом, в котором живут садхаки Ашрама, находится на территории Ашрама. У людей есть странная манера называть Ашрамом только дома в этом комплексе - это не имеет смысла. Или они думают, что влияние Матери или моё влияние заперто внутри одного двора?


13 января 1935 г.


Посылаю вам четыре исправленные страницы вашего [перевода]. Мой прогресс медленен, но я прилагаю больше усилий, чтобы сэкономить время в дальнейшем. Я прочитал статью и комичное бегство Гириджи от ответа. Всё это не относится к делу, за исключением главного момента, который, как я понимаю, заключается в том, что никто не может искренне считать поэзию Дилипа читабельной, кроме одного "осторожного" поклонника - кто он и почему только его похвала признаётся aktrim [искренней] - а всякая другая похвала должна быть неискренней?

Кстати, из каких двух частей состоит "minati" [мольба]? Я не знаю этимологии этого слова. И состоят ли "abda" [звук], "mandir" [храм] и т.д. из частей, которые можно разделить, как это сделал Тагор? Странно!


15 января 1935 г.


Посылаю вам только две страницы, так как у вас всё ещё остаются три.

Мои стихотворения "Поэт и Риши" и "Бидаётсаби", а также третья книга стихов Нишиканты всё ещё у вас. Можете ли вы теперь вернуть их?


Я выужу их и пришлю. Перевод был прерван, потому что люди снова помешались на письмах. Один садхак присылает мне четыре письма за два дня, исписанных страница за страницей убористым почерком, и во всех говорится одно и то же.


O Tautology, what are the charms

That writers have found in thy face?

I see only letters on letters

[Written at?] a terrible pace.


[О, Тавтология! Какую прелесть

Писатели нашли в твоём лице?

Я вижу лишь письма на письмах,

Летящие в безумном темпе.]Ы


(К слову, это конфиденциально. Я не хочу ранить чьи-либо чувства или авторскую гордость. Это лишь частный стон). Я посылаю все стихи, которые пока нашёл. Но ещё не нашёл "Бидаётсаби".


17 января 1935 г.


Почему не исчезает иллюзия секса?


Слишком много корней в человеческом витале. Секс обладает ужасающей живучестью. Кроме того, всеобщая физическая природа испытывает в нём такую потребность, что даже когда человек отталкивает его, она навязывает его ему так долго, как только возможно.


18 января 1935 г.


(От Матери)

Quelle belle couverture vous m'avez envoy"e ce matin! Elle est magnifique et m'a fait doublement plaisir, surtout parce que c'est la premi"re fois que vous me faites un cadeau personnel.

Soyez sur que j'y suis tr"s sensible; j'y vois un excellent augure pour nos relations durant l'ann"e qui va commencer pour vous le 22 prochain.


[Какое прекрасное покрывало вы прислали мне этим утром! Оно великолепно и доставило мне двойное удовольствие, прежде всего потому, что это первый раз, когда вы делаете мне личный подарок. Будьте уверены, что я очень тронута; я вижу в этом отличное предзнаменование для наших отношений в течение года, который начнётся для вас 22-го числа.]


21 января 1935 г.


Письмо Сарата Чаттерджи вовсе не является триумфом витала; даже если оно и прошло через витал - оно не витально: оно насквозь психично, в каждом предложении. Если бы меня спросили, как работает психическое в человеческом существе, я вполне мог бы указать на это письмо и сказать: "вот так". Обычный витал - совсем другое дело! Психическое - это душа, божественная искра, одушевляющая материю, жизнь и разум; и по мере роста оно обретает форму и выражает себя через эти три начала, привнося в них красоту и утончённость - оно работает даже до появления человеческого в низшем творении, ведя его вверх к человеческому; в человеческом оно работает более свободно, хотя всё ещё под покровом невежества, слабости, грубости и жёсткости, ведя его вверх к Божественному. В Йоге оно осознаёт свою цель и обращается внутрь к Божественному. Оно видит то, что позади и над ним - в этом разница. Психическое не несёт ответственности за мою отчуждённость или уединённость - за это ответственно то огромное сопротивление, с которым мне приходится сталкиваться. Лишь когда я преодолею его с помощью психического и (извините!) вашего другого b"te noire [камня преткновения], сверхразума, уединение сможет прекратиться.

Конечно, не всякая молитва бывает услышана - мир стал бы ещё более катастрофическим местом, чем он есть сейчас, если бы молитвы каждого, сколь бы искренними они ни были, исполнялись. Даже молитва, обращённая к Богу, не всегда бывает услышана сразу, так же как вера не всегда оправдывается мгновенно. И молитва, и вера - это силы, ведущие к реализации, которые были даны человеку в помощь в его борьбе; без них, без стремления, воли и веры (ибо стремление есть молитва), ему было бы трудно куда-либо продвинуться. Но всё это лишь средства приведения Божественной Силы в действие - и иногда требуется долгое, даже очень долгое время, прежде чем силы вступят в действие или, по крайней мере, прежде чем станет заметно, что они действуют или приносят результат. Апологет экстаза не совсем неправ, даже когда он преувеличивает свою правоту. Иногда даже преувеличения помогают убедить Космическую Силу, и она говорит: "Ну что ж, раз так, ладно - tathstu [да будет так]".


Февраль 1935 г.


Я вовсе не нахожу этот голос благородным; это голос обычного пораженца-нашёптывателя, использующего любые доводы, чтобы внушить слабость, побудить к бегству и саморазрушению. Здесь нет и сильных рассуждений - это обычный круг софизмов, всегда одних и тех же, повторяемых каждому садхаку по очереди. "Сдайся, сдайся, сдайся! Беги, беги, беги! Умри, умри, скажи "умри", скажи "умри"". В этом всегда суть, остальное - лишь кожа да чешуя для придания благовидности. Я не вступаю в споры с этим существом; вы можете рассуждать как Сократ и быть столь же убедительным, как Будда, но вскоре оно вернётся и снова затянет ту же песню. Оно притворяется рассуждающим, но ему глубоко наплевать на истину или разум - я слишком хорошо знаю повадки этого малого, мне пришлось дорого заплатить за это знание. В моей собственной садхане я слышал его смертную песнь миллионы раз, и несколько сотен раз от того или иного садхака. Поэтому я просто отказываюсь его слушать и советую вам делать то же самое.

Неврастения в том смысле, который ей придаётся сейчас - не нервное истощение; это устаревшее определение. Нервное истощение - это отдельная вещь, болезнь физической нервной системы; собственно неврастения - это слабость витальной нервной системы. Можно быть сильным как бык и выносливым как вечнозелёное дерево, но при этом страдать неврастенией. Её признаки - депрессия, уныние, повторение меланхоличных лозунгов, раздумья о тьме, смерти, отчаянии. Бык предаётся скорбному мычанию; вечнозелёное дерево стонет: "Солнечный свет? Солнечный свет? Это сказка - есть только облака, туман, дождь и слёзы!" Вот что такое неврастения! Конечно, существуют и другие, более утрированные формы, но о них сейчас речь не идёт. От такого рода состояния можно избавиться, если воля твёрдо на это решится.

Все эти настойчивые разговоры о величии и величественности заставляют меня вспомнить замечания Шекспира о величии, которое навязывается человеку. Мне не ведомы ни суровость, ни какая-либо чопорная величественность или помпезное величие - состояние покоя, широты, универсальности, которое я чувствую, совершенно лёгкое, простое, естественное, d"gag" [непринуждённое], более похожее на домашнее платье, чем на какую-либо императорскую порфиру. Слушая трепетные свидетельства Нирода о моём величии и ваши меланхоличные свидетельства о моей величественности - получается, я восседаю подобно Гималаям и далёк, как стратосфера, - я начинаю задумываться, так ли это; и как, чёрт возьми, мне удаётся этот фокус. Бессознательный гипноз? Нет, ибо я начинаю чувствовать себя не фокусником, а маленьким мальчиком, которому приходится карабкаться по верёвке и замирать там на опасной и неудобной высоте; и, похоже, это скорее самогипноз зрителей представления. Тем не менее, было облегчением увидеть, что кто-то пишет о прекрасном и "любящем" даршане, и другие, описывающие его в подобном ключе. Из чего я заключаю, что качество объекта - в глазах смотрящего: nn munir nn mat [сколько мудрецов, столько и мнений].

Очевидно, что вам нужна доза супраментального солнечного света. Надеюсь когда-нибудь получить это вещество в жидком портативном виде, чтобы помазать вас им. А до тех пор вам, полагаю, придётся подождать: писать стихи, подобные последним, и грезить в своих медитациях о танце и флейте Кришны, вместо того, чтобы слушать "Сильного Рассуждателя & Ко". Это лучший способ приблизить Кришну к себе.


Февраль 1935 г.


Ошибкой было возвращение старого упрямого нашёптывания с целью вызвать прежние реакции, которые должны быть преодолены. Это ваше старое заблуждение о величии и "суровости" Бога, супраментала и т. д., которое было использовано, чтобы вернуть ложные идеи и уныние. Все эти разговоры о суровости и непреклонности - полная чушь, вы уж извините меня за выражение, но другого подходящего нет. Единственная правда здесь в том, что я не склонен к внешним проявлениям чувств или экспансивности на людях - но я никогда таким и не был. Невинсон, видя, как я председательствую на Националистической конференции в Сурате - а это была не шутка, и другие люди были столь же серьёзны, как и я, - отозвался обо мне как о самом политически опасном из людей, "человеке, который никогда не улыбается", что заставило людей, знавших меня, широко улыбнуться. Похоже, где-то внутри вас живёт невинсоновское впечатление обо мне. Или, возможно, вы согласны с Шантой, которая написала мне, требуя ответа, почему я улыбаюсь только губами, и жаловалась, что это не такая удовлетворительная улыбка, как у Матери. Тем не менее, что бы я ни говорил Джотирмайи или что бы Джотирмайи ни говорила вам, я всегда отводил большое место весёлости и смеху, и мои письма в таком стиле - лишь естественное проявление моей личности. Я никогда в жизни не был "суровым" - это стиль Сталина-Муссолини, не мой; единственная черта, которую я разделяю с "суровыми" людьми, - это упрямство в следовании своей цели в жизни, но я делаю это тихо и просто, и делал так всегда. Не навязывайте мне мрачные фантазии и не принимайте их за реального Ауробиндо.

Кстати, если у вас возникают такие фантазии, как та, про Нарасимху и Хираньякашипу, я начну думать, что Надразум добрался и до вас тоже. Я не знаком с этим джентльменом (Нарасимхой) лично, а только по слухам; если он там и был, я его определённо не узнал. Я всегда считал его символом - или, возможно, обожествлённым неандертальцем, который набросился на Хираньякашипу (кем бы тот ни был) и вскрыл его чисто по-неандертальски! Что до меня, то я сидел там очень тихо и был настроен столь же мирно, как кто-либо в самой Женеве - даже более того, и принимал поток людей с большим внутренним дружелюбием и частой внешней "улыбкой губ" - так где же здесь, чёрт возьми, место для Нарасимхи? Кроме того, мне кажется, я давно миновал стадию эволюции человек-зверь - или я льщу себе? - так что опять же, к чему здесь Нарасимха. В крайнем случае, за мной могла стоять некая Сила, охраняющая от потока "зловещих" трудностей - действительно зловещих - которые возникали вплоть до кануна Даршана. Если так, то это не было частью меня самого, и я не отождествлял себя с ней. Так что - прощай, Нарасимха.

Надеюсь, мысли о сексе тоже уйдут. Что касается жестов и прочего, я неоднократно говорил вам, что ни я, ни, добавлю, Надразум не несём ответственности за то, что тот или иной садхак может делать в этом роде. Это их собственный метод, или фантазия, или как вам угодно это называть; в той же мере я не в ответе за состояние Мехер Бабы или понедельничное молчание Махатмы Ганди. Это вспомогательные средства для достижения безмолвия, которые я сам не использую - если кто-то хочет их использовать, что ж, пусть делает это! Никто не обязан подражать. Это не результат Надразума. У Матери Надразум развит не меньше, чем у кого-либо другого, - и он никогда не обязывал её прекращать всякое общение. В надразумном состоянии можно говорить или молчать по своей воле - здесь нет того "сурового" обязательства, которое вы себе вообразили. Уверяю вас, Надразум вполне может уживаться с речью и смехом.


Февраль 1935 г. (?)


Всё, что вы говорите, сводится - в общем смысле - лишь к тому факту, что это мир медленной эволюции, в котором человек вышел из зверя и всё ещё не до конца покинул его; свет выходит из тьмы, и высшее сознание - из поначалу мёртвого, а затем борющегося и беспокойного бессознательного. Духовное сознание пробуждается, и именно через это духовное сознание можно встретить Божественное. Религии, полные витального и ментального, смешанного, беспокойного и невежественного материала, могут лишь мельком увидеть Божественное; позитивистский разум с его вопрошанием, основанным на вещах, каковы они есть, и отказом верить в то, что может произойти или произойдёт, вообще не способен его узреть. Духовное - это новое сознание, которое должно развиться и уже развивается. Вполне естественно, что сначала и в течение долгого времени лишь немногие получают полный свет, в то время как большее число, но всё же немногие по сравнению с массой человечества, получают его частично. Но то, что было достигнуто немногими, на определённом этапе эволюции может быть завершено и стать более всеобщим, и именно эту попытку мы предпринимаем. Но если великое сознание света, Покоя и радости должно быть обретено, то это невозможно сделать путём вопрошания и скептицизма, которые могут лишь опираться на то, что есть, и твердить: "Это невозможно, невозможно - того, чего не было в прошлом, не может быть в будущем; то, что столь несовершенно реализовано до сих пор, никогда не сможет быть лучше реализовано в будущем". Необходимы вера, воля или, по крайней мере, настойчивое требование и стремление - чувство, что только этим и ничем иным я могу быть удовлетворён, и порыв к этому, который не прекратится, пока дело не будет сделано. Вот почему дух отрицания и скептицизма мешает продвигаться по пути - потому что они противятся созданию условий, в которых может развернуться духовный опыт. В отсутствие веры и твёрдой воли к достижению Божественное вынуждено проявляться в условиях, наиболее неблагоприятных для этого проявления. Это может быть сделано, но не ждите, что это будет сделано легко.


Февраль 1935 г. (?)


Я вовсе не имел в виду, что сам Кришнапрем использовался враждебными силами. Эти силы могут использовать что угодно для своих целей, сочетая это с другим, чтобы сделать частью общего внушения. Они могут использовать то, что само по себе совершенно безобидно или истинно, для противоположной цели - они могут использовать нечто, что Мать или я делаем или говорим, чтобы встревожить кого-то, навязывая этому определённое объяснение или интерпретацию; они могут использовать духовную истину, подобную истине о самоотдаче, чтобы убедить кого-то отдаться им самим, как это случилось в случае с Налинбехари и другими, и так далее до бесконечности. Критика Кришнапрема сама по себе ничего бы не значила - она была лишь частью множества мелких деталей, которые, будучи собранными воедино, сводились к радикальному сомнению или отрицанию всех основ моей работы в этой области. Это внушение было своего рода кульминацией: "Ну вот, перед нами мистик, человек, также обладающий ясным видением, и он находит, несмотря на свою симпатию, что работа, которую вы считаете столь хорошей, посредственна и слаба, это работа индийца, пытающегося писать по-английски". Что касается его похвалы вашей поэзии или музыке, то её можно интеллектуально объяснить как результат большой симпатии к содержанию, сделавшей его слепым к недостаткам поэтической формы и стиля. Другие, было бы сказано, подлинные литературные критики, видят яснее в отношении всех этих "ашрамских" поэтов - и здесь они начали бы цитировать все враждебные отзывы или отсутствие признания "Анами", моей собственной поэзии и поэзии Арджавы. Именно так они строят свои доводы - и очень часто это довольно веские доводы.

Враждебные силы существуют и известны йогическому опыту со времён Вед и Зороастра в Азии (а также мистерий Египта, Халдеи и Каббалы) и в Европе с древних времён. Эти вещи, конечно, не могут быть восприняты или познаны, пока человек живёт в обычном уме с его идеями и восприятиями; ибо там признаются лишь две категории влияний: собственные идеи, чувства и действия человека и окружающих, а также игра среды и физических сил. Но как только начинаешь обретать внутреннее видение вещей, всё меняется. Начинаешь ощущать, что всё есть действие сил, сил Пракрити, как психологических, так и физических, которые воздействуют на нашу природу, - и это сознательные силы или же они поддерживаются сознанием или сознаниями, стоящими за ними. Человек оказывается посреди огромного универсального действия, и становится уже невозможным более объяснять всё происходящее как результат лишь своей собственной и независимой личности. Вы сами когда-то писали, что ваши кризисы отчаяния и т.д. обрушивались на вас словно извне и изживали себя без того, чтобы вы могли определить их или положить им конец. Это означает действие универсальных сил, а не просто независимое действие вашей собственной личности, хотя в вашей природе есть нечто, что они используют. Но ни вы, ни другие не осознаёте этого вмешательства и давления в самом его источнике по той причине, которую я указал. Те в Ашраме, кто развил внутреннее видение вещей на витальном плане, имеют богатый опыт общения с враждебными силами. Впрочем, вам лично не нужно беспокоиться о них, пока они остаются инкогнито.

Да, я давал силу Нишиканте, но, как я писал, я не включил его, потому что он новичок и только проявляет себя.

Я рад вашему решению - совершенно необходимо придерживаться его, чтобы вы могли преодолеть эту давно укоренившуюся трудность и преграду.


2 февраля 1935 г.


Я получил 240 рупий за аренду другого дома (не знаю, почему он застраховал на 270 рупий). Я вношу их, а также 300 рупий из банка, Амрите.

Банковский баланс невелик. А этот арендатор присылает смету на 570 рупий за ремонт! Как её сократить? Если её нельзя сократить, что ж, будет трудно предлагать по 300 рупий даже в следующие два месяца - что, я надеюсь, Мать извинит, так как это не моя "вина". Тем не менее, пусть Мать посмотрит смету и предложит, как её сократить. Этот человек очень [пропущено несколько слов] очень честный и предлагает сделать ремонт так, как мы ему прикажем.

Я больше не посылаю вам сейчас перевод текста, так как не получил от вас ничего исправленного этим утром. Если я получу что-то обратно к завтрашнему утру, я пришлю ещё страницу, если вы того захотите. В противном случае я оставлю вас в относительном покое - за исключением просьбы прислать мне немного силы: я много работал, но, испытывая угрызения совести, за последние два дня много медитировал и проспал столько, что чувствую себя грешником. Хватит грехов, если можно. Вот почему я прошу вас прислать мне немного стимулирующей силы - не усыпляющей, умоляю; больше всего я не люблю сон - хотя и говорят, что сон йога так же хорош, как бодрствование не-йога, y ni sarvabhtn tasym jgarti sayam и т.д. [Что есть ночь для всех существ, там бодрствует владеющий собой (Гита 2.69)]. По крайней мере, я не хочу, чтобы мои йогические дни были равны ночам не-йогов. Поистине, это большая проблема, знаете ли (шутки в сторону!), как медитировать, когда это так неинтересно и вызывает сон?


Невозможно предложить что-либо по поводу ремонта. Это мог бы сделать только Чандулал, но он, естественно, не знает цен на материалы и прочее в Калькутте или точного характера необходимого ремонта - без чего никакая альтернативная смета невозможна.

Видимо, я по какой-то причине забыл отдать Матери конверт с исправленными машинописными листами сегодня утром. Посылаю его сейчас.

Йогический сон хорош только тогда, когда он достаточно йогичен, чтобы содержать в себе что-то, быть внутренним сознанием или опытом других планов. Jgarti важна - быть сознательным во сне, внутреннее бодрствование. Но когда ум не привык, он склонен откликаться на импульс к этому "уходу внутрь", во внутреннее сознание, вызванное медитацией, простым впаданием в обычный сон, к которому он привык. Нидра [сон] - одна из признанных трудностей Йоги: нидра, отказывающаяся превращаться в самадхи, будь то свапна-самадхи или сушупти. Так что сила необходима, и я постараюсь её послать. Я только хотел бы, чтобы люди давали мне больше времени для этой внутренней работы как для себя, так и для них! Но на это, похоже, надеяться не приходится.


4 февраля 1935 г.


Voil", je m'en r"jouis [Вот, я радуюсь этому]. Посмотрите на обороте!! Тагор обещает. Я написал ему громовое письмо: "Предисловие или Жизнь" - своего рода запугивание; блеф сработал. Он так напуган, что напишет предисловие.

Поистине, я очень рад. Я телеграфировал сегодня Тагору и Саратчандре в ликовании. Я получаю восторженные письма по поводу моего романа, поэзии и т.д. - от незнакомцев, а вчера от известного знатока-учёного. Прилагаю короткую открытку от восходящего (по-настоящему хорошего) поэта. Также известный поэт Джатин Багчи и Прабодх Сен пишут мне, что в "jgto n pips" [если бы жажда не проснулась в тебе] не было chhandapatan [сбоя ритма], что является триумфом. Везде, кроме поиска Кришны. Но attendons [подождём] - у Него может быть что-то припрятано в рукаве. Qui sait? [Кто знает?] Что же именно?


Действительно очень хорошо. Что касается Кришны, я не знаю, носит ли он рукава, но я уверен, что у него много чего припрятано в них или ещё где-то, дожидаясь вас.

Но извините, для перевода сегодня нет шанса. [Рукопись погребена?] под бумагами. Yadi ([?] переписка) jgto n pips!


6 февраля 1935 г.


Вы действительно очень добры, предлагая не делать перерыв, даже когда переписка прекращена. Поверьте, я искренне благодарен за такую доброту с вашей стороны, которая немало способствовала тому, что вы стали мне дороги. Пользуясь случаем, повторю также, что я жажду быть более благодарным вам и Божественной силе - только не в чистой слепоте, если можно. (Не утруждайте себя ответом мне, я очень не хочу заставлять вас тратить время на такие вещи. Вы сделали для меня достаточно в этом направлении). Но этот Налинешвар в последнее время изрядно занимал мои мысли, так что мне лучше рассказать вам о своём беспокойстве в этой связи, которое попутно проиллюстрирует мой скептицизм по поводу того, что Божественная Сила творит чудеса с телом. (Кстати, Сахана твердит, что её здоровье за последние два года стало хуже некуда, у Венкаты с глазами то же самое, у меня с шеей так же - боль действительно беспокоит, пошлите немного силы, если можете. Я не люблю беспокоить вас из-за своего тела, так как вам и с моим умом хватает хлопот, но раз уж зашла речь, мои глаза тоже стали хуже - очки не подходят и причиняют заметные неудобства, вернее, начинают причинять. Можете ли вы послать какую-нибудь силу? Я готов попытаться поверить " la Даякар, оставаться пассивным - я не настолько глуп и иррационален, чтобы не воспользоваться любой благой силой из-за своих ментальных оговорок. Но ведь и зрение самой Матери не идеально - ей приходится надевать очки, что немало укрепило мой скептицизм в отношении действия Божественной Силы на глаза. Если она со своей супраментальной восприимчивостью не может вылечить своё зрение, какой шанс у нас? Такова причина нашего отчаяния). Но к Налинешвару: вот человек, который пробыл здесь около восьми лет. Когда-то я его хорошо знал. Разговаривал прилично. Теперь он явно деградировал, во всяком случае в разговоре: рассуждает (доказуемо) глупо. Но его предзнаменования были идеальны: 1) в последнее время он стал антисоциальным, 2) противником еды, ел очень мало, 3) как результат - йогически слаб, настолько слаб, что не может поднять маленький чемодан, как сказал мне Канаи.


Что за осёл!


4) он против женщин, против секса - превосходно!


Обманщик, вы хотите сказать!

Чушь! Он прирос к своей жене как моллюск к скале. Этот вздор у меня не пройдёт, что бы он ни изображал перед другими.


(Чего ещё Божественное ожидает для совершенства?) 5) против смеха, 6) против бодрости, 7) и, что не менее важно, за медитацию.


Что это за медитация - сражения с дьяволами в Калигхате? Это всё, что я знаю о его медитации. Конечно, он мог видеть как небеса, так и грядущий ад, но он никогда не делился со мной своими опытами. Если он доверился вам, возможно, вы могли бы сказать мне, что это было. Человек становится йогом не благодаря подобным внешним вещам, а благодаря внутреннему росту и изменению сознания.


И всё же восемь лет Йоги пролетели с большим выходом волосяного потенциала - единственное, что в нём [впечатляет?]. Но поистине человек был здесь вдали от своих близких и всё время медитировал, и всё же вы ничего не смогли сделать.


Насколько мне известно, я и не пытался.


Я полагаю, он не в лучшем состоянии - здесь я, конечно, готов признать ошибку, ибо если вы скажете, что он продвигается чудесно, то, конечно, весь мой скептицизм будет (логически) разбит - на что-то нежелательное можно было указать пальцем, и на многое нежелательное можно было указать пальцем, главным из которых являются его глупые бессвязные разговоры, коих я мог бы привести вам кучу "chantillons [образцов]. Кажется нам, что он во всяком случае выполнил многие из самых трудных условий - как и Канаи удивлялся и говорил, что если после всего этого скажут, что он ничего не делал, то он перестанет понимать, на чём мы все стоим! И верно, ведь здесь мы смеёмся, пьём чай, иногда едим вкусные овощные блюда, много разговариваем (хотя, увы, в последнее время я стал слишком занят, чтобы много говорить), так что если йогические условия Налинешвара (антисоциальность, отсутствие смеха, отказ от еды и т.д., не говоря уже об отказе от секса до степени мизогинии) не помогли - не мог бы выразиться короче - но пошлите мне в любом случае немного "шейной" и "глазной" силы. Я постараюсь быть таким же [?], как Даякар, если не столь же восторженным, как Нирод, который теперь говорит, что ваши физические силы творят чудеса. Он всё время клянётся Даякаром и снова принимается за [Ришабхчанда]!

Но что насчёт Венкаты, Саханы, Дилипа и многих других?


Но кто велел Налинешвару делать всё это? Он делал то, что ему заблагорассудится, сообразно своим собственным глупым мозгам, не доверяя мне. Первое, что я говорю людям, когда они не хотят есть или спать, - это то, что никакая Йога не может быть сделана без достаточной еды и сна (см. Гиту по этому поводу). Это не ашрам Ганди и не лавка чудес. Пост и бессонница делают нервы болезненными и возбуждёнными, ослабляют мозг и ведут к галлюцинациям и фантазиям. Гита говорит, что Йога не для того, кто ест слишком много или спит слишком много, и не для того, кто не ест или не спит, но если человек ест и спит надлежащим образом - yukthri yuktanidra, тогда он может совершать её лучше всего. То же самое и со всем остальным. Сколько раз я говорил, что чрезмерное уединение подозрительно для меня и что не делать ничего, кроме медитации, - это однобокая и потому нездоровая садхана. Тем не менее, вы цитируете Налинешвара, который идёт вразрез со всеми моими рекомендациями, как того, кто лучше всего выполнил все условия успеха в Йоге. Все в Ашраме упорствуют в навязывании этой садхане старых аскетических идей Йоги, а затем бросают мне вызов со своими представлениями, как будто они мои.

Что касается Силы, я напишу в другой раз. Я говорил вам, что она не всегда эффективна, но действует при определённых условиях, как и все силы; только супраментальная Сила действует абсолютно, потому что она сама создает свои условия. Но Сила, которую я использую, - это Сила, которой приходится действовать в нынешних мировых условиях. От этого она не перестаёт быть Силой. С её помощью я вылечил себя от всех болезней, кроме трёх, и даже их, когда они приходят, я держу под контролем; тот факт, что мне пока не удалось устранить сам факт или возможность этих трёх, не отменяет факта моего успеха с остальными. Что касается Матери, то раньше она излечивала всё мгновенно той же Силой - теперь у неё нет времени думать о своём теле или концентрироваться на нём. Даже при этом, когда она делает определённую внутреннюю концентрацию, она может видеть, читать и т.д. совершенно нормально без очков, но у неё нет времени отрабатывать эту способность. Распространённость болезней сейчас - это факт; это часть борьбы, которая идёт в области Материи. Но даже при этом в Ашраме полно людей, которые избавляются от своих недугов, полагаясь на Мать. Если не все могут это сделать, что это доказывает или опровергает? Это лишь доказывает, что Сила действует не абсолютным, чудесным, невозможным образом, а работает определёнными средствами и при определённых условиях. Я всегда это говорил, так что же здесь нового или такого, что уничтожает истину Йоги?


Февраль 1935 г.


Сегодня снова нет перевода. Я наверстаю в последующие дни, когда переписка будет закрыта ввиду Даршана (это вовсе не должно вам мешать). Конечно, я не был серьёзен в моей natmi [злонамеренности] [?] моём шутливом словопроизводстве (бросить свою жену в воду = bdr [снисходительная просьба, потакание]). Это была лишь небольшая выходка в адрес Гириджи. Я также посмотрю, смогу ли я объяснить, что я подразумеваю под Силой (поскольку та, о которой я упоминаю, не является ни супраментальной, ни всемогущей, и не гарантирует исцеления в каждом случае, как таблетки Бичема), и как она действует и в каких условиях. Я пробовал её в сотнях случаев, помимо Даякара (прежде всего на собственном теле и [ежедневно?]), и у меня нет сомнений в её реальности или эффективности в этих условиях. Впрочем, об этом когда-нибудь позже.


6 февраля 1935 г.


Я непременно сделаю всё возможное, чтобы помочь вам в ближайшие дни достичь этой цели и ответить на ваш призыв. Если я просил вас принять другую установку, то это потому, что я чувствовал, что тогда трудности - беспокойное сомнение в уме и привычка к витальной депрессии - будет легче преодолеть. Но раз это невозможно, я должен попытаться провести опыт сквозь все преграды. Это трудно, когда ум вял или беспокоен под давлением усилий, но это может прийти.

Я не могу писать больше, потому что уже 6 часов после ужасно тяжёлой ночи. Но слова - это не то, что нужно, и с сегодняшнего дня у меня будет хотя бы немного времени, чтобы заняться необходимыми делами.


9 февраля 1935 г.


Анилкумар правильно передал наблюдение Матери, но, кажется, он его не понял. Мать никогда не имела в виду, что одним лишь волевым усилием можно сразу узнать, что находится в ком-то другом, или что все впечатления о нём будут спонтанно и непогрешимо верными. Она имела в виду, что существует способность или сила (оккультная или йогическая способность), с помощью которой можно получать правильные восприятия и впечатления, и если у человека есть воля к этому, он может её развить. Не сразу, не лёгким методом - тра-ля-ля, и готово: это может занять годы, и нужно быть осторожным и щепетильным в этом вопросе. Ибо это интуитивные восприятия, а интуиция - вещь, которую легко могут имитировать многие другие движения сознания, гораздо более подверженные ошибкам. Ваши впечатления могут быть ментальными или витальными, и ментальное или витальное впечатление может иметь под собой какое-то подтверждение, а может и нет - но даже в первом случае нет никакой уверенности, что оно будет верным; даже если кажется, что это то же самое, оно может быть неверно уловлено или уловлено с большой примесью ошибок, искажено в ложь, представлено неверно и т.д. И может не быть вообще никакого подтверждения; это может быть просто ошибочная формация вашего собственного ума или витала, или чужое ошибочное впечатление, переданное вам и принятое вами как своё собственное. Ваши впечатления могут быть результатом отсутствия близости между вами и другим человеком, так что если он производит на вас впечатление никчёмного и нейтрального, то это потому, что вы не можете почувствовать то, что в нём есть, это не находит у вас отклика, или если вы чувствуете, что он находится в неправильном состоянии, это может быть только потому, что его витальные вибрации неприятно задевают ваши. Есть много подобных вещей, которые нужно уметь очень тщательно и точно различать; пока человек не узнает хорошо своё собственное сознание и его операции, он не может знать операции сознания других. Но возможно развить определённое прямое видение или определённое прямое чувство или контакт, посредством которых можно знать - только после долгого времени и долгих тщательных, щепетильных и бдительных наблюдений и самообучения. До тех пор нельзя ходить и говорить, что этот - продвинутый садхак, а тот - не продвинутый, а тот третий - вообще никуда не годится. Даже если человек знает, не всегда нужно выставлять своё знание напоказ.


10 февраля 1935 г.


(...) эти ментальные концепции - поскольку все такие концепции подозрительны с точки зрения вашего супраментального видения. Но неужели вы серьёзно хотите, чтобы я проглотил эту гору абсурда - что из любого человека можно сделать Кришну или Шри Ауробиндо, из любой женщины - Мать, из любого Венкатрамана - Тьягараджа, из любого Харина - Тансена, из любого Манодхара - Шекспира, из любой Ситы - Рафаэля, из любого Радхананды - Вьясу или Валмики. Вы действительно хотите, чтобы я проглотил это, даже если я задохнусь? Если да, я попытаюсь, но тогда вы не должны винить меня, если я в конце концов задохнусь. Согласны? Ибо ваше логическое положение "Всё возможно" делает весь человеческий опыт столь безнадёжным, столь ребяческим и столь пугающим для бедняги-Дилипа, которому так трудно поверить, что любое количество Божественной Милости сделает Харадхана Шри Ауробиндо, а Рани - Шри Мирой. Неужели из-за этого предубеждения Божественная Милость будет избегать меня как потерявшего всякую надежду? Я не шучу. Я говорю серьёзно. Все ментальные концепции должны уйти! Эта тоже? Утверждается, благодаря вашей логике, что с супраментальным нисхождением каждый садхак здесь станет более великим, чем Кришна, так как Кришна был - пфу, надразумным богом-пигмеем по сравнению с тем, каким будет супраментализированный Харадхан. Логика неопровержима. Но - о слёзы! лейтесь! лейтесь!


Я никогда не говорил ничего подобного. Эти эгоистические категории - не то, в чём я мыслю, так же как эти эгоистические амбиции - не то, в чём движется мой витал. Я ищу высшую Истину; вопрос не в том, сделает ли она людей более великими, а в том, даст ли она им истину, Покой и свет, чтобы жить в них, и сделает ли жизнь чем-то лучшим, чем борьба с невежеством, ложью, болью и раздорами. Тогда, даже если они будут менее великими, чем люди прошлого, моя цель будет достигнута. Для меня ментальные концепции не могут быть концом всего. Я знаю, что сверхразум - это истина.

Похоже, вы не совсем уловили смысл моих рассуждений - возможно, потому, что я облекаю свои аргументы в споре с Ниродом в юмористический тон. Вы восприняли мой шутливый комментарий о Мутту с особенной серьёзностью - если только вы действительно не шутите; но я полагаю, что вы шутите, несмотря на ваши заверения в обратном.

Я стремлюсь низвести сверхразум не ради личного величия. Меня не заботит величие или малость в человеческом смысле. Я стремлюсь привнести некий принцип внутренней Истины, Света, Гармонии, Покоя в земное сознание. Я вижу его над собой и знаю, что это такое, - я чувствую, как оно наблюдает за моим сознанием сверху, и я стремлюсь сделать возможным для него принять всё существо в его собственную природную силу, вместо того чтобы природа человека продолжала оставаться в полусвете-полутени. Я верю, что нисхождение этой Истины, открывающее путь к развитию божественного сознания, является окончательным смыслом земной эволюции. Если более великие люди, чем я, не имели перед собой этого видения и этого идеала, это не причина, по которой я не должен следовать своему чувству Истины и видению Истины. Если человеческий разум сочтёт меня глупцом за попытку сделать то, чего не пытался сделать Кришна, меня это ни в малейшей степени не волнует. Это не вопрос Харадхана, Рани или кого бы то ни было ещё. Это вопрос между Божественным и мной - такова ли воля Божественного или нет, послан ли я низвести это или открыть путь для его нисхождения, или хотя бы сделать это более возможным или нет. Пусть все люди смеются надо мной, если хотят, или весь Ад обрушится на меня, если захочет, за мою дерзость - я продолжаю и буду продолжать, пока не одержу победу или не погибну. Вот дух, в котором я ищу сверхразум, а не охота за величием для себя или других.

(Это не для распространения).


10 февраля 1935 г.


Причина моего желания того, чтобы вы избавились от ментальных концепций, заключается в том, что они жёстки и держат вас привязанным к идее и чувству собственной неспособности и невозможности садханы. Избавьтесь от этого - и огромное препятствие исчезнет.

Вы смогли бы тогда увидеть, что нет причин для постоянного чувства горя и отчаяния, которое воздействует на ваши усилия и делает их бесплодными. Я просто хочу, чтобы вы привели себя, если это возможно, в то состояние тишины и открытости, которое благоприятно для высшего сознания и его действия; если в настоящее время это невозможно, я всё же сказал, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь вам прийти к опыту. Это не означает, что всё возможное уже сделано или что это может быть сделано за несколько дней. Но (хотя люди не дают мне той свободы ума и распоряжения временем, о которых я просил) это будет сделано.

Я рад, что вы получили предисловие Тагора, хотя... - но дарёному коню в зубы не смотрят. Сожалею, что не могу прислать вам ничего из переводов сегодня. Люди, кажется, выбрали именно эти дни и особенно это воскресенье, чтобы заваливать меня делами вопреки объявлению. Сегодня я делаю всё, включая написание этой заметки, в большой спешке и под сильным давлением.

Я не имел в виду, что кто-то здесь может заменить меня или Мать или сравниться с нами; тем более те люди, которых вы называете, - или чтобы нынешний Мутту сравнялся с нынешним Рамакришной. Но, безусловно, для X, Y и Z (не буду повторять имена) возможно измениться, отбросить свои нынешние извращения или ограничения и стать ближе к нам, чем они сейчас, - если у них будет искренняя воля и они приложат усилия. Я объяснил свою мысль Нироду, поэтому не буду повторяться здесь. Конечно, в моих письмах к Нироду есть определённая нота персифляжа и юмористической настойчивости, которую вы должны учитывать, если хотите получить точную меру моих рассуждений и их значимости... [не закончено]


22 января 1935 г.


Я был действительно восхищён вашей щедрой похвалой, в которой, как я почувствовал, частично проявился ваш отклик. В результате я вмиг набросал два стихотворения. Вот они. Вы легко прочитаете между строк - зная мою привычку к вечным стенаниям: поэтическим, театральным и бог весть каким ещё. Пока писал это, мой дух воспрянул. Странно, как вербальная попытка укрепляет эту безмолвную печаль! Но, тем не менее, это так.

Что касается метра, я тоже рад. В этом метре трудно писать (как справедливо говорит Прабодх Сен), но очень легко читать. У него есть своеобразный сложный ритм, состоящий из слоговых и количественных ритмов. После Сатьендранатха никто не развивал его, о чём сожалел Прабодх Сен. Но причина, как он писал, в его трудности, так как каждая стопа должна содержать только фиксированное количество закрытых и открытых слогов. Здесь в каждой стопе один закрытый и три открытых слога. Но его ритм нов (...)


То, что вы говорите о спонтанном развитии способности к метру после бездействующего периода инкубации в течение двух лет, - совершенно верно. Но в этом нет ничего удивительного; это часто случается и совершенно естественно для тех, кто знает законы существа по наблюдениям и опыту. Таким же образом человек внезапно обнаруживает, что знает больше о языке или предмете, вернувшись к нему после краткого перерыва в занятиях; задачи, которые были оставлены как неразрешимые, решаются спонтанно и легко после сна или при их повторном возникновении; знание или идеи приходят изнутри без чтения, изучения или выслушивания других. Внезапное расцветание способностей, интуиции, биение ключом всевозможных вещей указывают на ту же внутреннюю силу или внутреннюю работу. Это то, что мы имеем в виду, когда говорим о слове, знании или деятельности, приходящих из безмолвия, о работе за завесой, которую внешний разум не осознаёт, но которая однажды приносит свои плоды, о внутреннем, проявляющемся во внешнем. Это делает сразу истинным и практичным то, что кажется лишь теорией для непосвящённых, - проводимое нами чёткое различие между внутренним существом и внешним сознанием. Именно так раскрывается и неожиданная йогическая способность: иногда, несомненно, как результат долгих и, казалось бы, бесплодных усилий; иногда как спонтанный расцвет того, что было скрыто там всё время, или же как ответ на призыв, который был сделан, но в те времена и долгое время спустя казался оставшимся без ответа.


24 февраля 1935 г.


Не знаю, могу ли я что-то сказать в защиту моей несимпатичной "мраморности" - которая к тому же непреднамеренна, ибо я не чувствую в себе ничего похожего на мрамор. Но, очевидно, я не могу претендовать на экспансивное обаяние, грацию и притягательность Ганди или Тагора. Прежде всего, я никогда не умел устанавливать жизнерадостный панибратский контакт с толпой, даже когда был общественным лидером; я всегда был сдержан и молчалив, за исключением немногих близких людей или тех, с кем мог встретиться наедине. Но моё упоминание о Невинсоне и конференции было лишь случайным; я не имел в виду, что отношусь к даршану как к политическому митингу или общественному мероприятию. И всё же это не частное интервью; я чувствую это как событие, в котором я в меньшей степени являюсь светским лицом, чем вместилищем определённой Силы, принимающим тех, кто приходит ко мне. Я принимаю садхаков (не Томпсона или других) с улыбкой, какой бы неудовлетворительной или невидимой она вам ни казалась - но, полагаю, она естественным образом становится улыбкой безмолвия, а не лучезарной заменой сердечного и бьющего через край смеха. Que voulez-vous? [Что поделаешь?] Я не Ганди и не Тагор.

