# Xiaqing

Странник Странный

Наглый плагиат... в смысле фанфик-переосмысление "Легенды о Белой Змее".

Псевдолегенда про Сяоцин, синюю суаньюй.

К скрытой в зарослях трёхметровой крапивы заброшенной пагоде вела незаметная тропка. Гид головы не повернёт, турист не заметит. Но иногда любопытство побеждает невнимательность.

Гость из соседней северозападной страны прошёл по тропке и ступил внутрь башни, что уже утратила все углы и выступы. Идеальная труба, только диаметр большой.

Внутри на первый взгляд оказались лишь заросли вьюна. Толстые, как хорошая верёвка для скота, они оплетали внтуренность, скрывая собою стены. Однако в противоположной от входа стене из растений торчал сине-зелёный камень, похожий на кончик птичьего клюва.

Турист осторжно прошёл по ковру из засохших вьюнов прошлых лет и бережно потянул вьюны рядом с камнем. Растения не стали сопротивляться и с лёгкостью пормались, открыв большую нишу в стене, в которой стояла изумительно исполненная статуя странного существа. Оно было похоже на змею с птичьей головой, шестью глазами, двумя парами крыльев и тремя парами птичьих лап. На четырёх лапах змеептица стояла, а две передние протягивала вперёд, словно хотела закогтить или обнять.

Примерно минуту парень оторопело смотрел на статую. После чего фигура окуталась дымкой под цвет своего камня, которая слетела со статуи, заставив парня отойти почти до выхода, сгустилась и превратилась в миниатюрную девушку облачённую в синее ципао.

Схватившись за вьюн, турист избежал падения на задницу. А так всего лишь раззявил рот и уставился на эту красивую, пусть и явно благородную особу. Высокородство выдавал фэньгуань, хоть и упрощённый. Да и цзянь в синих ножнах, заткнутый за пояс ципао, тоже намекал. Ещё клинок и видневшиеся из-под подола платья сюэцзы невзначай подсказывали, что их владелица при желании может постоять за себя и того парня. С каждым мгновением, с каждым ударом пульса, нарастало чувство узнавания. Пока не дошло. Девушка один в один выглядела как статуэтка одной мифической личности. Даже идеальные красные круги вокруг глаз были.

- Госпожа Сяоцин? - спросил турист, который до поездки в Поднебеснуюю поизучал доступное в интернете и ознакомился с "Легендой о белой змее".

- Добрый день, сиянжэнь, - с мягкой улыбкой его беспалевно обозвали "западным варваром". - Да, меня когда-то звали так.

- Но... как же легенда? - недоуменно посмотрел на статую парень. Нет, частично змеиное в ней было, но больше существо походило на другого мифологического зверя.

- Ну, слушай, сиянжэнь.

Бай Сучжэнь была белой суаньюй и предводительницей стаи. А Сяоцин - синей суньюй и помощницей.

Ещё предводительница была не просто магическим зверем, а покровителем - или, по-другому, тотемом - маленького посёлка Коу. Ей даже специальную кумирню построили, где оставляли всяческие вкусности.

Как-то раз молодой перворанговый маг земли нашёл очень редкое сокровище: Сливу Шестого Неба. Которая могла мага вознести на пиковый ранг следующего уровня. И вместо того, чтобы сгрызть фрукт в одиночку под одеялом или хотя бы подождать до прорыва и повысить степень сразу на третью, Сюй Сюань выложил сокровище в качестве подношения.

Бай Сучжэнь, которая и без того тепло относилась к людям (иначе не стала бы тотемом), после такого подношения просто влюбилась в дарителя. А уж когда из-за съеденной Сливы эволюционировала до следующего уровня и получила талант трансформации, то и вовсе стала одержима человеком. В короткий срок - что значит десять лет для почти бессмертного существа - овладев новой способностью, она превратилась в человеческую женщину.

