# Телохранитель бога

Татьяна Тень

Молодой маг, Пэлломелан Аннивэрэлл, стремится занять престижную должность телохранителя одного из богов мира Кристалла. Но очень много препон стоит на его пути, в том числе и столкновение с конкурентами... Сможет ли Пэл доказать своему возлюбленному божеству, что он лучше всех остальных?

Встреча


Пэлломелану было 14 лет, когда его родители погибли в каком-то отдалённом мире. Словно и не погибли, а просто ушли в другой мир, который неожиданно оказался загробным миром, откуда не возвращаются. Пэл рос нелюдимым ребёнком, одиноким, замкнутым в себе; единственными, кого он любил, были его родители. Последнее их свидание прошло как-то смазанно и очень быстро: родители отправлялись в тот мир выполнять задание, каких выполнили уже сотни, так обыденно и буднично. Даже мысли в голову не могло прийти, что в этот раз случится что-то особенное. Они торопились: на задание шли ещё и другие маги, и отбыть они должны были все вместе. Пэл, как и положено единственному отпрыску двух древнейших родов, учился в самой лучшей школе Столицы - специализированной для детей высшей аристократии. Собственно, это был пансион, поэтому дома Пэлломелан гостил нечасто. Родители пришли прямо в пансион, короткий разговор на пять минут, возможно, излишне деловой из-за сосредоточенности на предстоящем задании, затем несколько спокойных дней ожидания и - известие о том, что...

Потом Пэл пытался вспомнить, как же он прожил несколько следующих месяцев. Но подробностей его память не запечатлела никаких. Просто что-то тёмное и тяжелое. Жизнь потеряла всякий смысл... Пэл знал, разумеется, что он неправ, воспринимая всё именно так. Родители с пелёнок твердили ему о том, какой исключительной силой он наделён, о том, что его сила нужна богам, что у него есть предназначение, миссия, что его жизнь не принадлежит ему самому... Всё это Пэл хорошо знал и помнил. Но всё это было таким несущественным и мелким. Разве нужен богам просто ребёнок, не умеющий ничего, ребёнок, оставшийся круглой сиротой? Ни единого родственника или друга...

Тогда Пэлломелан ещё не знал, на каком счету у соффитов находится каждый обладающий такой силой человек.

Пэлломелану было 14 лет, когда родился соффит Алэилер.


Меланхолик от природы, замкнутый самодостаточный интроверт - психологам, которые работали с ним, было довольно тяжело. Неизвестно, насколько они помогли и помогли ли справиться ему с депрессией и крахом всего: хотя люди, помогающие детям высших магов, являлись хорошими профессионалами, Пэл был слишком замкнут в своём мире и не пускал туда никого. Учёбу он не забросил, по-прежнему прилежно занимался, тренировался до крайней степени усталости - к успехам был пугающе равнодушен, но, тем не менее, стал лучшим учеником. Ему прочили самое блестящее будущее, все возможные дороги открывались перед ним, но он жил исключительно прошлым и своей болью. Постепенно она стала глуше, но не отдалилась, а, скорее, впиталась в его душу, как вода впитывается в землю.

Со временем у него стали появляться приятели. Когда слава о гениальном ученике, удивительно сильном даже для рода Аннивэрэллов, облетела высшее общество, дети высших магов стали пытаться подружиться с нелюдимым молодым человеком. Он манил своей погружённостью в себя и в то дело, которым занимался, своим внешним равнодушием и спокойствием, своей выдержкой и упорством. Даже его необычная внешность: удивительно тёмные волосы и всегда печальные карие глаза с абсолютно чёрными ресницами - печать рода Аннивэрэллов, признак исключительной породы и предмет зависти не одного аристократа - даже это казалось загадочным и притягательным ровесникам Пэла.

Приятелей становилось всё больше - и тут, к удивлению педагогов, выяснилось, что сдержанный молодой человек обладает качествами лидера. Пэл умел проявлять жёсткость, которая на первый взгляд абсолютно не вязалась с его образом. Он был способен повести за собой толпу, но друзей обрести так и не смог.

Вряд ли Пэл всерьёз задумывался о своём будущем и о том, чего он хочет от жизни. После смерти родителей он жил по инерции, только потому, что самоубийства в его родном мире всегда и всеми расценивалось как абсолютная глупость и бессмысленность - поэтому мысль о суициде не приходила ему в голову.

Окончание школы было уже не за горами, все сверстники Пэла знали, куда пойдут учиться дальше - один лишь он не задумывался об этом. Впрочем, возможно, таков был расчёт молодого человека: такого блестящего ученика и сильного мага рады были бы видеть в стенах любого учебного заведения. И учебное заведение, можно сказать, нашло его само. Студенческий мир взволновала и потрясла новость: Пэлломелана Аннивэрэлла по прозвищу Тёмный сразу после окончания школы пригласили пройти обучение в Гвардии соффитов (в гвардию какого именно соффита потом идти служить, определялось в ходе "основного курса" - учитывались и пожелания ученика, и его учителей, и, в некоторых случаях, мнение самого соффита). Обычно в Гвардию соффитов шли только после окончания высшего учебного заведения - и то попасть туда было ой как непросто. Школьников же туда и близко не подпускали последние пару сотен лет точно.

Когда Пэл получил это блестящее предложение, до окончания школы оставалось полгода. И вот тогда он начал посещать встречи дворцовой молодёжи.


Дворцовый молодняк, самовлюблённый и спесивый до крайности (самоуверенность молодости, помноженная на выдающиеся способности и социальное положение) приняла Пэла довольно благосклонно. Как и любая молодёжная тусовка, она делилась на маленькие компании со своими авторитетами, стилем поведения и отличительными знаками. Несколько таких компаний с их лидерами считали себя - кто обоснованно, а кто не очень - центром всего молодёжного собрания. Пэлломелан, школьник, которого пригласила в свои ряды Гвардия, был в глазах всех этих компаний весьма авторитетным субъектом. Встретили его радушно.

Один из школьных приятелей Пэла, Адонир, бывший завсегдатаем дворцовых сборищ и не принадлежавший в то же время ни к одной тусовке, не без гордости взял на себя обязанности "гида". Пэл слушал его объяснения о том, кто кого любит, а кто кому изменяет, но обычно вполуха - а Адонир был рад возможности продемонстрировать остальным свою крепкую дружбу с молодым Аннивэрэллом и повсюду его сопровождал.

В свой третий визит во Дворец Пэл, среди уже знакомых ему лиц, заметил незнакомца. Само по себе это было абсолютно нормально: многие ходили на собрания редко, время от времени появлялись новенькие - приезжие или такие же, как Пэлломелан, до сих пор не посещавшие встреч. Последние обычно держались несколько неуверенно в одиночку или сразу же примыкали к какой-либо группе. Этот же незнакомец комфортно устроился особняком от всех с бокалом вина в руке и, вальяжно, но изящно откинувшись на одном из диванов, задумчиво оглядывал окружающие группы людей. На губах его таял, но всё никак не мог растаять след лёгкой улыбки. Он выглядел рассеянным, но предельно уверенным в себе. Впрочем, и такие новички встречались, и Пэл вряд ли бы заметил его сразу, если бы не что-то необычное, так и сквозившее в облике незнакомца. Поразмыслив, Пэл решил, что дело в выдающейся, прямо-таки ослепляющей красоте новенького.

Пэлломелан невольно залюбовался. Одет незнакомец был в очень дорогую одежду серебристого оттенка, гармонирующего с цветом волос, но никаких знаков, указывающих на принадлежность к тому или иному роду, Пэл не заметил.

- Нир, кто это? - Пэлломелан одними глазами указал на незнакомца, который почему-то, несмотря на свою красоту, по-прежнему был один.

Адонир хмыкнул.

- Это Аянтэ. Он... эээ... странный. Иногда появляется тут.

- Странный? А имя его рода?

- Не знаю. И никто не знает. Вот странно, зачем бы это скрывать? А он, однако же, не говорит. В общем, он очень странный. Ты и сам поймёшь со временем.

До конца дня Пэл от нечего делать наблюдал за Аянтэ. Ничего особо странного, кроме явного желания скрыть своё социальное положение (отсутствие знаков на одежде, никому не известное имя его рода), Пэл не заметил. Ну, мало ли, какие у него могут быть причины. Наблюдение показало, что незнакомец ведёт себя достаточно скромно, предпочитает не высовываться и громко своего мнения не высказывать, ни в одну компанию не входит. Знакомые у него тут явно были - время от времени то один, то другой андрогин подсаживался к нему и они тихо беседовали. Но в основном народ обходил его стороной.

- Нир, а что, его боятся?! - осенило Пэла уже перед самым уходом.

Адонир моментально понял, о ком говорит его приятель.

- Да было тут как-то давно пара эпизодов, показавших, что Аянтэ очень силён. А сильный маг, ничего не рассказывающий о себе, - это уж как-то жутко. К тому же, такой красивый.

- Удивительно, что на него никто не положил глаз, - усмехнулся Пэл.

- Да кто на него его не клал! Только всё без толку. Говорят, кому-то он намекнул, что несвободен.

- Настолько молодой и уже несвободен?

- С такой внешностью? - Адонир рассмеялся. - Просто кто-то оказался умнее нас всех.

"Нужно быть глупцом, чтобы позволить себе влюбиться в такого человека", - подумал Пэл. Но произносить этого не стал: Адонир бросил на Аянтэ уж больно восторженный взгляд. А через секунду восторг его стал ещё более сильным: Аянтэ встал и направился в их сторону. Народ уже частично разошёлся, остались немногие, всё чаще вокруг были слышны слова прощания и уговоров встретиться где-либо раньше нового собрания дворцовой молодёжи (то есть раньше, чем через пять дней).

Лёгкой, слегка танцующей походкой Аянтэ подошёл к Адониру и Пэлу и произнёс:

- Привет, Нир. Вы оба так пристально смотрели на меня весь вечер, что я всё же решил познакомиться с Вами, лорд Аннивэрэлл. Не сомневаюсь, что моё имя Вам уже известно, - и Аянтэ обезоруживающе улыбнулся. А Пэл заворожено смотрел в его глаза: безумно чистые и открытые, большие даже для людей его мира, небесно-голубые глаза Аянтэ лучились такой редкой на собраниях дворцовой молодёжи доброжелательностью. Нет, всё-таки что-то тут не так - Пэл усилием воли стряхнул с себя оцепенение и учтиво наклонил голову. Подняв её через мгновенье, он увидел, что Аянтэ совершенно беззастенчиво, даже вызывающе неучтиво изучает его. В упор. Можно подумать, он весь покрыт невидимыми письменами! Так обычно смотрят на страницу книги. Какой-нибудь интересной. По высшей магии, например. Пэлу стало неуютно. Не успел он прикинуть, какой вид умерщвления выберет для него Адонир, если он сию же секунду скажет, что им пора уходить, как Аянтэ сам словно нехотя оторвал от него свой пристальный взгляд и рассеянно оглядел зал, явно о чём-то размышляя. Похоже, своей неучтивости он не заметил.

- Сейчас, увы, мне пора. Я надеюсь, через пять дней мы пообщаемся с вами подольше, - Аянтэ скользнул взглядом по Ниру и Пэлу, дав понять, что приглашение относится к ним обоим. Чуть улыбнувшись, он добавил: - Я принесу что-нибудь интересное по психологии иных существ - слышал, Вы интересуетесь этим, лорд Аннивэрэлл. До встречи.

Не дав приятелям произнести ни слова, Аянтэ стремительно вышел из зала. Через пару мгновений Пэл сказал:

- Ты прав, Нир. С ним что-то не так.

- Странный, да? Ну, круто, я не ожидал, что он вот так решит с тобой познакомиться...

- Не странный, - перебил Пэлломелан. - Не странный. Просто с ним что-то не так.

- Что ты имеешь в виду?

- Кстати, я действительно интересуюсь психологией иных существ.

- Да? - Нир слегка обиделся за тотальный игнор. - Не знал.

- А он знал.

- Ну, наверное, читал твоё досье, составленное для Гвардии. Или навёл справки у кого-то. Мы же не знаем его связей, верно? А может, он видит тебя насквозь! - Нир рассмеялся.

Пэл фыркнул и направился к выходу. Именно такое у него и было ощущение, когда Аянтэ пристально смотрел на него, словно заглядывал в интересную книгу, - будто он видит его насквозь.


В следующий раз, когда Адонир и Пэл вошли в зал собрания дворцовой молодёжи (многие поговаривали, что они любовники, так как всё время приходят вместе), Аянтэ встал и сам направился к ним из своего дальнего угла. На сей раз он оделся в длинные, до пола бледно-голубые одежды из тончайшей полупрозрачной ткани. Пояс был перетянут бросающимся в глаза сверкающим серебряным ремешком. Множество слоёв этой ткани замутняли её прозрачность и скрывали от нескромных взоров тело молодого красавца. Обращало на себя внимание почти полное отсутствие украшений: всего по два одинаковых тонких браслета на каждом запястье, капельки миниатюрных металлических серёг в ушах и тонкое как ниточка украшение в волосах - всё бело-серебристое, но матовое, не такое яркое, как пояс.

Народ тихо зашептался: тут было редкостью, чтобы неприступный Аянтэ сам приветствовал молодых людей, так недавно посещающих собрания. Впрочем, одним из этих молодых людей был Пэлломелан, подающий исключительные надежды маг, возможно, он нужен таинственному красавцу (который как пить дать работает на кого-то из соффитов) в своих целях. Другие же с плохо скрываемой завистью уверяли, что Аянтэ хочет кого-то из этих двоих соблазнить.

Как бы то ни было, Аянтэ просто подошёл к Пэлу и Адониру и произнёс своим чарующим голосом:

- Привет. Пойдёмте, - Аянтэ увлёк их в свой угол к пустующему диванчику, - люди меня сторонятся, так что нам мешать не будут.

Судя по всему, настроение у Аянтэ было прекрасное: всё с той же лёгкой радостной улыбкой, с которой он поприветствовал Нира и Пэла, будто это были его ближайшие друзья, он сделал пасс в сторону столика у дивана.

- Вы не против, если мы что-нибудь выпьем, лорд Аннивэрэлл? - на столике материализовалась бутылка, три бокала и блюдо с фруктами. - Нира я не спрашиваю, потому что он никогда не отказывается.

Адонир расплылся в глуповатой улыбке: наслаждаясь происходящим, он, впрочем, не забывал кидать победные взгляды на остальных людей, находящихся там, вне круга их с Пэлом избранности.

- Конечно, нет. А что это? - Пэл заинтересовался незнакомым ему вином: на этикетке был изображён богато одетый маг, приятное лицо которого было обезображено болью, - из его залитой голубой кровью груди на целую ладонь торчало острие вошедшего со спины матово-сверкающего белого камня. - "Кровь наглеца"?! Наслышан, но попробовать к стыду своему до сих пор не сподобился.

Аянтэ, всем своим существом излучающий тихую радость и тепло, встретился взглядом с Пэлом.

- Угощайтесь, милейший лорд.

Это вино являлось довольно-таки дорогим по меркам аристократии: его принято и даже модно было пить приближённым к соффитам особам, их свите, золотокровым и, разумеется, самим соффитам - оно хоть в какой-то степени опьяняло их устойчивую ко всякого рода веществам и составам магическую кровь. Названное так благодаря своему цвету - густо-голубое, словно действительно кровь андрогина - и чувству юмора создавшего его известнейшего придворного мага-винодела Эрисэлла, фаворита взбалмошного соффита Арлитэрлэийнна, оно удивительно быстро и незаметно делало всех более разговорчивыми и довольными жизнью.

Пэлломелан нечасто участвовал в пирушках своих сверстников, не любил кутить, поэтому до сих пор, действительно, не познакомился с этим замечательным творением вольной винодельческой мысли - конечно же, это вино было ему, отпрыску двух древнейших аристократических родов, вполне по карману.

Аянтэ сел на диванчике напротив двух товарищей и разлил по бокалам вино.

- Нам полагается выпить за знакомство, - с неизменной улыбкой (Пэлу очень не хотелось думать, что она - лишь дань учтивости) произнёс он. - Я бы ещё прибавил к этому пожелание, чтобы это знакомство переросло в настоящую дружбу.

После первых же нескольких глотков Пэл ощутил, что его больше совершенно не волнуют украдкой бросаемые взгляды в их сторону, да и вообще весь этот неясный гул множества голосов зала: кто-то выяснял отношения, кто-то делился новостями (кто-то - сплетнями), кто-то, так же как и они, тихонько пил в стороне - всё это словно отодвинулось, отделилось стеной, мягко созданной волшебным напитком. Раньше всех захмелел, похоже, Адонир: он начал рассказывать какую-то чушь о том, чем он занимался в последние дни, с кем встречался и пересказывал какие-то истории про незнакомых Пэлу людей. Аянтэ отнёсся к этой болтовне довольно благосклонно, он не пытался перебить Нира, иногда, впрочем, забывая делать вид, что он внимательно слушает. Пэл опасался того, что Аянтэ начнёт оказывать ему излишние знаки внимания, но нет, тот больше не кидал на него своих пронзающих взглядов, хотя по-прежнему излучал расположение и тепло. А ещё Аянтэ даже после двух бокалов не казался ни капельки опьяневшим - сквозь сладкую истому, подаренную волшебным напитком, Пэл смог отметить это и слегка удивиться.

Ловко поймав момент, когда Адонир сделал передышку и начал с упоением грызть какой-то жёсткий фрукт, Аянтэ произнёс:

- Лорд Аннивэрэлл, помните, я обещал Вам принести что-либо по психологии иных существ? Так получилось, что по долгу службы я имею доступ к достаточно редким книгам. Я долго думал, с чего бы начать, и решил, что, пожалуй, с этого, - с этими словами он протянул Пэлломелану невзрачную потрёпанную книжку в неаккуратно сделанной кем-то на скорую руку бумажкой обложке. - Если хотите, потом принесу что-нибудь по совсем иным расам.

Открыв книгу (честно говоря, не ожидая ничего особенного), Пэл чуть не выронил её - это была очень редкая книга по психологии и мышлению соффитов. Подобную литературу нельзя было просто взять в библиотеках или у друзей: эти знания считались запретными, их давали лишь в Гвардии.

- Вы её только не забудьте в парке на скамейке, - ответил Аянтэ на изумлённый взгляд Пэла. - И имейте в виду, что не всё в этой книге абсолютная правда, это лишь точка зрения одного золотокрового. Ну, то есть, по крайней мере, я слышал, что соффиты не считают всё изложенное здесь совершенно правдивым. Есть ещё несколько подобных книг, если заинтересуетесь, с удовольствием дам Вам потом почитать.

"Наверное, он работает в дворцовой библиотеке", - подумал Пэлломелан.

- Но ведь эти же книги запрещено давать читать просто так, - тихо сказал Пэл.

- Ой, да бросьте, - легкомысленно отмахнулся его прекрасный собеседник. - Поверьте, эти знания не такие уж секретные. Каждый человек из свиты соффитов мог бы написать по такой книге. Раз уж Вы всё равно идёте в Гвардию и, полагаю, сделаете хорошую карьеру, Вы всё равно всё это узнаете. А так можете почитать, развлечься на досуге. Там много забавного. Есть даже глава со всякими анекдотичными случаями с участием соффитов.

Неободрительно хмыкнув на последнюю реплику, Пэл спрятал книгу. "Наверное, он всё-таки пьян".

- Вы думаете, что я пьян, лорд Аннивэрэлл... Не могу сказать, что Вы правы. Хотя этот напиток и заставил мою кровь бежать чуть быстрее, чем обычно... Просто я не люблю всю эту серьёзность и напыщенность, которой так много в этом месте, - Аянтэ неопределённо махнул изящной рукой. В зале собрания дворцовой молодёжи особой серьёзности не наблюдалось точно.

- Пойдёмте прогуляемся, - Аянтэ посмотрел на заснувшего Адонира, - его, наверное, лучше оставить тут. Если, конечно, Вы не против...

- Нет, конечно, - улыбнулся Пэл. - Его общество иногда очень... утомляет.

- О да, - ответил улыбкой на улыбку Аянтэ. - Но он привёл Вас сюда.

С этими словам Аянтэ схватил Пэла за руку и потащил прочь из зала.


Свежий воздух прояснил мысли Пэлломелана и заставил вновь с лёгкой опаской присмотреться к его спутнику. Ничего неестественного в его поведении он не заметил: он не смотрел на Пэла и, по-видимому, наслаждался прогулкой и порывами ветра. "Наверное, такое внимание очень достаёт", - подумал Пэл, глядя, как приковывает к себе взгляды прохожих внешность Аянтэ. Впрочем, Пэлу и самому хотелось смотреть и смотреть на него, как на нечто невиданное: длинные серебристые волосы Аянтэ трепал ветер, странным образом придавая его облику толику какой-то чуть детской беззащитности.

Сначала Пэлломелан думал, что Аянтэ и правда имеет на него какие-то виды, но сейчас он задумался о том, что, возможно, это совсем не так. Конечно, чтобы определиться наверняка, нужно будет ещё не раз выпить и погулять в компании этого красавца - если у него есть какие-то планы, то непременно станет ясно, к чему он ведёт, но сейчас... Да, он дал Пэлу почитать книгу, содержащую секретные знания, но и только. В конце концов, возможно, это и правда только потому, что его интересует, действительно интересует психология иных существ.

- Вы, наверное, думаете, что всё это значит, - глядя себе под ноги на матово бледно меняющие свой цвет камни дворцовой площади, проговорил Аянтэ. Пэл вздрогнул. Уже далеко не первый раз Аянтэ словно отвечал на его мысли. - И любые мои слова могут быть истолкованы превратно, - Аянтэ поднял голову и взглянул на Пэла. Выглядел он, по мнению Пэлломелана, погрустневшим.

- Просто странно... - Пэл заколебался, он не мог сразу подобрать слов, чтобы вежливо и не слишком откровенно выразить своё мнение.

- Да, я понимаю, - оборвал его Аянтэ. - Вы просто подождите делать какие-либо выводы. Вы же умный человек, время само скажет Вам все ответы. Подождите и всё. Ладно?

- Конечно.

- Тогда давайте зайдём сюда, - Аянтэ показал на кафе, мимо которого они проходили. - Насладимся пением, здесь очень хорошие певцы.


Уже поздно вечером Пэлломелан вернулся в свой огромный фамильный особняк недалеко от дворцовой площади. Хмель незаметно выветрился из его головы: в том кафе, где они сидели, Аянтэ не заказал ничего алкогольного и сам же, пересказывая какой-то забавный анекдот про хозяина кафешки, полностью выбрал Пэлу еду и напитки. Впрочем, на его выбор жаловаться не приходилось: самые дорогие и лёгкие деликатесы, но ничего совсем уж не в меру роскошного или экстравагантного.

Прокручивая в голове события сегодняшнего дня и вечера, Пэл понял, что он очень доволен проведённым временем. И что рядом с Аянтэ находиться очень приятно и как-то не так, как с другими.

В ближайший месяц состоялось ещё несколько таких же встреч Пэла, Аянтэ и, почти всегда, Адонира. Лёгких, весёлых встреч - Аянтэ явно старался почти сразу же увести их из Дворца и общаться, гуляя по дворцовому парку, по городу, по пригороду. Пэлу показалось, что Аянтэ очень любит природу, пожалуй, даже больше, чем людей. Он мог сидеть и целый час безотрывно смотреть на какой-нибудь пруд в дворцовом саду, ведя неторопливый разговор. На вопрос Пэлломелана красавец ответил, что в одиночестве он проводит тут довольно много времени. Чем заняты его мысли во время подобных одиночных прогулок, оставалось тайной. Ничего о себе Аянтэ не рассказывал. И одновременно он рассказал о себе многое: о том, что любит, что нет, как обычно проводит время, о своём изменчивом характере, о том, что бы он хотел изменить в себе... Аянтэ очень любил танцевать и петь. Пэл подозревал, что хоть что-то из этого он должен был делать профессионально - это хорошо вязалось с обликом красавца, но, увы, подозрения так и остались подозрениями: Аянтэ почему-то под любыми предлогами отказывался демонстрировать свои способности в искусстве танца и пения.

На фоне Адонира Аянтэ очень контрастно выделялся нестандартностью и глубиной своей натуры. Любуясь им (далеко не только внешностью), Пэлломелан с ужасом начал замечать, что, похоже, он постепенно влюбляется. Именно этого он остерегался с самого начала и твердо решил избежать, но полуулыбка и быстрый взгляд голубых как небо глаз Аянтэ все предостережения разбивали на мелкие куски. Так легко, так между делом, походя - Пэл даже как-то подумал, что тут замешана магия. Но магию он, со своими выдающимися способностями, чувствовал очень хорошо, - тут было чисто. Аянтэ просто улыбался и думал о чём-то своём, он не колдовал. Пэлломелан тогда ещё не знал, что он столкнулся с совершенно иным видом магии, при котором никакие сознательные усилия или действия ничего изменить не могут. Пэлу оставалось только постараться приложить все усилия, чтобы окончательно не потерять голову и чтобы не выглядеть таким идиотом, как иногда Адонир.


Учёба Пэла пока ещё не началась, но время отдыха уже истекало. Учебный год в почти всех высших учебных заведениях начинался примерно в одно и то же время. Чтобы последний раз как следует расслабиться и отдохнуть, Адонир пригласил многочисленных "друзей" на пару дней в свой замок, расположенный в лесах недалеко от Столицы. Среди приглашённых, разумеется, были и Пэл с Аянтэ. Там-то и произошло два эпизода, которые открыли Пэлломелану глаза на то, кем на самом деле является загадочный красавец из Дворца.

Чем занимается компания молодых людей без присмотра взрослых в замке, находящемся полностью в их распоряжении несколько дней? Обычно пьёт, устраивает какие-либо игры, соревнования, всячески друг перед другом выпендривается, соблазняет друг друга, разбивается на небольшие компании и на парочки, потом наскоро убирает следы своего разбоя и разбегается по домам. Иногда в дело идут артефакты или редкие книги владельца замка. Это может быть опасным: тем опаснее, чем более сильная молодёжь собирается на кутёж. Иногда, но уже значительно реже, такая компания отправляется в какое-нибудь не очень далеко расположенное место, о котором ходит слава загадочного: все дружно пытаются поймать за хвост тайну.

В замке Адонира всё пошло по накатанному сценарию номер один. Родители Нира загодя спрятали всё опасное, и молодёжи осталось развлекать себя своими силами. Компания собралась не самая дружная: увы, Адонир старался дружить со всеми и потому позвал много людей, достаточно плохо знакомых друг с другом. Как следствие, начало праздника и первые тосты были несколько скучны. Народу собралось гораздо меньше, чем на обычных молодёжных сборищах во Дворце, и никто не решался предложить какое-нибудь рискованное развлечение. Рассеянно блуждающие взгляды всё чаще останавливались на Аянтэ, одетом в безупречно белые одежды с богатой серебряной вышивкой. Видя это и тихо про себя вздохнув, беловолосый красавец едва заметно взмахнул рукой - заиграла музыка. Сладкая, пьяняще-манящая, наполненная негой и истомой, это музыка была почти неприличной, хотя вряд ли кто-то смог бы сказать почему.

- Да! - раздался из толпы голос одного из завсегдатаев дворцовых собраний. - Аянтэ, Вы не танцевали нам уже почти год.

Аянтэ смущённо улыбнулся - на фоне сладко-манящей музыки это выглядело чуть наигранно, но приятно контрастно.

- Я станцую вам, - Пэл вздрогнул: таким голосом Аянтэ с ним и Адониром, да и вообще на собраниях, не разговаривал. Тихо, но в то же время так, что услышали все, повелительно и несколько смущённо, в его голосе, словно вторя опьяняющей музыке, появились ноты неги и истомы, откровенно зовущие и притягивающие. Сам голос стал настолько другим, что Пэлломелан не поверил своим ушам - возможно, то вино, что они начали пить, было слишком крепко?

Аянтэ ответил, словно пропел, вновь сделал плавный жест руками и как будто преобразился - окружающие, похоже, обратили внимание лишь на то, что он стремительно, весь обратившись в движение и танец, оказался немного в стороне, на пустом месте. Люди поспешно отошли к стене - настоящий танец требует довольно значительного пустого пространства. В том, что Аянтэ является профессиональным танцором, не просто любителем, как большинство здесь собравшихся, сомневаться не приходилось, достаточно было взглянуть на то, как двигалось его тело: казалось, ни одна мышца никогда и не знала состояния покоя, в то же время все движения, вплоть до малейшего трепета ресниц, были настолько гармонично слиты друг с другом и со звучащей музыкой - или это звучащее сладкозвучие само подстраивалось под воплощение танца - что танец воспринимался одним целым, не рядом сменяющих друг друга движений, а размазанным во времени единым проявлением самой сути танцующего. Именно таким и должен быть настоящий танец по законам этого мира.

Кое-кто лишь тихонько восхищённо ахнул, все не отрываясь следили за плавными движениями мага; по залу незаметно - так распространяется лёгкий запах - распространилось едва уловимое странное ощущение: танец, ко всему прочему, был магическим. Пэл ошеломлённо смотрел на преображение Аянтэ, ему не верилось, что этот скромный сдержанный красавец на самом деле - сама чувственность и страсть. Пэлломелан ощутил нарастающее желание: он не сомневался, что подобное чувствуют сейчас все созерцающие это странное превращение, но, в отличие от них, он сохранил способность трезво воспринимать действительность. И ему не давала покоя одна деталь, которую, похоже, заметил лишь он один: в самом начале своего зовущего танца, непосредственно перед колдовским преображением, стоило Аянтэ сделать плавный жест руками, а затем броситься в танец, кристаллитом Пэл "увидел" фрагмент необыкновенно мощной накастовки, словно "сдёрнутой", "снятой" - не рассеявшейся затем в пространстве, а незадействованной, оставшейся до лучших времён (до окончания этого странного танца?). Изящество вязи и сила этого заклинания поражали: Пэл никогда не слышал ни о чём подобном. По жилам разлилось ощущение тревоги, наверное, именно она помогла Пэлу сохранить голову на плечах и не впасть в бездумный экстатический восторг, в которой так затягивал танец опасного красавца. Затягивал, кстати, тоже не без помощи магии. Правда, магии без заклятий (как такое может быть, и как это "работает" Пэл дал себе слово разобраться позже: он прекрасно понимал, что в школе им о магии рассказали далеко не всё). Но больше всего его смутил этот замеченный им фрагмент мощного каста. Что это, кто это сделал, и для чего это Аянтэ?

Размышления Пэла были бессовестно прерваны: во время одного из головокружительных прыжков, непременного элемента любого настоящего танца, Аянтэ оказался в нескольких сантиметрах от Аннивэрэлла. Распрямляясь после приземления, Аянтэ на какой-то безумно быстрый миг коснулся всем своим телом Пэла и заглянул ему в лицо. Пэл едва не умер от одновременного желания отшатнуться и оказаться ещё ближе: это лицо стало гораздо красивее и притягательнее, а может, таково было действие магического танца. Все мысли исчезли из головы Пэла, как только он встретился взглядом с этим незнакомым ему Аянтэ: в глазах танцора Пэлломелан как в книге прочёл, что Аянтэ прекрасно понял, о чём думал молодой тёмноволосый аристократ, наблюдая за танцем. Но в следующий миг эта мысль тоже покинула его, и он без страха, но с режущим наслаждением осознал, что растворяется без остатка в этих безумно прекрасных бездонных глазах. Его губы сами прошептали одно-единственное слово, которое потом, когда Пэлломелан вновь обрёл себя, так поразило его влекущей за собой страшной догадкой. Двусложное певучее слово, которое можно перевести на чуждый миру Пэлломелана язык этого рассказа как "Прекраснейший"...


- Теперь ты понял, почему я всегда отказывался танцевать?

Они были одни на балконе, куда ретировался, чтобы прийти в себя после случившегося, Пэлломелан. Когда свежий ночной воздух с терпкими ароматами цветущих растений помог Пэлу кое-как успокоить разошедшуюся фантазию, он услышал сзади лёгкие шаги. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

- Ты молодец... Я не думал, что ты сможешь так сразу "увидеть" эту магию. Не мою, кстати...