Всё, что я на самом деле хотел сказать, это то, что погружённость внутрь и тишина, которые вы чувствуете во время даршана и которые вам не нравятся, не являются чем-то мрачным, суровым, свирепым (Нарасимха) или даже мраморным. Абсурдно описывать это таким образом, когда во мне нет ничего, что соответствовало бы этим эпитетам. То, что там есть, - это великая тишина, широта, свет и универсальное или всё-в-себе-содержащее единство. Говорить об этих вещах так, будто они мрачные, суровые, свирепые и отталкивающие или жёсткие и твёрдые, значит представлять не факт моей природы, а карикатуру. Я никогда раньше не слышал, чтобы тишина была чем-то мрачным, широта - отталкивающей, свет - суровым или свирепым, а единство - твёрдым и жёстким, как мрамор. Сюда приезжали люди извне и чувствовали эти вещи, но они чувствовали не отторжение, а влечение. Даже те, у кого кружилась голова от прилива света или кто падал в обморок, как М., не имели другого желания, кроме как вернуться, и не бежали в ужасе. Даже случайные посетители иногда чувствовали великий Покой и тишину в атмосфере и желали остаться здесь. Поэтому, даже если садхаки чувствуют лишь пугающую суровость, я вправе полагать, что моё осознание самого себя не является моей изолированной иллюзией, и сомневаться в том, является ли суровость моим реальным характером, а холодное и жёсткое величие - моей фундаментальной природой.

Полагаю, люди получают ощущение спокойствия и неподвижности от моего облика. Но что в этом пугающего? До сих пор считалось, что это обычное йогическое равновесие и что оно может успокаивать и умиротворять. Должен ли я понимать, что я превратил это в нечто свирепое и асурическое, что ужасает и является яростным, мрачным и отталкивающим? Мне довольно трудно в это поверить. Или дело в том, что я живу слишком глубоко внутри и во мне слишком много неведомого и непостижимого? Я всегда жил внутри, и чего ещё можно было от меня ожидать? Есть нечто, что должно быть проявлено, и найти это можно только внутри; есть мир, изо всех сил стремящийся родиться, и найти и освободить его можно только изнутри.


26 февраля 1935 г.


У меня не было намерения быть жёстким в том письме. Мне пришлось писать быстро и сосредоточиться на том, что необходимо было сказать, что, возможно, и стало причиной вашего впечатления. Если и было что-то слишком резкое или резкое по тону, то это было направлено против сил, которые вас беспокоят, и уж точно не против вас. Тем не менее, я сожалею, если сказанное мною создало у вас впечатление жёсткости или как-то задело вас.

Не думаю, что смена места уменьшит беспокойство; обычно оно не проходит, а следует за человеком. Его можно устранить только изнутри, и тогда оно исчезает окончательно.

Я должен сказать, что эта постоянно возвращающаяся к вам идея о том, что у меня нет к вам чувства любви или привязанности, а есть только сострадание или безразличное милосердие, совершенно ошибочна. С тех пор как мы встретились, и даже раньше, я чувствовал с вами сильную и прочную личную связь, и только она была основой всей той внешней поддержки, внимания, заботы и постоянных усилий по оказанию помощи, которые я всегда направлял на вас и которые никак не могли возникнуть из какого-либо прохладного безличного чувства. С моей стороны эта связь вряд ли когда-либо изменится.

Надеюсь, что головная боль и истощение быстро пройдут, а вместе с ними и этот приступ депрессии. Чёрные круги часто ощущаются, когда есть омрачающее давление на центр лба. Если джапа принесла некоторое облегчение, это очень хорошо, ибо она и должна давать такой эффект.


27 февраля 1935 г.


Я имел в виду, что ещё до нашей первой встречи я знал о вас и сразу почувствовал контакт с тем, с кем у меня была та связь, что постоянно заявляет о себе на протяжении многих жизней, и следил за вашей карьерой (всем, что мог о ней слышать) с глубоким сочувствием и интересом. Это чувство, которое никогда не обманывает и создаёт впечатление человека не просто близкого, но являющегося частью твоего существования. Мать не слышала о вас до того, как вы приехали сюда в первый раз, но даже тогда, увидев вас - хотя и без фактической встречи - она ощутила сочувственный [sympathetic] контакт. Связь, указанная таким образом, всегда оказывается связью тех, кто был вместе в прошлом и кому было предопределено встретиться вновь (хотя обстоятельства прошлого могут быть неизвестны), притянутых друг к другу старыми узами. Именно то же самое внутреннее узнавание в вас (даже помимо глубочайшей духовной связи) привело вас сюда. Если внешнее сознание ещё не осознаёт этого в полной мере, то лишь из-за той оболочки, которая всегда создаётся новым физическим рождением и препятствует этому. Но душа знает об этом всё время.

Ваше стихотворение очень красиво.

Я осознаю тот ужасно трудный период, который наступил для вас, как и для нас сейчас, но вы должны стараться стоять твёрдо, пока мы не выйдем к солнечному свету в будущем.


3 марта 1935 г.


Ну, раз вы не возражаете против двойняшек (я имею в виду поэтических, иначе в Ашраме могло бы стать слишком оживлённо - а?), вот ещё двое, написанные сегодня утром. Новый ритм. Каждая стопа состоит из трёх слогов, иначе говоря - из пяти mtrs [матр]. Я пошлю их Прабодху Сену, который просил написать в "прелестном трёхсложном пятиморовом" свара-матрике. Но ритм и весёлое настроение до сих пор не приходили. Если такое настроение сохранится, я подарю вам - esp"rons [будем надеяться] - ещё двойняшек, если вы сохраните свой милостивый интерес. Ибо без этого для меня нет вдохновения - хотя у меня есть и более мстительная цель: я покорю даже врагов "Дилипизма" непреодолимой сладостью такой домашней прелести - светлой, понятной, воздушной, текучей и бог весть какой ещё. Qu'en dites-vous? [Что скажете?]


Любое количество двойняшек будет приветствоваться - mnasputra [сыновей ума], конечно, или mnaskanya [дочерей ума] - в физических Ришипутрах и Ришиканьях [сыновьях и дочерях Риши] сейчас нет потребности. Надеюсь, они очаруют [дикого зверя?] и успокоят его в соответствии с вашим намерением.


16 марта 1935 г.


Просто сообщаю вам, что с сегодняшнего дня я распустил наши чаепития, так как захотел уделять больше времени джапе и концентрации и днём тоже. Я много сделал. После этого, когда я сидел и медитировал в зале для пранама, я почувствовал сильную боль и одиночество во всём существе и тщетность жизни без малейшего отклика от Божественного - чувство полной беспомощности и тупика. Но я продолжал, насколько мог, отбиваться от того, что вы называете враждебными силами.

Я знаю, что вы слишком заняты вещами гораздо более важными, чем подобные страдания таких, как мы. Но если у вас найдётся лишняя минута или две, посмотрите, не сможете ли вы чем-нибудь мне помочь. Я не говорю это в духе жалобы. Но когда человек чувствует то, что я чувствую постоянно, я нахожу некоторое облегчение в том, чтобы рассказать об этом доброй душе, которая готова помочь, но не может из-за (1) нехватки времени и (2) моего собственного нежелания принимать свет. Читая ваши "Огни Йоги" [Lights on Yoga], я с болью осознал, насколько же я, должно быть, сопротивляюсь Свету Матери!


Нехватка времени здесь ни при чём, так как нет дня, когда бы я не уделял время мыслям о вас и концентрации для вас. Трудность заключается в устранении препятствия в физическом разуме - того, что вы ощущаете как тупик. Но это пройдёт, если вы будете упорны. Только сегодня, а также часто в последнее время, я видел, как то, что казалось невозможным и в чём отказывали годами (приводя к состоянию беспомощной стагнации и безнадёжности с неверием даже в добрую волю или силу Божественного, духовную Силу и Гуру), вдруг происходило, и также как те, у кого годами не было никакого опыта, получали раскрытие. Трудность велика, и тьма материального сознания упряма, но всё же, если человек умеет упорствовать или даже умеет ждать, свет приходит.


19 марта 1935 г.


Я постараюсь заняться "Избавлением" завтра - но сейчас я не уверен в своей регулярности, слишком много препятствий на пути.

Насчёт ваших тёти и дяди я посмотрю. Сила, конечно. Но в случае Майи имелось сильное желание приехать сюда, и это очень помогает - даже когда обстоятельства и мужья против. Это правда, что в другом случае, на который я намекал, помощи не было ниоткуда и всё складывалось так, чтобы желаемое не произошло, и всё же оно произошло - но мне потребовалось несколько лет напряжённой работы для этого. Так что во всех случаях давайте всегда давать силе шанс.

Насчёт Шанкара и прочего. Как вы видите, с нашей стороны есть несколько слабых мест - например, если доля Эши причитается ей только по достижении совершеннолетия, Шанкара нельзя заставить раскошелиться раньше, если нет специального условия. Нам нужно быть осторожными в том, чтобы не было сделано ничего, что ослабило бы силу козырной карты - письма. Например, Майя не должна делать ничего, что могло бы быть истолковано как прощение его проступка, ибо тогда письмо потеряет свою ценность. Когда приедет Дурайсвами, мы проконсультируемся с ним по этим вопросам - ибо мы должны точно знать наше положение, даже если мы выберем выжидательную тактику и не будем предпринимать никаких действий.


21 марта 1935 г.


Я хотел бы точно знать, что написала Майя из Мадраса. Пусть она воспроизведёт его как можно точнее. Он телеграфирует так, будто она согласилась или обещала вернуться и не оставаться здесь. Как я писал, важно, чтобы она не делала ничего, что подразумевало бы прощение его проступка, - ибо тогда её юридическая позиция (основанная на компрометирующем письме) станет слабой или ничтожной; останется только его возможный страх перед скандалом. Я не думаю, что стоит спешить с телеграммой. Я храню телеграмму, так как всё написанное, переданное телеграфом и т.д. с обеих сторон имеет значение и должно быть тщательно зафиксировано. Мы должны быть спокойны и осторожны во всём, что делаем.

И ещё одно. Какую позицию заняла Майя при отъезде - что она уезжает окончательно и не вернётся? Если так, дала ли она это ясно понять Шанкару? Если нет, что именно она ему сообщила? Важно это знать.

P.S. Увидел письмо Майи уже после того, как написал это. Ему лучше подождать, пока я не получу вышеуказанную информацию и не смогу решить, что следует или не следует писать.


22 марта 1935 г.


Майя,

Я прочитал ваше письмо, и подробно написал об этом Дилипу. Пока вы находитесь здесь, Шанкар не может заставить вас вернуться или сделать что-либо против вас. Пока у вас в руках письмо и пока вы не прощаете его проступок, не обещаете жить или фактически не живёте с ним как прежде - что сделало бы письмо бесполезным, - он не смог бы заставить вас вернуться к нему, даже если бы вы находились в Британской Индии. Ибо это письмо является достаточным основанием для вашего отказа. Поэтому всё зависит от вашего собственного решения и свободного выбора. Но я не думаю, что разумно писать что-либо Шанкару немедленно - лучше подождать, пока мы не проконсультируемся с Дурайсвами и не узнаем точно, какую позицию вы можете занять с наилучшими шансами на то, что он пойдёт на благоприятные для вас условия относительно вашего пребывания и пребывания Эши здесь.


Март 1935 г. (?)


Если Майя написала не более того, что она помнит, то не думаю, что она связала себя обязательствами, хотя было бы лучше, если бы она опустила предложение о том, что в случае его исправления она может вернуться, - ибо это дало ему надежду и побудило настаивать на изменении её решения. Обещания он всегда будет готов давать, но она уже должна к этому времени знать, что эти обещания не имеют никакой цены и что если бы она вернулась, то в те же условия и к тем же неприятностям.

Никто не может насильно заставить её вернуться - с этим письмом в руках право мужа становится недействительным; это достаточное основание для её выбора жить отдельно. По французскому закону здесь, в Пондичерри, права мужа на принуждение не существует. И ценность письма остаётся неизменной до тех пор, пока она снова не начнёт жить со своим мужем по собственной доброй воле или не свяжет себя обещанием или предложением простить его проступок и возобновить прежние отношения. Если она сделает что-то из этого, тогда письмо больше не будет иметь ценности, и она потеряет ту власть над ним, которую оно ей даёт.

Эша - это другое дело, но и здесь, я думаю, письмо даёт достаточное основание для её отказа оставить дочь под его опекой. Но в этом вопросе мне нужно проконсультироваться с Дурайсвами, так как есть один или два сомнительных момента. В любом случае, если он воспользуется юридическими средствами, чтобы заявить на неё свои права, он столкнётся со страхом перед скандалом; и если Майя будет оставаться твёрдой и не поддастся на то, что он говорит, он может пойти на мировую и в этом вопросе.

Как только приедет Дурайсвами, я решу с его помощью все возникающие вопросы. Тем временем лучше всего как можно меньше переписываться с Шанкаром, так как позиция вполне определённая и ясная; в крайнем случае можно отправить сухую телеграмму, если Д. задержится; он может приехать на день на этой неделе.

В этот раз мне не удалось сделать страницу - слишком много забот.


Март 1935 г.


Нет смысла ждать Дурайсвами. Он завяз в водовороте дел в провинции - из-за трудных времён в Мадрасе для адвокатов больше нет работы; он всё время в разъездах и, несмотря на все свои усилия, не может приехать сюда, за исключением мимолётных визитов. К тому же он ничего не может сказать, пока у него нет конкретных фактов, на которые можно опереться. Лучше всего немедленно написать Биджою Чаттерджи и вашему дяде, "знаменитому своим предопределением". Мы должны знать, как обстоят дела - помимо заявлений Шанкара. После этого мы сможем проконсультироваться с Дурайсвами и решить, что делать. Мы, конечно, сделаем всё возможное, чтобы уладить дела с минимумом хлопот, но вы знаете, каков Шанкар, когда дело касается денег! Как бы то ни было, Майя вырвалась на свободу - силам потребовалось некоторое время, чтобы подействовать, но, в конце концов, не так много, как я думал. Надеюсь, ей не придётся уезжать отсюда за [своими вещами?] - но это мы увидим чуть позже, когда ситуация прояснится.


Март 1935 г.


Я изложил все обстоятельства Дурайсвами, и вот его ответ, свидетельствующий об ошеломляющем положении дел в том, что касается индусов. Оказывается, то, что я говорил о британском праве, применимо к брахмо и зарегистрированным бракам, но не к бракам по индуистскому праву. Дурайсвами говорит, что знал случаи, когда судьи приказывали жене вернуться в дом мужа, даже когда там жила его наложница!! К счастью, вторая часть его рассуждений более утешительна.

Очевидно, что Майя не может действовать законным путём, так как закон против неё, но в данной ситуации Шанкар также лишён возможности предпринять что-либо эффективное. Это патовая ситуация, за исключением денег, которые он удерживает у себя. Мы можем только ждать дальнейшей переписки и в соответствии с ней определять, что должна делать Майя. В остальном же я посмотрю, могут ли невидимые силы сделать что-то эффективное; они привели её сюда, но по человеческому закону этого недостаточно, и нужно сделать что-то ещё.

P.S. Пожалуйста, верните заключение Дурайсвами для подшивки в архив после того, как прочитаете его.


26 марта 1935 г.


Я написал вчера вечером довольно печальное письмо, которое, поразмыслив, не отправил, но отправляю сегодня.

Сегодня после еды я начал джапу, медитацию и т.д. Матери, прочитав ваши "Огни Йоги" и несколько прелестных стихотворений Харина (хотя иногда слишком экстатичных для бедного Дилипа), я начал задаваться вопросом: является ли Йога тем, на что вы претендуете: основанной на каком-то незыблемом фундаменте реальности. Случаи Сучи и Саралы подпитывали этот ход мыслей во мне. Я размышлял, стоят ли восторги по поводу Покоя и света и т.д. (какими бы обоснованными они ни были для тех немногих, кто может жить в таком субъективном мире временного блаженства, который суровый мир реальности рано или поздно разрушает, как он сделал с Сучи и Саралой) того, чтобы стремиться к ним с такими страданиями, напряжением и уединением от жизни; не находится ли в этом сотворённом мире такая цитадель блаженства и света и т.д., в конечном счёте, во власти того, что вы называете враждебными силами, и что мы видим как саму ткань и структуру этого мира.

И всё же я повторял имя Матери и продолжал молиться. Я заснул, и вдруг почувствовал острую осознанность, и начались круговые токи, и бхакти, и плач волнами, от которых почти закружилась голова. Только на этот раз я совсем не боялся. Я повторял снова и снова: я сдамся этой силе Матери, если я умру - что ж, мне всё равно - но сдаться я должен безоговорочно. И затем это продолжалось и углублялось, и я испытал большое облегчение - если не совсем Покой - и, конечно, чувство благодарности Матери за то, что она послала это. Но что ещё более примечательно, так это то, что после этого я увидел, как Мать благословляет меня, с любовью указывая на мелочи, касающиеся моего шарфа и т.д. и слушая мой рассказ об этом опыте. Затем она сказала: "Посиди в тишине, а я сконцентрируюсь на твоём внутреннем существе". Вот так. Мне более не нужно быть многословным. Вы и она поймёте. В последнее время я чувствовал себя очень аморфным. Это снова дало мне новую надежду. Поверьте, я буду благодарен за это в любом случае.


Я рад слышать об этом опыте. Замечание Матери о концентрации на вашем внутреннем существе, возможно, знаменательно; ибо внутренняя реализация, [лёгкость?], свет и т.д. - это то фундаментальное, чего необходимо достичь и что садхана, несомненно, может дать. Сучи уже достиг этого в достаточной степени, и Сарула также в неожиданной степени - так что случившееся не пришло к ним с чувством крушения. Сарала, как бы она ни была затронута внешне, сознаёт внутренний Покой и пребывание света как для него, так и для неё. Разве то, что может пребывать подобным образом в человеке с её эмоциональной и возбудимой натурой, не является реальностью столь же благой, как и всё, что может дать внешняя жизнь? И Йога может принести гораздо больше, чем это, - даже если физическая жизнь с её быстротечностью и потрясениями - это поле, которое ещё предстоит завоевать.


5 апреля 1935 г.


Действительно ли тот человек за Атлантикой - но разве это не значит в Америке? - ожидает немедленного ответа? Я думал, вы намекали, что он любитель потянуть время? Что ж, я не забыл о нём, но, во-первых, я был сильно загружен или даже перегружен другими делами, а во-вторых, мне и самому хотелось потянуть время, потому что я чувствовал сильное сопротивление публикации этой книги небольших отрывков. Мне кажется, это не то и не вовремя. Трудно объяснить в ментальной форме, так как ментальные причины лежат на поверхности и их можно оспорить. Впрочем, я, возможно, попробую сделать это в воскресенье.

В воскресенье также я посмотрю "Урваши". Нельзя сказать, что мне нравится эта поэма - не то чтобы в ней нет хорошей поэзии, но мне кажется, что в целом ей не хватает оригинальности и жизни. Впрочем, я могу ошибаться; мнения автора о своих произведениях зачастую ошибочны.

Я снова вынужден отложить nikti [избавление] от "Nishkriti" до завтра, так как сейчас 4:30 утра, а я ещё не закончил другую работу. Кстати, что на самом деле означает это название или к чему оно относится - это избавление или освобождение, и, в любом случае, кого от кого или от чего? Именно появление этого слова в молитве Шайладжи вызывает этот вопрос.


7 апреля 1935 г.


Я должен напомнить вам о вашем обещании не поддаваться печали и отчаянию и встречать свои трудности с твёрдостью и терпением. Самоубийство - это не только слабая и немужественная попытка уйти, это хуже чем бесполезно, так как то же самое страдание продолжается и после смерти, усиливаясь в сознании, которое не может думать ни о чём другом, и человеку приходится возвращаться на землю и сталкиваться с теми же трудностями в ещё худших условиях. Гита никогда не говорила, что самоубийство может при каких-либо обстоятельствах привести к Нирване; смерть, о которой там говорится, - это естественная или йогическая смерть, когда ум сконцентрирован с верой и поглощённостью Божественным. Я уверен, что Рамакришна также никогда не имел в виду ничего подобного, будто последнее желание любого умирающего при любых обстоятельствах будет удовлетворено. Через такой выход спасения нет. Я также не знаю, как вы можете говорить, что любите меня, и при этом сознательно решаете нанести мне такой удар, каким было бы ваше самоубийство. Я не говорю о Майе и других, перед которыми у вас всё ещё есть обязательства, и о том, что это значило бы для них. Странно также, что вы могли подумать, будто я захочу принять ваше имущество или любые деньги, предложенные такой ценой, или попрошу Дурайсвами посодействовать в таком соглашении. Вы, должно быть, были сильно ослеплены приступом отчаяния, чтобы не видеть этого. Помимо всего этого, я должен настоятельно просить вас не позволять этим тёмным атакам с их болезненными внушениями увлекать вас. Если у вас есть истинное стремление к Божественному, а оно, несомненно, есть в вашей душе, то вы проявите его не потаканием витальной слабости, а упорством, сколько бы времени и трудностей это ни потребовало, пока цель не будет достигнута. Вы обещали сделать это, и я снова призываю вас исполнить ваше обещание. Саму Нирвану невозможно достичь таким образом, а только возвысившись над всеми другими желаниями и привязанностями, пока не обретёшь высшее освобождение и Покой. Сам Рамана Махарши сказал бы вам это, и, полагаю, вы можете поверить ему, если не можете поверить мне.

Мне трудно сказать что-либо ещё, раз вы сказали мне, что никакие мои слова не имеют ни истины, ни ценности и что все мои опыты также являются субъективными заблуждениями, лишёнными истины или ценности. Полагаю, все духовные или внутренние опыты можно объявить чисто субъективными и ложными. Но для духовного искателя даже малейший внутренний опыт - вещь драгоценная. Я стою за Истину, которую несу в себе, и я всё равно стоял бы за неё, даже если бы у неё не было ни малейшего шанса на внешнее осуществление в этой жизни. Я бы продолжал это, даже если бы все здесь оставили и отвергли меня и объявили всему миру, что моя работа - заблуждение и безумие. Я никогда не скрывал от самого себя трудности того, за что взялся, и не трудности или угроза неудачи могут меня остановить.

Я надеюсь, однако, что вы преодолеете этот приступ и однажды увидите вещи так, как видели их все прошлые искатели Божественного, а именно: то, чего человек ищет, настолько драгоценно и является такой высшей вещью, что целая жизнь усилий, какими бы трудными или болезненными они ни были, - отнюдь не слишком высокая цена за это. Я больше ничего не говорю, раз вы говорите, что слова ободрения от меня не могут иметь для вас ценности. Но это, по крайней мере, вещь истинная, и это подтвердили бы вам другие, чей духовный опыт и величие неоспоримы.

Если у вас есть та любовь ко мне, о которой вы говорите - я ничего не буду говорить о своей любви к вам, так как вы, кажется, не очень в неё верите, - вы прислушаетесь к тому, что я говорю, и возобновите и выполните своё обещание довести свой поиск до конца с терпением и мужеством.

P.S. Одно исправление. Сучи не терял интереса к жизни - он до последнего был глубоко заинтересован в Йоге и жизни. Только он знал, что не сможет достичь цели сейчас, так как его тело было старым и изношенным за семьдесят пять лет и пережитые несчастные случаи; он был доволен тем, что подготавливал себя, чтобы, уйдя в Свете, смог бы осуществить предначертанное в будущем.


7 апреля 1935 г.


Я повторяю то, что писал утром: единственное, что нужно понять, это есть ли истинное стремление к Божественному или, выражаясь более сильно, является ли это тем единственным, что действительно важно для существа. Если это так, то все остальные соображения становятся второстепенными или несущественными: что происходит в мире, как другие реагируют на поиск Божественного или сколько времени занимает этот поиск. Нужно быть готовым отдать этому всю свою жизнь и всего себя и считать всё оправданным только ради одной и высшей цели. Когда Божественное является необходимостью существа, какой смысл в ментальных вопросах о том, существует ли Оно или на что Оно похоже - доброе или жестокое, медленное или быстрое в ответе, легко ли достижимое или трудно находимое. Разным искателям Оно кажется либо всем этим, либо чем-то одним, но для всех Оно - единственная необходимость их существования. Если находишь Его быстро - тем лучше; если это занимает много времени - всё равно нужно продолжать искать, пока не найдёшь. У человека могут быть тяжёлые моменты мук или отчаяния, потому что человеческий витал слаб, но всё равно он идёт дальше, потому что душа настаивает. Но нет логики в утверждении: "поскольку моя потребность в Божественном абсолютна и даже за шесть лет я не обрёл Его, следовательно, правильнее всего отчаяться и сдаться". Логическая позиция такова: "моя потребность в Божественном абсолютна, поэтому я должен продолжать, пока не найду Его, сколько бы времени это ни заняло - год, шесть или двенадцать; ибо если моя потребность абсолютна и неизменна, я не могу не прийти к цели". Это позиция духовного искателя, и она единственно верная и естественная. Нет смысла говорить, что вы непригодны и не можете принять её; вы должны прийти к ней, если ваша потребность истинна и полна.

Страдания мира или деятельность Асуров также не имеют значения. Никто никогда не утверждал, что это счастливый и совершенный мир - по крайней мере, никто в Индии - или лучший из возможных миров, и не выставлял это как доказательство существования Божественного. Известно, что это мир смерти, невежества, страдания и что его удовольствия недолговечны. Духовный искатель воспринимает это не как опровержение Существования Божественного, а как ещё более сильный стимул для Его поиска и обретения. Он может искать Его как средство бегства от жизни и входа в Нирвану, или мокшу, или Голоку, Брахмалоку или Вайкунтху; он может искать Божественное "Я" и Его Покой или Ананду за пределами существования, и если он достигает этого и удовлетворён этим, он может жить в этом мире, не затронутый его превратностями и бедами; или же он может искать Его, как это делал я, в качестве основы для более великой и счастливой жизни, которая должна быть привнесена сейчас или в будущем в земное существование. Но какова бы ни была цель, фактическое состояние мира отнюдь не является аргументом против поиска Божественного или истины Йоги. Также и случайности поиска - то, что А. умер и достигнет цели только в другом теле, или Б. болен, или В. плохо себя ведёт - всё это совершенно побочные дела. Это не меняет ни собственной абсолютной потребности в Божественном, ни необходимости упорствовать в своём поиске до тех пор, пока не найдёшь Его и не достигнешь цели.

Мои слова о великом секрете садханы просто указывали на то, что это был самый эффективный путь, если человек может добиться выполнения дел Силой, стоящей за ним, но это не исключало ментальных усилий до тех пор, пока человек не мог этого сделать. Рамакришна выразил это в образе детёныша обезьяны и котёнка; я лишь сказал то же самое другими словами; оба метода допустимы, только один из них эффективнее на ранних этапах. Любой метод, которому следуют искренне и упорно, может в итоге привести к раскрытию. Вы сами выбрали метод молитвы и джапы, потому что верили в него, и я согласился, потому что это подготавливает нечто в сознании и, если делается с постоянной верой и бхакти, может открыть все двери. Другой метод - это концентрация и устремление в сердце, что открывает внутреннее эмоциональное существо. Ещё один - концентрация в голове, о которой я говорил, которая открывает внутренний разум или открывает проход через Брахмарандхру к высшему сознанию. Эти вещи - не какое-то моё фантастическое изобретение, которое можно отбросить как новомодную и непроверенную нелепость; это признанные методы, которые принесли успех в тысячах случаев, и здесь также есть много тех, кто ощутил их результат. Но какой бы метод ни использовался, он не принесёт результата мгновенно; его нужно практиковать упорно, бесхитростно, прямо, пока не добьёшься успеха. Если это делается с сомневающимся умом, наблюдающим за этим как за экспериментом, чтобы посмотреть, получится ли, или если это постоянно перечёркивается духом поспешного уныния, твердящим: "Видишь, всё бесполезно", то должно быть очевидно, что раскрытие будет очень затруднено, потому что этот дух забивает проход всякий раз, когда возникает давление или импульс к раскрытию. Вот почему я так хотел, чтобы вы избавились от этих двух вещей, и так много твердил об этом - потому что я знаю по собственному опыту и опыту других, как сильно они могут стоять на пути к тому, чего вы ищете. Ибо вы не единственный, кого беспокоили эти два препятствия; большинству приходилось бороться с ними. Если удастся избавиться от них в их центральном действии, то устранение их активности на периферии уже не будет иметь такого значения; ибо тогда раскрытие становится возможным - как совершить его, так и удержать, а остальное может последовать.

Шесть лет, о которых вы говорите, были потрачены вами в основном на борьбу с сексом, сомнением и витальными трудностями - у многих на это уходит больше времени. То, чего я хотел от вас сейчас, - это обретение правильной позитивной установки внутри, в центре, свободной от этих вещей. Её основой должно стать то, о чём я говорил: "Я хочу Божественного и только Божественного; раз я хочу и нуждаюсь, я обязательно приду к цели, сколько бы времени это ни заняло, и пока не приду, я буду упорствовать и выстою с терпением и мужеством". Я не имею в виду, что у вас не должно быть никакой деятельности, кроме молитвы и концентрации; немногие могут это; но всё, что бы ни делалось, должно делаться в этом духе.

P.S. Кстати, я не писал, что вы должны "напирать" (press on) - я сказал, что мы должны продолжать давить на препятствие, пока оно не будет сломлено.


9 апреля 1935 г.


Конечно, лучше стремиться выправить себя, чем позволять себе плыть по течению витального уныния и слабости. Какого ответа от Матери вы ожидаете на такие молитвы? Это не требование или нужда души, а крик витальной слабости. Сучи молился не о смерти, а о свете и прогрессе из своего низшего сознания к Истине. Рамана Махарши, каковы бы ни были его возражения против рождения в этом мире, не молился и не искал смерти, но искал возвышения до такой высоты сознания, для которой нет ни рождения, ни смерти: он, конечно же, не настолько невежествен, чтобы верить, будто сама по себе смерть тела приносит освобождение; если бы это было так, он не взял бы на себя труд пройти через столь длительную и интенсивную тапасью. Если нужен выход, то это единственный выход, и другого нет.


10 апреля 1935 г.


Мать обдумывала то, что вы написали в своём письме по поводу ухода из "Трезора" и поиска для вас другого места. Попросить Саралу переехать невозможно; а поскольку нынешние условия размещения таковы, что найти сочетание, при котором вы получили бы желаемое, совсем не просто, она не видит способа. Но ей пришло в голову, что она могла бы арендовать дом Чандрашекхара, от которого тот отказался, и сделать там некоторые приготовления (электричество и т.д.), что обеспечит вам то уединение, которого вы хотите. Мать примет вас завтра, в четверг, в час дня.

Верю, что всё будет хорошо и останется таковым, и обратится к счастью и свету.


12 апреля 1935 г.


Мать,

Будете ли вы так добры попросить Чандулала быть немного расторопнее. Я внезапно почувствовал новый энтузиазм - спустя долгое время - и хочу проводить часы в джапе, молитве и т.д., обращённых к вам за вашу любовь, пребывая в своего рода надёжном затворничестве в той комнате. Я хочу сделать всё возможное, чтобы обрести раскрытие к вам, и мне нужна ваша особая сила. Мне нужна ваша особая помощь, чтобы быть настолько терпеливым, насколько вы хотите, чтобы я попробовал некоторые аскезы в моей дневной концентрации, дабы я не впадал в уныние (как это всегда бывает со мной после периода напряжённых усилий) от того, что моя медитация и прочее не приносят результатов. Я хочу делать всё это ради реальной конкретной самоотдачи вам и чувствую, что если я действительно попробую сейчас, пока горит этот энтузиазм, я могу чего-то достичь. В любом случае, я искренне хочу попытаться и не хочу плакать в будущем, если потерплю неудачу в этот раз. Но позвольте мне попытаться с вашим и Шри Ауробиндо особым благословением. Однако эта cloison [перегородка] крайне необходима, и, пожалуйста, попросите Чандулала сделать её завтра, если возможно. Если нет - что ж, tant pis [тем хуже] - но тогда я всё равно попробую в бывшей комнате Арджавы.


Вы просите о невозможной скорости - я имею в виду перегородку. Работа начата и идёт, но нужно ещё немного времени, чтобы всё было готово. Тем не менее, Мать просит Чандулала поторопиться, насколько это возможно.

Очень важно не впадать в уныние, когда нет немедленного результата - ибо тогда внутренняя сила падает, а когда внутренняя сила падает, происходит tapo-bhanga [прерывание тапаса], на что всегда жаловались древние Риши, ибо каждый раз, когда тапас прерывался, им приходилось начинать всё заново, пока он не восстанавливался.

Сегодня вечером, думаю, у меня будет время для работы над "Нишкрити". Фактически я начал вносить небольшие улучшения и отмечать отрывки, где стиль слабоват, а вдохновение для правильного изменения не приходит сразу. Я также посмотрю заметку переводчика и увижу, что нужно сделать.

P.S. Мать только что видела в отчёте Чандулала, что перегородка будет готова и установлена во вторник.

P.P.S. Просмотрел большую часть "Освобождения", одну треть - закончу предварительную [правку?], которую буду высылать главу за главой для машинистки.


14 апреля 1935 г.


Думаю, вы совершенно правы в том, что написали сегодня днём ближе к концу вашего письма, и благодарю вас за то, что вы мне на это указали. На самом деле я уже давно перестал писать или говорить что-либо о ссорах садхаков и не очень понимаю, почему я здесь в это ввязался - полагаю, сила старой привычки. Я постараюсь как можно меньше вмешиваться в эти вещи и любые другие, принадлежащие к тому же плану. Нужно только одно - обратиться исключительно к Божественному и осознать Его, и я сосредоточусь на том, чтобы делать всё возможное для помощи людям в достижении этой цели. Остальное зависит от того, что правит из-за завесы.

Мне жаль, что я не смог продвинуться в работе над "Освобождением" в эти два дня - обстоятельства были неблагоприятными. Если у меня появится немного свободного времени, как в пятницу в течение двух-трёх ночей, я, полагаю, смогу закончить книгу, и после этого останется только финальное прочтение глава за главой, чтобы убедиться, что ничто не ускользнуло от внимания.


16 апреля 1935 г.


Я всегда говорил вам, что вы не должны прекращать писать стихи и заниматься подобной деятельностью. Ошибочно делать это из аскетизма или с идеей тапасьи. Можно прекратить эти занятия, когда они отпадают сами собой, потому что человек пребывает в полноте опыта и настолько поглощён своей внутренней жизнью, что у него не остаётся энергии на всё остальное. Но даже тогда нет правила об отказе; ибо нет причин, по которым поэзия и прочее не могли бы быть частью садханы. Любовь к аплодисментам, славе, эгоистическое чувство - от этого нужно отказаться, но это можно сделать, не прекращая самой деятельности. Ваш витал нуждается в какой-то деятельности, как и большинство виталов, и лишение его выхода - выхода, который может быть полезным и не является вредным, - делает его угрюмым, безразличным и унылым или же склонным к бунту в любой момент и желанию всё бросить. Без согласия витала трудно заниматься садханой - он либо отказывается сотрудничать, либо наблюдает с мрачным, пусть и безмолвным недовольством, готовый в любой момент выразить сомнение и отрицание; либо он делает неистовое усилие, а затем отступает, говоря: "Я ничего не получил". Ум сам по себе не может сделать многого, ему нужна поддержка витала; для этого витал должен находиться в бодром и согласном состоянии. Ему свойственна радость творчества, и в созидательном действии нет ничего духовно неправильного. Зачем лишать свой витал радости самовыражения?

Я уже намекал вам, что способность ждать Божественной Милости (не в тамасическом духе, а с саттвическим упованием) была бы для вас лучшим путём. Молитва - да, но не молитва, настаивающая на немедленном исполнении, а молитва, которая сама по себе является общением ума и сердца с Божественным и может приносить радость и удовлетворение сама по себе, в доверии к тому, что Божественное исполнит её в Своё время. Медитация? Да, но ваша медитация приняла неправильную Асану - асану неистовой и яростной борьбы, за которой следует горькое отчаяние. Нет смысла продолжать в том же духе; лучше оставить её, пока вы не обретёте новую Асану. Я имею в виду древних Риши, которые устанавливали Асану - место и фиксированное положение, где они сидели до тех пор, пока не достигали сиддхи; но если асана нарушалась враждебными силами (Асурами, Апсарами и т.д.), они оставляли её и искали новую. Более того, вашей медитации не хватает тишины, вы медитируете напряжённым умом - но опыт приходит именно в тихом уме, с чем согласны все йоги: неподвижная вода правильно отражает солнце. К тому же ваш витал боится тишины и пустоты, и это, вероятно, потому, что борьба и усилие внутри вас делают то, что из них исходит, чем-то нейтральным или пустынным, в то время как это должно быть умиротворённой тишиной и пустотой, дающей ощущение Покоя, чистоты или безмолвия - чашей, ставшей пустой, чтобы в неё можно было влить сома-расу духа. Вот почему я хотел бы, чтобы вы воздержались от этих слишком напряжённых усилий и продолжали спокойно, молясь и медитируя, если хотите, но безмятежно, без напряжения и слишком яростного стремления, позволяя молитве и медитации (не слишком много последней) подготавливать ум и сердце до тех пор, пока всё не начнёт втекать в них спонтанным потоком, когда всё будет готово.


16 апреля 1935 г.


Я написал то, что написал, потому что вы спросили меня, следует ли так поступать, и я часто говорил вам, что следует, поэтому я сказал это снова. Впрочем, раз вы этого не принимаете, то можно выбросить это в корзину для бумаг и забыть.

Я не говорил, что медитация невозможна для вас в силу врождённых качеств. Я просто сказал, что в вашей медитации до настоящего времени присутствовали определённые элементы, которые стоят на пути к успешной медитации, и она должна принять иное положение, прежде чем сможет привести к раскрытию - это случается со многими садхаками до того, как они входят в правильное движение, и это не доказывает, что у них врождённая неспособность к садхане.

Совершенно верно, что всё человеческое величие, слава и достижения - ничто перед величием Бесконечного и Вечного. Из этого возможны два вывода: первый - что от всякой человеческой деятельности нужно отречься и уйти в пещеру; другой - что нужно перерасти эго, чтобы деятельность природы могла однажды стать сознательным действием Бесконечного и Вечного. Но из этого не следует, что человек должен или может вырасти из эго и витальной поглощённости немедленно, и если он этого не делает, то это доказывает его неспособность к Йоге. Я сам никогда не отказывался от поэзии или другой творческой человеческой деятельности из-за тапасьи - они отошли на второй план, потому что внутренняя жизнь постепенно становилась сильнее и сильнее; я и не бросал их по-настоящему, просто на меня была возложена такая тяжёлая работа, что я не мог найти времени для продолжения. Но у меня ушли годы и годы на то, чтобы убрать из них эго или витальную поглощённость, но я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил, и мне самому никогда не приходило в голову, что это было доказательством того, что я не рождён для Йоги. Эти доктрины до сих пор звучат для меня странно. Я также был бы очень рад узнать о том быстром и лёгком методе Йоги, с помощью которого всё это можно сделать за несколько лет - или не сделать вовсе, ибо это, кажется, ваша альтернатива. То, что я вижу в этом Ашраме, - это как люди хватаются за что-то сказанное или написанное Матерью, дают этому интерпретацию, иную или выходящую далеко за рамки истинного смысла, и выводят из этого грубо экстремальный логический вывод, который совершенно противоречит нашему знанию и опыту. Если мы протестуем против того, чтобы нам приписывали эти грубые идеи, "ученики" цепляются за свои собственные выводы и заблуждения и отметают наши протесты как несовместимые с тем, что мы когда-то говорили, неискренние или непонятные. Мать уже давно перестала пытаться корректировать эти вещи, ибо она находит, что они слышат не её, а что-то в своём собственном уме, чему они следуют и что провозглашают её словами. Я всё ещё иногда пытаюсь, но без особого успеха. Что касается сделанного логического вывода - что ж! Это естественно, я полагаю, и является частью игры. Намного легче приходить к яростным пространным логическим выводам, чем смотреть на истину в её многогранности и целостности.

Что касается "прирождённого йога", я сказал, что в вас есть прирождённый йог, и я совершенно определённо основывал это на той личности, которая ярко проявила себя в вашем раннем опыте таким образом, который никто, привыкший к вещам Йоги или имеющий какое-либо знание о них, не мог бы не распознать. Но я не имел в виду, что в вас нет ничего, что не было бы "йогическим от рождения". В каждом человеке много личностей, и многие из них в своих склонностях совсем не йогичны. Но если у человека есть воля к Йоге, прирождённый йог берёт верх, как только получает шанс проявить себя сквозь кору ментальной и витальной природы. Только очень часто это требует времени. Нужно быть готовым дать это время.

Упорство и дисциплина - прекрасные вещи, но если вы хотите этого, то первое, что нужно сделать, - это дисциплинировать раздражительный витал и упорно отвергать гипноз фиксированной убеждённости в том, что ничего не может быть сделано и ничего не будет сделано. Упорство и дисциплина - действительно могучие подспорья в Йоге; если это мышьяк, я не возражаю против того, чтобы вы применяли любое его количество для умерщвления овцы - будь то овца беспокойства ума и витала или любое другое препятствие в Йоге.

P.S. У меня не было времени поговорить о стихотворении, и я сомневаюсь, могу ли я сказать что-то полезное.


Апрель 1935 г.