А затем - встреча, искра, вспышка, безумие, взаимная любовь со всеми полагающимися последствиями типа свадьбы и потомства.

Но счастье продлилось недолго: в селение прибыл охотник на монстров по имени Фахай с командой поддержки, одержимый целью освободить человечество - или хотя бы царство Юэ - от тиранической деспотии чудовищных монстров. И это не женщины имелись ввиду.

Хотя Сюй Сюань попервоначалу именно так и подумал. На обвинение "Твоя жена - монстр! И её надо убить!" он ответил: "Ну, бывает иногда, когда не в духе, или вот по утрам после праздника, но это ещё не повод. Обнимашки, пара комплиментов, диетическая вкусняшка, и она в порядке".

Между тем привыкшая именно к такому отношению Белая Леди подрастерялась и прозевала атаку мага духа, которая спровоцировала на обратное превращение в суаньюй. Узревший ранее неизвестную ему сторону супруги Сюй Сюань от счастья потерял сознание. Что окончательно выбесило Бай Сучжэнь, и она напала на охотников.

Поскольку она ещё не до конца освоилась с новыми силами, да и вообще себя слабо контролировала, битва окончилась победой добра со счётом семь - два. В пылу сражения защитники человечества как-то позабыли о лежавшем на полу человеке и били площадными заклинаниями. Почуявшие смерть вожака подданные внезапно осознали, что и их сейчас начнут бить, возможно, даже ногами, а уж заклятьми высокого уровня - наверняка. Отчего рванули в разные стороны. Селяне тоже были не дураками, быстро поняли, что оказались без покровителя, а их "освободители" не сегодня-завтра пойдут учинять свободу дальше и оставят жителей один на один с недружелюбной фауной. Не дожидаясь "послезавтра", собрали пожитки и умотали с такой скоростью, что Фахай с командой даже опохмелиться после празднования победы не успел. Вышел на крыльцо, а в селе пустота, прибитый к двери ржавым гвоздём список особо добрых пожеланий и столб пыли на горизонте. А самое главное - ни баньляна за работу не оставили!

Это победители монстров ещё не знали про двух особых беженцев. О маленьком Сюй Шилине, сыне Бай Сучжэнь от Сюй Сюаня, и хитроумной но верной Сяоцин, которая превратилась в человека, чтобы сопровождать "племянника" в пути. Если основная часть селян остановилась в ближайшем перевплрчном пункте под названием Куньджуньфань, то пара родственников отправилась прямиком столицу, припасть к стопам царя. Мол, Юэ-ван Юнь Чан, какого женшеня всякие тут шляются, тотемов убивают почём зря и вообще пользу без спроса наносят.

Государь Юэ согласился, что нехорошо получилось, предложил компенсацию, обучение за царский счёт, и что-нибудь ещё, точно пока не придумал. Согласившись подождать, Сюй Шилин остался в Куайцзы, и пока царь думал, умудрился выучиться, сдать экзамены и получить степень Чжуаньюань* вдобавок к третьей ступени магического мастерства. Сяоцин же, на примере старшей сестры увидевшая превосходство человеческой магии, ударилась в колдовство. Благодаря своей чудовищной энергетике замаскированная суаньюй смогла достичь высшего уровня в магии огня, старшего в магии земли и среднего в магии пространства и духа.

Юэ-ван тем временем успешно прошёл первые две стадии расследования - нарастание неразберихи и подозрение пострадавших - и приступил к третьей. К наказанию невиновных. Выдал Сюй Шилину патент на дворянство, распоряжение Восстановить селение Коу вместе с должностью сяолина и нитку гуйляньцянь. Выдержав награждение непричастных с положенным по уставу возвышенным выражением на лице и пережив банкет, свежепатентованный дафу призадумался. Должность младшего управителя уезда и почти тысяча гуйляньцяней, это, конечно, хорошо, но работать без подручных очень сложно и дико скучно. Сяоцин за подручную он благоразумно не считал. Однако из переписки с односельчанами маг знал, что большая их часть так и осталась неприкаянной и вполне может захотеть вернуться на старое место. Нужно только связаться с самой крупной группой, и пара десятков подручных у него будет. Осталось только решить, посылать сы синь или гунвень. Если частное, то придётся нанимать цзоуцзяо, а это деньги. А если воспользоваться служебным положением, то мало того, что прорва времени на дэнцзи и чаюэ уйдёт, так ещё в содержимое куча народа нос сунет. А то и крамолу какую обнаружить могут.

