# Борозда. Часть 3. Гл.35-37

Аноним Сысоев

Куницы в клетках на плотине изобрели лапти, Нава втянула Степаныча в плотскую связь, а Ручеек отправляется уполномоченной в Центр в составе команды, состоящей из китайца Ю, кота Мурзика и куницы Матильды. Им придан также начальник охраны и два почтовых койота.

35. Офенсива


Наконец начались занятия в школе, и на наших собраниях в конторе Синь Бу стала бывать лишь изредка - когда с утра в детсаду на холме у нее не было ничего срочного.

В это утро мы снова вдруг вспомнили о красничниках, проблема доступности которых так и оставалась до сих пор нерешённой.

- Кстати о ботанике... - полезла Синь Бу к себе в холщовый мешок с лямкой, с которым она не расставалась с самого своего возвращения. - Чуть не забыла... Я тут по пути по Сибири и Средней Азии набрала семян, какие попались.

- Отлично! - потёрла ладони Евпраксинья.

- Пришельцы, похоже, ставили в разных регионах разные эксперименты. То, что вымерло тут у нас, прекрасно растёт в других местах - и наоборот. - Она разложила на столе пару десятков пакетиков с семенами. - Вот это, к примеру, какой-то загадочный чеснок... - Синь Бу развернула пакетик и высыпала на ладонь семена. - На вкус как чеснок, а цветы как у мака...

- Прикол, - подала голос со своего места Нава. Я неспеша повернул к ней голову и выразительно нахмурил брови. Девчонка расплылась в улыбке.

- Вот тут табак, - продолжала Бу.

- Отлично! - в свою очередь воскликнул Фаддей. - С табаком нам и шнапса никакого не надо. А еще, как говорят кирасирцы, когда у них табак еще рос - ну... до инвазии из космоса, - ложные упыри в ручьях не водились, чистыми были ручьи. То есть табак и от упырей нам, возможно, тоже поможет.

- Давайте сделаем опытный ботанический участок, как у древнего героя Мичурина, - предложил, привставая, Мин Ю. - Подберём какую-нибудь отдалённую поляну...

- Соорудим там капище Конфуция... - в тон продолжил я, улыбаясь.

- Это уж на твоё усмотрение, Троша, - ядовито раскланялся Ю. - Ты тут староста, тебе и решать где будут какие капища.

- А опытный участок назовём "Неясная поляна", - подхватил Фаддей. - Поскольку неясно, что там вообще вырастет и насколько это полезно народу.

- "Ясная поляна" - это усадьба толстовца Толстого из "Войны и мира" - непрошенно пояснила Нава. Китайцы разом подобрались и поджали губы, вероятно обидевшись за Толстого.

- Ложных упырей в Кирасировке давно уже пора было переловить, - процедила Синь Бу. - Удивляюсь, что у вас так долго не доходят до этого руки. - Она возмущённо затрясла головой. - Поручите это, в конце концов, хотя бы койотам. - И она снова полезла в свой мешок с лямкой. - Кто желает попробовать зубчик свежего чеснока? Семейство амариллисовые, род спаржецветные.

- Ну разве что спаржецветные... - проворчал Фаддей и, взяв у Бу луковицу чеснока, ловко разломил ее на отдельные зубчики.

- Вот чеснок надо посадить прямо массово... - нахмурился я. - А не грызть его тут на собрании совершенно впустую.

- Верно! - согласилась женская начальница. - Чеснок продукт лечебный, да и утку им мариновать одно удовольствие.

- Факт, - согласился я. - Помню такое еще пацаном, до космической оккупации.

- Как жили-то тогда... - заахала, раскачиваясь, Евпраксинья. - Как жили... Чисто сыр в масле.

- У меня предложение, - вдруг провозгласил десантник. - Мысль эта еще сырая и я не успел ее подумать...

- Не тяни... - подбодрил я его.

- Надо не дать оккупантам сесть, - с плеча рубанул он.

- Как это? - по-женски удивились Синь Бу и Евпраксинья.

- А мысль интересная... - зацокал языком Мин Ю. - Причем неважно каким оккупантам...

- Да-да, - поддержал Фаддей. - Никто их сюда не звал - ни этих последних с их водородом, ни прежних.

- И это был не их водород, - поддакнул Мурзик.

- Мы, не жалея себя, - продолжал Фаддей, - батрачим тут для всеобщего блага, отказывая себе в отдыхе и удовольствиях... - Он метнул в мою сторону предупреждающий взгляд. - А тут прилетают какие-то чужаки и располагаются у нас как на постоялом дворе. - Он, насупившись, неторопливо оглядел присутствующих. - И портят нам тут всё нами построенное.

- Ну... не только портят... - подняла брови женская начальница.

- Согласен, - согласился Фаддей. - Польза от инопланетных тоже имелась немалая. Но не лучше ли, граждане, жить своим умом и по собственным средствам, чем быть игрушкой чуждой цивилизации, которая, скорее всего, видит в нас всего лишь подопытных кроликов и в цели свои нас не посвящает?

- Так что ты предлагаешь? - просто спросил Мин Ю.

- Оборонительную офенсиву! - торжественно объявил подрывник. - Наготовить каких-то ракет и пальнуть как следует по оккупантам, как только они появятся на горизонте.