Я не был раздражён, и мне жаль, если моё, возможно, слишком живое выражение о корзине для бумаг вызвало у вас такое чувство. Ваше письмо создало у меня впечатление, что моё письмо расстроило вас и что вы истолковали его как признание вас непригодным для медитации и, следовательно, для Йоги. Фактически именно это вы и написали, и мне пришлось протестовать против приписывания мне любой подобной мысли. Я также писал, решительно протестуя против идеи о том, что я осуждаю поэзию и другие подобные вещи как несовместимые с Йогой или считаю их лишёнными ценности (а также против заблуждения, что Мать не любит музыку и осуждает литературу и т.д. или, могу добавить, идеи о том, что Мать и я никогда не страдали и не знаем, что такое страдание). Если я почувствовал, что должен с некоторой энергией отвергнуть эти беспочвенные фантазии, то это потому, что они постоянно повторяются в ваших письмах, и вы делаете их своего рода пищей и оправданием для своего уныния и отчаяния. Это не означало, что я был раздражён вами, а только то, что я хотел, чтобы эти постоянно повторяющиеся заблуждения прекратились. Я не возражаю против того, чтобы вы писали мне о том, что у вас на уме, но вы, со своей стороны, не должны возражать, если иногда в ответ я указываю на то, что неверно в идеях и установках, которые вы выражаете, - ибо если я не буду этого делать, они будут сохраняться и всегда повторяться и стоять на пути вашей садханы.

Нет причин, по которым вы должны уходить. Единственное, что оправдало бы ваш уход, - это если бы вы потеряли всякую веру в меня и всякое уважение ко мне и больше не считали бы меня своим Гуру. Пока у вас есть то чувство, которое вы выражаете, я не вижу причин, почему вы должны оставить меня.


17 апреля 1935 г.


(От Матери)

Прочитав ваше письмо, скажу лишь пару слов, чтобы сообщить, что вы ошибаетесь; мне действительно не хватало вашего присутствия на пранаме, и мне жаль, что вы не пришли. Если бы вы прислушались внутренне, вы бы услышали мой призыв к вам.


30 апреля 1935 г.


Эти стихи совершенно новы по манере - простые, точные и проницательные. То, что вы описываете, - это психический огонь, agni pvaka, который горит в глубине сердца и оттуда разгорается в уме, витале и физическом теле. В уме он становится светом интуитивного восприятия и различения, который сразу видит, что является истинным видением или идеей, а что - ложным, что - истинным чувством, а что - ложным, что - правильным движением, а что - неверным. В витале он становится огнём правильной эмоции и своего рода интуитивным чувством, своего рода тактом, который обеспечивает правильный импульс, правильное действие, правильное ощущение вещей и реакцию на них. В теле он становится подобным, но ещё более автоматическим правильным откликом на вещи физической жизни, ощущения, телесный опыт. Обычно первым из трёх загорается психический свет в уме, но не всегда - иногда первенство берет психо-витальное пламя.

В обычной жизни также, несомненно, присутствует действие психического - без него человек был бы лишь думающим и планирующим животным. Но там оно и его действие сильно завуалированы, оно всегда нуждается в ментальном или витальном для своего выражения, обычно оно смешанное и не доминирующее, а потому не безошибочное; оно часто делает правильную вещь неправильным способом, движимо правильным чувством, но ошибается в применении, человеке, месте, обстоятельстве. Психическое, за исключением немногих необычайных натур, не получает своего полного шанса в обычном сознании; ему нужна своего рода Йога или садхана, чтобы вступить в свои права, и именно по мере того, как оно всё больше выходит "вперёд", оно очищается от примесей. То есть его присутствие начинает ощущаться непосредственно, не только как поддержка сзади, но наполняя фронтальное сознание и больше не завися от своих инструментов - ума, витала и тела - и не подчиняясь им, но доминируя над ними, формируя и делая их лучезарными, обучая их их собственному истинному действию.

Труднее сказать, являются ли стихи эзотерическими; ибо значения этих слов "эзотерический" и "экзотерический" довольно расплывчаты. Понятно различие между экзотерической и эзотерической религией - то есть, с одной стороны, кредо, догма, ментальная вера, религиозное поклонение и церемония, религиозная и моральная практика и дисциплина, с другой - внутренний поиск, пронзающий кредо, догму и церемонию или находящий их скрытый смысл, жизнь глубоко внутри в духовном и мистическом опыте. Но эзотерическая поэзия? Возможно, то, что оккультным образом имеет дело с оккультным, можно назвать эзотерическим - например, "Огненная птица", "Транс" и т.д. Очевидно, что "Две Луны" отчаянно эзотеричны. Но я не знаю, можно ли назвать эзотерическим глубоко личный духовный опыт, рассказанный просто и прозрачно, без завесы или труднодоступных образов - ибо это слово обычно несёт в себе смысл чего-то скрытого от обычного глаза, тайного, оккультного. Является ли "Нирвана", к примеру, эзотерическим стихотворением? Там нет завесы или символа - оно пытается изложить опыт как можно более точно и открыто. Опыт психического огня и психического различения - это сокровенный духовный опыт, но он прямой и простой, как и всё психическое. Стихотворение, выражающее его, вполне может быть чем-то глубоко внутренним, эзотерическим в этом смысле, но простым, неприкрытым и ясным, а не эзотерическим в более привычном смысле. Я скорее думаю, впрочем, что термин "эзотерическое стихотворение" является неточным, и какая-то другая формулировка была бы более верной.


1 мая 1935 г.


Мать поговорит с Нолини, но вы и сами могли бы поговорить с ним, так как Мать может забыть - ей приходится думать об очень многих вещах. Пулину было сказано брать только те цветы, которые падают; никому и в голову не могло прийти, что он станет подниматься по лестнице.

Мать никогда не говорила, что Анилкумар как художник лучше Нишиканты, что было бы очевидным абсурдом. Мать говорила лишь о некоторых набросках того места, куда они ездили: наброски Анилкумара были выполнены тщательно, в то время как Нишиканта нанёс лишь несколько штрихов, поэтому она предпочла работы Анилкумара. Но о художнике судят не по его наброскам - только по его законченным работам. Какие же необычайные толкования приписываются случайным замечаниям Матери!

Стих прекрасен - в нём определённо нет апофеоза [боли?], хотя этот, прибавив немного символизма и таинственности, легко можно было бы сделать "эзотерическим".

Прилагаю исправленную машинопись.


Май 1935 г. (?)


...был бы счастливее всех, если бы он им был - но я пока не вижу в нём никаких признаков гениальности. Говорю это со смирением и готовностью признать ошибку - на самом деле я был бы рад узнать, что вы и Мать считаете его [прирождённым?] художником, то есть гением. Но я хочу знать, действительно ли вы так сказали. Я не стану болтать об этом - во мне не осталось желания спорить - к тому же оно того не стоит. И всё же полезно знать - для личного руководства.

Ещё одно стихотворение об агни - всего их четыре - "сестра" (сегодняшнее) вчерашнему. Боюсь, как бы сам дом не загорелся, если я буду поощрять такую неистовость? Что скажете? В этих стихах я чувствую огромную силу - Нишиканта, Нирод, Канаи и другие тоже чувствуют огромную силу сконцентрированной эмоции.

Пишите, пожалуйста, на обороте, а не здесь.

Кстати, я, может быть, слишком чувствителен к силе - возможно, поэтому мне так нравятся стихи (витальные?) и живопись Нишиканты. Я нахожу там старого друга - я имею в виду силу. Опять же, интуиция, конечно. Но стоит ли мне не доверять ей, как это делает Леонард Вулф?


Нет, Мать этого не говорила. Она сказала что-то о том, что стал бы делать тот [кто?], у кого живопись в крови, и люди, похоже, решили, что это про Анилкумара. Анилкумар всё ещё учится; он очень умён и изобретателен, любит живопись и усердно над ней работает, а в последнее время он делает замечательные успехи в технике.

У Нишиканты уже есть своя развитая техника и определённая оригинальность видения - две вещи, которые должны присутствовать, прежде чем человек сможет пойти на риск как художник. С другой стороны, есть определённые недостатки и ограничения. Сила у него есть, но пока нет совершенной гармонии.

Эти замечания, конечно, конфиденциальны и только для вас. Мать не хочет выносить никаких публичных суждений. Пусть каждый растёт по-своему и до своего возможного масштаба - с как можно меньшим соперничеством или тщеславием.

Что касается интуиции - что ж! Нужно проводить различие - если это возможно - между чистой интуицией и смешанной. Чистая интуиция несёт в себе истину, даже если это всего лишь фрагмент или крупица истины, и ей можно доверять. Смешанная несёт в себе некое внушение истины, которое покрывается ментальной материей - здесь нужно использовать различение и отделять истинное внушение от менее надёжной ментальной материи. Интуиция и различение всегда должны идти рука об руку, пока человек движется в ментальном плане - и ещё некоторое время после этого.


P.S. С сегодняшнего вечера я решил (конечно, с вашего одобрения) медитировать, совершать джапу, молиться и т.д. по ночам - то есть вообще не читать и не писать ночью - делать работу днём, а медитировать и прочее ночью. Я немного напуган перспективой страданий, которые это повлечёт за собой, но, возможно, с вашей помощью страдания удастся немного уменьшить. Я и так страдаю. Так что вы скажете? Поможете ли вы мне здесь немного, или вы предпочли бы, чтобы я не пробовал эту медитацию, которую я одновременно люблю и страшусь? Я хочу попробовать ещё раз, вдруг Божественное сжалится (хотя это крайне невероятно, признаю) по какой-то случайности, кто знает? Жизнь причудлива, а садхана ещё причудливее, в ней время от времени случаются неожиданные вещи.


Я помогу вам, конечно, и я не говорю, что такая случайность не может произойти. Но вы знаете, почему я не горел желанием, чтобы вы продолжали медитацию и джапу - из-за фона борьбы, сражения за результат с сильным подспудным ожиданием неудачи, которое привязалось к этому методу. Вот почему я [хотел?], чтобы вместо этого вы встали на путь психической подготовки. Но если бы этого фона не было, не могло бы быть никаких возражений против продолжения медитации.


5 мая 1935 г.


Посылаю вам последнюю главу "Нишкрити", но приберегу вдохновение Райханы на сегодня.

Я сочинил кое-что для bhadrastha nei - очень длинно, но, как вы говорите, что поделаешь? В английском нет способа уложить всё это в три-четыре слова, не будучи резким и, возможно, загадочным - по крайней мере, я такого способа не нашёл.


6 мая 1935 г.


Саурин ничего не написал, по крайней мере, я ничего не получал - так что нет смысла выносить суждение. Конечно, аргумент о том, что можно требовать назад свои дары, потому что человек оказался неспособен отдать самого себя вместе с ними, не выдерживает критики. Что отдано, то отдано. Но в данном случае Мать вернула дар по особым причинам, связанным с положением Майи, а не на каких-либо психологических основаниях, так что нет нужды искать дальше. Майя сама знает, что это за причины.

P.S. Великолепное стихотворение, одно из ваших лучших! Одновременно мощное и красивое. Мне жаль, что я не смог заняться Райханой и сегодня вечером. Надеюсь, завтрашний вечер будет более спокойным, и я это сделаю.


7 мая 1935 г.


Мы очень рады слышать, что вы полностью примирились с Майей. Это именно так, как я хотел, и так, как должно быть.

Что касается Саурина, что ж, в нём есть эти черты, но в нём есть и душа, и от него самого зависит, какая часть возобладает над другой.

В любом случае, я надеюсь, что теперь мы сможем оставить эти неприятные вещи позади и подняться в более спокойные и ясные области - такие как прозрачная красота и тонкий эфир вашего сегодняшнего стихотворения.

Райхана всё ещё ждёт, ибо сегодняшний вечер снова был переполнен письмами, которые нужно было написать - но как же она ждёт, окружённая светом Голоки!


9 мая 1935 г.


То, что вы говорите, совершенно верно. Первые два из ваших четырёх пунктов достаточно ясно (но не дидактично) проявлены в стихотворении и очень красиво изложены. Третий и четвёртый пункты, как вы изложили их в письме, скорее подразумеваются, чем выражены, но сущностная идея в них всё равно проступает. Конечно, французское изречение "tout pardonner" [всё простить] выражает не столько личное прощение, сколько всеобщее милосердие, которое ничего не осуждает, потому что всё понимает - так что это очень хорошо согласуется с сутью вашего стихотворения, которое очень красиво.


29 мая 1935 г.


Давайте для начала отложим в сторону совершенно чуждое соображение о том, что бы мы делали, если бы союз с Божественным принёс вечную безрадостность, Нирананду или пытку. Такого не существует, и вплетение этого лишь затуманивает вопрос. Божественное - это андандамайя [преисполнено Ананды], и его можно искать ради Ананды, которую оно даёт; в нём также есть много других вещей, и его можно искать ради любой из них: ради Покоя, ради освобождения, ради знания, ради силы, ради чего угодно другого, что может прийтись по душе. Вполне возможно, что кто-то скажет: "Пусть у меня будет Сила от Божественного, и я буду выполнять Его работу или Его Волю, и я доволен, даже если использование Силы повлечёт за собой и страдание". Можно избегать блаженства как чего-то слишком огромного или экстатического и просить только или предпочтительно о Покое, об освобождении, о Нирване. Вы говорите о самореализации - можно рассматривать Всевышнего не как Божественное, а как своё высшее "Я" и искать реализации своего существа в этом высшем "Я"; но не обязательно представлять его как "я" блаженства, экстаза, Ананды - можно представлять его как "я" свободы, безбрежности, знания, безмятежности, мощи, покоя, совершенства - возможно, слишком спокойного, чтобы туда могла проникнуть рябь чего-то столь беспокоящего, как радость. Так что даже если человек приближается к Божественному ради чего-то определённого, то не факт, что к Нему можно приближаться или искать союза только ради Ананды и ничего более.

Это подразумевает нечто такое, что выбивает из колеи все ваши рассуждения. Ибо всё это - аспекты Божественной Природы, её силы, состояния его бытия - но само Божественное есть нечто абсолютное, некто самосущий, не ограниченный своими аспектами - чудесный и невыразимый, существующий не благодаря им, но они существуют благодаря Ему. Отсюда следует, что если Он привлекает своими аспектами, то тем более Он может привлекать самим своим абсолютным "Я" которое сладостнее, могущественнее и глубже любого аспекта. Его Покой, восторг, свет, свобода, красота чудесны и невыразимы, потому что Он сам магически, таинственно, трансцендентно чудесен и невыразим. Тогда Его можно искать ради Его чудесного и невыразимого "Я", а не только ради того или иного его аспекта. Единственное, что нужно - во-первых, дойти до момента, когда психическое существо почувствует это притяжение Божественного в себе, и, во-вторых, дойти до момента, когда ум, витал и всё остальное тоже начнут чувствовать, что именно этого они и хотели, а поверхностная охота за Анандой или чем-то ещё была лишь предлогом для привлечения природы к этому высшему магниту.

Ваш аргумент о том, что раз мы знаем, что союз с Божественным принесёт Ананду, то, следовательно, именно ради Ананды мы ищем союза, неверен и не имеет силы. Тот, кто любит королеву, может знать, что если она ответит на его любовь, это принесёт ему власть, положение, богатство, и всё же он может искать её любви вовсе не ради власти, положения или богатства. Он может любить её ради неё самой и мог бы любить её точно так же, если бы она не была королевой; у него могла бы отсутствовать всякая надежда на какой-либо ответный дар, и всё же он любил бы её, обожал бы её, жил ради неё, умер за неё просто потому, что она - это она. Такое случалось, и мужчины любили женщин без всякой надежды на наслаждение или результат, любили верно, страстно после того, как пришла старость и ушла красота. Патриоты любят свою страну не только тогда, когда она богата, могущественна, велика и может многое им дать; любовь к родине была самой пылкой, страстной, абсолютной, когда страна была бедной, деградировавшей, несчастной, не имеющей дать ничего, кроме потерь, ран, пыток, тюрьмы и смерти в качестве платы за службу ей; и всё же, даже зная, что они никогда не увидят её свободной, люди жили, служили и умирали за неё - ради неё самой, а не ради того, что она могла дать. Люди любили Истину ради неё самой и ради того, что они могли искать или найти в ней, принимали бедность, преследования, саму смерть; они были довольны даже тем, чтобы вечно искать её, не находя, и всё же никогда не прекращали поиска. Что это значит? Что человека, страну, Истину и многое другое можно любить ради них самих, а не ради чего-то другого, не ради каких-либо обстоятельств или сопутствующих качеств или результирующего наслаждения, но ради чего-то абсолютного, что находится либо в них, либо за их проявлением и обстоятельствами. Божественное - это больше, чем мужчина или женщина, чем полоса земли или кредо, мнение, открытие или принцип. Он - Личность превыше всех личностей, Дом и Отечество всех душ, Истина, по отношению к которой все остальные истины - лишь несовершенные образы. И неужели тогда нельзя любить и искать Его ради Него самого, так же и даже больше, чем люди любили и искали всё вышеперечисленное даже в своих меньших "я" и своей природе?

Ваши рассуждения игнорируют то, что является абсолютным или стремится к абсолютному в человеке и его поиске, так же как и в Божественном - нечто такое, что нельзя объяснить ментальными рассуждениями или витальными мотивами. Мотив, но мотив души, а не витального желания; причина не ума, а самого "Я" и духа. Просьба тоже, но просьба, которая является исконным устремлением души, а не витальной тягой. Именно это выходит на поверхность, когда происходит чистая самоотдача, когда "я ищу Тебя для того, я ищу Тебя для этого" сменяется чистым "я ищу Тебя ради Тебя". Именно этот чудесный и невыразимый абсолют в Божественном имеет в виду Кришнапрем, когда говорит: "Ни знание, ни то, ни другое, но Кришна". Притяжение этого - действительно категорический императив: "я" в нас тянется к Божественному из-за повелительного зова своего большего "Я", душа невыразимо тянется к объекту своего обожания, потому что не может иначе, потому что она - это она, а Он - это Он. Вот и всё.

Я написал всё это лишь для того, чтобы объяснить, что имеем в виду мы сами, Кришнапрем и другие духовные искатели, когда говорим о поиске Божественного ради Него самого, а не ради чего-то ещё - насколько вообще это объяснимо. Объяснимо это или нет, но это один из самых доминирующих фактов духовного опыта. Призыв к самоотдаче - лишь выражение этого факта. Но это не значит, что я возражаю против того, чтобы вы просили Ананды. Просите её непременно, пока просьба о ней является потребностью какой-либо части вашего существа - ибо это те вещи, которые ведут к Божественному, пока абсолютный внутренний зов, который присутствует там всё время, не вытолкнет себя на поверхность. Но на самом деле именно он влёк вас с самого начала, и именно он стоит за тем одиночеством, пустотой и потребностью в наполнении, которые вы всё сильнее ощущаете - это категорический императив, абсолютная потребность души в Божественном.

Я не знаю, почему вы полагаете, что мы должны сердиться из-за того или иного. Если вы можете чувствовать Божественное в Гуру - тем лучше, ибо это огромная помощь, но это не одна из тех вещей, которые рассуждающий ум сам по себе может увидеть. Между тем, то, что вы чувствуете всё большую потребность в Божественном, каким бы образом это ни проявлялось - это очень хорошо, и мы рады, что это так. Ибо именно это должно расти, пока оно не призовёт ответный отклик, - и это единственное, что необходимо.

P.S. Не поймите меня неправильно. Я не говорю, что Ананды не будет. Да сама самоотдача - это глубокая Ананда, и то, что она приносит, влечёт за собой невыразимую Ананду - и она приносит её быстрее, чем любой другой метод, так что можно сказать почти так: "Бескорыстная самоотдача - лучшая политика". Только делают это не из-за политики. Ананда - это результат, но делается это не ради результата, а ради самого дела и ради самого Божественного - уму это может показаться слишком тонким различием, но оно очень реально.


30 мая 1935 г.


Вот вам чудо, si vous voulez [если угодно]! "Паричай" публикует восторженную дань уважения Дилипу - певцу и композитору!! Прилагаю копию. Можете не читать все технические подробности, если не хочется, прочтите только ту часть, которую я выбрал и отметил красным карандашом.

Это, несомненно, щедрая дань уважения, хотя Дхурджати ошибается, полагая, что между мной и Тагором нет большой разницы. Она есть, и она фундаментальна. Я стою (какова бы ни была моя ценность) за классический стиль в музыке, а именно за тот класс музыки, где певец или исполнитель на каждом шагу является творцом в импровизациях и т.д., в то время как Тагор выступает за уточнение рамок мелодии " la европейская музыка, где певец, как вы знаете, следует за композитором, не имея выбора. Я стою за свободное движение в музыке со всеми его опасностями, которые велики; Тагор - за безопасную посредственность, поскольку она фиксирована и певцу не даётся никакой свободы варьировать мелодию.

Но хватит технических подробностей.

Что насчёт Райханы? Пожалуйста -

Работаю очень усердно. Сегодня немного простужен. Поэтому читал Бхавабхути.

P.S. Пожалуйста, прочтите стихотворения Нирена в прозе. Именно против таких подделок направлены мои гадья и падья [проза и поэзия]. Разве это не подделки? Скажите мне.


Я ещё не успел просмотреть всю рецензию - хотя сделаю это - но видел первые две страницы и подчеркнутые места. Ну что ж - выражаясь по-американски - это солидная похвала.

Райхана не родилась.

Бхавабхути? Не знал, что он - тонизирующее средство от простуды!

Что касается стихов Нирена, что ж, вы знаете моё мнение о свободном стихе; я считаю, что даже Уитмену и Карпентеру не удалось оправдать этот отход от правил. Достижения Нирена не меняют моего мнения. Но первые две строки или около того обладают качеством современного эпоса - они переносят нас в небесные сферы.


2 июня 1935 г.


Но почему же тогда Нишиканта видел то благословенное видение? В чём, во имя Супраментального Замешательства, был его raison d'"tre [смысл]? Неужели всё это лишь череда случайностей или проделки того парня из подсознания, с которым вы сражаетесь, d'apr"s [по словам] Нирода? Если так, то почему люди придавали такое чертовски большое значение видениям и опытам? Почему я извожу себя в печали (время от времени - слава Богу, не постоянно!), что я не создан для видений и опытов? Почему я завидую Райхане за то, что она видит танец Гопи и слышит ту прелестную песню? Но даже если допустить, что все такие видения даже не стоят обсуждения, почему сфинкс Божественного осыпает ими одних, в то время как другим в них отказано? Если эти видения не имеют ценности, если опыты не способствуют изменению природы или этого Enfant Terrible [несносного ребёнка] подсознания - о, почему же с незапамятных времён садхаки и искатели снова и снова восхищались ими?


Видения и опыты (особенно опыты) - это вполне хорошо; но нельзя ожидать, что каждое видение воплотится в соответствующий физический факт. Некоторые воплощаются, большинство - нет (здесь я говорю только о видениях), другие принадлежат целиком к супрафизическому и указывают на реальности, возможности или тенденции, которые имеют там своё место. Насколько сильно они повлияют на жизнь или реализуются в ней - и произойдёт ли это вообще - зависит от природы видения, от содержащейся в нём силы, иногда от воли или формирующей силы видящего. Я не знаю точно, какова была природа видения Нишиканты, было ли оно суггестивным [наводящим] или позитивно достоверным. Более того, ничто не указывало на то, что оно имело отношение к ответу о Райхане или могло реализоваться на месте, без промедления.

Люди ценят видения, во-первых, потому, что они являются одним из ключей (существуют и другие) к контакту с другими мирами или с внутренними мирами и всем тем, что там находится, а это области огромных богатств, которые намного превосходят физический план в его нынешнем состоянии. Человек входит в более обширное, более свободное "Я" и в более обширный, более пластичный мир - конечно, отдельные видения дают только контакт, а не фактическое вхождение, но сила видения, сопровождаемая силой других тонких чувств (слуха, осязания и т.д.), по мере её расширения даёт это вхождение. Даже если бы Райхана не получила песню, сам контакт с миром Кришны и Гопи принёс бы ей или, по крайней мере, мог бы принести радость и вдохновляющее прикосновение Голоки или некоего воспроизведения этого на витальном плане. Эти вещи не имеют эффекта простого воображения (как у поэта или художника, хотя и оно может быть достаточно сильным), но, если следовать им до конца, они приносят постоянный рост существа и сознания, богатство опыта и его размах.

Люди также ценят силу видения по более важной причине: она может дать первый контакт с Божественным в его формах и силах, она может стать началом общения с Божественным - слышания Голоса, который направляет, Присутствия, а также Образа в сердце, и многих других вещей, приносящих то, что человек ищет через религию или Йогу.

Далее, видение ценно тем, что оно часто является первым ключом к внутренним планам собственного существа (в отличие от миров и т.д.) и собственного сознания. Йогический опыт часто начинается с некоторого открытия третьего глаза во лбу (центра видения в межбровье) или с какого-то начала и расширения тонкого зрения, которое сначала может показаться неважным, но является преддверием к более глубокому опыту. Даже когда это не так - ибо к опыту можно прийти напрямую - оно может прийти позже как мощное подспорье опыту; оно может быть полно указаний, которые помогают самопознанию, или познанию вещей, или познанию людей; оно может быть достоверным и вести к предвидению, предчувствию и другим вещам, менее важным, но очень полезным для йога.

Короче говоря, видение - великий инструмент, хотя и не является абсолютно необходимым.

Но, как я уже намекал, видения бывают разные, так же как и сны бывают разные, и нужно развивать различение и чувство правильной оценки и их типов, и знать, как понимать эти вещи и использовать их. Но это слишком большой и сложный вопрос, чтобы заниматься им сейчас.


6 июня 1935 г.


Образ коровы - очень хороший. Корабль идёт в гавань, он должен идти вместе с кораблём - зачем совершать исследовательские прогулки в других направлениях, которые могут измучить его, увести в сторону или выбросить на рифы? Держаться корабля - его последний шанс. Поэзия сама по себе не приводит к цели, но она может помочь как средство выражения и углубления устремления, в то время как она даёт виталу деятельность, которая может предохранить его от ржавчины и поддерживает его энергию. Иначе он может поникнуть, или иссохнуть, или надуться, или отказаться сотрудничать. То, что приведёт к цели, - это рост психического существа, усиление бхакти, психическая ясность видения в отношении своих внутренних движений и воля к избавлению от витального эго, усиление чистой самоотдачи. Медитация и всё прочее могут принести лишь частичные результаты или часто вообще никаких результатов до тех пор, пока не будет проведена достаточная психическая подготовка. Даже у тех, кто начинает с потока опытов благодаря какой-то ментальной или витальной подготовке или прошлым жизням, результаты которых случайно оказались близко к поверхности, - даже у них это ни к чему определённому не ведёт, пока не совершена психическая подготовка; им часто всё равно приходится проходить через всю борьбу, и некоторые тонут с мешком опытов на голове и раздутым эго за спиной. Именно этот психический рост внезапно начался в вас. Не давайте ему остановиться; ибо через него лежит ваш путь. Как только это будет сделано, вы сможете медитировать и делать всё остальное, что может быть необходимо.

Извините за краткость. Я занят грязью подсознательной земли - копание, копание, копание. И поскольку всё зависит от того, прорвусь ли я - ладно!


9 июня 1935 г.


Я начал было писать кое-что о видениях такого рода, а также о теории А.Э. и других, но это оказалось долгим делом - слишком долгим, как выяснилось, - чтобы закончить его или даже сделать больше, чем просто начать. Сейчас я могу лишь довольно кратко ответить на ваши вопросы.

Существует земная память, из которой человек извлекает или может извлекать события прошлого более или менее точно, в зависимости от качеств ума, принимающего их. Но этот опыт нельзя объяснить на данной основе - ибо Гопи в данном случае, очевидно, не являются земными существами, и место, которое видела Райхана, не было земной местностью. Если бы она и получила это из земного разума, то только из мира образов, созданных Вайшнавской традицией, возможно, с её собственной личной интерпретацией. Но и это не согласуется со всеми деталями.

Для поэтов, музыкантов и художников вполне привычно получать нечто - это может быть получено даже в завершённом и прямом виде, хотя чаще всего с некоторой переработкой индивидуальным умом и последующим изменением - из плана над физическим умом, из витального мира творческого искусства и красоты, где эти вещи подготавливаются и спускаются через подходящий канал. Музыкант, поэт или художник, если он сознателен, может вполне осознавать и чувствовать эту передачу, даже ощущать или видеть что-то из того плана, откуда она исходит. Обычно, однако, это происходит в бодрствующем состоянии, и контакт не столь ярок, как тот, что ощутила Райхана.

Существуют такие вещи, как вдохновения во сне - однако редко случается, чтобы они имели какую-то ценность. Ибо сны большинства людей фиксируются подсознанием. Либо всё это является творением подсознания и оказывается, если его записать, бессвязным и лишённым всякого смысла, либо, если происходит реальное сообщение с высшего плана, отмеченное чувством возвышенности и чуда, оно транскрибируется подсознанием, и то, что получается в итоге, либо плоско, либо нелепо. Более того, это было зафиксировано в промежутке между сном и бодрствованием - а вещи, увиденные таким образом, являются не снами, а опытами из других планов - либо ментального, либо витального, либо тонкого физического, или, реже, психического или опытами с высших планов.

В данном случае вполне возможно, что она вошла в своего рода связь с действительным миром Кришны и Гопи - через витал. На это указывает, во-первых, чувство крайнего восторга, света и красоты и, во-вторых, контакт с "Голубым Сиянием", которым был Кришна - эта фраза и выражения, которые она использует, несут в себе сильный оттенок чего-то подлинного [authentic]. Я говорю "через витал", потому что, конечно, это было представлено ей в формах и словах, которые её человеческий ум мог уловить и понять; изначальные формы того мира были бы чем-то таким, что едва ли доступно человеческим чувствам. Слова на хинди, разумеется, относятся к транскрибирующему посреднику. Это не означает, что песня была творением её личного ума, а лишь то, что ей была дана транскрипция, находящаяся как раз в границах того, что она могла уловить, даже если это было незнакомо её бодрствующему сознанию. Как только восприимчивость ума пробудилась, остальное потекло к ней свободно через канал, созданный видением. То, что её ум не создавал эту песню, подтверждается тем фактом, что она пришла на хинди с таким совершенством языка и техники.

Любому, кто знаком с оккультными феноменами и их анализом, эти вещи покажутся совершенно нормальными и понятными. Разум видений [vision-mind] в нас является частью внутреннего существа, а внутренний ум, витал и физическое не связаны тупыми и узкими ограничениями нашей внешней физической личности и малым размахом мира, в котором она живёт. Его охват обширен, необычаен, полон неисчерпаемого интереса и, по мере восхождения, исполнен славы, сладости и красоты. Трудность в том, чтобы провести это через внешние человеческие инструменты, которые столь узки, искалечены и не желают принимать это.


10 июня 1935 г.


Сегодня утром я послал вам письмо профессора Буддхадева Бхаттачарьи, если помните. Так что самое время вам взглянуть на мою заброшенную, отложенную в долгий ящик, плачущую, надеющуюся-на-взгляд драму "Апад" [Беда]. Право же, она заслуживает того, чтобы вы в неё заглянули, будучи написанной по вашему вдохновению.

И скажите мне, к слову, кажется ли нам это или это правда, что вы посылаете нам конкретную силу и для такой литературы тоже. Это подозрение закралось мне в голову, когда я читал роман Джоти. Последняя часть пронзительна, сильна и трепещет от такой силы, на которую она (или даже молодой многообещающий бенгалец), на мой взгляд, не способна. Снабдили ли вы её этой силой сознательно или мы строим воздушные замки в упоительном почтении?

Я подумываю попросить своего издателя опубликовать шесть её рассказов в виде книги, если вы согласны.


Я думаю, возражений нет.


Она жаждет посвятить её вам, так как свято верит, что это ваша сила сделала дело. Но у меня есть сомнения. Ибо хотя рассказы прекрасны - полны юмора, пафоса и чего угодно ещё - можно ли всерьёз (я имею в виду не смутно!) подозревать вас в том, что вы вдохновляете рассказчика в большей степени, чем вы можете вдохновить Дилипа на написание драмы о беде (Апад)?

Но "Апад" всё-таки прочтите. А?

Я чувствую себя прекрасно и благочестиво. Мать была так добра.


Да, конечно, я уже давно помогаю Джоттирмайи. Всегда, когда кто-то действительно хочет развить литературные способности, я вкладываю некоторую силу, чтобы помочь ему или ей. Если есть способности и прилежание, какими бы скрытыми ни были способности, они всегда растут под давлением и могут быть направлены даже в ту или иную сторону. Естественно, одни являются более благоприятными адхарами [вместилищами], чем другие, и растут более решительно и быстро. Другие отсеиваются, не обладая необходимой силой прилежания. Но в целом довольно легко заставить эту способность расти, ибо со стороны получателя есть сотрудничество, и нужно преодолеть только тамас apravtt и aprak [инертности и затемнённости] в человеческом инструменте, что не является такими серьёзными препятствиями в делах ума, как витальное сопротивление или отказ от сотрудничества воли или идеи, с которыми сталкиваешься, когда есть давление ради изменения или прогресса в других направлениях.


27 июня 1935 г.


Нет никаких возражений против того, чтобы вы сохраняли свою благодарность и чувства к Рамакришне. Я не знаю, в чём состоит возражение Кришнапрема против эмоций; они имеют своё место, только их не нужно всегда выбрасывать наружу, но следует направлять внутрь, чтобы полностью открыть двери психического.

Поскольку стихотворение длинное, и вы просите меня прочитать его за один присест, я отложил его в надежде, что завтра смогу найти необходимый досуг. Если нет, то в воскресенье - ибо суббота обычно является безнадёжным вариантом.


1 июля 1935 г.


Конечно, Нишиканта превратил это в поэзию, и в очень хорошую поэзию; но ясная мысль Лоуренса исчезла, и её развитие более не прослеживается. Основная мысль Лоуренса в том, что метафизика или философия, на которой строится искусство эпохи, имеет свою кривую развития видения, за которой следует кривая упадка, и мы живём в эпоху упадка с мёртвой пустой метафизикой, производящей безжизненное искусство, и тогда все старые ценности должны быть разрушены, чтобы могла прийти новая метафизика и новое искусство, основанное на новом видении. Это не было выражено ясно и сбалансированно; мы улавливаем лишь проблески этого в довольно запутанной последовательности мыслей.


10 июля 1935 г.


Прошлой ночью мне и вправду было очень грустно, потому что сказали, что, вероятно, двадцать из тридцати наших песен будут испорчены из-за перепадов напряжения. Я проснулся в 11 вечера после сна, в котором я рыдал у ног Матери с великой нежностью и любовью, но и с грустью, потому что был привязан к надежде на успех своего нелёгкого начинания. Когда я проснулся, мне понравилось это преданное рыдание у ног Матери (мне всегда это нравится - ведь всё, что заставляет меня осознавать мою верность ей и вам, даёт мне конкретную радость и те конкретные вещи, которые я люблю, вы же знаете), но мне всё ещё было грустно от мысли, что пластинки могут не получиться после стольких усилий.

Затем я понял: хотя я и убеждал себя, будто занимаюсь всем этим пением и прочим не ради славы, это было не совсем правдой, так как я придавал огромное значение тому, чтобы мой тяжкий труд (насколько тяжкий - вы и не представляете) увенчался успехом. Я не мог вынести мысли о неудаче в музыке - моей сильной стороне - после геркулесовых усилий. Тогда я почувствовал смирение и раскаяние и пролил слёзы. "Почему меня должно это заботить, если я потерплю неудачу?" - говорил я себе глубокой ночью сквозь слёзы. "Я должен буквально, а не теоретически, относиться к своей работе как к подношению, без какой-либо привязанности к её плодам. Если моя возможная неудача задевает моё тщеславие - ведь я не могу быть уверен, хорошо ли вышли песни, - я должен смотреть на это как на Милость Матери, и я должен открыться для такого исправления". Прямо в тот момент я почувствовал облегчение и помолился Матери: "Измени этого эгоиста Дилипа; если нужно - причини мне боль или дай мне сильную волю принимать эту боль не в ложном духе, а в духе открытия моих слабых сторон твоему свету". Тогда я понял, что такого рода движение было правильным и действительно помогло мне, так как оно направило мою эгоистическую волю в нужное русло - к сдаче. Я не прав?


Да. Это истинное психическое движение.


Затем я помолился вам и Матери и сказал себе: что такое видения, опыты и прочее, и почему я должен так сокрушаться из-за того, что у меня их нет? Я почувствовал, что такого рода удары по моему эгоизму и моей непомерно мощной эгоистической воле, а также моя способность правильно принимать эти удары гораздо нужнее моей природе, чем мимолётные видения, опыты и тому подобное. У меня возникло глубокое понимание Йоги, я осознал это de nouveau [заново] и был благодарен за то, что чувствую всё большую признательность за такие удары - ведь я всегда уклонялся от ударов, не говоря уже о благодарности за них.

Пожалуйста, прочитайте это письмо Матери и, если возможно, напишите мне об этом - оно не обязательно должно быть длинным, если у вас нет времени. Но скажите, разве это не важная часть моей Йоги - или я обманываю себя?


То, что вы говорите, совершенно верно - я рад, что вы становитесь столь проницательным и ясно-видящим; это, несомненно, результат психической перемены. Эго - очень любопытная штука, и особенно в том, как оно скрывается и притворяется, будто оно вовсе не эго. Оно всегда может спрятаться даже за устремлением служить Матери. Единственный способ избавиться от него - выгнать его из всех его убежищ и углов.

Вы также правы, полагая, что это действительно самая важная часть вашей Йоги. Раджа-йоги правы, ставя очищение впереди всего остального как предварительное условие для успешной медитации - так же как и я был прав, поставив его впереди вместе с концентрацией в "Синтезе Йоги". Достаточно оглядеться вокруг, чтобы увидеть, что опыты и даже реализации не могут привести к цели, если очищение не сделано - в любой момент они могут рухнуть из-за того, что витал всё ещё нечист и полон эго.

Я не могу написать больше, так как переписка не утихает, но в этом заключается главная суть дела.


20 июля 1935 г.


Я в некотором затруднении. Харин приходил ко мне дважды. В первый раз в 12:30, когда я работал над романом. Он не стал стучать, увидев, что дверь заперта. Потом он пришёл в 14:30. Он сказал, что ему нужно содержать дом и что в этом месяце Мриналини пришлёт ему меньше, чем в прошлом, поэтому он хочет подработать, отправив несколько стихотворений в "Стейтсмен", редактора которого, мистера Мура, я знаю; Харин сказал, что тот однажды уже дал ему около 40 рупий. Я ответил, что с радостью помогу, если смогу, и тогда он сказал, что даст мне шесть стихотворений для мистера Мура. Вот так. Но теперь мне как-то не по себе. Если я правильно понимаю, у него есть ваше полное согласие и прочее на то, чтобы жить в том доме, и, полагаю, я могу помочь ему таким образом, который мне ничего не стоит. Но на этот раз он не отдаёт деньги Матери, так как же быть? Что мне делать? Конечно, он может послать стихи и сам, но я понимал так, будто вы против того, чтобы он вообще публиковал стихи сейчас. Это правда? Если да, то очевидно, что я не прав. Но как теперь пойти на попятную? Видите ли, я всегда готов помочь любому, кто встречается на моём пути, и потому ляпнул, что с радостью отправлю его стихи в печать. Это был импульс, рождённый давней привычкой - vous comprenez [вы понимаете]? Но случай Харина, как я понимаю, довольно своеобразный. Духовно он в Ашраме, но всё же не в нём. Он признаёт вас своим гуру, но при этом содержит дом после того, как пожил в вашем доме. Он жаловался, что ему не дают публиковать стихи, а теперь посылает их за деньги (вынужден, бедняга, я сочувствую ему, но ведь он сам заварил эту кашу, и ему её расхлёбывать, я полагаю?), чтобы свести концы с концами. Он видит всё, но не приходит на пранам. Считается уединившимся, но ходит в театры. Хранит молчание, но ежедневно говорит с Ситой по три с половиной часа (он сам мне сказал - с 12:30 до 15:30 ежедневно, Боже правый! Даже в свои самые романтические времена я едва ли мог говорить больше часа кряду о любви с qui que ce soit [кем бы то ни было]!). И он со своим "молчанием райской птицы" говорит и говорит вот так после трёх месяцев "грифельной доски" - простите моё легкомыслие - дайте старому легкомысленному Дилипу немного воли время от времени, раз уж он становится отчаянным реформатором самого себя - истинно - живёт теперь как настоящий отшельник! На днях он принялся петь у меня и просто не желал останавливаться, когда я не раз намекал ему на это. Всё же, по секрету, мой Учитель - должен теперь подражать вам в глубокой скрытности, знаете ли, должен продвигаться в каждом благословенном направлении, считающемся духовным, а?

Но если оставить шутки. Скажите мне по секрету, если пожелаете, ибо я теперь стал скрытен как могила, что мне делать? О Господи - какое длинное письмо вам, многострадальное Божественное. Целое письмо о стихах для "Стейтсмена". И всё же que voulez-vous? Йога - не шуточное дело. Нужно оглядеться, нет ли поблизости бесов, готовых наброситься из-за неверного движения Дилипа в деле "Стейтсмен - Харин". Право же, я с радостью подчинюсь любому вашему велению. Сказать Харину, чтобы он выкручивался сам? Но он может теперь обидеться, предупреждаю вас, раз уж я неосмотрительно согласился помочь и раз бедный поэт Матери должен жить даже вдали от Матери за счёт стихов о ней. Аномалия. Mais que voulez-vous. "Аномалия, имя тебе - Человек!"


12 августа 1935 г.