Отметив, что это первый раз, когда Аянтэ обратился к нему на "ты", Пэл обернулся, намереваясь задать множество вопросов, понять, опровергнуть ту, безусловно, безумную догадку, услышать хоть какие-то объяснения, но не успел - Аянтэ, вновь выглядевший привычно, будто и не было никакого чувственного танца, стремительно оказался очень близко и обжёг Пэла неожиданным поцелуем в губы. Пэл растерялся, но не растерялось его тело: он и сам не понял, как его руки обвили хрупкий стан Аянтэ и привлекли к себе... но на лишь на секунду - нежно и аккуратно, но неожиданно сильно изящные руки беловолосого красавца разомкнули кольцо объятий. Улыбаясь (честно говоря, Пэл опасался натолкнуться на рассерженный взгляд), Аянтэ выпорхнул с балкона в комнату, оставив молодого Аннивэрэлла одного под звёздным небом.


А вечеринка шла своим чередом. Пэл предпочёл бы, чтобы она кончилась - ему хотелось обдумать случившееся в тишине и покое, но эта ночь готовила ему ещё сюрпризы. Компания разделилась на группы и разбрелась по замку. Пэлломелан долгое время был один, потом он обошёл все компании - странно, но нигде не было Аянтэ. Мысль о том, что тот мог уединиться с кем-то вдвоём, причинила Аннивэрэллу настоящую боль, и само осознание этого тоже не добавило Пэлу радости. Он понимал, что уже поздно, но ему по-прежнему не хотелось потерять голову от любви к Аянтэ. А ведь, строго говоря, это была его первая любовь. До этого у Пэла даже не было влюблённостей, настоящих увлечений. Да, он целовался с некоторыми красивыми молодыми людьми, с некоторыми встречался какое-то время, но всё это было настолько несерьёзно и не доставляло Пэлу того удовольствия, о котором так много твердили другие. А тут - ни любовных свиданий, ни долгих страстных поцелуев, но совершенно другие чувства: глубокие, выворачивающие душу наизнанку. Он не забывал об Аянтэ ни на минуту, что бы ни делал, ему всегда хотелось быть с ним рядом, и в то же время он начал бояться загадочного красавца. Дело было не в том, кем он мог оказаться и какой властью наделён - пусть он даже фаворит кого-то из соффитов - Пэл чувствовал, что Аянтэ завладел его душой и приобрёл над ним настоящую власть. Почему, как - непонятно. Именно это и пугало.

Не найдя нигде свою симпатию, Пэл остался в самой большой группе молодёжи. Пьяные молодые люди хвастали друг перед другом и перед хозяином замка своими достижениями и способностями. Впрочем, больше на словах - обращаться к высшей магии на этом хмельном празднике совсем не было охоты ни у кого. Завязывались пока что шуточные споры и перепалки. Один из аристократов - Пэлломелан знал его: Аянтэ старался с ним не общаться, мотивируя это тем, что тот его безумно раздражает и даже бесит - завёл речь о танцах. О том, насколько искусство танца может помочь в бою, в каком учебном заведении сколько уделяют этому внимания, потом разговор перешёл на обсуждение пластики присутствующих.

- Вот мне интересно, где учился Аянтэ. Он неплохо танцевал сегодня, - проговорил упомянутый аристократ с таким видом, будто всю жизнь он обучал искусству танца неуклюжую и неумелую молодёжь. - Пэлломелан, ты ведь так сблизился с ним, ты, наверное, знаешь? Вряд ли он так скрывает всё от тебя.

Пэл про себя скривился, он ненавидел намёки на несуществующие любовные отношения между ним и Аянтэ. Но, увы, это был самый стойкий слух среди дворцовой молодёжи.

- Когда однажды я его спросил, где он учился, он только широко улыбнулся и сказал, что у своего учителя... Нет, я не знаю, кто он, - ответил Пэл на недоумённые взгляды присутствующих. Это, конечно, прозвучало странно: всю жизнь учиться только у одного человека и достичь таких высот - а в силе магии Аянтэ никто не сомневался. Пэл сам не мог понять, как такое может быть, и решил как-нибудь повыспрашивать Аянтэ о личности его загадочного учителя. И даже задал несколько вопросов. Но тогда Аянтэ ничего конкретного ему не ответил: он только безмерно развеселился и сказал, что однажды Пэл непременно встретиться с его учителем, но лучше бы он не торопил эту минуту.

Собеседник Пэлломелана только хмыкнул в ответ и, взмахнув рукой, материализовал на себе богато изукрашенные одежды для танца. Затем, окинув окружающих уничижительным взглядом - "Кажется, я понимаю, почему он так раздражает Аянтэ" - он открыл настежь широкие балконные двери и вскочил на каменное ограждение. Танцевал он действительно неплохо и очень ловко, но до влекущего танца Аянтэ ему было далеко. Закончив очередной элемент и лихо развернувшись на одной ноге лицом к наблюдающей за ним молодёжи, он с едва заметной ноткой издёвки в голосе проговорил:

- Адонир, не соизволите ли Вы составить мне компанию? - и сделал приглашающий жест.

Адонир, захмелевший к этому моменту гораздо сильнее остальных, тут же направился к балкону, гордый тем, что его выделили из толпы. Пэлломелан, как и все присутствующие, знал, что Нир очень падок на лесть и всегда стремился общаться с теми, кто выше его по происхождению или просто популярнее - именно поэтому он проявил к Аннивэрэллу такое внимание и именно поэтому его приводило в восторг внимание Аянтэ. Пэл всегда презирал Нира, но относился к нему вполне доброжелательно. В том, что Минрол собирается лишь поиздеваться над Ниром, не было никакого сомнения - и Пэл холодно подумал, что он с большим удовольствием скинул бы напыщенного Минрола с балкона. Тут же он понял, что с балкона, скорее, упадёт и разобьётся насмерть пьяный Адонир. Они были в замке, не в доме, на каком точно этаже, Пэл не знал, но высоко, очень высоко.

Адонир как раз проходил рядом, и Аннивэрэлл схватил его за руку.

- Не ходи, Нир. Останься.

Хозяин замка заколебался: приглашение Минрола было заманчиво, но от слов Аннивэрэлла, принятого после школы сразу в Гвардию и, к тому же, друга Аянтэ, тоже нельзя отмахнуться просто так. Наверное, Нир бы остался, но Минрол покровительственно проговорил:

- Ты боишься, Адонир? Не бойся, ты не упадёшь, я поддержу тебя. Л`Аарнен никогда не жаловался.

Глаза Адонира вспыхнули: Л`Аарнен - любовник Минрола, с которым они недавно расстались. И Нир прошёл к балкону. Пэлломелан позволил себе сделать брезгливую гримасу, которую и не собирался скрывать от остальных, - ну как можно было позариться? И одному, и другому? За Нира было всё-таки несколько обидно - позволять так обращаться с собой? Сколько кругом ничтожеств...

Вопреки ожидания Пэла, Адонир скакал по перилам довольно ловко и падать, хвала Кристаллу, вроде бы, не собирался. Пришлось признать, танец Минрола и Нира был красив и изящен. Надо бы пойти вновь поискать Аянтэ, но всё-таки нужно дождаться, когда этот идиот дотанцует и перестанет опасно балансировать на каменном ограждении. Минуты тянулись одна за другой, и танец подошёл к концу. Кружение остановилось, длинные танцевальные одежды, развевающиеся во время танца, медленно опадали - словно гигантский цветок закрывал свои лепестки. Публика была очарована, Минрол, самодовольно улыбаясь, первым спрыгнул на балкон и протянул руку за бокалом. Пэлломелан облегчённо вздохнул и подумал, где можно поискать Аянтэ. Адонир попытался сделать шаг, запутался в своих одеждах, инстинктивно отклонился, чтобы не упасть вперёд, и исчез за ограждением.

Толпа запоздало ахнула.

Пэл бросился к лестнице на две-три секунды раньше остальных, проявив реакцию почти как у золотокрового. Но мысль в его голове была только одна - слишком поздно, слишком высоко, сделать что-либо уже невозможно. Адонира было жалко, не менее жалко было его несчастных родителей: как и почти во всех семьях, он являлся единственным ребёнком. Отпраздновал наступление первого учебного года в высшей школе...

Нескончаемые ступеньки, наконец, кончились, Пэл повернул за угол, готовясь узреть изуродованный высотой труп. И резко остановился, как будто наткнувшись на стену - над неподвижным Адониром в луже голубой крови сидел Аянтэ, а кругом плыли, мерцая, потоки чистейшей золотой ауры. Не обращая внимания на исходящее от туго переплетённых, будто свёрнутых золотых потоков ощущение величайшей опасности и на появившийся в живот комок: казалось, стоит одному потоку резко развернуться, и он сметёт с этого места не только Пэла, но и сам замок, и то пространство, где замок находится - Пэл тихо подошёл поближе. Остановился в двух шагах, чтобы не помешать - Аянтэ колдовал. Он сидел, закрыв глаза, похоже, полностью сосредоточившись на своём ином зрении: на то, что он сейчас видел, он смотрел матово-бело горящим кристаллитом. Время словно застыло, застыли и исчезли все звуки: Пэлломелан увидел, как в этом безвременье Аянтэ, по-прежнему не открывая глаз, медленно поднял изящные руки и поднес их к Адониру.

Аннивэрэлл смотрел не только глазами, но и кристаллитом - им-то он и "увидел", как сломанные кости, порванные сосуды и повреждённые внутренние органы в том месте тела Нира, где лежали светящиеся руки мага, срастаются и встают на место, впитывая в себя частицы золотых потоков. Постепенно руки Аянтэ обошли всё тело неудачливого танцора. Кровь, пролившаяся из разорванных вен и артерий, как внутрь тела, так и та лужа, в которой лежал Нир, слабо замерцав, исчезла, будто её и не было.

Сердце Нира медленно билось - он не умер, но, несомненно, умер бы, если бы не Аянтэ. Пэл умел неплохо целительствовать, как и остальные молодые люди, которые сейчас тихо толпились вдалеке, не решаясь приблизиться к страшным золотым потокам. Но то, что сейчас видел Пэлломелан, он раньше считал невозможным - да, он смог бы заставить срастись одну кость или две - но не за считанные секунды, а за, как минимум, несколько дней. Смог бы залечить раны и убрать кровь, но с теми повреждениями, которые получил после своего полёта Адонир, ему бы пришлось возиться несколько часов, да и то в конце концов он бы просто свалился обессиленный. Хотя Нир бы умер гораздо раньше. Пэл также знал, что есть профессиональные маги-целители, но то, что они могут обладать такой силой, казалось нереальным. Однако же живой пример сидел рядом с ним.

Аянтэ разогнал руками живые потоки энергии в уже неповреждённом теле Адонира и открыл глаза. Пэлломелан увидел быстро гаснущий отблеск золотой ауры в самом центре зрачков Аянтэ, и золотые потоки тут же испарились. Ощущение напряжения и угрозы мгновенно исчезло. Таинственный красавец чуть хмуро смотрел на Пэла голубыми глазами без всяких отблесков.

- Не думал, что ты подберёшься так близко.

Пэлломелан невольно почувствовал себя виноватым.

- Как? - чуть слышно спросил он.

- Я целитель, - всё так же хмуро ответствовал Аянтэ, взяв на руки спящего Адонира и поднявшись. - Танцевать, целительствовать и заниматься любовью - больше я не умею ничего. Первое и второе ты уже видел.

Пэл смутился.

- Это не так уж мало. Простите, что я подошёл.

- Во-первых, Пэл, что бы ты ни узнал и что бы тебе обо мне ни сказали всякие доброжелатели, всегда только на "ты". Я ненавижу, когда друзья обращаются ко мне на "Вы". Ведь я могу считать тебя своим другом? - с совсем другой интонацией, мягко спросил Аянтэ.

- Конечно же. А что во-вторых?

- Во-вторых, ты мне совсем не помешал. Просто я не ожидал, что ты так спокойно подойдёшь. А злит меня вся эта ситуация. Но оставить Адонира умирать я не мог. А если сейчас этот что-то скажет, - Аянтэ кивнул на Минрола, который стоял в толпе всё ещё не решающихся приблизиться молодых людей, - то я дам ему по морде, и мы подерёмся и больше на собрания молодёжи я появляться не смогу.

- Почему же? - удивился Пэл. Драки среди молодых аристократов вовсе не являлись такой уж редкостью. И преступлением тоже не считались - если никто не был убит.

Но Аянтэ ничего не ответил и пошёл по направлению к ближайшему входу в замок с Адониром на руках. Минрол ничего не сказал. Толпа почтительно расступилась, и пропустила целителя. Аянтэ шёл и чувствовал их страх. Он обжигал его душу и ранил её. Именно от этого чужого страха он бежал всю свою жизнь и опять не смог убежать даже под этой маской. Они видели его магию, высвобождённую ровно настолько, чтобы спасти Нира, но не понимали её происхождение, а понимали бы, боялись ещё больше...

Пэл чувствовал терзания Аянтэ, хоть совершенно не мог понять их возможной причины. И от этих чужих страданий ему было больно самому - первый раз так. Он думал об этом и гнал от себя мысли о том, что он читал в той секретной книжке, которую ему дал почитать Аянтэ в начале их знакомства: "Иногда в глубине глаз соффита можно заметить золотой отблеск магии Кристалла. При самых сильных заклинаниях, меняющих облик мира и потоки энергии в нём, золотое пламя разгорается в глазах бога, затмевая природный цвет радужки". Не думать об этом.

И он вновь пошёл искать Аянтэ в притихшем замке Адонира. Аянтэ бережно положил Нира на диване в одной из комнат - именно там сейчас находились все гости. Проходя мимо этой комнаты, Пэлломелан услышал тихие разговоры о случившемся, а Нир, похоже, начинал просыпаться. Сейчас ему всё в красках распишут, и восторгу дурака не будет предела. И он никогда не узнает, что стал причиной боли обожаемого им Аянтэ: Пэл вдруг понял, что за это он готов задушить Нира голыми руками.

Молодой Аннивэрэлл нашёл того, кого искал, в другом конце замка, в одной из комнат у открытого окна. Аянтэ стоял к нему спиной и смотрел на начинающее светлеть небо. Он не двигался, и сердце Пэла опять резануло чужой болью. Изящная тонкая фигурка казалась совершенно беззащитной и одинокой - как мог он повелевать теми страшными золотыми потоками совсем недавно? Не думая ни о чём и не замечая дивным образом изменившихся пропорций тела беловолосого красавца, просто следуя инстинкту, Пэл подошёл и обнял его за плечи. Аянтэ откинул назад, на плечо Пэла, голову, и Аннивэрэлл испытал сразу два потрясения: он всегда считал лицо Аянтэ необыкновенно красивым, но по сравнению с тем, другим, лицом, что сейчас он видел перед собой, оно казалось предельно грубым и дисгармоничным. Пэл понял, что перед ним уже не Аянтэ. А второе, что так потрясло Пэла, - на этом воистину божественном лице блестели слёзы. Благоговение и нежность захлестнули его душу. Глаза его бога оставались закрытыми, но Пэл почувствовал, что боль - теперь их общая - становится глуше. Едва слышный судорожный вздох вырвался из груди Прекраснейшего.

Тихий нежный голос, тот самый, который сказал сегодня вечером: "Я станцую вам", - только с совершенно другими, утомлёнными, интонациями:

- Так было уже много раз... Ты испугаешься и отдалишься, и у меня не будет друга. У чудовища не может быть друзей. Боятся все.

Алэилер открыл свои бездонные глаза: те самые, в которых Пэл потерял своё я, тогда, во время танца Аянтэ. Его голова по-прежнему лежала на плече Пэла, а тот по-прежнему обнимал его за плечи. Эти глаза просили, умоляли и манили, и Аннивэрэлл понял, что он готов сделать всё на свете, чтобы защитить это прекрасное хрупкое и такое беззащитное существо от любой боли.

- Я не боюсь, - это была правда. В то, что это воплощение красоты, которое, как было известно Пэлломелану, способно свести с ума любого, кто взглянет на него в отсутствие защитных чар - как вуаль, но слой за слоем - что это существо в десятки раз сильнее его, совершенно не верилось. Пэл крепче прижал Алэилера к себе, тот не сопротивлялся. Теперь Пэлломелан знал, что нужен Прекраснейшему из соффитов, и тот страх, что начал появляться оттого, что кто-то имеет над ним власть, прошёл.

- Я всегда буду рядом с тобой... если ты позволишь.


Служитель страсти


Начался учебный год, первый год обучения Пэлломелана Аннивэрэлла в Гвардии богов его мира.

И сразу стало понятно, что времени ни на что другое, кроме учёбы, не остаётся. Кроме собственно лекций, на которых проходили теорию и которых было, в общем-то, не так много, всё время до самого вечера приходилось отдавать тренировкам. По искусству боя и по разным видам магии. Второе было достаточно тяжело: во-первых, Пэл не учился в высшей школе, сразу попал в Гвардию, и всё-таки многого не знал (с ним, конечно, дополнительно занимались отдельно, и постепенно разрыв сокращался, но исчезнуть окончательно он должен был очень не скоро), а во-вторых, магия, которой тут обучали, была совсем другой - не такой магии учили в школе. Даже в элитарной школе для детей аристократов. Сейчас Пэл только начинал понимать, что то, что ему известно, - это лишь азы. Он был усидчив и очень внимателен, он хорошо "видел" чужую магию, даже очень сложную - это здорово облегчало ему понимание объяснений учителей, но что касается практики, то его постигло разочарование: Пэл невольно ожидал, что всё будет даваться ему легко как в школе. А этого не было и близко. Сначала Пэла это очень сильно расстраивало, даже стали появляться мысли, что не туда он пошёл, но затем юноша пригляделся к однокурсникам - которые были его старше и которые уже закончили высшую школу, некоторые даже две - и понял, что всё не так плохо. Он вовсе не хуже других. Поговорив с однокурсниками (люди тут были гораздо приятнее, чем в школе, и гораздо серьёзнее), Пэлломелан понял, что это абсолютно нормально для любого незолотокрового, только начинающего обучение в Гвардии. Совершенно иной уровень магии, обилие изнуряющих тренировок и почти полное отсутствие видимого результата первые полгода - очень многие не выдерживали и уходили. Программу не составляли специально таким образом: просто такова была специфика магии, которой им предстояло заниматься всю свою жизнь. В конце концов, именно в Гвардии готовили помощников соффитов. Чаще, конечно, ими являлись золотокровые - но их было мало и они учились отдельно, Пэл даже не встречался с ними (не считая, конечно, учителей - большая их часть состояла именно из числа золотокровых).

Зато примерно после полугода кажущихся бесполезными занятий, когда руки опускались почти у каждого, чаще всего и происходил качественный прорыв в силе и умении обучающегося. А дальше, по рассказам, всё шло куда легче, хотя, конечно, времени бездельничать не появлялось.

У Пэлломелана совсем не было времени посещать встречи дворцовой молодёжи. Его это и расстраивало, и радовало одновременно. Расстраивало, потому что там он мог встретить Аянтэ, точнее Алэилера, о котором он грезил каждую минуту своих тренировок (как ни странно, но это не мешало сосредоточению, скорее даже помогало). Он не видел его после вечеринки у Адонира и безумно скучал. К тому же теперь Пэл в душе очень гордился тем, что его, именно его, выделил среди других один из восьми богов их мира. От этой мысли просто дух захватывало! Правда, Аннивэрэлл до сих пор не мог до конца поверить, осознать, что Аянтэ - это... Так ведь просто не бывает, верно?

Какое блестящее будущее может его ждать! Он бы вообще мог стать фаворитом соффита, его любовником, жаль, что это невозможно, потому что - во Дворце это знал каждый - любовником Алэилера является соффит Анакреонт, которого боялись пуще смерти. Соффиты вообще очень жестоки, но кого-то сглаживает равнодушие, кого-то - относительная предсказуемость, кого-то, как того же Прекраснейшего, молодость, кого-то - увлечённость какими-то своими непонятными соффитскими делами... Анакреонт же, не являясь бессмысленно жестоким, тем не менее за любую, даже малейшую провинность мог не просто убить, а отдать своим лично обученным палачам на растерзание. Ни один человек не мог думать об этом без содрогания. Соффит Анакреонт был лишён милосердия. Его милосердием стал Алэилер, но оказаться в эпицентре их ссоры было бы страшно. Только сейчас молодой Аннивэрэлл в полной мере осознал смысл слов Аянтэ, что однажды он непременно встретится с его учителем, но лучше бы Пэл не торопил эту минуту. Учителем Алэилера был Анакреонт.

А радовался Пэл тому, что у него нет времени посещать собрания дворцовой молодёжи, как ни парадоксально, по той же причине - там он мог встретить Аянтэ. Как с ним себя теперь вести? Что говорить и как себя держать? Вероятнее всего, он бы хотел, чтобы Пэлломелан делал вид, что ничего не произошло, но как держать себя на равных с богом красоты? С ума сойти, ведь, общаясь с соффитом, он общается с самим Кристаллом! А интересно было бы посмотреть на корону соффита, ведь в неё оправлена живая частица Кристалла... Вот бы попросить показать! И вообще, ведь, если дружить с соффитом, можно просить абсолютно всё, что угодно. Например, попросить золотой крови и самому стать золотокровым... Это были опасные мечты, и Пэл старался обрывать их. Он не собирался ничего просить у Алэилера - вряд ли тому понравилось бы, что, как только люди узнают, кто он на самом деле, начинают клянчить разнообразные блага. Может, остальные повели бы себя действительно именно так, но не он, не Пэлломелан Аннивэрэлл. Его позвали после школы в Гвардию не потому, что он друг соффита. И всего остального он тоже добьётся не потому, а без растворённых капель золотой крови соффитов в своей крови тоже можно достичь неплохих успехов. Зато он теперь точно знал, в чью именно Гвардию со временем пойдёт. И плевать, что вступительные испытания в Гвардию соффита Алэилера очень часто посещает самолично соффит Анакреонт.


Некоторые задания необходимо было выполнять в команде. Сначала команды складывались каждый раз заново случайным образом - так Пэлломелан перезнакомился со многими своими однокурсниками. Но в скором времени, поговаривали, ученикам самим нужно будет разбиваться на команды, выбирая по взаимной душевной склонности тех, с кем легче будет работать. А возможно, и тех, с кем придётся через год отправиться на месяц в один из чуждых враждебных миров, специально отобранных высшими магами для практики молодёжи. Таких практик было предусмотрено несколько, и далеко не все длились всего лишь месяц. Но пока что до этого было ещё далеко.

Таким образом, у Пэлломелана постепенно стали появляться приятели - все они были старше его, умели и знали пока что больше и потому, в отличие от ровесников, не смотрели на него снизу вверх. Так и вправду было гораздо приятнее общаться - Аянтэ вполне можно было понять... Наверное, это ужасно, когда в целом мире только семь живых существ смотрят на тебя как на равного, а остальные готовы валяться в ногах. Любопытно, как соффиты вообще смиряются с этим.

Пока их было трое. Андорвердэн - высокий, выше Пэла на голову, крепкий и сильный, с бледно-бледно желтыми волосами, которые вечно торчали во все стороны и никогда не лежали в строгой прическе. Андорвердэн был сам таким, как свои волосы - вечно что-нибудь терял, вечно куда-нибудь опаздывал, у него вечно было готово множество грандиозных планов, которые он если и начинал осуществлять, то скоро бросал и брался за новое дело, он торопился жить, очень любил наслаждения, хотел познать мир со всех возможных сторон, часто нарывался. Весёлый шутник, настоящий оптимист, максималист, вместе с тем его легкомыслие было только оболочкой, под которой скрывалась ранимая натура настоящего романтика. Наделённого, к тому же, немалой магической силой. Он был целителем по образованию, и вся его торопливость исчезала только когда он начинал колдовать. Несколько лет он проработал в каком-то отдалённом мире в числе целителей при расквартированных там войсках. Как и Пэла, его интересовали иные разумные формы жизни, но, в отличие от Аннивэрэлла, он имел опыт общения с ними и даже писал какой-то научный труд на тему анатомии аборигенов того мира, где работал. Сейчас, правда, ему пришлось на время оставить свои научные занятия: Андорвердэн решил, что наступило самое время поступить в Гвардию. Его идеалом был Маирэс`Эин, главный придворный золотокровый целитель, чьё умение врачевать настолько ценили соффиты, что иногда позволяли ему лечить себя после своих лихих похождений в иных мирах.

Сэилраэнт, или просто Сэил, рослый как и Андорвердэн, но кажущийся очень тонким и изящным благодаря своему хрупкому телосложению. Пепельно-серые, довольно тёмные (но не настолько, как у Аннивэрэлла, конечно) длинные волосы всегда уложены в безупречную, непременно модную причёску, волосок к волоску (не иначе с помощью магии укладывает), одетый также всегда выверено стильно и модно, он был тих, молчалив и задумчив. И очень хитёр, как было известно тем, кто знал его ближе. Впрочем, свою природную хитрость он использовал достаточно благородно и никогда не подличал. Его хитрость сочеталась с развитым умом и сообразительностью. Он не служил ни в каких войсках, большую часть своей жизни сидел в родовом замке и занимался какими-то тёмными делишками, из которых старательно делал тайну перед приятелями. Любил магические эксперименты, часто находил неожиданные решения проблем. Несмотря на то, что раньше вел настолько нелюдимый образ жизни, идеально и непринуждённо следовал всем правилам этикета, одевался всегда модно, был спокоен и собран. Великолепно бы смотрелся во Дворце, но утверждал, что всегда избегал туда ходить по наставлению родителей, намекал на какую-то прошлую любовную интригу одного из его родителей с кем-то из соффитов, но самого интересного, к разочарованию его приятелей, никогда не рассказывал. Может быть, привирал. Закончил высшую школу дипломатов.

Третьим приятелем Пэла стал Онизэн. Удивительно сильный физически и довольно широкоплечий - такое встречалось очень редко и потому Онизэн привлекал к себе постоянное внимание. Любовников менял очень часто, пытался даже соблазнить Пэлломелана и совершенно не обиделся на высокомерный отказ. Когда-то вместе с Сэилраэнтом учился в высшей школе дипломатов, но вылетел за неуспеваемость - исключительно по собственной вине, а вовсе не из-за недостатка способностей. Много занимался с частными учителями боевой магией, всегда мечтал стать профессиональным боевым магом, чтобы гармонично сочетать физическую силу и умение драться с использованием мощных боевых заклятий. К стыду родителей-аристократов, добровольно служил одно время в городской охране, где отличился тем, что убил голыми руками какого-то мелкого нарушителя. По счастью, неродовитого. Благодаря стараниям родителей (совершенно нормальных людей без причуд, свойственных их чаду) и их связям, дело удалось замять, а год спустя Онизэн хоть и с трудом, но всё-таки поступил в Гвардию. Учиться старался прилежно, тем более, что в Гвардии преподавал двоюродный брат родившего его андрогина, который дал родителям Онизэна обещание пристально приглядывать за их непутёвым ребёнком. По характеру Онизэн был добрым, незлопамятным, очень общительным и совершенно лишённым классовых предрассудков аристократии, что и позволило ему со спокойной совестью работать в городской охране (и завести там кучу приятелей, кстати).


К концу второго месяца обучения случилось чудо. В честь удачно сданного (удачно не для всех, но для большинства) промежуточного экзамена по общей магии обучающимся подарили целых два дня выходных. Сделано это было, конечно, больше для того, чтобы дать людям хоть небольшую передышку: ведь обучение в Гвардии обычно шло без выходных. И все, даже примерные отличники, в первый же выходной оставили занятия и тренировки, и кто разъехался по домам, кто собрался с друзьями и устроил хмельную вечеринку. Очередное собрание дворцовой молодёжи, как узнал Пэл у Адонира, кое-как ответив на его бесчисленные вопросы об обучении в Гвардии (Адонир, похоже, представлял себе это как один бесконечный праздник и веселье с участием соффитов) как раз должно было состояться во второй выходной день, первый же оставался свободным. И тогда Пэл решил собрать своих приятелей и пообщаться с ними вне стен учебного заведения. Его действительно интересовали эти люди и, к тому же, если придётся с ними работать в команде, то надо стараться узнать их с разных сторон.

Они собрались в кафе на дворцовой площади, едва отыскав свободные места: многим их однокурсникам пришла в голову похожая мысль. Говорили о том, о чём обычно говорят студенты: об учёбе, о преподавателях, о том, что ждёт их в дальнейшем, о сданном экзамене - пили, рассказывали анекдоты, делились друг с другом хорошим настроением, благо в компании Андорвердэна и Онизэна, любителей качественно отдохнуть, это было несложно.

Когда Андорвердэн предложил пойти прогуляться, Онизэн подхватил предложение с энтузиазмом:

- Да, мне уже давно надо зайти в одно место... Передать вот это, - и он извлёк из сумки дивной красоты ожерелье. Прозрачные тёмно и светло-синие камни разного размера, оправленные в бледно-жёлтый драгоценный металл. Красивая, дорогая и магическая вещь. Больше декоративного, впрочем, применения - такую вещицу в бой надевать было бессмысленно. Зато вот чтобы украсить себя и расположить к себе собеседника чуть более, чем обычно - вполне.

- Ооо, кому же такой очаровательный подарок? - с ехидцей спросил Сэил.

Онизэн ничуть не смутился.

- Пойдём, увидишь. Я давно должен был отблагодарить его за сбор информации для меня о разных там... вы их не знаете...

- Так-так, - произнёс Андорвердэн, когда компания уже шла по площади. - Судя по красоте и применению твоего подарка и по тому, за какую услугу ты собираешься его дарить, мы идём... в бордель?

- Верно, - Онизэн непринуждённо рассмеялся. - Если хотите, можем там задержаться.

Пэл, самый невинный из всей компании, внутренне скривился, но не подал вида и ничего не сказал. Он не одобрял повального увлечения борделями, но не потому, что считал это аморальным, а потому, что, по его мнению, увлечение такого рода удовольствиями могло довольно сильно повредить делу, в данном случае - успешной учёбе. К тому же его не особо-то и тянуло к плотским услаждениям в объятиях пусть красивых и дорогих, но проституток. Доступных любому богатому человеку. Если народ даже и решит остаться в борделе, он не составит им компании. А зайти - почему бы нет. В конце концов, просто интересно взглянуть.


Интерес Пэла чуть-чуть, самую малость, вырос, когда он заметил, что они идут не к какому-то рядовому, а к самому лучшему, элитному публичному дому. Самые дорогие служители страсти могли стоить здесь целое состояние. Зато и подготовка, и поведение, и внешний вид у них был соответствующие. Абсолютно безупречные и на совершенно любой вкус. Любой здесь был актёром, и хорошим актёром: обучение занимало не один год. Всегда, во все времена находились люди, желающие заниматься не воинским или магическим искусством, а этим ремеслом: немало их было и среди аристократии. Это считалось позором для семьи, которая обычно отворачивалась от любимого единственного сына, пожелай он работать в таком месте; но зато посещение этих мест не являлось в глазах общества проступком. Этот бордель брал на работу только самых лучших, в том числе и по происхождению - в элитном доме не для богатых, а для сверхбогатых людей не было места простолюдинам. В конце концов, в искусстве соблазнения магия, в том числе и высшая тоже, значит очень много. Поговаривали, что даже некоторые из соффитов не брезгуют иногда посещать подобные дома страсти.

- Да, Онизэн, в таком месте, действительно, неплохо бы задержаться, - с ноткой уважения в голосе проговорил Сэилраэнт, когда они поднимались по каменным ступеням, украшенным витиеватым орнаментом. Уже здесь кружил голову и опьянял тонкий аромат благовоний, незримо сочившийся из-за светлых дверей и смешивающийся с благоуханиями больших бледных цветов тех кустов, что росли по обе стороны от входа.