- Вот разве что на горизонте, - скептически заметил я. - Поскольку если они со своим кораблём грохнутся оземь прямо тут, да еще и взорвутся, то всё наше недавнее здесь строительство получатся как бы зазря, включая школу и книгохранилище... Да и выживет ли кто после взрыва - это тоже еще вопрос. Или, может, водород у них какой-нибудь заразный... Грохнутся наземь, водород разольётся, а потом рыба тут вся передохнет, вода испортится. Стрелять, короче, надо издали - чтобы они свалились где-то подальше.

- Я же говорю, что это еще только самая первая мысль, - принялся оправдываться Фаддей. - Как следует я ее не успел подумать...

- Давайте поступим так же, как в своё время с Просвещением, - предложил я, поднимаясь. - Отложим предварительное обсуждение на недельку и все подготовим к этому сроку свои предложения.

- И опасения... - снова влезла Нава.

- Все свободны, - объявил я, и народ, двигая стульями, потянулся вон из комнаты заседаний.

Вскоре мы с Навой остались в помещении вдвоём.

- Ты что это всё время встреваешь? - насупившись, поинтересовался я. - Это непорядок, девочка. Ты, конечно, служащая конторы, но не член правления. Так что знай пиши себе протокол да помалкивай.

- Я не девочка... - тоже насупилась Нава.

- Как это? - удивился я.

- Вот так, - объявила протоколистка. - Я взрослая девушка речного происхождения. Мы созреваем рано.

- Понятно... - проговорил я.

- И у меня к вам чувство, Трофим Степанович...

- Какое еще чувство? - удивился я.

- Известного рода чувство, - коротко пояснила Нава. - От которого потом получается размножение. А потому прошу отселить меня от вас с Ручейком куда-то в другую избушку, чтобы мы могли с вами тайно встречаться.

- Ты, я смотрю, уже всё себе распланировала, - замотал я головой. - А ничего что Ручеек твоя подруга и моя дочь? А ты собираешься со мной размножаться...

- Ручеек мне уже не подруга, - мрачно призналась Мофина девочка. - Она за речек и за эту свою мокрократию... - Нава совсем нахмурилась. - И она превращает заблудившихся путников в воду.

- Как в воду? - удивился я, вспоминая, что уже что-то об этом слышал.

- Не знаю как оно у нее получается, - растерянно сообщила протоколистка. - Просто касается рукой человека - и он оплывает... в такую кучку, наподобие кротовой норы. А вода из него вся уходит в землю.

- Ну... это уже какое-то волшебство, - возмутился я. - Такого не бывает и быть не может. Вода в организме у человека молекулярно связана, и чтобы ее отделить, требуется огромное количество энергии - никакой плотины на Инзере не хватит.

- Я это видела самолично! - со слезами на глазах выкрикнула Нава. - И найдите мне другое жильё, чтобы мы могли тайно встречаться!.. - Она рванулась с места и выскочила из комнаты заседаний, от души хлопнув на прощание дверью.

"Оборонительная офенсива...", - проворчал я и тоже подался вон из конторы, не очень соображая куда мне сейчас следует идти.


...Я не любитель красники, это у нас может сказать каждый, кто хоть немного меня знает. От этой ягодки у меня делается шум в голове, неприлично краснеют щёки, а движения становятся плавными и вальяжными, как будто бы я на сцене и желаю произвести на кого-нибудь впечатление. Во времена давней истории с Камой и Енисеем я скорее шёл на поводу у обеих речек, чем проявлял какую-либо инициативу - это не станет оспаривать даже Фаддей, мой тогдашний соперник и революционный боевой товарищ.

И всё же... как говорят мудрецы разных эпох, мы не должны принимать решений, сужающих наши возможности к познанию нового... как-то так, точно уже не помню. В контексте с Навой это значит... это значит не оттолкнуть девчонку речного происхождения, а дать ей, наоборот, возможность вполне реализовать своё странное влечение - хотя бы для того чтобы понять, как это происходит у речкиных дочек и, возможно, предотвратить что-либо неприятное у собственной дочери, когда ее тоже накроет. "Но Нава не выпускает воду из путников, как Ручеек... - пытался я возражать сам себе. - Они разные, и накрывает их, вероятно, тоже по-разному".

С этими тяжкими размышлениями я прокрутился полночи и заснул уже под утро, когда за окнами посветлело. "Хорошо хоть вращение планеты не тронули проклятые оккупанты... - ворчал я, задрёмывая. - А то бы не знали тут где день и где ночь..."


Поднявшись с утра разбитым и вялым, как мешок со старыми тряпками, я чуть не опоздал на летучку - ноги сегодня отказывались шагать бодро, а волочились как-то боком, задевая подошвами траву и кочки по дороге в контору.

- Книги - самое ценное, что у нас сейчас есть, - начал я наше утреннее собрание тусклым и скучным голосом. - Поэтому предлагаю разместить в подвале конторы книгохранилище и библиотеку, а для ученых выстроить рядом со школой светлый каземат с решетками, пропускающими солнце и свежий воздух. А то в подвале они у нас скоро начнут болеть и прогресс может замедлиться и иссякнуть.

Присутствующие согласно закивали.

- Командуй, батюшка, - выразила общее мнение Евпраксинья. - Ты у нас староста - тебе и командовать.