Но пока будущий глава села стоял наискось от парадных дверей "небесного пика"** и думал, как бы ему оповестить своих так же будущих подчинённых, один подручный образовался сам собой. Точнее, с царской щедрости.

- Сюй Шилин? - поинтересовался тихо подошедший молодой парень, судя по виду, только-только перешагнувший на вторую ступень магии. А ещё смазливый до неприличия, обрядить в ципао - и за девушку принять можно.

- Да, с кем имею?

- Летописец, - отрекомендовался тот. - Юэ-ван прислал, дабы сохранить свершения для потомков.

Будующий вершитель скептично улыбнулся. Знаем мы таких летописцев. И пальцы у него слишком чистые, и на чжуцзане лишь сегодняшняя дата стоит.

Незнакомец - а он ещё не представился - взгляды на пальцы и на бамбуковую дощечку заметил. Смутился.

- Это моё первое задание! - поспешил пояснить, глядя невыносимо честными и в то же время несчастными глазами.

- Сяо цзянь? - устало вздохнув, задал риторический вопрос Сюй Шилин.

"Летописец" смущённо отвёл взгляд.

- Сяо цзянь, - понимающе кивнул сам себе адепт стихии земли. Логично же, что правитель не оставит назначенца без внимания и приставит надсмотрщика. А что младшего - так и сам чином не вырос. - Ладно, летописец, так летописец, - принимая правила игры, с лёгкой иронией произнёс название профессии. - Как звать то?

- Хао Кан, - обрадовался смене темы тот.

Немножко преждевременно.

Сюй Шилин за время обучения в Куайцзы, разумеется, узнал немало слухов и сплетен о правящей династии и текущих её членах. В частности, о единокровном младшем брате Юнь Чана, Янь Чене. О том, как долго Чен-гун с супругой ждал ребёнка, и как счастливые родители уговорили главу дать имя знаменитого предка. А потом ребёнок умудрился в столь малом возрасте не оправдать надежд, и первоначальное имя немного изменили. Разумеется, это было большим секретом. Настолько большим, что его хранили всей столицей.

- Ша... - начал Шилин, но наткнулся на внезапный очень многообещающий взгляд серо-стальных глаз и резко замолчал.

Впрочем, помимо очевидных минусов вроде постоянного пригляда - не то, чтобы сяолину было чего скрывать, но всё равно неприятно - у внезапно обнаружевшегося подручного были и плюсы. Чтобы загладить свой изъян, Хао Кан стал настолько рвивым и дотошным в делах, уложениях и законах, что его даже назвали человеком-канцелярия. И шутили что горы и реки готовы были выстроиться по им нарисованным картам. Что уж говорить про простых чиновников. Впрочем, в последнем случае ещё и родство с Юэ-ваном могло влиять.

Хотя, то были лишь слухи. Правда, тот, что говорил о стеснительности царского сводного племянника при знакомстве, оказался верным, так что и остальным тоже можно было попробовать довериться.

В общем, визит в Тяньфэнг прошёл под девизом "У меня есть Хао Кан и я не побоюсь его применить!" Отчего все чиновники царской канцелярии исполняли свои обязанности быстро, профессионально и бескорыстно. Даже линши Соу-Соу - известный своей неподкупностью, ибо в жизни не взял ни баньляна, а подношения принимал исключительно барсятами - без лишних слов поставил утвердительную резолюцию на прошение.