Дверь от лёгкого толчка бесшумно распахнулась, и где-то в глубине огромного зала раздалась тихая переливчатая трель. В уставленном бордовыми мягкими диванами и креслами зале никого не было, но в воздухе витало ощущение недавнего присутствия множества людей, несомненно, приятных и очень красивых - как владельцам сего дома удалось создать этот эффект, оставалось загадкой. Магией, должно быть. Пэл, пришедший сюда в первый раз, с интересом осматривался: стены зала украшали золотые и серебристые нити, за которые цеплялись ползучие растения - по меньшей мере, половина из них цвели. Тут на столике у стены стоит початая бутылка вина, разумеется, "Крови наглеца" и два бокала, там в углу на стуле висит словно в спешке позабытая тонкая накидка, там на диване совсем немного сбито покрывало, как будто сидевший на нём неаккуратно встал - таких незаметных сначала деталей Пэл обнаружил множество. Похоже, не только магией создавался эффект невидимого присутствия служителей страсти. И ведь, наверное, всё рассчитано и выверено - это место приносило достаточно дохода, чтобы нанимать лучших слуг.

Через три-четыре секунды, вполне достаточные, чтобы перевести дух и повертеть головами, в другом конце зала появилась нейтрально и безупречно строго одетая фигура андрогина, который особо плавной походкой, выдающей в нём профессионального танцора, направился к ним. По его закрытой одежде и минимуму украшений даже самому тупому посетителю следовало догадаться, что этот человек лишь предложит выбор и проводит вас в нужное помещение, но сам никаких интимных услуг оказывать не будет.

- Я пришёл передать кое-что для... - Онизэн замешкался, не торопясь назвать имя или, точнее, прозвище, которое существовало у всех служителей любви.

- Да, конечно же, - тотчас же сообразил встретивший их человек. Его работа именно и состояла в том, чтобы, во-первых, знать всё про более или менее постоянных клиентов, про то, какие у кого отношения с кем складывались, кто зачем мог прийти сюда - а сюда приходили далеко не только для того, чтобы снять себе проститутку - а во-вторых, с полуслова угадать желания клиента, о которых он, скорее всего, не желает говорить вслух и подобрать ему красавца по вкусу. И по карману.

- Сейчас я позову его, подождите немного, - с учтивым поклоном слуга удалился.

- Сейчас мы оценим твой вкус, - посмеиваясь, Сэил непринуждённо как дома, но тем не менее аккуратно и красиво, как при позировании художнику, расселся на диване. В отличие от Пэла, он не чувствовал лёгкого замешательства - впрочем, Сэил, окружённый защитой безупречности своего облика и манер, замешательства не чувствовал никогда.

- Он тебя не разочарует, - самодовольно заявил Онизэн. - Впрочем, не думайте, что я настолько богат, что хожу сюда постоянно. Я преследую иные цели...

- Да мы всё поняли, - отмахнулся Сэил. - Ты правильно делаешь, но поговорим за стенами этого... учреждения.

Служители любви многое могли сообщить о своих клиентах - в минуту неги язык развязывается даже у сдержанных людей - поэтому водить с некоторыми из них знакомство было выгодно. Лишняя информация о недругах или соперниках в каком-нибудь деле не помешает никогда. Но разговорить служителя страсти тоже надо уметь: с трепачом могли сделать что-нибудь нехорошее его коллеги либо же клиенты. А на преступления, совершенные против служителей страсти, смотрели сквозь пальцы, слишком многие относились к этим людям как к второму сорту. Поэтому контакты в подобной среде очень ценились среди знающих людей.

- Ну что, останемся тут? - спросил Андорвердэн. - Если вам жалко денег, то...

-...можем скинуться и взять на четверых одного, - Онизэн непристойно загоготал.

- Ну почему, можно на двоих одного, - совершенно серьёзно возразил Андор.

- Я не буду участвовать, - сказал Пэл.

- Почему?!

В этот момент наверху лестницы, идущей вдоль стены, раздался какой-то шум и серебристый смех. Друзья дружно повернули головы: по лестнице спускались двое ослепительных красавцев, оба беловолосые, одетые во всё белое, у одного, впрочем, до плеч были оголены руки - ходить так в приличном обществе считалось в высшей степени непристойным.

Пэл мгновенно узнал одного из них: одетый вполне прилично, но тем не менее из-за своей красоты всё равно рисковавший быть принятым в этом заведении за служителя страсти, рядом с незнакомцем шёл Аянтэ. Пэлломелан в первый миг лишился дара речи: вот уж где-где, а тут встретить Аянтэ он не ожидал никак. Одет тот был богаче, нежели на встречах дворцовой молодёжи: абсолютно белая плотная ткань, но не длинных одежд, как у его спутника, а подчёркивающие красоту длинных ног брюки, очень богато изукрашенная жемчужинами блуза, ниток семь или восемь гармонирующих между собой бус разной длины, длинный кинжал на поясе в усыпанных рубинами ножнах - первый раз Пэл видел оружие у Аянтэ - и длинный, опять-таки, белый развевающийся плащ. Его спутник действительно был довольно похож на него - первое впечатление не обманывало. Тоже длинные ухоженные белые волосы, тонкое, очень красивое лицо, белые одежды - правда, полупрозрачные, без рукавов и глубоким вырезом-лодочкой, самоуверенное выражение на холеном лице, голубые большие глаза, красивые руки, удивительно белая кожа. Андрогин казался старше Аянтэ, был чуть пошире в плечах и сантиметров на пять повыше. Двигался безукоризненно пластично и грациозно, каждый взмах ресниц, случайный взгляд или движение руки, коснувшийся перил, казалось непристойно-зовущим - вряд ли намеренно, скорее, это была глубоко въевшаяся привычка элитного служителя страсти. Стать и гордость, с которой этот незнакомец следовал в полушаге за Аянтэ, выдавал в нём очень и очень неплохое происхождение.

- Это же Арраил! - тихо, но восторженно прошептал Андорвердэн, не отрываясь следивший за беловолосыми красавцами. - О нём легенды ходят, неужели ты не знаешь, - ответил Андор на недоумённый взгляд Пэла.

- Самая дорогая блядь из существующих, - так же шёпотом пояснил Сэил. - С совершенно неуправляемым капризным характером, говорят, покорить его могут только единицы. Но он умеет выделывать такое, что потом не забудешь всю жизнь.

- Его все местные боятся, - добавил Онизэн, отходя в сторону, к двери в другом конце зала, откуда, видимо, должен был появиться его приятель.

- Пэл! - Аянтэ, радостно улыбаясь, ускорил шаг, пересёк зал и, привычно не обращая внимания на взгляды окружающих, самым выразительным из которых был взгляд Арраила, заключил Пэлломелана в дружеские объятия. - Как же я рад тебя видеть! - произнёс Аянтэ так, как будто они встретились наконец на молодёжном собрании.

- Я тоже. Хоть это весьма неожиданно. Тут...

- Ну, я тоже не знал, что ты любишь по борделям шляться, - Аянтэ рассмеялся и, не обращая внимания на обиженно-возмущённый взгляд Пэла и на злобный взгляд Арраила, повернулся к остальным. - Моё имя Аянтэ. Возможно, лорд Аннивэрэлл упоминал обо мне...

Сэилраэнт, давно вскочивший с дивана, учтиво поклонился и представился.

- Упоминал, но мы и без того слышали о Вас, - на лице Аянтэ появилось лёгкое раздосадованное выражение. Сэилраэнт, между тем, представил остальных. Не представленным общественности оставался Арраил, который вновь стоял в шаге от Аянтэ и мрачно свысока взирал на собравшихся. Его холодная безупречная красота притягивала как магнит и заставляла всех, кроме Аянтэ, бросать на него быстрые взгляды. Аянтэ же обращал на Арраила внимания не больше, чем на пустое место.

- Пэл, я уже почти начал думать, что ты забыл обо мне. После той попойки у Адонира, - Аянтэ улыбнулся, но по его взгляду Пэл понял, что тот говорил серьёзно, а легкомысленный тон предназначен для ушей его друзей. - Лишь мысль о тяжести обучения в Гвардии не давала мне окончательно поверить в это.

- Что ты, разве я мог бы?.. - тихо и почти нежно проговорил Пэлломелан, который испытывал сейчас настоящую бурю эмоций: он был счастлив вновь увидеть Аянтэ, но мысль о том, что перед ним на самом деле находится соффит Алэилер, переворачивала всё в его душе. Пэл поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Аянтэ, и был неприятно удивлён оценивающе-холодным взглядом Арраила, который смотрел на него из-за плеча Аянтэ. Так смотрят на представляющего некоторую угрозу противника, в превосходстве над которым не сомневаешься, но который может нанести определённый урон - на уличную собаку, например, которую собираешься проткнуть мечом или убить заклятием. Что-то, видимо, отразилось на лице Пэлломелана, потому что Аянтэ, пристально на него смотревший, обернулся к Арраилу вполоборота и, не глядя на того, совершенно отстранённо и несколько высокомерно - удивительно контрастно с той тёплой интонацией, с которой только что говорил с Пэлом - проговорил:

- Слушай, принеси-ка нам всем выпить какого-нибудь лёгкого вина за встречу.

Арраил обратил свой выразительный горящий взгляд - похоже, он был настоящим мастером выразительных взглядов - на слугу, который появился вместе с онизэновским знакомым и, почтительно стоя в стороне, ожидал возможных просьб и распоряжений. Знакомый Онизэна, увидев Арраила, постарался получить подарок-благодарность и исчезнуть как можно скорее, чем явно сильно раздосадовал Онизэна, который теперь мрачно смотрел на красивого служителя страсти. Однако, несмотря на мрачный вид, глаза Онизэна блестели.

- Эй, ты, - позвал Арраил слугу: примерно таким тоном мог бы обратиться аристократ к грязному замарашке-чужаку. Пэл, которому Арраил, разумеется, не нравился, не мог не отметить, что голос у того, однако же, вполне успешно соперничает в красоте и мелодичности с голосом Аянтэ. Наверное, райское услаждение слуха - услышать, как они вдвоём поют...

- Ты, Арраил, принесёшь нам вина, - раздражённо-холодно оборвал его Аянтэ.

- Немедленно, - уже совершенно с ледяной интонацией добавил он через полсекунды, так как Арраил с невысказанным возмущением в глазах не двигался и взирал на Аянтэ.

Арраил тут же резко развернулся и вышел, всем своим видом демонстрируя, что он думает по поводу обращённого к нему приказа. Дверь, впрочем, Арраил прикрыл тихо.

"Должно быть, он не знает, кто Аянтэ на самом деле", - подумал Пэлломелан. Он бы отдал всё, чтобы только никогда не слышать такой интонации в голосе Аянтэ - удивительно, как сам воздух рядом не заледенел. Аянтэ словно в ответ на эту мысль чуть насмешливо посмотрел на Пэла, но ничего не сказал - в этот момент Сэил, с явным удовольствием наблюдавший всю сцену, проговорил:

- У вас удивительные отношения!

- О да, - голос Аянтэ вновь был тёплым, как и взгляд голубых глаз. - С ним иначе невозможно. Зато знали бы Вы, лорд Заинторэваил, какое удовольствие доставляет втаптывать его в грязь, - Аянтэ плотоядно усмехнулся.

Сэил понимающе улыбнулся.

- Возможно, он специально...

- Специально, но не для того, чтобы доставить мне удовольствие. Он просто взбалмошный, капризный, истеричный наглец, дорвавшийся до власти, - эту характеристику Аянтэ дал так, как будто сказанное являлось необыкновенным комплиментом и этим можно было гордиться.

- Мы с ним похожи, - почти промурлыкал Аянтэ, усаживаясь на диван и приглашая жестом всю компанию. Чувствовал себя он, похоже, так же непринуждённо, как во Дворце.

Пэл сел рядом.

- Я завтра приду на собрание дворцовой молодёжи.

- Я был бы расстроен, если бы ты не пришёл. Кстати, - Аянтэ оглядел собравшихся, - приходите и вы. Я бы хотел вас там видеть, - и он обезоруживающе улыбнулся, молниеносно стрельнув глазами в сторону Онизэна.

- Конечно, мы придём! - тут же с готовностью отозвался Онизэн. - Разве можно отказать столь прекрасному созданию?

В этот момент открылась дверь, и появился с подносом Арраил - на его тонком лице по-прежнему была написана крайняя степень возмущения. "А ведь Аянтэ мог просто материализовать вино и бокалы с помощью магии", - подумал Пэл. Пока Арраил разливал вино, Аянтэ пристально следил за его грациозными движениями. Но красавец ничего ни на кого не перевернул и никому ничего не подсыпал, налил последний бокал себе и сел на пол у ног Аянтэ, по-хозяйски облокотившись рукой на его колени. За движениями Арраила было очень приятно наблюдать, настолько точёными, выверенными и в то же время естественными, не нарочитыми они выглядели. Арраил снизу вверх посмотрел на Аянтэ, и Пэл, наблюдавший за ним, удивился, увидев как быстро изменилось выражение лица этой элитной шлюхи: в глазах Арраила читалось обожание, от возмущения не осталось и следа. Взглянув на Аянтэ, Пэл увидел, что тот смотрит на своего подопечного с пронзительной нежностью. Эти двое встретились впервые явно не вчера, между ними существовала крепкая связь, и Пэл ощутил болезненный укол ревности. Почему же соффит Анакреонт не убьёт эту блядь?

Между тем Сэил витиевато излагал, почему он очень рад их встрече в этом гостеприимном доме и как он надеется на продолжение общения их гвардейской компании и загадочного Аянтэ, с которым им всем, несомненно, хотелось бы подружиться так же, как и Пэлломелану. Сэил даже отвесил несколько комплиментов Арраилу, который, впрочем, умудрился ответить на них высокомерным взглядом, даром что смотрел снизу вверх.

- Вы хотели здесь снять кого-нибудь? - спросил Аянтэ, когда они пили уже по третьему бокалу. Вино было действительно лёгким и совсем не пьянило. - Если да, можно попросить Арраила подобрать кого-нибудь, он умеет это лучше всех тут.

Арраил, гладивший руку Аянтэ, спокойно лежавшую у того на коленях, и неприкрыто наслаждавшийся видом молча выходящего из себя Пэла, который сидел рядом, но трогать Аянтэ не осмеливался, презрительно фыркнул.

- Для этого есть персонал, - ответил он.

- Ну, тогда, в конце концов, - Аянтэ широко улыбнулся и посмотрел на Арраила, чтобы видеть его реакцию, - Арраил и сам может оказать вам всем соответствующие услуги. Вы ведь согласны?

Аянтэ обвёл взглядом приятелей с таким видом, будто предложил им только что пойти прогуляться.

- Бесплатно, конечно.

Арраил, как показалось Пэлу, тихо зашипел. Отпрянув и устремив на Аянтэ испепеляющий взгляд, он с едва сдержанной яростью проговорил:

- Я не буду...

- Будешь, - наклонившись к нему, приторно-ласково ответил Аянтэ. - Иначе я сию же секунду откажусь от тебя и никогда к тебе больше не приду. Более того, ты будешь стараться изо всех сил, потому что если завтра кто-то из ребят пожалуется мне на твоё неучтивое, хамское обхождение, то я больше не покровитель тебе.

Сэил тихо присвистнул.

- Я не знал, что у Арраила есть покровитель.

У некоторые элитных служителей любви появлялись из числа богатых и влиятельных аристократов покровители, которые иногда полностью брали на себя их содержание, часто, чаще, чем даже постоянные клиенты борделя, их посещали, выпутывали из всевозможных конфликтов и нелицеприятных историй, в которые, бывало, оказывались замешаны люди этой профессии, могли запретить принимать кого-то из клиентов или даже всех, кроме себя, и тому подобное. Фактически покровитель становился полным повелителем служителя страсти, его приказа нельзя было ослушаться. Вернуться в нормальное общество никакая шлюха уже не могла, самое большее, что можно было сделать - это уйти из борделя и, при наличии средств, жить в затворничестве, так как приличные люди, приличная учёба или работа - всего этого было уже не обрести тем, кто себя замарал продажной любовью. Случалось, что аристократ влюблялся в элитного служителя страсти, случалось, что симпатия была взаимной, в таком случае тоже аристократ становился покровителем служителя страсти, ведь нормальный брак для этих людей был совершенно невозможен.

Арраил и так обладал немалым влиянием и связями - исключительными для подобных ему людей - а при наличии достойного покровителя пределы его власти могли существенно расшириться. Проблема до сей поры была только в том, что Арраил не стал бы прогибаться ради власти, которой ему и так было достаточно, а такого гордеца, как он, подчинить себе надолго не мог ещё никто. Хотя пытались многие. Клиенты зачастую даже побаивались безупречного капризного красавца, который, к тому же, стоил безумно дорого даже для знати.

- Да, эта новость ещё пока не облетела город, - повернул к Сэилу голову Аянтэ. - И я постараюсь, чтобы не облетела как можно дольше. А то это помешает нашему с вами общению. Мне бы этого не хотелось.

- Почему же помешает? - удивился Сэил. - Такому роскошному красавцу покровительствовать не постыдился бы, наверное, даже соффит.

Бледный как смерть от угрозы Аянтэ Арраил едва заметно усмехнулся уголком губ. Это не укрылось от глаз Пэлломелана. "Он знает!" Знает и притом так нагло себя держит? Это было немыслимо.

- Ты понял? - вновь обратился к Арраилу Аянтэ. - Я ведь найду тебе замену, что бы ты там ни думал о своей исключительности. Ты ведь хороший учитель, Арраил, и у тебя есть достойные ученики. Любой из них будет рад воспользоваться промахом их бывшего наставника. А среди твоих учеников есть очень хорошенькие...

- Не надо, - очень тихо ответил Арраил. - Не добивайте меня. Я всё сделаю, как Вы хотите. Почему Вы так любите меня унижать?

Аянтэ в ответ только рассмеялся. В глазах Арраила была такая мука, что даже Пэлу стало его жаль. "Неужели это лишь актёрская игра?"

Андорвердэн не выдержал первым:

- Может, тогда не стоит, раз он так не хочет?

- Я не буду настаивать, - ответил Аянтэ, - но если бы Вы знали, как он иногда себя ведёт с другими людьми и что себе позволяет, то Вам бы не было его жалко. А хочет он всегда.

- Ты как хочешь, Андор, но я ни за что не откажусь, - ответил Сэил. Как истинный эстет он, похоже, наслаждался представлением больше всех друзей Пэлломелана.

- Я тоже, - ответил Пэл, который вспомнил, как Арраил гладил Аянтэ по руке, поглядывая на него.

Онизэн рассмеялся.

- Меня можете не спрашивать. Я как раз очень люблю таких: хрупких, тонких, с белыми волосами и голубыми глазами. А если они ещё и развратны, то вообще улёт... - смотрел он при этом, правда, вовсе не на Арраила.

- Спасибо, любезный, - ответил, ничуть не смутившись, Аянтэ. Помолчав, добавил: - Я рад, что мой Арраил вам нравится...

Это "мой" как ножом резануло Пэлломелана, а Арраила заставило вновь гордо вскинуть голову. Что бы такого сделать с этим Арраилом, чтобы тот запомнил его надолго?

- Андорвердэн?

- Да. Не могу же я позволить себе так выделяться.

- Вот и хорошо. Простите, мне пора вас покинуть, меня, полагаю, уже ждут дома, не буду вынуждать ожидающих меня явиться прямо сюда, - с улыбкой проговорил Аянтэ, а Пэл содрогнулся, придумав сразу несколько версий, кто мог бы ждать соффита Алэилера "дома".

- Жду вас завтра во Дворце, в зале собрания молодёжи. Кроме тебя, дорогой, - Аянтэ опустился к Арраилу, взял его за плечи и, когда они оба распрямились, поцеловал прямо в губы довольно затяжным поцелуем, а Пэлломелан, который с настоящей болью смотрел на это, испугался вдруг возникшего желания ударить Аянтэ.

- Тебе же завтра предстоит долго отсыпаться, - ехидно закончил Аянтэ, оторвавшись от Арраила. - Смотри, если ты не будешь стараться...

- Я всё понял, - с улыбкой перебил его Арраил. И ворчливо добавил: - Можете не мусолить эту тему, мне это неприятно. Если Вы желаете меня под всех подкладывать, я не могу противиться Вашей воле.

- Да почему же под всех? Что ты, только под избранных, - с этими словами Аянтэ бросился на шею Пэлу, прижал его к себе и поцеловал в щеку. "Что же ты ревнуешь, глупый?" - услышал Аннивэрэлл слова, раздавшиеся прямо в голове. Голос принадлежал не Аянтэ - Алэилеру, излучал мягкость и тепло, он ласкал и гладил. Вся боль и обида тут же улеглись. "Думаю, ты можешь быть очень жесток, если захочешь, Пэл. Смотри, не испорти сегодня мою игрушку". "Да, его испортишь, пожалуй", - мысленно ответил Пэлломелан, не сомневаясь в том, что его услышат. И изо всех сил стараясь не думать лишнего.

Аянтэ оторвался от Пэла, который, посмотрев на Арраила, был несколько раздосадован, что не заметил ревности или ярости на его красивом лице. Одно лишь высокомерие и лёгкую насмешливость.

- До встречи!

- Эй, а меня поцеловать? - без всякого смущения требовательно спросил Онизэн.

Аянтэ рассмеялся.

- Мне чертовски нравится твоя непосредственность, Онизэн! Не боишься получить от Пэла промеж глаз?

Не дожидаясь ответа, Аянтэ обнял Онизэна за шею и прильнул к нему всем телом - хрупкая тонкая фигурка и высокая широкоплечая фигура Онизэна, ласкающим взгляд контрастом. Заставив Онизэна чуть наклониться, Аянтэ шаловливо прошептал ему в ухо:

- Вспомни этот момент, когда город будет говорить о покровителе Арраила, - и запечатлел на его губах быстрый поцелуй.

- А остальные поцелуи, Онизэн, тебе сегодня подарит Арраил, - со смехом освободившись из объятий растаявшего здоровяка, произнёс Аянтэ и выбежал из зала, пока ещё кто-нибудь не потребовал поцелуя.

Когда Пэлломелан шёл во Дворец на следующий день, он вспоминал события ночи. Пропустив вперёд всех своих друзей и проведя большую часть ночи в лабиринте кустов в саду борделя, наслаждаясь чистым звездным небом и голосами ночных птиц, он полностью успокоился и решил поступить, как он надеялся, неожиданным для Арраила образом. Поэтому, когда пришла его очередь войти в роскошные покои Арраила, занимающего около десятка комнат, Пэл, пока хозяина не было видно, сел в гостиной и разлил по бокалам приготовленное вино редкого жёлтого цвета. Арраил появился бесшумно: одетый в вызывающе красные длинные одежды с большим количеством украшений, он совсем не выглядел усталым или утомлённым. Может, полумрак, едва разгоняемый бледным светом свечей, скрывал тень усталости, может, Арраил знал какой-то секрет или просто был довольно выносливым, но Пэл даже заподозрил, что, возможно, не ему одному пришла в голову мысль предпочесть обстоятельный разговор плотским утехам. Арраил, взяв бокал и расположившись в кресле напротив Пэлломелана, сделал едва заметное движенье бровью: на столе тут же появилось блюдо с сочными фруктами, порезанными на ломтики.

- Аянтэ с удивительным упрямством всегда заставляет меня подавать всё собственноручно, - со вздохом пожаловался он Аннивэрэллу. Сейчас Арраил не казался особо высокомерным, скорее, нейтрально-сдержанным. Может, всё-таки усталым.

"Он ищет во мне союзника?"

- Ты ведь знаешь, кто он такой?

- Конечно же, - фыркнул Арраил. - Это сложно было бы скрыть от жреца любви.

- Почему?

Арраил посмотрел на Пэла, как на маленького ребёнка, который только что задал совершенно глупый вопрос. Но, тем не менее, терпеливо и без раздражения пояснил:

- Потому что, когда соффит занимается любовью с кем-либо, в момент кульминации происходит всплеск энергии такой силы, что не каждый андрогин смог бы выжить. Именно поэтому соффитов не интересуют слабые низшие маги. Они не способны безболезненно принять в себя энергию Кристалла, которая окружает соффитов постоянно. И чему вас только учат в Гвардии?

Настала очередь Пэла фыркнуть.

- Ну, уж явно не искусству соблазнения соффитов.

- А зря, между прочим, - ворчливо заметил Арраил и неожиданно ослепительно улыбнулся. Пэл залюбовался красивым лицом, но перед его мысленным взором появилось лицо Алэилера, каким он видел его в замке Адонира, и облик Арраила словно потускнел.

- Он очень много говорил о тебе в последние пару месяцев, - не переставая тепло улыбаться, произнёс Арраил.

Пэлу было очень приятно это слышать, но странно: Арраил так спокойно говорит об этом? Аннивэрэллу показалось, что покровитель Арраила очень тому важен. Присмотревшись, Пэл подумал, что глаза Арраила холодны, что располагающая улыбка - лишь маска, а настоящие эмоции и мысли служителя страсти спрятаны где-то там, далеко в глубине холодных непроницаемых глаз. Впрочем, что можно сказать наверняка в таком полумраке?

- Арраил, а ты не боишься? Ведь он же несвободен...

Арраил посерьезнел и, машинально вертя бокалом в холёной руке, принялся рассматривать игру бликов свечей в желтом вине.

- Знаете, лорд Аннивэрэлл, иногда я сам недоумеваю, почему ещё жив, - задумчиво проговорил он. - Видимо, мою жизнь спасает моя профессия, как это ни смешно. Но я всем полностью доволен. И ни за что бы не хотел изменить свою судьбу.

Лицо служителя страсти вновь осветила улыбка, в этот момент Арраил поставил бокал на столик и поднял руку поправить серёжку - бирюзовый сполох рассек полумрак, затмив улыбку красавца. Необычный прозрачный камень в одном из колец, украшающих нежную руку, приковал внимание Пэлломелана. В камне пульсировала магия. Все украшения, надетые на Арраила, вели своё магическое соло, их "голоса" сплетались в тугой клубок заклятий - несомненно, и защитных, и притягивающих, и разных других чар на Арраиле лежало предостаточно, но камень, оправленный в неброский светлый металл, выводил свою песню слишком уж качественно отлично от остальных. Пэл затаил дыхание, присматриваясь к камню и постепенно проникая глубже в его магию. Из этого состояния его резко вывел ехидный голос Арраила:

- Вы засмотрелись на моё колечко, милейший лорд? - улыбка красавца обратилась в усмешку. - Кольцо соффита.

Пэлломелан, как и любой человек, разумеется, слышал о кольцах соффитов: созданные одной только магией, являя собой сильный защитный артефакт, канал связи с соффитом и просто символ избранничества, подобные кольца были дарованы богами дорогим им людям. Цвет камня говорил о том, какому соффиту принадлежит кольцо. Глубокий бирюзовый. Цвет Алэилера. Итак, он подарил Арраилу кольцо. Пэлломелан ощутил обжигающую холодом обиду. Удивляясь силе своих эмоций, он постарался овладеть ими и не радовать своего собеседника проявлением обиды и ревности. Но Арраилу было достаточно пары чуть резких движений Пэла. Зная, что блеск торжества в его глазах слишком заметен, Арраил с ложной скромностью потупил взор и проговорил:

- Это колечко способно вытащить из множества передряг. Многое бы я отдал за то, чтобы оно у меня было лет пятьдесят назад...

- Ты всё делаешь ради этого? Ради кольца, ради власти и положения? Тебе только для того нужна связь с соффитом?

- Лорд Аннивэрэлл, по-Вашему, я просто какое-то чудовище, - с видимым наслаждением от ситуации ответил красавец. - Вы думаете, что я мог бы обмануть соффита, изображая несуществующую любовь? Я польщён, милорд. Но увы. Честно говоря, я даже не могу предположить, кто из магов мог бы быть на такое способен. Уверяю Вас, мысли и чувства любого андрогина - открытая книга для любого соффита. Им приходится не учиться читать наши мысли, а, напротив, учиться не видеть их, отводить взор.

Вся их беседа с Арраилом как заноза засела в мыслях Пэла. Молодого Аннивэрэлла выводило из себя остро им ощущаемое превосходство этого служителя страсти. Хотя здравомыслие подсказывало, что, избери когда-то Арраил другую профессию и стань магом, сейчас бы он смог стать Пэлу учителем (и не быть при этом любовником Алэилера). Где-то очень глубоко в душе Пэлломелан сожалел, что всё совсем не так.


Аянтэ был радушен и, как обычно, излучал тепло. Он, Андорвердэн, Онизэн, Сэилраэнт и Пэл стали сердцем новой блестящей компании на этом собрании дворцовой молодёжи. Появление гвардейцев и загадочного красавца совершило маленький переворот во внутренней иерархии тусовки юных аристократов. Их ни на секунду не оставляли одних, сначала знакомые Пэла и Аянтэ, затем осмелели знакомые тех знакомых и так далее. Сначала Пэлу было неприятно это нарушение их дружеского круга, но потом ему в голову пришла мысль, что, если уж он стал, точнее, становится приближённым соффита, он должен привыкать и к постоянному пристальному вниманию к своей персоне.

- Как вам мой вчерашний подарок? - с неподдельным любопытством спросил друзей Аянтэ.

- О, - вместо ответа томно выдохнул Онизэн.

- Бесподобно, - ответил Сэил, как всегда он более других чувствовал себя в своей тарелке, по полной используя возможность показать себя и присмотреться к другим, в будущем, возможно, полезным людям. - Я не совру, если скажу, что это было даже... ммм... в некоторой степени познавательно.

- А Пэлу не понравилось, вон, всё время дуется, - прокомментировал задумчивость Аннивэрэлла Аянтэ.

- Наверное, его, в отличие от тебя, Сэил, подарок ничем новым и незнакомым не удивил или даже разочаровал, - усмехаясь, проговорил Онизэн.

- Пэл? - тихо и серьёзно спросил Аянтэ, подойдя ближе. - Он плохо себя вёл? Ты только скажи...

- Нет, всё в порядке. Честно, - ответил Пэл, стараясь изгнать из мыслей образ изящного кольца с манящим взгляд бирюзовым камнем. Образ растаял, словно разбившись на кусочки под пристальным взглядом голубых глаз. В следующую секунду Аянтэ уже отвёл взгляд, отвечая кому-то на попытку завести светскую беседу. Успел ли он увидеть?

- Я же говорил, что тебе не стоит идти последним.

- Давай оставим эту тему, Онизэн, ладно? - Пэл ощутил, что его настроение падает. Надо бы уйти, чтобы не мешать друзьям радоваться, но как? Безвыходная ситуация. Уйти не дадут, скорее всего, сесть и посидеть одному в сторонке тоже не дадут, а болтать о пустяках нету сил. Тут, к счастью, ему на глаза попался Адонир, уже давно поздоровавшийся с ними и пока безуспешно жаждавший общения. Им-то Пэл и отгородился от окружающих и от своего настроения.

Что касается остальных, то Аянтэ делал всё, что в его силах, чтобы они остались довольны проведённым днём. Он познакомил Сэила с несколькими небезынтересными ему людьми, весь вечер расспрашивал Андора о мире, где тот работал, и о местных жителях, которых он изучал, и, наконец, упорно строил глазки Онизэну. Вся эта картина не прибавляла Пэлломелану настроения и, вконец устав от болтовни Адонира, он решил-таки уйти. Выбрав редкую минуту, когда рядом с Аянтэ никого не было, он приблизился.

- Я, наверное, всё-таки пойду... Мне надо отдохнуть, очень хочется побыть одному и не идти обратно с народом, - натолкнувшись на укоряющий взгляд голубых глаз, Пэл поспешно добавил: - Я стану приходить сюда гораздо чаще, больше таких долгих перерывов не будет. И остальных буду приводить. Если ты хочешь.

- Конечно, хочу. Я их тоже приглашу, твои друзья мне интересны, Пэл. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? - в голосе Аянтэ появилось возмущение. - Ты совершенно не умеешь ценить того, что у тебя есть. А ещё ты вымогатель.

С этими словами красавец схватил пристыженного Пэла за руку и порывисто потащил за собой прочь из зала.

- Пошли.

- Что подумают остальные? - несколько растерянно спросил Пэл, когда они уже вышли из дверей.