- А то можно еще учёных запереть в шахте, - брякнул Фаддей, тоже, судя по виду, неважно выспавшийся.

- В шахте тоже темно, как в подвале, - нахмурился я. - И воздух застоявшийся.

- Мне лично это вообще всё по барабану, - скривился десантник.

- Если у тебя, Федя, плохое настроение, - ледяным голосом заявил я, - мог бы оставить его дома. Ты всё же ведущий работник правления и революционер...

Фаддей сделал мне страшное лицо, но, к моему удивлению, промолчал.


В течение следующей четверти часа мы перерешали с правлением все текущие дела, и народ один за другим потянулся из конторы снова на волю - к рабочему дню и новым свершениям.

- Чего это ты затеял, любимый? - проворковала Нава, когда мы остались вдвоём.

Я сделал вид, что не заметил этого "ты", и снова было бойко заговорил о важности книг - но...

- Ты хочешь сделать меня библиотекарем и поселить здесь в конторе? - сделала она большие глаза. - Это умно... Это многое упрощает.

- Да-да, - закивал я. - Но вначале я хотел обсудить это с тобой.

- Я согласна, чего... - улыбнулась она. - Но кого назначить начальником книгохранилища? Не Мофу же вызывать из Центра?

- Это проблема... - согласился я. - Может быть выбрать кого-нибудь из тарасов?

- Отлично! - воскликнула Нава и даже слегка подпрыгнула от возбуждения. - Пусть он живёт в подвале и меня охраняет... А лезть мне под юбку ему как бы нету резона.

- А тебе кто-то лезет под юбку? - нахмурился я.

- Это фигура речи... - пояснила протоколистка. - Люблю тебя...

И она, мотнув на ходу подолом своего пёстрого платьица, тут же метнулась прочь из комнаты заседаний - к солнышку, которое уже основательно пригревало.

На вечерней планёрке я велел освободить назавтра головорезов и послать их строить просторный барак для учёных недалеко от школы.


36. Нава


За неделю наши мужички вполне справились с постройкой барака, который, чтобы не ломать себе голову, сделали точной копией школы, только с зарешёченными окнами. "Уютно будет высоколобым..." - покивал бригадир строителей, сдавая работу правлению. Интеллигенцию быстренько перегнали в новое помещение со всем их ученым хозяйством и личными вещами, и вскоре все разошлись по домам, а мы с Навой вернулись в контору, чтобы навести там порядок в преддверии грядущего дня.

Едва оказавшись в подвале, протоколистка принялась тянуть с себя и бросать куда попало одежду.

- Вы тоже раздевайтесь... - строго проговорила она. - И давайте, не стесняйтесь... начинайте. Или вам показать как надо?

- Ты-то откуда знаешь как это делается? - удивился я.

- Да уж знаю. Или я не библиотекарь? Да и Мофа, сколько себя помню, вечно при мне раздевался-одевался и теребил свою штучку, мерзавец.

- Что же ты на него не пожаловалась? - Сложившийся у меня образ хрониста мигом приобрёл какие-то новые, неожиданные черты.

- Зачем? Мне и самой было тогда интересно. Это Природа... Ты же не против Природы? - Она опять перешла на "ты".

- Нет, - возразил я. - Но давай хотя бы погасим свет.

Воздержусь здесь от описания дальнейшего - а то получается как-то неделикатно...


- А давай Трёхгородье как-нибудь переименуем, любимый, - вдруг совершенно женским голосом проворковала Нава, утирая капельки пота под грудью особой кисейной тряпочкой. - А то Трёхгородье по ходу вообще не прикольно, отстой какой-то... в школе все девочки над этим смеются, типа кринж. Даже Бобер-Сити и то прикольнее.

- А как вы, молодёжь, вообще определяете, что прикольно, а что нет? Нет ли тут элементов какого-то... своенравия, что ли?

- Нет, - коротко ответила Нава. - Вот Трёхгородье неприкольно, а Лесопотамия, например, - прикольно.

- Ну... - замялся я, - тогда создайте у себя в школе комитет по переименованию, проведите собрание, потом подайте заявку в правление в трёх экземплярах - как оно положено при биократии... Правление рассмотрит вопрос - и вынесет его, я полагаю, на всенародный референдум.

- Ты что же, самостоятельно такие вопросы не решаешь, милый? - заметно погрустнела протоколистка.

- И даже не хочу решать... - нахмурил я брови. - Кто заменяет произволом свободное волеизъявление народа, тому недолго жировать у кормила власти.

- Как это у кормила? - не поняла Нава.

- Так говорится... - пояснил я. - В подобных случаях. - И мы принялись по очереди поливать друг другу над тазом из кувшина, чтобы смыть горячий пот и особый запах, который, как я давно заметил, появляется от занятий размножением.


Наутро на летучку, постучав, вломился почтовый тарас, положил передо мной на стол стопку разномастных конвертов и, вместо того чтобы сразу уйти, принялся подозрительно переминаться на месте и даже почёсывать что-то у себя под одеждой.

- Что вам? - почти грубо поинтересовался я.

- Осмелюсь доложить... - проговорил почтальон. - А точнее, донести: головорезы с пилами готовят переворот типа путча. Хотят сделать нам тут гуерилью.

- У вас всё? - уточнил я строго.

- Как будто... - замялся тарас.

- Информация проверена?