Так и впопыхах написанное послалание односельчанам, украшенное оттиском "проверено" и личной маленькой квадратной печатью Хао Кана, со свистом пролетело регистрацию и было вручено встрёпанному син и. Посыльный при канцелярии спрятал письмо за отворот шанку, рывком поклонился и умчался в сторону фэнчджань, где как раз на случай скорых доставок содержались луаньцзы. Уже через минуту служебная птица сорвалась с плоской крыши "ветряной станции" и скрылась в небе.

Да, оказавшийся в родной административной стихии Хао Кан значительно преобразился. Пропала зажатость, плечи развернулись, во взгляде укрепился стальной блеск.

Следом за королевской канцелярией пришёл черёд "красного пика". И несмотря на то, что Хунфэн заведовал военными делами, сдался он ещё быстрее. В запале чуть не выдав цзинъи чжаньчэ, но голос разума - "Вы там с какой горы рухнули? Какие боевые колесницы?! Тем более элитные. Нам воины для охранного гарнизона нужны, а не соседнее царство завоёвывать!" - всё-таки взял верх.

Затем пришёл черёд "жёлтого пика". Хуанфэн держался дольше. Нет, специально клерки земельной канцелярии волокиту не устраивали, но, видимо, даже такая отдалённая связь с самой медленной стихией оставляла свой отпечаток.

Последовавший за этим Хэйфэн встретил шелестом бамбуковых дощечек, шорохом кистей и массой посетителей. Словом, в "чёрном пике", как и положено канцелярии общественных работ, кипела работа и бурлило общество. Так что свеженазначенного сяолина обработали быстрее, чем в "жёлтом пике", но медленнее, чем в "красном"

Хорошо знакомый, можно сказать, родной Сюй Шилину Цинфэн встретил уже давно привычным повышенным магическим фоном. Всё таки в "синем пике" был собственный склад магических ресурсов, пусть и низкого ранга, пусть и экранированный. Количество брало своё. А вот всё остальное прошло типично для текущего дня, а не как всегда, Словно в канцелярии церемоний и магии оставили традиционный служебный ритуал, вернее, изобрели ускоренную версию.

А вот Байфэн, к дикой зависти остальных, минула чаша сия. У сяолина просто не было необходимости общаться с расследовательской конторой. И "белый пик", который в народе называли "канцелярия главенства благочестия", надеялся, что так оно и продолжится. По крайней мере, пока один "летописец" рядом с молодым дафу крутится. А там - будут смотреть, вернее, летописи читать.

Все же остальные канцеляристы нервно косились на уже не такой и пустой чжуцзань, явно представляя себе, кто, помимо расследователей, в конечном итоге будет эти записи читать.

Про беготню чиновников, особенно про "синий пик", Сяоцин рассказывала с таким довольным видом, сразу было понятно - сама в своё время натерпелась, пока магии обучалась.

Всё же, несмотря на расторопность клерков, пробежка по канцеляриям морально истощила сяолуна и вогнала в своеобразный транс. Так что юноша даже не заметил, как в "синем пике" к ним присоединилась Сяоцин. Которая бросила на Хао Кана один взгляд, и с того момента смотрела на сяо цзяня с едва заметной улыбкой, словно говорящей "А я знаю твой главный секрет". В себя Сюй Шилин пришёл только внутри вэнь чэ. Чиновничью повозку влекла пара цилиней, намекая, что внутри сидит особа царской крови, но не главной ветви. А отсутствие лент с жёлтыми кистями говорило о сугубо рабочей поездке.

Когда повозка покинула столицу сквозь западные врата и всеми четырьмя колёсами выехала на центральную, царскую, полосу, позади словно послышался коллективно-канцелярский выдох облегчения. Правда, пассажиры не обратили никакого внимания. Сяоцин, мечтательно прикрыв глаза, вспоминала про беготню чиновников. Хао Кан пересматривал свои записи, а Сюй Шилин неосознанно щупал оставшуюся целой нитку и вяло думал, много там или мало. С одной стороны, почти сто тысяч банлянов. А с другой, всего лишь девять даоцяней.

