# Боливаркин из квартиры 53 города Омска

Татьяна Петровна Ларионова

Из жизни обычного (почти) домашнего кота.

Пролог

Котёнок, по прозвищу, Сёмка просочился, в квартиру 53 города Омска, под видом потомка серо-голубых квартирных персов.

И если Мамка на проживание кота в квартире 53 города Омска, согласилась почти сразу, узнав о его почти персидском происхождении, то у Бабушки, кота пришлось просить долго.

Будь на то Бабушкина воля, согласия на его проживание в квартире, она никогда не дала бы. Но одно Бабушкино нет против двух да: Дочи и Мамки, определило исход дела. Изо дня в день канючила Доча, и через день, да каждый день, доставала Бабушку, нравоучениями Мамка-Учителка.

В канун дня рождения Дочи, Бабушка наконец-то сдалась, и серо-голубой персИК появился в квартире 53 города Омска.

Данное при рождении, коту прозвище Смка, возрастным обитательницам квартиры 53 города Омска, решительно не нравилось.

(В авторской коррекции 11.01.2026)

Семёнович Боливаркин  Лобзик, Двоечник и

С лёгкой руки Дочи Сёмка стал Симоном. Для Мамки  учителки истории  Симоном Боливаркиным, потому что все Симоны для неё  Боливары, а все Симоны в России  Боливаркины.

При этом вряд ли Мамка имела в виду характер кота. По крайней мере, в маленьком персе характер венесуэльского борца за независимость испанских колоний в Южной Америке никак не проявлялся или никто, кроме Мамки, этих проявлений не замечал.

Бабушке иностранные изыски были не по нраву, она называла кота по-разному, но всегда на русский манер и чаще всего  Семёном Семёновичем.

Причиной тому было, вероятно, желание видеть в лице единственного представителя противоположного пола в квартире 53 города Омска опору, необходимую женщине, в том числе и неслабой.

В конечном итоге полное имя кота, как и положено имени представителя Передней Азии, получилось длинным. Кот стал Симоном Боливаром  Семёном Семёновичем Боливаркиным. Длинное имя никак не осложняло жизни кота. Кот отзывался на все данные ему имена, а сверх того  и на Лобзика, и на Двоечника.

Так что вряд ли Мамкино Боливаркин  двоечник! имело отношение к способностям Боливаркина усваивать знания. Скорее, это были издержки её учительной профессии. Боливаркин, пролёживая на книгах и рукописях целыми днями, в силу одного уже этого не мог быть, как вы понимаете, двоечником.

Для начала жизни Симона в квартире 53 города Омска Бабушка выделила коту посуду для еды и воды, Мамка  клетку для птиц в качестве персонального туалета, Доча  коробку из-под обуви, в которой коту особенно приятно было бы спать.

Клетку для птиц пришлось заменить тарой из-под тихоокеанской сельди, потому что клетку Боливаркин отверг раз и навсегда. Постельке в коробке из-под обуви Симон предпочёл Бабушкин тапочек, из тех тапочек, которые так любят носить многие омские бабушки и которые продаются ещё на некоторых омских рынках.

И стал Симон Боливар жить-поживать в квартире 53 города Омска, жизнь узнавать и верой-правдой служить обитательницам квартиры 53 города Омска.

Попрошайка  индийская, сборщик подати

Симон оказался редким попрошайкой. Он умел выпросить у обитательниц квартиры 53 города Омска вс, что ему было нужно. Притом способы его выпрашивания были настолько умелыми, что Мамка-учителка, услышав по радио об индийских женщинах лгкого поведения, которые, как и кот, не отставали от жертв, не получив своего, тут же окрестила Симона попрошайкой индийской, а заодно и сборщиком подати.

При Петре I сборщики подати, наверняка, были подобны Симону Боливаркину.

Судите сами. Только завтракать Симон умудрялся по три раза, причём обитательницы квартиры 53 города Омска и не подозревали об этом. В шесть утра Семн Семнович начинал истошно выть в комнате Бабушки.

