# Призраки Ледяной Столицы: Том I

Аноним Татилия

О... Так так так. Кто у нас тут? Ах... Это же сэр Нелон! Какая удача, мне встретить его на том мосту. Человек он характера непомерно скверного. Уж мне-то поверьте! Чёрен его разум... Может, старушка Сойда сумеет достать от туда хоть что-то светлое? - Белый Кот

Время в этом городе шло действительно как-то уж очень своеобразно. Впрочем, весь север был таким. Долгие звёздные ночи на безлунном небе. Неясно когда утро, а когда вечер. И так круглый год. Штутгарт всегда казался очень 'тяжёлым' городом, но тяжесть эта ложилась отнюдь не на плечи горожан. Она тихо напоминала о себе в каждом его уголке. Будь то заснеженный тупик какой-нибудь улицы, куда даже не выходило ни одного окошка. Проходя мимо которого, вы бросив короткий взгляд задумались бы о чём-то неопределённом. О чём-то, что ускользнёт из вашего сознания спустя миг. Может вы почувствовали бы это поднимаясь по запорошенным снегом ступеням, ведущим вас в верхние кварталы. Разглядели бы эту тишину в свете кристальных фонарей, зачем-то остановившись под ним на полностью пустой от душ улице.


А может... Вы были бы из тех, кто и не заметил бы всего этого. Видя в городе совсем иное. То, что обычно видят те, впервые вошедшие в его черту. Пройдя мимо одних из трёх вбитых в непроходимые горы массивных врат, способных сдерживать натиск любых армий. Стражей, что стерегут их, тщательно осматривая каждого кто держит путь в столицу минуя пригород. Вы прошли бы по этим каменным мостам, что ровными змеями опоясывали город. Создавая со стороны впечатление многослойного лабиринта. Проходили бы мимо вытянутых домов с такими же высокими крышами, укрытых сланцевыми пластинами. Мимо мутных слюдяных окошек, скреплённых свинцовым переплётом. Мимо белёсо-синеватых стен этих домов, что стояли даже из высоких каменных гор, опоясывающих город. Приближаясь к центру, вы всё чаще замечали бы растущие к небу округлые строения с острой, как колпак, крышей. Где-то они выходили из самих домов, где-то - как части мостов, реже стояли более крупные и более заметные сторожевые башни. Часто дома здесь украшались самоцветами самых разных размеров и форм. Обычно в виде обрамления, но кое-где можно было встретить и целые композиции выложенные мозаикой. В северных краях такие камни не были редки и стоили недорого. Потому пользовались популярностью в интерьере даже у не самых зажиточных горожан.


Рассказывая о Штутгарте кому-то с городом незнакомому, сложно было бы не начать с главного. С путеводной звезды севера. Волнующей не одно поколение своей поистине невозможной архитектурой. Воодушевляющей тех, кто видит её шпили даже за пределами кольца гор, окружающего город. Кристальном замке.


Кристальных башнях, ледяном дворце, стеклянном древе, Гор-Анон, Глир-Хелег. Названий у этого поистине впечатляющего сооружения было много. И никто бы не сказал наверняка, чем оно на самом деле являлось. Эта монструозная по своей высоте и величине конструкция из хаотично движущихся в разные дни и время тощих башен. Соединённых с единым хрупким на вид центром. Донжоном, что в макушке расходился на ещё большее количество башен, оплетённых и сдерживаемых будто паутиной, изящными опорами, идущими снизу вверх от оснований. Однако по большей нелогичности и самой невозможной физике такой структуры удивляло иное. Все её сегменты, словно медленно плывущие по воздуху призраки, были также прозрачны. Мерцали едва уловимыми на взгляд звёздочками. Что опадали на весь город мелким снегом. Сияли тускло и почти незаметно, будто стесняясь себя самих.