В ответ он услышал совершенно непристойное грубое ругательство, красноречиво передающее насколько Аянтэ всё равно, кто какие предположения сделает из виденной ими сцены. Пэл никогда раньше не слышал подобных слов из нежных уст Аянтэ, поэтому потрясённо позволил протащить себя ещё через пару залов. Тут Аннивэрэлл заметил, что окружающее пространство стремительно и как-то незаметно меняется. Словно соринка в глазу мешала разглядеть обстановку, а когда мигом позже ясность появлялась, зал вокруг был совсем другим. Пэл засмотрелся на калейдоскоп пролетающих комнат - они, вроде бы, ещё шли, но движения абсолютно не чувствовалось, казалось, это комнаты летят мимо. В воздухе появился привкус тонкой опьяняющей магии, Пэл взглянул на крепко держащую его кисть руку и обнаружил, что она стала немного иной и что совсем другие украшения унизывают тонкие длинные пальцы его спутника. В этот момент они резко остановились, Алэилер порывисто обернулся к Пэлу, оставив в воздухе на какой-то миг стремительно тающее золотистое сияние, и быстрым движением сунул ему в руку какой-то предмет. Пэл ощутил холодок металла и тут же всё понял.

- Я не... - начал было он возмущённо, не разжимая кулака с кольцом. Если он посмотрит на артефакт, то сил уже не хватит вернуть.

Буря эмоций мгновенно пробежала по нереально красивому лицу, но Алэилер сдержал себя, ответив спокойно и доброжелательно:

- Послушай меня. Я и сам собирался тебе подарить кольцо сегодня. Я решил так ещё вчера и как-то совершенно выпустил из виду, что сука Арраил может поддразнить тебя этим. Ну, он своё ещё получит...

- Не надо! Получается, будто я его подставил. Я вообще не хотел, чтобы ты знал.

Эмоции соффита, ощущаемые сильным фоном, ослепляли и сбивали с толку, и Пэл чувствовал себя совершенно растерянным. Ситуация была ему неприятна, но уходить совсем расхотелось, хотелось просто стоять рядом и смотреть на длинные, чуть спутавшиеся от бега и стремительности волосы его бога. Прямо смотреть ему в лицо Пэлломелан инстинктивно избегал.

- Тогда постарайся научиться не думать так громко, Пэл, - уже мягче ответил Алэилер. - Попроси кого-нибудь из своих учителей позаниматься с тобой этим. Скажи, что тебе это необходимо, и покажи кольцо, каждый из них сразу всё поймёт и согласится.

С этими словами Алэилер взял руку Пэлломелана, разжал кулак и сам надел кольцо на палец Аннивэрэлла. Кольцо было совсем не похоже на то, которое украшало руку Арраила, только такой же прозрачный бирюзовый камень вёл такую же магическую песнь.

- Такие кольца всегда меняются по воле того, кто их носит. Так что оно не будет одинаковым всё время. Если где-либо в нашем мире или в одной из колоний тебя задержат, покажи это кольцо и тебя проведут сюда, во Дворец, ко мне, - Алэилер всё ещё держал в своих руках руку Пэлломелана, и тот заметил, что одно из колец на длинных пальцах как-то одновременно похоже и непохоже на то, что только что было ему подарено. Оно тоже что-то пело, но совсем не так и в то же время похоже, и камень в нём полыхал глубоким тёмно-алым. Этот перстень источал едва заметное ощущение опасности.

Алэилер проследил за взглядом своего друга.

- Да, довольно агрессивная вещичка, - он улыбнулся. - Перстень Анакреонта.

Это имя, как показалось Пэлу, как стеной отгородило его от Алэилера.

- А если Вас... тебя не будет во Дворце, то к кому тогда меня проводят?

- Ааа, - Алэилер выпустил руку Пэла и неопределённо махнул рукой. - Тебя доброжелательно встретят, не волнуйся. Только всё-таки научись думать тихо, ладно? И лучше поскорее.

Слова Алэилера как-то совсем не успокоили Пэла, и он решил, что воспользуется перстнем только в случае крайней-крайней нужды.

- Если бы ты отказался от него, ты бы очень сильно меня обидел, Пэл. Повторяю, я уже собирался дать его тебе.

"Интересно, если бы я отказался принять перстень от другого соффита, меня бы сразу же убили?"

- Очень возможно, Пэл. Но я не хочу, чтобы у нас с тобой были отношения, как у этих моральных уродов с их слугами, именно слугами, а не друзьями. Ты всё ещё хочешь отказаться от него?

- Нет, - Пэл нашёл в себе силы взглянуть в лицо Алэилера. - Эмм... забыл, что я ещё хотел спросить...

Алэилер печально улыбнулся.

- Тогда я спрошу. А чего ты так испугался за Арраила? Я считаю, головомойка будет ему полезна. Я же просил его вести себя безупречно. А он едва нас не поссорил.

- Он бы нас не поссорил, - со всей возможной уверенностью ответил Пэлломелан. - И потом, я думаю, что кольцо он не собирался мне демонстрировать, это вышло случайно, я сам его заметил.

Перед глазами Аннивэрэлла встали воспоминания о ночной беседе со служителем страсти. Вот он ставит бокал и поднимает руку, чтобы поправить серёжку, вот темноту пронзает бирюзовый высверк...

- Ага, вижу, - Алэилер и не пытался скрыть, что видит мысли Пэла. - Ну тварь, а! Не случайно, Пэл, это вышло! Или твои друзья слепы, что никто не видел этого кольца? Арраил прятал его, магией, а когда решил, что настал момент, показал тебе... Кстати, я думал, что увижу вас не в разных креслах, а гораздо ближе друг к другу.

- Да ну... У меня было не то настроение. Пожалуйста, не говори ему ничего. Он же будет радоваться, что расстроил меня. Ведь он же будет радоваться, даже если ты в ответ причинишь ему боль.

- Ладно, Пэл. Но только если он сам не спросит о кольце. Тогда будем считать, что он нарвался.

Алэилер прошёл в центр зала и сел на резной бордюр фонтана, красиво сложив длинные ноги. Пэл изумлённо уставился на фонтан: он совершенно не слышал плеска падающей воды, притом, что подобной рассеянностью, вообще, не отличался. Повертев головой, он увидел совершенно не замеченные им ранее невысокие деревца, непонятно как вырастающие из ровных плит каменного пола.

- Это всё тут было? - спросил Пэл, ожидая подвоха. Ведь пространство же вокруг них менялось само, когда они бежали. Может, и сейчас тоже...

Алэилер рассмеялся.

- Было. Прости, Пэл, но ты смотрел только на меня.

Звонкий серебристый смех. Нагло-манящий, с ноткой скрытой грустинки, такой самоуверенный и такой молодой, странным тихим эхом он свободно разлетелся по залу - казалось, он жил какой-то своей жизнью и больше никак не был связан с тем прекрасным белокурым созданием у фонтана. Смех Алэилера - Пэл ещё не знал, что во Дворце поговаривали, что только этот соффит умеет смеяться так.


Смех Алэилера и его слабое отражение - смех Аянтэ. Встречи в зале собрания дворцовой молодёжи при каждой выдававшейся возможности - он и его бог, спрятавшийся под маской неприступного красавца-аристократа, Онизэн, Сэилраэнт, Андорвердэн, всё теплее и ближе к настоящим друзьям. Теперь взгляды остальных уже не задевали. Прогулки в разное время суток, центр города, то полный жизни, то почти пустой ночью, лишь патрули городской охраны, шум и смех их компании под призрачным скрещивающимся светом двух лун... Словно едва парящий над землёй и слабо мерцающий в темноте белым светом стен Дворец соффитов, блекло отливающие разными цветами камни главной площади города... Заброшенный дикий пруд в дворцовом парке, нереальная тишина - почему-то сюда не долетал шум города даже среди бела дня. Лишь опадающие листья всегда одетых в осенний убор деревьев... Убегающие до горизонта поля позади Дворца, и пасущиеся на них табуны прекрасных созданий - королевских крылатых единорогов. Они никогда не подходили к ним близко, хотя и Пэлу, и его друзьям-гвардейцам было безумно интересно вблизи рассмотреть таких жутких и таких прекрасных тварей, чьи копыта, челюсти с острыми зубами, огромные мощные крылья и рог могли превратить в кучку окровавленной плоти любого противника. Питались они, конечно же, мясом.

- А ведь гвардия летает на таких, - мечтательно произнёс Онизэн, в мыслях пребывавший далеко вверху, над облаками - верхом на хищной твари.

- Да, - подтвердил Аянтэ. - Вас ведь этому скоро начнут обучать. Но эти табуны принадлежат соффитам, не можем же мы вести себя тут как хозяева. Вообще на эти поля редко кого пускают, я и так провёл вас сюда, пользуясь своим положением.

Неизменная искренне тёплая улыбка их спутника. Неизменный похотливый взгляд Онизэна. Танец. Аянтэ очень любил танцевать с каждым из друзей Пэлломелана - но всегда недолго и никогда не позволяя себе увлечься так, как в замке Адонира. И тем не менее искусного танцора неизменно осыпали похвалами.

Пэл и очень-очень почтенного возраста андрогин рядом с ним - одни в огромном зале, учитель и ученик. Неимоверно худой и древний (Пэл даже боялся представить, сколько ему лет), с необыкновенно яркими глазами на бледном лице - он был одним из самых старых учителей гвардейцев. Именно его на просьбу Пэла обучить его думать тихо и привел преподаватель боевой магии, учивший первокурсников. Бирюзовое сияние кольца. Тихое соло магического камня. Аннивэрэлл прятал кольцо от друзей - и мучился от укоров совести при этом. Ведь прятать - словно стесняться... Терпение его дряхлого учителя. Вновь и вновь одно и то же - свободного времени всё меньше и меньше.

- Какие дополнительные занятия, Пэл? Почему бы тебе не сказать нам?

- Простите, ребят, пока не могу... Я обязательно скажу.

- Совсем зазнался, - шутливо и не зло, но с ноткой обиды.

"Может, сказать им всю правду?.."

- Соффит всегда сможет прочитать твои мысли. Но нельзя ему навязывать их. Ты должен уметь подумать о том, как ты хочешь Прекраснейшего, так, чтобы он этого не заметил.

"Обязательно, что ли, приводить такие примеры?!"

- Молодец, у тебя начинает получаться. Но главное, чтобы твоих нескромных мыслей "не услышал" соффит Анакреонт.

А занятия по боевой магии вытряхивали всю душу. Убивать жутких созданий на полигоне - довольно большом куске пространства, то ли искусственно созданном, то ли отгороженном магией сильных колдунов - убивать, убивать, убивать, до автоматизма и одновременно лечить себя от неглубоких ран, оставленных заклятием предыдущего зверя - ну кто же знал, что эти твари тоже умеют колдовать?

- Забудьте про магию! Не всегда есть возможность убивать на расстоянии. Попытайтесь убить его боевым посохом.

Смертоносный вихрь, лёгкий щелчок - остро заточенное лезвие с локоть длиной, какой умелец додумался когда-то давно спрятать его внутри посоха?

- Совершенное оружие. Им можно сделать почти всё. А посохом с магической накастовкой - абсолютно всё.

Разнообразные мечи, копья и кинжалы - тоже, но традиционным оружием всё-таки являлся боевой посох. Страшная вещь в руках умельца.

Пэл начинал делать успехи. Его реакция зачастую была чуть-чуть быстрее.

Крик. Боль. Посох выпадает из сломанной руки. Преимущества действий в команде - Андорвердэн тут как тут, его магия тут же сметает боль, кровь постепенно начинает останавливаться.

- Ты убил его!

- Да, - когда не больно, даже нетрудно устоять на ногах. Правда, совсем не чувствуется рука, - но не успел отдёрнуть руку...

- Фигня, но ты первым смог убить его!

- Да ладно, просто случайно попал в уязвимую точку, - ложная скромность. Пэл знал, что это не было случайностью. Несмотря на пыл битвы, точный расчёт не подвёл. Азарт - да, но не затмевающий способности думать.

Уже позже, вне пространства полигона.

- Очень хорошо. Сейчас в кости не осталось даже трещины, можешь бить рукой и совсем не бояться... Первый раз может быть неуютно, но это просто память твоего тела. От травмы ни осталось и следа. И запомни - ты сам должен снимать боль раньше, чем даже почувствуешь её. Это очень много будет значить в настоящем бою.

Всегда предельно сдержанные чуть не до холодности учителя. Всегда надежная помощь в тот момент, когда чудовище наносит смертельный удар.

Андор слегка кривится.

- Я не могу не завидовать. Я не умею лечить так, как они.

- Слушай, у тебя ещё Гвардия не позади. Всё будет! - оптимист Онизэн. Его совершенно не волновали собственные неудачи - впрочем, их бывало не так уж и много. Однако по сравнению с друзьями он дрался безрассудно, очень увлекался и потому травмы получал гораздо чаще их. Пэлу приходилось отрезвлять и удерживать его почти всегда, когда они работали в одной команде.

- А ну стой!!! - невольно пришлось вспомнить забытую было гордость недавнего безупречного выпускника. Отрывочные чёткие команды без излишних пояснений - в их маленькой команде бывший тихоня Пэлломелан как-то незаметно стал лидером. Тихая и задумчивая манера говорить в условиях сражения уступала место повелительности и некоторой резкости.

- Из такой позиции никто и никогда не наносит удар! Ведь неудобно же, - даже легкая обида Онизэна.

- Прости, это был единственный шанс тебя опередить. Ну, Зэн, ты бы иначе меня размазал по той стене - посмотри на себя и на меня.

- Ты теперь должен мне романтичный вечер!

- Что?! Ты представь, если бы вся Гвардия за каждый удар, нанесённый в поединках друг другу, потом ходила друг с другом на романтичный ужин - мне кажется, это бы больше напоминало бы бордель, а не Гвардию.

- Да ну тебя.


- Аянтэ, можно тебя попросить?

- Конечно, Пэл! Что?

- Я хочу купить себе боевой посох. Хороший боевой посох. Ну то есть тот, который бы пригодился мне и после окончания учёбы.

- Да, я уже понял, о чём ты. Пошли. Я чувствую, скоро следом придётся вести Онизэна и остальных. Не хочешь же ты позволить их зависти рассорить вас.

- Я не для того, чтобы выпендриться. Мне просто кажется, что к своему оружию лучше начать привыкать уже сейчас.

- Я прекрасно понимаю тебя. Пойдём.

К дворцовым оружейникам вошёл уже не Аянтэ, а Алэилер в сопровождении Пэлломелана.

На следующий день половина однокурсников - та половина, что лучше разбиралась в оружии - с завистью смотрела на посох в руках Пэла. Впрочем, удивляться не приходилось: ведь Аннивэрэлл был баснословно богат. А что же ещё покупать молодому наследнику древнего аристократического рода, как не благородное оружие? И только пожилой наставник вздохнул, когда вечером они встретились на занятиях:

- Ну хорошо, что он хотя бы не подарил тебе меч, режущий пространство.

- А что, и такие бывают?!

Но наставник ничего не ответил, а только ворчливо заметил, что на занятия, касающиеся ментальных чар, вовсе не требуется боевой магический посох.

После занятий Пэл пришёл в тот зал, где обычно собирались для беседы перед сном они с друзьями. Все остальные уже разошлись, только Сэил и Андор поджидали Пэла после его таинственных занятий по вечерам.

- А где Онизэн?

- А, шляется где-то, - махнул рукой Андор. Онизэн действительно частенько приходил только под утро. - Ну что там твоё оружие? Все только об этом и говорят. Выпендрёжник ты всё-таки, Пэл!

Пэл слегка смутился.

- Аянтэ помог, да? - спросил Сэил.

- Почему обязательно Аянтэ? - перебил Андорвердэн. - Пэл что, побирушка с базара какая-то? Без связей и денег? Пошёл в лавку да купил!

Пэл хмыкнул.

- Ты не понимаешь, Андорвердэн, - мягко ответил Сэил. - Хорошее оружие можно купить в лавке. Хорошее для нас с тобой, для тех, кто учится, или хорошее для городской стражи. Но, насколько я знаю, не такое, как у наших преподавателей. Не такое, как у состоявшихся гвардейцев соффитской свиты. Своим оружием они обзавелись у оружейников Дворца. Что доказывает, что Аянтэ действительно состоит в соффитской свите. Правильно, Пэл?

- Нуу... Да, в соффитской свите он состоит.

- Вот! - Сэил самодовольно устроился в кресле удобнее. - Это было очевидно, а ты всё нам не говорил, за дураков держал.

- Он сказал, что готов и вам достать такое же...

- Не надо, - отказался Сэил. И пояснил: - Нет, я не зазнался. Меня дома ждёт фамильное - ничуть не хуже. Зачем мне два? А Онизэну такое давать просто опасно. Убьёт кого-нибудь. Ещё кого-нибудь, я хотел сказать. Вот если Андорвердэну только.

В этот момент дверь распахнулась как от пинка и в зал влетел взлохмаченный Онизэн. С него потоками стекала вода. Сэил осуждающе взглянул на эту картину и перевёл взгляд на окно - на улице мягко падал снег. Зима подкралась как-то незаметно и очень быстро - время на полигоне летит как стрела.

- Пэл!!! Скажи-ка мне, как поживает Арраил?!

От такого яростного начала и упоминания имени знаменитого служителя страсти Пэлломелан даже растерялся.

- Эм... Я не знаю, конечно, я не ходил больше туда. А что?

- Аянтэ тебе что-нибудь говорил о нём? Ну, например, что он всё-таки перестал ему покровительствовать?

- Да он не перестал, вроде бы. С чего ты взял?

- Тогда объясни мне, почему в городе ходят слухи о том, что покровителем Арраила с некоторого времени является соффит Алэилер?

Повисла многозначительная тишина.

"Мало ли, что говорят", - хотел ответить не ожидавший такой новости Пэл, но слова замерли у него на языке под пристальным взглядом серых глаз Сэила.

- Отвечай!!! - бесновался Онизэн. Только сейчас Пэл заметил, что тот несколько бледен и взволнован больше обычного. - Я имею право знать, кого всё-таки я лапал за задницу неделю назад, когда танцевал с Аянтэ?!

- А ты его лапал за задницу? - ехидно уточнил Андорвердэн.

- Да!! - рявкнул Зэн.

- Ну всё, значит.

Сэил даже не усмехнулся и продолжал серьёзно смотреть на Аннивэрэлла. Он тихо спросил:

- Почему ты не сказал нам?..

Пэл выдержал взгляд Сэилраэнта и, уже овладев собой, спокойно и также тихо ответил:

- А ты бы поверил?

- Мммм... пожалуй, нет. Но я бы хотя бы был предупреждён. Знаешь, вообще, это не шутка. О таких вещах нужно предупреждать.

- И, насколько я понимаю, он хочет, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Потому что он хочет непосредственного общения...

- Да, пожалуй, Онизэн теперь не посмеет лапать его за задницу, - наконец улыбнулся Сэил. - Хотя ни в чем нельзя быть уверенным.

- Всё равно Пэл рискует гораздо больше меня. Я всё равно ещё долго не смогу поверить. Может, это какая-то ошибка? Пэл?

- Я ничем не рискую, Зэн. У тебя неверное представление о наших отношениях, полагаю. Не суди по себе, развратник. И... это не ошибка, - с этими словами Пэлломелан продемонстрировал друзьям кольцо соффита.

Повисло долгое молчание.

- Ну ты и гад, - резюмировал Зэн с ухмылкой.


Бал


Несмотря на то, что именное соффитское кольцо Алэилер едва ли не силой вручил Пэлу, последний все равно в глубине души довольно-таки гордился этим фактом. Впрочем, это польстило бы и более опытному и искушенному человеку: ну кому бы не понравилось, что один из богов ценит тебя настолько, что уговаривает принять от него в дар столь редкую вещицу, знак отличия и избранности.

Иногда, прогуливаясь по улице и созерцая мерцающие башни Дворца, Пэлломелан ощущал колющее желание вот прямо здесь и сейчас подойти к ближайшему патрулю городской или дворцовой стражи и велеть проводить себя к создателю кольца. Глупость, конечно, подобные вещи используются только когда случается что-то очень и очень серьёзное... К тому же он видит Аянтэ довольно часто на встречах дворцовой молодежи.

Но... вот бы хоть глазком подсмотреть, какой он в другое время. Когда он один посреди своих покоев или просто идет, нет, скользит по коридору в той части Дворца, где бывают только соффиты. Каким он бывает с ними, с остальными, загадочными и такими зловеще притягательными хранителями Кристалла? Какой он, когда он не Аянтэ на встрече молодых аристократов? Столько всего скрыто под непроглядным покровом таинственной жизни этого иного существа. В некоторые моменты Пэл начинал желать, чтобы с ним что-нибудь случилось, что-нибудь страшное, чтобы он мог воспользоваться кольцом, оказаться во Дворце и похитить какой-то миг жизни Прекраснейшего. Тот, наверное, удивленно встанет в своих золотых одеждах бога, оставит соффита Анакреонта, с которым в этот момент будет пить вино, и бросится к нему, к Пэлломелану... Мечты заводили далеко. Пару раз, витая в своих мыслях, Аннивэрэлл даже проходил мимо дверей учебных корпусов гвардейцев и приходил в себя в узких безлюдных улочках недалеко от Дворцовой стены.

Как известно, если долго желать чего-то, то это непременно случается. Ничего страшного в центре Столицы не могло произойти со столь значительным лицом, которым уже только по одному праву рождения являлся Пэлломелан - и все же однажды в удивительно дождливый день у стен Дворца разыгралась маленькая драма.

Шел теплый дождь, небо было заложено глухими тучами, отчего вечер казался так похожим на ночь - на улицах даже раньше обычного зажгли фонари. В этом дождливо мокром мраке Дворец соффитов слабо мерцал своим обычным лунным светом - и манил, манил, манил серебристо-белой аурой среди тьмы. Пэлломелан, известный любитель одиноких прогулок, не мог пропустить такой вечер и отправился по одному из своих привычных маршрутов - от фамильного особняка Аннивэрэллов к Дворцовой площади. Пропасть и закружиться в паутине соседних улочек, зачарованным как будто слабо плывущей по воздуху призрачной громадой такого близкого и такого недостижимого Дворца. Неожиданно для себя выйти к Дворцовой стене, всего два-три человеческих роста, но ее не перелезть, не перепрыгнуть, не перелететь - Дворец с воздуха окружен гигантским невидимым куполом, который пропустит только тех, кого ждут в гости или не против видеть загадочные хозяева этого мира. Впрочем, о "невидимости" этих чар можно было бы поспорить: Пэл очень явственно "видел" своим кристаллитом пульсирующий клубок чар, окружающий Дворец. Где-то слышал краем уха, что на выпускном экзамене на мага-специалиста по защитным чарам нужно "расшифровать" фрагмент этой накастовки, разобраться в магических слоях той области вокруг Дворца, которую выберет экзаменатор, четко обозначить какая нить какому заклятию принадлежит и за что отвечает... Пэл не представлял, как это сделать. Но "видел", "видел" и защитный купол вокруг Дворца. Коснуться прохладной белой стены, там, за нею, скрыт его прекрасный бог, именно она, эта круговая стена, хранит за собой столько тайн...

Неожиданно чуткого слуха молодого человека достиг чей-то непривычно высокий вскрик. Странно. "Наверное, какой-нибудь зверек", - однако пошел вдоль стены по направлению к главному входу во Дворец. Темнота, разгоняемая сиянием стены, безлюдье и дождь. Оказывается, он зашел довольно далеко. Если пойти назад от Дворцовой стены, то можно увидеть другой лик Столицы - кварталы бедноты и чужаков, несчастных иммигрантов из других миров, всякие притоны и дешевые кабаки, склады Центрального порта. Но там Пэл никогда не был. Ближе к Дворцу местность становилась безлюднее - магия Дворца отпугивала многих. "Сколько же я гуляю так?" Плавный поворот стены - интересно, что там внутри она так огибает? - и Аннивэрэлл увидел пару дворцовых стражников и маленькую тонкую фигурку рядом с ними. Ребенок? Нет, что-то не так. Пропорции какие-то не такие, первое ощущение отторжения, как если бы встретил какого-то уродца... Меж тем один из стражников сделал быстрое движение и схватил за шиворот попытавшееся увернуться маленькое непонятное существо.

-...если ты, образина, ещё раз произнесешь это имя, то я выверну тебе из суставов твои уродливые конечности, - донеслось до Пэла сквозь шум дождя и гогот второго стражника.

- Нет, пустите меня, - всхлип, выдавший страх и полное бессилие, - пожалуйста, не бейте... не надо! Я правда его знакомый...

Речь непонятного существа была прервана резким ударом в кулаком в лицо; стражник, державший его, не захотел или не смог удержать тельце и выпустил из рук в тот момент, когда его напарник резко перестал смеяться и нанес свой удар.

Пэл ускорил шаги. Надо приструнить распоясавшуюся стражу - и кто это такой?

- Черви в гниющем трупе твои знакомые...

Что это, непонятное существо судорожно хватается за челюсть, куда пришелся удар, и, кашляя, выплевывает что-то зеленое.

-...а не Его Величество соффит Алэилер.

Пэлломелан замер от этих слов и от пришедшего осознания, что эта зеленая жидкость, которой плюётся незнакомец, является его кровью. Чужак. Жалость, поднявшаяся было в душе молодого человека, уступила место отвращению. Однако он произнес имя соффита, просто так запуганные чужаки не решались даже имени обычного андрогина произнести или взглянуть уроженцу этого мира в глаза. А этот пришел к самой Дворцовой стене и что-то пытался объяснить страже про себя и Прекраснейшего... Нонсенс...

Размышления Пэла были прерваны пристальными взглядами стражи, но, видимо, признав в нем богато одетого аристократа (хоть и шатающегося ночью в одиночестве около Дворцовой стены со стороны бедных кварталов), один из стражников вполне миролюбиво произнес:

- Полюбуйтесь. Эта мразь сама нашла нас и стала нести чушь, что у нее важное поручение от такого же уродливого друга к самому соффиту Алэилеру! И как только грязный язык повернулся! Совсем охамели твари, надо подать рапорт, что житья от них не стало даже у стен Дворца и пора провести новую зачистку этого поганого рассадника.

При этих словах маленький незнакомец - совершенно круглые глаза, дырочки на месте носа прикрыты какой-то непонятной перепонкой, а на тощей шее виднеются какие-то непонятные разрезы (жабры, что ли?) - аж подпрыгнул и, по-прежнему не отводя рук от челюсти, с трудом проговорил:

- Нет! Нет!!! Не делайте этого, там же друг...

- Закрой пасть! - удар ногой, нанесенный одним из стражников, пришелся в плечо чужака, и тот со вскриком упал.

Самые смертоносные и сильные удары наносятся именно ногами - это знают даже маленькие дети, когда в своих играх неуклюже пытаются подражать взрослым воинам. Наверное, он ему сломал несколько костей... или что там у него вместе костей...

"Может ли это быть правдой? Какой-то непонятный урод - но откуда бы он узнал его имя? И откуда такое упрямство, когда тебя бьют и вот-вот покалечат? А не врали, когда рассказывали, что чужаки знают наш язык..."

- Подождите! - Пэлломелан протянул руку перед стражником, который собирался продолжить избивать чужака. - Стой!

- Что? - с раздражением оба уставились на него.

"Что я им скажу? Не бейте его, вдруг он говорит правду?.. Черт, а вдруг он сейчас умрет..."

- Не бейте его, подождите! Пожалуйста!

- Не вмешивайтесь в работу Дворцовой охраны. Отойдите, если не понимаете, какую ересь отважился произнести грязный язык этой твари.

Нет, так не получится...

Пэл поднял руку и мысленно попросил кольцо стать заметнее. Магический камень тут же откликнулся на призыв и "открыл" свою магию, полыхнув бирюзой где-то в глубине. Ненавязчиво, но трактовать как-то по-иному этот магический посыл не получится при всем желании.

- Я требую, чтобы меня и этого чужака проводили к Его Величеству соффиту Алэилеру сию минуту... Нет, через минуту, - "Он же не сможет идти, надо подлечить". Стража изумленно отступила. Ещё бы, не каждую ночь встретишь у Дворцовой стены праздношатающегося обладателя кольца соффита.

Пэлломелан присел на землю рядом с тельцем чужака и поднес к его плечу руки. Освобождая энергию для лечения, он отметил, что чужак не отшатнулся и не сделал попытки отползти, хотя был в сознании и вовсю лупил на него свои круглые как луны глаза.

- Я помогу тебе увидеться с ним, - тихо проговорил Аннивэрэлл. - Но если я увижу, что ты хочешь сделать что-то плохое...

- Нет-нет, - поспешно ответил незнакомец. Похоже, удар и правда что-то ему сломал. Непонятная какая-то анатомия, да и кости словно не кости, а черте что... но хоть зафиксировать получится, лучше любой повязки. Да и кровотечение внутри тоже удалось закрыть. Эх, Андорвердэна бы сюда.

- Я бы никогда... - тихо проговорил чужак.

Стража молча ждала в стороне. Злятся, наверное.

- Пошли, - Пэл помог существу подняться. Странная кожа, холодная какая-то и на ощупь будто склизкая...

В сопровождении дворцовой стражи с оголенными клинками наперевес их проводили сначала в какую-то маленькую комнатку в глубине помещений для охраны.

- Подождите, пожалуйста, минуту здесь. Мы доложим начальству, - очень вежливо и учтиво, без тени недовольства в голосе, попросил один из стражников, и оба исчезли за дверью.

"Неужели сейчас я увижу? Или меня просто кинут в камеру, а этого несчастного растерзают?.. Бред... Так не поступают с обладателями колец соффитов".

Минута, затем ещё одна. Что-то долго. Может, Алэилер чем-то занят? Интересно, их проводят в глубину Дворца или он придет на общественные этажи? Хотя куда его поведут с этим чужаком... И так странно, что согласились. Пэл вовсе не был уверен в том, что обладатели кольца соффита кого попало могут проводить с собой на встречу с богами.

Наконец-то кто-то идет.

Дверь открылась, и на пороге появился, видимо, один из начальников дворцовой стражи.

- Простите за столь долгое ожидание, - он поклонился. - Прошу вас следовать за мной.

Сердце чуть ускорило свой ритм. Не думая ни о чем, как только о долгожданной встрече, Пэл следовал за проводником. Лестница, коридоры, коридоры, коридоры... Магия стала чуть плотнее, но это все же не святая святых, в которой так мечтает побывать любой посетитель Дворца. На удивление безлюдно, наверное, это все-таки не открытая территория. Анфилада пустынных богато обставленных залов, как же далеко...

- Здесь, - проводник вновь поклонился и тихо ушел.

Пэл и чужак стали осматриваться - такой же зал, как и десяток до этого, ну может, чуть поменьше, всего три окна на стене, несколько диванов, столиков с вазочками, полных фруктов, каменный серый пол с простым узором, какое-то оружие висит на стенах, немного, впрочем, зеркало во весь рост с клубящемся в нем белесым туманом - нежилое помещение. Нотка неуюта в обстановке. И никого.

Тишина не была ничем нарушена. Только трепет занавесок у окна от ветра. Но Пэлломелану показалось, что ему в уши ударило звуком взрыва... Сравнение тем более подходило, что Аннивэрэлл ощутил, будто в него ударило взрывной волной, безразличной силой, сметающей все на своем пути. Ещё не поняв, чтобы происходит, Пэл вдруг заметил, что у окна стоит фигура: "Это не Алэилер!" - успел подумать молодой человек, и его сознание растворилось в непроглядной черноте глаз.

Черные, такие глубокие, бездонные, затягивающие; к ощущению почти физического давления и потери своего я прибавилось ощущение страха и желание убежать и спрятаться как можно дальше. Пэл с трудом подавил это желание и осознал, что, наконец, вновь обрел себя. И что ничего не изменилось, он так же стоит в том зале, куда его и чужака по его же требованию привел начальник стражи. Но зал захлестывала совершенно незнакомая Аннивэрэллу подавляющая аура. Пэл понял, что боится поднять глаза и вновь встретиться с взглядом абсолютно черных глаз, и тут же почувствовал, что все его эмоции и мысли сейчас совершенно открыты... Бесцеремонное вторжение, даже не пытающееся казаться случайным, слегка обжигающе... Кто это, он ведь даже не успел рассмотреть облик...

Приятный глубокий голос, полный силы и собственного достоинства. Несколько ниже, чем голос его кумира, не менее мелодичный, но совсем с другой манерой говорить.

- Долгожданная встреча, Пэлломелан Аннивэрэлл? Алэилера нет дома. Я соффит Анакреонт.