Бабушка, отвыкшая рано вставать, ворчала, плакала и проклинала тот день, в который она дала согласие на это ненасытное животное. Из-за него ей приходилось вставать ни свет ни заря, идти на кухню и сыпать Семёну Семёновичу сухого корма, купленного специально для завтраков.

Только после этого Бабушка могла (если могла) продолжить прерванный котом сон.

Как только Боливаркин справлялся с завтраком от Бабушки, а справлялся он очень быстро, он шёл к Мамке и начинал ныть у не прямо под ухом. Если это не помогало, а это чаще всего не помогало, Боливаркин приступал к выцарапыванию из-под одеяла Мамкиной руки или ноги.

Тут уж Мамке ничего не оставалось делать, как идти на кухню и кормить Боливаркина. После этого Мамка могла попытаться уснуть и спать почти до восьми часов, то есть до завтрака Дочи.

К восьми утра, когда Доча начинала собираться в школу, Симон, давно сидевший перед Дочиной постелькой, начинал нежно мурлыкать и лизать е щчки. Доча вставала, умывалась и шла завтракать. Если в Дочином завтраке не принимала участия Мамка (иногда такое случалось), Симон получал свою утреннюю порцию корма, уже на законных основаниях.

В описанной выше последовательности Симон выпрашивал еду у обитательниц квартиры 53 города Омска за своё правильное поведение в туалете, за правильное поведение в туалете обитательниц квартиры 53 города Омска и за многое-многое другое.

В точности так же Симон выпрашивал за повторные обеды-ужины у не обедающих и не ужинающих в одно время обитательниц квартиры 53 города Омска.

Воришка русский. Последствия

А по утрам первое, что приходилось видеть обитательницам квартиры 53 города Омска, так это Симоновы отрыжки. Доче убирать отрыжки не нравилось, поэтому она ругала Бабушку, которая накладывала в миску Семна Семновича столько, сколько собаке съесть было бы не под силу.

Между тем Бабушка, как только Доча заводила разговор об отрыжках, клялась, что со вчерашнего дня коту ничего не давала, о каком бы из дней речь ни шла.

Мамка пообещала разобраться с отрыжками, и с этого момента она превратилась в Исследователку. Ведь она была не столько Учителкой, сколько Историком, то есть Исследователкой и Писателкой.

В результате проведённого Мамкой исследования всплыли факты описанных выше неоднократных завтраков, обедов-ужинов и поощрительных кормлений за правильное сво и чужое хорошее поведение в туалетной комнате и других местах.

Эти факты были доведены до сведения всех обитательниц квартиры 53 города Омска, и обитательницы квартиры 53 города Омска обещали друг другу подобного больше не повторять.

Некоторое время коту приходилось туговато, однако вскоре он нашёл другую возможность подкармливаться, начав подворовывать. Как-то, положив размораживать кусменк фарша, Мамка вышла с кухни, а вернувшись, кусменька на месте не обнаружила. Изрядно объеденный кусменк фарша нашла Доча, заглянув за холодильник, куда Боливаркин перетащил то, что от кусменька осталось.

В другой раз Семён Семёнович утащил целый кус мяса из Бабушкиной кастрюли. Бабушка, сварив суп, поставила его остужать, приоткрыв слегка крышку кастрюли.

Остывший суп Семён Семёнович оценил первым, вытянув предварительно из него мясо через щель между кастрюлей и крышкой. Когда пришло время обедать, Бабушка вначале увидела возле кастрюли с супом лужицу, а затем не увидела в кастрюле с супом мяса.

Остатки мяса она находила позже во всех труднодоступных углах кухни: за холодильником, плитой и даже за мусорным ведром.

Наказание за воровство в виде запоздалого Бабушкиного потрясывания кухонным полотенцем перед носом Симона с криком: -Сейчас покажу!

Симону, конечно, не нравилось. От полотенца он убегал быстро и далеко, но никогда не связывал наказание со своей удачной охотой за мясом.