Старый город магов Штутгарт, оставлял стороннему наблюдателю множество вопросов. Не давая при этом абсолютно никаких ответов. Начиная с того; как вообще это может не просто существовать, а работать? Заканчивая вопросами простыми, бытовыми. Не намучаются ли слуги убираться в столь хаотичном месте? Почему же не видно внутренних помещений, например покоев королевы? Да и вообще каких-либо других! Как же не сломать голову, ходя по такому месту? В попытках понять где же находится нужная комната.


На все вопросы, башни отвечали лишь равнодушное ничего. Ровно как и все те кто в этих башнях жил, служил и работал. Всему виной, конечно, были чары. Держащие множество пылких языков за зубами... Так крепко, что и помыслить о болтовне те просто не могли.


В столь, как вы могли бы подумать, сказочном месте. Действительно было место сказочным историям. Однако не всем таким историям суждено быть поучительными и добрыми. Как многие хотели бы увидеть. Жизнь ведь штука непредсказуемая, порой сама и без того, внезапно поучительная! Некоторые сказки и вовсе, лучше вообще никому никогда не рассказывать. Особенно любимым деткам, нелюбимым можно. А если кто-то на то и решился... То лучше бы ему не менять в устах своих, написанного.


***


На одной небольшой улочке, наименование которой: Нижнекаменка. Под двухэтажным домом с номером '12'. Что был надо сказать, достаточно скромным по своим размерам, но очень уж уютным. Радостные дети встав с утра по раньше, играли в снежки. Хороша для их игры была та улица. Узкие проходы меж домов, небольшие спуски и подъемы ступеней, резкие повороты ровной дорожки в неожиданные тупики. Всё это создавало массу вариантов для засад и тактики!


Ходила среди детей и одна молва... Будто живёт в двенадцатом доме, жуткий человек. Что и не человек вовсе. А птица он! Птица большая, темно-пёрая. Что разумеется, глотала своим большим клювом исключительно тех деток, кто сильно под этим домом шумел. 'Ворон-людоед!' - шептались дети. И действительно. Иногда в окнах можно было увидеть странный силуэт. Будто фигура с длинным носом, ходит по дому и изредка стучит. А что могло издавать этот стук, клюв или лапы? Может крылья? Дети любили спорить. Подкрепляло веру в городскую байку то, что на пороге и в снегу около дома, дети часто находили чёрные вороньи перья...


Сегодня это утро было особенным. Настолько, что дети, забыв об ожесточенном сражении круглым снегом, засели по углам. Кто-то ближе, кто-то дальше. И все терпеливо ждали. Ведь по улице шел почтальон. Шел к двенадцатому дому.


****


Биография этого мужчины была крайне небольшой. Вот только жизнь его, была крайне долгой и однообразной. Частенько бывает старики вспоминают свою молодость. Нелон был как раз одним из таких. Молодость он вспоминал с тяжёлой как гномские наковальни - скорбью. Как и всякий другой старик, Нелон любил тишину. Покой и свои - одному ему интересные дела. О чужих он вспоминал лишь тогда, когда в его двери эти чужие стучали.


В окнах, где снег шёл с заядлой периодичностью. В которых легко было потерять счёт времени. Дней никто не считал и подавно. Считали лишь сколько раз его двери открывались. Сколько раз сапоги обивали от прилипшего на подошву снега. Сколько раз хозяин дома проходил, даже не глянув в круглое зеркало, висящее над полкой для обуви в его прихожей. Сейчас же, оно было накрыто серой от пыли тряпкой. Оно всегда было ей накрыто. Нелон стоял напротив входной двери, за ней стоял и почтальон. Оба ждали.


Двери открылись. Пред почтальоном предстала высокая фигура, во весь дверной проём. Почти все Штутгартцы отличались выдающимся ростом, разумеется, кроме гномов. Но Нелон, выглядел куда как хуже обычного гражданина. Сгорбленное, видно что больное тело, непонятной комплекции. Было закутано в плед, что падал на ноги, прикрывая и их. Голова висела низко, почти до плеч, а лицо закрывала маска с длинным носом.