- Мамой клянусь! - забожился доносчик. - Самолично их сговор подслушивал.

- Благодарю за службу, - всё так же строго заметил я. - Оставьте у протоколиста ваше имя и прозвище - и можете быть свободны.

Нава поднялась со своего протокольного места в углу и пошла к этажерке за какой-то особой папкой.


- Гуерилья это значит войнушка, малая война, - блеснул эрудицией наш десантник, когда дверь за тарасом закрылась.

- Да знаем мы за гуерилью, - фыркнул Мин Ю и тоненько захихикал.

- Ну, правление они, предположим, перебьют, - продолжал Фаддей, - а дальше-то что? С кем дальше им воевать? С женскими гражданками? Или с козами? А может быть с кенгуру?

- Верни почтальона! - приказал я Наве.


- Уточните известные вам детали... - потребовал я, когда оба они вернулись в комнату заседаний.

- Не знаю, - замялся почтальон. - Конкретного ничего не говорилось. Видимо, путч пока еще в стадии разработки.

- Вам будет ответственное задание... - нахмурился я. - Проявите себя с наилучшей стороны и выясните, кто у головорезов зачинщик. Смутьяна мы распылим военным судом, и вы сможете занять его место.

- Я тогда пойду? - расплылся в довольной улыбке почтальон.

- Идите, конечно. И еще раз благодарю за службу...


- Разделяй и властвуй... - глубокомысленно провозгласил Фаддей, когда мы снова остались в своём кругу. - Молодец, Троша, хорошая была идея. Зачинщика распылим, и на остальных не надо будет тратить патроны. Запрём их в подвале заместо учёных и пустим туда койотов...

- Не "заместо", а "вместо", - вдруг решила проявить принципиальность Синь Бу.

- Поучите меня еще... - набычился подрывник.

- Все беды на свете от мужиков, - брякнула басом Евпраксинья, обычно не склонная к обобщениям. - Вечно эта агрессия... воняют бог знает чем, обижают котов...

- А ничего что я чуть ли не год отслужил повытчиком по котовому ведомству? - напомнил я. - Или забыла, матушка, где мы с тобой познакомились? Не котов ли мы учили мыться?

- Ты у нас вообще золотой, Трофим Степаныч, про тебя и речи-то сейчас нету. Ты как какой-нибудь там апостол Лука - Господи, спаси и благослови...

Китайцы при упоминании Господа заметно поёжились.

- Предлагаю ввести в школьный курс историю религии, - проворчала Синь Бу. - И основы атеизма. У нас тут без Господа вашего с неба без конца что-то сыплется - то зелёные человечки, а то вон червяки с водородом в руку толщиной... Давайте как-то всё же оставаться в рамках научного материализма. Или вы полагаете, что это Господь собственноручно разделил червякам воду из Инзера на топливо и окислитель?

- Нам окислители неизвестны... - насупилась женская начальница. - Нам лишь бы картофель хорошо родил...

- А не могли бы вы наделать мне пороху для ракеты? - вдруг поинтересовался Фаддей, обращаясь сразу к Мин Ю и Синь Бу. - Вы же ведь всё-таки китайцы... - Евпраксинья, демонстративно поджав губы, вполголоса заговорила о чём-то с кирасирскими дамами, Нава же, наоборот, вся обратилась в слух, приподняв перо кверху, готовая записывать.

- А много ли надо пороху? - деловито осведомилась революционерка-сиделица.

- Для пробных стартов килограмм сто будет достаточно, - важно сообщил наш подрывник.

- Решим вопрос, - так же важно среагировал Ю и зашептался по-китайски со своей подругой.

- Порох - это у вас ведь только метательный состав, я правильно понимаю? - уточнила та у Фаддея.

- Да-да, - закивал он головой. - По фугасной части у меня как раз всё в полном порядке. И с детонаторами тоже.

- Хоть бы они вообще не прилетели... - расстроенно пробормотала женская начальница, бросив свою кирасирскую конфидентку и снова включаясь в обсуждение.

- Ракеты и без инопланетных бандитов могут пригодиться, - тут же нахмурился Фаддей. - "Пара беллум": хочешь мира - готовься к войне.

- Факт, - устало согласился я. - А ты уже хочешь мира?

Десантник одарил меня уничтожающим взглядом.


- Откуда у тебя такое необычное имя? - поинтересовался я у своей весталки, когда мы вечером снова оказались в подвале.

- "Имя Нава имеет красивое звучание и богатое происхождение", - процитировала она откуда-то. - С иврита переводится как красивая, приятная или подобающая.

- Как это "подобающая"? - удивился я.

- Любимый... - чуть нахмурилась она. - В Лесопотамии ты исторически и совершенно по праву занимаешь высокое положение... И по статусу подружка у тебя должна быть подобающая... ну, статусная. Понял теперь?

- А при чём тут иврит?

- Мой папа был откуда-то из Палестины, - пояснила она. - Но сбежал оттуда то ли из-за жары, то ли еще отчего-то... - Она широко улыбнулась. - Шучу... Навь - это древнеславянское имя, что-то там с речными божествами.

- Ну... - тоже улыбнулся я. - Ну, тогда хорошо...

- А вообще из иностранцев самые милые, мне кажется, итальянцы... - продолжила она интернациональный ликбез. - Вот Ивана у них называют Джованом, но все зовут их Джованни - и получается как-то ласково, даже если хочешь его одёрнуть или обидеть.