К моменту обнаружения следов преступления Симон забывал и о самом мясе, которое к моменту обнаружения его пропажи было почти переварено.

Испытания на прочность

Испытаний на долю Симона выпало достаточно: операция в ветеринарной клинике, любовь с трагическим концом, пожар в доме, где проживали обитательницы квартиры 53 города Омска, и повреждение хвоста. Люди вообще, а женщины  особенно, котов мало понимают.

Обитательницы квартиры 53 города Омска, например, считали, что для Симона будет лучше, если он  серо-голубой перс  выходить за пределы квартиры 53 города Омска для продолжения рода не будет. А чтобы у кота не возникало даже желания род продолжить, его решено было кастрировать.

В ветеринарной клинике Доче и Мамке хотелось показать Симона во всей красе. Кота начали мыть. Мамка держала Симона за лапы, а Доча мылила ему бока и хвост. Симон отчаянно сопротивлялся. Но у Мамки не больно-то посопротивляешься. Зато её можно было попытаться перехитрить.

Симон перестал сопротивляться. Мамка ослабила руки, подумав, что Симону понравилось мыться. Через несколько секунд она убрала с Симона руки и отошла, чтобы полюбоваться им. В ту же секунду Симон выпрыгнул из ванны на Мамкину спину, глубоко вонзив в неё свои острые когти. А ещё через секунду Доча бегала за Симоном по всей квартире, пытаясь поймать его для просушки феном.

Просушка феном едва не довела кота до инфаркта. Неделю Симон ходил как пришибленный, плохо ел и, казалось, вот-вот умрт. Операцию по кастрированию пришлось отложить. А когда Доча с Мамкой собрались нести в другой раз Симона на операцию, то мыть его не стали.

После операции сутки лежал кот на диване, почти не шевелясь. Только к вечеру Симон нашл в себе силы доползти до тары из-под тихоокеанской сельди, чтобы сделать сво маленькое котиное дельце и получить кусочек колбаски, запах которой вдруг донёсся из кухни.

Обитательницы квартиры 53 города Омска страдали вместе с Симоном, обещая Симону Боливару  Семну Семновичу Боливаркину  Лобзику  Двоечнику  Попрошайке и Воришке впредь не причинять никаких страданий.

Тем более что кастрация не уберегла кота от выхода за пределы квартиры 53 города Омска. Через год после операции Симон увлёкся дворовой чёрной кошечкой, которую он частенько видел с балкона квартиры 53 города Омска. Кошечка забиралась на дерево, раскинувшееся у балкона, и зазывала кота к себе на дерево.

Это было непросто, потому что каждое движение Симона на балконе было под строгим контролем обитательниц квартиры 53 города Омска.

Но однажды, когда Бабушка гостила у своих подружек на Нефтезаводе, Доча сидела на уроках в школе 7 города Омска, а Мамка писала и, следовательно, забыла про всё на свете, Боливаркин проскользнул на балкон. Увидев на дереве свою любимую чёрную кошечку, он попытался к ней прыгнуть. Прыжок оказался неудачным.

Вместо дерева Боливаркин оказался под балконом квартиры 53 города Омска. Ничего не подозревающую Мамку от писания оторвал звонок в дверь. Открыв дверь, она увидела заплаканную Дочу с воющим Боливаркиным на руках.

Доча, возвращаясь из школы, под балконом обитательниц квартиры 53 города Омска увидела распластанного Симона, а возле него чрную дворовую кошечку. Слз по дороге в ветеринарную клинику  Дочиных, Симоновых и даже Мамкиных  было пролито море.

Симон повредил себе правую лапку и к тому же был сильно испуган. Ветеринарный врач сделал коту пять уколов и прописал полный покой.

Симон выздоровел быстро. И лишь прихрамывание на правую лапку ещё какое-то время напоминало обитательницам квартиры 53 города Омска о недавних трагических событиях.