То, что вы описываете, - это попытка возвращения "комплекса" Даршана: то есть ум выдвигает идею, что 15-го числа должно произойти нечто великое или по крайней мере решающее; витал выдвигает свою уверенность или, во всяком случае, своё всепоглощающее ожидание того, что не произойдёт ничего, кроме разве что чего-то крайне неприятного; а физический разум помогает ожиданиям витала реализоваться, обнаруживая это "крайне неприятное" - например, в отсутствии улыбки и в моём крайне неприятном намерении, стоящем за отказом улыбнуться. Это старое повторяющееся витальное внушение и фиксированное движение, которое раньше происходило с таким упорством и от которого вы избавились благодаря психическому шагу вперёд. Позволить ему вернуться - значило бы свернуть с психического пути назад к старому тревожному витальному движению. Вам не следует возвращаться к этому ни под каким предлогом.

Не имеет значения, приводит ли напряжённая медитация к опытам или нет. Помните, что я говорил вам: именно психический рост, а не опыты являются для вас путём в данный момент. Это означает следующее: 1-е - отстранение от витального эго и его пертурбаций к спокойному состоянию веры и сдачи; 2-е - рост нечто внутри, которое видит, что именно нужно изменить в природе, и даёт импульс к этому изменению; 3-е - психическое чувство в садхане, которое побуждает к росту бхакти, чувствует радость просто от того, чтобы думать, чувствовать, писать, говорить о Божественном, помнить о Нём, наполняется тихим самовозвышением к Божественному и живёт в этом больше, чем во внешних вещах. Когда сознание полностью наполнено этим, то есть когда наступает полное психическое состояние или открытие, тогда опыты начинают приходить сами собой. Первые два, по крайней мере, начались в вас сами собой - дайте им расти, и третье неизбежно последует. Сначала психическое открытие, затем высшее сознание и его опыты - это безопасный путь, и кажется, именно ему ваше внутреннее сознание хочет следовать. Почему бы не следовать ему? Возвращаться к требованию витала об опытах на данном этапе - будь то в качестве права или награды за хорошее поведение - безусловно, является анахронизмом, раз уж психическое существо хотя бы немного показало свою голову.

P.S. Мать думает, что сможет уделить вам завтра около получаса, но это будет не раньше 12:00.


13 августа 1935 г.


Мне довольно трудно представить себя в роли большого, мрачного, свирепого и ужасающего супраментального Ракшаса, но я больше не буду защищаться по этому поводу.

Меня несколько удивляет удивление Кришнапрема по поводу моего утверждения о вере. Мне казалось, он однажды сказал, что не следует жаждать опытов. Что же касается того, что опыт необходим для веры и что без него веры не бывает, то это совершенно противоречит человеческой психологии. Тысячи людей обретают веру прежде, чем получают опыт, и именно вера помогает им прийти к опыту. Доктрина "нет веры без доказательств" применима к физической науке; она была бы губительна в области духовности - или, если уж на то пошло, в области человеческой деятельности. Святой или бхакта обретают веру в Бога задолго до того, как получают опыт Бога; человек действия обретает веру в своё дело задолго до того, как его дело венчается успехом, иначе они не смогли бы упорно бороться за свою цель, несмотря на поражения, неудачи и смертельную опасность. Я не знаю, что Кришнапрем подразумевает под истинной верой. Для меня вера - это не интеллектуальное убеждение, а функция души; когда моё убеждение колебалось, подводило, гасло, душа оставалась непоколебимой, упрямо настаивая: "Этот путь и никакой другой; Истина, которую я почувствовал, есть Истина, и не важно, во что верит или не верит ум". С другой стороны, опыты не обязательно ведут к вере. Один садхак пишет мне: "Я чувствую, как Милость Матери нисходит в меня, но не могу в это поверить, потому что это может быть моим витальным воображением". У другого опыты длятся годами, а потом он падает, потому что, по его словам, "потерял веру". Всё это не мои фантазии, это факты, и они говорят сами за себя.

Впрочем, всё это к слову. Я не имею ничего против того, чтобы у вас или у кого-либо ещё были опыты. Я не дурак. Пусть у каждого будет как можно больше опытов. Я говорю лишь о том, что жажда опытов не должна заменять собой истинное отношение и приносить разочарование и протест. Бхакти - это не опыт, это состояние сердца и души. Это состояние, которое приходит, когда психическое существо пробуждено и активно. Именно по этой причине я просил вас придерживаться психического пути и не возвращаться на путь витального желания. Я не говорил, что ваше психическое существо было "впереди" в том смысле, что оно защищено от любых нападок. Я сказал, что оно пробуждается и становится активным, давая вам правильное отношение и помогая вам в изменении вашей природы. Я, безусловно, имел в виду не моральную, а духовную перемену. Освобождение от эго - это не моральная, а духовная перемена; моральный человек может быть до краёв полон эго, усиленного его чувством добродетели и праведности. Свобода от эго ценна духовно, потому что тогда человек может быть сосредоточен уже не на своём личном "я", а на Божественном; и это также является условием бхакти.

Я пишу всё это, но не ожидаю, что вы примете мои слова; это невозможно, пока действуют эти силы. Единственное, что нужно сделать - это избавиться от них. Всё, что я могу сделать - это попытаться помочь вам в этом; я лишь надеюсь, что это не займёт слишком много времени.


20 августа 1935 г.


Сегодня утром я написал письмо Субхашу в ответ на его уговоры уехать, где он уверял меня, что все мои друзья хотят моего возвращения, никто на меня не сердится и т.д. и т.п. Я написал, что должен быть верен зову своей души и своему Гуру, в котором я действительно вижу воплощённое Божественное. Возможно, он улыбнётся той самой известной улыбкой "старая история" нашего современного рационализма.


Ну, его история - это тоже старая-престарая история, повторяемая без какого-либо удовлетворительного результата или освобождающего финала.


22 августа 1935 г.


(...) Субхаш пишет о том, что все мои друзья жаждут приветствовать моё возвращение, если я вернусь сейчас - ведь я был в уединении достаточно долго и т.д. и т.п. - философия активизма, vous comprenez? Я ответил - " quoi bon, en un mot [к чему это, одним словом]. Странно, не правда ли? Когда я разочарован в Йоге, я дуюсь на Божественное, но когда меня зовут вернуться к не-Божественному, я стойко и непоколебимо отказываюсь! Неисповедимы пути супраментала, а?


Но, Господи, это же не Супраментал - в супраментале нет таких противоречий. Это "пути" ментально-витального существа в его поисках Супраментала или, скорее, Божественного на любом плане - а это совсем другое дело. Это всего лишь диалог в пути между виталом и психическим: один говорит: "Послушай, я спрашиваю, где это твоя проклятое Божественное?", а другое отвечает: "А! Люди хотят, чтобы я бросил моё Божественное! Будь я проклят (я знаю это), если сделаю это!"


22 августа 1935 г.


Но скажите же, пожалуйста, получаете ли вы действительно что-нибудь существенное от этого туманного Супраментала? Он слишком подозрительно смахивает на тип клиента, который оставляет-тебя-в-беде. Нирод говорит мне, что вы взмыли и полетели как молния на Его крыльях. Неужели? Я имею в виду, означало ли это что-то вроде движения или своего рода Чудесного Покоя, который кажется движением благодаря некоему супраментальному фокусу сознания. Какое-то прояснение этой сбивающей с толку проблемы было бы в высшей степени поучительно даже для смертных и людей, будьте уверены. Кроме того, Раджани нужно как-то заткнуть рот: он ни о чём другом, кроме Супраментала, не говорит. И что мне отвечать? Попробовать какой-нибудь воображаемый трюк, леденящий кровь? Пожалуйста, дайте знать, можно ли мне это.


Вы сами создали свою "сбивающую с толку проблему", предоставив собственные данные! В супраментале нет ничего туманного, его действие основано на максимально возможной точности. Что касается весомости - раз уж я получил много весомых вещей от гораздо более низких сил, я не вижу причин, почему самые высокие должны приносить только туман. Но такова, кажется, позиция человеческого ума: весомо только то, что приземлённо, а то, что высоко - туманно и нереально; червь - это реальность, а орёл - бестелесная фантазия!

Впрочем, я не говорил Нироду, что взмываю и лечу - напротив, я имею дело с очень твёрдыми практическими фактами. Я лишь сказал ему, что получил формулу решения трудности, которая сдерживала меня с ноября прошлого года, и теперь я её отрабатываю.

Возвращаясь к супраменталу: супраментал - это просто прямое, самосущее Сознание-Истина и прямая, самоосуществляющаяся Сила-Истина. Поэтому здесь не может быть и речи о каких-либо фокусах. То, что не истинно, - не супраментально. Что же касается покоя и безмолвия, то для их обретения не нужен супраментал. Их можно обрести даже на уровне Возвышенного Разума, который находится сразу над человеческим интеллектом. Я обрёл эти вещи в 1908 году, двадцать семь лет назад, и могу заверить вас, что они были достаточно весомыми и чудесными без всякой нужды в супраментальности, чтобы сделать их ещё более весомыми! Опять же, покой, который "кажется движением", - это феномен, о котором я ничего не знаю. Покой или безмолвие, которые могут поддерживать или порождать действие, - это я знаю, и это у меня было. Доказательство в том, что из абсолютного безмолвия ума я в течение четырёх месяцев редактировал "Bande Mataram" и написал шесть с половиной томов "Arya", не говоря уже обо всех письмах, посланиях и т.д. и т.п., которые я написал с тех пор. Если вы скажете, что писательство - это не действие или движение, а лишь нечто похожее на них, фокус сознания - что ж, всё равно из этого покоя и безмолвия я вёл довольно напряжённую политическую деятельность, а также внёс свою долю в поддержание Ашрама, который, по крайней мере для физических чувств, выглядит весомым и материальным! Если вы отрицаете, что эти вещи материальны или весомы (что вы, конечно, можете делать метафизически), тогда вы прямиком попадаете в иллюзионизм Шанкары, и на этом я вас и оставлю.

Вы скажете, однако, что это не Супраментал, а в лучшем случае Надразум помог мне прийти к этим не-туманным понятиям. Но Сверхразум по определению является более великой динамической деятельностью, чем ум или Надразум. Я сказал, что то, что не истинно, - не супраментально; добавлю, что то, что неэффективно, - не супраментально. И, наконец, закончу словами о том, что я [не] говорил Нироду, будто я овладел Супраменталом - я лишь признаю, что нахожусь очень близко к нему или, по крайней мере, к его хвосту. Но "очень близко" - это, ну что ж, в конце концов, относительная фраза, как и все человеческие фразы.

Не знаю, как вам "заткнуть рот" Раджани. Вы могли бы, пожалуй, использовать две моих формулы, но это сомнительно. Или, быть может, вы могли бы сказать ему, что супраментал - это безмолвие; только это было бы неправдой! Так что я оставляю вас в вашем затруднении - иного пути нет. По крайней мере, до тех пор, пока я крепко не схвачусь на физическом плане за хвост супраментала и не смогу прийти и рассказать об этом смертным и людям - без сомнения, на языке, который будет для них непонятен, ибо они совершенно превратно поняли даже то немногое, что я уже об этом написал.


23 августа 1935 г.


Не могу устоять перед искушением послать вам прилагаемое. Рецензента я не знаю. Так что я рад, что он так хвалит, хотя его язык довольно напыщен.

Я перепечатывал ваше письмо, написанное мне сегодня утром, и всё размышлял и размышлял. Смею верить, что я стал мудрее - поверьте мне, не в меньшей степени благодаря иронии в вашем письме о нас, ментальных существах. Но que voulez-vous, вы ведь выразили себя, волей-неволей, на языке, который, в конце концов, изобретён менталом. Так что вы тоже находитесь в не меньшем затруднении, чем я. Единственная разница между вами и нами, кажется, заключается в разнице между Дживанмуктой [освобождённым при жизни], который принимает "затруднения" добровольно, и баддхами (связанными), сдавленными тисками этих "затруднений". Но в любом случае отрадно видеть, что Дживанмукта может принимать узы, которые он превосходит.


Почему я должен быть в затруднении из-за этого? Я использую язык ума, потому что нет другого, который люди могли бы понять - даже если большинство понимает его плохо. Если бы я использовал супраментальный язык, как Джойс, у вас не возникло бы даже иллюзии понимания; так что, не будучи ирландцем, я и не делаю такой попытки. Но, конечно, любой, кто хочет изменить земную природу, должен сначала принять её, чтобы иметь возможность изменить. Процитирую из моего собственного неопубликованного стихотворения:

"He who would bring the heavens here

Must descend himself into clay

And the burden of earthly nature bear

And tread the dolorous way."


["Тот, кто захочет принести небеса сюда,

Должен сам спуститься в глину,

И нести бремя земной природы,

И пройти скорбный путь".]


Что же касается супраментального языка, то присланная вами рецензия пробуждает во мне дикие надежды. "Ангельские выси, трепещущие от духа [vettling wingerin?]" (великолепно! пусть Джойс попробует побить это [vettling wingerin?], если сможет!). Рассуждения с "дьявольски залихватской диалектикой", "[?] [?] посреди оспариваемых теорий и запутанной самокритики", "несмотря на дубинообразные удары дилетантизма" и т.д. и т.п. Если бы я мог так писать, я, возможно, сумел бы объяснить вам супраментал, и, возможно, с помощью некоторого "предания медленным раздумьям", перемежаемого кое-где "смешливым остроумием", вы могли бы прийти к каким-то сырым догадкам и незрелому пониманию Сверхразума. Но увы! такое писательство мне не под силу.


24 августа 1935 г.


Вот ещё одно стихотворение из новой серии, по четыре стиха в каждом, написанное prabahamn [текучим] mtr-vtta - моей новой успешной чхандой [размером] - так рассудил Прабодх Сен. Так что я спокоен насчёт техники (под техникой здесь я имею в виду технику enjambement [переноса], структуры и т.д.). Я долго экспериментировал с этой чхандой, как вы знаете, и после многих ошибок, на которые указывал Прабодх Сен (поскольку в каком-то смысле это самая сложная чханда), обрёл в ней лёгкость течения. Но я хочу спросить вас об одном.

Вы знаете, как упорно мне приходилось работать над моим художественным эффектом и прочим. Я делал то же самое и в музыке, хотя петь спонтанно я мог с четырёх лет, а отбивать такт - с двух, как мне говорили. Но должно ли художество быть слишком сознательным? Как будет выглядеть эта новая серия стихов? Последняя строка каждого стиха в некотором роде повторяет первую строку того же стиха в неком подобии рефрена. Это сознательно и преднамеренно. Я не хочу сказать, что это вымучено - это не так, сейчас я пишу довольно легко и с очень небольшим усилием, - но что касается его художественности и архитектуры: первые три строфы, ведущие к четвёртой... переносы и всё прочее осознанны, а размер доведён до совершенства после огромных усилий, после многих первых неудач. Теперь-то я уверен в технике - фактически, сейчас я получаю письма от стольких поэтов, поэтесс и других с просьбой рассудить даже самые запутанные моменты метрической гимнастики, и я могу, если захочу, тоже заниматься гимнастикой, как Сатьен Датта, только я никогда этого не делаю. Я никогда не пишу стихи, как вы знаете, регулярно, пишу только тогда, когда чувствую своего рода побуждение. Но вернусь к моему вопросу:

Как я понимаю, Суинберн потратил много труда на сознательную художественность и тем самым испортил спонтанность многих стихов! Мне это не по душе. Вот почему я спрашиваю вас - стоит ли мне пробовать такую сознательную художественность, как в этом стихотворении? Я имею в виду художественность в созвучиях (заметьте здесь текучие скрытые рифмы в каждой строке - рифмовка намеренная для медоточивости - duhkha bedan majheo kehan [кто даже в боли и печали] и т.д., каждая длинная строка имеет такие внутренние рифмы), переносы, построение строф и т.д. Рискованно ли это? Но я не чувствую в этом никакой искусственности - разве что в том смысле, что всякое совершенство ритмического высказывания по необходимости несколько искусственно. И всё же я чувствую естественное течение. Многие другие тоже это чувствуют, даже мой враг Гириджа, как я писал вам, теперь начал хвалить мои стихи. Но тем не менее, я не стремлюсь подражать Йейтсу, которого вы хвалите за художественность, но к которому в глубине души безразличны. Моя неуверенность проистекает из того, что я обрёл техническое мастерство в результате долгого сознательного и решительного изучения техники и метрических исследований. Не будет преувеличением сказать, что когда-то я по нескольку часов размышлял над каждым слогом, если это было необходимо. Сейчас, конечно, мне это не требуется - я могу направить свою концентрацию на художественность и чеканку структуры и т.п. Но мой вопрос остаётся в силе.


Я не уверен, что Суинберн действительно так поступал - прежде чем согласиться с таким утверждением о нём, я хотел бы знать, какие именно стихи он испортил излишней художественностью техники. Насколько я помню, его лучшие стихи - это те, в которых он наиболее совершенен в своей технике. Я думаю, его упадок наступил тогда, когда он стал слишком непринуждённым и начал изливать бесконечную мелодию, не заботясь о сути и о тончайших изысках формы. Внимание к технике вредит только тогда, когда писатель так занят своей техникой, что становится безразличен к сути. Но если суть адекватна, внимание к технике может только придать ей большую красоту. Такие вещи, как рефрен, внутренние рифмы и т.д., действительно могут стать отличным подспорьем для вдохновения и выражения - так же, как и обычная рифма. На мой взгляд, большая ошибка считать метр, рифму и прочее чем-то искусственным. Метр, напротив, является самой естественной формой выражения для определённого состояния творческой эмоции и видения, гораздо более естественной и лёгкой, чем неметрическая форма; они выражают себя лучше всего и мощнее всего в сбалансированном, а не в расплывчатом и бесформенном ритме. Поиск техники - это просто поиск лучшей и наиболее подходящей формы для выражения того, что должно быть сказано, и как только она найдена, вдохновение может течь в них вполне естественно и свободно. Таким образом, во внимании к технике нет никакого вреда, пока нет невнимания к сути.

Существует только два условия художественности: (1) чтобы художественность не стала настолько внешней, что перестала бы быть искусством, и (2) чтобы суть (в которую я, конечно, включаю бхаву) не осталась посреди пустыни, или же чтобы искусство и бхава были неразрывно вплетены друг в друга.


ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА


В сентябре 1935 г. между Шри Ауробиндо и Дилипом произошёл обмен письмами по поводу Харина. Уважая желание Шри Ауробиндо "набросить покров безмолвия" на историю с Харином, мы опустили большую часть этих "личных" писем. Тем не менее мы отобрали несколько строк то тут, то там, в тех местах, где индивидуальное сливается с универсальным. В конце концов, никто из нас не свободен от своей тёмной стороны. Ибо разве все мы не находимся под ударами игры универсальных сил, таких как гнев, гордыня и т.д.?

Шри Ауробиндо и Мать дали Харину "достаточно времени и полноценный шанс развить лучшую сторону его духовного опыта", как давали они его и многим другим садхакам. Вопрос лишь в том, хотим ли мы "управлять одновременно и чёрной, и белой лошадью" или же предпочтём ехать только на белой.


Сентябрь 1935 г.


Но время, каким бы эйнштейновским оно ни было, не является бесконечно эластичным - каким образом найти время для необходимого, если не за счёт ненужного? (...)

Нет, на этот раз я не вкладывал никакой сознательной силы для этого. Как вы и говорите, это стало результатом действия нескольких сил, к числу которых можно отнести и ту, что я направил на вас с этой целью в другой раз, чего вы тогда не распознали. Факт в том, что силы, направленные таким образом, не пропадают совсем, но выжидают своего часа и становятся внезапно эффективными при надлежащих условиях в более позднее время. Я видел это сотни раз - с весьма любопытными результатами, поскольку они действуют в обстоятельствах, которые не входили в ту Идею, что первоначально их выпустила. Впрочем, ваш импульс был вполне правильным - только я ценю его больше как шаг в вашем завоевании эго, чем ради его первоначальной цели, хотя и та вполне приемлема. (...)


Сентябрь 1935 г.


Конфиденциально


Что ж, я думаю, что к этому времени уже довольно хорошо знаю психологию Харина, и во всём, что вы пишете, для меня нет ничего нового или необъяснимого в его действиях или мотивах. Я вполне осведомлён о чередовании обожания и поклонов, о которых вы говорите, и всегда был осведомлён - это довольно обычная вещь в человеческой природе. Меня не пугает такая перспектива - ибо мои мотивы в общении с людьми продиктованы не эго. Кроме того, с самого начала я знал, что Харин либо поднимется очень высоко, либо падет очень низко, либо и то и другое - и я пошёл на риск, так как считал, что он того стоит.

Мои загадочные высказывания ни в малейшей степени не были защитой Харина. Я занимался защитой в те дни, когда ещё пытался "гармонизировать" людей здесь, - но я оставил это как безнадёжное дело. Гармония может прийти с утратой эго или же она может прийти в супраментале, чья природа и есть гармония; но до того времени - что ж, это ещё более неразумно, чем просить луну с неба. Как может быть гармония в мире эго? (...)

Я не слышал о письме в "Граммофон"; но полагаю, что мог бы назвать мотивы, стоящие за ним - если бы захотел. Обида Харина по поводу таких вещей заключалась в том, что мы позволяли вам публиковать вашу поэзию, писать в газетах, петь, исполнять музыку, устраивать музыкальные вечера, приглашать Удайшанкара и т.д. и т.п. - все эти "витальные вещи" - в то время как ему мы препятствовали делать что-либо из этого. Поскольку почти каждый в Ашраме думает о подобных вещах, то и он думал, что эта разница обусловлена личным пристрастием и что Мать, руководя Ашрамом, полна пристрастности и т.д. - вещь, о которой думал и, вероятно, до сих пор думает почти каждый. Voil". Конечно, они не думают так о какой-либо так называемой "привилегии", данной им самим - ибо такое они считают вполне приемлемым! Так устроен мир.

Наконец, зачем занимать свой ум Харином? Это не поможет тому, что вы сейчас пытаетесь делать в садхане. Ибо ваши отношения с ним - это столкновение двух эго, а вы пытаетесь выйти из этого рода деятельности навсегда.


Сентябрь 1935 г.


P.S. Об одном я хотел бы спросить вас со всей кротостью. Могу ли я быть с ним так добр, как мне хочется? Мне нравится быть добрым и милым с ним.


Никаких возражений против доброты нет. Если это сделает его чуточку добрее. Вы можете сами судить, насколько добрым быть.


Вы можете быть абсолютно уверены, что он ни в малейшей степени не повлияет на меня своими разговорами. Со мной происходит любопытный феномен (я замечал это и раньше, и всегда), что когда бы я ни видел враждебность или неверные движения в других, я, вместо того, чтобы колебаться, чувствую себя непоколебимым и полным Покоя, как Рамана Махарши. (...)


Вы написали очень прекрасное стихотворение. Но бидроха [бунт] Харина иного характера - за ним стоит что-то низкое и тёмное, из чего он не хочет выбираться. Так что...

P.S. Разумеется, когда я писал последнее письмо, в мои намерения не входило, чтобы вы игнорировали или бросали Харина. Я лишь хотел, чтобы вы знали нашу позицию и трудности, и это письмо я также пишу с той же точки зрения. Если вы обратили его - хорошо, но пусть это будет истинное обращение.


9 сентября 1935 г.


Да, я уверен в своей невосприимчивости к движениям Харина. Весь день был страшно занят нейогической работой: корректуры и т.д. Но что насчёт Кришнапрема и того письма? Чтобы подбодрить вас, я посылаю два его письма, о которых говорил. Посмотрите, не сможете ли вы прокомментировать их вместе с этим вопросом. Что, чёрт возьми, он имеет в виду под этим своим Светом? Знание? Что ж, не дадите ли вы мне какие-нибудь намёки на его конкретность? Свет, Боже правый! Что это такое?


Отвечу вам о Кришнапреме завтра, если будет на то Божья воля. Хотя сказать особо нечего - когда искренне соглашаешься, что можно сказать, кроме "Ура! То же самое!" Впрочем...


10 сентября 1935 г.


(Дилип получил письмо от Кришнапрема, которое мы включаем сюда. Ответ Шри Ауробиндо следует далее.)


Дорогой Дилип,

Наконец-то я должен сесть и написать ответ на твоё письмо. И прежде всего позволь мне поблагодарить тебя за лепестки прасада от твоего Гурудева и за интересный номер "Санди Таймс".

Так что же это за дело с "верой и опытом"? Я не помню никаких сегодняшних замечаний на этот счёт. На самом деле, единственное, что я когда-либо помню из сказанного мною на тему веры, содержалось в письме к тебе, в котором, насколько я помню, я сказал, что вера - это свет высшего "я", проникающий в низшее, или что-то в этом роде.

Перебирая в памяти, я, кажется, припоминаю какой-то туманный разговор с М.Б. [Мони Багчи], но замечания были, несомненно, ad hoc [к случаю] и, вероятно, были направлены против ортодоксального религиозного требования слепого принятия догматической веры. Такая вера или псевдовера (ибо она редко, если вообще когда-либо, является настоящей верой) не имеет ничего общего с тем, что я подразумевал под верой, когда писал тебе. Последняя - это не интеллектуальное согласие с интеллектуализированными утверждениями, для которых у человека недостаточно доказательств, а состояние души, основанное на смутном восприятии личностью того, что более ясно познано на высших уровнях. Это, во всяком случае, то, что я подразумевал под "истинной верой", и я полагал бы, что твой Гурудев более или менее согласился бы с этим. Но, во всяком случае, такова моя позиция в настоящее время; я подозреваю, что Мони Багчи, должно быть, переврал мои слова.

Конечно, целью являются не опыты, но опыт (в некотором смысле, по крайней мере), ибо под опытом я подразумеваю живое знание, проявляющееся в существе, и если оно не присутствует, значит, что-то не так или, по крайней мере, что-то ещё не началось.

Разумеется, на этом уровне вера предшествует опыту, но это происходит только потому, что она сама является Светом от опыта, уже присутствующего выше.

Знаешь ли ты, что бессмертно, а что смертно? И знаешь ли ты, что из них - ты?

Ответь на эти вопросы, и ты поймёшь, что я подразумеваю под верой. Попутно ты также узнаешь, что я подразумеваю под бхакти - ахути [приношение] смертного в это пламя бессмертного.

Я повторяю снова ("Я сказал это громко, я сказал это ясно, я пошёл и прокричал ему в самое ухо"), что я ни в коем случае не против эмоций. Это было бы совершенно нелепо. Но я критикую сложившуюся практику барахтанья в эмоциях ради них самих и ради привязанного к ним удовольствия. Это всё равно что человек, барахтающийся в горячей ванне.

Познай Кришну, возлюби Кришну и трудись для Кришны. Тогда ты сможешь предоставить всем "блаженствам" самим заботиться о себе. Ты определённо не обнаружишь в них недостатка. Конечно, в самоотдаче переживается блаженство, но не отдавай себя ради того, чтобы получить блаженство, а отдавай себя потому, что Он - Кришна, и твоё существо может реализовать себя только через единение с Его существом.

О бхакти - это слово используется двусмысленно. Некоторые люди подразумевают под ним эмоциональный восторг как таковой. (Не игнорируй эти два маленьких слова.) В таком случае бхакти не является высшим. Другие, включая меня, подразумевают под ним самоотдачу Кришне, которая, конечно, сопровождается эмоциональным восторгом, но совершается не ради этого восторга. В таком случае это "высшее" или нечто вроде высшего. Полагаю, в этом месте от тебя последуют громкие аплодисменты, но смотри не пойми меня превратно. Прежде чем ты сможешь предложить гхи [масло] огню, ты должен знать, где этот огонь, а Кришна - в Свете, в Свете, в Свете!

Конечно, я опустил всевозможные оговорки. Существует такая вещь, как предварительное подношение или, скажем, желание подношения, и многое другое, но я пишу письмо, а не книгу.

Пренебрегай Светом на свой страх и риск, ибо Он есть Свет, и Свет должен слиться со Светом. Не сумеешь познать свет - и будешь беспомощно ступать по тёмному пути "дакшинаяны", беспомощно вращаясь, будучи игрушкой, а не хозяином Кармы.

Каждый должен стремиться познать, чтобы в момент смерти он мог повторить клич Орфического посвящённого: "От чистого я иду к Чистому". Всё, что я могу сказать, это то, что Свет, в котором пребывает Кришна, - это Свет, который видит, а не свет, который видят, и голос Кришны - это голос, который говорит, а не голос, который слышат.

Я правда не могу пересматривать те мои старые письма, что ты перепечатал. Извлеки из них то, что сможешь, а остальное выбрось. Что касается момента, который ты отметил красным карандашом, - "не" здесь не требуется. Суть просто в том, что символы, которые осознаются как символы, иногда менее опасны, чем те, что не признаются таковыми, и невозможно - каким бы "абстрактным" и "ведантическим" ни был человек - избежать символов, поскольку все слова являются символами.

Однако я добавил типпани [комментарий или объяснение] к твоим комментариям. Я нахожу, что письмо во многом является повторением предыдущих. Очевидно, я иссякаю, так что лучше замолчать.


Не знаю, смогу ли я ответить на ваш вопрос о том, что Кришнапрем подразумевает под светом Кришны. Это определённо не то, что люди обычно подразумевают под знанием. Он может иметь в виду Свет Божественного Сознания или, если хотите, свет, который и есть Божественное Сознание, или свет, исходящий от него; или он может иметь в виду светоносное существо Кришны, в котором все вещи пребывают в своей высшей истине - истине Знания, истине Бхакти, истине экстаза и Ананды, всё это там.

Существует также проявление Света - Упанишады говорят о джьотир брахма, Свете, который есть Брахман. Очень часто садхак чувствует поток Света на себе или вокруг себя, или поток Света, вторгающийся в его центры или даже во всё его существо и тело, проникающий в каждую клетку и освещающий её; и в этом Свете растёт духовное сознание, и человек становится открытым для всех или многих его действий и реализаций. Кстати, передо мной рецензия на книгу Рамдаса (из "Видения"), в которой описывается такой опыт, полученный повторением Рама-мантры, но, если я правильно понимаю, после долгой и суровой самодисциплины. "Когда мантра прекратилась автоматически, он увидел небольшой круговой свет перед своим мысленным взором. Это принесло ему трепет восторга. Поскольку этот опыт продолжался несколько дней, он почувствовал ослепительный свет, подобный вспышке молнии в глазах, который в конечном счёте пропитал и поглотил его. Теперь невыразимый восторг блаженства наполнил каждую пору его физического тела". Это не всегда приходит именно так - очень часто это приходит этапами или через долгие промежутки времени, поначалу воздействуя на сознание, пока оно не будет готово.

Мы здесь тоже говорим о свете Кришны - свете Кришны в уме, свете Кришны в витале; но это особый свет - в уме он приносит ясность, свободу от омрачённости, ментальных ошибок и извращений; в витале он вычищает весь опасный хлам, и там, где он есть, присутствует чистое и божественное счастье и радость.

Есть, однако, такие, кто, кажется, рассматривает это вторжение Света не просто как вещь, не имеющую ценности, но как нечто злое или, возможно, такое, что может стать таковым, а потому заслуживает недоверия: ибо передо мной письмо с описанием опыта, очень похожего на опыт Рамдаса, но он был осуждён Гуру автора как попытка завладения дьяволом, которую нужно рассеять произнесением имени Рамакришны!

Это всё, что я могу написать об этом сейчас. Как всегда, тюрьма времени. Но зачем ограничивать себя, настаивать на чём-то одном и исключать всё остальное? Будь то через Бхакти, или через Свет, или через Ананду, или через Покой, или любыми другими средствами, какими бы они ни были, человек получает начальную реализацию Божественного, получить её - это главное, и все средства, приводящие к ней, хороши.

Если человек настаивает именно на Бхакти, то именно через Бхакти приходит Бхакти, и Бхакти в своей полноте есть не что иное, как полная самоотдача, на что очень верно указывает Кришнапрем. Тогда вся медитация, вся тапасья, все средства молитвы или мантры должны иметь своей целью это, и именно тогда, когда человек достаточно продвинулся в этом, нисходит Божественная Милость, и приходит реализация, которая развивается до своего завершения. Но момент её прихода выбирается мудростью одного лишь Божественного, и человек должен иметь силы продолжать путь, пока она не придёт; ибо когда всё действительно готово, она не может не прийти.

Постараюсь завтра написать больше.


10 сентября 1935 г.


Мне кажется прискорбным, что вы оставили хоть на мгновение ту линию, которую избрали и которая в моих глазах была действительно серьёзной Йогой, и перенесли весь упор на медитацию. Если вы находите её скучной, она вряд ли увенчается успехом. Впрочем, как вы говорите, жаловаться бесполезно: я только надеюсь, что вы вернётесь на психическую стезю, на которой вы делали хорошие успехи. Во всяком случае, я отмечаю, что вы полны решимости придерживаться духовных усилий, несмотря на остроту вашего разочарования. Именно приверженность делу и доведение его до конца делают успех возможным. Не думаю, что сейчас полезно говорить что-либо ещё. Я могу лишь оказать всю возможную помощь.


11 сентября 1935 г.


Я говорил вполне серьёзно о том прогрессе, которого вы достигли благодаря психическому движению и стремлению обнаружить и устранить эго. Я уже писал вам, решительно одобряя этот путь. В нашей Йоге это путь к преданности и сдаче - ибо именно психическое движение приносит постоянную и чистую преданность, а устранение эго делает сдачу возможной. Эти две вещи действительно идут рука об руку.

Другой путь, являющийся путём к знанию, - это медитация в голове, посредством которой происходит открытие наверху, умиротворение или безмолвие ума и нисхождение покоя и других вещей из высшего сознания в целом, пока оно не окутает существо, не наполнит тело и не начнёт брать на себя все движения. Но это предполагает прохождение через безмолвие и некую пустоту от обычных занятий - они вытесняются и совершаются как чисто поверхностное действие - а вы сильно не любите безмолвие и пустоту.

Третий путь, являющийся одним из двух путей Йоги через дела, - это отделение Пуруши от Пракрити, внутреннего безмолвного существа от внешнего активного, так что у человека появляется два сознания или двойное сознание: первое позади, которое наблюдает и созерцает и, наконец, контролирует и изменяет второе, чья активность происходит на переднем плане. Но это также означает жизнь во внутреннем покое и безмолвии и отношение к деятельности как к чему-то поверхностному. (Другой способ начать Йогу Дел - делать их для Божественного, для Матери, а не для себя, освящая и посвящая их до тех пор, пока человек конкретно не почувствует, как Божественная Сила берёт на себя деятельность и совершает её за него.)

Поэтому именно первый путь, по-видимому, подходит вам для следования, и я, естественно, был очень рад видеть, что вы избрали его.

Если и есть какой-то секрет или ключ к моей Йоге, который, по вашим словам, вы не нашли, то он заключается в этих методах - и, в действительности, в них самих нет ничего таинственного, невозможного или даже нового. Новым является только дальнейшее развитие на более поздней стадии и цель Йоги. Но об этом не нужно беспокоиться на ранних стадиях, если только человек не пожелает этого ради ментального знания.


12 сентября 1935 г.


Я признателен за то, что мне удалось вызвать у вас некоторую симпатию к Покою и даже сделать вас почти способным взирать на Безмолвие без ужаса. Это почти супраментальное достижение - и всё же вы не желаете верить в Сверхразум или в меня! Впрочем, я хочу напомнить вам, что внутренний покой и безмолвие не обязательно являются переходом к Нирване и только к ней. Я показал на своём примере (и есть другие), что это может быть переходом и поддержкой для неисчерпаемой и безотказной деятельности познания, творчества и многого другого. Это вырывает все потроха из вашей фиксированной теории и постоянных утверждений об обратном - но вы всегда вызываете её призрак и заставляете его сражаться дальше, подобно бхуту [призраку] из норвежской саги или героям индийского эпоса, спустя долгое время после того, как жизнь покинула его или ему отрубили голову и ноги. Надеюсь, скоро придёт время, когда вы позволите этой теории мирно покоиться в могиле.

Также психический подход - это не то, что вы рисуете в своём письме. Все эти высоколитературные и риторические, размашисто-сильные или едкие фразы, которыми вы его приправляете, как когда-то делали со сверхразумом, - и те, и эти в высшей степени неуместны. Кроме того, он [психический подход] может быть не менее скорым в своём результате, чем другие пути. От неослабевающей силы и искренности, которые вы в него вкладываете, зависит, принесёт ли он плоды раньше или позже.

Что касается романтики, вы бы вдоволь насладились ею, если бы приехали сюда раньше, но тогда бы у вас позже возникли и все трудности. Как бы то ни было, Боги, председательствующие над вашей эволюцией, похоже, решили, что вы должны заслужить романтику духовного достижения, прежде чем получите её. Возможно, они мудрее вашего желания.

Что касается медитации, я отговаривал от неё по двум причинам: во-первых, потому что из-за вашего нетерпения она ввергала вас в пучину отчаяния вместо того, чтобы приблизить к покою; во-вторых, потому что, принеси она плоды, был шанс появления пустоты и безмолвия - и тогда вы замерли бы от ужаса и, возможно, в оцепенении упали бы в объятия Инерции! Но если вы внезапно превратитесь в памятник неукротимого терпения и перестанете бояться Покоя и Безмолвия - ну что ж, тогда, конечно, мои возражения исчезнут.

Но всё же и тогда я настаиваю на равной или даже большей необходимости психического пути через преданность, победу над эго и сдачу.


13 сентября 1935 г.


Жаль, что вы утратили всякую радость или энтузиазм к пути психической преданности, ибо, несомненно, они у вас были, и что бы вы ни говорили, это принесло реальный прогресс - конечно, не в поразительных опытах, но в движении существа к Богу, в повороте к пути внутренней духовной зрелости. Впрочем, если вам не хочется продолжать это, полагаю, нет смысла принуждать себя. Я всё же надеюсь, что в какой-то момент вы сами к этому вернётесь.

Аскетизм имеет свою пользу при условии, что он осуществляется очень серьёзно и последовательно, и если бы вы почувствовали настоящий призыв к этому, я бы не сказал "нет". Конечно, вы всё ещё можете пробовать медитацию. Она может увенчаться успехом, несмотря на уныние. Ибо иногда, как я видел в двух-трёх случаях за последнее время, перемена или опыт приходят самым неожиданным и иррациональным образом.


14 сентября 1935 г.


Мать улыбнулась, потому что смотрела на вас - и на ваше внутреннее "я" тоже, конечно, своим внутренним взором, - и от того, что она увидела, к ней снова пришло: "Да, вы преданный". Именно это вы и проявляли, сопротивляясь внушениям вкрадчивой враждебной Силы.

Что касается этих эмоций, я не думаю, что Кришнапрем стал бы возражать против них - как я понял из его писем - и мы уж точно не возражаем и никогда не возражали. Он сказал бы, я думаю, что они - такие чувства к Гуру - вполне сродни Свету и близки к нему, ибо Свет может выражать себя в эмоциональном существе так же, как через "я" и ум. То, что вы выражаете в своём письме, - это именно то, что я подразумеваю под ростом или открытием психического существа; чувства, которые вы выражаете, - это то, что я называю психическими эмоциями: верность, благодарность, самоотдача, служение, любовь, которая стремится к Возлюбленному, что бы ни случилось - что ещё я подразумеваю под самоотдачей, самоотдачей себя? Именно когда всё существо перестраивается в этом духе, когда всё является выражением любви, верности, служения, самоотдачи, тогда психическое существо становится полным и сдача становится возможной. Странно! Вы нападаете на психический путь и в то же время пишете мне почти на одном дыхании одно из самых "психических" писем, какие только возможны!

Факт в том, что ваш ум перемешался со всевозможными предвзятыми ментальными представлениями об этих вещах, и именно поэтому вы неверно понимаете или вовсе не понимаете то, что пишем вам Кришнапрем или я. Существует такое превратное понимание победы над эго и поиска Кришны ради самого Кришны и "крупиц" - это я хочу прояснить в другом письме; для нынешнего субботнего вечера оно было бы слишком длинным.

Как бы то ни было, я не имею ничего против вашей медитации или даже против того, чтобы вы попробовали аскетизм - я возражаю против него как против цели, но не имею ничего против него как этапа пути, ибо я сам через это прошёл, как и Мать. Должен сказать, что многим в Ашраме не помешало бы вкусить его. Также я никогда не ограничивал вас крупицами; я лишь указывал на то, что большинство ищущих начинают с крупиц, переходят к ломтям, а затем получают целую буханку, и это не очень хорошая духовная политика - быть недовольным тем, что приходит, и бросаться в пучину отчаяния из-за того, что не можешь получить всю буханку сразу. Я не имею ничего против того, чтобы вы получили всю буханку сразу - при условии, что это не вызовет у вас несварения желудка, как это (или нечто похожее) случилось у X, Y и Z. Но разве я хоть раз возражал в их случае против того, чтобы они проглотили это огромное изделие духовной печи? Никогда! Я даже помогал им в этом на страх и риск для них и для меня. Вот так!


15 сентября 1935 г.


Ну что ж, великий гуру, да будет так. Тогда я выбираю аскетизм, раз, как я понимаю, иного пути для скорого прибытия нет? Но пусть это будет конкретный аскетизм, раз уж я хочу конкретных реализаций. Quid pro quo, а? Поэтому я предлагаю на ваше полное одобрение следующие рецепты - и заметьте, никаких ни к чему не обязывающих супраментальных разрешительных двусмысленных санкций для меня, от которых позже можно будет уклониться или отречься с помощью вашего излюбленного убежища: "Ну, Дилип-занимался-своей-собственной-Йогой". Я должен тогда отказаться от вещей, которые мне нравятся:

Я брошу пить чай. Я его люблю.

Я откажусь от сыра. Он мне нравится.