На половине полёта стрелы от стен возница притормозил, а сидящие внутри отвлеклись от своих занятий. К колеснице присоединилась пара всадников на чанфу. "Летописец" едва заметно поморщился, ведь положенные ему по статусу ланчжунци прибыли на грани опоздания.

А вот сяолин принялся с интересом рассматривать элитных верховых телохранителей, ведь до сих пор ему не доводилось видить их вблизи. Тем более таких, специально отобранную пару из правши и левши, обученных сражаться верхом по две стороны от хранимого тела. Это помимо обязательной магии света как самой защитной, причём третьего уровня, и магии исцеления не менее второго. Третья стихия уже для каждого воина индивидуальна. Судя по вымпелам прискакавшие исцеление развили до середины второго уровня, а третью до пика первого. Сидящий на левом чанфу правша владел молнией, левша на правом, соответственно, огнём.

Внимание Сяоцин же больше привлекли верховые: трёхголовые шестилапые фазаны с тремя крыльями. Которые ещё и по-разному назывались. У зочанфу дополнительное крыло было с левой стороны, у ёчанфу - с правой.

Увидевшие же скакунов единороги надменно фыркнули на этот "расходный материал". В ответ фазаны курлыкнули что-то презрительное насчёт "тяглового скота". Благодаря своей природе Сяоцин прекрасно поняла диалог и хотела прошипеть что-нибудь насчёт одомашненных животных, но сдержалась. Не стоило из-за чужого высокомерия рисковать многолетней маскировкой.

Тем временем всадники действовали строго по уставу. По едва заметной команде зочанфу занял своё место с левой стороны от повозки, раскрыл второе левое крыло, показывая, что готов в любой момент подставить его крепкие, как бронза перья, под удар. У правого борта колесницы, действуя как отражение, пристроился ёчанфу и расправил своё второе правое крыло.

Продемонстрировав готовность беречь и охранять, чанфу принялись крайними головами внимательно смотреть по сторонам, средний - на ближнюю дорогу, внутренними - вдаль пути. Всадники же перехватили шуангоу поудобнее и полуповернулись в свои зоны ответственности.

Путешествие продолжилось в почти полной тишине. Хао Кан вернулся к своим табличкам, Сюй Шилин ушёл в медитацию, а вот Сяоцин чтобы утихомирить раздражение, переключила своё внимание на оружие телохранителей. Для неё мечи-крюки выглядели крайне непрактично. Одно лезвие в локоть длиной оканчивалось крюком, ещё одно остриё, примерно с ладонь, торчало из противоположной стороны рукояти. Параллельно рукояти двумя креплениями держится гарда в виде месяца, острыми концами направленная наружу. Возможно, в суаньюй говорили остатки раздражения, но она не понимала, как этим всем невозможно не порезаться. В конце-концов она мысленно плюнула на всё и погрузилась в мысли про предстоящую работу с восстановлением Коу.

Повозку окончательно захватило дорожное безмолвие. Колёса скрипели. В траве отзывались кузнечики. Юйжэнь и ланчжунци дисциплинированно молчали. Разве что возничий одёргивал цилиней, чтобы не слишком рвались вперёд. Всё-таки тяжёлые бронзовопёрые чанфу не предназначены для быстрой скачки, их стихия - выносливость и стойкость. Ведь обычно фазаньи всадники сопровождают царских особ, а тем метаться не по рангу. В мирное время это вызывает смех, хоть и скрытый, а в военное - панику.

Так неспешно дорга и прошла до Куньджуньфэня. Разве что на первом привале Сяоцин нашла способ сбросить раздражение и немного поиздевалась над высокомерными зверями. Она села не то чтобы демонстративно, но на виду у цилиней с чанфу, и ела гуляш из фазанятины и оленины. Почти разумные животные чуяли, что дело не чисто, но доказать ничего не могли. А пожаловаться вознице и всадникам мешало высокомерие.