- Да? - спросил хозяин дома, достаточно громко и уверенно, даже для такого старика как он. Почтальон, зашерудив рукой в сумке, вытянул письмо и протянул его Нелону.

- Письмо? - будто даже удивляясь, старик покачнулся назад.

- Письмо, сэр. Вам. С добрым утром. - кивнул, придерживая шляпу почтальон и поспешил дальше. Некогда было ему разговаривать. А странный вид хозяина, его может и смутил, особенно покрытая черными перьями кисть. С такими же черными когтями, взявшая у него письмо. Но не настолько чтобы это обсуждать.


Нелон вернулся в дом, поморщившись перед этим от холода. Письмо он не стал читать сразу. Хорошего там быть не могло, и он это знал. С кем угодно могло это хорошее случиться, но точно не с ним. Поднявшись на второй этаж, где помимо его спальни и небольшого чулана, была кухня. По дороге, старик скидывал с себя свой 'маскарадный наряд' - так он называл то, в чем выходит к людям. Представлял он из себя простой набор ветоши, что как могли закрывали все видимые части тела. Вещи падали в перья, которые так или иначе валялись вообще по всему дому. На полу их понятное дело, было особенно много.


Письмо легло на стол. Кухня состояла из гротескного нагромождения шкафчиков, кухонной утвари и полок с самым разным содержимым. Как простыми специями, так и некоторыми весьма полезными, по случаю, ингредиентами. Иными словами, Нелон копил и собирал все что можно было копить и собирать. Колдовал он не часто, химичил и того реже. Но выходить из дома за всем этим в случае нужды... уж лучше убейте. Ведь смерти Нелон ждал, ждал с нетерпением. А она всё не приходила. Пришла, самое главное, уже казалось ко всем, но только не к нему! Что же ещё делать больному, одинокому старику, как не ждать смерти? Вот и Нелон думал так же, нет, скорее он в это верил.


Магия же, для него была неразрывно связана с военным делом. В котором Шаэлнир, как страна, определенно преуспела больше, чем любое другое государство. По тому относился старик к ней соответственно, предпочитая в быту использовать более традиционные методы. Других он в общем-то и не знал. Отличалась от привычного, разве что печка. Хитроумное гномское изобретение - кристальная печь! Калибруется зеркалами для сбора солнечного света, прямо через дымоход. Что позволяет расположить такую, практически в любом доме! Солнечный свет попадает на специально обработанные огненные кристаллы и те достаточно быстро нагреваются, отдавая тепло. От количества света и размера кристаллов, зависит и сила нагрева. Так что регулировка производилась посредством обычной металлической створки в самом дымоходе. Конечно, сами кристаллы не вечны, стоили не мало, но являлись хорошей альтернативой дереву и углю. Особенно в вопросах отопления, довольно-таки плотно застроенного Штутгарта. Беда была в другом. Солнце как это полагается, светило в этих краях редко. Ночью его понятное дело вообще нет. На выручку приходили Кристальные башни. Говорят, что именно их блеклый свет даёт по ночам нужную кристаллам силу. То же распространялось и на уличные фонари. Что сами собой зажигались, стоило только свету солнца пропасть с горизонта.


Кто-то из учёных-магов предполагал, что башни сами как-то аккумулируют солнечный свет. Возможно, являясь каким-то особым видом кристалла или иного похожего минерала, не подверженных распаду как все остальные. Однако никакой реакции на солнечный свет башни не показывали. Ни физической не моноэнергетической. Замечено было другое, положение башен с восходом солнца менялось и свет их почти что исчезал, равно как и звёздный снег, которым башни укрывали город. И всё равно, это мало что говорило учёным. Положение башен всегда было разным. Насчитали около ста-семидесяти возможных положений на протяжении года. В одно только утреннее време. Замечено и полное отсутствие каких-либо в этом закономерностей.