Я распрощаюсь с жареным картофелем, луком, маслом - я их обожаю.

Я начну периодические голодания, чтобы героически чувствовать голод без еды.

Расстанусь с маслом для волос.

Побреюсь наголо, это настоящий аскетизм: я не шучу, я побреюсь, я мрачно обязуюсь это сделать, хотя бы для того, чтобы показать, что я настроен серьёзно. У меня будет хотя бы мрачное удовлетворение от того, что вы не узнаете преобразившегося Дилипа и поразитесь, как быстро с невозрождённым Дилипом покончил ваш испепеляющий Супраментал.

Я буду спать на одеялах - без подушки. Но заметьте: я уже пробовал это раньше и помню, что хотя вы и содержали меня в разумном комфорте, я пришёл готовым отважиться на любую суровость.

Наконец, что не менее важно, я буду спать без москитной сетки, что станет моим самым героическим аскетическим подвигом, так как я ещё никогда не мог спать без удобной сетки.

Только, пожалуйста, поверьте мне, когда я настаиваю: хотя мой язык всё ещё не возрождён, поскольку бедный Дилип ещё не преображён Супраментально, моё намерение может бросить вызов самым серьёзным Супраментальным капризам. Ибо хотя язык легкомыслен, сердце полно слёз comme il faut [как и должно быть] и настроено на высшие ноты суровости. Но теперь и вы сами будьте деловиты и благословите блаженно: "Аминь".


Я в некотором ужасе взираю на детальные предложения, сделанные вами! Голодания? Я в них не верю, хотя сам через них проходил. После этого вы станете объедаться как огр. Бритая голова! Великие небеса! Вы осознали последствия? Я опускаю эстетический шок для себя 24 ноября, от которого я мог бы и не оправиться - но какой шум поднимется от мыса Коморин до Гималаев! Вы прославитесь по-новому, и это затмит все ваши прежние лавры. И это как раз тогда, когда вы отворачиваетесь от славы и всего, что связано с эго! Нет, нет - это вдвойне опасно. Спать без москитной сетки? Это означало бы отсутствие сна, что так же плохо, как отсутствие еды. У вас не только глаза ослабнут, но и вы сами - и вдобавок станете хмурым, серым и жутким, более жутким, чем Супраментал в ваших худших опасениях. Нет и ещё раз нет. Что касается остального, я изложил некоторые пункты Матери, и она посмотрела на них без одобрения.

В конце концов, настоящий аскетизм вряд ли возможен где-то, кроме хижины или Гималаев. К тому же суть аскетизма - в отсутствии желаний или привязанности, в безразличии, в умении обходиться без вещей, в удовлетворённости всем, что приходит. Если вы аскетизируете внешне, это становится правилом жизни, и вы соблюдаете его, потому что это правило, ради принципа, или ради kudos [престижа], или как вопрос чести. Но я заметил у аскетов "по правилам", что когда убираешь узду, они становятся такими же, как другие - за редким исключением, конечно; что доказывает - трансформация не была реальной. Более тонкий метод, используемый некоторыми - отказаться на время, затем снова попробовать объект желания и так продолжать, пока не испытаешь себя до конца! Например, вы на время отказываетесь от картофеля и едите только пищу Ашрама - если возникает тяга к картофелю, значит, вы не излечились; если тяги нет, вы всё равно не можете быть уверены, пока снова не попробуете картофель и не увидите, возродится ли желание, привязанность или чувство нужды. Если нет, и картофель сам отпадает от вас, тогда есть надежда, что дело сделано!

Впрочем, всё это заставит вас подумать, что я вряд ли гожусь в гуру на пути аскетизма, и вы, вероятно, будете правы. Видите ли, у меня сильная склонность к внутренней работе, и я убеждён, что если дать шанс психическому, оно избавится от витальных уз без всей этой суровости и хлопот.

Но я напишу ещё раз и постараюсь вникнуть без ужаса. У меня сегодня не было времени прийти в себя после этого шока.

P.S. Рисунок Райханы очень выразительно передаёт облик Гопи, но что ещё об этом сказать. Это рисунок, а рисунок выражает видение художника чаще, чем натуру - так что по нему ничего нельзя сказать.


16 сентября 1935 г.


О Гуру, я искренне благодарю вас за отказ подтвердить мой приговор. И всё же, как ни парадоксально, наряду с облегчением я чувствую и определённое разочарование. Ибо у меня было скрытое подозрение, что ваша Супраментальная мудрость всё же захочет навязать мне аскетизм, раз уж мне, волей-неволей, приходится практиковать вашу Супраментальную Йогу и никакую другую; поэтому я решил после мучительной борьбы запретить всё, что мой ум любил или даже одобрял. Но теперь вы сами отклоняете моё предложение победить привязанности, которые меня удерживают. Впрочем, я повторяю, что я всё ещё "в игре", если вы пересмотрите своё вето и дадите мне ещё один шанс.


Как вообще у вас могла возникнуть такая странная идея, будто мы навязываем вам аскетизм? Когда? Как? Где? Я лишь допустил это как возможность после ваших неоднократных заверений в том, что вы хотите совершить этот грозный поступок, и это было связано с великими терзаниями сердца и ужасными предчувствиями образа аскетичного Дилипа с диким блуждающим взглядом и в набедренной повязке, поедающего земляные орехи и гвозди и спящего на железных шипах в присутствии ошеломлённого Господа Шивы! Я никогда вам этого не предписывал; этого требовали вы, так что я уступил и попытался извлечь из этого максимум пользы, надеясь, что вы одумаетесь. Что касается Матери, то в первый же раз, когда она услышала об этом, она отмела это самым решительным "Чепуха!", какое только возможно. На самом деле то, что предложили вы, было даже более грозным, чем моё видение - бритоголовый и искусанный москитами Дилип + набедренная повязка и всё прочее (не то чтобы вы предлагали последнее, но это логический исход этого разрушительного бритья!). Победа над привязанностью - совсем другое дело: нужно научиться пить чай и есть картофель, не плача по ним и даже не скучая по ним, если их нет. Но мы неоднократно говорили, что вы можете продолжать ими пользоваться и вам не нужно следовать путём некоторых других. Что касается уединения, я несколько раз писал о своём недоверии к "затвору"; лишь немногие люди могут это делать с пользой, но они не являются правилом для других. Так что ваша тонкая супраментальная интерпретация наших намерений или желаний была совершенно неуместной. Впрочем, всё хорошо, что хорошо кончается, и, несмотря на вашу готовность продолжать "игру", я буду считать, что опасность миновала. Laus Deo [Слава Богу]!

Кстати, что это за разговоры о Ришабхачанде, Радхананде и Амбабхикшу? Это очень загадочно. "Аскетические" методы Радхананды - его собственные и давние, и наше влияние было направлено скорее на их уменьшение, если уж на то пошло; мне неизвестно, чтобы Ришабхачанд был аскетом или сидел на гвоздях. Амбабхикшу? Это потому, что он не принимает посетителей в своей комнате? Но этот запрет относится к верхнему этажу дома "Retraite", а не к человеку лично.


20 сентября 1935 г.


Вчера вечером я на несколько минут проводил Харина на вокзал. Лицо его было чернее тучи, очень мрачным. Мне было жаль беднягу, который всё потерял из-за собственного своенравия и т.д. Всё же мне было немного грустно, когда я возвращался один. Снова и снова у меня возникал вопрос: действительно ли Шри Кришна имел это в виду конкретно или просто поэтизировал, когда сказал: na hi kalya-kt kacid durgati tta gacchati?


Вы забыли контекст. Арджуна спрашивает: что происходит с йогом, который терпит неудачу в этой жизни из-за своих ошибок - происходит ли его падение с обоих путей, обычного жизненного и духовного, и погибает ли он, подобно порванной струне? Кришна отвечает: нет. Все, кто следует Благу, получают награду за свои усилия и не погибают, так как сначала они получают её в жизни, которая за пределами земной, а затем в следующем рождении, в котором йог, потерпевший неудачу сейчас, может даже возобновить свои усилия в наилучших условиях и достичь Сиддхи. Кришна никогда не говорил, что в этой жизни никто из тех, кто пробует заниматься Йогой, не терпит неудачу.


Ибо у всех нас есть те или иные недостатки - их достаточно для того, чтобы любое Божественное объявило нас негодными даже после поверхностного изучения нашего отсутствия заслуг. Похоже, недостатком Харина было то, что он постоянно считал себя обладателем слишком больших заслуг.


[[Было ли это его единственной трудностью? Эгоизм действительно был его первой и главной трудностью, но остальные? Он сам знал об их существовании, но предпочёл не только не допускать их в свою поэзию, но и в разговорах притворяться перед другими, что их нет. Это происходило потому, что нечто в нём было полно решимости не меняться.]]


Я помню, когда был с ним в плохих отношениях и читал его стихи, полные слащавого самолюбования, я постоянно говорил себе: "Парень живёт в раю для дураков - слишком мало скептицизма по мнению Дилипа"... Хотя даже сейчас мне нравится красивая поэзия, подобная поэзии Харина, именно как эстетическая поэзия. Но я собирался сказать не об этом. Я собирался сказать, что крах Харина - он выглядел совершенно уничтоженным - заставил меня задуматься: почему такой искатель духовной жизни, как он (а ведь он был искателем, не так ли?), пришёл прямым путём к катастрофе, особенно когда его гуру были вы и Мать?


А если человек отказывается слушать своих гуру и заявляет, что он мудрее и праведнее их?


(...) Сегодня утром во время пранама Матери я почувствовал глубокое волнение со слезами (чего не одобряют приверженцы Света),


Свет не выражает неодобрения.


и результатом стала эта песня. Когда я пел её сегодня утром, я чувствовал глубокое волнение.

Эта песня написана в том же метре (хотя схема рифмовки не везде совпадает), что и знаменитая и прекрасная песня моего отца о Ностальгии, которую я для вашего удобства выписываю рядом. Эту песню я пел тысячам людей в Бенгалии. Анильбаран, возможно, вы помните, год или два назад сочинил песню в том же метре и с той же схемой рифмовки, которую Сахана пела Матери: Tui M mr hiyr hiy tui M mr nkhir lo [Мать, ты - сердце моего сердца, ты - свет моих очей]. Как-нибудь я спою эту песню вам и Матери - я имею в виду свою собственную, так как она родилась из глубокого чувства и совершенно спонтанно.


21 сентября 1935 г.


Абсолютно никакой надежды исправить ваше стихотворение сегодня - слишком большой объём работы. У меня есть ещё целая гора важной внешней корреспонденции, заполняющей мой ящик уже месяц или даже больше, с которой я совершенно точно должен разделаться завтра - ведь мои прошлые воскресенья были так же загружены, как и будни, и я не мог за неё взяться. Но я посмотрю, удастся ли мне выкроить несколько минут для этого перевода - вы, кажется, сильно продвинулись в своём английском стихе (как вам удалось так быстро? Йогическая сила? внутреннее сгорание? сублиминальное "я"?), и, возможно, большая переработка не потребуется. Посылаю вам письмо и рисунок Райханы, которые необъяснимым образом снова оказались у меня (Полтергейст? ваша невнимательность? Моя?).


22 сентября 1935 г.


В последнее время не мог медитировать из-за гор корректур. Но скоро я начну как Пахари Баба: берегитесь.


После горы корректур - гора медитации с вами, БАБОЙ, на вершине? Что ж, я готов к встрече с ней.


28 сентября 1935 г.


Этот мой друг - парень высшей пробы с нейогической гуманистической точки зрения, к тому же культурный до степени "умереть-от-розы-в-ароматной-боли" - убит горем и т.д. по причинам, которые вы знаете. Но его письмо даёт пищу для размышлений, потому что:

He's disappointed that my stay [in the Ashram]

Has been refreshing in a way! -

In that, he assumes, I have professed

To have in Yoga alas, progressed!! -

In throwing off Dilipian charms

But lo! he finds my mental warms

Up to a friend who comes to you

To claim his Supramental blue

For PALE he's to all outward seeming

But can you afford to be now beaming?

Do write I prithee on the back

That the eye may follow your master-track!


[Он разочарован тем, что мой приезд [в Ашрам]

Стал в некотором роде освежающим! -

В том смысле, что, как он полагает, я заявил,

Что в Йоге, увы, преуспел!! -

Отбросив "дилиповское" обаяние.

Но гляди-ка! Он находит мой ум тёплым

К другу, который приходит к вам,

Чтобы заявить права на свою Супраментальную лазурь.

Ибо БЛЕДЕН он по всем внешним признакам,

Но можете ли вы позволить себе сейчас сиять?

Напишите же, прошу вас, на обороте,

Чтобы глаз мог следовать за вашим путём мастера!]


Я сначала прочитал ваше стихотворение и оказался в глубоком замешательстве. Прочитав письмо вашего друга, я выплыл на поверхность, но ключевые строки всё ещё остаются загадочными. Я всегда сияю, как супраментальное солнце. Почему бы мне не позволить себе сиять сейчас? Почему бледность Лунного Владыки должна нанести мне поражение? Напротив, он должен разрумяниться от моего сияния - и вашего тепла. N'est-ce pas [Не так ли]?


4 октября 1935 г.


Мать почувствовала глубокую симпатию к Сомнатху. В нём, конечно, заложены большие ментальные способности, но то, чем он обладает в необычайной степени, - это очень тонкое психическое существо и натура, способная на истинные и глубокие психические чувства и силу психического опыта. Он ещё не осознаёт всего того, что есть в его душе, но там скрыты великие возможности, ожидающие своего развития.


5 октября 1935 г.


To Mother and Sri Aurobindo,

Although you did not permit me,

(Perhaps my letter did not see?)

Yet cooked have I - eat, I prithee

For in love I've cooked I guarantee

Albeit there was (`twixt you and me)

In it some dare-divinery.

But then you didn't (did you?) foresee:

Through hush there is no holding me?


The dauntless Dilip when Yoga-free.


[Матери и Шри Ауробиндо:

Хоть вы и НЕ позволили мне

(Быть может, письмо моё не узрели?),

Всё же я приготовил - отведайте, прошу,

Ибо с любовью готовил я, гарантирую,

Хотя и было в этом (между нами)

Некоторое безрассудство.

Но разве вы не предвидели (не так ли?):

В безмолвии меня не удержать?


Дилип Неустрашимый, когда свободен от Йоги.]


Я читал ваше письмо, но по иронии судьбы совершенно забыл об этой его части (прекрасной части), так что ответа не последовало. Что касается самого блюда, то возглас, поднявшийся от нёба при встрече с этим замечательным варевом, был: "Странно, но вкусно!"


5 октября 1935 г.


Вы писали о неудачной попытке, о том, чтобы попробовать снова и т.д. Это привело меня почти в отчаяние; боюсь, это последует в могильное небытие Нирваны, Гармонии и многих других вещей. Если бы у меня была опора в Йоге, это не имело бы значения. Но не обретя её, я вынужден жаждать ваших писем по таким вопросам - хотя я искренне колеблюсь, стоит ли вас беспокоить. Но поистине ваше утреннее письмо наполнило меня отчаянной тревогой. Раз такие вещи откладываются в долгий ящик, они больше не всплывают на поверхность, что я знаю по собственному горькому опыту. И всё же я не могу настаивать, зная, как вы заняты. Но если найдёте время, вспомните хотя бы два моих главных вопроса: (1) не было ли в вишнуизме и учении Рамакришны хотя бы частичной трансформации, и (2) не предполагает ли любой свет реализации, если он должен быть прочным, некоторую трансформацию адхара, чтобы нисхождение не было мимолётным? Как следствие, свет, который нисходит в реализации, разве он не трансформирует хотя бы частично, стремимся мы к этому или нет?


Под вашим давлением (не супраментальным) я немного поплескался на поверхности темы - результат несовершенен и неразборчив. (Отправляю это Нолини, чтобы он поборолся с текстом). Ваша вина! Как, скажите на милость, вы ожидаете, что я углублюсь в этот вопрос или сделаю что-то ещё, кроме каракулей, когда у меня совсем, совсем, совсем нет времени?

Я не уверен, что вы подразумеваете под Вайшнавской трансформацией или трансформацией Рамакришны, поэтому ничего не могу сказать об этом. Могу лишь сказать, что под трансформацией я не подразумеваю некое изменение природы - я не имею в виду, например, святость, этическое совершенство или йогические сиддхи (подобные тантрическим). Я использую слово "трансформация" в особом смысле - радикальное и полное изменение сознания определённого специфического рода, которое задумано так, чтобы обеспечить мощный и уверенный шаг вперёд в духовной эволюции сознания, подобный тому (но более великий), что произошёл, когда ментализированное существо впервые появилось в витальном и материальном животном мире. Если происходит что-то меньшее или, по крайней мере, если не положено реальное начало на этой основе, не сделан фундаментальный прогресс в этом направлении, то моя цель не достигнута. Частичная реализация, нечто неопределённое и смешанное, не отвечает тем требованиям, которые я предъявляю к жизни и Йоге.

Свет реализации - это не то же самое, что Нисхождение. Я не думаю, что реализация сама по себе обязательно что-то трансформирует; она может принести лишь открытие, возвышение или расширение сознания, позволяя реализовать что-то в части Пуруши без какого-либо радикального изменения в частях Пракрити. Можно обладать неким светом реализации на духовной вершине сознания, но нижние части останутся такими, какими были. Я видел бесчисленное множество примеров этого. Должно произойти нисхождение света не просто в ум или его часть, но во всё существо до физического уровня и ниже, прежде чем сможет произойти реальная трансформация. Свет в уме может одухотворить или иным образом изменить ум или его часть тем или иным способом, но он не обязан менять витальную природу; свет в витале может очистить и расширить витальные движения или же заставить безмолвствовать и обездвижить витал, но оставить тело и физическое сознание прежними или даже оставить их инертными или поколебать их равновесие. И нисхождения Света недостаточно, это должно быть нисхождение всего высшего сознания - его Покоя, Силы, Знания, Любви, Ананды. Более того, нисхождения может быть достаточно для освобождения, но не для совершенствования; или достаточно для того, чтобы произвести большую перемену во внутреннем существе, в то время как внешнее остаётся несовершенным инструментом - неуклюжим, больным или невыразительным. Наконец, трансформация, осуществляемая садханой, не может быть полной, если она не является супраментализацией существа. Психизации недостаточно, это лишь начало; одухотворения и нисхождения высшего сознания недостаточно, это лишь промежуточный этап; окончательное достижение требует действия супраментального Сознания и Силы. Что-то меньшее вполне может считаться достаточным для индивидуума, но этого недостаточно для земного сознания, чтобы сделать тот решительный шаг вперёд, который оно должно сделать рано или поздно.

Я никогда не говорил, что моя Йога - это нечто совершенно новое во всех своих элементах. Я называл её интегральной Йогой, и это означает, что она вбирает в себя суть и многие методы старых Йог; её новизна - в цели, точке зрения и тотальности метода. На ранних стадиях - а это всё, что я рассматриваю в книгах типа "Загадка" (Riddle) или "Огни" (Lights) или в новой книге, которая должна выйти, - в ней нет ничего, что отличало бы её от старых йог, кроме цели, лежащей в основе её всеобъемлемости, духа в её движениях и того высшего значения, которое она держит перед собой; а также схемы её психологии и работы, но так как это не было и не могло быть развито систематически или схематично в этих письмах, это не было понято теми, кто ещё не знаком с этим ментально или через некоторую практику. Поздние стадии Йоги, проникающие в малоизвестные или неизведанные области, я не делал публичными и в настоящее время не намерен этого делать.

Я также прекрасно знаю, что существовали внешне родственные идеалы и предчувствия - совершенствование расы, определённые тантрические садханы, стремление к полному физическому сиддхи в некоторых школах Йоги и т.д. и т.п. Я сам упоминал об этом и высказывал мнение, что духовное прошлое расы было подготовкой Природы не только к достижению Божественного за пределами мира, но и к тому самому шагу вперёд, который эволюция земного сознания должна совершить теперь. Поэтому мне совершенно всё равно - даже если эти вещи далеко не идентичны моей, - примут ли эту Йогу, её цель и метод как нечто новое или нет, само по себе это пустяк. Важно лишь то, чтобы она была признана истинной сама по себе и доказала свою истинность достижением; неважно, назовут ли её новой или повторением или возрождением старого, что было забыто. Я сделал акцент на ней как на новой в письме к определённым садхакам, чтобы объяснить им, что повторения старых йог в моих глазах недостаточно, что я предлагаю вещь, которую предстоит достичь и которая ещё не была достигнута, ещё не была ясно визуализирована, хотя она и является естественным, но всё ещё тайным желанным итогом всех прошлых духовных усилий.

Она нова по сравнению со старыми йогами:

1. Потому что её цель - не уход из мира и жизни в Небеса или Нирвану, а изменение жизни и существования, причём не как нечто второстепенное или случайное, а как отчётливый и центральный объект. Если в других Йогах и есть нисхождение, то это лишь эпизод на пути или результат восхождения - восхождение является главным. Здесь восхождение - это первый шаг, но оно является средством для нисхождения. Именно нисхождение нового сознания, обретённого в восхождении, является знаком и печатью садханы. Даже Тантра и вишнуизм заканчиваются освобождением от жизни; здесь же целью является божественное исполнение жизни.

2. Потому что искомый объект - не индивидуальное достижение божественной реализации ради самого индивидуума, а нечто, что должно быть обретено для земного сознания здесь; это космическое, а не надкосмическое достижение. То, что должно быть обретено, - это привнесение Силы Сознания (супраментала), ещё не организованной и не действующей напрямую в земной природе, даже в духовной жизни, но которой предстоит быть организованной и стать непосредственно активной.

3. Потому что для достижения этой цели был провозглашён метод, столь же тотальный и интегральный, как и поставленная цель, а именно: тотальное и интегральное изменение сознания и природы, вобравшее в себя старые методы, но лишь как частичное действие и вспомогательное средство наряду с другими, отличительными чертами. Я не находил этого метода (в целом) или чего-либо подобного ни заявленным, ни реализованным в старых йогах. Если бы я нашёл, я бы не тратил время на прорубание троп и на тридцать лет поиска и внутреннего созидания, когда я мог бы благополучно поспешить домой к своей цели лёгким галопом по путям, уже проторённым, проложенным, идеально нанесённым на карту, заасфальтированным, сделанным безопасными и общедоступными.


7 октября 1935 г.


Как обычно, когда вами овладевает такое настроение, вы воздвигаете множество совершенно беспочвенных опор, чтобы оправдать его, и другие опоры, которые наверняка слишком хлипкие, чтобы выдержать такое здание. Мы никогда не говорили, что музыка несовместима с садханой. Мать никогда никому не запрещала слушать вашу музыку и никогда не говорила, что ваше пение нарушит или повредит вашей или чьей-либо ещё садхане. Один или два человека почувствовали себя неловко на концертах из-за толпы или не захотели идти, и им она могла сказать, что они не должны идти, если не хотят или если это их беспокоит; это, безусловно, совершенно естественный ответ, а не запрет на пение. Мать также не запрещала Сахане петь или слушать ваши песни; иногда возникал вопрос о её отходе от слишком частых внешних контактов или дискуссий и т.д., потому что это нарушало её равновесие, которое было ещё неустойчивым. Есть люди, которым это необходимо, так же как есть другие, для которых это не имеет значения; и каждый должен делать то, что оказывается лучшим в его собственном случае. Но это не имеет никакого отношения к музыке, и это странное и насильственное искажение - говорить, что это включает в себя запрет музыки как несовместимой с садханой. Напротив, я всегда поощрял вас делать всё - поэзию или музыку, - что помогает преданности, и боролся с ложной идеей о том, что в вас нет способности к духовным вещам. Сам факт, что люди находят в вашей музыке гораздо больше, чем прежде, показывает, что её здесь не подавляли, а взращивали. Это вы сами, а не мы, в своих настроениях уныния принижали духовную пользу своей поэзии и музыки.

Точно так же я удивлён тем, что вы делаете трагедию из моей шутливой фразы с трижды повторенным "совсем". Я, конечно, не ожидал, что вы воспримете это таким образом, иначе я бы так не написал. В прошлом я всегда отдавал всё время, которое мог отдать в вопросах переписки, гораздо больше, чем кому-либо другому в Ашраме индивидуально. Сейчас у меня больше нет времени на длинные письма, я вынужден быть кратким - и всё же я делал исключения, и в основном для вас. Я написал фразу о том, что времени совсем нет, но это было после того, как я посвятил добрую часть двух ночей подряд попытке дать вам ответ - и довольно длинный. Так что в этом отношении я не думаю, что хоть в чём-то вас подвёл.

Что касается других жалоб, например, о ваших ссорах с Саханой, - право же, это большое преувеличение - ссориться из-за таких совершенно безразличных вещей, как несогласие по поводу заслуг Мони Багчи. Хоть в Ашраме, хоть снаружи в обычной жизни можно расходиться во мнениях о людях или вещах без того, чтобы это разногласие портило для них атмосферу. Безусловно, симпатия или антипатия к людям не имеет никакого отношения к Йоге; ни симпатия к людям, которая является очень благожелательным качеством, ни музыка никогда не объявлялись нами несовместимыми с Йогой.

Поэтому всё ваше письмо построено на пустоте, за исключением того, что касается вашего неуспеха в медитации. Но лекарство от этого заключается не в том, чтобы всё бросить, а в том, чтобы упорствовать в Йоге. Это просто атака; ибо все перечисленные вами внушения - это те, что обычно сопровождают такие атаки. Отбрасывайте их всякий раз, когда они приходят, вместо того чтобы нянчиться с ними; это единственный способ избавиться от них окончательно.

Кашмир? Неосуществимо, ибо сейчас не сезон; неосуществимо также и потому, что это не является исцелением.


10 октября 1935 г.


[[Я думаю, вы несколько ошибаетесь относительно параллели между вами и Харином. (...) Императив быть великим Йогом и духовным поэтом - это одно (многие обладают им поначалу) - вдохновение быть истинным и чистым во всём существе встречается не так часто. Следовательно, никакого сходства с вашим случаем.]]


Стремление и воля к переменам не так уж далеки друг от друга, и если есть хотя бы одно из двух, этого обычно достаточно, чтобы пройти путь - при условии, конечно, что это поддерживается. Сопротивление в определённых частях существа есть у каждого садхака и может быть очень упорным. Искренность приходит, если есть, во-первых, постоянное центральное стремление или воля, во-вторых, честность, чтобы увидеть и признать отказ в частях существа, и, наконец, намерение довести дело до конца даже там, как бы трудно это ни было. Вы признали, что определённые вещи в вас изменились, так что вы больше не можете притворяться, будто не сделали никакого прогресса вообще.

Особенность, которую вы отмечаете, довольно универсальна - одна часть существа верит и говорит правильные и прекрасные вещи, а другая сомневается и говорит прямо противоположное. Я получаю сообщения, например, от X, в которых он на нескольких страницах пишет мудрые и совершенные вещи о садхане - и вдруг без перехода впадает в свой физический разум и ворчливо и жалобно говорит... скажем так, вещи невежественные и совершенно несовместимые со всей этой мудростью. X не является неискренним, когда делает это - он просто даёт голос двум частям своей натуры. Никто не может понять себя или человеческую природу, если не осознает мульти-личностность человеческого существа. Привести все части к гармонии - вот что трудно.

Что касается отсутствия ответа - что ж, неужели вы не видите, что тут вы пребываете в древней традиции? Почитайте "Жития святых" - вы найдёте, что все они (возможно, не все, но, по крайней мере, очень многие) кричали, как и вы, что нет ответа, нет ответа, и впадали в ужасное смятение, агонию и отчаяние - до тех пор, пока ответ не приходил. Многие люди здесь, которые не могут сказать, что у них не было опытов, делают то же самое - так что это не зависит от опытов. Я не советую этот метод никому - заметьте. Я только хочу сказать, что чувство отсутствия ответа не означает, что ответа никогда не будет, и что приступы отчаяния от того, что вы никуда не пришли, не означают, что вы никогда не придёте.

P.S. Прочитал предисловие. Согласен.


12 октября 1935 г.


Но как, чёрт возьми, я могу выдать такой формальный "психический сертификат" Махендре Саркару? Его способности несомненны, и его опыты подтверждают то, что я сразу увидел в нём: его натура не заурядна. Но он более сложен, чем Сомнатх, и на данный момент я не хочу выступать в роли "Комитета по разграничению".

Вы поставили меня в большое затруднение своим вопросом. Мы никогда не знаем, что просить, когда нам задают такой вопрос; мы всегда стараемся переложить выбор обратно на плечи дарителя. Это не недоброжелательность, а неспособность что-либо придумать; только когда что-то само по себе занимает наше внимание как необходимое или полезное, мы узнаём об этом, но этого никогда не случается, когда кто-то хочет что-то подарить и говорит: "Скажите мне, что".

Вы можете принять его в Tr"sor - несмотря на его безнадёжность для Йоги. Но неужели он ожидает возможности засвидетельствовать мне своё почтение? Скорее Человек на Луне будет более доступен. Его вы можете хотя бы видеть сквозь Пространство, в то время как я невидим и неприкасаем - за исключением тех случаев, когда это не так, но этот день астрономически далёк.

Вы заставили меня остро осознать "широкую высокую пустоту, которую представляет собой мой безмолвный разум". Воображение? Нет даже его следа - откуда взяться воображению в nya Brahman [Пустоте Брахмана]? В этом вопросе вам самому, как обладающему активным умом, было бы гораздо легче найти решение [to "eureka"]. Единственное, что я могу сделать, это издавать долгий пустой и спокойный гул без какого-либо результата или же спокойно ждать нисхождения мощного вдохновения из далёкого Бесконечного.


19 октября 1935 г.


Бедный Дилип пишет в богатом хариновском стиле, с умом, не затуманенным дымкой, в изумительном порыве дерзнуть на что угодно.

Что искупает приложенное: письмо Кришнапрема, которому я с сожалением писал, что облака - мои вечные спутники.

Что дальше? Должен рассказать вам кое-что очаровательное. Если я не могу рассказать вам что-то реальное - должен, по крайней мере, выдумать это в поэзии.

Mais pourquoi? Voil" [Но почему? Вот оно]: посмотрите, обязательно посмотрите на изящный комплимент (bien tourn") Кришнапрема: строка, отмеченная красным. Жаль, что я не набрал её всю заглавными буквами. "Но будучи от природы тактичного склада", - как сказал павлин, - я воздерживаюсь от того, чтобы распускать хвост. Ну? Что вы об этом думаете?

И да, знаете ли вы, что мой друг Сомнатх сказал мне сегодня о моей музыке. Увы, та же застенчивость заставляет меня молчать, иначе последовал бы поток излияний, так как Сомнатх признан одним из знатоков первоклассной индийской музыки, сам инструменталист и с детства воспитан на классической музыке. К чёрту всё, позвольте мне выплеснуть это. Он сказал, что не может представить себе большей высоты в оригинальном творчестве в бенгальской вокальной музыке с таким широким диапазоном молитвенных чувств и т.д. и т.п. Опять моя застенчивость - увы! Поэтому я остановлюсь - но только добавив, что, по его словам, так редко можно увидеть композитора, достигшего такого технического совершенства, и что это не может прийти в результате одних только усилий.

И ещё один повод для восторгов: когда удачи приходят, они иногда тоже приходят целыми полками, а? Мой дорогой друг Дхурджати пишет, что он переживает внутреннюю перемену - что интеллектуальная жизнь бесплодна и что его друзья считают, что его приезд в Пондичерри не за горами. Он искренний парень и никогда не говорит того, чего не думает. Я чувствую, что приезд Сотуды и Сомнатха сюда вслед за Арджавой и Дилипом (Арджава - его дорогой друг, по крайней мере был им) несколько пошатнул его самодостаточность. В любом случае, немного силы, посланной ему, не будет лишним, и я так желаю, чтобы он приехал: я многим ему обязан, и он один из моих самых дорогих друзей - дороже Сомнатха, хотя и не так дорог, как Субхаш или Кришнапрем. В любом случае - хорошая новость, не правда ли? По крайней мере, для восторженных излияний?

P.S. Воистину, знаете ли вы, что когда я пел сегодня утром песни Райханы (о Кришне), я почувствовал трепет чувства бхакти, и каждый раз, когда я повторял его имя в песне, оно отзывалось новым трепетом и мелодическим излиянием. Пожалуйста, ради Супраментала (как вам такая мольба?) прочитайте всё это Матери во имя Сострадания.


Очень хорошо! Доказательство того, что пение и музыка могут помочь!


20 октября 1935 г.


Мать,

Что ж, вы и впрямь выглядели очень мило, признаю, но вы сказали Сомнатху, когда он настаивал, желая узнать, какой cadeau [подарок] он мог бы вам сделать, что хотите настольные часы. Но когда я обратился с тем же вопросом, вы ничего не сказали, и посмотрите, в каком я теперь положении - готов перевернуть небо и землю, чтобы придумать что-то, что могло бы одновременно и порадовать вас, и принести пользу. Амия предложила несессер, Сахана - части кингхапа для короны. Я же думаю о вращающемся книжном шкафе. Qu'en dites-vous? [Что вы скажете?] А для Шри Ауробиндо, скажем, шантипурское дхоти, очень тонкой работы, ценой, скажем, рупий в 30? Qu'en dites-vous? Ради Супраментала, скажите хоть что-нибудь, хотя бы для того, чтобы сокрушить Безмолвие, которое так пугает все добрые души.


Ну, когда вы писали, часы не требовались, так как их было три, и все они весело тикали вместе, хотя и показывали совершенно разное время. Но с тех пор случился d"b"cle [крах], и Сомнатх явился как спаситель, посланный провидением, так что его попросили выудить нас из этого затруднения.

Мать предполагает, что книжный шкаф мог бы подойти, но так как он, возможно, поглотит все деньги, вы могли бы сделать это совместным подарком (так сказать, подарком для югал-мурти [парного образа]). Что скажете?


Я сказал своему другу Сомнатху разузнать насчёт книжного шкафа, потом дхоти, потом кусков кингхапа для короны - пока он совсем не запутался, и неудивительно. Так что в конце концов я отменил все заказы и пророчески сказал, что напишу позже.

Но тогда о чём писать? Ах, это вопрос вопросов! Чтобы угодить Матери, которая только улыбается, но не говорит, и Гуру, который только уклоняется, озадачивает и сбивает бедного ментального шишью с его человеческого толку!!


Ну, для чего же ещё нужен человеческий толк, как не для того, чтобы пребывать в замешательстве, пока человек не перестанет понимать, где он находится? Только когда он доведён до такого состояния, появляется хоть какой-то шанс ухватиться за хвост Супраментала.

Вполне сочувствую вашей застенчивости под таким обстрелом комплиментов - вы, должно быть, чувствуете себя в худшем положении, чем Рас [Сайюм?] в Абиссинии, хотя, возможно, с меньшим желанием отступить и скрыться в пустыне. Но что вы думаете об упанишадовских фразах Кришнапрема о "Свете, который видит"; это не озадачивает ваш "бедный человеческий толк"? Касательно Дхурджати, что ж, у каждого ума наступает свой день - день открытия того, что "ума недостаточно", и он, должно быть, тратил свой ум так расточительно, что подобное развитие событий не удивительно. Остальное - на коленях богов, и я полагаю, боги об этом позаботятся.


29 октября 1935 г.


У каждого ума может быть свой собственный способ приближения к высшей Истине, и для каждого есть свой вход, так же как и тысячи путей для путешествия к ней. Не обязательно верить в Милость или признавать Божество, отличное от собственного высшего "Я", - существуют пути Йоги, которые не принимают эти вещи. Кроме того, для многих не обязательна никакая форма Йоги - они приходят к какой-то реализации своего рода давлением ума, сердца или воли, прорывающим экран между ними и тем, что находится одновременно и за его пределами, и является их собственным источником. То, что происходит после прорыва экрана, зависит от игры Истины в сознании и от поворота натуры. Поэтому нет причин, по которым реализация своего существа у Дхурджати не могла бы прийти его собственным путём через рост изнутри - не по Божественной Милости, если его ум возражает против такого описания, но, скажем, через спонтанное движение Я внутри него.

Ибо, что касается этой "Милости", мы описываем её таким образом, потому что чувствуем в бесконечном Духе или Самосуществовании Присутствие или Начало, Сознание, которое определяет - об этом мы говорим как о Божественном - не отдельная личность, а единое Существо, частью или сосудом которого является наше индивидуальное "я". Но не всем обязательно рассматривать это именно так. Предположим, что это только безличное Я всего сущего, однако Упанишада говорит об этом Я и его реализации: "Это постижение не может быть обретено ни рассуждением, ни тапасьей, ни большой учёностью, но кого это Я выбирает, тому оно открывает своё собственное тело". Что ж, это то же самое, что мы называем Божественной Милостью - это действие свыше или изнутри, не зависящее от ментальных причин, которое само определяет своё движение. Мы можем называть это Божественной Милостью; мы можем называть это внутренним Я, выбирающим свой час и способ проявления ментальному инструменту на поверхности; мы можем называть это расцветом внутреннего существа или внутренней природы в самореализацию и самопознание. Как нечто в нас приближается к нему или как оно само представляет себя нам, так ум и видит его. Но в действительности это одна и та же вещь и один и тот же процесс бытия в Природе.

Я мог бы проиллюстрировать свою мысль более конкретно на примере своего собственного первого опыта "я", задолго до того, как я узнал, что такое Йога или что существует нечто подобное, в то время, когда у меня не было ни религиозного чувства, ни желания духовного знания, ни устремления за пределы ума, а только удовлетворенный агностицизм и импульс к поэзии и политике. Но это была бы слишком долгая история, поэтому я не рассказываю её здесь.


30 октября 1935 г.


Но я уже говорил вам не раз, что не имею ничего против ваших поисков Кришны или ваших просьб об Ананде, milan [союзе] или о чём-либо ещё. Я никогда не давил ни на вас, ни на других, заставляя искать сверхразум или принимать меня как Аватара. Эти темы возникали как ответы на вопросы, поставленные вами или другими, и я рассматривал их как вопросы знания. Но каждый должен идти своим собственным путём и согласно своей собственной природе к своей собственной цели. Ahaituk bhakti [бескорыстная любовь] согласно идеалу Вайшнава - это высочайший путь, а также самый быстрый, но если человек не чувствует в себе сил для этого, sahaituk [преданность с мотивом] bhakti вполне подойдёт. Или, если у человека нет никакой склонности к бхакти, существует множество других путей. Или, если человек не хочет следовать никаким путём, существует, как я сказал в ответе на вопрос Дхурджати, давление чего-то в натуре, стремящейся найти Я, если это то, чего она ищет, или Бога, или Кришну, или Мать, или что бы то ни было ещё.

Если вы чувствуете в себе этот призыв, что ж, следуйте ему прямо - нет нужды сомневаться или метаться из стороны в сторону. Следуйте зову сердца, пока оно не достигнет того, чего ищет.


31 октября 1935 г.


Я несколько обескуражен той интерпретацией, которую вы дали моему письму. В нём не было абсолютно ничего об отстранении или об отказе от вас. Вы писали, что обнаружили в себе желание только Кришны и притом старым способом, с желанием Ананды и Союза (Milan), что вы не можете прийти к ahaituk bhakti и что супраментальное величие моей Йоги и величие моего Аватарства выше ваших сил и не для вас, и что вы хотите только Кришну. Вы сделали вывод, что я сочту вас негодным и отошлю прочь. Мой ответ был направлен на то, чтобы показать, что ни одна из этих вещей не должна рассматриваться как негодность. Я не просил вас стремиться к Сверхразуму; то, что я писал о нём, было лишь ответом на вопросы для интеллектуального обсуждения и познания; ибо никто не может достичь Сверхразума, пока Сверхразум не придёт к нему, пока, как я выразился, он не низойдёт в земное сознание. Что касается Аватарства, мы договорились, что вы будете считать меня Гуру, и вам не обязательно принимать или видеть во мне Божественное. Я также несколько раз говорил, что не возражаю против ваших поисков Божественного в форме и личности Кришны. Все эти вещи были согласованы между нами - по крайней мере, я так понял - некоторое время назад. Поэтому я не видел причин, по которым из-за этих вещей я должен был объявить вас негодным или отослать. Пока у вас есть поиск Божественного в образе Кришны - этого вполне достаточно. Что касается ahaituk bhakti, я хотел указать на то, что думать, будто я настаивал на этом - ошибка; это высочайший и самый могущественный метод, но в его отсутствие sahaituk bhakti вполне достаточно. Я подчеркнул свою мысль, сказав, что даже если бы и этого не было - я никогда не говорил, что это ваш случай или что ваш случай подобен случаю Дхурджати, - человеку не нужно отчаиваться в достижении Божественного, ибо существуют другие пути, такие как путь Знания, или даже без всякого пути искренний напор поиска в существе в конце концов приведёт к обретению того, что оно искало в Божественном, в какой бы то ни было форме. Поэтому достаточно было следовать зову в вас самих, а не принуждать себя искать другие вещи или считать их обязательными для пригодности.

Надеюсь, это прояснит вам мою мысль. Я никогда не думал о том, чтобы отстранить вас или отказаться от вас, а идея о желании вашего ухода настолько далека от меня и чужда мне, что я даже не счёл нужным говорить об этом, так как вы хорошо знали это из прошлой переписки и из моего отношения к вам - оно никогда не менялось и оставалось отношением неизменной любви и сочувственного терпения. Ибо я знаю, что вы можете достичь цели, если дадите себе шанс.