Так что внешне всё выглядело чинно и благолепно.

В перевалочном пункте пришлось задержаться. Как ни удивительно, но почти все селяне - даже успевшие найти приличную работу, даже встретившие свои пары - решили вернуться в родные пенаты. Так что пришлось подождать тех, кто проживал в других городах и сёлах. Хорошо ещё, что они были в курсе, а то пришлось бы вдобавок ждать пока до них доберутся гонцы. Кроме того, ещё десяток семей выразили желание поселиться в благословлённом самим царём - и освобождённом от податей на пять лет - месте, и для них пришлось искать повозки и места в обозе. Помимо этого прибыли выданные "чёрным пиком" жэньту, и этих тягловых людей необходимо было хотя бы минимально обустроить.

А ведь ещё был бецзян со своими солдатами. Пусть командир отряда не подчинялся мирным чиновникам напрямую, если Хунфэн не прикажет, но что-то есть и где-то спать военным нужно.

Так что время тянулось. И тянулось. И тянулось. Казалось, даже почти мистические сспособности Хао Кана не помогали.

От нечего делать Сяоцин смогла раскрутить ланчжунци показать, как они ообращаются со своими мечами. Впечатлилась мастерством и эффектностью. Особенно приёмом, в котором пара шуангоу цепляется крюками, за счёт чего дальность атаки почти удваивается.

Но осталась при своём мнении, что будь выбор, предпочла бы хуядао. Пусть габариты у дао с тигриными зубами весьма внушительны - клинок в два чи семь цунь длиной и шириной в один цунь один фэнь, круглая гарда толщиной в два фэнь, рукоять такой же длины, как и лезвие, и вес в четыре цзиня. Или, если на мерки западных варваров, метр девяносто с лишним обшей длины и два килограма веса. Как раз для силы суаньюй. А ещё на обухе на ладонь от острия шипы, как тигриные клыки. В честь которых меч и назван.

Или хотя бы бахуаньдао. Меч восьми колец хоть и короче, всего три чи шесть цунь - метр и пятнадцать - из которых два чи четыре цунь на клинок, но зато расширяется на конце, и в обухе у него восемь колец.

Но увы, положение обязывает владеть цзянем. Чем Сяоцин и занималась после обязательной часовой медитации и магических упражнений. Для спарринга либо выуживая Сюй Шилина, либо отлавливая Хао Кана. Последний проводил всё своё время между ушэньджицзя и синтаем. Даже, казалось, ел и спал на ходу, в "доме пяти гор" все половицы по скрипу знал, а в "башне пути" любого луаньцзы мог по кличке назвать. А уж про людей что в ратуше, что в почтовом пункте и говорить не прсходится.

Такое усердие, несмотря на скепсис чиновников, всё-таки сказалось, и вместо обещанного ими полугода сбор занял три месяца. Служивые не знали, молиться им на сяо цзяня или бояться. А обоз выехал по направлению к селу. Направлению, ибо дорогой полузаросшую колею назвать нельзя было. До того, как по ней прошло почти две сотни человек и пять десятков запряжённых волами телег. Вытоптав растительность и утрамбовав землю до такой степени, что для гордого наименования "тракт" осталось лишь дренажные канавы по бокам проложить. До первого серьёзного дождя, который превратит утоптанную пыль в непролазную грязь.

Впрочем, Сюй Шилину было не до уже пройденной дороги. Мыслями он был в селе, на полузабытых улочках промеж покосившихся плетней. Немного боясь увидеть разруху, немного надеясь, что той будет немного.