- Это где ты такое узнала? - поразился я.

- Оо-о! - закатила глаза к небу Нава. - Я еще и не такое знаю. Например... - Она приняла артистическую позу, выставив вперёд и вверх руку с открытой ладонью, как бы собираясь погладить по морде пони или кенгуру, и продекламировала:


Идут тарасы -

Несут контрабасы.


- Хорошие стихи, - закивал я, выждав пару секунд на предмет продолжения. - Твои?

- Это Заболоцкого, - непонятно пояснила она.

- Из бобров? - уточнил я.

- Из Бобер-Суперсити! - захохотала она в голос и принялась носиться кругами по комнате, ловко огибая на бегу стулья, этажерки с папками и книгами и прочую ерунду.

"Вот говорят, что большая разница в возрасте или еще в чём-то - это, мол, плохо, - думал я про себя. - И нечего это не плохо... И про статус она очень верно подметила".

- Сядь, - наконец попросил я. - Посиди... Что ты мелькаешь кругом как какая-то бабочка?

- А Улан-Удэ можно будет переименовать с Санкт-Трофимбург, - предложила она, усаживаясь на какую-то койку, оставшуюся от несчастных учёных. - А что? И тоже вынести на референдум... вместе с Лесопотамией.

- Что это еще за "бург" такой? - забеспокоился я.

- Бург по-немецки означает укреплённое поселение с забором, - деловито пояснила она. - Например Иоганнесбург - на юге, у чёрных людей.

- Или Санкт-Петербург, - вдруг вспомнил я. - Но у нас ведь и забора никакого нигде нету... разве что вокруг выгона. Или вон на холм для кенгуру тоже забор - к пруду и к детскому лагерю. И что это вообще за Иоганнес?

- Иоганнесом немцы называют мужскую гордость... - закивала она головой. - Ну, то есть уд по-нашему. Иоганнесбург выходит что-то вроде Хуйгород. Ну, или Хуеград, кто понимает.

- Фу, какие выражения, - возмутился я. - Это для наших реалий как если бы назвать посёлок Удэ-Удэ. Как-то не того...

- Что "не того"? - удивилась Нава. - И да... - продолжала она. - Скоро собираюсь родить тебе ребёночка, готовься... Раз уж мы снова съехали на тему гениталий... ну, то есть ниже пояса.

- Чего это только мне? - удивился я. - Он тебе самой, что ли, не нужен?

- Не знаю еще... - задумчиво произнесла Нава. - Мы, речкины дочки, явление в природе новое, наша психическая сфера практически не изучена.

- Это факт, - согласился я. - Как говорится "лёрнинг бай дуинг".

- Присайзли! - воскликнула наш новый библиотекарь. - Точно... Как ты всё быстро соображаешь, любимый...

- Привык уже, - скромно пояснил я.

И мы воленс-ноленс, как это говорится, вернулись к тому, что, возможно, не вполне доделали вчера вечером.


- Папа, я хочу вернуться в мамино русло, - заявила мне вдруг Ручеек в этот вечер, едва я показался в дверях. - Мне очень одиноко...

- Пожалуйста, не говори ерунды, - ответил я как только мог мягко - с дочерью последние пару месяцев мы едва обменивались вечерами парой фраз. - С инопланетными технологиями это, наверное, и было бы возможно, но в текущих реалиях...

- Вот только не надо про "текущие..." - тут же вспыхнула она.

- Хорошо, - согласился я. - В актуальных реалиях в русле Камы ты окажешься просто уязвимой и беззащитной девочкой на берегу. Вы с Навой не речки, вы - "человечки", про это еще год назад говорилось, пусть вроде и в шутку. Но это не шутка.

- Я знаю про Наву, - сменила тему Ручеек. - Не думай, что это из-за нее.

Я потупился.

- Мы никогда не были с ней особенно близки, пусть оно даже так и казалось. - Дочь подняла взгляд в потолок. - А когда у меня открылось вдруг это свойство со странниками...

- Какое свойство? - прикинулся я несведущим.

- Ты прекрасно знаешь о чём я, - нахмурилась она. - И не думай, пожалуйста, что я развила этот навык самостоятельно или что я как-то этим горжусь... Но Нава реально завидует - хотя чему тут завидовать? Если меня за этим застукают - сожгут всем миром как ведьму, как в средние века. И никто не поверит что я не нарочно.

- Это факт, - уныло согласился я.

- И если с мамой реально не выйдет, как ты утверждаешь... - Она как-то по-взрослому пожевала губами. - То я не знаю что и делать, если честно.

Я всё еще молчал.

- Меня всё бесит, у меня апатия и уныние, от Инзерки и ее плотины меня просто тошнит... Можно было бы взять анализ на серотонин... - но мы же живём здесь как в каменном веке, какие уж тут анализы.

- Это что еще за серотонин? - осторожно поинтересовался я.

- Неважно, - отмахнулась дочь и с размаху плюхнулась на диван в кухне, на котором я обычно приводил себя в норму, досыпая после бессонной ночи.

- Две вещи... - наконец проговорил я, отставляя немного назад ногу и подняв кверху палец.

- Ну? - с надеждой посмотрела на меня Ручеек.