Единственное, что стоит на вашем пути - это нетерпение по поводу длительности пути и повторяющиеся приступы отчаяния. Даже это было опытом многих бхакт, и всё же они прошли через это, но в подобном унынии нет необходимости. Я показал вам, что делать, чтобы избежать его, и пока вы делали это, вы совершили большой прогресс в подготовке своей природы, так что Сомнатх смог рассказать Матери о чудесной перемене, которую он нашёл в вашем характере. Столь же чудесная перемена может произойти и в плане духовного опыта. Всё, что нужно - твёрдая воля идти до конца.

Я не вижу причин, по которым вы должны заставлять себя уйти, когда ни вы, ни я этого не желаем. Для меня желать этого и вовсе немыслимо. Я верю, что вы окончательно отбросите эту мысль.


Ноябрь 1935 г. (?)


Полагаю, комментарий Кришнапрема относился к отрывку, в котором я писал, что эта Йога не похожа на старые в том отношении, что она направлена не на восхождение или уход за пределы жизни, а на нисхождение божественного сознания в жизнь. Её цель двойная - два движения, сливающиеся в одно: восхождение в божественное сознание и трансформация земной жизни божественным сознанием, сходящим сюда. Все старые Йоги делали упор на уход в Нирвану или на небеса, в Вайкунтху, Голоку, Брахмалоку и т.д. навсегда и, таким образом, на избавление от перерождений. Мой акцент сделан на жизни здесь и её трансформации, и я ставлю это как цель одновременно и моей Йоги, и земного проявления. Мне совершенно не известно, чтобы какая-либо из старых Йог ставила перед собой такую цель. Даже вишнуизм и Тантра в конечном счёте устремлены в иной мир: освобождение (mukti) является целью их усилий, а всё остальное может быть лишь случайным и второстепенным, либо побочным результатом на пути. Если мой взгляд верен, то моё утверждение не было ошибкой.

Я не отрицал, что идеал изменения на земле существует издавна. Он смутно присутствует в человеческом уме, возможно, с самого начала, хотя чаще совершенство помещают в некий золотой век прошлого, а законом будущего считают упадок и катаклизм. Христианство предвидит сошествие Христа и его правление на земле, но это представляется как сверхъестественное событие, а не как изменение, произведённое внутренней силой и процессом или Йогой. Царство святых также предвещается в некоторых индуистских писаниях, но это тоже нечто иное, чем моя концепция. Что касается самой святости или сиддх Йоги, включая сиддха-тело, это тоже не то, что я подразумеваю под трансформацией; я предвижу радикальное изменение самого сознания и природы. Мне также не известно, чтобы эти вещи искались путём процесса нисхождения - тамильские шиваитские святые, например, стремились к сиддха-телу путём ужасающих аскез; сиддхи, которых они искали, уже присутствовали в сукшма (тонких) ментальном и витальном мирах, и колоссальным усилием и овладением телом они низводили их в физический инструмент. Я всегда говорил, что эти вещи и эти методы вне моей сферы и исключены мною в моей Йоге. Я пробовал один из них, но после достижения некоторых начальных результатов увидел, что это окольный путь, и оставил его.

Избавление от kama-krodha [желания и гнева] или власть над ними - это ещё не трансформация, это в лучшем случае предварительный шаг к ней, при условии, что это делается не моральным путём через ментальное самообладание, а духовным путём. Святость не является моей целью. Не знаю, как далеко продвинулся Рамакришна к трансформации в моём понимании; метафоры, которые вы цитируете, не содержат ничего точного, с чем я мог бы сравнить мой собственный опыт или мою собственную интуицию об этом изменении. Согласно определённым свидетельствам, в его тело произошло нисхождение Кали, которое сделало его сияющим, но он подавил это как нечто противоречащее тому, чего он искал. Если где-то в прошлом есть что-то, что совпадает с целью и задуманным процессом моей Йоги, я буду рад узнать об этом; ибо это, безусловно, стало бы для меня подспорьем. Я не придаю никакого значения новизне того, что я делаю или пытаюсь делать. Если бы путь уже был открыт и завершён, было бы очень жаль, что я потратил всю свою жизнь, прокладывая его заново с большими трудностями и опасностями, когда я мог бы просто идти по чистому и безопасному проспекту к цели моих устремлений. Но самое близкое, что мне удалось найти - это некоторые вещи в Ведах и Упанишадах (священные слова, завуалированные намеки), которые совпадали с определёнными вещами в моём собственном знании и опыте или указывали на них. Но после включения определённых частей ведического метода, насколько я мог истолковать или восстановить его, я обнаружил, что этого недостаточно, и мне пришлось искать дальше. [не закончено]


Ноябрь 1935 г. (?)


Несомненно, отвержение означает контроль над своими мыслями, и почему бы человеку не быть хозяином своего собственного ума и мыслей, а не только хозяином своих витальных страстей и телесных движений? Если правильно контролировать тело и не позволять ему делать глупые, неправильные или бессознательные движения, если правильно отвергать в витале невежественную страсть или низкое желание, то так же правильно отвергать в уме мысль, которой там не должно быть или которой по веским причинам человек не хочет там видеть. Что касается возможности, я полагаю, что когда мысль, явно глупая или ложная, представляется уму, человек может и обычно отвергает её, выбрасывает и велит ей больше не появляться. Если можно сделать это с одной данной мыслью, отсюда следует, что это можно сделать с любыми мыслями, которые по какой-либо причине должны быть исключены. Если учёный идёт в свою лабораторию, чтобы решить проблему, он на время удаляет из своего ума все мысли о жене, семье или финансовых делах, и если они приходят, он отталкивает их и говорит: "Сейчас не ваше время". Если он решил довести до конца линию исследования или метод изобретения и если его одолевают сомнения, он наверняка отбросит их и скажет: "Я намерен довести дело до конца, и пока я не достигну цели, я не намерен слушать вас". На каждом шагу человек любого ментального склада должен осуществлять некоторую власть над своим умом, иначе он находился бы в состоянии беспокойного ментального замешательства или механической бессвязности в такой же степени, как и тот, кто не имеет контроля над своими импульсами и желаниями... [не закончено]


Ноябрь 1935 г. (?)


Мне был задан вопрос, возможно ли любить чужого ребёнка так же сильно, как своих собственных детей. На это, конечно, может быть только один ответ: это вполне возможно, ибо такое часто случается. Возможно даже любить чужого ребёнка сильнее, чем своего собственного. Не думаю, что можно сказать, будто во всех этих случаях равная или более сильная любовь - иллюзия. Там, где это иллюзия (примеры, которые вы цитируете), это происходит потому, что размышляющий ум повлиял на витальное чувство; мачеха, зная, что её долг - заботиться обо всех одинаково, подкрепляемая, возможно, психическим напряжением в своих эмоциях, начинает верить или воображать (без всякого лицемерия, но не без некоторого невольного самообмана), что её любовь ко всем одинакова. Когда дело доходит до испытания, подлинная витальная привязанность к своему собственному ребёнку берёт верх над меньшей витальной привязанностью к тому, кто не является её собственным; витал проявляет себя как решающий фактор, и ментальный элемент вместе с психическим усилием не в силах одолеть его. Но там, где любовь к чужому ребёнку сама по себе является витальной, не основанной на ментальном идеале, и по-настоящему интенсивна, такого результата не будет. Опять же, если существует сильное психическое сродство между мужчиной или женщиной и ребёнком, не являющимся их собственным по рождению, и это было подкреплено столь же сильным витальным притяжением, результирующая любовь проявит себя как интенсивная и подлинная, и более обычная любовь не возобладает над ней.

Конечно, такие случаи не в большинстве. Обычно семейное чувство и чувство "собственности" сильнее. Но если мы спросим почему, я сомневаюсь в ответе, что это из-за телесного родства, животного факта рождения ребёнка из собственного чрева матери. В действительности животное-мать выкормит подкидыша (отдельно или вместе с остальными) так же нежно и заботливо, как если бы он был из её собственного чрева, часто она выкармливает даже детёныша другого вида. Если бы чужого человеческого младенца подменили настоящим в колыбели так, чтобы мать об этом не знала, результат не был бы иным. Поэтому то, что имеет значение - это идея, чувство, воображение в витальном уме, что это "моё", и созданная этим инстинктивная витальная привязанность вместе с любовью и нежностью, которые вырастают в самом процессе выхаживания и воспитания привязанного к тебе и зависимого существа. У человеческих существ это ещё больше укрепляется ментальной идеей о прочных семейных узах, которая не позволяет отношениям быть мимолётными, как в животном мире. Всё это создает очень мощную самскару (saskr), которая автоматически становится эффективной и стойкой. Естественно, что в большинстве случаев она будет сильнее, чем узы, не поддерживаемые всеми этими факторами вместе. И человеческий витал, даже если он следует обычной колее, не ограничен ею, и он обладает силой свободной игры согласно своей прихоти или побуждению, что создаёт для него множество других линий, отличных от обычной.


3 ноября 1935 г.


Разгадка этой загадки в том, что существо и натура состоят из разных частей и личностей. В вас есть существо, которое является бхактой и потенциально Йогом - именно к нему присоединились поэт, музыкант и певец, и оно выражает себя через них; теперь они образуют гармоничную группу, почти составную личность. Есть в вас и другая часть или существо, которое тянулось к миру, обществу, успеху, славе, еде - избалованное дитя Фортуны и Природы (но всё же витально сильное, щедрое, полное энтузиазма, благожелательное, привязчивое), которое было скорее притянуто к Йоге, чем пришло к ней добровольно, но оно пришло, потому что другие настояли и не позволили ему вкушать rasa [расу] внешней жизни и, кроме того, пообещали ему нечто, что было бы божественным эквивалентом или компенсацией этих витальных удовольствий: духовную витальную любовь, ананду, наслаждение Божественным. Эта часть теперь испытывает меньше влечения к старым вещам или не испытывает его вовсе, но она отчаянно хочет того, что было обещано, и не имеет вкуса к тапасье и длительным усилиям садханы. В-третьих, было ещё одно, имевшее много недостатков: эгоизм, тщеславие, эгоистическая чувствительность и т.д., которое поднимало страшный шум против перемен. Большая часть его изменилась - возможно, это имел в виду Сомнатх, когда говорил о чудесной перемене в вашем характере. Ибо он сказал Матери, употребив эту фразу: "Мы все любили Дилипа, но в его характере были недостатки, которые мы не могли одобрить, а теперь я не могу найти и следа их - он так чудесно изменился". Именно сочетание !2 и !3 создавало трудности всё это время, потому что они были перемешаны друг с другом, иначе с !2 было бы не так трудно справиться. Отчаяние, пораженчество, раздражительность, мрак, гневное нетерпение, которые !3 вносил в дело, были главной причиной ваших уныний; иначе !2 мог бы быть нетерпеливым и жаждущим, но не таким образом. В сочетании с !1 могли быть тоска, муки viraha [разлуки] и т.д., но не кризисы. Нет ни малейшего сомнения в том, что ваша натура создана для ананды и что все остальные существа, кроме последнего, сами по себе полны её. Это то, что чувствуют люди, когда встречаются с вами и соприкасаются с вашим естественным "я" в беседе или с вашим внутренним "я" через ваши песни, стихи, музыку. Остальное, от чего вы так сильно страдаете, - это, как я неоднократно говорил вам, некая формация, своего рода нарост, повторяющийся искусственный кризис, навязанный вам извне и принятый !3; это не нормально и не свойственно здоровой крепости вашей натуры. Трудность в том, что, не будучи знакомы с этими вещами, вы принимаете это за своё собственное и позволяете этому идти своим чередом вместо того, чтобы отстраниться от этого, как вы делали в первые несколько месяцев, когда начали следовать психическому движению. Вполне возможно, что если бы вы окончательно избавились от этого и завершили психическую перемену, духовный опыт пришёл бы стремительным потоком. Это случалось с несколькими людьми и случается с другими.


3 ноября 1935 г.


Покойный Брахмананда, один из самых любимых учеников Шри Рамакришны, сказал: "Человек расслаблен по своей природе, вот почему он не предписывает себе ни суровой аскезы (тапасьи), ни длительной садханы и упивается банальностями о Божественной Милости. Но всё это лишь рационализация нашей неискоренимой склонности идти по пути наименьшего сопротивления, поскольку без тапасьи Милость не нисходит. Вы должны упорно трудиться, если действительно настроены серьёзно". Что вы скажете на это?


Я рад, что Брахмананда вмешался или, по крайней мере, зашёл в нужный момент - это нечто большее, чем просто совпадение. Это правда, что Брахмананда, хотя и не был великим человеком или великой личностью, как Вивекананда, был или стал более совершенным бхактой и саттвическим йогом. То, что он говорит о тапасье, разумеется, правда. Если человек не готов к труду и тапасье, к контролю над умом и виталом, он не может требовать больших духовных достижений - ибо ум и витал всегда найдут уловки и оправдания, чтобы продлить своё собственное правление, навязать свои симпатии и антипатии и отсрочить тот день, когда им придётся стать послушными инструментами и открытыми каналами души и духа. Милость может иногда приносить незаслуженные или кажущиеся незаслуженными плоды, но нельзя требовать Милости как права и привилегии - ибо это уже не Милость. Как вы убедились - давайте благословим за это Брахмананду! - нельзя претендовать на то, что стоит только крикнуть, и ответ обязан прийти. Кроме того, я всегда видел, что перед тем как вмешивается Милость, на самом деле происходит долгая незаметная подготовка, а также после того, как она вмешалась, всё равно приходится изрядно потрудиться, чтобы сохранить и развить то, что получил - как и во всём остальном - до тех пор, пока не наступит полное сиддхи. Тогда, конечно, труд заканчивается, и человек вступает в гарантированное владение. Так что тапасьи того или иного рода не избежать.

Вы снова правы насчёт воображаемых препятствий. Боже правый! Какие горы их вы нагромоздили на пути - целая Абиссиния. Вот почему мы всегда ополчаемся против ментальных конструкций и витальных формаций - потому что это оборонительные сооружения, которые ум и витал воздвигают против их захвата Божественным. Однако первое дело - осознать всё это, как вы осознали сейчас; секрет в том, чтобы решительно всё это снести и создать tabula rasa, фундамент тишины, Покоя, счастливой открытости для истинного строительства.


7 ноября 1935 г.


Насчёт 300 рупий всё в порядке. Вы можете принести их Матери в субботу в час дня.

Мы уже видели джентльмена, сидящего с музыкальным инструментом. Не принимая цифры помощника за евангельскую истину, можно сказать, что история правдоподобна. Любезный Ч., без сомнения, почтенный человек ("все они почтенные люди"), но он также и проницательный бизнесмен, не Рокфеллер, конечно, но... У меня нет причин оспаривать выводы Рассела - я разделяю их, не имея данных. Пословица "Честность - лучшая политика" была изобретена в полуварварский век, когда человечество ещё не достигло такого прогресса, как сейчас - в век, который больше не существует, за исключением, возможно, дебрей Абиссинии, а теперь Муссолини намерен покончить с этим и принести благословения цивилизации и туда. В наши дни это изречение явно устарело; оно означает лишь то, что с честностью у вас меньше шансов попасть в тюрьму - при условии, что вам повезёт и что вы не встретили Махатму Ганди. Но Рокфеллеры и прочая коммерческая аристократия рождены не для тюрьмы, а для дворцов с мраморными ватерклозетами, для бессмертия институтов Рокфеллера и почёта в стране гангстеров и свободных людей. Всё это сказано не для того, чтобы соблазнить вас сойти с путей добродетели, а лишь для того, чтобы указать на мораль, которая звучит так: "Посему, о Дилип, держи ухо востро и не позволяй Ч. слишком уж сильно тебя "обчекрыжить", ибо полностью предотвратить это, боюсь, утопическая идея; почтенные люди должны зарабатывать на жизнь". Кстати, зачем Рокфеллеру нападать на Рассела; у него есть свои миллионы, и почему его должно волновать бессильное маленькое напоминание о том, как он их получил?

Ковёр очень хорош; циновки тоже. Так что неудача моей супраментальной философии меня не расстраивает.

Приветствую влагу! Пусть она поскорее превратится в Небесный Дождь.


12 ноября 1935 г.


Именно милая любезность Матери предложить перевести мою песню о Кали на французский заставила меня пуститься в эту отчаянную попытку как-то изложить её на английском. Пожалуйста, исправьте её и приведите в приличный вид. В некоторых местах я поставил в скобках варианты; какие оставить, если таковые найдутся, пожалуйста, укажите, удалив те, что следует отвергнуть. Часто ваши зачёркивания столь же неразборчивы, странно!!


Я оставлю ваш перевод у себя и посмотрю его. Но стихотворное переложение не очень подходит для перевода на французский. Прозаическое (но не прозаичное) изложение было бы лучше.


Прочтите, однако, отмеченные синим части двух прилагаемых писем: одно от учёного профессора, другое от ведущего мусульманского писателя Бенгалии. Так что видите, я стал своего рода знаменитостью и в литературе тоже, а? Но если вы сомневаетесь в этом, послушайте вот этот убедительный факт: неизвестный джентльмен из одного города в Бенгалии пишет, что они должны преподнести адрес доктору, удостоенному почестей от одного Раджи. И как вы думаете, к кому он обращается, а? - к этому Дилипу, неистово стремящемуся быть скромным! Но как это сделать, когда слава ставит его в такое неловкое и неслыханное затруднение? Случалось ли подобное с какой-либо другой знаменитостью со времён грехопадения Адама? Только надеюсь, что это не прикончит последнего из его "ветхих Адамов"?


Сочувствую. Тем не менее, троекратное "ура" в честь Абул Фазала и учёного. Я не испытываю такого восторга по поводу Доктора, даже если он почтён Раджой. Адрес в честь Доктора! До чего мы докатились? P.S. Пожалуйста, не читай это Нироду. Но, возможно, это делается по принципу: "Чти Доктора своего, дабы продлились дни твои на земле". Пригласить для этой цели выдающегося романиста, в конце концов, уместно. Вы могли бы произнести длинную речь о романтике медицины, начав с Дханвантари, Чараки и Галена и закончив Ниродом Талукдаром и доктором Рамчандрой.


Ромен нарисовал эскиз для обложки книги Джоти (её рассказов, которые мы издали книгой). Как вам это? Мне кажется, это довольно милая вещь - но я не судья в живописи, вы же знаете? Очень жаль беспокоить вас в вашем уединении.


Это превосходно - сделано очень искусно и подходит для данной цели.


Шутки в сторону, поверьте, я был глубоко тронут тем, что вы добровольно попросили меня не обращать внимания на ваше объявление. Только скажите мне по секрету (я всё равно буду растроган), скольким вы дали такую привилегию? 121 из 150 или только 97? Но право, Гуру, как бы ни было непочтительно моё перо, сердце моё действительно очень тронуто таким неизменным вниманием с вашей стороны. Но я не буду злоупотреблять вашей добротой. Буду писать как можно меньше. Только простите за два приложенных письма. Хоть убейте, не могу устоять перед такими искушениями, vous savez [вы знаете]?


Число тех, кому особо позволено [писать] - двое по молчаливому согласию, двое по явному уведомлению, двое - ну, по самовольному решению. Есть также "срочные" и необходимые письма - они имеют тенденцию становиться довольно многочисленными, хотя и не подавляюще. Если бы их было 97 или 121, мне пришлось бы перебраться на озеро Манас или в пустыню Гоби в стиле Беджоя Госвами.


А что насчёт Налины? Мне вчера приснилось, что она получает от вас силу или что-то столь же благовидное - я забыл девяносто процентов; оставшийся один процент означает, что вы сказали мне или намекнули, что Налина прогрессирует, есть ли что-то в этом сне?


Что ж, она получает силу. Также несомненно, что она прогрессирует. Так что ваш сон, насколько хватает запомненного одного процента, в порядке. Сны - это не сны, за исключением тех случаев, когда они таковыми и являются; надеюсь, это загадочное утверждение будет для вас кристально ясным.


14 ноября 1935 г.


Песню Анилбарана лучше всего передать с елизаветинской простотой и интенсивностью, с как можно меньшим искусством в метрике и стиле. Я попытался сделать это именно так.

Я прочитал длинное стихотворение, но хотел бы прочитать его ещё раз, прежде чем вернуть.

Ваше "The Deep" ("Глубь") очень хорошо, но слишком много "it" и "for"; "shied thy Orient" - это не по-английски, предлог необходим; "your glimpse" - так тоже не говорят, нужно "a glimpse of you" - здесь достаточно "a glimpse"; "decides" - слишком прозаично; "and home" - звучит небрежно и не передаёт точной связи или смысла. Поэтому я внёс изменения во всех этих местах.

"Stilescade" требует больших исправлений. В первой строке обязательно нужно "When", чтобы придать синтаксису большую текучесть и меньше резкости. Между "feet" и "heart" нужен слог, чтобы избежать столкновения двух "t", а "my" придаёт фразе больше чувства. "Darks" (множественное число) едва ли допустимо и звучит неловко; две следующие строки также нескладны по конструкции, а в четвёртой строке "sky's lullaby" [колыбельная неба] совершенно не годится. В третьей строфе нужно "are", а не "were", чтобы показать, что эффект продолжается; "numb" звучит странно, и хотя оксюморон "your hush was not dumb" [твоя тишина не была немой] вполне допустим, но говорить, что "тишина распевала и танцевала" - это слишком даже для нелогичного английского ума; это лучше наметить или выразить через подтекст, чем выкладывать с такой чрезмерной и дерзкой прямотой. Я думаю, что с моими исправлениями эти два стихотворения превращаются в две прелестные лирические пьесы.

(...)

P.S. Ваш перевод не совсем удачен, что неудивительно, так как мне самому было бы трудно перевести это в стихах; поэтому я не тороплюсь с ним.


15 ноября 1935 г.


Посылаю вам исправленный перевод - надеюсь, не слишком неразборчивый. В вашей версии недостаточным было, скорее, выражение, чем ритм. В нынешнем виде, я думаю, он может стать основой для французской версии, так что прозаический перевод не понадобится.

Я не думаю, что вы или кто-либо другой могли бы написать что-то такое, что шокировало бы меня, так что пусть это вас не беспокоит. Конечно, вы правы насчёт лжи, она бывает всякой, а также насчёт того, что все люди - durchr [порочны], только некоторые из них - добродетельные durchr, другие - грешные, а третьи - смесь того и другого! Я не хочу отрицать, что кое-где встречаются Харишчандры и Шукадевы, но чтобы их найти, нужен микроскоп, или телескоп, или что угодно ещё. Но довольно! На эту ночь хватит и того цинизма, что уже есть!

Ваши сны довольно обычны, оба их типа часто посещают садхаков. Первый тип - это своего рода формация на витальном плане или возможность для будущего; произойдёт ли это и как именно в физическом мире - вопрос другой. Второй тип - это экскурсия в витальный мир, где есть все типы и формы вещей, которые случаются здесь, и имеющий там свой собственный регион или область. Человек постоянно заходит на эти планы (а также на другие - ментальный, психический и тонкий физический, равно как и витальный) и видит там всякого рода вещи и совершает поступки. Очень часто то, что человек делает и переживает там, является символом каких-то вещей в его природе, тенденций, достижений, трудностей - скрытых внутри или лишь наполовину видимых на поверхности. Этот сон пришёл явно для того, чтобы показать, как далеко вы ушли от определённых элементов, тенденций или возможностей, которые были в прошлом. Чувство во сне было знаком этого прогресса.


18 ноября 1935 г.


Посмотрю вашу песню, но сегодня слишком большая переписка, несмотря на объявление. Но Мать несколько встревожена длиной песни; как её можно закончить за две с половиной минуты? Она очень настаивает на том, чтобы программа не была превышена; ибо она установила её на том самом максимуме, который (немузыкальные) европейские слушатели способны выдержать, не теряя интереса и не чувствуя усталости. Есть только один, некий мистер Сим, который является приверженцем индийской музыки, остальные же... Впрочем, он тоже занятой человек, от которого нельзя ожидать, что он уделит максимум более часа эстетическим и неадминистративным развлечениям. Если мы хотим, чтобы мероприятие прошло успешно, ограничение по времени имеет огромное значение.

Возвращаю ваши письма. Очевидно, читающая публика иного мнения, чем высокомерные критики. Но я надеюсь, что вы читаете все эти письма с высоким йогическим равновесием и что ваше эго (подобно мистеру Джеку Хорнеру в своём углу) не предаётся хихиканью или, по крайней мере, тайной блаженной улыбке. Ибо пирога ему достаётся предостаточно.


19 ноября 1935 г.


Ваше предостережение уместно и своевременно. Ибо я действительно часто ловлю себя на том, что наслаждаюсь столь высокими похвалами с блаженной улыбкой, как вы выразились. Однако я искренне стараюсь (надеюсь, в моей композиции есть одна-две искупающие черты?), чтобы не принимать такие похвалы ради своего обособленного и эгоистического наслаждения. Но будучи "избалованным дитя Фортуны и Природы", как вы выразились, трудно не "улыбаться" втайне таким "баловникам". Но я стараюсь, и я полностью осознаю - а моё устремление и воля полностью d'accord [согласны] в том - что я должен и обязан избавиться от всякого тщеславия, эгоистического и эстетического удовлетворения и т.д. Я очень часто усердно молюсь о том, чтобы быть в состоянии отвергнуть такие похвалы и т.д. как не принадлежащие моему эго, но смотреть на всякую радость, которую я могу дать другим, как на дар и Милость моих Гуру и Матери. Поистине. Вы не верите? Mais vous devez, car c'est la v"rit" [Но вы должны, ибо это правда].


Верно. Но против эстетического удовлетворения нет возражений, оно необходимо для работы. Исчезнуть должен только Джек Хорнер.


19 ноября 1935 г.


(От Матери)

Je vous envoie la traduction de "Mahakali"; c'"tait tr"s int"ressant " faire.

Quant " la chanson de Krishna gar"on, je n'"tais pas vraiment inqui"te - mais maintenant vous m'avez tout " fait rassur"e.

Avec nos b"n"dictions.

[Посылаю вам перевод "Махакали"; это было очень интересно делать.

Что касается песни о мальчике Кришне, на самом деле я не была обеспокоена - но теперь вы меня совершенно успокоили.

Наши благословения.]


21 ноября 1935 г.


О Гуру, Не за что благодарить? Посылаю вам машинописный текст с вашим исправлением. Там, где фигурирует "давно пересохшая" (long-dried), обратите внимание на другое слово, подозрительно похожее на "бездушная" (soulless), которое одухотворённо сражается за выживание. Но я не вижу, как бы оно могло выжить, разве что с какой-нибудь супраментализированной ритмической грацией. Как вам нравится его право на существование! Также посмотрите, нельзя ли заменить "давно пересохшую" на "беззвучную" (toneless) - в строке tor shuni tn baila ujn jamun gn geye [Услышав твою мелодию, Джамуна потекла вспять, зажурчав песней] есть этот намек на то, что Джамуна, которая была лишена музыки, течёт журча. (Ujn boye несёт в себе идею музыки.) Можно ли это как-то передать или хотя бы намекнуть? Наконец, в предпоследней строке, должна ли быть запятая после illumined? Жду вашего вердикта. Для нашего бенгальского уха filled [наполненный] и child [дитя], конечно, будут звучать так же чудовищно, как sky [небо] и eternity [вечность] или grove [роща] и love [любовь]. Но поскольку в английском я видел такие рифмы, используемые без зазрения совести, я, конечно, преклоняюсь. Но если это можно как-то изменить или улучшить всеми правдами и неправдами, посмотрите - уделите три с половиной секунды этой проблеме, так как это последняя строка, а у нас рифма последней строки чрезвычайно важна. Также слово child встречается один раз в первом стихе, хотя расстояние прилично большое, признаю. И всё же -


Нет никакого смысла прикладывать бенгальское ухо к английским ритмам, так же как французское ухо - к английским размерам или английское ухо - к французским. Француз может возражать против английского белого стиха, потому что его собственное ухо не находит там рифмы, а англичанин - против французского александрийского стиха, потому что находит его риторичным и монотонным. Оба возражения неуместны. Неточные рифмы рассматриваются в английском стихосложении как источник очарования в области ритма, привнося возможности тонких вариаций в постоянный лязг точных рифм. Что касается повтора, не существует закона стиля, запрещающего повторение слова в одном и том же стихотворении - только если это происходит слишком близко. Здесь повторение совершенно уместно в стихотворении такого характера и с таким сюжетом.

То, что я написал, было: "Давно пересохшая река души". Без какого-либо указания на символизм упоминание рек кажется английскому уму довольно запутанным. Что касается "беззвучных" (toneless) рек, это не имело бы смысла - англичанин спросил бы: что за чёрт, зачем эти несвязанные идеи собраны вместе без всякого ясного смысла? В любом случае, выражение toneless river невозможно в английском языке. Voiceless [безмолвная], если хотите.


Я понимаю, что Мать несколько обеспокоена тем, что Раджангам подыгрывает мне на тамбуре. Это только для практики, пожалуйста, заверьте её. Там, в Аруме, Сахана и Венкатарам сыграют с радостью, и две тамбуры звучат вместе прекрасно, не говоря уже о симметричном живописном эффекте (кстати, это ортодоксальный стиль). Я помню, Мать подчеркивала couleur locale [местный колорит] и живописность обстановки. Надеюсь, когда Мать услышит это, elle sera rassur"e de nouveau [она снова будет успокоена]? Мне и в голову не приходило брать туда Раджангама (особенно не спросив предварительно разрешения Матери).

P.S.: А песня Анилбарана? Сделайте так, чтобы она тоже твердо стояла на тех шатких ногах, которые я ей дал, с помощью какой-нибудь "Супра-подпорки", а?


30 ноября 1935 г.


(от Матери)

Bravo! bravo! bravo! c'"tait magnifique et nos invit"s "taient ENCHANT"S. Votre Mahakali a "t" un triomphe.


[Браво! Браво! Браво! Это было великолепно, и наши гости были В ВОСТОРГЕ. Ваша "Махакали" стала триумфом.]


Декабрь 1935 г.


Пока мне не везёт с ответом на ваши аргументы против любой Йоги, которая не очевидна для чувств и не подлежит их вердикту и приговору; ибо этой ночью на меня обрушилась масса писем и масса хлопот. К хлопотам я могу относиться с равновесием, но и с ними, и с письмами нужно было разобраться, так что я не смог продвинуться в этой теме. Ваш арендатор, кажется, любопытный малый; он вещает с высокого пьедестала, не скупясь на резкости. Впрочем, не беспокойтесь, мы разберёмся с этим делом. Мать поговорит с Удаем Сингхом, но вам нужно будет дать разрешительную записку, чтобы они могли действовать.

Поскольку у меня есть несколько минут, я могу прокомментировать ваше сегодняшнее письмо, чтобы покончить с этим. Должен сказать, ваши рассуждения о Р. и С. заставили меня улыбнуться. Когда же это вежливость и хорошие манеры в обществе считались частью или критерием духовного опыта или истинной йогической сиддхи? Это не более весомый критерий, чем умение хорошо танцевать или красиво одеваться. Подобно тому как есть много очень хороших и добрых людей, неотёсанных и грубых в своих манерах, также могут быть и очень духовные люди (я имею в виду тех, кто имел глубокие духовные переживания), которые совершенно не владеют физической жизнью или действием (многие интеллектуалы тоже таковы) и совсем не заботятся о своих манерах. Полагаю, меня самого обвиняют в грубом и высокомерном поведении, потому что я отказываюсь принимать людей, не отвечаю на письма и совершаю множество других проступков. Я слышал об одном знаменитом отшельнике, который бросал камни в любого, кто приходил к нему в обитель, потому что не хотел учеников и не находил другого способа оградить себя от потока кандидатов. Я, по крайней мере, поостерёгся бы заявлять, что у таких людей нет духовной жизни или опыта. Разумеется, я предпочитаю, чтобы садхаки были разумно внимательны друг к другу, но это ради коллективной жизни и гармонии, а не как сиддхи Йоги или непременный признак внутреннего опыта.

[Что касается другого вопроса, то как могут заблуждения садхаков здесь, ни один из которых не достиг совершенства или даже не приблизился к нему, быть доказательством того, что духовный опыт ничтожен или бесполезен?] Вы пишете так, будто в тот момент, когда человек получает какой-либо духовный опыт или реализацию, он должен тотчас же стать совершенным человеком без дефектов и слабостей. Это значит предъявлять требование, которое невозможно удовлетворить, и игнорировать тот факт, что духовная жизнь - это рост, а не внезапное и необъяснимое чудо. Ни об одном садхаке нельзя судить так, словно он уже сиддха-йог, меньше всего о тех, кто прошёл лишь четверть или меньше очень долгого пути, [как обстоит дело с большинством присутствующих здесь]. Даже великие йоги не претендуют на совершенство, и вы не можете сказать, что раз они не абсолютно совершенны, значит, их духовность ложна или бесполезна для мира. Кроме того, существуют самые разные духовные люди: одни довольствуются духовным опытом и не стремятся к внешнему совершенству или прогрессу; одни - святые, другие не стремятся к святости; третьи довольствуются тем, что живут в космическом сознании в контакте или союзе со Всем, но позволяют всевозможным силам играть через них - как, например, в типичном описании Парамахамсы. Идеал, который я ставлю перед нашей Йогой - это одно, но он не связывает всю духовную жизнь и стремление. Духовная жизнь - это не то, что можно сформулировать в жёстком определении или ограничить фиксированным ментальным правилом; это обширное поле эволюции, огромное царство, потенциально более масштабное, чем другие нижележащие царства, с сотнями провинций, тысячами типов, стадий, форм, путей, вариаций духовного идеала и степеней духовного продвижения. Именно на основе этой истины [которую я попытаюсь объяснить в последующих письмах] следует судить о вопросах, касающихся духовности и её искателей, если судить о них со знанием дела. Позвольте мне сначала сделать это, а потом, если я смогу дать об этом некоторое представление (что нелегко), частные вопросы станут более разрешимыми.

P.S. Всё сказанное мною не должно относиться к личным случаям, которые вы упоминаете и которые стали лишь поводом для этих слов. К ним применимо лишь одно: они - садхаки, а не сиддхи, ещё сырые, неспелые.


Декабрь 1935 г.


Я рад получить ваше второе письмо, в котором психическое существо в вас выражает себя с такой полнотой. Для меня было бы невозможно продолжать объяснения в защиту духовности, если бы их изложение, несущее в себе, как и должно быть, много вещей, противоречащих вашим собственным ментальным взглядам, расстраивало или ранило вас. У меня нет намерения делать это, и я всегда избегал этого, за исключением случаев, когда мне приходится довольно прямо высказывать нелицеприятный взгляд на вещи в ответ на вашу собственную настойчивость. Если я пишу об этих вопросах с йогической точки зрения, пусть даже на логической основе, неизбежно возникнет много такого, что вступает в конфликт с вашими собственными устоявшимися и, возможно, заботливо оберегаемыми мнениями - например, о "чудесах", личностях, пределах суждения по данным органов чувств и т.д. Я по возможности избегал писать на эти темы, потому что мне пришлось бы излагать вещи, которые невозможно понять без обращения к иным данным, нежели данные физических чувств или разума, основанного только на них. Мне пришлось бы говорить о законах и силах, не признаваемых физическим разумом или наукой. В своих публичных трудах и в письмах к садхакам я не касался этого, потому что это выходит за рамки обычного знания и основанного на нём понимания. Эти вещи известны некоторым, но они обычно не говорят об этом, в то время как общественное мнение о тех из них, что известны, либо легковерно, либо скептично, но в обоих случаях лишено опыта или знания. Так что, если взгляды, основанные на них, могут расстроить, шокировать или сбить с толку, лучший путь - безмолвие.

Я хотел бы, однако, сначала прояснить некоторые недоразумения в вашем письме по поводу того, что я написал:

(1) То, что я писал о вежливости, не имело никакого отношения к Сахане или ссоре с Анилкумаром - я упомянул об этом как о заблуждении и сказал, что такие срывы со стороны садхаков, которые далеко не сиддха-йоги, не могут выдвигаться как опровержение духовного опыта или его ценности. Моё замечание вовсе не предназначалось для оправдания потери самообладания в споре, гнева и возбуждения при столкновении с чужим мнением. Это был лишь отказ принять это как аргумент против духовности в целом - духовный опыт, как я сказал, не ведёт неизбежно к совершенству, и нельзя ожидать, что он будет это делать. Равновесие и самообладание крайне необходимы для Йоги, но и крайне трудны; к ним нужно стремиться всегда; они не достигаются легко, по крайней мере, в их полноте. Всё существо должно быть пронизано тишиной и Покоем; нервы и клетки тела должны быть полны тишины и Покоя. До тех пор нужно стремиться достичь внутреннего спокойствия во внутреннем существе, которое сохраняется, даже когда внешнее возмущается вторжениями горя, беспокойства или гнева. Йог сначала приходит к своего рода разделению в своём существе, при котором утвердившийся во внутреннем покое Пуруша взирает на смятение внешнего человека, как смотрят на страсти неразумного ребёнка; когда это закреплено, он может перейти в дальнейшем и к контролю над внешним человеком. Насколько легко он сможет контролировать действия, зависит от темперамента его внешнего человека - неистовый ли он, эмоциональный и страстный или же сравнительно степенный и тихий. Такой полный контроль над внешним человеком требует долгой и трудной тапасьи. Нельзя ожидать этого - и даже гарантированного внутреннего спокойствия - от тех, кто находится ещё на очень ранней стадии пути, кто ещё садхак, а не йог.

(2) Я сказал, что в отношении обоих случаев, Радхананды и Саханы, мои замечания должны восприниматься как ограниченные тем положением, что нельзя от незрелого ожидать того, что можно ожидать от зрелого, то есть от сиддха-йога.

(3) Но даже от сиддха-йога нельзя всегда ожидать совершенного совершенства; было много тех, кто даже не заботился о совершенстве внешней природы, и всё же они имели духовный опыт, даже духовную реализацию, и несовершенная внешняя природа не может служить опровержением их реализации или опыта. Если вы будете так считать, вам придётся списать со счетов большинство йогов прошлого, а также Риши древних времён.

(4) Я сказал, что идеал моей Йоги иной, но я не могу связывать им других духовных людей и их достижения или дисциплину. Мой собственный идеал - трансформация внешней природы, совершенство настолько полное, насколько это возможно. Но невозможно сказать, что те, кто не достиг его или не заботился о его достижении, не имели духовности или что их духовность не имела ценности. Прекрасное поведение - не вежливость, которая является внешней вещью, какой бы ценной она ни была, но красота, основанная на духовной реализации единства и гармонии, перенесённой в жизнь - безусловно, является частью совершенного совершенства. Но всё это я рассматриваю как идеал, как то, что должно быть достигнуто в полноте сиддхи. Я не ожидаю совершенного совершенства от тех, кто находится в пути и пока ещё далёк от цели. Если оно у них есть - это восхитительно; но если его нет, я не могу делать из этого вывод, что у них нет духовных опытов или что эти опыты не имеют ценности.

Вы сами говорите о Баради Брахмачари. Из-за его манеры речи, конечно, невозможно отрицать величие как духовного человека этого замечательного аскета, которым восхищался Рамакришна и которого почитал Вивекананда. Даже у самого Рамакришны были привычки в речи, по поводу которых Вивекананда в письме к своим gurubhais [братьям-ученикам] распекал их за перевод этих частей, так как это произвело бы очень плохое впечатление на его английских читателей. Но были бы правы эти английские читатели, осудив на этом основании Рамакришну как недуховного человека или духовность как не имеющую ценности из-за этого?

Таковы были мои рассуждения, и, изложенные таким ясным образом, они, надеюсь, не будут для вас ни иррациональными, ни оскорбительными. Я хотел прояснить это, потому что, если у вас останется впечатление, что я говорю возмутительные вещи, то двигаться дальше будет трудно.

Я хочу показать, что духовный поиск и достижение - это не что-то ограниченное, что можно чётко определить в одной ментальной формуле и свести к одному правилу или набору правил, но царство, подобное ментальному царству, со всевозможными стадиями, направлениями, вариациями, провинциями, типами духовных людей; и только понимая его таким образом, можно по-настоящему понять его, войти в его прошлое или его будущее, или поставить на свои места духовных людей прошлого и настоящего, или соотнести различные идеалы, стадии и т.д., выдвинутые в духовной эволюции человеческого существа.


5 декабря 1935 г.


Посылаю вам предпоследнее двустишие с переводом, который я сделал вчера вечером. Когда я смотрю на спонтанность моего перевода, на его самобытные выражения и стиль, я впадаю в отчаяние: осознаю, сколь безнадёжно то отставание, которое мне приходится наверстывать в английском стихе. Но "никогда не говори "умри"" - что вы на это скажете? В любом случае, я узнаю, как много экзотизма может вынести бенгальский язык, поскольку в наши дни я делаю свои бенгальские переводы почти дотошно буквальными - см., например, sphathic phenil [кристально чистая пена]. Я вижу здесь с благодарностью к вам, как много я приобрёл в своих бенгальских стихах благодаря попыткам ковылять на английских костылях. Вчера вечером я был удивлён тому, как les mots justes [меткие слова] сами слетают с пера на бенгальском - увы, не могу сказать того же об английском, где я вечно действую наугад. Но опять же - никогда не говори "умри". Скажите мне, однако, как вам экзотизм бенгальского перевода? Разве он не звучит так, будто в нём есть нужный тон и атмосфера?


Да, это чрезвычайно хорошо. Конечно, есть огромная разница с английским текстом, который хорош, но не превосходен; но нельзя ожидать, что в поэзии удастся уловить те более тонкие и неуловимые тона, столь важные в изученном языке, как бы хорошо он ни был изучен, как в своём родном языке. Если, конечно, не удастся сделать его естественным, если не родным.