Пэл ощутил новую волну иррационального ужаса и понял, что пол уходит у него из-под ног - это было кстати, потому что напомнило ему об этикете и молодой человек почтительно упал на одно колено. Нужно собраться, не думать о лишнем, сосредоточиться - но как это сделать, когда хочется забиться в угол с криком "Аааа, это соффит Анакреонт, что же мне делать?!!", а ещё лучше вообще убежать из Дворца со всех ног. Аура давила со всех сторон, сбивала с мыслей - не спрячешься - почему, почему ничего подобного не исходит от Алэилера? Алэилер бы объяснил, бросился, поднял бы с колен, помог - и именно поэтому нечеловеческим усилием воли Пэл заставил свое сердце биться медленнее, а легкие дышать ровнее. И просто смотреть в переставший убегать пол.

Анакреонт произнес слово древней церемониальной формулы, в переводе означающее примерно: "Я позволяю тебе встать" - всегда произносимое соффитами, которым надоело созерцать коленопреклоненных андрогинов и позволяющее им подняться. Третья волна ужаса, вызванная звуком этого голоса, разбилась о преграду, выставленную волей Аннивэрэлла. Медленно, стараясь двигаться с достоинством, он распрямился и поднял голову.

Перед ним стоял одетый в светло-бежевые одежды человек, за плечами чуть трепетал от ветра из окна длинный серебристый плащ, волосы светло-желтого оттенка, совсем не такие длинные, как у Алэилера, всего лишь на пару сантиметров ниже плеч, два черных бездонных колодца глаз, ярко полыхающий Кристалл чуть выше глаз, резной металлический обруч короны соффита, также украшенный ослепляющим сиянием Кристалла. Одежда довольно строгих ровных оттенков, без вышивки и знаков отличия, которые с лихвой заменяли по традиции большое количество украшений и, разумеется, корона. Впрочем, в этом существе признали бы соффита даже неодушевленные камни - настолько сильная и пронизывающая аура от него исходила. Пэлу показалось, что он несколько выше Алэилера и не такой хрупкий внешне, хотя довольно стройный. Аннивэрэлл вспомнил несколько слышанных об этом соффите страшилок и содрогнулся. Анакреонт считался самым жестоким и неумолимым из богов. На красивом лице царило совершенно непроницаемое выражение - непонятно даже, в каком настроении встретил незваных гостей жуткий супруг Алэилера.

- Ваше Величество, простите, ради Кристалла, что побеспокоил Вас, - Пэлломелан вновь поклонился: в лучах этой ауры хотелось склоняться вновь и вновь. - Этот чужак настойчиво пытался прорваться во Дворец, чтобы встретиться с соффитом Алэилером и заявлял, что он, я прошу прощения, его друг...

Пэл внутренне сжался, предвидя вспышку ярости от этих слов, но Анакреонт оставался таким же спокойным, как был.

- Я побеседую с ним о его деле, - проговорил соффит, подойдя ближе и пристально взглянув своими страшными глазами на Пэла. Тот тут же отвел взгляд. - А ты бы больше занимался учебой в гвардии, а не наворачивал круги вокруг Дворца. Подумай о том, что твои способности могут пригодиться соффиту Алэилеру.

Давление стало слабее - кажется, Анакреонт отвел взгляд.

- Свободен.

Поклонившись ещё раз, Пэл в прострации вышел за дверь и последовал за молчаливым проводником к выходу из Дворца.


Опустошение. Эта встреча как будто вымела что-то важное из души Пэла, и несколько дней он просто приходил в себя. Перстень соффита больше использовать не хотелось.

Наступил день встречи дворцовой молодежи. Пэл, Сэил, Андорвердэн и Онизэн уже составляли сложившуюся компанию на этом шумном сборище. Редко кто был допущен в их узкий круг. Друзья никогда ничем не выдавали, что знают тайну Аянтэ, но легкого изменения в обращении к нему красавец не мог не заметить и сразу же, улучив момент, когда они остались вдвоем, выяснил у Пэла причину произошедшего. Драм Аянтэ не устраивал, спокойно выслушал, сказал: "Ну и ладно, все равно бы они узнали", - и продолжил общаться как ни в чем не бывало.

В этот раз они пришли довольно рано, кроме них, всего лишь человек пять уже собралось в пока ещё тихом зале. Не было даже Аянтэ, который почти всегда приходил самым первым из их компании. Друзья расположились на мягкой мебели и стали ждать. Пэлломелан уже отошел от шока встречи с самым грозным соффитом, но товарищам об этом рассказывать не стал.

- Отстанешь ты от меня или нет наконец уже! - неожиданно донеслось из-за двери. Пэл к своему глубочайшему удивлению узнал в непривычно нервном и чуть ли не срывающемся голосе голос прекрасного Аянтэ.

- Весь день настроение мне портишь, - дальше последовало очень обидное и очень грязное ругательство.

Не раздумывая, Аннивэрэлл и остальные взлетели по короткой лестнице, ведущей ко входу в зал собраний молодёжи. Реакция Пэла опять оказалась чуть более быстрой, чем у остальных, открыв дверь, он первым увидел странную сцену: хрупкая фигурка одетого в белоснежные одежды Аянтэ в цепкой хватке очень высокого и здоровенного типа. Надо отметить, что незнакомец являлся здоровяком только по меркам мира Пэлломелана, это был высоченный - Аянтэ слегка не доставал до его плеча - но вместе с тем довольно стройный и подтянутый андрогин с чуть более широкими плечами, чем у большинства людей Кристалла. Даже ещё более здоровый, чем Онизэн... С растрепанными волосами и заломленной за спину рукой Аянтэ вызывал бы сочувствие, если бы не извергаемые этими красиво очерченными губами заковыристые ругательства.

Пэл не успел ничего подумать и даже толком ощутить, инстинкты оказались быстрее его: мгновенно рука молодого Аннивэрэлла преградила путь друзьям, намеревающимся кинуться на помощь Аянтэ.

- Не вмешивайтесь ни в коем случае, - приглушенно проговорил он. Предельная серьёзность его тона заставила приятелей беспрекословно повиноваться.

Скользнувший по ним, но почти не задевший их взгляд очень редкого фиолетового оттенка глаз вызвал похожее на испытанное им несколькими днями раньше ощущение, и как прозрение догадка: это ещё один соффит? На незнакомце не было Короны, не чувствовал Пэл и той страшной давящей ауры, но ситуация в целом и особенно непривычно беспомощная поза Аянтэ рассеивали сомнения.

- Ты мне сейчас руку сломаешь, безмозглый переросток! - сильнее прежнего заорал Аянтэ и каким-то непонятным смазанным движением вдруг вывернулся из стального захвата. Тающий в воздухе золотистый свет подсказал, что в следующий миг Аянтэ находился где-то в районе лестницы вниз, но там уже никого не было.

Пэл обернулся: красноречивую золотую ауру видели только он, Андор, Сэил и Онизэн - те несколько человек, что не знали тайны Аянтэ, только сейчас выглядывали из дверей зала. Видимо, не признали голос красавца, а в целом такие мелкие стычки не являлись редкостью тут.

Фиолетовоглазый не попытался преследовать сбежавшую жертву, резко развернувшись, он направился в сторону ближайшего зеркала. Каждый его шаг как будто менял пространство в небольшой области вокруг него самого: Пэл "увидел" кристаллитом маленькие вихри каких-то энергий в районе пола, сама поверхность, по который шел здоровяк, словно затуманилась, и вдруг зеркало "раскрылось", перестало быть просто отражающей поверхностью и углубилось куда-то в иное измерение гигантской воронкой сплетающихся потоков магии. Все случилось мгновенно, обладатель редких глаз быстро подошел к зеркалу, шагнул в него - нижняя рама зеркала услужливо "растворилась" - и пропал. Все тут же исчезло, только остатки вихриков энергии ещё кружились по полу. Зеркало как будто ничего не было отражало окружающий мир.

- Кто это был? - спросил кто-то из посетителей собрания.

"Наверное, не стоит высказывать догадку, что это был соффит... Аянтэ так громко поносил его, что все сразу станет ясно". Законы были очень жестоки к тем, кто осмеливался как-либо оскорбить соффита. Чаще всего мгновения жизни наглеца были сочтены. Пэл посмотрел на притихших друзей, и в тишине они направились обратно в зал. Ждать теперь Прекраснейшего или? Что вообще у него происходит? Пэл никогда раньше не думал о том, что Алэилер или вообще-то какой-нибудь соффит может не ладить с другим соффитом. Что же получается, они даже могут подраться и искалечить друг друга? Но как же так?

- Сделайте лица попроще, - донесся из-за высокой спинки кресла уже привычно спокойный, на сей раз с насмешливыми модуляциями голос. Вернувшись на свое место, друзья увидели уже полностью оправившегося Аянтэ, сидевшего, поджав ноги, в большом кресле. Ни следа стычки, расчесанные волосы, в художественном беспорядке рассыпанные по плечам и ниспадающие до пояса, ряды нитей ожерелья красивой симметрией - как он умудряется носить, не сбивая, столь сложное переплетение украшений? Наверное, без магии не обошлось.

- Кто это такой? - задал от всех вопрос Онизэн. - Как он посмел?

- Похоже, ты слегка не понял, - иронично ответил Сэилраэнт. К слову, он выглядел растерянным гораздо меньше остальных, а может, просто быстрее овладел собой. - Не так много в нашем мире обладателей фиолетовых глаз. В особенности в сочетании с таким ростом и статью.

- Да неважно, кто это, - перебил Аянтэ. Взмахнув рукой, он материализовал вино и бокалы, но тут же поморщился и, отодвинув широкий рукав одежд, положил на место стального захвата обидчика другую руку. В потоках магии исцеления Пэл успел заметить быстро исчезающие синяки.

- Ого, - вырвалось у Андорвердэна. - Ну и силища, должно быть, у него.

Оставить синяки на коже соффита значительно тяжелее, чем на обычных людях Кристалла - так же, как их кости в несколько раз прочнее, чем кости обычных людей, их кожа и сосуды обладают повышенной устойчивостью к негативному воздействию окружающей среды.

- Да, - согласился Аянтэ, - силы много, а вот умом его Кристалл обидел. Не смотрите так на меня, я не хочу обсуждать этот случай! Просто никогда не вмешивайтесь, если увидите что-то подобное. Спасибо, Пэл, что остановил их.

Аянтэ тепло улыбнулся.

- Я не ожидал, что меня подкараулят у самых дверей зала собраний. Да ну вас, какие вы хмурые, все нормально, это часто случается. Давайте о другом. Мне вот передали, что в мое отсутствие Пэл заглядывал на огонек.

Аннивэрэлла передернуло.

- Д-да... Я, честно говоря, не ожидал встретиться с... - Пэл замялся.

-...с моим супругом. Ну а кто бы ещё в моё отсутствие принимал моих гостей? Это же логично. Может, конечно, ваша встреча была несколько преждевременной, но она все равно бы состоялась, вопрос времени.

- Почему ты не рассказал нам? - спросил Онизэн.

- Не лезь, Зэн, - вмешался Сэил. - Встреча с соффитом - всегда очень интимное и личное. Тем более, как я понимаю, никто из нас ещё не привык видеть хозяев Дворца.

- Ну, со временем привыкните, я надеюсь, - Аянтэ как всегда на встрече с Пэлом и компанией лучился хорошим настроением. - Нужно просто привыкнуть к энергии и ауре, а так в этом нет ничего страшного.

- А почему ты... - Пэл осекся под взглядом Аянтэ, - то есть почему соффит Алэилер...

- Не выпускает свою ауру, подобно остальным? Ну у него свои убеждения и вообще это как-то невежливо. Если хотите полюбоваться на соффита Алэилера в официальной обстановке, то приходите на один из ближайший балов во Дворце. Я могу достать приглашения, если хотите...

- Ой, а можно мне?

- И мне.

- И мне тоже!

- И я бы не отказался, один бы не пошел, но со всеми вместе буду рад посетить Дворец в день бала.

- ...только это далеко не всегда так весело, как кажется на первый взгляд. Хотя... Вот через месяц как раз состоится бал, приглашения вам доставят в ближайшие день-два. Может, к концу праздника улизнем оттуда, покажу что-нибудь интересное. Только давайте договоримся, этот праздник будет просто как игра в маски. Мы же уже достаточно знакомы, чтобы это не стало между нами стеной? - немного по-детски заданный вопрос, застывший во взгляде широко распахнутых голубых глаз.

- Конечно же! - Онизэн ласково взял Аянтэ за руку и почти сладострастно ее погладил. Два любителя непосредственного поведения в их маленьком кружке. К их играм с искорками эротизма уже стала привыкать дворцовая молодежь. Но когда слухи о вероятных любовных отношениях Аянтэ и Онизэна уже вот-вот должны были сорваться с языков сплетников, именно тогда красавец делал что-то такое, что тут же возвращало общественность к мысли о любовной связи между ним и Пэлломеланом по прозвищу Темный. То неожиданно в момент встречи запечатлеет на губах растерявшегося Пэла очень страстный и быстрый поцелуй, то демонстративно покинет зал в обнимку с довольным молодым человеком, то так на него посмотрит через весь зал, что подробности жаркой ночи сами собой приходят в голову любителей посудачить. Но Пэл никогда не отваживался гладить руку своего кумира, а потому в глубине души часто злился на Онизэна.

Онизэн взял хрупкую кисть Аянтэ в свои ладони и поднес к губам, наслаждаясь мыслью, что сейчас он поцелует Прекраснейшего из соффитов, пусть и скрытого под маской загадочного незнакомца без знаков рода на одеждах. Однако Аянтэ быстро и решительно высвободил руку.

- Зэн, я уже говорил, никогда не целуй мои руки!

- Почему?..

- Я несвободен, Зэн, - уже мягче ответил красавец.

Целовать руку имел право только супруг, тот, с кем связывала неразрывная клятва вечного, до смерти - а другого в мире Пэла и не бывает - супружества. Впрочем, оговорка "до смерти" имела значение только в отношении людей Кристалла, чей срок, хоть и долог, но отмерян природой и Кристаллом... А вот соффиты, вечные боги без возраста... Пэл боялся думать на тему отношений Алэилера и Анакреонта, боялся и не понимал.

- Я вовсе не люблю этикет и формальности, мой дорогой Онизэн, - Аянтэ обнял обиженного его резкостью здоровяка. - И если бы речь шла только обо мне... Но ты же видел сам, шпионы подстерегают меня даже у дверей этого зала. И я никогда не могу быть уверен, что за мной нет слежки из других слоев пространства...

Аянтэ замолчал, словно к чему-то прислушиваясь.

- Сейчас вроде бы нет, но всегда лучше быть осторожным. Я не за себя боюсь, глупый Онизэн.

Память Пэлломелана услужливо воскресила воспоминание о горящих внутренним огнем жутких черных глазах без зрачка. "А он ведь и правда очень и очень жесток, об этом говорят его глаза", - тогда он не мог рассматривать и анализировать, но фотографический след в памяти не оставлял никаких сомнений. Глаза, видавшие жизнь не одного тысячелетия... Интересно, какими становится эти глаза, когда встречают взгляд небесно-голубых глаз Алэилера, самого молодого соффита?

- Пэлломелан! - продолжая расточать ласки друзьям, Аянтэ оставил разомлевшего Зэна и бесцеремонно сел на колени к Аннивэрэллу. - Спасибо, что провел то существо во Дворец тогда. Он ведь не лгал.

- Он шел с поручением от твоего друга? - руки сами собой обнимают тонкую талию. Как приятно ощущать его тело.

- Да. Я не понимаю ксенофобии нашего общества. Нет, я вовсе не хочу отдать этот прекрасный мир иной расе, но... нельзя же так. Среди них есть много интересных люд... существ! Вот то существо, такое непривлекательное на суше, ты бы видел его в море, Пэл! Это сама красота и воплощенная гармония скорости и плавных линий!

- Так это были все-таки жабры, - пробурчал с ноткой омерзения себе под нос Пэл.

- Да, это были жабры. Народ, как же я хочу однажды с вами погулять по морю, я бы показал вам этих красивых существ. Они так меняются когда оказываются в воде, я бы сам не поверил, если бы не увидел!

- Так в чем же проблема? - непривычно мягко для своего постоянно ироничного голоса спросил Сэилраэнт. - Возьмем парусник в любой день, когда ты скажешь, Аянтэ, и...

- Нет-нет! Я не так хочу погулять с вами по морю, - красавец погрустнел. - Но так как хочу, пока не надо, и так на бал придете...

- Пешком? - тихо спросил Пэл.

- Угу... Я именно так с ними и познакомился, когда прямо из-под моих ног из воды выпрыгнуло нечто.

- Аянтэ, пожалуйста, не надо ждать и откладывать! Я никогда не гулял по воде пешком, - с лукавой улыбкой произнес Андорвердэн. - А очень бы хотел... Если не ты, ни я, ни остальные так никогда могут и не узнать как это...

Только соффиты обладали умением ходить по воде как будто по твердой поверхности. Четкого объяснения как они это делали и почему эта магия не работала у обычных людей Кристалла, в той книге, что когда-то дал ему прочитать Аянтэ, Пэл не нашел. Наверное, это связано с тем, что соффиты способны управлять внутренней энергией этого мира и всей его природой, самими физическими законами, царящими на этой планете по воле Кристалла. Погулять по волнующейся поверхности моря, ощутить всем телом колебание волн и движение водных потоков - это ли не мечта романтика?

- Хорошо, я завтра свожу вас. Посмотрим, как вы умеете держать равновесие на постоянно меняющейся земле... воде. Только подальше от города. А тот мой друг... Просто их поселок - совсем небольшой! - в пригороде Столицы хотели уничтожить. Хорошо хоть, что пришли и предупредили, потребовали уехать. В половине случаев уничтожают без предупреждения. Он был ранен и послал своего брата... Спасибо, Пэл. Ты спас ему жизнь. Их не тронут.

"Надо же, он занимается и социальной деятельностью, - удивился Пэл, которого, честно говоря, не тронула история иммигрантов. - Никогда бы не подумал, что его интересуют чужаки или обездоленные".

В этот вечер Пэл долго не мог заснуть и все ворочался на своей огромной постели. Он думал о том, правильно ли делает Алэилер, пытаясь скрыть свою ауру, свое я, свою природу, отличную от природы простых людей, и пытаясь общаться на равных. Все равно ведь не получается. И, наверное, не получится... Тающий золотой след в воздухе... Тогда он просто вскочил на перила и съехал вниз, так и стоя на них. Просто очень-очень быстро. Гаснущий в глубине глаз золотой же свет - и срастающиеся кости Адонира. Магический танец... А эта накастовка, постоянно скрывающая истинный облик Алэилера? Говорят, тот, кто увидит Прекраснейшего соффита без защитных чар, скрывающих его внешность, навсегда сойдет с ума. Правда ли это? И как же быть тогда, где найти ту грань, чтобы общаться и чтобы оставаться собой? Пэлломелан много думал об ушедшем сквозь зеркало соффите - Арлитэрлэийнне (вроде бы, только он один обладал таким ростом и фиолетовыми глазами), много думал об ужасной ауре Анакреонта - даже представить невозможно себе общение с такими существами. Но с Алэилером так легко и приятно... и совсем не страшно, когда привыкнешь к осознанию, что рядом с тобой один из соффитов.

"О Кристалл... Я ведь размышляю о том, правильно ли или нет делает соффит! Значит, ему удалось..."


Верх, вниз, верх, вниз - на водной поверхности оказалось чертовски тяжело стоять. Алэилер - именно он, а не Аянтэ, хоть и одетый довольно скромно в одежды с красноречивым капюшоном за плечами - изрядно повеселился, наблюдая за первыми попытками друзей приспособиться стоять на морских волнах. Если идти рядом с соффитом и если он желает того, то шагать как по суше, не проваливаясь в воду, смогут и люди Кристалла. Холодная и мокрая на ощупь, как и положено воде, но почему-то не пропускающая внутрь себя. Интересно, как же это все-таки работает? Может, локальное и временное изменение плотности воды? Брызги летят так же, как и всегда, плеск волн, крики чаек, обычное море рядом с уютным пустынным пляжем где-то в окрестностях Столицы, вон совсем рядом берег. Обычная картина и так дико для восприятия - стоять на воде своими ногами.

- А если мы захотим искупаться?

- О, в любой момент, Онизэн, ты только попроси, - со смехом ответил Алэилер и Зэн тут же провалился в воду, подняв тучу брызг. - Ладно, вылезай. Только не обижайся.

- Вылезать? - Онизэн, вынув руку из воды, чуть растерянно коснулся водной поверхности сверху - рука не ушла под воду, как если бы молодой человек карабкался на берег. Оперевшись и второй рукой, Онизэн подтянулся, а потом выбрался на водную гладь. Алэилер сделал легкое движение кистью руки, и одежда Зэна мгновенно высохла.

- Можно идти долго-долго к горизонту, пытаясь догнать его. Можно идти несколько суток и так и не увидеть края. Наверное, было бы интересно пересечь море пешком, но у меня никогда не хватало терпения, - проговорил Прекраснейший, глядя вдаль.

- А идти рядом с лодкой?

- Вполне. Только вот корабль не получится догнать, они такие быстрые. Море я пересекал только на своем единороге, летя над поверхностью. Но это ведь совсем не то.

- И что там, на той стороне?

- Зэн, ты не учил географию? Там тоже материк. На нем много болот и растения немного другие. Заброшенные города попадаются, точнее жалкие руины. Вообще я люблю погулять среди руин, влезть куда-нибудь, отыскать тайну. Надо будет как-нибудь сходить всем вместе. Только выбрать место поинтереснее. Хотя, говорят, в колониях тоже есть и заброшенные поселения, и руины с древними захоронениями.

- Заброшенные поселения? Но ведь Вы же можете отыскать их через... - Сэил выразительно уставился на горящий мерным белым светом Кристалл чуть выше глаз Алэилера.

- Пф, нет. То есть это можно, но я так не хочу. А скоро должны прийти мои друзья.

- Смотрите! - Пэл указал в сторону горизонта. Из воды, подобно дельфинам, появлялись странные крупные рыбы, то есть рыбы или нет, рассмотреть не было никакой возможности: плавные темные тела, сверкающие на солнце, они тут же исчезали в пучинах.

- Как быстро приближаются.

- Да, это они, - произнес оживившийся Ал.

- Неужели эти уроды?

- Пэл! - укоризненно посмотрел на него соффит. - Пожалуйста, никогда при мне не называй иные расы уродливыми. Даже если с твоих понятий красоты тебе так будет казаться. Они просто другие. Разве сейчас они уродливы?

- Нет...

В этот момент группа загадочных товарищей Алэилера достигла стоящих на воде друзей, окружила их. Симметрично и слаженно они выпрыгивали из воды - кто бы мог подумать, что у этих существ есть руки и ноги? Где они? Втянуты в тело или просто крепко прижаты - рассмотреть не получилось, этот водно-воздушный танец был очень быстр.

- Так где они все-таки живут, в воде или на суше? - спросил пристально рассматривающий "дельфинов" Андор.

- У воды. Дышать могут и в воздухе, и в воде, насколько я понимаю. Но я не изучал их, Андорвердэн. Я просто любовался ими и иногда помогал.

- Вы общались?

- Да, конечно. Наверное, мы им тоже неприятны, когда стоим, такие неуклюжие и большие, не двигаясь на суше. Но мне кажется, им приятно созерцать наши танцы - быстрые сложные движения их чаруют.

Два существа выпрыгнули из воды очень близко от Ала, описав перед ним росчерком темных тел в воздухе полукруг - и тут же ушли глубоко под воду, подняв два фонтана брызг. Ни одной брызги не упало на друзей, сверкающие в воздухе бриллианты рассыпались у ног Алэилера двумя удивительно симметричными потоками.

- Ого, - вырвалось у Сэила.

- Да. Они без всякой магии могут войти в воду так, чтобы брызги легли угодным им узором. Смотрите внимательно!

Алэилер отошел чуть в сторону. Поняли его намерения чужаки или он связался с ними каким-то им одним ведомым способом, но четверо "дельфинов" вновь совершили свой полет над гладью рядом с соффитом. В тот миг, когда они исчезли в глубине вод, а брызги ещё висели в воздухе, Алэилер совершил легкое танцевальное па - так плавно и нежно, будто сам был волной. Фонтаны брызг и море под ними тут же сковал лед - застывшие в воздухе причудливые переплетения заледеневших брызг и потоков, странные узоры и мостики, они почему-то не рушились под собственным весом.

Друзья затаили дыхание. Хрупкая резная картина, от которой веяло холодом, и восторженно прыгающие рядом, в незаледеневшей воде "дельфины". Алэилер неспеша подошел к созданному им вкраплению зимы посреди волнующегося моря и присел на лед под несколькими переплетающимися потоками застывших брызг. Он опустил голову - по длинным белым волосам словно пополз вверх иней. На голове Алэилера из едва заметной ниточки магически скрытой короны вдруг материализовался резной ледяной обруч с впаянным в него так похожим на кусок сверкающего льда Кристаллом. Длинные белые одежды соффита чуть колыхались от ветра - единственное движение в застывшем пейзаже. Тихо-тихо как будто перезвон оледеневших брызг - даже шум волн словно стал тише, отступил. Друзей сковало тонкой магией. На сей раз не танца, нет, Алэилер не двигался и, казалось, не дышал, лишь едва заметно колыхалось его одеяние. Словно молодой прекрасный бог зимы присел отдохнуть посреди созданного им царства холода и льда.

На какую-то секунду Пэлломелан будто исчез из реальности, захваченный потоками этой странной магии. Он увидел себя посреди огромной ледяной пустыни - застывшего моря. Скалы льда или застывшие гигантские волны и много-много навсегда схваченной объятиями вечной зимы висящих в воздухе брызг - а теперь просто маленьких сверкающих кусочков льда. На него падали редкие снежинки, но кожа его не ощущала уколов холода - как будто мираж, сон, наваждение. И тихий перезвон.

Пэлломелан очнулся и увидел, как Алэилер медленно встает и идет к ним. И одновременно с его движениями таяла явленная им картина измененной природы, исчезал иней из тонких белых волос, ледяной обруч стал золотой короной соффита. Резкий толчок магии - и лед исчез, вновь ожившие ледяные брызги закончили прерванный путь и соединились с толщей морской воды. Пэл встрепенулся и огляделся: кроме него и друзей вокруг них из воды торчали мордочки чужаков, похоже, они тоже видели магию Алэилера.

Аннивэрэлл, глубоко потрясенный, не мог произнести ни слова, молчали и остальные. Лишь корона Алэилера постепенно истончалась и исчезла, только едва заметная серебристая нить в его волосах напоминала о той ноше, что никогда не снять ему и подобным ему существам. Прекраснейший накинул на себя широкий капюшон, скрывший в полутени всю верхнюю половину его лица.

"Когда соффиты соберутся все вместе, они могут спеть и станцевать прекрасный магический замок, "дом" Кристалла, или же - Дворец. Никогда Дворцы соффитов не строятся руками, они всегда творятся магией. Как и сады вокруг Дворца, воплощающие разную природу, разные времена года и суток, разную погоду и настроение сотворившего их соффита. Эти картины могут остаться такими навсегда, а могут рассыпаться через мгновение, повинуясь воле воплощения Кристалла".


Приглашение на бал им всем доставили в тот же день, когда состоялось их совместная прогулка по воде в окрестностях Столицы. Оно было собственноручно подписано соффитом Алэилером, и каждый из друзей сохранил это первое приглашение на Дворцовый бал. Потом их было много, а позже они все, в качестве ближайшей Свиты соффита Алэилера могли являться на подобные балы без приглашения. Но этот, первый, бал был особенным именно потому, что он был первым. И потому, что на нем друзья впервые увидели в Прекраснейшем одного из богов этого мира с положенной богу аурой силы и атрибутами власти.

Такую роскошь Пэл наблюдал только в подвале своего фамильного особняка, где хранились всевозможные драгоценности, накопленные древним родом Аннивэрэллов. Блеск украшений посетителей бала с непривычки слепил глаза, каждый предмет являлся не просто красивой и дорогой безделушкой, но магическим артефактом - тысячи магических потоков переплетались с магией Дворца, звучащая ненавязчивая музыка усиливала это опьянение магией, блеском, светом, смехом и разговорами. Слуги разносили желающим вино и фрукты. Но гости собрались ещё не все, не было и соффитов. Вполне комфортно чувствовал себя лишь отпрыск загадочных дипломатов, Сэилраэнт.

- Ну что же вы с такими лицами? - добродушно подтрунивал он над друзьями. - Пора привыкать к таким мероприятиям.

- Тут почти нет наших ровесников.

- Да, считается, что несерьёзной молодежи достаточно собраний во Дворце и пьянок у друзей. Расслабьтесь, мы пришли сюда не ради всех этих людей, а ради нашего друга.

Скучное ожидание тянулось не так долго - музыка стихла, через парадный вход вошли богато разодетые слуги и объявили прибытие соффита Осильреина. В гробовой тишине через раскрытые двери в зал вошел одетый в золотые одежды соффит (Пэл сразу признал традиционную официальную одежду соффитов - золотая ткань до самого пола, своим сверканием едва ли не затмевающая Кристалл). В этом море блеска совершенно невозможно было рассмотреть лица соффита, однако Пэл успел заметить большие глаза цвета молодой листвы и абсолютно бесстрастный взгляд бога. Следом за соффитом шли какие-то люди, по обе стороны и чуть сзади от него двое, за ними ещё пятеро, потом ещё и ещё - в строгом соответствии с этикетом каждый занимал свое место в Свите, следующей за своим господином: сначала самые приближенные доверенные лица, потом ближайшее окружение, потом остальные. Почти не было лишь охраны, только личный телохранитель и несколько охранников. Свита соффита может состоять из пары сотен человек, на балы и прочие официальные мероприятия обычно приходят от тридцати до шестидесяти человек, определенные древней традицией. Но за блеском впереди шествующего соффита Осильреина совсем не было видно идущих за ним людей, да и времени их рассматривать не оставалось: все гости от входа до дальних стен этого поразительного огромного зала (казалось, он стал ещё больше, во всяком случае, Свита пришедшего соффита растворялась в нем совершенно незаметно) поочередно припадали на одно колено, приветствуя воплощение Кристалла. Осильреин шел довольно быстро, Пэл и его друзья опустились на колено, повинуясь давящей ауре золотого бога и исходящим от него волнам сияния - столь заметно и ярко полыхающего камня в короне Аннивэрэлл не видел ни у Алэилера, ни у Анакреонта, ни у Арлитэрлэийнна. Пэл мог бы почувствовать проплывшую мимо него фигуру соффита даже с закрытыми глазами: на тонком плане она сияла ничуть не меньше, чем в физическом мире. Через несколько мгновений слуха молодых людей достиг шорох одежд: люди начинали подниматься. На официальных балах не нужно ожидать разрешения встать, когда соффит прошествовал мимо, можно, подождав немного, подняться самому. Красивой строгой волной друг за другом, вовсе не вразнобой, люди Кристалла распрямлялись.

На лицах царило оживление: бал - это прекрасный повод повидаться с соффитами и обсудить с ними свои дела или просто напомнить о себе, при необходимой степени влияния при дворе, конечно. Не нужно дожидаться своей очереди на холодном официальном приеме: жаловаться или что-то просить всегда приятнее, наслаждаясь музыкой, танцами и попивая вино. Главное, поймать момент, когда соффит будет не занят ни с кем разговором и готов выслушать. Настроение соффита тоже легко определялось на глаз опытными царедворцами. Просить о чем-то личном люди предпочитали именно на подобных балах: на них, чередуясь, как на дежурство ходили абсолютно все соффиты. Официальные и рабочие моменты ждали официальных же встреч в приемные дни. В общем-то, балы во Дворце можно было сравнить с собраниями дворцовой молодежи, с той только разницей, что устроены они были для состоявшихся взрослых людей с обязательным посещением бала соффитами. То же вино, танцы, музыка, сплетни, обсуждение новостей, разве что больше людей, роскоши и размаха.

Соффит и часть его Свиты расположились в облюбованном ими углу зала у цветника. Скука, начинавшая было терзать Пэлломелана, отступила, зато ощутимо давило присутствие соффита.