Кристаллы добывали, как и многие другие, под горами всего Шаэлнира. В остальных регионах они встречаются крайне редко, если вообще кто-то их находит. На поверхности они быстро приходят в негодность, как правило, из-за контакта с окружающей средой или другими элементами. Как и в ювелирном деле, качество и цена кристалла, напрямую зависела от его чистоты и размеров. Впрочем, это вопросы уже совсем другие...


Чайник встал на плитку. Туда слегка потеснив его, легла сковорода. Четыре яйца, приправы, кусочки колбасы и сыр с маслицем - представляли собой обычный завтрак Нелона. Письмо по-прежнему лежало на столе. Терпеливо ожидая руки получателя, смотря тому в покрытую перьями спину, горячо и колюще. Старик обязан был его открыть, сам он чувствовал что должен. При этом очень сильно этого не хотя, пытаясь перевести внимание хоть в какую-нибудь другую сторону. А такой на маленькой кухне не было. Ему даже казалось, что письмо само откроется и заговорит с ним. Если тот его всё-таки не откроет. Чёрные вороньи глаза повернулись к столу, но благо ненадолго! Яичница начала шипеть и смогла его отвлечь.


Наверняка вам знакомо чувство ожидания. А что вы скажете о чувстве ожидания ответа? Всё ещё просто, правда? А как насчёт чувства, которое вы испытываете, когда ответ ждут уже от вас? Причём не требуют. Просто ждут. Ожидание это бессрочное, необязательное. Но отчего-то так крепко засевшее в голове, что и раздражать оно уже начало. Письма для Нелона были особенными. Каждое из них. Он не получал их часто, чтобы привыкнуть. Не получал их и по особому поводу, вроде дня рождения или какого-нибудь праздника. Коих безусловно хватало. Каждое из писем вторгалось в его жизнь как молния в дымоход. С пеплом в воздухе и копотью по стенам. Письма всегда его пугали, и он никогда не хотел разбираться в этом страхе полностью. Ведь чтобы о тебе забыли, нужно и самому было обо всём забыть.


Несчастная бумажка, нервным движением рук лишилась своей бумажной головы! Резко и жестоко. Оставив её между тарелкой с завтраком и кружкой чая из шишек. Содержимое письма вышло наружу. Нагое и нисколько этого не стеснявшееся. Гордо выставляя свои буквы напоказ читателю. Ведь буквы эти, сильны были как шторм. Волнующий и захлестнувший с полна, сердце бедного старика...


' Нелону Элькрейну,


С печалью извещаем вас о кончине нашей матушки, Сойде Виндерваль. По её последней воле и запечатанному завещанию, вам причитается часть наследства, о существовании коего мы прежде не ведали.


Матушка не оставила разъяснений о вашей персоне, однако имя ваше вписано её рукой среди немногих избранных. Вам отходит небольшая резная шкатулка, закрытая на магический замок. Содержимое которой остаётся нам неизвестным.


Ежели вы желаете вступить в свои права, явитесь до исхода третьей недели с получения сего письма в банк Мафр.


Под печатью рода Виндерваль,


Эдвард и Молли Виндерваль. '

- Сойда... - только и сошло с уст куда-то в комнату. Может и той самой Сойде? Ведь была важна, была и дорога. Но что теперь? У неё оказывается были дети. Оказывается, и замужем она была. Как же иначе? Дама то видная. Жаль уже покойная. Горькие слёзы Нелона, капали прямиком в остывший завтрак.


