# Икарус

Олег Ильич Тарно

Вася Фриц и Катя Морковь были хиппи старой школы. Не те модные ребята с инстаграмами и смузи из кейла, а настоящие ветераны пыльных дорог, пахнущие полынью, свободой и немного - застарелым костром. Их дом на колёсах представлял собой ржавый, но гордый "Икарус", списанный двадцать лет назад, который они любовно раскрасили во все цвета радуги и увешали пацификами.


Проблема была одна: у Васи Фрица заканчивалась трава.

- Чувиха, - философски заметил Вася, сидя на крыше автобуса и созерцая закат над полем подсолнухов. - Вселенная посылает нам знаки. Поле жёлтое. Солнце тоже жёлтое. Это к деньгам... или к тому, что надо кого-то грабануть.

Катя Морковь, которая пыталась заплести дреды своей кошке по имени Бомба, оторвалась от процесса:

- Грабануть? Ты же пацифист, Фриц. Мы несём миру любовь, а не насилие.

- Любовь - это прекрасно, Морковка. Но любовь под травкой - она как бы... объёмнее. А сейчас наша любовь плоская, как экран этого смартфона, который мы нашли в канаве. Нам нужен план. Хитрый, но мирный.


План родился через час, когда они проезжали мимо деревни Большие Грязищи. На покосившемся заборе висела криво написанная табличка: "ПРОДАЁТСЯ МЁД. САМОГОН ТОЖЕ".

- Эврика! - воскликнул Вася. - Бартер!

Схема была гениальна в своей простоте. У них был автобус. Старый, огромный, легендарный. И он был на ходу (иногда). В деревне же всегда найдутся ценители раритетов. Они обменяют автобус на самогон. Самогон поменяют в соседней области на шишки. Шишки превратятся в дым, дым - в нирвану.


Переговоры с местным жителем по имени Михалыч прошли блестяще. Михалыч, увидев "Икарус", сначала долго молчал, а потом сказал историческую фразу: "Эх, такую технику... в металлолом?". Через три часа душевных разговоров, песни "Yellow Submarine" и демонстрации работы встроенного в салон кальяна (который Вася выдавал за систему увлажнения воздуха) сделка состоялась.

Автобус уехал в новую жизнь. Взамен Вася и Катя получили двадцатилитровую канистру мутной жидкости и трёхлитровую банку мёда.

- Свобода, Морковка! - ликовал Вася, обнимая канистру. - Мы снова легки на подъём!

Легкость на подъём оказалась очень кстати, потому что уже через десять минут после отъезда Михалыча к ним подошли два его сына-близнеца, оба размером с платяной шкаф.

- Так, туристы, - пробасил один из них. - Батя наш, конечно, добрый. Но вы ему транспорт спихнули, который он мне ещё на свадьбу обещал подарить. Я на "Газели" жениться хотел. А теперь батя говорит: идите, сыновья, верните всё взад, да извинитесь.


Мирное решение конфликта заняло ровно пять секунд. Близнецы забрали и канистру, и банку мёда, вежливо извинились за беспокойство и растворились в сумерках.


Олдовые наркоманы Вася Фриц и Катя Морковь сидели на обочине трассы, глядя вслед ушедшему автобусу.

- Знаешь, - задумчиво протянул Вася, - может, это знак. Может, вселенная хочет, чтобы мы перешли на новый уровень просветления. Трезвого.

Морковь посмотрела на него, потом на пустые руки.

- Или просто пора найти того, кто подбросит нас до города. Там есть один парень, Толян, он вроде флексит на бирже. Говорят, у него денег - как грязи.

Вася Фриц посмотрел на свою спутницу с уважением.

- Биржа, говоришь? Ха! Звучит почти так же духовно, как и поле подсолнухов. Поехали, Морковка. Будем нести капитализм в массы. По пути попросим мелочи на еду.


Они подняли большие пальцы вверх, готовясь голосовать. Впереди их ждал город, биржа и совершенно новая, неизведанная форма хипповской свободы, когда винтятся всей компанией в течение недели.