- Когда ото всего тошнит - надо сменить обстановку, хотя бы ненадолго. Это раз.

- А два? - грустно улыбнулась она.

- А два... взвалить на себя какое-нибудь важное общее дело.

- Да ну... - разочарованно протянула дочь.

- И у меня, кажется, есть одно решение на оба эти уравнения.

Ручеек смотрела на меня недоверчиво, но всё еще с надеждой.

- Ну? - повторила она.

- Едешь в Центр вместо Мофы наместницей Лесопотамии, - отчеканил я. - Берешь с собой Мурзика и Матильду - последнюю обязательно, поскольку с ней дружила еще мама.

- Та-ак... - растерянно проговорила дочь, ничего не понимая.

- Пошлю тебе, пожалуй, туда Мин Ю и дам с собой пару учёных.

- Так... - снова повторила она.

- И через год будьте любезны устроить там образцовое хозяйство в текущих реалиях - без наших местных головорезов и без кирасирских зомби под мухоморами.

- Ты опять про "текущие"?! - насупилась речкина дочка. - Ты вообще хоть знаешь что это значит?!

- И если тебе требуется анализ на серотонин, - продолжал я, не слушая, - то будь добра: не позже чем через год чтобы у тебя в Центре он был - причём в объемах, достаточных для всего населения Лесопотамии. Ты всё поняла? Повтори!

- Да что это за Лесопотамия?! - задорно заулыбалась она. - Это какой-то мем?

- Нава твоя выдумала от скуки, - недовольно пояснил я. - Якобы Трёхгородье ей неприкольно.

- Нава не моя, папенька... - кривляясь, проговорила дочь. - Нава теперь твоя... Славная подруга.

Я нахмурился.

- Она из тебя еще всю кровь высосет, - пообещала она. - Попомни мое слово.

- Ничего! - бодро возразил я. - Синь Бу и Евпраксинья пока за меня горой.

- Вот и держись за них, папочка-донжуан, - с улыбкой посоветовала она. - Это надёжнее, чем речкины дочки.

- Так что с Центром? - серьёзно поинтересовался я.

- Еду! - радостно воскликнула Ручеек. - Буду там вместо Инзерки в Белую погружаться, ура!

- Кому что... - хмыкнул я снисходительно. - А от депрессии, кстати, хорошо помогает зверобой. Спроси Синь Бу, она покажет тебе эти цветочки.

- Да знаю я зверобой! - привычно фыркнула дочь и, легко вскочив с дивана, направилась к себе в комнату - по-видимому собираться на новое место жительства.


..."Легко сказать, да трудно сделать" - эта премудрость как нельзя лучше характеризовала сложность осуществления моих планов относительно Ручейка. Вообще в этих записках множество тупиковых ходов, как это покажется стороннему наблюдателю, не знакомому с нашей лесопотамской спецификой. Вот и Матильда, которая читала мои хроники чуть ли не с самого их возникновения - с перерывом на отсидку в книгохранилище, - без конца тычет мне носом, что дескать сюжетные линии не разработаны, каузальные связи неочевидны - и так далее. "Заглохни, животное, - грубо отвечаю я на это. - Это тебе не роман про рыцарей Вальтера Скотта, где всё от начала до конца выдумано. Если сюжет прервался - значит, какая-то тема еще не созрела и мы не обсудили ее на правлении. Или обсудили, но пока ничего не решили". "Пиши-пиши, писатель... - фыркает Матильда, и каждый остаётся при своём интересе, как это говорится. - А Вальтер-Скотта не трогай всуе - хороший был человек. И большой друг куниц". И вот опять тупиковый ход. На этом месте романист мог бы развить тему "писатель и животные" или "адвокат и животные", поскольку Скотт, говорят, окончил юрфак и много потом работал по специальности - но, во-первых, когда это было, и во-вторых, какая тут связь с нашими кирасирцами, например, и с их кенгуру, половина которых идёт теперь на корм койотам... - и этот вопрос тоже надо будет поднять на правлении, а то скоро нам не из чего будет шить себе обувь.


37. В Центр, в Центр!


- Нам не хватает животных жиров... - так начал я наутро нашу летучку.

- И что? - послышались отдельные голоса.

- Надо срочно увеличить поголовье коз и овец, - продолжал я. - Обязать, в конце концов, каждого мужского гражданина иметь минимум по одной козе и овце. И рождаемость, кстати, от этого, может быть, снизится - а то новых деток скоро нечем будет кормить.

- Бытие определяет сознание... - мрачно проговорил Мин Ю.

- А великий ум это всегда великая гуманность, - добавила его спутница-революционерка.

- Факт... - согласился я. - А что это вы не в школе, Бу? Не на занятиях...

- Там прекрасно справляется ваша дочь Ручеек, - важно сообщила Синь Бу.

- И ваша былая ученица... - с фальшивой улыбкой добавил я. - Можно сказать почти что с младенчества.

Члены правления тоже заулыбались, очевидно не понимая нашей с Синь Бу взаимной иронии.

- От Мофы из Центра докладывают... - громко проговорил я, закрывая тему жиров и школы и пододвигая поближе стопку сегодняшней почты. - Туда явились из изгнания наши Корва и Карла и заявили что изобрели паровую машину для надувания воздушных шаров и дирижаблей. Теперь им требуются шкуры койотов в промышленных объёмах. У койотов якобы нежная кожа...