Пожары

Шесть раз в доме, где проживали обитательницы квартиры 53 города Омска, пожар начинался в дневное время. Бабушка с Мамкой, хватая сумки с документами и Симона, спешили из задымлённой квартиры на улицу.

Постояв на улице вместе с другими обитателями дома и дождавшись окончания работы пожарников, обитательницы квартиры 53 города Омска благополучно возвращались в свою квартиру, где завеса из дыма постепенно рассеивалась, а угроза пожара забывалась.

Но однажды пожар случился ночью. Когда стало понятно, что пожар настоящий, то выяснилось, что домашний телефон уже не работает, а по сотовому телефону, только что появившемуся, обитательницы квартиры 53 ещё не знали, как звонить пожарникам.

Из-за дыма уже невозможно было дышать. Пришлось прорываться сквозь огонь, полыхавший на первом этаже подъезда, без надежды открыть входную железную дверь. Лестничные перила накалились так, что жгли руки. Доче, бежавшей впереди, удалось открыть раскалённую дверь, выскочить из подъезда, добежать до круглосуточно работающего магазина и оттуда позвонить пожарникам.

Пожарники приехали быстро. Плачущей по Боливаркину, оставшемуся в охваченной огнём квартире 53 города Омска, Доче пожарники сказали:

Ничего с твоим котом не сделается. Коты живучие. И потом мы очень быстро потушим этот пожар.

И они действительно пожар потушили быстро.

После этого случая в доме, где проживали обитательницы квартиры 53 города Омска, пожаров больше не было. Однако как минимум ещё один раз пожар очень даже мог случиться, когда Боливаркин пытался зацепить когтями кусочек рыбки из жаровни, оставленной на плите без присмотра. Но вместо рыбки он подцепил на хвост искру от газовой горелки.

К счастью, Бабушка тут же вернулась на кухню, схватила Семёна Семёновича с дымящимся хвостом, перенесла его в ванну, где вылила на него ведро с водой.

Только благодаря оперативным действиям Бабушки удалось избежать глубокого ожога Семёнова хвоста и ещё одного пожара в квартире 53 города Омска. Но целых четыре месяца Симону пришлось жить с хвостом, который лучше всего было никому не показывать.

Если бы не Боливаркин

Если бы не Боливаркин из квартиры 53 города Омска, то Доче с Мамкой утром не встать было бы ни за что! Один будильник в квартире 53 города Омска был сломан, другой звонил, когда не нужно было, или не звонил, когда звонок очень был нужен.

Между тем Доче надо было идти в школу, а Мамке начинать делать учебные работы, которые подкидывали ей студенты, не успевающие написать их к сроку самостоятельно. Как выручал Боливаркин, заменивший будильник и получивший за это к своему полному персидскому имени дополнительное имя  Будило!

Если бы не Симон, одним не самым лучшим зимним вечером Доче не попасть было бы в квартиру 53 города Омска. Бабушка забыла включить дверной звонок, а Доча забыла ключи от квартиры 53 города Омска.

Нажав на дверной звонок, Доча поняла, что звонок отключён. Она принялась стучать в дверь. Но стук её кулачков через две двери квартиры 53 города Омска и включённого телевизора услышал только Симон.

Только Симон чувствовал приход домочадцев за 2030 секунд до поворота ключа в замочной скважине квартиры 53 города Омска. Он подбежал к двери и начал тревожно мяукать. Мамка открыла дверь, чтобы выяснить, в чём дело.

До этой истории Доча почти жалела о том, что поселила Симона в квартире 53 города Омска. Ей не нравилось облизывание щёчек по утрам, чистка тары из-под тихоокеанской сельди, уборка отрыжек, походы в ветеринарную клинику. Но больше всего Доче не нравилось делиться с котом лакомствами.

После истории с отключённым дверным звонком Доча поняла, что Симон  друг. Она поклялась, что с этого дня она будет отщипывать ему кусочки от своих лакомств. И надо отдать должное Доче, она долго держала это своё слово.