- Просто не обращайте на него внимания, - негромко давал им советы Сэил. - Поверьте, у него есть заботы помимо того, чтобы рассматривать нас с вами. Ведите себя как обычно естественно, в отношении тебя, Онизэн, я хотел сказать, веди себя скромно и сдержанно. И не надо так часто кидать взгляды на него, это невежливо. Оставьте это тем, кто хочет с ним пообщаться. Просто забейте и все.

- Забейте? Ну и советы у тебя, Сэил.

- А, да бросьте. Разве вы не рады, что уже вхожи на балы и сможете регулярно их видеть? Неужели не гордитесь?

- Разве есть кто-то, кто не был бы рад? - ответил вопросом на вопрос Пэлломелан. - Не знаю, какое-то двоякое отношение. Меня и тянет к ним, и как-то не по себе, хочется убежать... и остаться рядом.

- Его Величество соффит Тэильнарэл, - громогласно объявил дворецкий.

Распахнулись двери, в зал вошел очень изящный соффит. Первого взгляда на него было достаточно, чтобы убедиться, что и ему, и Алэилеру явно по душе одинаковый стиль одежд - означало ли сходство вкуса сходство этих двоих, неизвестно. Белые длинные одежды, очень скромно по сравнению с соффитом Осильреином, скромно даже несмотря на большое количество золотых и серебряных украшений (в мире Кристалла традиционно сочетали эти два металла). Холодное жестокое лицо, как красота, застывшая в белоснежном мраморе - почему у всех соффитов всегда такие бесстрастные лица? - печальные серые глаза и выпущенный огонь Кристалла в короне. За ним шло всего человек пятнадцать Свиты, все такие же бесстрастные и сдержанные. Правду говорят, что Свиту каждый соффит подбирает под себя.

Страх - от этого соффита исходило ощущение опасности, которым так и накрыло коленопреклоненного Пэлломелана, когда Тэильнарэл проходил в шаге от него. Не такой панический, затмевающий самосознание страх, как в обществе соффита Анакреонта, совсем другой, тонким и острым лезвием вошедший в душу, как нож. Когда пятнадцатью минутами ранее мимо проходил соффит Осильреин, чувства опасности не было. Ощущение мощи и силы - да, эта сила подавляла, но она не угрожала скорой и быстрой расправой над неугодным. Хотя вот как раз на последнее все соффиты всегда были щедры. "Вот в чьей Свите я бы точно ни за что в жизни не хотел оказаться", - подумал Пэл. От привычки думать громко он, к счастью, уже избавился и больше не забывал вовремя выставлять заслоны - особенно перед посещениями Дворца.

Соффит Тэильнарэл обосновался недалеко от Осильреина, но все же в стороне. Впрочем, время от времени эти двое таких разных воплощений Кристалла сближались и обменивались какими-то словами. Пэлломелан заметил, что желающих пообщаться с Осильреином явно гораздо больше, чем с новоприбывшим. Он и сам бы не колебался в выборе. Похоже, что опасность ощущает не один он. Или дело просто в настроении соффита? Интересно, чем они живут и что может испортить им настроение? Совершенно непостижимо.

Пэлломелан заставил себя оторваться от созерцания соффитов и начал, наконец, рассматривать остальных посетителей бала. Вся аристократия собралась тут. Вот и их гвардейские учителя... Пэлломелан вспомнил о своих родителях. Были бы они живы... Взглянуть бы, как они много лет назад - вряд ли тут что-то изменилось - ходили и разговаривали на таком же балу. А ведь когда они жили, не существовало ещё соффита Алэилера - как же так? "Не стоит об этом думать". Пэл усилием воли отогнал от себя меланхолию и отпил поразительно нежного и сладкого рубинового вина.

- Соффит Анакреонт и соффит Алэилер, - меж тем объявил распорядитель бала.

Друзья встрепенулись, а Пэл внутренне скривился. Он почему-то ожидал, что Алэилер будет один.

Оба соффита шли рядом - в друзей ударило мощной соединённой аурой этой пары. Когда Пэлломелан взглянул на Алэилера, он просто лишился дара речи. Нереально красивое существо - ещё прекраснее, чем даже тогда на празднике у Адонира - как мираж или наваждение, почему раньше он не замечал, что Алэилер настолько прекрасен? И его движения, плавные и выверенные, мимика, сияние небесно-голубых глаз - все проникнуто каким-то неземным очарованием. В чем, кроме потрясающей хрупкости, оно заключалось, было совершенно непонятно, но от Алэилера не хотелось отводить взор. Прекраснейший из соффитов...

Пэл скользнул взглядом по идущей рядом с его кумиром фигуре и вздрогнул - все те же горящие черные глаза. Алэилер во всем желтом, в причудливым металлическим поясе - кстати, артефакте - и Анакреонт в одеждах глубокого бордового оттенка. Как же гармонично смотрелись рядом эти два таких не похожих существа, безусловно, оба красивые и опасные, и все же Пэл бы назвал воплощением красоты Алэилера, а силы - Анакреонта. Причудливое переплетение их ауры сбивало с толку, настолько слаженно ощущались в ней элементы уже знакомой Аннивэрэллу ауры Анакреонта и парадоксально почти не знакомой ауры Алэилера. Как будто одна на двоих... И все же Пэл упрямо попытался прислушаться к ауре самого важного для него на этом балу существа. Такая же как ее обладатель, манящая и чарующая, тоже давящая, как аура любого соффита, она, безусловно, была "легче", чем аура шагавшей рядом черноглазой смерти, "легче" и имелась в ней какая-то задорность или веселость, Пэл никак не мог подобрать точного определения.

За соффитами следовали сразу обе Свиты - вместе, не врозь, что лишний раз подчеркивало близость этих двоих. "Сколько же золотокровых!" - Пэл никогда не видел такого большого количества носителей капли божественной крови. Вот и ответ на вопрос, где же некоторые отсутствующие, наиболее известные аристократы. Все они шли следом за Алэилером и Анакреонтом: похоже, кто-то из этих двоих имеет привычку отбирать в свою Свиту сильнейших магов - и вряд ли это Алэилер. Хотя... Пэлломелан вспомнил доходившие до него слухи, что набор в Гвардию Алэилера контролирует соффит Анакреонт - не исключено, что и в Свиту тоже.

Уже опускаясь на колено, но ещё не успев склонить голову, Пэл поймал пристальный взгляд Алэилера, глаза в глаза. Несомненно, такой выразительный взгляд не могли не заметить окружающие: люди Кристалла вообще обычно внимательно следили за жестами и мимикой соффитов - зачастую это был единственный способ угадать настроение бога и понять, кому они готовы оказать расположение.

Как себя вести? Наверное, не стоит самому подходить к этой паре, по крайней мере, пока рядом Анакреонт. Ал явно заметил друзей, значит, нужно просто ждать. Но заставить себя не обращать внимания на такого красавца Пэл, как и его друзья, просто не мог. Алэилер притягивал взгляды как магнит, да и не только их, а всего зала. Но его самого, похоже, это совершенно не смущало: как ни в чем не бывало, Прекраснейший болтал о чем-то со своим супругом, сидя на подлокотнике его кресла. Каждый его жест, каждая его улыбка словно навсегда впечатывались в душу Пэлломелана, такие легкие, выразительные, полные очарования. Застывшая в вечности секунда - Алэилер вновь кидает молниеносный взгляд на Аннивэрэлла. Слишком быстрый, чтобы счесть его за приглашение подойти, и слишком пристальный для случайного.

- Неужели его не напрягает так все время? Посмотрите, зал от него не отводит глаз, - тихо спросил Андор.

- Андор, - ещё тише, почти шепотом голос Сэила. - Посмотри на остальных соффитов.

И соффит Осильреин, и соффит Тэильнарэл тоже время от времени кидали взгляды на эту парочку. Действительно, забавное наблюдение. Пэл вновь перевел взгляд на Алэилера и обомлел: Анакреонт целовал ему руку, откровенно демонстрируя всему залу степень их близости. Если бы это был не соффит, его бы сочли неучтивым наглецом. Впрочем, судя по довольному виду Алэилера, тот вовсе не имел ничего против - на его губах появилась легкая полуулыбка, причинившая Пэлломелану сильную боль. Он чувствовал уколы ревности и возмущения и ничего не мог поделать с ними, хоть и понимал, что на ревность не имеет ровно никаких прав. Ревновать соффита - как смешно. Как случилось, что они стали супругами? Интересно, если однажды попросить Алэилера рассказать, согласился бы он? Анакреонту несколько тысяч лет - почему и как он связал себя вечными узами с кем-то? Не его это дело, конечно.

Больше соффитов не ожидалось: даже четверо для одного бала - довольно много. Гости постепенно оживлялись, стало чуть шумнее, слуги сновали все активнее и активнее, разнося вино и фрукты. Алэилер и Анакреонт, совершенно не обращая внимания на окружающих, беззастенчиво флиртовали друг с другом - разве что не целовались. От этой пары веяло таким сладким удовольствием, что Пэл опять почувствовал болезненную раздвоенность: эмоции соффитов заражали и кружили голову - с одной стороны, но и мерзкий червячок ревности продолжал разъедать его душу. Аннивэрэлл не без горечи признал, что никогда не видел Алэилера таким счастливым. И таким прекрасным... Нежная улыбка на губах Анакреонта - сложно поверить, что это существо вообще способно на нежность. Алэилер встает, словно вспорхнув, берет своего супруга за руку - и мир неожиданно преображается.

Свет сменяется полумраком, разгоняемым светом Кристалла, зал и гости исчезают - лишь на краю сознания остается чувство, что вокруг много народа - и пара соффитов сливается в танце. До тех пор Пэлломелан никогда не видел, как соффиты танцуют друг с другом, и это зрелище заставило его забыть все на свете. Идеально слаженные чувственные жесты - танцующие ощущали движения друг друга, похоже, как свои собственные; казалось, это танцует не пара двух влюбленных, а раскрывает свои лепестки причудливый цветок из фантастического мира. Быстро, но так плавно - и только ветер развевают тонкую длинную ткань. Это странный, такой необычный танец - как одно целое, завершенная картина, не разложить на компоненты, не вычленить, не проанализировать. Ускользает, сознание путается и остается лишь потрясенное восприятие. Магия танца на какое-то время даже перекрыла магию Дворца: во всем мире существовали только двое танцующих. Двое с одной слившейся в танце аурой, мощное переплетение магии, сейчас полностью замкнутой друг на друга.

Так продолжалось некоторое время, потом совершенно неожиданно для Пэлломелана танец стал другим: покинул иные пласты пространства и воплотился в физическом мире. Освещение изменилось, изменилось ощущение танца, соффиты стали казаться более материальными - сейчас их движения преобразились в полностью видимые и уловимые для глаз. И это лишь вызвало новый всплеск восхищения. Как танцует Алэилер, Аннивэрэлл уже видел, а сейчас он увидел идеального партнера для него. Никогда ему не подняться до этих высот и не станцевать с Алэилером так... "Они же оба соффиты, - одернул себя Пэл. - Нельзя завидовать богам". Когда язык танца настолько откровенен, не нужны никакие признания в любви. Алэилер и Анакреонт танцем беззастенчиво и немного нагло демонстрировали всему миру свои чувства.

Потом уже Пэлломелан узнал, что не так часто можно увидеть Анакреонта танцующим на балах. Лишь иногда они с Алэилером открывают танцы на балу - как в этот раз. Эта пара считается лучшей парой танцоров во всем государстве. Можно сказать, во всем мире, так как государство в мире Кристалла только одно.

Танец закончился, освещение вновь изменилось, и зал теперь казался как будто больше - наверное, и вправду увеличился, внутри Дворца соффиты часто меняют пространство в зависимости от нужд. Пэл и компания потеснились к стене: начинались танцы.

- Ну что, Онизэн, ты уже присмотрел себе кого-нибудь? - ехидно поинтересовался Сэилраэнт.

- Да, конечно, - ни капли смущения.

- Ну и? Позволь оценить твой выбор, - Сэил проследил за взглядом Зэна, тот смотрел на Алэилера. - Тьфу!

- Что значит "тьфу"? Только скажи, что у меня нет вкуса! - со смешком ответил ловелас.

- Не советую так на него пялиться, тут же его... - Пэл осекся.

- Да ладно тебе, Пэл, будь проще. На него тут много кто смотрит. Знаешь, я думаю, что гораздо важнее не то, кто смотрит на него, а то, на кого смотрит он. Нет, Пэл, я не тебя имею в виду, - осадил друга Зэн. - Вот вы всё боитесь на него смотреть, а я наблюдаю и знаете, что заметил? Танец, конечно, вне конкуренции, но вообще в остальное время, когда он там сидит и скучает в окружении этих зануд - ты только посмотри на лица тех золотокровых, что толкутся рядом, ну явно же редкостные зануды - он все время смотрит вон на того человека.

Зэн, не поворачивая головы, перевел взгляд на андрогина средних лет, который в одиночестве пил вино.

- Судя по всему, - Пэлломелан ревниво оглядел костюм незнакомца, - он не местный. По-моему, кто-то из провинции.

- Ага, провинциальный аристократ. Ну, наверное, достаточно знатен, чтобы бывать здесь.

- Да какая разница, на кого он смотрит! - раздраженно проговорил Аннивэрэлл. - Если уж на то пошло, то вы видели его глаза, когда он смотрит на соффита Анакреонта? Я никогда не видел такого взгляда ни у одной его ипостаси. Даже затрудняюсь выразить, но...

- Но тебе определенно завидно? - с готовностью подсказал Сэил.

Пэлломелан возмущенно фыркнул, но тему развивать не стал.

- Разве вы не чувствуете волны уныния, исходящей от него? Ему тут скучно, смертельно скучно, до уныния. Я не чувствовал этого только когда он танцевал. Я не ожидал от бала веселья, не думал и что ему тут будет весело, но такого давящего уныния... Не знаю, это грустно.

- Пэл, мы почти ничего не знаем, - уже серьёзно и участливо произнес Сэилраэнт. - Может, ему вообще всегда скучно на таких балах. Может, его сдерживает присутствие кого-то из, гм, его коллег и дело вовсе не в бале, а давит именно присмотр.

- Да-да, - подтвердил Онизэн, который по-прежнему как завороженный смотрел на Прекраснейшего, лишь иногда отводя взгляд на привлекшую его пару танцоров. - Все, как ты сказал, Сэил, его коллеги всё время смотрят на него и его супруга. А ты прав, Пэл, насчет соффита Анакреонта, кстати. Хотел бы я посмотреть на него в битве, наверное, совершенно бешеный.

- Я слышу восхищение, Зэн. Возможно, тебе стоит пойти в его Гвардию?

- Ну может лет через сто меня туда и взяли бы. Я не такой дурак, я соотношу требования и трезво оцениваю свои умения. А так пока что я бы предпочел составить вам компанию, - Онизэн подмигнул.

- Ну ты и наглец. Может, рано ещё строить такие планы? Возможно, нас выгонят из Гвардии уже завтра.

- Никуда нас не выгонят. Наши результаты гораздо выше средних - обратите внимание, как скромно я это сказал! А Пэла я вообще уже вижу в Гвардии соффита Алэилера.

- Не торопи событий, Зэн.

- Действительно. Наше лучезарное восхождение только начинается! Кстати, давайте за это выпьем.

Время шло, хмель потихоньку накапливался - впрочем, присутствие и аура богов здорово трезвили. Интересно, в их обществе вообще реально напиться? Час спустя соффит Тэильнарэл незаметно удалился, оставив часть своей свиты. Соффит Анакреонт лениво обсуждал что-то с золотокровыми из своей свиты. Алэилер легкомысленно строил глазки соффиту Осильреину, тот отводил взор и демонстративно не замечал. После замечания Онизэна Пэл, не стесняясь, наблюдал. Вот Алэилер встаёт, берет два бокала, подходит - походка как танец - к креслу, где сидит Анакреонт, изящно садится на подлокотник и, наклоняясь, протягивает ему один бокал. Темно-темно алое вино. Почти черное. Анакреонт берет бокал, не прерывая своей беседы, чуть оборачивается и кидает на молодого соффита необычайно нежный взгляд, затем вновь обращается к собеседнику, не забывая про черное вино. Алэилер остается на подлокотнике, красиво закидывает ногу на ногу и вызывающе осматривает зал. Встречается взглядом с Осильреином, игриво подмигивает, тот отворачивается, слегка поспешно, может, или просто так показалось, Алэилер задумчиво теребит прядь волос - жест, должно быть, рассчитан, так как в этот момент преображаются все украшения на нем, странный бледно-голубоватый матовый металл, длинные серьги до самых плеч, браслеты из тонких цепочек на хрупких кистях, узкий обруч короны с непонятными выгравированными узорами, будто из того же металла, бог очарования вновь смотрит на толпу, мимолетное мгновенное движение уголком губ - непонятный провинциальный аристократ, пристальный взгляд широко распахнутых глаз - подарком Пэлломелану. "Нельзя так смотреть на него... нельзя", - Пэл ощутил, что его затягивает эта непонятная магия и он становится пьяным. Прямо сейчас так хочется кинутся к Алэилеру и упасть перед ним на колени в немом восхищении... Но нельзя, на том же кресле сидит страшный темноглазый, который, должно быть, тут же испепелит на месте за дерзость. Пэлломелан и хотел отвести взгляд, и не мог - какое тонкое удовольствие позволять этой магии проходить сквозь тебя, пьянить все больше и больше, утягивать куда-то своей сладостью...

- Ё-моё, прямо как секс, - Онизэн был предельно прямолинеен и груб. - И хочешь остановиться, превратить мгновение в вечность, и не можешь, и от этого так приятно-сладко. Что это?

- Полагаю, это и есть та самая так называемая природная магия соффита Алэилера. Андор, как с научной точки зрения ее объяснить? - Сэил усмехался.

- Науки, изучающей соффитов, не существует, - так же с усмешкой ответил Андорвердэн. - То немногое, что известно, относится к областям знаний, открытым узкому кругу лиц. И ты, Сэилраэнт, наверное, много слышал от своей семьи...

- Не надо об этом, Андор, - Сэил скривился. Всегда одна и та же реакция на разговоры о семье. Что за история все-таки там скрывается? - Зато как хорошо... Вино недостаточно крепко тут, но есть другой способ забыться - и это прекрасно!

С этими словами Сэилраэнт сам уставился на ослепляющего своей красотой Алэилера. А тот, словно превратился в скромника, смотрел недвижно в пол и тихо улыбался. Тихо, но при этом все равно получилось предельно вызывающе - именно этой своей показной скромностью. Алэилер наклонился к Анакреонту, что-то шепнул тому на ухо - последовал кивок. Словно птица вспорхнула и пролетела над залом, Алэилер мгновенно влился в узор танца многих пар, таким своеобразным образом пересёк зал и оказался рядом с друзьями. Как будто солнце оказалось вдруг близко-близко, на расстоянии шага, и тут же друзей затопило волной ауры соффита. Совсем не так, как рядом с Анакреонтом, но тоже хочется пригнуться, растворившись в восхищении. Алэилер взял Пэлломелана за руку и призывно улыбнулся. Говорить или спрашивать не пришлось - всем своим обликом соффит выражал желание танцевать.

Танец с соффитом Алэилером - настоящее испытание, испытание техники танца, ловкости, умения ощущать и отвечать, испытание чужой завистью, испытание аурой соффита, полыхающей так близко, как будто держишь в руках горящее солнце, а не обнимаешь талию Прекраснейшего, испытание самообладания и силы воли. Но отказаться - о таком помыслить просто невозможно.

Мелодия совсем не изменилась, они стали одной из множества танцующих пар - они стали единственной парой под перекрестным огнем чужих взглядов и эмоций. Пэлломелан танцевал полубессознательно, доверившись выучке и знанию тела, Алэилер вёл, но совсем ненавязчиво - а кристаллит Аннивэрэлла воспринимал только незримую пульсацию колоссальной энергии в короне соффита, словно ритм гигантского сердца. Как он рассчитывал симметрию прыжков? Друзья потом говорили, что это было бесподобно, и спрашивали, не репетировали ли они этот танец раньше - нет, никогда. В тот момент Пэл не думал ни о чем, он был не в состоянии. Как будто много-много он называет имя Алэилера, зовёт его, а тот - так же, много-много раз, отвечает. Переливами энергии и ауры. Пьянящая атмосфера танца и магии Прекраснейшего поддерживала и спасала от мыслей и ужасного осознания - он танцует с соффитом на балу! Улыбка Алэилера и кружащийся зал, голубые глаза, зелёные и чёрные - почему взгляды соффитов запомнились так четко, а взгляды аристократии нет?

Потом об этом говорили дней десять: соффит Алэилер удостоил танцем молодого Аннивэрэлла. Да, да, небывалая честь. Да, соффит Анакреонт там тоже был.

Дыхание перехватило только, когда Алэилер отвел Пэла на прежнее место и усадил передохнуть рядом с друзьями. Погладил руку с кольцом, ярким и заметным, кажется, оно само заблистало во время танца, и упорхнул обратно. Сел, как ни в чем не бывало, на тот же подлокотник кресла своего супруга и знаком подозвал к себе слугу с вином. Развалился на узком подлокотнике, откинув руку на спинку кресла, и принял самый непосредственный вид.


Время во хмелю вина и ауры богов летело очень быстро - в то же время минута тянулась небывало долго. Сложно сказать, сколько прошло времени, но настроение бала постепенно переломилось. Часть гостей разъехались, часть разошлись по Дворцу, кто-то разомлел от вина и смотрел на прекрасных дворцовых танцоров - одетые в красные длинные одеяния, они как раз танцевали известный Танец Огня. Выверенный симметричный танец, в котором танцующие становятся языками пламени, - верх эстетизма, ласкающего взгляд и душу.

Даже соффиты как-то незаметно исчезли, словно растаявший мираж. Когда ушли Анакреонт и Осильреин, Пэл сказать не мог, внимание его рассеивалось, даже Алэилера он не всегда находил в зале. Впрочем, его он точно недавно видел вглядывающимся в ночь за окном. Плотно занавешенные окна не пропускали темную ночь на дворцовый бал, она никому не была нужна, и только Алэилер, раздвинув занавески, долго-долго смотрел в расцвеченный огнями двор перед парадным входом во Дворец. Сейчас у окна было пусто. Аннивэрэлл рассеянно обвел взглядом оставшихся гостей.

- Ищешь? - тихо проговорил подошедший Сэилраэнт. - Советую поискать в закутках парадного двора. Если, конечно, ты действительно хочешь найти...

Привычное ехидство и многозначительные недоговорки Сэила слегка раздражали, как уколы иголок; дивный ли вечер или нет? С одной стороны, такое чудо, танец с его богом, с другой - что же не даёт расслабиться, отпустить себя? Не тревога, не скука, но странная дисгармоничная нотка в этой сладкой неге - тянет куда-то пойти, что-то сделать, но только что? Чуть резкое пляшущее пламя посреди зала - какие же умельцы, так обращаться с магией этого древнего танца. А гости всё ещё посматривают на него, конечно, такое событие. Пэлломелан Аннивэрэлл - ах, если бы не ревность соффита Анакреонта, то он бы наверняка давным-давно стал любовником Прекраснейшего. Какое везение...

Следуя желанию куда-то идти и найти белокурого красавца, Пэл вышел в ночную прохладу двора. Желтоватый свет фонарей и матовое белое свечение стен Дворца, ржание единорогов - кто-то собирался уезжать, на некотором расстоянии даже виднелась пара экипажей с ездовыми единорогами и взлетающий одинокий всадник на боевом летающем единороге. Пэлломелан скользнул взглядом по двору, казавшемуся сейчас, в ночи, почему-то таким привычным и не вызывавшим обычного трепета в глубине сердца, и свернул в сторону от фонарей. Огромный дворцовый сад опоясывал жилище соффитов, где-то за много километров позади Дворца он переходил в охраняемые пастбища королевских крылатых единорогов и дикие леса. Но и по самому саду блуждать можно было долго - насыщенный магией Кристалла, он не обладал стабильным пространством и менялся так же, как и сам Дворец в той части, что закрыта для большинства посетителей. Пэл прошел совсем немного - если, конечно, пространство тут не было искажено - не прячась ни от кого, рядом с аккуратной дорожкой, под светом фонаря стояли две фигуры. В одной Пэл сразу же признал провинциального аристократа, на которого засматривался на балу его бог, второго же, к своему стыду, даже сразу не узнал. Обычно Алэилер носил свои длинные волосы распущенными, сейчас же они были собраны на голове в высокую прическу, в которой скромно отливал металлом неширокий изогнутый обруч короны. Какой незаметный - странно, как он может быть незаметным? Приглушил свою ауру, не сразу понял Аннивэрэлл.

Нерешительно Пэл остановился за кустами, прятаться не намеревался, но не мог решить, что делать дальше и как себя вести, а вышло так, будто затаился, инстинктивно даже старался не дышать. Алэилер держал обеими руками руку своего спутника и что-то ему настойчиво говорил. Сцена не была столь интимной, как ожидал Пэл, но, тем не менее, ревность не замедлила проснуться. Как любовники, уславливающиеся о следующем свидании. Ал закончил свою речь, помолчал, видимо, услышал ответ незнакомца и тихо рассмеялся. Пэл не мог оторвать взгляда от его лица, понимая, что сейчас будет замечен - нельзя так пристально смотреть на соффита, но Алэилер не выказывал никакого беспокойства. Внезапно его губы искривила тонкая коварная улыбка, манящая, но совсем не такая открытая и радостная, какую Пэл привык видеть на собраниях дворцовой молодежи. В следующую секунду - Пэл лишь безмолвно ахнул, задохнувшись от возмущения, - Алэилер впился страстным поцелуем в губы незнакомца.

"Это не мои эмоции", - вдруг удивленно подумал Пэлломелан, когда волна раздирающей душу черной тоски окатила его с головы до ног. Рвущее душу непонятное чувство, единственное, что он смог понять: очень и очень противоречивое, сотканное из одних только противоречий и потому такое дисгармоничное. Пэл слишком любил Алэилера, легкий укол ревности никогда бы не вызвал ничего подобного - не успел додумать эту мысль, как поймал взгляд полных какой-то непонятной обреченности голубых глаз застывшего в страстном поцелуе-объятии Прекраснейшего. Закрытые глаза его спутника, почти безвольно повисшего в руках соффита, и - контрастом - трезвый, почему-то полный горечи взгляд открытых глаз Ала. Он смотрел прямо на Пэлломелана, впрочем, тут же отвел взгляд, и ощущение противоречивого чувства, рвущего душу, исчезло.

Что здесь происходит? Что это за человек? Как с ним связан соффит Алэилер? Почему такая боль?

Прекраснейший оторвался от обессиленного человека и, держа его в руках, обернулся и, запрокинув голову, уставился куда-то вверх, на мерно мерцающую громаду Дворца. Сцена раздирала ощущением обреченности и ожидания. Ждёт чего-то. Молнии с небес? Пэл, проследивший за взглядом Алэилера и не увидевший ровно ничего необычного в высоких шпилях Дворца, опустил голову... И каким-то чудом едва не упал от придавившей всё его "я" ауры присутствия соффита. Ни с чем не спутать этот кошмар, однажды только побывав рядом, - не сразу заметная в полумраке ночи рядом с Алэилером и его обессиленной поцелуем жертвы вырисовывалась фигура всадника на огромном черном боевом крылатом единороге. Соффит Анакреонт собственной персоной. Его ждал Ал?

Обнаженный меч соффита, меч, который, говорят, способен резать само пространство или держать открытыми исчезающие порталы между мирами - сейчас лезвие этого меча торчало из груди заснувшего навсегда в сладком поцелуе спутника Алэилера. Ал, задумчивый, но совсем не удивленный, отпустил человека, и тут же тело вспыхнуло белым пламенем и бесследно исчезло, не осталось даже пепла.

- Ты уже давно хотел, чтобы я убил его, - сдержанно и тихо, но страшно, великий Кристалл, какая же страшная подавляющая аура... Пэл отчаянно желал стать просто листиком на вот этом самом кусте, который его совсем не прятал - ощущение, как на ладони перед этими двумя. Он совсем не желал быть свидетелем этой непонятной, сбивающей с толку сцены - Алэилер ведь ждал и делал всё осознанно, словно какая-то чудовищная жестокая игра этих двоих. И это ощущение горечи и обреченности - Пэл осознал, что боится не только дьявола на адской чёрной твари (белоснежные клыки так и сверкают в темноте), но и замеревшего Алэилера, от которого ощущалось что угодно сейчас, но только не бессилие и беспомощность. Совершенно невозможно предсказать действий этих двоих.

- Я не знаю, чего я хотел, - как-то измученно, но с легкой улыбкой или усмешкой проговорил Прекраснейший. Алэилер распрямился и собирался было что-то сделать, но вдруг снова застыл, судорожно выдохнув.

Пэл опять не сразу заметил, лишь обведя вновь застывших соффитов взглядом (впрочем, на самого Анакреонта духу взглянуть так и не хватило), он понял, что прекрасные тонкие кисти рук, унизанные браслетами, странно застыли на уровне груди и их обвивает что-то непонятное, какая-то чуть мерцающая радужным полупрозрачная субстанция. Связывая руки Алэилера, эта радужные путы тянулись к руке всадника, державшего что-то, похожее на рукоять. По рукам напряженно застывшего Прекраснейшего побежали две струйки светящейся в полумраке золотистой крови. Пэл понял, что Алу очень больно сейчас, несмотря на вновь ставшее мерным дыхание. Инстинктивно он хотел броситься к соффиту, но с ужасом осознал, что совсем не может двигаться - какая-то посторонняя сила полностью подавляла его и не давала шевельнуться. Не эмоции сковали Аннивэрэлла, не было сомнений в том, что это влияние извне. "Застынь и не дыши!" - чуть срывающаяся чужая мысль, боль, сильная-сильная боль и отчаянная мольба фоном словесного приказа. А он умеет владеть собой, если ему так больно, а внешне почти не заметно: даже невыразимо прекрасное лицо кажется по-прежнему расслабленным, и во взгляде - лишь холодное пламя.

Соффит Анакреонт сделал легкий жест рукой, и Алэилер, повинуясь движению странных радужных пут, оказался у самых его ног, вплотную к бешеной черной твари. Пэл, несмотря на полученный приказ, отчаянно пытался вырваться, казалось, Анакреонт сделает сейчас что-то ужасное с Алэилером, но тот всего лишь склонился к нему и, чуть коснувшись свободной рукой подбородка своего обольстительного пленника, с непередаваемой интонацией проговорил:

- Жду, Прекраснейший.

Резко оттолкнув молодого соффита, так, что тот упал в полутора метрах от единорога, соффит Анакреонт пришпорил своего коня и в тот же миг взмыл в воздух, только черные перья закружились. Лишь на какой-то миг Пэлломелан увидел раскручивающуюся в воздухе радужную непонятную субстанцию и с внутренним содроганием понял, что это длинная плеть. Сила, державшая его, исчезла, и Аннивэрэлл тут же бросился к Алэилеру.

- Как ты?

- Ах, Пэл, как же я боялся за тебя, - проговорил, морщась и осматривая свои окровавленные запястья, Алэилер. Пэл хотел помочь, но прежде, чем он взял руки Ала в свои, он увидел золотой огонь в зрачках соффита, и раны стали закрываться, правда, очень медленно.

- Идиотская штука, терпеть её не могу, - кровь остановилась, а испачканные одежды стали чистыми (золотая кровь слишком опасна для того, чтобы оставлять её следы - лишь землю не тронула магия Алэилера, кровь уже впиталась в неё без остатка, в ближайшие дни оставалось ждать, что же за чудо-растения вырастут на этом месте). - Мой супруг любит изобретать всякое оружие, и это очень здорово, но вот эту штуку я просто ненавижу! Даже когда твои внутренности режут и рвут и то не так больно...

- Ал, - Пэла захлестнула волна жалости, хотелось обнять и приласкать несчастного, сейчас, запоздало, уже казавшегося таким беспомощным, - ты говоришь такие вещи...