- Каких еще дирижаблей? - скривила нос Евпраксинья.

- Не угомонятся никак эти сучки... - как бы про себя пробормотала Матильда и зашевелила под столом задними ногами.

- А вот еще... - продолжил я. - Циркуляр от Мофы Кирасировича. Читаю дословно... "Всем согражданам обоего пола, а также тарасам, независимо от рода их деятельности, следить за кутикулами неусыпно, не допуская их извреживания или порчи".

- Это что же такое?! - ахнула начальница женских гражданок и уперла руки в бока.

- Вот и я себя спрашиваю, сограждане, - закивал я головой. - Что это такое происходит у нас в Центре?

"Вот оно! - молнией промелькнула у меня мысль-озарение. - Сейчас самое время".

- Если Ручеек так прекрасно справляется с кураторством в школе... - продолжил я как ни в чём не бывало, - может, пришла пора поручить ей что-либо более значимое?

- Что, например? - забеспокоился Фаддей.

- Центр как таковой, а особенно в главе с Мофой - наша давнишняя головная боль. Да и идея с узкоколейкой у нас как-то не зазвучала и стухла, едва только наметившись.

- И? - нетерпеливо проговорил Мин Ю.

- А что если отправить Ручейка в Центр? - сделал я невинное лицо. - Дать, так сказать, проявить себя молодым кадрам?

Нава на своем месте протоколиста как-то заметно подтянулась и почесала себе лоб и нос.

- Не с полной ответственностью, конечно, - и не одну, - пояснил я. - Поехать туда вместе с ней, например, нашим уважаемым коллегам Ю, Мурзику, Матильде... Тарасу, наконец, этому наблюдательному почтальону, который первым засёк у нас в регионе контрреволюционную деятельность... А мы бы тут ожидали, что через год, примерно, работы наших товарищей в Центре возникнет образцовая хозяйственная единица, соединённая с нами железной дорогой.

- Нам рельсов не хватит... - хмуро откликнулся Фаддей. - Наверное...

- Вот видишь... - ласково улыбнулся я. - Мы с тобою даже не собрались спуститься в шахту и пересчитать наличные рельсы.

- Ты прав, Троша, - согласился мой боевой товарищ. - У нас тут вечно завал с текучкой - ничего толком не успеваем...

- Но как вам эта идея в целом? - невинно поинтересовался я.

- А Мофу куда? - вдруг спохватилась Евпраксинья.

- Мофу приставим здесь к ученым - администрировать, - предложил вдруг Мин Ю. - И наблюдать за ними - чтоб не изобрели чего-нибудь вредного.

- Отличная мысль! - согласился я.

- Одну вагонетку надо будет приспособить для пуска ракет, - сообразил Фаддей. - Это кардинально увеличит мобильность наших средств дефенсивной обороны.

- Офенсивной, - поправила, не удержавшись, Синь Бу. Подрывник промолчал, но взгляд его выразил угрюмое недовольство.

- И вот еще... - продолжил я, чтобы не дать расползтись дискуссии. - Что там у нас с куницами в клетках на плотине? Не произошло ли чего-нибудь значимого?

- Эти тоже без конца что-то изобретают... - подала голос Матильда. - Например, придумали плести лапти для экономии шкур кенгуру.

- А я к кенгуриным мокасинам уже как-то привыкла, - сообщила Евпраксинья. - Удобные они. И ноские.

- Лапти, может быть, тоже будут ноские. Надо попробовать, - возразил я. - Электричества у нас и без куниц до дури, слава Инзеру!

- Слава Инзеру! - загомонили присутствующие.

И мы, поднявшись, заторопились каждый по своим дневным делам.


- Всё получилось! - обрадовал я дочь, явившись домой в надвигавшихся сумерках. - Провёл тебя на правлении начальницей Центра на год с командой в полном объеме: с котиком, с куницей и с китайцем Мин Ю.

- Ну и как они? - забеспокоилась Ручеек. - Все согласны?

- Кто их вообще спрашивает, если так решило правление? - удивился я. - И да - планирую отправить с вами одного дотошного тараса из почтовых начальником службы охраны. Ты там следи за ним, чтоб не дурил и не заносился.

- Как скажешь, папа... - рассеянно ответила дочь, озираясь по сторонам - очевидно в поисках забытых предметов, которые смогли бы пригодиться на новом месте. - А вообще, конечно, мне очень тревожно. Я одичала тут, без конца бродя в одиночестве по полям и дубравам.

- Связь на первых порах будет ежедневной, - успокоил ее я. - Для почты выделим пару койотов - один бежит от нас к вам, а другой в это время ему навстречу.

- Надеюсь, они не кусаются, - кисло улыбнулась Ручеек.

- В случае чего можешь выпустить из них воду, - подбодрил ее я.

- А это, кстати, мысль... - оживилась она. - На животных я еще это не пробовала. Ррраз... - и от койота остается что-то вроде кучки грязи. - И она кровожадно захохотала. - Шучу...


...Наутро на летучке я первым делом заговорил с почтовым тарасом, который как раз притащил и вывалил мне на стол пачку писем.

- Как вас зовут-величают, уважаемый работник почты? - поинтересовался я у него.

Присутствовавшие с интересом подняли головы.