Если бы не Симон с его отрыжками и воровством, Мамке не пришлось бы превращаться в Исследователку и записывать эту историю.


Вместо эпилога

Симон Боливаркин прожил в квартире 53 города Омска пятнадцать лет. На целых полгода он пережил Бабушку, успевшую стать Прабабушкой, и целых полгода прожил, затем, с 3-х летним сыночком Дочи  Сашенькой.

Проживание с Сашенькой, для Симона, оказалось смертельным испытанием. Хотя Сашенька пытался гладить Боливаркина, но Боливаркину  это, категорически, не нравилось. Он убегал от Сашеньки, прятался и шипел изо всех своих последних, как выяснилось, сил.

Симон заболел, начав гадить и с жалобным мяуканьем исходить на воду.

Котовы лужицы появлялись в самых неподходящих местах. Например, в Дочиных ботиночках или Мамкиных сапожках, или посреди комнаты, например. Наказания помогали, но ненадолго. Симон, как будто, напрочь забыл, где он мог оставлять продукты своей жизнедеятельности.

Когда Мамка, подняла Симона, однажды, на руки, чтобы напомнить коту где его туалет, то ужаснулась, насколько кот стал лёгким. Из-за его персидской пушистости, потеря веса не было заметно.

Мамка позвонила в ветеринарную клинику, где некогда Боливаркина лечили, и после падения с балкона и после других проблем со здоровьем. Узнав о возрасте кота, её проинформировали:

Таких котов мы усыпляем. Но по вашему желанию мы готовы его лечить. Долго, дорого и бесперспективно.

А в клинике, ветеринар, после осмотра Симона, сказал:

Если бы ему было, хотя бы лет восемь

Боливаркин был старше, ему было около 15-ти лет. Ни Мамка, ни Доча, не захотели, для животного, мучительного продления жизни. Они высказались за решение, предложенное, врачом усыпить кота. Тем более, что в этом случае, клиника обещала похоронить Симона так, чтобы не огорчать омскую прокуратуру, то есть похоронить в безопасном, для людей, месте.

Прости нас, Симон!  со слезами на глазах прошептали Мамка и Доча, перед тем, как ветеринар, приготовивший шприц со смертельной инъекцией, закрыл дверь, где на операционном столе уже лежал ослабевший Симон.

Мамка с Дочей и, в эту минуту, чувствовали свою необъяснимую вину перед котом. Ощущение вины усилилось ещё больше позже, когда на глаза им попалась заметка о том, как было обустроено пространство кота Бари Алибасова, Чучи*.

У Симона не было и, не могло быть таких же (или  не таких же!) 8-ми поилок с циркулирующей водой и 6-ти кормушек, куда еда подсыпалась бы автоматически.

Тем более, у него не было, и быть не могло отдельной игровой комнаты, куда слетались бы, к нему, голуби, или забегали бы, на обед, мышки.

Но, домочадцы могли соорудить Боливаркину гамачок под столом и домик, где Боливаркин уединялся бы, себе, всласть. Могли бы, и соорудили бы, если бы знали, что это необходимо было сделать.

Прощаясь с Боливаркиным, и Мамка и Доча осознали, что сделали своего серо-голубого перса, по сути, живой игрушкой. А каково это  быть игрушкой?

Через пару минут, с Симоном было покончено. Он уснул вечным сном. Через полчаса, его переложат в чёрный мешок, затем  в холодильник, затем отправят на утилизацию.

Вздох облегчения, вырвавшийся одновременно у Мамки и у Дочи, относился только к тому, что мучения кота закончились и утилизировано животное будет, как положено.

(В авторской коррекции 12.01.2026)

* Бари Каримович Алибасов  советский и российский музыкант, композитор, музыкальный продюсер. Основатель и руководитель музыкальных групп Интеграл (19621989) и На-На (с 1989).

(в эпилоге, синопсисе и прологе корректура авторская. Текст корректора )

.