Как и многие старики, Нелон скучал по былым временам. По своей молодости, которую он потратил на как оказалось, совсем уж вещи не важные. Проклятие он винил во всех своих неудачах. Именно оно и забрало так нужную ему тогда, молодому, смелость. Лицо, тело, любовь в которой он тогда так и не признался Сойде. Зачем такой милой, отважной и просто прекрасной во всех смыслах девушке, любить такого как он? Спустя год после конца войны в приграничном городе Ланске, тёмные чары, наложенные на Нелона, дали о себе знать. Тело его пусть и медленно, но менялось. Кости с годами выворачивало под самыми неожиданными углами. Кожа язвилась, слезала, как от ожогов, уступая место чёрным и грубым перьям. Волос не стало уже на третий год. А челюсть и голова, лишившись губ и прочих мягких тканей, с выходящими в стороны зубами, удлинялась став клювом. Пусть и ровным, что достаточно редко встречалось в подобных случаях, но всё же клювом. Завтракать он мешал, как и кривые руки, с не менее кривыми пальцами. Что с трудом держали вилку.

- Чего же ты сама не пришла...? - но тут же, тот отрицательно замотал клювом. Отгоняя подобные, отвратительные вопросы. Не забыла про него как оказалась, Сойда. Даже зачем-то вписала в завещание! К чему же ей, замужней женщине, помнить про старого боевого товарища? Что, истребляя собственную память, избрал окружение стен вместо неё.


Она была последним человеком, ради которого Нелон вышел бы из дома, не по нужде, а по желанию. Закинув содержимое тарелки в клюв и хлебнув смолистого чая. Впервые за столь долгий срок, ткань с зеркала слетела на пол. Отражение не радовало. Оно пугало, немного учащая стук сердца. Нелон не отступил, он пытался надеть верхнюю одежду, что нехотя налезала, упираясь в перья. Местами их обламывая, удалось наконец одеться. Не без усилий, даже обуться!


Вот она... Входная дверь. Сердито, возвышалась над Нелоном. Хоть тот и был выше, перед дверью он чувствовал себя ребенком. С вожделением он ждал этого дня. Ведь не осталось в этом городе и на всем белом свете, больше смысла в его жизни!


*****


Ветер выл и подталкивал на самые глупые поступки. Здесь он был особенно силён. Стоя на высоком мосту, Нелон смотрел вниз. На равнодушный и холодный город. На людей, что поднимают головы смотря куда угодно, но точно не на него.

- Думаете, мисс Сойда подняла бы головушку? - задал вопрос чей-то язвительный голос. Старик испугался, едва не сорвавшись вниз, резко повернув голову в сторону голоса. Но никого здесь не было. Мост был пуст. Лишь небольшие сугробы снега и человеческие глаза, смотрящие на него прямо из этой кучки. Сердце Нелона облилось кровью. Глаза выглядели неестественно, без век, ресниц и радужки, венозно налитые кровью вокруг одних только зрачков. Сам сугроб не был выше его сапог. Прятаться там было просто некому...

- Кто ты?! - с ужасом спросил старик, прыгнув обратно на мост. Подобные глаза он видел у некоторых проклятых на той войне. Те правда расползались по всему телу больных и по описаниям жутко болели.

Но сугроб не ответил. Только медленно из него вышел кот. Белый мехом, с теми же жуткими глазами. Он поднялся на две задние лапы и сложив передние накрест перед собой, оперся на перила моста.

- Сборщик налогов, сэр. Вы просто давно не выходили в люди. - видя, как удивленно на него смотрят, тот улыбнулся, обнажив ряды белоснежных клыков.

- Сборщик... налогов? - испуганно переспросил Нелон.

- Да шучу я. Бездны ради! Вы что, шуток не понимаете? Ну кто, скажите мне на милость, кто доверит коту дела такой важности? Да ещё и связанные с так горячо любимыми мной деньгами. - паршиво рассмеялся кот.

- Откуда ты знаешь Сойду? - видно было, быстро привык старик к странному незнакомцу. Вернув себе самообладание. Кем бы ни был на самом деле столь неестественный персонаж, Нелона волновало другое.