Коу встретило поселенцев паническим писком рогатых крыс. Одни из самых слабых монстров почуяли возвращение истинных хозяев - а особенно суаньюй - и спешно бежали прочь. В остальном село выглядело на удивление целым. Почти все дома были готовы принять старых жильцов, и те не замедлии вселиться. Радостные вопли детей, грохот утвари, шум срочного ремонта окончательно прогнали тишину. Солдаты, жэньту и те, кому не досталось домов, начали привычно обустраивать походные шатры. Последние, впрочем, уже начали приглядывать свободные участки для будущего строительства.

Лишь молодой дафу не принимал во всём этом участия. Он побрёл мимо полуразрушенного родного дома, миновал ушеньсяоу, не удостоив "хижину пяти холмов" взгляда, вышел за околицу и наконец достиг погоста. Там он остановился перед первой из восьми последних могил. Поставил мучжу. Постоял, помолчал перед поминальной табличкой. Потом бросил взгляд на семь оставшихся погребений. Как ни странно, Сюй Шилин не питал особой ненависти к тому отряду. Пока жил в столице, слышал немало историй о чудовищных покровителях. И далеко не всегда тотемы относились к людям так, как суаньюй в Коу. Многие, очень многие рассказчики желали стереть своих "покровителей" с лица земли.

На следующий день сяолин с полной отдачей окунулся дела. А их было полно. Построить дома для жителей. Возвести казармы и укрепления для воинов. Устроить бараки для работников из "чёрного пика" и склад для их материалов. Подновить общинный амбар. И наконец, отремонтировать своё жилище.

Когда же эта канитель окончилась и, вроде, стало можно выдохнуть, обнаружилось, что молодой мужчина ответственный за всё. Решение схода - сяолин, закрепи. Свадьба - дафу, благослови. Цыплёнка два соседа не поделили - Сюй Шилин! Рассуди!

И всё это тщательно протоколировалось. Даже дело о цыплёнке, склевавшем зёрнышко в соседском саду. В итоге, пока шло разбирательство, оставшуюся без присмотра птицу сожрал бродячий кот. Ко всеобщему удовлетворению. Ну, кошак точно был доволен.

А в селение тем временем продолжали прибывать новые поселенцы.

В суете дел как-то сам собой раскрылся главный секрет сяо цзяня. И если то, что лицо всё время было гладким, списывали на ежедневное бритьё, то вот ещё одну деталь со временем не смогли скрыть ни просторные одежды, ни плотная повязка на груди. Две детали, что день ото дня становились всё выпуклее. В общем, сводный племянник царя оказался племянницей. И что делать с риском раскрытия она никак не могла придумать, а инструкции на этот счёт не существовало.

Приобретший за время управления селом некоторую изворотливость, Сюй Шилин вышел из затруднения просто. Созвал старейшин и объявил, что в связи с завершением постройки синтая и обретением селом нового статуса, у сяо цзянь понижается уровень секретности, и отныне ей разрешается не скрывать тайну личности. Старейшины сделали мудрые лица "Ну конечно же, мы об этом всегда знали" и поздравили Хао Кан, после чего объявили новость народу. Народ, каждый из которого украдкой посматривал на соседей и видел их невозмутимость, тоже сделал вид, что всё понял.

Заполировал сяолин небольшим праздником в честь событий. И на пару с отпустившей вожжи надсмотрщицей слегка перебрал, так что проснулись они на следующий полдень в одной кровати.

Как честным людям, пришлось заключать брак. Заехавший на свадьбу наследник престола благословил пару, пожелал плодиться и размножаться, объявил о создании клана Хаон, поручил этому клану править Коу и окрестностями, после чего отбыл по своим делам. Наверняка, радостный от того, что удалось так удачно сплавить кузину.

Потекли дни, недели, месяцы, годы. Клан Хаон успешно выполнял как поручение, так и пожелание, село под его руководством тоже помаленьку росло. А вот Сяоцин так и не смогла ни найти своих родичей, ни свою вторую половинку. Жила одна.