- Что тебя удивляет, Пэл? - Алэилер усмехался, всё ещё потирая запястья; шрамы убрать так и не удалось. - Я далеко не всегда сижу во Дворце, а в других мирах вечно влипаю во всякие истории... Или тебя удивляет, что часть своего оружия Ан испытывает на мне? Мы иногда ссоримся, Пэл, не смотри с таким ужасом... Тебе бы тоже не понравилось, будь ты моим супругом, если бы я изменял тебе.

Ал засмеялся и встал с земли с таким радостным и непосредственным видом, будто ничего не было, и они с Пэлом просто гуляли и резвились в дворцовом саду.

- Он ужасный че...

- Он не человек, Пэлломелан. И попридержи язык. Нет-нет, я очень польщен твоей заботой, это очень трогательно, я еле смог удержать тебя сквозь эту боль, так ты рвался меня спасти, - Алэилер тепло улыбался, совсем не так, как когда целовал того несчастного. - Спасибо, Пэл. Знаешь, заканчивай поскорее своё обучение и иди в мою Свиту. Я бы хотел, чтобы ты стал моим личным телохранителем - раз уж ты не шарахаешься от Ана, то ты вполне смог бы...

- Я... даже не знаю, что сказать... а моя молодость?

Сначала волшебный танец, потом сцена, свидетелем которой он стал, теперь это предложение, от которого земля уходит из-под ног.

- А, - Алэилер отмахнулся. - Ах, как бы я хотел сейчас погулять с тобой, рассказал бы тебе о том человеке, ты ведь наверняка недоумеваешь и думаешь, отчего я убил его... я не знаю этого, Пэл. Меня тянуло к нему и одновременно отталкивало... Странная, болезненная привязанность.

- Он убил его всего лишь за поцелуй?..

Алэилер фыркнул.

- Нет, конечно. Не спрашивай меня, Пэлломелан, и не сверкай так на меня глазами. Кстати, вспомни, тебя я тоже целовал, и ты ещё жив. А я... я правда не знаю, чего я ждал и чего я на самом деле хотел... Всё-таки, наверное, я такое же чудовище, как и остальные... Прости, мне надо идти. Ты сам слышал, Анакреонт ждет.

- Стой, Ал, - Пэл вцепился в одежды соффита так, как будто тот был галлюцинацией, которая могла мгновенно исчезнуть без следа. - Он ничего с тобой не сделает?!.

- Нуууу... я полагаю, кое-что он со мной сделает, но не бойся, Пэл, от этого не умирают, - Алэилер рассмеялся своим серебристым смехом. - Правда, всё нормально. Я тебе расскажу и, пожалуй, покажу, что со мной бывало раньше, чтобы ты так за меня не нервничал. Всё хорошо. Я пойду, ты же не хочешь, чтобы злобный Анакреонт снова явился сюда?

Алэилер быстро коснулся губами щеки молодого Аннивэрэлла, развернулся и решительно направился ко Дворцу.


Пэлломелан много думал об увиденном на балу. Торжественный выход соффитов, танец, эпизод в дворцовом саду - что же за странное существо Алэилер? Соффит - впервые Пэл ощутил в полной мере ауру своего бога - но настолько не похожий на других соффитов, он словно гораздо ближе, не отчуждён от людей Кристалла, общается так, как будто... люди ему интересны. Да, пожалуй, именно в этом основание отличие Алэилера от его страшных собратьев, каждому из которых уже давно неинтересны люди, если, конечно, хоть когда-то они их интересовали. Аннивэрэлл не мог не вспомнить о том, что Алэилер младше даже его самого, а соффиты взрослеют очень медленно - как же не хочется думать о том, что его бог проявляет интерес к нему и другим людям только в силу своей молодости. Эта мысль даже причиняла боль. Впрочем, если представить, что Алэилер однажды станет таким же, как его ужасный супруг, то... "Даже тогда я буду ничуть не меньше любить его".

Когда Пэл обсудил бал со своими друзьями, неожиданно для себя он услышал от Андорвердэна и Онизэна восторженные отзывы и сдержанно одобрительные от Сэилраэнта. Странно... Самому Аннивэрэллу бал казался полезным опытом общения со знатью и соффитами, но и только - исключение составлял лишь танец, подаренный ему Алэилером. Но, если честно, он бы предпочел танцевать с ним один на один, без пристального взгляда черных глаз.

- Да ты небывалый счастливчик, Пэл, - чем Онизэн всегда радует, так это тем, что его зависть никогда не бывает тяжелой и глубокой, скорее не зависть как таковая, а радость за друга. - Когда сделаешь сногсшибательную карьеру, не забудь про нас всех!

- Зэн, с равной долей вероятностью я могу как сделать карьеру, так и без вести сгинуть в подвалах Дворца. Общение с соффитами всегда опасно, - однако он не мог сдержать улыбки.

- Ну что поделать, Пэл, - Сэил тоже улыбался, - очень и очень многие рискуют и делают карьеру во Дворце. А такие знатные аристократы всё же нужны соффитам - просто так в подвалы их не бросают. Да, да, не сверлите меня взглядами, я знаю, в моей семье как раз таки принято наоборот держаться от Дворца подальше... Впрочем, я, вероятно, нарушу семейную традицию.

Совмещать учебу и светскую жизнь было необыкновенно тяжело, но что невозможно, когда ты молод, полон сил, а будущее манит красочными перспективами? Поэтому, разумеется, на ближайшую после бала встречу дворцовой молодежи явились все четверо.

Аянтэ пришел с легким опозданием и сразу же, ни с кем из посторонних не здороваясь, присоединился к обособленной компании друзей.

- Вы кажетесь печальным...

- На "ты", Сэил, ладно?

- Боюсь, после бала это будет не так просто... Ладно, ладно, как скажешь, - ответил Сэилраэнт, поймав ставший затравленным после этих слов взгляд Аянтэ. - А никто не удивляется, что Аянтэ, молодой загадочный красавец, никогда не бывает на балах?

- Почему же никогда? Бывает иногда. Это всегда отличное представление. Правда, бал всё же не встреча молодежи, там полно излишне проницательных людей, поэтому не очень люблю бывать на балах в этом облике. А вы как, хотели бы и дальше посещать подобные мероприятия?

- Конечно!

- Да.

- И даже ты, Сэил?

- Я бы не стал злоупотреблять такой возможностью, но время от времени - почему нет?

- Пэл вот молчит, а ему теперь просто-напросто придется время от времени появляться на балах. Хотя бы на тех, где буду я, Пэл. Я неосторожно связал тебя разными обязательствами в глазах общества этим танцем.

- Ничего, ему полезно, - ответил за Аннивэрэлла Онизэн. - Нельзя быть отшельником, если родился аристократом.

- Ну почему же? Есть несколько в дальних землях... Впрочем, меньше всего я бы хотел, чтобы Пэл стал похож на кого-то из них, - Аянтэ усмехнулся. - Что тревожит тебя, почему ты так молчалив сегодня?

Взгляд голубых глаз красавца вопросительно остановился на Пэлломелане. Насколько он всё же тактичен по сравнению с соффитом Анакреонтом, ни малейшего нажима, чтобы проникнуть за стену, выстроенную вокруг его мыслей.

- Я размышляю над тем, что может печалить тебя, Аянтэ.

- А, ничего нового. Вы не поверите, но меня печалит излишнее моё сходство с бессердечными жестокими тварями, для которых жизнь человека Кристалла не стоит почти ничего. Время от времени люди умирают из-за меня, и мне некого в этом винить, кроме себя.

- Аянтэ, это ли повод грустить? Кто-то умирает каждую секунду, а кто-то рождается, это жизнь, а обстоятельства смерти не так важны...

- Сэил, есть в тебе холодная непроницаемость настоящего воина, тебе бы надо было пойти в обучение убийц, которых готовит Анакреонт.

Немногочисленная организация сильнейших воинов-убийц, которые по приказу соффитов, а точнее одного конкретного соффита, считавшегося их главой и наставником, устраняют живые помехи в правящих верхушках некоторых миров, связанных сложными политическими связями с миром Кристалла. Разумеется, тогда, когда это по силам сделать человеку. Данная спецслужба зачастую занималась любыми сомнительными делами - когда сам соффит по каким бы то ни было причинам не мог марать рук, а сил тренированного убийцы было достаточно, то отправляли одного из них. Эта организация была подобна тайному обществу - многие аристократы состояли в ней, но на официальных балах или случайных встречах во Дворце запрещено было "узнавать" друг друга или говорить о делах убийц. Во Дворце - обычные люди, аристократы, связанные делами их родов и сложной сетью взаимоотношений и интриг, на службе - безжалостные опытные убийцы, каждый из которых отдаст жизнь за другого, будь хоть это его враг в обычной жизни. Имена и гербы не имели никакого значения - вместо обычных имен эти люди на службе называли друг друга исключительно прозвищами, под которыми и были известны в данной организации. Это правило распространялось даже на соффитов.

- Глядишь, лет через триста он бы вырастил из тебя второго Сапфира.

Это прозвище носил один из самых прославленных и сильных убийц. Пэл, как и многие, слышал всякие страшные истории про него, его прозвище - Сапфир - было на слуху, но никто, совершенно никто не знал, как зовут в обычной жизни этого, несомненно, удивительного человека. А ведь соффит Алэилер, наверное, знает, кто это... "Будь я безмозглым Адониром, который совсем помешался на историях про убийц, то Аянтэ бы сейчас здорово досталось от моего любопытства, - с улыбкой подумал Пэл. - Ведь он даже мог бы познакомить с ним... А ладно, наверняка Сапфир так или иначе связан с Гвардией или её обучением и наши дороги ещё пересекутся".

- О нет, Аянтэ, я бы предпочел пойти в Гвардию соффита Алэилера, - без тени смущения заявил Сэилраэнт. - Если, конечно, Прекраснейший не будет против.

- Прекраснейший будет очень рад всех вас видеть в своей Гвардии. Только не торопите события, всё равно, чтобы попасть туда, надо пройти серию довольно сложных испытаний, которые лично курирует соффит Анакреонт. У вас когда начинается обучение по перемещению в иных слоях пространства?

- Уже через десять дней начнутся теоретические занятия.

- Вы же знаете, наверное, что эти занятия проходят в специализированном здании Академии ментальных перемещений? Почему-то считается, что раз эти знания секретны, то лучше изучать и практиковаться не в корпусах обучения гвардейцев, а в другом месте. На дворцовой площади, недалеко от ваших учебных корпусов, есть красивое небольшое здание за черной узорчатой решеткой. Светло-серое, украшенное причудливый лепниной. Там, в Академии, дают эти знания всем, кому они необходимы, включая будущих гвардейцев. Там преподают другие преподаватели, которые как раз специализируются на иных слоях пространства. Ну и место там заклято, конечно, особенными заклинаниями. Чтобы кто не надо не услышал, не увидел. Хотя, на мой взгляд, это глупо, туда проникнуть довольно легко...

- Да-да, - подхватил Сэил, - не буду скрывать, что когда-то я был в числе вольнослушателей курса по перемещению в иных слоях пространства. Правда, у меня не сложилось тогда, не до того было, и занятия я в итоге посещать не стал.

- Угу, у них там очень распространена практика вольнослушателей. Почти любой завсегдатай Дворца может испросить разрешения посещать эти лекции, и его пустят. Нужно только знать, кого просить. Так что я не понимаю, зачем вся эта видимость с другим зданием, со входом по пропускам и прочее. Глупо. В общем, я к чему, вы не удивляйтесь, если меня, именно меня, Аянтэ, там увидите. Я иногда хожу туда, мне вообще очень интересно, как учат студентов.

- И практические занятия посещаешь? Тогда все поймут...

- Нет, Андор, именно поэтому не посещаю. Только теоретические лекции. А жаль. Но в данном случае как бы ауру я ни прятал и какой бы облик ни принял, странно было бы видеть, как неизвестный молодой вольнослушатель не испытывает ни малейших затруднений с входом и ориентированием там. Это одна из тех вещей, где совсем не получится притвориться, нарочно споткнувшись или следуя не туда... Я даже затрудняюсь определить, какой слой для соффитов более привычен, этот, физический, или те... Склоняюсь ко второму. Да и золотая аура быстро выдаст, там её почти не спрятать. Там вообще ауру в никуда не спрятать. Поэтому я только теоретик.

- Странно, наверное, слышать теорию о том, что и так отлично умеешь делать с рождения.

- О да. Это и было первой причиной посещений этих занятий. А ещё я то здание всё излазил и могу заявить, что там немало интересных уголков имеется. И мне очень хочется кое-что вам поскорее показать. Здание-то старое очень, там множество поколений студентов баловались с магией, да и преподаватели разные встречаются. А то мы как-то недостаточно времени вместе проводим.


Сломанный телепортер


Подходя к учёбе со всей возможной серьёзностью, Пэлломелан не на шутку заинтересовался новым предметом. Кого-то манили новые знакомства: лекции проводили перед большой аудиторией, там присутствовали будущие дворцовые стражи, будущие гвардейцы разных соффитов, будущие ученые-исследователи иных пространственных слоёв и ещё множество народу - калейдоскоп лиц. Но Пэла не интересовали люди: гораздо большее любопытство вызывали у него учебники, выданные им всем перед курсом. Все как один относящиеся к засекреченной литературе, некоторые потрепанные и достаточно старые - теперь вечерами Аннивэрэлл штудировал их.

Основная сложность состояла в том, чтобы научиться выходить в тонкий слой пространства, дальше уже следовало учиться ориентироваться там, перемещаться и прочее, но главное - научиться выходить, в любой момент времени, быстро, мгновенно и без усилий. Не существовало единого рецепта, какое усилие надо приложить, чтобы оказаться там, - лишь множество разнообразных рекомендаций, кому-то поможет один способ, кому-то другой, главными факторами служили умение концентрироваться, сосредотачиваться и направлять всю силу в кристаллит. Научиться этому могли, как понял Пэл из первых лекций, лишь очень-очень сильные магически от рождения люди. Классификации ощущений и действий кристаллита - чем-то похоже на обучение ходить заново. Но без помощи ног.

Конспектирование, конспектирование, вечерами перечитывание лекций и попытки что-то сделать. Увидеть вокруг непонятную белесую субстанцию, словно кисель или густой туман. Как погоня за тем, что толком не можешь себе представить. Их учили сосредотачиваться на кристаллите, прислушиваться к его ощущениям и различать нюансы. С легким удивлением Пэл видел, что умеет больше, чем думал сам.

Остальные занятия временно прервали - оставили лишь по паре часов ежедневных тренировок, чтобы не потерять форму и отдохнуть от умственного напряжения погони за непостижимым.

На шестое или седьмое занятие, проходившее необыкновенно рано, пришел Аянтэ. Неизменно выделяясь своей красотой и статью, Аянтэ сел поближе к задним рядам и жестом переманил к себе друзей.

- Не выспался? - тихо спросил Пэл, когда Аянтэ в очередной раз подавил зевок.

- Да не говори, я не спал уже трое суток, кажется.

- Ты не уснешь тут?

- Нет, конечно, - Аянтэ улыбнулся. - Не обращайте внимания, позеваю, и всё пройдет. И вообще, пишите, не отвлекайтесь.

Аянтэ отвратительно вёл себя на лекциях. Ничего не конспектируя и явно скучая, он постоянно поглядывал по сторонам и время от времени строил глазки кому-то из студентов. Разве что записочками не обменивался. На него обратили внимание. Добрая половина аудитории гадала, кто этот молодой красавец без знаков родов на одеждах. Посетители встреч дворцовой молодежи шепотом просвещали остальных. Преподаватель время от времени недовольно поглядывал на Аянтэ, но замечаний не делал.

- Ты всегда себя так ведешь тут? - недовольно шипел Пэл.

- Да, меня почему-то не любят и иногда даже выгоняют за дверь, - Аянтэ состроил обиженное выражение лица. - Хотя я ничего не делаю.

- Я бы уже давно тебя выгнал и запретил сюда ходить...

- А по тебе и не скажешь, что ты такой злобный, Пэл, - Аянтэ тихо рассмеялся, вновь вызывая недовольный взгляд запнувшегося преподавателя. - Ну будь моя воля, я бы выстроил этот курс по-другому, вот мне кажется, что на седьмом-десятом занятии топчутся на одном и том же, но кто бы меня спрашивал.

В перерывах между занятиями Аянтэ, необыкновенно оживляясь, показывал друзьям здание. Проведя их как-то узкими лестницами на чердак, Аянтэ показал достаточно большую пустующую комнату. Кроме нескольких скамей и пары диванов, а также огромного количества пыли, в ней ничего не было.

- По-моему, тут очень мило. Мне кажется, нам нужно место, где мы могли бы собираться тут. Ну, может, не только мы, ещё кто-то. Как вам?

- Пыльно, - Сэил скривил нос.

Аянтэ тут же плавными танцующими движениями выпорхнул на середину комнату и выполнил несколько магических па. Его фигура словно расплылась, но через секунду наваждение прошло, Аянтэ выпрямился. В комнате не было ни пылинки, старую мебель будто заменили новой, даже на небольшом окошке появились занавески, не говоря уж о белоснежном подоконнике, ещё минуту назад сером и очень грязном. Заклятие, убирающее помещение от грязи, а также исправляющее мелкие поломки мебели, было довольно простым и распространенным, но Аянтэ в этот раз применил не его. В тот момент, когда контуры его фигуры на миг окутало мутное золотистое сияние, Пэл ощутил сильный волевой импульс, "приказ", предназначавшийся самим атомам и молекулам этого мира, точнее маленькому его фрагменту в виде чердачного помещения, где они находились. Сути "приказа" Пэл уловить не смог, но, кажется, Аянтэ, точнее Алэилер перестроил атомарную структуру предметов, починив и обновив сломанное и старое. Подобным же образом соффиты способны любым образом перестроить ландшафт подвластного им мира и произвести любые изменения, уничтожить, распылить или создать "из ничего" нечто новое.

- Ну что, занятия ещё не пошли вам на пользу, никто не видел? - Аянтэ обвел друзей ожидающим взглядом.

Затем вздохнул и пояснил:

- В тот момент, когда вокруг меня должно было появиться сияние, я был в том числе и в том слое пространства, который вы изучаете.

- А ты можешь нас туда вывести... гм... "за руку"?

- Могу, Онизэн, но... я не буду. Вы и так считаетесь очень и очень сильными аристократами, вы не нуждаетесь в подобной моей помощи. Я не хочу. Я хочу, чтобы вы научились сами. Ладно. Давайте вместо встреч во Дворце собираться пока что тут.

Аянтэ посещал, похоже, далеко не только их занятия. В этом здании преподавали отнюдь не один курс, а около полутора десятка. Объединяло их то, что все они были так или иначе замкнуты на иной слой пространства. Несколько раз друзья видели его в компании старшекурсников, которые вызывали отчаянную зависть тем, что уже давно и свободно умели перемещаться в нефизическом мире.


...В тот день, когда Пэл впервые сумел выйти в другой слой пространства и сделать там, если можно так выразиться, несколько шагов, он был обескуражен, обнаружив в "их комнате" на чердаке каких-то непонятных людей, числом около двадцати. Он помчался сообщить друзьям новость и похвастаться, но вместо теплой компании нашел сборище незнакомцев. Все они являлись студентами, всех их Пэл неоднократно встречал в коридорах - сейчас эти молодые люди пили и танцевали, особого шума, впрочем, не устраивая. В центре компании, на диване, судя по виду, уже изрядно поддатые, сидели Онизэн, Аянтэ и Сэил.

- О Пэл, привет, давай к нам! - приветливо поманил к себе, томно поблескивая глазами, Аянтэ.

Аннивэрэлл испытывал желание разогнать к черту сборище и наорать на пьяных друзей - кажется, он становится всё непосредственнее в обществе Аянтэ - но сдержал себя и с мягкой улыбкой подошел к пьющей компании, присел на диван.

- Сэилраэнт неожиданно встретил в стенах этого славного учебного заведения группу дипломатов, своих старых друзей и, частично, бывших сокурсников, - пояснил Аянтэ, протягивая своему фавориту бокал вина.

- Мы многого о тебе не знаем, таком загадочном, - обратился Пэлломелан к Сэилу, поднимая бокал.

- Например, почему я не стал дипломатом? - Сэил непринужденно улыбнулся. - Да, я знаю, ты скажешь, что мне это подходит, но вот, как видишь, я решил пойти в Гвардию. Не хотелось быть одному замурованному в каком-нибудь стремном мире со стремными ненавидящими меня чужаками. Это не тот образ жизни, о котором я мечтал. А их ждет именно это, - совсем тихо закончил он.

Высшую дипломатию также обучали перемещаться в иных слоях пространства. Всем, кто так или иначе мог бы сопровождать соффитов (например, в составе дипломатических миссий) полагалось это уметь.

- Пэл, пошли потанцуем, - кошачьим движением Аянтэ потянул Аннивэрэлла за собой.

- Мне иногда не нравится твоя нелюдимость, - кажется, в этот раз Аянтэ не собирался никого поражать своими танцевальными умениями, а Пэла позвал только для разговора. В танце. За движениями он особо не следил, впрочем, отблеск красоты Прекраснейшего из соффитов всё так же притягивал к нему взоры - и даже один из дежурных заученных танцев как раз для таких случаев в исполнении Аянтэ обрел необыкновенную небрежную прелесть.

- Иногда я не понимаю, чего ты на самом деле хочешь, чтобы мы вели светскую жизнь или усердно учились.

Аянтэ усмехнулся:

- Вы должны успевать и то, и то, Пэлломелан.

- Я понимаю, что хвастать особо нечем, но сегодня я вышел туда.

- Хорошо, - Аянтэ мечтательно улыбнулся. - Учись там перемещаться, будем гулять вместе.


"Знаешь, Пэл, вокруг меня вечно что-то происходит. Куда я ни пойду, вечно во что-то вляпываюсь", - однажды, смеясь, сказал Аннивэрэллу соффит Алэилер. В том, что это касается даже мелочей, Пэл всё чаще и чаще начинал убеждаться.

Вспомнил он об этих словах и когда как-то раз на перерыве, повернув за угол как обычно достаточно людного коридора, увидел Аянтэ, какого-то новенького рядом и группу молодых людей. Аянтэ что-то возмущенно говорил. Судя по удивительно ледяным глазам красавца, он был зол. Пэл как можно быстрее направился к ним, желая узнать, что случилось, - и в этот момент один из группы оппонентов его коронованного друга резко нанёс удар кулаком. Аянтэ мгновенно отстранился, увернувшись, словно только и ждал удара, и тут же парировал одним из настоящих боевых ударов ногой - прямо по руке, которая хотела ударить его в лицо. Пэл остолбенел, не ожидая столь стремительного развития событий в мирном учебном заведении. Никто не знал, что Аянтэ - соффит Алэилер, однако незнание никогда не освобождало от ответственности. А закон был предельно строг: любой, ударивший соффита, должен был умереть мучительной смертью, которую в последние годы обеспечивали специально обученные палачи самого грозного соффита, Анакреонта. Исключением являлась только тренировка.

Всё произошло быстро и относительно тихо, лишь, когда Аянтэ нанес удар, раздался громкий крик. Аянтэ ещё не успел приземлиться после ответного удара, как Пэл понял, что он не сдерживал своей физической силы - рука обидчика была сломана. Отвратительный открытый перелом - именно на такие последствия был рассчитан использованный Аянтэ удар, один из серьёзнейших ударов в ближнем бою. Потоки голубой крови оросили пол - не давая никому опомниться, Аянтэ причудливо сложил пальцы, использовав древнюю непопулярную символьную магию, и покалеченный им андрогин оказался отброшен на добрый десяток метров. Оцепенение, наконец, отпустило толпу, и студенты бросились к отчаянно вопившему истекающему кровью человеку. От Аянтэ исходили волны злости - никто не решился задержать его. Схватив новенького за руку, Аянтэ тут же бросился вон, Пэл, разумеется, последовал за ними.

Остановился красавец на одной из пустынных боковых лестниц.

- Что случилось?.. Он не задел тебя? - Пэл злился, что слишком долго раздумывал и не бросился самолично набить обидчику лицо. Но идти и добивать человека со сломанной рукой было как-то негуманно.

- Знаешь, чего я ненавижу больше всего, Пэл? Когда люди ведут себя как стая диких животных. Я могу как-то понять ненависть к чужакам, но когда травят своих... Познакомься, это лорд Иннэлир Таэлон из Мораэна.

В голосе Аянтэ звенела ещё не улегшаяся злость.

Новенький вежливо наклонил голову, молчаливо признавая превосходство рода Аннивэрэллов. Пэл никогда не слышал о роде Таэлонов, впрочем, по продолжительности вежливого приветствия можно было сделать вывод, что это один из многочисленных аристократических родов, не отмеченный особо выдающимися способностями. Мораэн - один из дальних городов. Цвет аристократии так или иначе перебирался в Столицу. За очень редким исключением или изгнанных родов.

С врожденным высокомерием высшей аристократии Пэлломелан едва заметно кивнул. Этот человек не интересовал его. Даже злил. Не смог постоять за себя сам и втянул Аянтэ.

- Спасибо Вам за помощь, - почувствовав холод Пэла, Иннэлир решил вежливо удалиться.

- Тебя не тронут больше, не беспокойся. Я попрошу приглядеть за тобой одного знакомого преподавателя. Увидимся, - Аянтэ дружески пожал руку Таэлона и, проводив его взглядом, уставился на Пэла.

- Всё в порядке, не нервничай. Я, конечно, не должен был так себя вести, просто не сдержался. Ничего примечательного, этой компании очень не нравился новенький, тем более, у Таэлонов там какой-то спор о земельных владениях с кем-то из обидчиков. В общем, ничего интересного. Но я замечаю, уже далеко не первый раз, что, помимо ксенофобии, мои люди, - видимо, забывшись, Аянтэ использовал словосочетание древнего языка, используемое в основном богами и высшими магами, дословно переводимое как "мои люди" и употребляющееся исключительно соффитами по отношению к подвластной им расе, - страдают нетерпимым отношением к жителям провинции, к другим социальным слоям, к тем, кто хоть сколько-то отличается от них по рождению, и это меня просто безумно бесит. Я рад, что в тебе эта черта почти незаметна, по сравнению с другими, Пэл.

- У тебя не будет проблем после этого инцидента? - Аннивэрэллу ксенофобия и презрение к слабым вовсе не казались преступлением, но не спорить же в самом деле.

- Наверняка были бы, - отмахнулся Аянтэ. - Но если что, я велю прекратить всякое расследование и выяснение личности Аянтэ. К тому же кое-кто из преподавателей в курсе, полагаю, они постараются всё замять. Представляешь, как мне нелегко, Пэл, всё время приходится уворачиваться от ударов - не ради себя, ради них.

Аянтэ стали пугливо обходить и некоторое время его появление встречали умолкнувшими разговорами и гробовой тишиной. Впрочем, не похоже, чтобы красавца это смущало. Товарищи покалеченного андрогина не строили козней: интуитивно злой Аянтэ внушал страх, а сам задира, видимо, находился на лечении. Иннэлир довольно много времени стал проводить в компании Аянтэ, и, следовательно, друзей Пэла, к неудовольствию последнего. Учился Иннэлир на мастера магических артефактов и драгоценных камней. Впрочем, создавать настоящие артефакты он, по всей видимости, не сможет из-за нехватки способностей. Но полноценно работать помощником такого мастера, либо же обычным ювелиром вполне будет ему по силам. Семья Таэлонов владела несколькими рудниками с редкими драгоценными камнями в паре не самых близких миров, и молодой отпрыск их рода желал подойти к семейному делу как профессионал, для этого и отправился учиться в Столицу.


- Пэл, постой, - Онизэн остановил стремительно ринувшегося к выходу Аннивэрэлла. Занятия только что закончились, и Пэл, по всей видимости, хотел избежать общества друзей, потому что в их компании как обычно в последнее время находился участник скандального инцидента, Иннэлир Таэлон. Из забытого Кристаллом Мораэна. Аянтэ в этот раз не удостоил своим посещением друзей, а присутствия Иннэлира, по мнению Пэла, и так было слишком много. Хотелось отдохнуть.

- Не уходи, есть дельце.

- По твоей усмешке вижу всю степень его сомнительности, - Пэл заинтересовался и покорно направился следом за здоровяком.

Когда кучка товарищей неспеша спустилась на пролет вниз и лестница опустела, Андорвердэн, понизив голос, сообщил:

- Лир нашел кое-что интересное.

- В общем-то, я на днях нашел всего-навсего оброненные уборщиком ключи. И не поленился проверить к каким дверям они подойдут. Начал с подвала и не ошибся. Так вот я нашел там кое-что, что хочу вам показать. Только, мне кажется, лучше всем вместе...

- Сделаем так, - Пэл тут же перехватил инициативу. - Подождем час, чтобы народу стало меньше, а потом поодиночке и очень осторожно, слышите? Не дайте себя заметить преподавателям! Очень осторожно прокрадитесь к самому низу главной подвальной лестницы. Если всё пройдет гладко и никого из вас не сцапают, то пойдем дальше.

Очень большое количество учащихся оставалось после занятий - кто-то на индивидуальные занятия с преподавателем, кому-то нужна была небольшая, но довольно специфическая местная библиотека, кому-то зачарованные залы для тренировки какого-либо заклятия. Здание пустело, но не настолько, чтобы обнаруженный в нем студент вызвал какие-то подозрения. Но, разумеется, не у подвальной лестницы. В подвалах хранилось довольно много разных приспособлений, в том числе и магических, и туда никогда не пускали студентов, надежно запирая двери. Ломиться заклятием никто бы не стал: во-первых, об этом сразу же стало бы известно по тревоге охранного заклинания, а во-вторых, дисциплина и послушание не только для гвардейцев, но и для всех остальных студентов была нерушимым правилом. Нерушимым - в глазах преподавателей, конечно. Молодость не может позволить себе беспрекословного послушания, но ослушание традиционно очень жестоко каралось, заставляя молодых людей, замысливших шкодную выходку, быть предельно осторожными. Так, например, если бы Аянтэ был простым, пусть даже знатным студентом, после того случая ему бы пришлось если не бросить своё обучение, то учиться где-то в другом месте. Пожалуй, даже знатности золотокровых не хватило бы замять инцидент с демонстративно примененным в стенах учебного заведения столь серьезным и опасным боевым ударом. Если бы друзей обнаружили в подвалах, это бы стало первым взысканием, несколько подобных случаев - и с Гвардией можно было бы распрощаться.

Но никого не заметили.

Иннэлир махнул рукой и повел друзей по узким извилистым коридорам. Остановился перед одной из дверей и решительно открыл её ключом.

Довольно большой зал был почти пуст. Пэл ожидал увидеть заполненную хламом кладовку, но глазам открылось большое пустое пространство. Лишь у стены, привлекая взор, находилось устройство в виде довольно большого, метра четыре в диаметре, круга, расположенного на полу. Круг образовывали тускло мерцающие плиточные стенки высотой примерно по колено. Ничего особенного, просто огороженное пространство. Однако мерцание стенок ясно указывало на магическое происхождение объекта. Круг был разомкнут - одной плиты не хватало. По обеим сторонам от прохода на соседних плитах находились многокнопочные пульты управления этим устройством. Обманчиво нетехногенный мир - техники в нем не было лишь потому, что так решили соффиты, но знакомство с нею, если только можно назвать техникой слияние с магией, как в данном устройстве, могли выдать некоторые приборы в учебных заведениях.

- Это же телепортер, - сказал Пэл сразу, стоило лишь Иннэлиру запереть дверь изнутри. - Учебный, для тренировок.

Обычно врата для перемещения в иные миры представляли собой каменную арку, несколько таких имелось в Столице. Все они строго охранялись, стража пускала туда по специальным пропускам, по билетам (в случае, если людям нужно было попасть, например, в своё владение в мире-колонии), либо специальные отряды, как-то: личная гвардии соффитов и всевозможные спецслужбы высшего ранга. Подобные телепортирующие устройства вели в одну конкретную точку одного заданного мира. Они не перенастраивались, являясь статическими воротами. В отличие от учебных телепортеров, в которые вносилась программа с несколькими, иногда несколькими десятками ненаселенных миров, используюшихся для обучения выживания в трудных условиях. Пэл с ребятами проходили несколько подобных тренировок, правда, пока что довольно легких, без реальной опасности для жизни, как на старших курсах.

- Но почему в подвале? - незнакомый с такими устройствами Иннэлир был немного расстроен тем, что не нашел ничего необычного.