- Триптофан, - с достоинством ответил тарас.

- Есть такая аминокислота, - вполголоса фыркнула Нава и тут же прикрыла себе рот ладонью.

- Верно, - подтвердила Синь Бу. - Может быть Криптофан? - уточнила она, обращаясь к почтальону. - Типа любитель всего таинственного...

- Нет, - скромно возразил тот. - Хотя...

- Вам от лица правления будет следующее предложение... - начал я.

Тарас насупился и сложил ладони крестом у себя перед срамом, как это делали в старые годы футболисты перед пенальти.

- Отправляетесь в ближайшее время с бригадой товарищей в Центр на должность начальника охраны. Поняли?

- Так точно! - неожиданно громко гаркнул тарас и вытянул руки по швам.

- Задание одно... - продолжал я. - Бдить, бдить и бдить.

Почтальон не переставая кивал головой.

- Для ежедневных сообщений вам будет придан особый почтовый койот. Есть возражения?

- Никак нет! - бодро воскликнул новый казённый служащий и слегка ослабил стойку.

- Тогда идите, Триптофан, - милостиво разрешил я. - Сегодня еще доработаете по прежней специальности, а завтра принимайтесь собираться в дорогу.


- Ты что, хочешь доверить ему оружие? - с недовольным видом поинтересовался Фаддей, когда двери за новым начальником охраны закрылись. - Это так себе идея...

- Конечно нет, - уверенно возразил я. - Его работа следственная - вынюхивать и рыть землю... А стрелять, если что, будет Мин Ю, наш революционный товарищ. - Мин Ю на своём месте незаметно втянул намечающийся животик и гордо взглянул на свою величественную подругу.

- Навещать товарищей в Центре будем регулярно, - продолжил я, обращаясь к Бу. - Так что разлука на деле окажется не такой уж долгой.

- Дело прежде всего, - строго ответила Сердце Войны. - Тем более если начнется строительство узкоколейки.

- А оно непременно начнется! - заверил я собравшихся, и все принялись двигать стульями, поднимаясь со своих мест.


- Патроны на складе надо будет перепроверить, - деловито сообщил Ю, когда мы остались вдвоем с комнате заседаний. - Из пороха со временем выветривается флегматизатор... возможна детонация.

- Этого еще не хватало, - забеспокоился я. - Чтобы при выстреле всем поотрывало руки...

- Ничего, - заверил меня китаец. - Самые старые патроны пробным образом отстреляем - не с руки, конечно, а с какого-нибудь станочка, - и если с ними окажется всё нормально, то их будем использовать в первую очередь.

- Ага... - скроил я гримасу. - С риском увечья при каждом выстреле.

- Ну заведи тогда для членов правления шпаги и багинеты, - вдруг окрысился Мин Ю. - Ты такой капризный стал, Троша - просто невыносимо.

- На себя бы посмотрел... - грубо ответил я, и мы шутя принялись пихать друг друга в плечо и вообще куда попало.

Внезапно дверь распахнулась и в проёме снова показался Фаддей.

- А что, други, - задорно проговорил он, - не податься ли нам прямо сейчас в шахту пересчитать рельсы?

- И патроны... - подхватил Ю.

Я ненадолго спустился в подвал к Наве, уютно устроившейся в своей комнатке с папками и протоколами, и сообщил ей о наших ближайших планах.

- Бди тут, - приказал я. - Остаёшься за старшую.

- Мы не речки... - закривлялась она. - Это Кама и Енисей здесь рулили за старших. А мы - простые администраторы.

- Ты моя сладенькая... - шутливо проговорил я и ущипнул ее за одно особое местечко. Мы тепло обнялись, я козлом взбежал по ступенькам наверх - и через пару минут штрафовозка уже везла нас с Фаддеем и Ю тихим ходом в сторону шахты.

"Не душно ли ей в подвале? - размышлял я по дороге. - Надо будет приделать к конторе пристройку... якобы для дежурного".


Хорошо что мы взяли с собою немного еды - поскольку с рельсами пришлось провозиться чуть ли не до темноты.

Грязные и замызганные, очумевшие от пыли, духоты и низких сводов штреков и штолен, мы наконец выбрались на поверхность и покатили, раскрыв в штрафовозке окна для свежести, обратно к конторе.

Результаты нашей вылазки оказались более чем ободряющими: ржавых патронов среди боеприпасов Мин Ю не обнаружил вовсе, и с собой мы взяли коробку наиболее старых из них, чтобы проверить их в деле на утечку флегматизатора, - а рельсов, причем двойных и со шпалами, мы насчитали аж сто семнадцать километров и на этом прекратили дальнейшие поиски, поскольку от нас до Старых Киешек по спидометру в штрафовозке выходила неполная сотня, и это при том, что автодороги тоже, как правило, не строятся по идеальной прямой.

- Запас есть, - подтвердил Фаддей. - Рельсов должно хватить.

Я отпустил своих товарищей - и остался ненадолго в конторе... а потом спустился к Наве в подвал, и мы немножко занялись размножением, которое удивительным образом не утрачивало от раза к разу свою привлекательность.

Когда я добрался до дома, дочь уже спала. По избушке тут и там громоздились баулы, мешки и ящики с вещами, приготовленными для переезда. "Основательная растёт девушка", - подумал я, укладываясь у себя в комнате.


1