Пока в один довольно солнечный день не пришёл один путник. Не привлекая внимания он пересёк Коу и достиг своей цели: стоявшего наособицу домика. Постучался.

Сяоцин, не ожидавшая гостей, открыла дверь и от изумления застыла соляным столбом.

- Фах-хай? - в два приёма выдохнула суаньюй имя.

Тот низко поклонился. Выпрямился. И заговорил хриплым от странствий голосом:

- Девять империй я прошёл. Ездил я имперскими трактами. Ходил я деревенскими тропами. Видел я людей, что хуже демонов. Встречал я демонов, что добрее людей. Понял я многое. Не прошу прощения за прошлое, прошу одного. Пусть силы мои при мне, пусть в зените моё могущество, пусть далёк день моего увядания, но оно будет. Прошу возмездия. Прошу смерти в честном бою. Прошу смерти от руки чудовища, что человечнее меня.

- Хорошо, - кивнула собравшаяся за время речи Сяоцин.

Начертав короткое послание, она отвела охотника на монстров в закрытую от взглядов лощину. Туда, где раньше было гнездо её стаи.

Схватка была короткой, но жестокой. И в конце её пал Фахай. Обожжённый, местами до костей. Пробитый тремя каменными копьями. Потерявший левую руку и обе ноги по колено.

Но с усталой и счастливой улыбкой на чудом уцелевшем лице.

Прибежавшие на огненное шоу селяне увидели молча стоявшую над телом Сяоцин. Кто был постарше, опознали его. Остановились в замешательстве.

Лишь Сюй Шилин подошёл поближе.

- Возмездие свершилось, - сказала девушка. - Как он и просил, как небо требовало.

- Сожги, - сказал дафу. - Не место ему в нашей земле, но и стервятников он тоже не заслужил.

Сотни огненных бабочек пали с небес, скрыв собой тело, а когда им стало нечего жечь, рассыпались безвредными искрами. Затем порыв ветра поднял пепел и унёс.

- Прах к праху, пепел к пеплу, дыхание к ветру, душу - по заслугам, - проводил Сюй Шилин.

- Здесь я родилась. Здесь и закончу свой путь, - рассматривая левую ладонь, произнесла Сяоцин. В ответ на недоумённый взгляд пояснила: - Я задела себя каменным проклятием, - и показала наполовину превратившуюся в камень кисть. - Прошу, оставь меня.

Глава деревни кивнул, увёл односельчан.

На следующий день вернувшийся в лощину Сюй Шилин обнаружил в её центре статую птицы с шестью глазами, змеиным телом и хвостом, двумя парами крыльев и тремя парами лап. На четырёх лапах она стояла, а две передние вытянула вперёд, словно хотела закогтить или обнять.

Под лапами статуи лежали обрывки синего ханьфу.

Мужчина тяжело вздохнул и с помощью магии возвёл вокруг каменной фигуры пагоду.


* Дорогие синантропы (или как там по научному китаефилы называются). Не надо тут вещать об анахронизмы. Моё Графомутьское Ничтожество в курсе. Вы не поверите, но перед тем, как делать эту интертрепацию, аффтырь немного поизучал матчасть и, к примеру, даже знает, что Легенда о Белой Змее начала складываться при династии Тан, а не в период Чуньцю.

** здесь аффтырь нагло плагиатит у Хуан-ди, только добавляет ещё одну, "небесную" канцелярию, которая занимается дворцовыми делями, да меняет "облака" на "пики". В конце концов круче гор могут быть только горы... те, кто штурмовал бюрократические вершины, думается, согласятся.

Тяньфэнг - "облачный пик", царская канцелярия

Хунфэн - "красный пик", военная канцелярия.

Хуанфэн - "жёлтый пик", канцелярия земельных дел

Хэйфэн - "чёрный пик", канцелярия общественных работ.

Цинфэн - "синий пик", канцелярия магиии и церемоний

Байфэн - "белый пик", канцелярия расследований, она же контора главенства благочестия.