Немного приятного тщеславия. Мой друг-профессор, знаток музыки - на самом деле просто знакомый - с восторгом пишет о моей пластинке majlo mr manbhramar kli pada nlkamale [Мой ум-пчела погрузился в синий лотос стоп Кали]. Он, между прочим, показывает мне, как далеко я ушёл от своей прежней музыки. Да, здесь наметился определённый прогресс, и в поэзии тоже, благодаря вашему поистине всетерпимому светочу ободрения. Заметьте, однако, что он улавливает то, чего я всё это время хотел: deshbs jeno laghugne tmavismrita n hoy [Пусть мои соотечественники не забывают себя в лёгкой музыке]. Именно здесь, кстати, Тагор противился мне всей душой и пытался приравнять милое и лёгкое к прекрасному и глубокому в музыке. (...) Я не мог стерпеть этого. Во всяком случае, я рад, что мой классический стиль прижился, ибо я искренне сомневался в его успехе в те времена тагоризма. Я пою славу вашему благословению, благодаря которому даже музыка на "Граммофоне" возымела неожиданный успех как в коммерческом плане, так и среди знатоков.


Я рад этому, так как приложил много силы для такого результата и был весьма contrari" [раздосадован], когда дело, казалось, шло к провалу. Я также рад, что прогресс вашей музыки подтверждается со всех сторон и в правильном направлении.


6 декабря 1935 г.


О Гуру,

Весьма польщён (хотя и нейогически), узнав, что вы приложили много силы для "Граммофона". Но вместе с тем и весьма заинтригован. Что это за сила? Воля с вашей стороны? Милое благословение, чтобы всё шло гладко в этом грубом мире? Или это сознательный способ управления, подобно тому как управляют организацией в музыкальном хоре, если быть точным? Можете ли вы пролить на это хоть каплю силы? Я имею в виду, означает ли эта сила конкретное дело, как интриги интригана? Я задаю этот наивный вопрос, так как ваша сила всегда в каком-то смысле озадачивает меня, хотя я и принимаю её (не то чтобы это было важно, если бы я не принимал), в некотором смысле? Но тогда можно ли вообще принимать силу, строго говоря, когда ни на йоту не понимаешь её конкретного существования? Я имею в виду, можно ли честно сказать: "Я верю в Твою силу", когда видел лишь Тебя, но не видел и не чувствовал ровным счётом ничего из Твоих деяний? Можете ли вы дать мне какой-нибудь ответ - пусть даже подобие ответа, если угодно - если только таинственность не окажется единственно подходящим ответом?


Что ж, я совершил ошибку, "думая вслух пером", когда написал ту злополучную фразу о силе, которую я приложил для успеха грампластинки. Поскольку всё моё действие состоит в использовании силы или сил - за исключением, конечно, написания ответов на корреспонденцию, что конкретно, но даже это я вынужден делать при помощи силы и посредством неё, иначе, уверяю вас, я бы не стал и не смог этого делать - я иногда бываю достаточно неосторожен, чтобы совершать эту ошибку. Глупо поступать так, потому что духовная или любая другая сила - это очевидно нечто невидимое, и её действие невидимо, тогда каким же образом кто-то может в неё поверить? Видны только результаты, но как узнать, что результаты - это результат Силы? Она не конкретна.

Но я и сам весьма озадачен вашими примерами конкретного. Каким образом замыслы интригана конкретны? Что-то случается, и вы говорите мне, что это был результат замысла интригана. Но замысел интригана был продуктом его сознания и вовсе не был конкретным; он был в его уме, а чужой ум для меня не конкретен, если только я не йог или не читатель мыслей. Я могу лишь сделать вывод из некоторых вещей, которые он сказал или сделал, что у него был замысел - вещей, которых я сам не видел и не слышал и которые, следовательно, не являются для меня конкретными. И каким же образом я могу принять замысел интригана или поверить в него? И даже если бы я видел или слышал, я не обязан верить, что это был замысел или что случившееся было результатом замысла. Он мог действовать под влиянием цепочки импульсов, а то, что произошло, могло быть результатом чего-то совсем другого или само по себе чисто случайным. Опять же, как вы управляли музыкальным хором? Словом, знаками и т.д., которые, конечно, конкретны? Но что заставило вас использовать эти слова и знаки и почему они обеспечили контроль? И почему другие люди делали то, что вы им говорили? Что заставило их это делать? Это было нечто в вашем и их сознании, я полагаю; но это не конкретно. Опять же, учёные говорят об электричестве, которое, по-видимому, является энергией, силой в действии, и кажется, что всё было сделано этой энергией, моё собственное физическое существо сформировано ею, и она лежит в основе всех моих ментальных и жизненных энергий. Но это не конкретно для меня. Я никогда не чувствовал, что моё существо сформировано электричеством, я не могу чувствовать, как оно вырабатывает мои мысли и жизненные процессы - так как же я могу верить в него или принимать его? Сила, которую я использую, - это не "милое благословение"; благословение (молчаливое), конечно, не конкретно, как камень, или пинок, или другие вещи, доступные чувствам; это даже не просто воля, говорящая внутри меня "да будет так" - это тоже не конкретно. Это сила сознания, направленная на людей, вещи и события - но, очевидно, сила сознания не может быть воспринята физическими чувствами, а значит, не конкретна. Я могу чувствовать её, и человек, на которого она воздействует, может чувствовать её или не чувствовать, но поскольку чувство является внутренним, а не внешним и не воспринимаемым другими, его нельзя назвать конкретным, и никто не обязан принимать его или верить в него. Например, если я вылечиваю кого-то (без лекарств) от лихорадки и отправляю его на работу бодрым и полным сил, и всё это в течение одной ночи, то почему какой-то третий человек должен верить или признавать, что это сделала моя сила? Это могла быть Природа или его воображение, которое заставило его исцелиться (троекратное "ура" этим конкретным вещам - воображению и Природе!) - или всё произошло само собой. Так что, видите, случай безнадёжный, это совсем невозможно доказать - совсем.


7 декабря 1935 г.


Если я и был раздосадован, то только на самого себя за то, что заговорил о вещах, которые следовало бы держать под покровом. Я изложил всё это в легкой форме, без сомнения, но суть была совершенно серьёзной, а намерение состояло в том, чтобы указать, что даже в обычных недуховных вещах действие невидимых или субъективных сил открыто для сомнений и дискуссий, в которых не может быть материальной достоверности - в то время как духовная сила невидима сама по себе и невидима в своём действии. Поэтому бесполезно пытаться доказать, что тот или иной результат был следствием духовной силы. Каждый должен составить об этом своё собственное представление - ибо если это и принимается, то не в результате доказательств и аргументов, а только в результате опыта, веры или того прозрения в сердце или более глубоком интеллекте, который заглядывает за внешние проявления и видит то, что за ними стоит. Более того, для меня было бы не подобающим выглядеть как человек, заявляющий о своих правах и молящий о признании или принятии - ибо духовное сознание не заявляет о себе таким образом, оно может излагать истину о себе, но не сражаться за личное признание. Общее и безличное утверждение о духовной силе - другое дело, но я сомневаюсь, пришло ли для него время и может ли оно быть понято простым рассуждающим интеллектом.

Что касается обсуждения таких случаев, как болезнь Сарата, то это хороший пример тщетности попыток решить подобные вопросы с помощью свидетельств и заявлений людей. Сарат считает Рамчандру самим Дханвантари? Но другим же в следующий миг он описывал его как тирана, который мучает и убивает его полным пренебрежением к фактам его прошлого физического состояния и характеру его нынешней болезни. Что можно построить на таких свидетельствах? Рамчандра утверждает, что исцеление произошло благодаря его "дханвантаризму"? Он также сделал заявление, что исцеление Сарата (которое, по его словам, не является полным, а представляет собой лишь метаморфозу опасной болезни в обычную диспепсию) - это всё же чудо, которое он приписывает вмешательству Милости Матери. Какое утверждение верно? Приверженцы разума выберут первое, приверженцы духовной силы - второе. И мы остаёмся там же, где и были. Поэтому извините меня, если я не буду входить в подробности дела с "Граммофоном". С моей стороны было неосторожно сделать заявление, которое может быть действительным только для меня самого; я не должен усугублять эту неосторожность, пытаясь утвердить эгоистическое притязание дальнейшими заявлениями, которые также могут быть действительны только для меня одного.

Можно сделать одно-два общих заявления. Весь мир, согласно Науке, есть не что иное, как игра Энергии - её привыкли называть материальной Энергией, но теперь сомневаются, может ли, с научной точки зрения, Материя существовать иначе как феномен Энергии. Весь мир, согласно Веданте, есть игра силы духовного начала, силы изначального сознания, будь то Майя или Шакти, а результат - иллюзия или реальность. В мире, насколько это касается человека, мы осознаём только ментальную энергию, жизненную энергию, энергию в Материи; но предполагается, что за ними стоит также духовная энергия или сила, из которой они берут начало. Во всех вещах, в любом случае, результаты являются следствием Шакти, энергии или силы. Нет действия без Силы или Энергии, совершающей это действие и вызывающей его последствия. Далее, всё, в чём нет Силы, является либо чем-то мёртвым, либо чем-то нереальным, либо чем-то инертным и не имеющим последствий. Если не существует такого понятия, как духовное сознание, то не может быть реальности Йоги, и если нет Йога-силы, духовной силы, Йога-шакти, то также не может быть никакой эффективности в Йоге. Йога-сознание или духовное сознание, в котором нет мощи или силы, может и не быть мёртвым или нереальным, но оно, очевидно, является чем-то инертным и не имеющим эффекта или последствий. Равным образом, человек, который намеревается стать Йогом или Гуру и не имеет духовного сознания или силы в своём духовном сознании - Йога-силы или духовной силы, - заявляет ложные притязания и является либо шарлатаном, либо глупцом, обманывающим себя; и тем более он является таковым, если, не имея духовной силы, утверждает, что проложил путь, по которому могут следовать другие. Если Йога - реальность, если духовность - нечто большее, чем заблуждение, то должно существовать такое понятие, как Йога-сила или духовная сила.

Очевидно, что если духовная сила существует, она должна быть способна производить духовные результаты - поэтому нет никакой иррациональности в утверждениях тех садхаков, которые говорят, что чувствуют силу Гуру или силу Божественного, работающую в них и ведущую к духовному свершению и опыту. Так ли это или нет в конкретном случае - вопрос личный, но это утверждение нельзя объявить само по себе невероятным и явно ложным на том основании, что "таких вещей быть не может". Далее, если верно, что духовная сила является изначальной, а остальные - производными от неё, то нет никакой иррациональности в предположении, что духовная сила может производить ментальные результаты, витальные результаты, физические результаты. Она может действовать через ментальные, витальные или физические энергии или посредством них, либо она может действовать непосредственно на ум, жизнь или материю как на поле своего особого и непосредственного действия. И тот, и другой путь prima facie [на первый взгляд] возможен. В случае исцеления или болезни: кто-то болен два дня, слаб, страдает от болей и лихорадки; он не принимает лекарств, но в конце концов просит об исцелении своего Гуру; на следующее утро он встаёт здоровым, сильным и энергичным. У него есть хотя бы какие-то основания полагать, что на него было оказано воздействие силой, вложенной в него, и что подействовала именно духовная власть. Но в других случаях могут применяться лекарства, и при этом одновременно призывается невидимая сила для помощи материальным средствам, ибо известный факт, что лекарства могут помочь, а могут и нет - уверенности не существует. Здесь для разума стороннего наблюдателя (не являющегося ни пользователем силы, ни врачом, ни пациентом) остаётся неясным, был ли пациент излечен только лекарствами или же духовной силой с лекарствами в качестве инструмента. Возможно и то, и другое, и нельзя сказать, что раз применялись лекарства, то работа духовной силы сама по себе невероятна и доказуемо ложна. С другой стороны, врач может почувствовать силу, работающую в нём и направляющую его, или же он может увидеть, как пациент поправляется с быстротой, которая, согласно медицинской науке, невероятна. Пациент может чувствовать силу, работающую в нём самом, приносящую здоровье, энергию, быстрое исцеление. Использующий силу может наблюдать результаты, видеть, как симптомы, над которыми он работает, уменьшаются, а те, над которыми он не работал, нарастают до тех пор, пока он не начнёт работать над ними, и тогда они сразу же уменьшаются; видеть, как врач действует согласно его невысказанным внушениям и т.д., и т.п., пока исцеление не завершится. (С другой стороны, он может видеть силы, работающие против исцеления, и прийти к выводу, что духовной силе приходится довольствоваться отступлением или неполным успехом.) Во всём этом врач, пациент или пользователь силы вправе верить, что исцеление по крайней мере частично или даже фундаментально произошло благодаря духовной силе. Конечно, их опыт действителен только для них самих, а не для стороннего рассуждающего наблюдателя. Но последний не имеет логического права заявлять, что их опыт невероятен и должен быть ложным.

Ещё один момент. Из этого не следует, что духовная сила должна либо преуспевать во всех случаях, либо, если этого не происходит, это доказывает её несуществование. Ни об одной силе нельзя такого сказать. Сила огня состоит в том, чтобы жечь, но есть вещи, которые он не жжёт; при определённых обстоятельствах он не обжигает даже ступни человека, который босиком ходит по раскалённым углям. Это не доказывает, что огонь не жжёт или что не существует такой вещи, как сила огня, Агни-Шакти.

У меня нет времени писать больше; в этом и нет необходимости. Моей целью было не показать, что в духовную силу нужно верить, а то, что вера в неё не обязательно является заблуждением и что вера в неё может быть как рациональной, так и возможной.


8 декабря 1935 г.


Об идеях, о которых вы говорите и которые так мешают вам, можно было бы сказать многое, больше, чем я могу сделать сегодня вечером, - так как мне нужно по возможности разобрать задолженность за неделю, я должен оставить их до другого раза. Но, право, довольно неразумно принимать утверждение такого человека, как Сарат, когда у вас столько сомнений по поводу слов Притxви Сингха. Такие люди, как Анилбаран и Притxви Сингх, вряд ли станут притворяться, что имеют переживания, которых у них нет. Падение Харина после года стремительного прогресса имело очевидные причины в его характере, которых у них нет. Но помимо этого, отход садхака от Йоги ничего не доказывает против истины духовного опыта. Всем йогам хорошо известно, что падение возможно, и Гита не единожды говорит об этом. Но как падение может доказывать, что духовный опыт не является истинным и подлинным? Падение человека с большой высоты не доказывает, что он никогда не достигал большой высоты. Переживания Притxви Сингха были до него у многих других и будут у многих других, кто их ещё не имеет; я не вижу, почему тот факт, что люди имеют их, или их интенсивность, или радость и уверенность (не то чтобы Притxви Сингх был совсем слеп к трудностям в себе или в садхане), которые они дают, должны заставлять подозревать их в ложности. Что касается вашего великого учёного, мне интересно, кого он имел в виду под духовными людьми - насколько я знаю историю, как на востоке, так и на западе существовало множество духовных людей и мистиков, обладавших великими или прекрасными интеллектуальными способностями или наделённых выдающимися административными и организаторскими талантами, подразумевающими глубокое знание людей и большую затрату умственной энергии. Если немного поискать в анналах прошлого, я думаю, можно собрать несколько сотен имён - куда не войдёт, конечно, ещё большее число тех, кто не зафиксирован в истории или в дошедшей до нас памяти о прошлом. Это похоже на утверждение Леонарда Вульфа о том, что мистицизм возникает только в периоды безжизненного упадка, и это может быть верно только в том случае, если интеллект считается синонимом научного или скептического разума.

И снова эти странные идеи! - будто я родился с супраментальным темпераментом и никогда не имел ни мозга, ни ума, ни знакомства с человеческой ментальностью - и что я ничего не знаю о суровой реальности. Боже правый! Вся моя жизнь была борьбой с суровой реальностью: от борьбы, лишений и полуголодного существования в Англии через яростные трудности и опасности революционного лидерства, организации и деятельности в Индии до куда больших трудностей, постоянно возникающих здесь, в Пондичерри, внутренних и внешних. Моя жизнь была битвой с ранних лет и остаётся битвой; тот факт, что я веду её теперь из комнаты наверху и духовными средствами, равно как и иными, внешними, не меняет её характера. Но, конечно, поскольку мы не трубили об этих вещах, то полагаю, для садхаков естественно думать, что я живу в величественной, очаровательной, лотосно-сонной стране грёз, где не существует суровых фактов жизни или природы. Но это полнейшая иллюзия!

В итоге я написал больше, чем у меня было времени, но не коснулся главного момента - истинной природы духовной жизни и Йоги, её реальности, а не того нереального образа, что сконструирован в умах людей.


10 декабря 1935 г.


Я успокоен тем, что вы понимаете. Простите меня за то, что сомнения приходят вот так. Я вполне вижу, что это уловка витала. Не буду утруждать вас подробными письмами ко мне. Только объясните то изречение Шри Рамакришны о gurur krip [Милости Гуру]. Я давно чувствую, что получил Милость Гуру, хотя до сих пор редко чувствовал, что получил Милость Кришны. Но я думал, что Милость Гуру приведёт к Кришне, так как Гуру и Кришна на самом деле одно, и Кришна приходит как Гуру, чтобы облегчить знакомство с самим собой. Я на самом деле не подвергаю сомнению вашу невыразимую Милость и несравненную сладость Матери, а также терпение обоих. Но затянувшаяся засуха заставляет меня взрываться вспышками нетерпения. В вашей силе я тоже не могу сомневаться, видя, что даже Нишиканта, который так плохо знает английский, может писать столько поразительно красивых выражений в английских зарифмованных верлибрах, я бы сказал, ибо я не смог проскандировать его строки метрически.


Верлибр (истинный свободный стих) свободен как от метра, так и от рифмы.


Тем не менее они поразительны. Отныне я буду стараться "блеять" верой, как послушный ягненок, а не "рычать" сомнениями, как умирающий лев.


Хорошо, особенно если учесть, что для начала нужно стать Агнцем Божьим, прежде чем стать Его Львом.


11 декабря 1935 г.


Что-то в некотором смысле волнующее - в метрическом плане. Пожалуйста, обратите внимание на соответствие общего движения. Именно этот ритм пришёл ко мне вчера для "Recapture" - я поймал себя на том, что произношу этот ритм (по-английски) на тот бенгальский манер. Здесь вы заметите моё скандирование. По четыре слога на каждую стопу (слоговую единицу), но с цезурой в один слог в конце каждой из первых шести строк. Очень просто - но чрезвычайно услаждающе для бенгальского уха. Скажите, видите ли вы соответствие двух ритмов? Странно, знаете ли, что английский ритм может иметь такое близкое соответствие. О, метр - неисповедимо имя твоё! Но помимо метра, скажите, разве всё движение не сладостно, тонко и изящно? Я испытываю великую эстетическую радость - ибо перевод вы также найдёте очень близким. Но увы, эта радость слишком безоговорочно эстетическая (благодаря своего рода метрическому tour de force), чтобы быть comme il faut [как должно] с йогической точки зрения. Но видя, что перед таким воодушевлением очень трудно устоять людям нашего склада, вы, конечно, со всей серьёзностью простите? Что скажете?


Поистине очень красиво, перевод и ритм изысканные. Так что восторгайтесь сколько душе угодно!


Самое удивительное, что после каждого напряжения у меня всё же появляются такие новые вспышки в метрике! Вспоминается Бергсон, который говорит: "Развертывание жизни происходит через напряжения, за которыми следует эволюция". Верно ли это? Но что бы вы ни говорили против драм, жизнь подтверждает Бергсона, по крайней мере, эта земная жизнь, какая она есть, подтверждает. N'est-ce pas? [Не так ли?] По крайней мере, отчасти? А?


Хм! Такой метод вполне хорош, но его так много в жизни и в этом Ашраме, что я скорее жажду более гладкой, неБергсонианской эволюции. Даже если Господь Бог и Бергсон спланировали это вместе, я вношу поправку.


21 декабря 1935 г.


Оставляю смету и письмо Мегхена для дальнейшего изучения. Я хотел бы задать несколько вопросов.

(1) Когда проводился последний ремонт, сколько лет назад? Вы говорите, что тот человек взял 2000? За такую сумму ремонт должен держаться как минимум десять лет.

(2) Какова годовая сумма арендной платы за этот дом?

(3) Что касается предложения Мегхена покупать материалы самим - это хорошая мысль, если он или покупатель хорошо разбираются в строительных материалах, их качестве, состоянии рынка и т.д. Будет ли это условие соблюдено в его схеме?

Одобряю пьесу!


22 декабря 1935 г.


Прошлой ночью, после нескольких часов ошеломляющей медитации, произошло нечто чудесное: я начал с какой-то гальванизированной нейогической жизненной силы и написал эти четыре сонета один за другим, закончив все четыре за полчаса! Надеюсь, пара слов о контексте не будет лишней?

Некоторое время назад мой друг Ариндам Бос, который останавливался у меня как гость Ашрама, начал серию нападок на ашрамитов. Какое-то время я молчал, а затем нанёс ответный удар со своим далеко-не-ахимса пылом (chaleur).... Но семя вдохновения для написания поэмы о raison d'"tre [смысле существования] ашрама тогда уже было посеяно. Но скажите мне, разве я был неправ, не стерпев этого? Вы ведь знаете, что послушание - не моя свадхарма, не так ли? И как насчёт сокровенной истины в этой поэме?

P.S. На днях вы написали Нироду: "Моя цель [в писательстве или поощрении других писать] - не личная слава, а достижение в поэзии выражения духовной истины и опыта всех видов".

Пожалуйста, пересмотрите это предложение, так как я процитирую его в своей новой книге "Сурьямукхи", ибо чтение этих слов доставило мне огромную радость. Эта строка фактически побудила меня написать об этих четырёх сонетах, за которые я, возможно, иначе не взялся бы, так как они могут звучать несколько сокровенно для поэмы об Ашраме. Но скажите мне, как это может быть настолько сокровенным? Общие идеалы связывают людей во всём мире более чистыми узами дружбы, не так ли?

Итак? Qu'en dites-vous? [Что вы об этом скажете?]


Полагаю, слова, которые я добавил, необходимы для полноты смысла?

Ваши четыре сонета очень хороши. То, что вы написали, - это сокровенная истина, стремящаяся к реализации, ибо общие идеалы в человеческом мире не всегда связывают людей узами дружбы; часто те, у кого общий идеал, очень далеки от единства. То, что вы пишете, - это психическая и духовная истина, стоящая за дружбой и товариществом в общей цели, то, что должно быть всегда. Та личность в вас, которая пишет стихи, очень хорошо знает сокровенные вещи и обладает верой.

Что касается высказываний Ариндама, они, очевидно, были из вторых уст; голос в данном случае был Исава, хотя уста, произносившие их, были Иакова. Я рад, что вы дали ему прямой и пламенный ответ.


23 декабря 1935 г.


Я сообщил Матери цифры. Она нашла возмутительным то, что после того, как два или три года назад было потрачено 2100 рупий, вас снова просят потратить 1400 сейчас. Обычно в Европе владельцы домов откладывают на ремонт сумму, равную арендной плате за один месяц в году. По такой ставке 1400 рупий представляют собой десять лет; вас же просят потратить сумму за десять месяцев аренды всего через два-три года. Но, конечно, если предполагается мозаика или другие дворцовые изыски, возможны любые расходы.

Полагаю, лучше всего попросить Мегхена действовать по его усмотрению, приняв его цифру как разумную сумму для расходов. Но всё зависит от фактического состояния дома: если нужно менять двери, это дорогостоящая статья. Если бы у нас было больше времени, мы могли бы попросить Чандулала изучить смету; хотя он не знает калькуттских цен, он мог бы предложить какие-то моменты, но поскольку время поджимает, я возвращаю бумаги.

Мать понимает и очень ценит ваше желание совершить самоотдачу и отдать дома; но есть определённые моменты, которые следует учитывать. Продажу можно было бы организовать, но сомнительно, что сейчас это можно сделать выгодно. В остальном существует трудность с организацией управления, и Мать не хотела бы брать на себя ответственность, не имея кого-то, кому она могла бы полностью доверять. Удай Сингх, конечно, именно такой человек, но он настойчиво просит освободить его от работы и обязанностей, чтобы он мог приехать сюда. Во всяком случае, вы сможете поговорить обо всём этом с Матерью, когда увидите её сегодня.


23 декабря 1935 г.


Я не раз говорил вам, что вы продвигаетесь - определённо гораздо лучше, чем ваш ум готов верить. Вы сомневаетесь, потому что продвижение идёт под поверхностью, как в изменениях внутренней природы, так и в опытах во сне и т.д., в то время как ваш ум пока привык смотреть только на самые поверхностные результаты; а они, хотя и присутствуют, как в данном случае, кажутся разрозненными ростками и не образуют очевидной массы в ваших собственных глазах. Но, как вы видели на примере Сомнатха, они очевидны для людей, которые знали вас давно и не видели какое-то время. Налицо перемена духа и перемена в витале - что подготавливает окончательное открытие и самоотдачу.


24 декабря 1935 г.


Ваше письмо в значительной степени ободряет. Оно было бы полностью ободряющим, если бы у меня была полная уверенность, что оно не сформулировано так лишь ради того, чтобы немного приободрить. Ибо я почему-то чувствую, что такие слова доброго ободрения адресовались также Харину и другим, кто в итоге пришёл к тому, к чему пришёл: почти к полному крушению. Причину этого недоверия мне до сих пор не удавалось до вас донести, и именно поэтому меня часто преследует мысль, что наш Гуру - изумительный сверхчеловек, но недостаточно человечен, чтобы понять, почему люди так печальны и что вызывает у них эти неотступные скорби: отсутствие какого-то непреходящего покоя, умиротворённости и чувства безопасности в жизни - силы, позволяющей чувствовать, что Божественное поддерживает их без их ведома. Когда приходит такое чувство одиночества, свидетельство Сомнатха или кого-то другого даёт лишь скудную помощь. Но я не буду развивать эту избитую тему. Если я всё же возвращаюсь к ней, то лишь для того, чтобы дать вам знать: хотя сегодня я много занимался джапой и т.д., я снова чувствую себя довольно аморфно, если не сказать печально. Именно эти взлёты и падения духовной жизни - быстротечность радостей - так часто причиняют мне столько грусти. Ведь следовало бы думать (чему мой опыт до сих пор противоречит), что духовный Свет будет более устойчивым, чем свет восторга от мирских радостей. Но мне до сих пор не удалось внушить вам это, и вы (всякий раз, когда я намекал на отсутствие конкретных реализаций, которые были бы хоть сколько-нибудь прочными) прибегали к сократовской диалектике, чтобы загнать меня в угол и доказать, что ничто, в конце концов, не конкретно. Конечно, мне не тягаться с вами в мастерстве владения пером - но факт остаётся фактом, о Гуру: сердце жаждет некоего непреходящего Покоя, некоего ощущения Божественного руководства, некоего снятия завесы, которая слепит, некоего расширения видения, дающего ощущение единства с миром чувств и смысл ему, и, прежде всего, чувства любви, изливающейся изнутри. Вместо всего этого - непрерывная борьба со своими сомнениями и недостатками и т.д., и унылая убеждённость в том, что нельзя заслужить Божественную радость, Милость и т.д., если ты не совсем безупречен. Даже это было бы в какой-то мере сносно, если бы было видно, что так у всех. Но я видел, что это не так со многими небезупречными людьми, которые приезжают сюда на короткое время и возвращаются в мир. У них есть ощущение руководства Матери, её силы и опыты, о которых они говорят с великим восторгом, и я верю, что это искренне, по крайней мере у некоторых (хотя насчёт избыточных восторгов Харина вы, конечно, простите меня теперь, если я попрошу оставить за собой прежние сомнения - я никогда не верил, что он был правдив, когда так хвастался направо и налево), и я завидую этим удачливым душам. Во всяком случае, я не буду больше давать этому волю, а постараюсь остановиться на утешительном факте, что Мать и вы, по крайней мере, питаете ко мне некоторую любовь и что моя преданность вам, если не внутренняя самоотдача, искренна, в чём я убедился вчера, за что я действительно благодарен Божественному, или Кришне, или тому, кто постоянно заманивает, но всегда ускользает довольно удручающим образом, мягко говоря. Но я постараюсь больше не сокрушаться, а стремиться к вере и терпению, так как другого пути нет. Но я благодарю вас за ваше доброе и благонамеренное заверение в том, что я продвигаюсь - и принимаю его с тем большей благодарностью, что сам вижу: мои трудности остаются, а сердце находит лишь очень кратковременные чувства покоя и безопасности, как и прежде. Как бы то ни было -


Я пишу согласно своему знанию процессов садханы, которая, будучи вещью духовной, работает внутри, а не только поверхностными средствами. Если моё знание ошибочно или несовершенно - пусть будет так; но то, что я пишу, никогда не является "благонамеренной" неискренностью или ложью, это я могу утверждать.

Я надеюсь, что вы скоро обретёте веру и терпение, к которым стремитесь, и эти колебания прекратятся. Для меня путь Йоги всегда был и битвой, и путешествием, чередой взлётов и падений, света, сменяемого тьмой, за которой следует ещё больший свет - но никто не будет рад больше меня, когда ученик сможет прийти через всё это к гладкому и ясному пути, которого вполне справедливо жаждет человеческий физический разум!


24 декабря 1935 г.


Привыкнув к тому, что высказывания Матери понимают неправильно или передают неверно, я нахожу, что это сообщение о том, будто она сказала, что трансформация - это легко, доводит эту привычку до крайнего предела. Излишне говорить, что она не говорила и не могла сказать ничего подобного, и удивительно, что вы могли поверить, будто она могла сказать нечто столь абсурдное и ложное. Я должен напомнить вам, что я всегда настаивал на трудности садханы. Я никогда не говорил, что преодолеть сомнение легко; напротив, я говорил, что это трудно, потому что в самой природе человеческого физического разума заложено цепляться за сомнение ради него самого. Я никогда не говорил, что преодолеть горе, депрессию, уныние и страдание легко; я говорил, что это трудно, потому что нечто в человеческом витале цепляется за это и почти нуждается в этом как в части драмы жизни. Также я никогда не говорил, что секс, гнев, ревность и т.д. легко преодолеть; я говорил, что это трудно, потому что они укоренены в человеческом витале и, даже будучи выброшенными, всегда возвращаются в него либо в силу его собственной привычки, либо путём вторжения общей Природы и возрождения его собственного старого отклика. [Эти вещи я повторял сотни раз. Ваша идея о том, что мои трудности отличались от трудностей человеческой природы, - это ментальная конструкция или умозаключение без какой-либо реальной основы. Если бы я не знал человеческих трудностей и поэтому был нетерпим к ним, то как получается, что я так терпелив к ним, а я думаю, вы не можете отрицать, что я терпелив? Почему годами я терпеливо спорю с вашими сомнениями, тратя столько времени, всегда стараясь пролить свет на ваши трудности, показать, как обстоят дела, привести доводы в пользу знания, полученного живым и неоспоримым опытом? Разве я пишу эти письма каждую ночь потому, что не понимаю и не сочувствую вам в ваших сомнениях и трудностях? Почему я терпеливо жду годами, пока садхаки преодолеют свои сексуальные трудности? Почему я терплю, помогаю и пишу успокаивающие и ободряющие письма тем женщинам, которые срываются, объявляют голодовки и угрожают самоубийством раз в две недели? Зачем мы несём всё это бремя хлопот, раздоров, сопротивления, поношений и резкой критики со стороны садхаков, почему мы были так терпеливы с людьми вроде Беджоя, Харина и других, если бы у нас не было понимания и сочувствия к трудностям человеческой природы? Потому ли, что я всегда настаиваю на вере и не поощряю сомнение как средство подхода к духовной реализации? Какой духовный наставник, уважающий истину, может поступать иначе? И если я буду поощрять и поддерживать сомнение, единственным результатом будет то, что сомнение продлится вечно и никакая реализация не будет возможна - точно так же, как если я буду поощрять и поддерживать секс или любое другое противоположное движение, оно продлится вечно; даже без этого они длятся достаточно долго благодаря собственной силе и движению. Всё, что я могу для них сделать, - это проявлять терпимость и терпение и давать достаточно времени для их трансформации или устранения. Несомненно, когда вы посмотрите на всё это непредвзято, вы увидите, что сделали абсолютно неверный вывод.]

Что касается утверждения о драме и о том, что нечто "любит страдать": никто не сомневается, что вашему внешнему сознанию не нравятся его страдания. Физический разум и сознание человека ненавидят собственные страдания, а если оставить их в покое, им также не нравится видеть, как страдают другие. Но если вы попытаетесь постичь значение вашего собственного признания в любви к драме или тяги к ней - от которой ускользают очень немногие человеческие существа - и если вы зайдёте достаточно глубоко, вы обнаружите, что в витале есть нечто, что любит страдание и цепляется за него ради драмы; это нечто под поверхностью, а не на поверхности, но оно сильно, почти универсально в человеческой природе, и его трудно искоренить, пока не признаешь его и не отойдёшь от него внутренне. Ум и физическое тело человека не любят страдание, ибо если бы они его любили, то оно перестало бы быть страданием, но эта штука в витале хочет его, чтобы придать жизни остроту. В этом причина того, почему постоянные депрессии могут возвращаться снова и снова, даже если ум жаждет избавиться от них - потому что это "нечто" в витале откликается, продолжает повторять одно и то же движение, как граммофон, как только его заводят, и настаивает на прокручивании всего круга часто повторяемой пластинки. На самом деле это не зависит от причин, которые витал приводит для начала круга, - они часто носят самый тривиальный характер и совершенно недостаточны для его оправдания. Только сильной волей к отстранению, отказом от оправданий, отвержением, а не приветствованием можно в конце концов избавиться от этой самой беспокойной и опасной черты в человеческой природе. Поэтому, когда мы говорим о витальной комедии, о витальной драме, мы говорим на основе психологического знания, которое не ограничивается поверхностью вещей, но смотрит на эти скрытые движения. Невозможно заниматься чем-либо для целей Йоги, если мы ограничиваемся только поверхностным сознанием.

Каждый из пунктов, которых вы коснулись в своём письме, требует долгого разбора для надлежащего понимания - поэтому на остальное у меня сегодня нет времени. Завтра я постараюсь написать о высказывании Рамакришны и о том, насколько оно верно, а затем об идеях Притxви Сингха, которые поднимают очень важные вопросы, и в связи с этим о гуру вашего Кабираджа и других гуру. При условии, конечно, что мне будет дано на это время.


Декабрь 1935 г.


Я считаю, что это изречение Рамакришны выражает определённое характерное событие в садхане и не может интерпретироваться в общем и абсолютном смысле; ибо в таком смысле оно едва ли может быть истинным. Все трудности исчезают в одну минуту? Что ж, Вивекананда с самого начала обладал Милостью Рамакришны, но я думаю, что его трудность с сомнениями длилась довольно долго, и до конца жизни у него оставалась трудность с контролем гнева - что заставляло его говорить, что всё хорошее в нём было даром его Гуру, но эти вещи (гнев и т.д.) были его собственными. Но истинным могло бы быть то, что центральная трудность может исчезнуть благодаря определённому соприкосновению между Гуру и учеником. Но что подразумевается под kp? Если это общее сострадание и Милость Гуру, то это, как можно было бы подумать, всегда пребывает на ученике; само его принятие - это акт Милости, и помощь готова для того, чтобы он её принял. Но касание Милости, Божественной Милости, приходящее непосредственно или через Гуру, - это особый феномен, имеющий две стороны: Милость Гуру или Божественного (на самом деле обоих вместе) с одной стороны и "состояние милости" в ученике - с другой. Это "состояние милости" часто подготавливается долгой тапасьей или очищением, при котором не происходит, кажется, ничего решающего, лишь касания, или проблески, или мимолётные опыты в лучшем случае, и приходит внезапно, без предупреждения. Если именно об этом говорится в изречении Рамакришны, то верно, что когда оно приходит, фундаментальные трудности могут в один миг исчезнуть и обычно исчезают. Или, по крайней мере, происходит нечто, что делает остальную часть садханы - сколько бы времени она ни заняла - уверенной и безопасной.

Это решающее касание легче всего приходит к людям типа "котёнка" - тем, у кого в какой-то точке между психическим и эмоциональным виталом есть быстрое и решительное движение самоотдачи Гуру или Божественному. Я видел, что когда это присутствует и есть сознательная центральная зависимость, подчиняющая себе также ум и остальную часть витала, тогда фундаментальная трудность исчезает. Если другие и остаются, они не ощущаются как трудности, а просто как вещи, которые нужно сделать и которые не должны вызывать беспокойства. Иногда никакая тапасья не нужна - человек просто передает дела Силе, которую он чувствует направляющей или совершающей садхану, и соглашается с её действием, отвергая всё, что ему противоречит, и Сила удаляет то, что должно быть удалено, или меняет то, что должно быть изменено, быстро или медленно - но быстрота или медленность, кажется, не имеют значения, так как есть уверенность, что это будет сделано. Если тапасья необходима, она совершается с таким чувством мощной поддержки, что в ней нет ничего тяжёлого или сурового.

Для другого типа - "детёныша обезьяны" - или тех, кто ещё более независим, следует своим собственным идеям, совершает свою собственную садхану, прося лишь каких-то наставлений или помощи, Милость Гуру тоже есть, но она действует в соответствии с природой садхака и рассчитывает на его усилия в той или иной степени; она помогает, выручает в трудную минуту, спасает во время опасности, но ученик не всегда, а возможно, и вовсе не осознаёт того, что делается, так как он поглощён собой и своим стремлением. В таких случаях решающее психологическое движение, касание, которое делает всё ясным, может прийти позже.

Но при всём этом Милость здесь, она работает тем или иным образом и она может оставить ученика только в том случае, если сам ученик оставляет или отвергает её - путём решительного и окончательного бунта, путём отвержения Гуру, обрубая швартовы и объявляя о своей независимости, как сделали X и другие, или путём предательства, которое отрезает его от собственного психического существа. Даже тогда, за исключением, возможно, последнего случая, если он доходит до крайности, возвращение к Милости не является невозможным.

Таковы мои собственные знания и опыт в этом вопросе. Но что стояло за словами Рамакришны и имел ли он сам в виду общее и абсолютное утверждение - я не берусь утверждать.


25 декабря 1935 г.


Это обычный приступ и всё тот же механически повторяющийся круг мыслей, который всегда возникает у вас при таких приступах. В этих мыслях нет ни света, ни истины, ибо физический разум, порождающий это рутинное колесо внушений, замкнут в поверхностных проявлениях и ничего не знает ни о более глубокой истине, ни о вещах духа. "Прироста" предостаточно, но маловероятно или даже невозможно, чтобы вы могли его увидеть этой поверхностной частью физического разума. Ваше впечатление об угасающем свете - это также впечатление данного разума, естественное для него, особенно в периоды тьмы; к слову сказать, когда к любому садхаку приходят периоды тьмы, они всегда кажутся темнее, чем прежде; такова природа тьмы - всегда создавать подобное впечатление. Также вполне в правилах таких реакций то, что она пришла сразу после значительного прогресса в бхакти и воли к самоотдаче во внутреннем существе - ибо она исходит от духа тьмы, который нападает на садхака всякий раз, когда может, и этот дух яростно негодует на любой достигнутый прогресс и ненавидит саму идею прогресса, а вся его политика заключается в том, чтобы убедить садхака своими атаками и внушениями, что тот не продвинулся ни на шаг или что достигнутый им прогресс, в конечном счёте, ничтожен и неубедителен.

Я восхищался проницательностью Харина в отношении истины как его преданный? или, возможно, как его ученик? Право, я потрясён... То, чем мы в нём восхищались, была его восприимчивость к опыту и его способность к поэтическому выражению того, что он получал, и ничего более. Однажды мне действительно удалось пробиться сквозь сопротивление его мыслящего ума, и он начал выражать - не упорядоченной мыслью, а вдохновением - более глубокую истину, но лишь на короткое время. Что же касается его идеи о том, что Божественное связано или является заложником закона так же, как и сам Харин или его кот, то это была его старая идея, описанная в его стихах задолго до прихода сюда, - идея, которую могут принять только те, кто не способен мыслить философски или проводить необходимые духовные различия. Законы этого мира, каков он есть, - это законы Неведения, и Божественное в мире поддерживает их до тех пор, пока существует Неведение - если бы Оно этого не делало, вселенная рассыпалась бы на куски - utsdeyur ime lok, как сказано в Гите. Существуют также, что вполне естественно, условия для выхода из Неведения в Свет. Одно из них состоит в том, что ум садхака должен сотрудничать с Истиной и что его воля должна сотрудничать с Божественной Силой, которая, какой бы медленной ни казалась её деятельность виталу или физическому разуму, поднимает природу к Свету. Когда это сотрудничество становится полным, тогда прогресс может быть достаточно быстрым; но садхаку не следует жалеть времени и труда, необходимых для того, чтобы сделать это сотрудничество полностью возможным для слепоты и слабости человеческой природы, а также полностью эффективным.

Все призывы к вере, искренности, самоотдаче - это лишь приглашение сделать такое сотрудничество более лёгким. Если физический разум перестанет судить обо всём, включая то, чего он не знает или что находится за его пределами, как, например, более глубокие вещи духа, тогда ему станет легче принимать Свет и познавать через озарение и опыт то, чего он ещё не знает. Если ментал и витал безоговорочно отдадут себя в Руки Божественного, тогда Силе будет легче работать и производить ощутимые результаты. Если есть сопротивление, то естественно, что это потребует больше времени и работа должна будет проводиться изнутри или, как может показаться, подпольно, дабы подготовить природу и подорвать сопротивление. Мне кажется, что требование терпения не является столь уж ужасно необоснованным.