- Нет нет, милейший. Вопрос это крайне неверный. Особенно в вашем нынешнем положении. Вы ведь верно думать, прыгать собрались? Так прыгайте, чего заставлять меня ждать? Мне нужна ваша личина. - объяснял кот, при этом жестикулируя лапой.

- Не знаю кто ты такой, но дурачить себя, я не позволю. Видал я тварей я и по хуже! - тут же из-под плаща выскользнула черная рука с тростью, на наболдажник которой угрожающе горел бордовый камень.

- Успокойтесь, сэр Элькрейн. - удивительно ровным и убедительным голосом сказал кот. Повернувшись к старику. - Сойда предполагала, что вы не возьмёте её подарка. Решив, что сама она, была куда для вас важнее, чем всё то, что она смогла бы вам оставить.


Трость Нелон спрятал обратно. Деваться было просто некуда. Этот кот, кем бы не являлся, старика знал. Знал и его знакомую, а о них двоих, только сами эти двое и знали. Да к тому же, кот был на редкость прав. Самое обидное, что во всём.

- К чему же ей тогда писать мне письма...? Ещё и после смерти. - сдавшись он и сам оперся о перила, смотря далеко вниз. - Не хочу я с тобой об этом говорить. Лучше помолчи, раз всё равно пришел.

- Нелон, вы всё тот же упёртый эгоист. Рад знать вас именно таким! Неужели вы думаете, что вам действительно нужна была Сойда? Не смешите меня. Вы были опечалены своим личным горем, не желая делить его с кем-либо другим. Вы, я уверен, даже не вспоминали о ней. - глаза Нелона с нескрываемой злостью смотрели на продолжавшего свою тираду кота.

- Послушайте меня, Нелон. Мне плевать на вашу судьбу. Хотите покончить со своим жалким существованием, бросайтесь вниз. Я здесь лишь за тем, чтобы вы нашли в себе силы исполнить волю покойной. Ибо лишь она в наших отношениях имеет вес. - в ответ ему старик молчал.

- Только вы решаете, каким будет ваше завтра. Иногда истории приходиться писать с конца, сэр Нелон. Возьмите себя в руки, ведь мисс Сойда сохранила память о вас как о добром друге. Отплатите ей, хотя бы так. Ведь была она того определённо достойна. Быть может, тогда решитесь вы и на куда большее.


Долго старик ничего не отвечал. А когда всё же решился, понял, что никого с ним на мосту больше не было. Ни в сугробах, ни в башнях напротив. Стоял он, как и прежде. Один на один, со своим потоком нескончаемо навязчивых мыслей. Те бегло мчались по его голове, задевая давно застоявшиеся, но почему-то не атрофировавшийся чувства.


******


Нелон брёл по городу. Заметая низким плащом снег. Прохожим особо не было до него дела. Конечно, пока те не замечали клюв и идущую за ним воронью голову, торчащие в разные стороны перья и в целом болезненную походку старика, опирающегося на свою трость. Только никто нечего не говорил. Мало ли что? Может и нормально это? Город магов как-никак. Раньше он бы смутился этих взглядов, чувствовал бы себя чужим и голым. Отвратным для женских глаз. Сейчас на месте не было больше того Нелона. Кем угодно могла быть эта птица, но никак не тем красавцем волшебником, что прошел войну.


Одинокая, не навязчивая мелодия скрипки, вела его в недры городских улиц. Что доносилась откуда-то из их глубин. Знакомой была ему та музыка, только не помнил ворон, где он мог её слышать. Зато прекрасно понимал какие чувства она несла.


Над стоящей, босыми ножками, на небольшом ящичке посреди пустой улицы. Четырнадцатилетней девочкой, только что закончившей свою симфонию и раскрывшей свои заплаканные глаза. Нависла тёмная, гротескная фигура.

- я знаю кто вы такой... - едва слышно произнесла юная Киор, опустив скрипку. - вы ворон людоед... как и говорили дети... Вы пришли за мной? Так прошу вас... съешьте же меня, всю без остатка...