Декабрь 1935 г. (?)


Ну и ну, какую изумительную массу необычайных ментальных конструкций вы выстроили вокруг Матери и меня! Мать - великий Йог скорее серьёзного и безличного типа? Я - ведантический, необъятный, космический, безличный и бог весть какой ещё! И впрямь, чего только не напридумывают! После такого нет ничего невозможного!! Впрочем, я не буду протестовать - ведь ментальные конструкции для ума подобны любимым произведениям для автора: чем больше вы их критикуете, тем сильнее ум за них цепляется. Позвольте мне, однако, показать на примере, как они излишне мешали вам и как совершенно напрасно вы позволяли им это делать, чтобы моё настойчивое требование - в книге "Мать" или где-либо ещё - избавляться от ментальных конструкций не казалось таким уж беспочвенным. Мать сказала вам очень просто: если бы вы молились ей (поскольку ваши молитвы Кришне, по вашим словам, не возымели действия), вы бы получили б"льшую помощь. Это было сказано просто для того, чтобы помочь вам - она здесь, рядом с вами и другими, и очень многие здесь получали помощь, обращаясь к ней просто и прямо, разумеется, без всяких вопросов или опасений. Даже сейчас есть несколько человек, которые выбираются из такой же болезни, как у вас, - многолетней привычки к затяжным приступам чёрного уныния с обычным кругом внушений: "непригодность, эта Йога безнадёжна для меня, нет отклика, нет опыта, Божественное не любит меня, Мать далека и отчуждена, как долго я смогу так продолжать, как вообще можно так жить, побег, самоубийство и т.д.", - и они выбираются, потому что им внезапно удалось просто и прямо повернуться к ней. Так что слова Матери не были чем-то необоснованным или просто её выдумкой. Это было лишь предложение, чтобы помочь вам. Каким же образом ваш ум пришёл к выводу, что это был приказ, который должен быть исполнен под страхом недовольства, духовной казни, отвержения и изгнания? Привычка к ментальным конструкциям, вот и всё. Страх? Но сам этот страх - ментальная конструкция, которая не могла бы иметь под собой оснований, если бы вы помнили о неизменном снисхождении и терпении, которые Мать всегда проявляла к вам... [не окончено]


26 декабря 1935 г.


Ваше длинное письмо получено; боюсь, оно полно путаницы, заблуждений и смешения вещей, которые весьма безнадёжны. Мне захотелось обрушиться на вас с логической дубиной, сбить с ног, перевернуть и вообще протереть вами [ментальный?] пол; но это была бы долгая операция, а я сегодня завален срочными делами. Я должен закончить ответ на некоторые вопросы, заданные мне мадам П. (наполовину готовый ответ лежал у меня неделю), так как она скоро уезжает; есть и другие дела, которые ждали ещё дольше, но теперь отказываются ждать. С завтрашнего дня я посмотрю, нельзя ли устроить какое-то более компактное распутывание ваших ментальных недоумений и путаницы путём сурового самоподавления моих более агрессивных инстинктов. Прочитайте письмо и дневник вашего друга - прекрасны и идеалистичны, но в них не учитывается тяжёлая борьба духовного становления, и они перескакивают к свершению слишком лучезарным и эфирным порывом. Но музыкальный анализ очень интересен и гораздо более поучителен, чем те поверхностные суждения, которые обычно встречаются. Кстати, слышали ли вы отзыв губернатора о музыке, сказанный Павитре: "Я слушал много индийской музыки, но никогда не слышал ничего, что могло бы хоть в какой-то мере сравниться с этим!" Исчерпывающая похвала - а? и, очевидно, искренняя.


27 декабря 1935 г.


(от Матери)

Un mot pour vous dire que je suis tr"s touch"e par votre d"cision et que j'en profiterai pour prendre du repos comme vous me le demandez.

Vous pouvez "tre assur" que ma force est affectueusement avec vous et le sera toujours dans votre effort vers les hauteurs spirituelles.

P.S. Je vous demanderai de ne montrer ce petit mot " personne, car je ne tiens pas " une exposition de mes sentiments.


[Лишь пара слов, чтобы сказать вам, что я очень тронута вашим решением и воспользуюсь этим случаем, чтобы отдохнуть, как вы меня просите.

Вы можете быть уверены, что моя Сила с любовью пребывает с вами и всегда будет с вами в вашем стремлении к духовным высотам.

P.S. Я попрошу вас никому не показывать эту записку, так как я не стремлюсь выставлять свои чувства напоказ.]


30 декабря 1935 г.


Прекрасное стихотворение. Самоотдача никогда не бывает лёгкой, но когда душа желает её, всё остальное обязательно последует, каковы бы ни были препятствия. Я написал сегодня вечером Притxви Сингху.

Мне не удалось закончить письмо, как я надеялся сегодня вечером, но я несколько продвинулся. Помимо давления других дел и нехватки времени, само изложение темы затруднительно, потому что то, что я должен сказать об этом, ново - это не старая традиционная идея ухода от жизни в состояние сознания, которое не имеет ничего общего с жизнью; ибо это очень легко сформулировать, и вопросы, которые вы поднимаете, в рамках этой точки зрения вообще не возникают, поскольку в этом случае речь идёт лишь об уходе от всей жизненной деятельности, а не о её трансформации. Трудно выразить адекватно то, что я должен сказать, не пускаясь в пространные объяснения, поэтому письмо получается длиннее, чем я ожидал, занимая больше места и времени. Вы не будете против этого, так как это означает более ясное и полное изложение всего дела.


Приложение


5 июля 1932 г.


Возможно, философски оправдано ничего не говорить о пропаже, хотя это зависит от самой философии - и от философа; но, пожалуй, более практично поднять шум, чтобы у господина из ванной не возникло соблазна повторить свою шутку. Мы не собираемся подражать епископу из "Отверженных" или тому саньяси, который бежал за вором, чтобы подарить ему оставшуюся посуду.

Однако лучше сначала выяснить вероятность. Я сейчас расспрашиваю Кодандараму, кто этот новый мусорщик, о котором идёт речь (все факты нам известны), и прошу его также провести личное расследование.


2 июля 1932 г.


Там определённо "симфония", а не "симпатия"; не знаю, была ли эта трансформация вызвана опиской моего пера или пальца Нолини при печатании.

Сонет хорош, с очень эффектным заключительным двустишием; но я не нахожу тему мирской.

Я признаю, что мир полон Хаусов и дядей, но, вопреки им, лелею надежду, что он изменится. Хаус, в конце концов, лишь пытается отодвинуть судьбу рукояткой метлы, и, поступая так, он просто действует "согласно природе зверя", в итоге его речи не имеют большого значения. Надеюсь, подозрения относительно Субхаша ни на чём не основаны.

Моя "поэма" - не поэма, а эпизод в "Савитри: легенда и символ" и охватывает несколько сотен строк. Я приводил её в порядок, но меня прервали сотни дел - в данный момент необходимостью подготовки к публикации "Йоги Божественных Работ" ("Синтез Йоги", том III). Когда закончу, надеюсь завершить этот эпизод.


Без даты


"Поэма" Мони - очень низкого качества и, конечно, не относится к тому роду сочинений, которые должны выходить отсюда, но она не переходит последних границ. Я, по крайней мере до сих пор, был терпим до определённого предела, предоставляя остальное собственной эволюции людей. Но иногда они, кажется, эволюционируют в неверном направлении; полагаю, в будущем мне придётся быть более строгим в отношении определённых вещей.

Ваша поэма неизменно демонстрирует возрастающую способность выражать мысли и чувства с тонкостью (как ритма, так и выражения), лёгкостью и силой. Конечно, выразить - это ещё не всё; но я не склонен относиться к этому с сомнением - когда это делается верным образом и из верного источника, это помогает проявить то, что находится во внутреннем существе, и прояснить остальное.

Что касается "низостей", то они составляют саму суть этих движений природы - я имею в виду ту область "малого витала", которая занята флиртом с одной стороны и животной страстью с другой (это две грани одной и той же области); это часть природы, в которой... [не окончено]


Без даты


Что ж, я вовсе не хочу, чтобы вы заходили так же далеко, как Анильбаран, или отказывались от разговоров и пения! На Ашрам достаточно одного Анильбарана, а разнообразие может быть изюминкой как Йоги, так и жизни в целом.

Но что случилось с Беджоем Чаттерджи? Это фантастическое дело вознесло его над земными реалиями? Или он принимал бханг вместе с саньяси? Откуда эти чудовищные фантазии? Вы могли бы намекнуть ему, что если он хочет пригласить реку Кач или гору Читракут в Калькутту, чтобы те председательствовали на этом мероприятии, ему не стоит стесняться - возможно, они согласятся. Что касается меня, я пытаюсь представить себе видение, как я председательствую на Конгрессе всех религий. Боже! Прежде чем он успел бы открыться, я бы испарился в бесформенного (и безКонгрессного) Брахмана. Поскольку подобное испарение не входит в мою программу, я должен без сожаления отклонить предложение.


Без даты


(...) Что касается фактов, то каждый разум всегда выстраивает их по-своему. Это хорошо известный феномен, который постоянно подчёркивают психологи: каждый разум располагает факты в соответствии со своими впечатлениями, пристрастиями и удобством; и хотя отчасти это может делаться с осознанным искажением, осознанными пропусками и дополнениями, довольно часто, и даже чаще всего, это делается без всякого намеренного умысла, своего рода подсознательным отбором в ментальном тылу. Вот почему никакие три свидетеля одного происшествия не могут дать одинаковый отчёт о нём - если только, конечно, они не обсудили это заранее - каждый рассказывает свою версию истории.


Без даты


(...) Когда он говорит о своей силе внутри него и о своей самоотдаче, что ж! Можно только пожелать, чтобы в тех случаях, когда люди так чудесны, они были менее красноречивы по поводу своего совершенства. Никогда не знаешь, к чему приведёт такая чрезмерная самооценка, и примеры прошлого не обнадёживают. (...)


Без даты


Относительно записки Дилипа: кто искушает первым - мужчина или женщина? Я процитировал сэра Роджера де Коверли из Аддисона, который имел обыкновение глубокомысленно говорить в каждом благословенном споре:

"Многое можно сказать в пользу обеих сторон".


Это как "шесть одного или полдюжины другого". Сваливать всё на женщину - это "адамизм". Игнорировать роль мужчины - феминизм. И то, и другое ошибочно. Сэр Роджер был прав.


Без даты


Означает ли это, что тело не принимает сексуальные мысли и желания? Если так, вы имеете право отвергать их как нечто внешнее по отношению к вам или, самое большее, существующее лишь в подсознании. Ибо только те вещи, которые некая часть нас принимает, поддерживает, находит в них удовольствие или пока ещё механически на них откликается, - могут пока ещё называться нашими. Если ничего этого нет, это принадлежит общей Природе, но не нам. Конечно, оно возвращается и пытается завладеть утраченной территорией, но это иностранное вторжение. Правило в таких делах таково - эти вещи должны быть вытеснены за пределы индивидуального сознания. Отвергнутые умом и высшим виталом, они всё ещё пытаются удержаться в нижнем витале и физическом. Отвергнутые нижним виталом, они всё ещё удерживают тело через физическое желание. Отвергнутые телом, они удаляются в окружающее сознание (иногда также в подсознание, поднимаясь в снах) - под окружающим я имею в виду своего рода окутывающую атмосферу, которую мы носим с собой и через которую общаемся с универсальными силами, - и пытаются вторгнуться оттуда. Отвергнутые и там, они в конце концов становятся слишком слабыми, чтобы быть чем-то большим, чем внешние внушения, пока не прекращается и это - и тогда они прекращаются и более не существуют.

Вам не стоит думать, что что-либо может изменить наше отношение к вам. То, что обращено к вам, - это не витальная человеческая любовь, которую могут изменить внешние вещи: она остаётся, и мы будем настойчиво пытаться помогать, поднимать вас и вести к Свету, где в союзе души и сердца вы узнаете Друга и Мать.


Конец II тома


A colonist from Immortality...

A treasurer of superhuman dreams (Savitri 1, III)

[Поселенец из Бессмертия...

Хранитель сверхчеловеческих грёз]

Вероятно, речь идёт о переводе на английский язык известного бенгальского стихотворения "Гадха" (Осёл), написанного отцом Дилипа Кумара Роя - знаменитым поэтом и драматургом Двиджендралалом Роем.

Эта фраза отсылает к басне (которую Дилип, вероятно, пересказывал в своих жалобах), где шакал, захваченный наводнением, воет о том, что наступает конец света (прим. пер.).

Докетизм (от греческого dokeo - "казаться") - раннехристианское учение, утверждавшее, что физическое тело Христа не было реальным, а лишь иллюзией, "призраком" или видимым образом. В широком смысле, докетизм - убеждение, что божественное существо не может по-настоящему воплотиться в "грязную" и "несовершенную" материю, поэтому его земное присутствие - это лишь некое явление, манифестация (прим. пер.).

Вайшнавские небеса вечной Красоты и Блаженства.

Руководители различных отделений Ашрама обычно отчитывались в тетрадях перед Матерью и Шри Ауробиндо о свой дневной работе. В то же время они описывали свои рабочие проблемы или проблемы садханы. В примеру, Нирод отправлял три тетради: личную, литературную и, поскольку он был штатным врачом, медицинскую.

Мы точно не знаем, что происходило. Но, если следовать фактам, Шри Ауробиндо часто упоминал Гитлера и Муссолини в своих последующих письмах, ведь в этот период поднялась Тьма. Олицетворённые в Гитлере и в некоторой степени в Муссолини фашистские и нацистские движения набирали силу и вскоре жестоко обрушились на мир и высвободив неописуемый ужас Тьмы.

Опубликованная версия этого письма (в юбилейном издании 1972 года) продолжается следующим отрывком (возможно, добавленным позже Шри Ауробиндо): "Но эти сиюминутные несправедливости не вечны - в конце концов формируется мудрая и справедливая оценка, которая переживает перемены времени".

Текст Дилипа был опущен в книге; в этом электронном издании он был восстановлен из CWSA, том 35, стр. 179.

The Vision, vol. 1 (April 1934), p. 146.

Рамдас: великий преданный Рамы и святой из Канганджада близ Мангалора, который получил духовное вдохновение от Рамана Махарши и достиг больших духовных высот, став санньяси и повторяя мантру Рама. Дилип писал: "Много лет назад я посетил ашрам Рамдаса и был очарован его лучезарной личностью, безупречной искренностью и неизменной чистотой характера". (Д.К. Рой и Индира Деви, "Паломники звезд")

Собственный опыт Шри Ауробиндо в Алипорской тюрьме.

Хариндранатх Чаттопадхьяй (1897-1990), поэт и киноактер, брат Мриналини Чаттопадхьяй и Сароджини Найду. Муж Камалы Деви Чаттопадхьяй.

акшаравритта: система стихосложения, в которой учитывается количество букв, а не звуков.

К.Д. Сетна (1904), парсийский поэт и критик.

Так в оригинале - "sincere sincerity" (прим. пер.).

Бенгальский журнал.

Мы не знаем, каким было "условие" Шри Ауробиндо. Но предложение Нолини заключалось в том, чтобы перевести "Шесть стихотворений" Шри Ауробиндо на бенгали и преподнести их в виде печатной брошюры. Переводчиками были: Анильбаран Рой ("Шива"), Бехари Баруа ("Дживанмукта"), Дилип ("Транс"), Мони ("Небеса жизни"), Нолини ("Огненная птица") и Сахана ("В вечности часа").

Дилип отправил Шри Ауробиндо отрывок (на французском) из "Исповеди" святого Августина.

Наг Махашой: домохозяин, ученик Шри Рамакришны.

Майявадин: тот, для кого мир - иллюзия.

Следующие отрывки в квадратных скобках опущены в версии, опубликованной в юбилейном издании 1972 г.

Бхагават: старая и широко читаемая Пурана, повествующая о жизни Шри Кришны и его преданных.

Пураны: священные труды, составленные Вьясой, общим числом восемнадцать, содержащие в себе в виде легенд всю индуистскую мифологию и древнюю историю.

(Примечание Дилипа:) "Дхруба Сундара", то есть "Красота во плоти" (опубликовано в издании Мадху-Мурали, IAP Publication).

Ордхендра Кумар Гангопадхьяй (1.8.1881 - 9.2.1974), сам будучи хорошим художником и музыкантом, больше известен как искусствовед. Хотя он был практикующим юристом, искусство было его первой любовью. Будучи генеральным секретарем Индийского общества восточного искусства, он прославился благодаря журналу "Рупам". В таких странах, как Китай и Бирма (Мьянма), он читал лекции по индийскому искусству. Среди многочисленных книг, написанных им об искусстве, можно отметить: "Ведическая живопись", "Южноиндийская бронза", "Шедевры раджпутской живописи", а также его исследовательскую работу по музыке, "Раги и Рагини".

Название одного из домов.

Майя была единственной сестрой Дилипа. Она была замужем за Шри Бхавой Шанкаром Банерджи, единственным сыном сэра Сурендраната Банерджи, великого лидера националистического движения. Большую часть времени они жили в Барракпуре, недалеко от Калькутты.

Вибхути: воплощение определённой силы божества.

Ванара: обезьяна. Ракшаса: враждебное существо срединного витального плана; существо, испытывающее жизненный голод; Неистовое кинетическое Эго; свирепые гигантские Силы Тьмы; Завесы Ночи.

Харишчандра: царь солнечной династии, сын Тришанку, известный своей исключительной правдивостью и честностью.

Шиви: сын Ушинары, этот царь был подвергнут испытанию Индрой и богами; Индра принял облик коршуна, а Агни принял облик голубя. Голубь, преследуемый коршуном, искал убежища у Шиви. Коршун попросил царя вернуть ему добычу, но последний отказался, так как его долгом было защищать голубя, и предложил взамен любую другую плоть. Тогда коршун попросил кусок правого бедра царя, равный по весу весу голубя. Шиви отрезал кусок, но его вес оказался недостаточным; он продолжал добавлять куски своей плоти, но голубь всё ещё был тяжелее. Тогда царь предложил на чашу весов самого себя. Видя это, Агни и Индра благословили царя за его непоколебимое чувство самопожертвования.

Беджой Кришна Госвами (2.8.1841-1899) родился в Шантипуре в Бенгалии и был потомком Адвайтачарьи. Он был женат на Йогмайе Деви и стал брахманом. После того, как он начал заниматься йогой и его гуру сказал ему, что он может давать дикшу другим, он покинул Брахмо Самадж и позже основал ашрам недалеко от Дакки. В конце жизни он стал вайшнавом. Он написал книгу под названием "Прашноттор" [Вопросы и ответы].

(Примечание Шри Ауробиндо:) Харадхан мне ничего не должен, кроме своей "философии" - в своей вере в себя и т.п. он сам себе создатель - человек, добившийся всего сам. И вы хотите сказать, что раз вера используется не по назначению Харадханом или другими, то её вообще нельзя использовать? Если невежда напортачит с электричеством, разве нужно из-за этого запрещать электричество?

"Мысли и афоризмы".

Сарат Чандра Чаттерджи (15.09.1876-16.01.1938), известный бенгальский романист и автор рассказов.

См. "Письма о йоге", центральное издание, стр. 770.

"Мать"

## глава 2.


Донн, Джон (1572-1631). Декан собора Святого Павла; проповедник и метафизический поэт; автор сатир, посланий и элегий.

Вон (Воэн), Генри (1622-1695). Валлийский поэт-метафизик и мистик.

Крэшо (Крэшоу), Ричард (1613-1649). Английский поэт, вдохновлённый метафизикой.

Фрэнсис Томпсон (1859-1907): английский поэт, автор "Небесного пса".

Blake, William (1757-1827). English poet, painter and mystic.

Адхар Дас - профессор философии в Калькуттском Университете.

Письмо, напечатанное на машинке, продолжается следующим отрывком: "Если и в той мере, в какой публичность служит Истине, я вполне готов её терпеть; но я не считаю публичность ради самой себя желательной". О себе, Cent. Ed., с. 376.

Гириджапати Бхаттачарья (1883-1981) был одним из соучредителей "Паричая". Он написал множество статей и рецензий. Он также был охотником и экспертом в фотографии, живописи, музыке и флористике.

Метрическая система, буквально "короткий-длинный".

Хаусман, Альфред Эдвард (1859-1936), английский филолог-классик и лирический поэт.

В опубликованной версии этого письма далее приводится следующий отрывок (возможно, добавленный позже Шри Ауробиндо): "Могут быть исключения, ибо едва ли существует правило без исключений, но, я думаю, в целом это верно".

Сахид Сухраварди, бенгальский поэт и широко образованный человек, был другом Дилипа. В 1910 он с отличием окончил Калькуттский университет, в 1914 - Оксфорд. Он стал секретарём секции искусств Лиги Наций. Позже занимал пост профессора индийских исследований имени Низама в Вишва-Бхарати, а затем - профессора сравнительного искусствоведения имени Багешвари в Калькуттском университете. С 1923 по 1943 читал блестящие лекции. После раздела Индии уехал в Пакистан и в 1955 стал послом Пакистана в Испании.

Для читателя: Вот слова самого Дилипа о том, что произошло, когда он впервые встретил Барадаканту Маджумдара в Лалголе, в округе Муршидабад в Бенгалии.

"Когда я рассказал ему о своём блуждании в потёмках в поисках ключа к свету, он попросил меня сесть и помедитировать вместе с ним. "Я разузнаю об этом", - сказал он несколько загадочно.

Я был немало заинтригован и тщетно пытался медитировать вместе с ним. "Что он собирается разузнать?" - то и дело спрашивал я себя, пока он погружался в самадхи.

Примерно через полчаса он пришёл в себя и без лишних слов заявил, что я ни в коем случае не должен принимать никого другого, кроме Шри Ауробиндо, в качестве своего гуру. Когда я сказал ему, что Шри Ауробиндо мне отказал, он категорично покачал головой и произнёс: "Нет, он не отказывал".

"Что вы имеете в виду?" - спросил я, будучи в полном замешательстве.

"Я имею в виду то, что говорю".

"Но Шри Ауробиндо сам сказал мне..."

"Нет, Дилип Кумар, - прервал он меня, - он уже принял вас - он сам сказал мне это только что".

Я был ошеломлён и начал гадать, не розыгрыш ли всё это или я просто грежу наяву.

Он ласково посмотрел на меня.

"Поскольку вы не верите моим заверениям, - улыбнулся он, - я дам вам доказательство. У вас есть хроническая боль в правой части живота?"

"Есть", - ответил я вздрогнув. "Это грыжа".

"Я знаю. А теперь скажите мне: разве Шри Ауробиндо не говорил вам перенести операцию, прежде чем вы вступите на путь Йоги?"

Я был лишен дара речи, ибо Шри Ауробиндо в 1924 г. написал мне именно эти слова". ("Паломники звёзд", первое издание, Macmillan Publishing Co. Inc.)

"Бичитра": бенгальский журнал, издававшийся Шри Упендрой Натхом Гангопадхьяем. В его создании принимали участие все выдающиеся писатели Бенгалии, включая Сарата Чандру Чаттерджи, Рабиндраната Тагора и других.

Raskna: лишённый чувства расы. Раса - это вкус, выраженное чувство или эстетический колорит, содержащийся в тексте.

(Примечание Шри Ауробиндо:) На самом деле это не иллюзия в смысле навязывания сознанию чего-то беспочвенного и нереального, а превратное истолкование сознательным умом и чувствами и искажающее неверное использование проявленного существования.

Кавирадж Гопинатх: глубокий знаток индийской философии и исследователь сфер сознания, Гопинатх Кавирадж (1887-1976) родился в округе Дакка в Восточной Бенгалии. Сначала он учился в Джайпуре, а затем в Государственном колледже санскрита в Варанаси под руководством доктора Артура Вениса. Последний разглядел способности своего ученика и предложил ему должность библиотекаря после того, как тот сдал экзамен на степень магистра в 1914 г. Там Гопинатх Кавирадж смог проводить свои исследования, а позже был назначен ректором колледжа. Он опубликовал более семидесяти трудов. Он был учеником Свами Вишуддхананды Парамахамсы.

У него были личные отношения с Дилипом Кумаром Роем, и они обменивались письмами. Последние годы своей жизни он провёл в ашраме Маты Анандамайи в Бхадайни на берегу Ганги.

Бариндра Кумар Гхош: младший брат Шри Ауробиндо, революционер, который был интернирован на Андаманские острова примерно на десять лет по знаменитому делу о бомбах в Алипоре. Затем он несколько лет жил в Пондичерри со Шри Ауробиндо. В 1928 г. он вернулся в Бенгалию.

Имелось в виду deer [олень] вместо dear [дорогой].

Rakasas, Picas, Pramathas: Враждебные существа и демоны.

Прасвани - смесь матра-вритты и лагху гуру.

Прабход Сен: известный знаток и авторитет в области бенгальского метрического анализа.

Срагдхара: разновидность санскритской чханды.

В опубликованной версии этого письма (юбилейное издание) далее приводится следующая фраза: "Всё, что несёт в себе Слово, Свет в нём, произнесённый или написанный, может зажечь этот огонь внутри, открыть, так сказать, небо, принести действенное видение, телом которого является Слово".

Под "клиническим садхаком" Шри Ауробиндо подразумевает Ниродбарана - дипломированного врача и друга Дилипа, с которым они часто делились своими "несчастьями", жалобами на отсутствие духовного опыта и депрессиями. Шри Ауробиндо часто подшучивал над его "медицинским" подходом к йоге (прим. пер.).

В контексте декабря 1934 г. речь идёт о вполне конкретном историческом документе - "Белой книге" о конституционных реформах в Индии (Proposals for Indian Constitutional Reform) (прим.пер.).

Шри Ауробиндо имеет в виду: "Не ищи признаков моей духовной победы в газетных заголовках о британских реформах. Политическая возня - это одна корзина событий, а духовная трансформация мира - совсем другая. Они происходят на разных уровнях и почти не пересекаются" (прим.пер.).

Арджава: Джон Чедвик, английский поэт, приехавший в Ашрам в 1930 году из Лакхнау, где он был преподавателем философии.

Anmi: сборник стихов, опубликованный Дилипом в 1933 году.

Под инициалами А.Э. (A.E.) скрывается Джордж Уильям Расселл (1867-1935) - известный ирландский поэт-мистик, художник и критик, одна из центральных фигур "Ирландского литературного возрождения" и близкий друг Уильяма Батлера Йейтса (прим.пер.).

"Я потерял всякое желание собственного спасения; пусть я буду рождаться снова и снова и претерпевать тысячи страданий, лишь бы я мог поклоняться единственному Богу, который существует, единственному Богу, в которого я верю - совокупности всех душ; и прежде всего, мой Бог нечестивый, мой Бог несчастный, мой Бог нищий всех рас и всех видов - вот особый объект моего поклонения. Тому, кто есть высокое и низкое, святой и грешник, бог и червь - Ему поклоняйтесь, видимому, познаваемому, реальному, вездесущему; сокрушите всех иных идолов. Тому, в ком нет ни прошлой жизни, ни будущего рождения, ни смерти, ни ухода, ни прихода, в ком мы всегда были и всегда будем едины - Ему поклоняйтесь; сокрушите всех иных идолов". (Из письма Свами Вивекананды; цитируется Шри Ауробиндо в "Синтезе Йоги", Юбилейное издание, 1972 г., стр. 257-58)

Сарва-бхутани - все создания.

Старый дом: Дом-библиотека, где Дилип впервые встретил Шри Ауробиндо в 1924.

Прайопавешан: пост до смерти.

Фраза "tantalisingly so!" происходит от имени мифологического царя Тантала. В английском языке tantalising (или tantalizing) означает что-то, что находится прямо перед глазами, дразнит своей близостью, но остаётся недоступным (прим.пер.).

Ардхенду Бхаттачарья (22.01.1904-23.06.1987). По профессии химик, по призванию музыкант. Прекрасный ситарист, также играл на сароде.

Струнный музыкальный инструмент.

"Christ of the Indian Road" - "Христос Индийского Пути".

К сожалению, мы не нашли стихотворение Дилипа. Оно опубликовано в юбилейном издании, том 5, стр. 594, с некоторыми изменениями.

Неврастения: общий термин для обозначения усталости, тревожности, апатии и т. д. (Complete Wordfinder, Reader's Digest Oxford, 1996).

Нарасимха: воплощение Вишну в форме человека-льва. Хираньякашипу, царь асуров, преследовал своего сына Прахладу, который поклонялся Вишну, его заклятому врагу. В конце концов Нарасимха схватил Хираньякашипу, распорол ему живот когтями и вытащил внутренности.

Мехерван Шериар Ирани (1894-1969) родился в Пуне в семье персидского происхождения. Свой первый опыт "Богореализации" пережил в 1913 г., учась в колледже. Позже обучал учеников и путешествовал с ними по Индии и Ирану, затем основал обитель недалеко от Ахмеднагара. Выпустил большой объём трудов на духовную тему человеческой жизни. В 1925 погрузился в безмолвие, а в 1927 перестал писать, в конечном итоге общаясь через свою собственную систему знаковых жестов.

(Заметка Шри Ауробиндо:) Опыт на ментальном плане можно обрести и без прихода этого знания - ибо там преобладают Ум и Идея, и человек не чувствует игры Сил; это становится ясным только в витале. На ментальном плане они проявляются в лучшем случае как ментальные внушения, а не как конкретные Силы. Также, если смотреть на вещи только Умом (даже если это внутренний Ум), можно увидеть тонкую игру сил Природы, но не распознать при этом сознательного намерения, которое мы называем враждебным.

Инженер Ашрама.

Даякар: семилетний мальчик-телугу из Неллора, штат Андхра-Прадеш. Его мать - Кришнамма, отец - Рама Редди, или Сатьякарма, ставший казначеем Ашрама.

Бенгальский садхак - парикмахер Ашрама.

Спутница Харина.

Радхананда, или Шуддхананда Бхарати, родился в 1893 в Тамилнаду. Он глубоко изучал тамильскую литературу и вскоре проявил себя как поэт и композитор. Он прожил в Ашраме более десяти лет, в течение которых соблюдал безмолвие и питался сырой пищей. Он также выучил французский язык и перевёл множество трудов на тамильский.

Харадхан родом из Чандернагора. Он был солдатом в Первой мировой войне и поселился в Ашраме в декабре 1930 года.

Рани - жена Беджоя Нага. Очень милая и тихая женщина.

Вот что Шри Ауробиндо писал Нироду: "Вопрос заключался в том, могут ли новые способности, которые до сих пор никак не проявлялись в личности в этой жизни, появиться, и даже появиться внезапно, силой Йоги. (...) Какой чудесный аргумент! Если это не было сделано, значит, это не может быть сделано! При таком подходе вся история Земли должна была остановиться задолго до протоплазмы. Когда она была массой газов, жизнь ещё не родилась, ergo [следовательно], жизнь не могла родиться; когда была только жизнь, разум ещё не родился, значит, разум не мог родиться. Если разум есть, но ничего за его пределами нет, так как ни в ком ещё не проявлен Сверхразум, значит, Сверхразум никогда не сможет родиться. Sobhanallah! Слава, слава, слава человеческому разуму! К счастью, Божественному, или Космическому Духу, или Природе, или кому бы то ни было, глубоко наплевать на человеческий разум. Он, она или оно делает то, что он, она или оно должно делать, независимо от того, может это быть сделано или нет".

Из-за огромных отличий в грамматическом строе и способе концептуализации английского и русского дословный перевод названия ("Огни на Йоге") не отражает его сути, но он известен ещё с самиздатовских переводов 90-х годов. Можно перевести его как "Свет Йоги", "Освещение вопросов Йоги", "Свет на пути Йоги", "Разъяснения о Йоге", "Огни Йоги" (прим.пер.).

Дурайсвами Айер, выдающийся и блестящий адвокат Высшего суда Мадраса и ученик Шри Ауробиндо. Он видел Шри Ауробиндо на конгрессе в Сурате в декабре 1907, куда ездил в качестве добровольца от Южной Индии. Позже, в марте 1942, Шри Ауробиндо отправил его своим личным посланником к лидерам Конгресса, чтобы убедить их принять предложение сэра Стаффорда Криппса.

"Урваши": одна из повествовательных поэм Шри Ауробиндо. Тема - любовь царя Пурураваса из лунной династии к нимфе Урваси - взята из Махабхараты.

Нишкрити: бенгальский роман Сарата Чандры Чаттерджи, переведенный Дилипом и отредактированный Шри Ауробиндо.

Голока - вайшнавский рай вечной Красоты и Блаженства. Буквально мир Света. Брахмалока - мир Брахмана: высшее состояние чистого существования и сознания, достижимое душой без полного исчезновения в неопределимом. Вайкунтха - мир Вишну.

Брахмарандра - это "отверстие Брахмы", расположенное в области темени, которое считается высшим энергетическим центром и вратами, через которые индивидуальное сознание соединяется с высшим.

tapo-bhanga: прерывание тапаса (суровой аскетической медитации или суровой преданности Богу).

soma-rasa: сок растения сомы. Сома олицетворяет божественный восторг бытия.

(Примечание Дилипа:) В своём кощунственном письме к Шри Ауробиндо я сослался на ответ Вольтера на вопрос доверчивого фермера - можно ли убить овцу проклятием. Тот ответил, что можно, только за этим проклятием должно стоять немного мышьяка. Я кощунствовал, предполагая, что Божественная Милость - это, конечно, хорошо, но именно упорство и дисциплина приносят ощутимые результаты в умерщвлении овцы, хотя Божественная Милость, разумеется, не прочь приписать себе заслугу в устранении препятствия.

Стихотворения Шри Ауробиндо.

Первая часть этого письма утеряна.

Дхурджати Прасад Мукерджи был профессором экономики и социальных наук в Лакнауском университете. Он был известным критиком поэзии, музыки и т.д., и близким другом Дилипа.

Бхавабхути был санскритским поэтом, жившим в VII веке н. э. Он родился в Падмапуре в государстве Видарбха, но большую часть жизни провёл во дворце Яшодхармы, царя Канауджа. Его важнейшими трудами являются три драмы: "Малати-мадхава", "Махавира-чарита" и "Уттара-рама-чарита". Он был великим приверженцем Шивы.

Райхана Тьябджи родилась и выросла в аристократической, высокообразованной мусульманской семье. В 16 лет она пережила глубокий духовный опыт, о котором рассказала в брошюре "Сердце гопи". Она была талантливой певицей и исполняла бхаджаны Миры, воспевая Кришну. Скончалась в 1976 году.

(Примечание Шри Ауробиндо:) Обратите внимание на контакт Райханы с Голубым Сиянием, которым был Кришна.

Мриналини Чаттопадхьяй (1883-1968), сестра Харина. Окончила Кембриджский университет со степенью трипос по философии. Педагог-просветитель. Впервые она приехала к Шри Ауробиндо в Пондичери в 1919, затем в мае-июне 1920, когда именно она научила Мать носить сари. С тех пор она продолжала свои визиты.

Раджани Палит.

Вот отрывок из "Переписки со Шри Ауробиндо" Ниродбарана: "...Что насчёт выброса грязи? Осела ли она, и плавают ли люди теперь в потоках Супраментала?" - "Она всё ещё здесь, но лично я стал выше этого и продвигаюсь вперёд подобно вспышке молнии, то есть зигзагами, но довольно быстро. Теперь я уловил суть всей этой проклятой штуки - подобно сущему Эйнштейну, я вывел математическую формулу всего этого дела (но, как и в его случае, непонятную никому, кроме меня самого) и теперь отрабатываю её цифра за цифрой".

"Тишина, Свет, Сила, Ананда - это четыре столпа сознания Дживанмукты", - так Шри Ауробиндо определяет этот термин (см. стр. 65).

"Труд Бога".

дакшинаяна: южное или зимнее солнцестояние. Ранняя ведантическая мысль приписывает "психофизический символизм" темного пути этому периоду года в противоположность Уттараяне, северному или летнему солнцестоянию (см. Бхагавад-гита, VIII, 24, 25 и 26).

Ришабхчанд (3.12.1900-25.4.1970) родился в Западной Бенгалии и сделал блестящую академическую карьеру в Берхампуре и Президентском колледже в Калькутте. Обратился к движению ненасильственного сопротивления, а затем в 1926 основал в Калькутте известный Индийский шелковый дом. Он познакомился со Шри Ауробиндо и поселился в Ашраме в 1931, где работал в компании Service Mobilier. Написал множество книг о творчестве Шри Ауробиндо и Матери, среди которых "Шри Ауробиндо - его уникальная жизнь".

Амбабхикшу (род. 5 июля 1900 г.): ученик из Гуджарата. Охваченный идеализмом, он бросил изучение медицины на полпути, примкнул к движению за свободу и жил в ашраме Сабармати Гандиджи. Затем он присоединился к Винобе Бхаве. Оставил его ради сикхского гуру, который направил его к Шри Ауробиндо и Матери.

Prtha naiveha nmutra vinas tasya vidyate na hi kalya-kt kacid durgati tta gacchati: "О сын Притхи (Арджуна)! Ни в этой жизни, ни в мире ином нет для него погибели; знай наверняка, что тот, кто ступает по пути добродетели, никогда не придёт к дурному концу". (Гита, 6.40)

Двойные квадратные скобки принадлежат Шри Ауробиндо.

Сомнатх Майтра, выдающийся профессор английского языка в Президентском колледже Калькутты, младший брат Сисира Кумара Майтры. Он перевёл многие произведения Тагора на английский язык. Был другом Дилипа и Притxви Сингха. После потери своей девятилетней дочери утратил прежний вкус к жизни. Он попросил разрешения приехать в Ашрам в сентябре 1935 и пробыл там около месяца.

Лунный Владыка = Som-nath. Игра слов с именем друга Дилипа.

"Основы йоги". Две другие: "Загадка этого мира" и "Огни Йоги".

См. письмо Шри Ауробиндо от 5 октября 1935 г., стр. 322.

Двойные скобки поставлены Шри Ауробиндо.

Профессор Махендра Натх Саркар был выдающимся преподавателем философии в Президентском колледже в Калькутте и автором многих ценных книг по индийской философии и духовности. Будучи ярым поклонником Шри Ауробиндо, он посетил Ашрам и некоторое время там жил.

Название дома Дилипа.

Аллюзия на Даршан 24 ноября.

Сатьендранатх Мукерджи, выдающийся бенгальский юрист.

Кингкхап: шкатулка для драгоценностей, отделанная бархатом.

Шантипури дхути: очень тонкая ткань ручной работы (дхути, которую носят бенгальские мужчины) с черной или золотой каймой, изготовленная в Шантипуре, Надия, Западная Бенгалия, которую носил Шри Ауробиндо в дни даршана.

Возможно, отсылка к вторжению Италии в Эфиопию (ранее Абиссинию) в октябре 1935 года.

Tabula rasa: стёртая табличка (на латыни).

Гален: греческий врач II века н.э.

Английский детский стишок:

Крошка Джек Хорнер

Сел в уголок,

Ел рождественский пирог.

Палец в него запустил,

Сливу вытащил

И сказал: "Какой же я молодец!"

Удай Сингх Нахар, двоюродный брат Притxви Сингха.

Следующие отрывки в скобках опущены в версии, опубликованной в юбилейном издании (1972).

Баба Локенатх Брахмачари: родился в день Джанмаштами (август 1730) в 3 часа утра в Чоураси Чакла, отдалённой деревне в округе 24 парганы, Западная Бенгалия. Он был четвёртым ребёнком Рама Нараяна Гхошала и Камалы Деви. В возрасте 11 лет над ним был совершён обряд посвящения (церемония священного шнура), когда он был инициирован в Гаятри-мантру домохозяином-санньяси и великим учёным Бхагаваном Гангули. Локенатх ушёл вместе со своим гуру и практиковал Йогу, пока не стал Реализованным Существом. Около 1864 г. он пришёл в деревню Баради и основал свой ашрам, где провёл около 26 лет. Его Махасамадхи произошло в первую неделю июня 1890 (19 джайштха). Примечательно, что Шри Ауробиндо однажды написал, что Мать "очень часто видела Локенатха Брахмачари" и узнала его по фотографии.

Слова в скобках были добавлены Шри Ауробиндо.

(Для небиблейского читателя:) Исав, сын Исаака и Ревекки, старший брат-близнец Иакова, которому он продал свое первородство за кашу. Традиционный основатель Эдома. Иаков является традиционным основателем Израиля.

Следующий отрывок в скобках опущен в версии, опубликованной в юбилейном издании (1972).

"С милостью Гуру все трудности могут исчезнуть в мгновение ока, подобно тому как исчезает вечная тьма в тот момент, когда вы зажигаете спичку".

Стихотворение Харина:

"Пути Его такие,

Что не разгадаешь ты, как ни пытайся,

И мириады жизней напролёт.

Бог - такой же Заложник закона, как ты или я".

Utsdeyur ime lok na kury karma cedaham sakarasya ca kart sym upahanym im praj: "Если бы Я не совершал труда, все эти миры погибли бы. Я стал бы причиной смятения среди людей и их окончательной гибели". (Гита, 3.24)

В письме от 30 декабря 1935 Шри Ауробиндо просит Притxви Сингха организовать продажу домов Дилипа в Калькутте (см. "Шри Ауробиндо и мать Притхви Сингху", стр. 63-64, Центр Мира Адити, Майсур).

Беджой Чаттерджи (1879-1943). Высококвалифицированный адвокат. Работал в газете "Банде Матарам" в качестве соредактора вместе со Шри Ауробиндо.


353


353