- Это и правда странно, обычно эти устройства располагаются в более доступных помещениях.

- Дураки, - фыркнул Сэилраэнт. - Неужели не понимаете, он сломан.

- С чего ты взял? - с недоверием спросил Онизэн. - Я ничего необычного не чувствую.

- Подумайте логически. Зачем иначе его держать взаперти в подвале, куда никогда не водят студентов? Такие вещи никогда не пылятся за ненадобностью в кладовках. Конечно, он сломан.

- Но он светится, - проговорил Иннэлир. - От него исходит магия.

- Сломать можно по-разному, Лир.

- А как оно должно работать? Только не включайте!

- Никто не будет его включать, - успокаивающе, почти покровительственно сказал Пэл, заходя внутрь устройства. - Иди сюда, смотри.

Лир преодолел секундное замешательство, стараясь, чтобы его более знатные товарищи не заметили оного, и решительно направился вслед за Пэлом.

- Смотри, тут вводятся координаты нужного мира, - рассказывал Аннивэрэлл. - Тут находятся испытуемые, дверца закрывается, и осуществляется мгновенный перенос. Ты ничего не почувствуешь, абсолютно. Секунда, и ты стоишь в незнакомом месте.

- Интересно, что в нём сломалось.

- Да что угодно, - отозвался снаружи круга Сэилраэнт. - Может, он больше не телепортирует. Может, его заклинило на одном или двух мирах. А может, сбилась программа настройки, и он бросает совсем туда, куда не надо. Есть ведь много мерзких мест, куда ходить нельзя. Это была бы самая опасная поломка. Да не беспокойтесь, дверца же открыта, даже если бы вы активировали его и если бы он был сломан именно таким образом, всё равно бы вы никуда не улетели.

- Всё равно мне стало как-то неуютно после твоих слов, - Иннэлир улыбнулся своей трусости и направился прочь из круга. - Я ведь никогда не...

С этими словами Лир коснулся изнутри плиты с пультом управления, и стенки телепортёра ярко вспыхнули.

- А чёрт, как больно! - Лир схватился за грудь, камень в одном из, по обычаю, многочисленных украшений, казалось, сейчас прожжет его насквозь. Резкая боль притихла, не отпустив полностью, Лир поднял взгляд на оказавшегося рядом Пэлломелана, вдохнул свежий воздух и с ужасом посмотрел на линию горизонта.

- ...Где мы?

- Мы телепортировались, хотя это было невозможно, - тихо ответил Пэл, пристально глядя на Лира. Окрестности были довольно унылы: сухая, вся в трещинах, поверхность, жиденькая растительность до самого горизонта, лежащие кое-где камни, яркое солнце, свежий прохладный ветер, но главное - чувство опасности пока молчало.

- Что с тобой случилось, Лир? Почему ты схватился за грудь? - требовательно спросил Аннивэрэлл.

Растерянно Иннэлир перебрал украшения и выделил одно, с ярко полыхающим зеленым камнем.

- Это... сильно жжет.

Таэлон снял кулон и протянул его Пэлломелану. "Так, хорошо, что студенты всегда носят с собой оружие, - думал тем временем последний. Взгляд его остановился на Лире: - По крайней мере, гвардейцы".

- Я не замечал такого яркого камня среди твоих украшений.

- Да... Он таким не был... Я не понимаю, что случилось, я хотел выйти, взялся рукой за эту штуку, мне тут же стало очень больно...

- Что за вещички ты носишь с собой, ювелир? Ты же будущий мастер магических артефактов, как ты можешь цеплять на себя что ни попадя? - Пэл резко выхватил кулон и, наложив его на него защитное заклятие, которое, по идее, должно было окутать украшение магическим нейтрализующим коконом, спрятал во внутренний карман. По идее. Должно. Оставалось надеяться, что артефакт не такой уж сильный, раз преподаватели не заметили его. Кто знает, может, просто неудачно резонировал с телепортером.

- Это не что попало, лорд Аннивэрэлл, - возмутился Иннэлир. - Это камень из моего фамильного рудника.

- И, уж наверное, не из нашего мира.

- Нет. Но за этим камнем не числится никаких особенных магических свойств! Этого не могло быть! К тому же я ношу его уже не первый год.


- Невозможно, - ошеломлённо прошептал Сэил, поднимаясь с пола. Когда стенки телепортера ярко полыхнули, их отбросило почти к самым стенам. Взрыва не было, всё произошло практически бесшумно.

Онизэн грязно выругался.

- Дверца же открыта!

- Но он активировался. Хотя это и правда невозможно! - Сэил подошел к устройству и потрогал его рукой. - Холодный. Такой же безжизненный!

Но внутри круга было пусто.

- Они могут быть где угодно. Чёрт!

- Нужно сообщить... Кому? Преподавателям? А мы ведь заперты, - Андор подергал дверь.

- Может, лучше прыгнем следом?

- Онизэн, не глупи. С чего ты взял, что мы окажемся там же? Может, совсем в другом месте. Если он вообще заработает!

Андор лихорадочно соображал.

- Нам бы пробраться к Его Величеству Алэилеру... но без кольца это невозможно, нас не пустят без специальной записи на аудиенцию... Кольцо улетело в неведомые дали, другого у нас нет, - липкий страх за жизнь друга вползал в душу. Возможно, уже даже поздно. Может быть, они погибли мгновенно. Лишь бы им повезло! Оружие у Пэла есть, и он - лучший из них всех боец... Но...

- У нас нет, есть у этой шлюшки! - вскричал Онизэн. - Помните, Пэл говорил, что есть! У Арраила.

Хрустальное имя рассыпалось жемчужинами, поманив надеждой.

- Ломаем дверь, нам иначе не выйти.

- Погоди миг, Зэн. Слушай, - Сэил обвел всех взглядом. - Надо сделать так: дверь мы, конечно, сломаем, Онизэн, ты прав, не смотри на меня столь злобно, но... Через полминуты сбежится преподавательский состав. И мы скажем: "О, извините, нам срочно надо в бордель"? И они, вы думаете, расступятся и скажут: "О, конечно, молодые люди, извольте, не будем вам мешать"? Ладно-ладно, слушайте, дверь ломаем и тут же бегом в бордель. Если увидим единорогов во дворе, угоняем. Мы и так преступники будем. Всё равно. Не останавливаться. Держаться вместе, если кого-то сцапают, остальные - к Арраилу.

Дверь оказалась очень хрупкой. Всё-таки наставники слишком надеялись на послушание студентов. Как три смерча пронеслись по зданию: Андор, Сэил и Зэн оказались до дворе ещё до того, как преподаватели начали сбегаться. Удача благоволила им: во дворе нашлась пара крылатых единорогов. Здоровым тварям вполне по силам было унести двоих андрогинов, Онизэну же, как наиболее крупному, уступили отдельного единорога. Друзья взмыли в воздух в тот момент, когда во двор выбежала пара преподавателей и знатные новички - владельцы крылатых существ. В небе они были отличной мишенью, но никто не стал бы стрелять по нарушителям дисциплины, чьё преступление состояло в несанкционированном проникновении в подвалы Академии ментальных перемещений. Из того зала даже нечего было украсть.


-...Что же делать? Порталов обратно что-то не видно.

Они всё шли и шли по этой изматывающей душу мертвой равнине. Точнее - обманчиво мертвой. Вот уже около часа Пэла преследовало ощущение опасности где-то недалеко. Он не мог понять её происхождение, и это раздражало.

- Не следовало ожидать, что нам повезет оказаться в мире, где рядом телепортер. Да ещё обратно, - Иннэлир был так наивен, что в других обстоятельствах Пэлу это могло бы даже показаться милым.

Солнце даже не клонилось к закату. А ведь прошло уже много часов. Или же наваждение? Нет-нет, своим чувствам надо доверять - недаром же он тренировался. Пока что ни следа усталости. Даже убили и съели какую-то змейку. Есть не хотелось, но кто знает, как надолго они застряли в этот неуютном мире. Поэтому лучше есть, пока можно. Змею Пэл проверил заклятиями - они показали, что мясо съедобно.

Пэл пытался сделать всё, что мог. Он пытался выйти в тот слой пространства - оно оказалось "закрыто". Такие миры встречались, он слышал. Их удобно было делать полигонами для тренировки - чтобы старшекурсники не отлынивали, открывая себе "дверь" через иной слой. Он пытался связаться с кем-то телепатически - глухо. Он пытался использовать кольцо соффита - он мерцало как обычно и отказывалось служить передатчиком. Надо придумать как выбраться отсюда. И при этом не попасть в место похуже. Впрочем, что-то подсказывало, что этот мир таит сюрпризы.

Иногда в учебных мирах недалеко от точки телепорта находилось другое устройство - редко, но младшим курсам могли дать задание добраться до второго телепортера, настроенного на возвращение домой. Путь при этом больше походил на полосу препятствий. Эфемерная надежда, от которой стоит отказаться...

Ждать помощи извне? Друзья должны будут обратиться к Алэилеру. Если он дома. Если они смогут прорваться во Дворец. И самое главное, если он сможет их с Лиром найти. Иголку в стоге сена.

Пэлломелан пересмотрел все украшения Лира: артефактов больше среди них не было. Или же он не мог их обнаружить. Но паниковать было нельзя, более того, нужно сдерживать молодого ювелира, который старался держаться и сам. Тем более, что ничего страшного пока не происходило. Однако его не учили. Да, он умел драться, но выживать в других мирах - нет. Пэл с друзьями прошли несколько таких тренировок. Разве что они тогда твердо знали, что за ними следят учителя и что шансы непоправимого сведены к минимуму.

Ощущение опасности стало нарастать.

- К нам что-то ползет, - Пэл обнажил меч. Посохи неудобно носить на занятия. Поэтому их брали только на тренировки. Меч, который он выбрал из фамильной сокровищницы. Там было из чего выбирать. Роскошь и магия слились воедино. Аннивэрэлл искал что-то посильнее. И попроще - пока что. Оставалось надеяться, что род Аннивэрэллов не прервется сегодня.

Пэл закрыл собой безоружного ювелира и встал лицом к приближающемуся нечто. Внешне всё выглядело довольно блекло, Иннэлир даже вздохнул с облегчением. Огромный червь вырвался из-под земли и, сложив своё длинное тело кольцами, мерзко тонко заорал. Пэл онемел от ужаса. Нет, он не боялся внешнего вида чудовища - его физической подготовки более чем достаточно, чтобы убить простого червя. Пусть и столь большого. Ни клыков, ни когтей, а у него есть магический меч. И однако же им угрожала смертельная опасность - Пэл узнал этот вид существ, хотя никогда не видел их так близко. Только показывали на отдалении группе студентов. "Никогда не связывайтесь, если есть другой выход".

Подобные твари чуяли магическую силу кристаллитов и охотились именно за ними. Чуяли и безошибочно выбирали сильнейших. Группе простолюдинов нечего было бы опасаться этого червя, если бы среди них был аристократ. Только его кристаллит заинтересовал бы животное. Видя пищу, твари становились необыкновенно яростны, они не чувствовали ударов и ран, их нельзя было отогнать, ранив или искалечив. Вопреки инстинкту самосохранения они рвались и рвались к источнику магической силы в зоне своего восприятия. Артефакты их не интересовали, только сияние кристаллитов. У всех людей Кристалла эти чудовища вызывали дикий инстинктивный страх. Миры с подобными тварями встречались крайне редко. И они считались закрытыми для посещения.

- Беги, Лир. Ты пока в безопасности. Беги как можно дальше!

- С ума сошел?!

- Он жрет свет! - Пэл употребил слово, которое одновременно обозначало "свет" и "кристаллит", но которым ученые обычно называли магическую субстанцию, энергию, делавшую кристаллиты тем, чем они являлись.

Пэл не мог позволить себе ни единого промаха. Оно будет вновь и вновь стремиться ранить кристаллит. С таким ранением тут он обречен.

- Я не уйду, - ответил бледный как полотно Иннэлир.

Самым ужасным был тот факт, что своим визгом чудовище призывало себе подобных. Они в ловушке, из которой не уйти.


Элитный бордель, наверное, никогда не видел, чтобы посетители врывались так стремительно. Можно сказать, по-хамски. Хорошо хоть дверь не высадили.

Служащий, появившийся через минуту после звонка, невозмутимо принял на себя полные ненависти за промедление взгляды. Угонщиков скоро настигнет стража, нельзя терять времени.

- Нам срочно нужен Арраил, - проорал разгоряченный Зэн.

Служащий позволил себе каплю высокомерного удивления во взгляде, осматривая компанию непонятных нервных молодых людей. Впрочем, только каплю - форма студентов - будущих гвардейцев не располагала к ответному хамству. Пьяные гвардейцы - уму непостижимо.

- Прошу прощения, господа, но Арраил сейчас занят. У него клиент. Он никак не может принять вас троих либо кого-то одного сию минуту. При желании свидания со столь знаменитым служителем страсти вам бы следовало записаться заранее, за несколько дней.

- Ты сдурел?! - взревел Зэн, едва сдерживаясь, чтобы не набить слуге лицо. Сориентироваться в огромном борделе это бы им всё равно не помогло. - Мы не трахаться сюда пришли, идиотина!

Видя, что ситуация зашла в тупик, Сэил со вздохом отодвинул своего разъяренного товарища.

- Я советую Вам позвать Арраила сию секунду, каким бы важным клиентом он сейчас ни был занят. У нас срочное и очень важное сообщение от Его Величества Алэилера.

Никто бы не решился просто так прикрыться именем соффита. Подобная ложь строго каралась. Шутки со ссылками на богов, без подобающего подтверждения, не прощались. Поэтому слуга и не подумал засомневаться - как бы странно ни выглядели молодые люди.

По счастью, клиентом Арраила - если, конечно, этот клиент существовал в реальности, а не был вежливой отговоркой служащего - был не Алэилер.

Изнывающих от чувства спешки друзей проводили в небольшую комнатку с диванчиком, креслами и фруктами на миниатюрном столике. Потянулись долгие минуты ожидания. Вот-вот ворвется стража, преследующая угонщиков... их арестуют... возможно, любая из этих минут стоит Пэлломелану ранения или жизни...

Наконец, кисейные занавески с другой стороны от двери, через которую они вошли, раздвинулись, и в комнату впорхнуло небесное создание. Одетый во всё серебристое, с открытыми белоснежными плечами, Арраил казался призраком или феей. Непроницаемое лицо, игривый перелив двух маленьких цепочек, протянутых от кристаллита - прикрепленных к нему не иначе как заклятием - к ушам, непривычно серьёзный, но всё такой же безупречно манящий.

Одного взгляда на перекошенные лица друзей было достаточно, чтобы начать в панике бегать по комнате.

- Что случилось?

- Арраил, кольцо! Кольцо соффита! Пожалуйста, проводи нас сию минуту к соффиту Алэилеру, это очень важно! - не быть Онизэну дипломатом никогда.

- Вы под действием веществ? - с ядовитым ехидством поинтересовался белоснежный красавец. Он в сдержанной ярости тряхнул головой - цепочки украшений мелодично звякнули. - Врываетесь сюда как варвары, требуете меня, ссылаетесь на Прекраснейшего, затем вам надо кольцо... С ума сошли?! И где ваш этот, - презрительный взгляд окатил каждого как ледяной водой, - сияющий молодой Аннивэрэлл?

- Арраил, - опять пришлось вступить Сэилу, у него хотя бы был самый спокойный, всё такой же обволакивающий голос. - Пэлломелана вынесло в неизвестный мир, возможно, вообще закрытый... Чтобы попытаться спасти ему жизнь, мы должны попасть к Его Величеству.

- Да уж, Дворец не бордель, там вас быстро бы проводили в карцер!

Друзья слегка оторопели от нестандартного сравнения Дворца соффитов с борделем, а Арраил продолжал шипя плеваться ядом.

- Лорд Заинторэваил, уж Вы-то могли бы на голову быть выше Ваших буйных спутников! И с чего Вы вообще взяли, что я помогу Вам спасти жизнь этого мальчишки?

Злобные искры полыхнули в глазах элитного служителя страсти. Взбалмошного и капризного. "Его тут все боятся", - сказал как-то Онизэн и нисколько не преувеличил.

Сэил, не оборачиваясь, выставил в сторону руку и не ошибся: бросившийся вперед Зэн наткнулся на преграду и таки сдержался, не осмеливаясь перечить другу, чьи осмотрительные суждения уже удачно привели их сюда.

Сэилраэнт молчал. Не от растерянности или недостатка красноречия. Просто понимал, что немолодого уже андрогина не убедят и тысячи слов, если он сам не примет единственно верного решения. Впрочем, Сэил был уверен, что примет. Времени принимать кокетливую перебранку не было.

Арраил нервно теребил длинную сережку, глядя на друзей и ожидая их действий. Тишина давила.

- Вы хоть понимаете, чего от меня просите? - тихо, почти шепотом, проговорил служитель страсти. - Я никогда не являлся во Дворец. Ну, то есть, никогда за последние лет триста, - он слабо усмехнулся.

- Если Алэилера нет на месте, вы понимаете, что я могу умереть?

Взгляд бездонных голубых глаз утонул в непроницаемых серых глазах Сэилраэнта.

- Я могу умереть даже если он там есть... Я похож на бесстрашного воителя? - нервно, но всё так же тихо. - Он всегда сам приходит сюда. Или присылает письма, назначая свидания. Вы думаете, я настолько смел, чтобы не бояться черноокого дьявола?

Имя произнесено не было, но ледяное дыхание страха, впитанного с самого раннего детства, сковало мгновение.

Сэил уже начал опасаться, что Арраил сломается и откажется, но тут в дверь за их спинами лихорадочно забарабанили.

- Сюда идет стража!!! - предупредил голос слуги.

Арраил улыбнулся.

- Что вы натворили? Кого убили по дороге?

- Да всего-то угнали единорогов... и выломали дверь подвала академии, - проговорил Андор. Бежать некуда.

Арраил рассмеялся.

- Вы птицы низкого полета. Я надеялся, что вы прошли по головам и оставили за собой кровавый след. Право, таким неудачникам даже не хочется помогать.

- Да ты посмотри на себя! - не сдержался Онизэн. - Ты трусишь даже просто отвести нас во Дворец! Где мог бы молчать и прятаться за нашими спинами!

- Ха! - Арраил и глазом не моргнул. - На моей совести не так мало крови, как можно подумать, глядя на одежды служителя страсти! А последнего я зарезал сам своими собственными руками, и меня не испугала месть его знатных друзей, которые тогда превратили меня в кровавое месиво.

Арраила передернуло.

Во время этой страстной тирады дверь распахнулась, и быстро вошедшая стража приставила оружие к горлу всех находящихся внутри.

- Не двигаться. Кого Вы зарезали, уважаемый? - похотливо сверкая глазами, произнес начальник стражи, глядя на Арраила.

- Почему же ты жив? - игнорируя лезвие у горла, но послушно не шевелясь, спросил Сэил.

- Потому что меня спас лучший целитель из всех когда-либо существовавших, - тихо и торжественно проговорил Арраил. Бирюзовое сияние неожиданно брызнуло из кольца соффита, повинуясь воле носившего его. - Кого я зарезал, можете спросить у Его Величества Алэилера. Проводите нас к нему сейчас же.

Стража покорно отступила на шаг и спрятала оружие. Носитель кольца соффита неприкосновенен, но вот убежать никому из них не дадут. Дальнейшее же - не их забота, с ними будут разбираться сами соффиты.

- Пафос - твоё второе имя, - бросил Андор Арраилу, который совершенно явно наслаждался безнаказанностью.

Их попарно усадили в кареты в сопровождении стражи, и быстроногие ездовые, без крыльев, единороги помчались ко Дворцу.

Доклад начальника повязавшей их стражи командиру охраны Дворца. Кольцо продолжало мерцать бирюзовым светом. Ещё доклад. Их передавали как эстафету. Арраил нервничает с каждый докладом всё сильнее. Возможно, прощается с жизнью. Плотоядные взгляды охранников. Каждый взгляд сверху вниз, с оценкой.

В конце концов их привели в комнату, где они должны были ждать соффита. Вопрос в том, какого.

Арраил подносит побелевшие руки к лицу. Его даже делается жалко.

Совершенно беззвучно и незаметно на подоконнике открытого окна материализуется Алэилер. Арраил едва не падает в обморок, теперь уже непонятно, естественно или наигранно. Прекраснейший, конечно, не даёт ему упасть и, обняв, прижимает к себе, прячет его склоненную голову у себя на груди, в ниспадающих распущенных белых волосах. Резкий контраст с тем, что видели друзья когда-то в борделе. Одна лишь нежность.

- Что случилось? - в голосе соффита тревога и ощущение готовой распрямиться сжатой пружины. Отсутствие Пэла не заметить невозможно.

Секунда промедления, показавшаяся Алэилеру, видимо, слишком долгой - учитывая совсем другую скорость нервных реакций соффитов, это могло быть буквальным. Он протянул руку и коснулся плеча Сэила, который как раз собирался начать говорить. Сэилраэнт достаточно знал о таких вещах, чтобы предусмотрительно не сопротивляться. Он полностью раскрылся навстречу соффиту, мгновенно предоставив ему доступ к нужной тому информации.

- Быстро туда, - в тот же миг проговорил Алэилер. - А ты поедешь домой, - нотки тепла пробились сквозь сталь команды, - Арраил, я не забуду того, что ты сделал.

Наконец-то долгожданное отсутствие проволочек.

Через пару минут карета с вензелем соффита Алэилера увозила довольного Арраила в направлении его шикарного особняка, за городом, чтобы не мозолить глаза знати. Второй кареты не понадобилось. Алэилер мгновенно перенесся и перенес друзей прямо к сломанному телепортеру. Соффиты мгновенно телепортировались вне пределов Дворца в родном мире довольно редко. Только в самых крайних случаях.

На месте Алэилер оказался уже в боевой одежде. А также в короне и с аурой соффита. Тонкую талию Прекраснейшего опоясывал довольно массивный пояс из металлических пластин странного цвета, сходного с цветом телепортера. Правда, в отличие от устройства, пояс не мерцал. Но притягивал к себе взгляд, недвусмысленно являя миру свою природу очень сильного артефакта. Оружия не было, но обманываться не стоило: соффиты не ходили драться безоружными.

В когда-то пустом помещении с телепортером было довольно много людей. В основном преподаватели академии, но также несколько стражников. Алэилер велел коленопреклоненным людям покинуть помещение, попутно отдав приказ прекратить преследование его спутников.

- Чертовски удобно, - усмехнулся Сэилраэнт.

- Не беспокойтесь, вашу репутацию сегодняшний инцидент не запятнает.

Алэилер направился к устройству.

- Быть может, я смогу почувствовать, куда их унесло. Не уверен... Но вы в любом случае остаётесь тут и ждёте.

Возражать не пришло в голову даже строптивому Онизэну. Кто же спорит с богом.

Время в разных мирах могло течь по-разному. Но устройства людей Кристалла не были настроены на миры с огромной разницей временных потоков. Никого не тянуло играть в машину времени, улетая на минуту, возвращаться через сотню лет. Соффиты не могли себе такого позволить из-за необходимости, освященной веками и тысячелетиями, своей святой обязанности - находиться рядом с Кристаллом. Для путешествий и исследований, впрочем, как и для обучения, использовались либо миры с похожим течением времени, либо с более быстрым. Чтобы за более короткое время, прошедшее в мире Кристалла, изучить и освоить больше. Не настолько, чтобы это существенно сократило срок жизни людей. В результате исследований было открыто несколько миров, позже объявленных "закрытыми" для посещений людьми Кристалла и, в ряде случаев, соффитами. Обычно в таких мирах находилось что-то или кто-то, что могло навеки изменить сущность людей (всевозможные болезни, мутации и прочее подобное), либо несло опасность, с которой невозможно справиться.

Пэл пришел к выводу, что их кинуло в "закрытый" мир. Насколько он знал, миры с такими тварями не подлежали колонизации. Совет соффитов счел, что проще - или правильнее - будет обратить свой взор на другие миры, нежели истреблять местную живность. А находиться в мире, где в любой момент за тобой могут начать гоняться полчища опасных животных, которые никогда не отстанут и которые, даже если ты одолеешь одного или десять, всё равно измотают тебя количественным превосходством, невозможно. Вход в эти миры был запечатан для людей при перемещении из мира Кристалла. Но, видимо, сломанное устройство смогло найти какую-то щель.

Умереть в закрытом мире... Интересно, как, в какой битве погибли его родители. Быть может, тоже в новом, будущем "закрытом" мире. Деталей Пэлломелан никогда не узнавал. Не хотел.

Он ещё не устал. Но тщетность усилий и безвыходность ситуации давила на душу. Убивать, ещё и ещё, иногда отступая, чтобы не скользить на жиже и мерзких внутренностях тварей, менять площадку битвы. Иногда - минутный или даже пятиминутный перерыв, пока их найдет очередной червь. Гигантский червь. Но времени недостаточно даже на то, чтобы передохнуть. Продержаться какое-то время, надеясь, что их смогут найти. Что их сможет обнаружить, почувствовать каким-то невероятным образом соффит Алэилер.

Пока никто не был ранен. Иннэлира спасало то, что все твари, как одна, атаковали только Пэла. Ну а Пэл являлся не такой уж легкой добычей.

Но сколько так может продолжаться?

Очередной перерыв. Аннивэрэлл даже не прятал меча.

- Хочется пить, - Лир держался неплохо. Для обреченного. Хотя, может, просто меньше себе представлял серьёзность ситуации и полагал, что их вот-вот вытащат.

- Я не видел тут ручьев. Очень хочешь пить?

- Очень.

- Попей своей крови.

Иннэлир скривился и замолчал.

- Что мы будем делать, если они придут большой группой? Твоей магии хватит?

- Смотря какая будет группа...

Нет, не хватит. На большую - конечно, не хватит.

- О великий Кристалл, - Лир и Пэл взобрались на пригорок и обвели взглядом новую равнину. Такую же, как предыдущая. Разве что почва немногим темнее. Острое зрение Пэла различило на горизонте приближающееся облачко. Точно не один. И не два. И не три.

- Лир, у тебя злой язык...

Юный ювелир, ничего не говоря, закрыл лицо руками и упал на колени.

Пэл, злой на судьбу, на Лира, на червей, на себя, на то, что у него не тысяча рук, сделав несколько шагов вперед, приготовился встретить тварей. Раны кристаллита очень болезненны. Эту боль почти не заглушить заклятием. Каково же будет ощущать, как его рвут из тебя живьем или крошат прямо в черепе. Или что уж они там делают...

Первых трех Пэл встретил достойно, одного даже убил, второго ранил. Но это уже ничего не значило, через секунду подоспели ещё трое. Своим массивным телом одна из тварей выбила меч из рук Аннивэрэлла, едва не сломав ему руку. От удара Пэл упал, приготовившись ощутить боль ломаемых костей, но чудище вдруг заревело совершенно дико - не похоже на предсмертный хлип, и кинулось в сторону. Как и его товарищи рядом. В тот же миг Пэлломелан поймал телепатическую реплику с таким знакомым "голосом". "Далеко же вы забрались! Я уже успел испугаться, прежде чем нащупал отзвук кольца..." Волна успокоения и радости, не успев захватить Пэла, тут же отхлынула: он вскочил на ноги и посмотрел в сторону, где материализовался его прекрасный бог. Там не было видно ничего, кроме совершенно жуткой кучи дико визжащих тварей. Видимо, Кристалл казался им гораздо более привлекательным, нежели кристаллит Аннивэрэлла. Твари просто бесновались, как сошедшие с ума бешеные животные - кстати, в том, что они животные, а не разумные существа, Пэл вовсе не был уверен. Хотя если у них и был какой-то разум, сейчас от него точно не осталось и следа, лишь одно захлестнувшее безумие, которое внушал им этот яркий слепящий свет. Вкусный. Редкий деликатес.

Не раздумывая, Аннивэрэлл бросился помогать убивать червяков. Несколько секунд спустя облако заметно поредело, и Пэл чуть не выронил меч, увидев, как двигается в битве Алэилер. Он убивал тварей мечом, от которого исходило аура едва ли не такая же, как от соффитской короны, его движения размазывались в золотистый, тающий мгновение спустя след, толком Пэлломелан даже не видел их, скорее ощущал. Каждое движение до боли красиво и выверено - или это природная магия Алэилера создавала такую иллюзию - словно и не битва, а танец. Танец стремительности и смерти.

Алэилер не применял магию. Всех червей убил его жуткий разящий меч. Закончив, соффит убрал меч в ножны на своём странном металлическом поясе из пластин и бросился Пэлу на шею. Прижался всем телом, заставив забыть о ненасытных тварях этого злого мира и подумать о том, чему сейчас было явно совсем не место, но вместо нежного поцелуя почему-то укусил Аннивэрэлла прямо в шею. Стараясь не думать о том, как здорово, наверное, заниматься любовью с этим существом сразу после кровавой битвы, и пытаясь в то же время не смотреть на маячивший у него перед глазами - страшно произнести! - Кристалл в короне соффита, Пэлломелан посмотрел на горизонт и в ужасе застыл, не в силах выдохнуть. Изящное существо выскользнуло из его объятий и тоже обернулось. От горизонта надвигалась туча. Тварей. Не десятки, а сотни и сотни. Пэл резко обернулся и увидел сзади ровно то же, как в зеркале. Разве что картину оживлял застывший с открытым ртом Лир. Правда, тот смотрел отнюдь не на горизонт, а на взлохмаченного белокурого соффита.

Прекраснейший выругался самым гнусным образом. Гнуснейшим.

- В таких мирах я как маяк! Что ни делай, они стекаются со всех сторон как вода, прорвавшая плотину. Фу, даже думать не хочу, что они бы сделали со мной, будь их воля! Вот есть же мерзкие мирки!

- Что делать, Ал? - растерянно уставился на соффита Пэлломелан.

- Вот, Пэл, запомни, если станешь моим телохранителем, никогда не делай такого лица в передрягах. Оно призывает лечь и умереть! Ты сам должен будешь говорить мне, что я должен делать, когда я буду в панике рвать на себе волосы!

Алэилер совершенно не был похож на рвущего на себе в панике волосы - наоборот, казалось, ситуация радовала его, голубые глаза соффита блестели, делая его ещё более прекрасным.

- Сматываемся! Иначе придется всё тут сжечь к чертям Кристаллом, и Осильреин мне потом голову откусит!

- Мир же закрытый! - мгновения таяли.

- Ничего, видишь, эту штуку? - Алэилер стремительным, растаявшим в воздухе золотой нитью движением выхватил из ножен меч. Пэла вновь ударило магическим "фоном" очень и очень мощного артефакта.

- Слышал, наверное, о мечах соффитах, режущих пространство? - Ал обернулся и взмахнул мечом. В воздухе появился разрез. Он полыхал непонятным цветом или смешением цветов. Аннивэрэлл ощутил, что разрез является воронкой и медленно засасывает в загадочное никуда частицы этого мира.

- На него больно смотреть!

- Тебе бы тоже было больно, если бы по тебе таким провели! - как-то не совсем логично ответил Алэилер, бросаясь к Лиру, хватая его за руку и увлекая к разрезу. Ещё пара взмахов, и три разреза стали огромной дверью всё в то же страшное не пойми что, которое, насколько Пэл мог судить, не являлось тем слоем пространства, куда их учили выходить. Алэилер оставил лезвие меча в проёме двери и, в наступившем сумраке, резко бросившись вперед, крикнул Пэлу:

- Хватайся за меня быстро!

Аннивэрэлл успел осознать, что темно стало от гигантских червей в воздухе, закрывших солнце, и что он, наверное, останется тут навсегда - за золотыми движениями бога не угнаться, но Ал на сей раз двигался как-то по-иному, и Пэл успел обнять соффита за талию. Прямо за пояс из металлических пластин. Тут же их засосало в эту ненормальную дверь, где всё было непонятно тем органам чувств, которым Аннивэрэлл воспринимал мир. Тело Алэилера было теплым, металлический пояс - холодным, и вся фигура соффита светилась золотистой аурой. Не успел Пэл подивиться этому, как его ноги ощутили твердую опору. "Классный пояс? - услышал он внутри головы голос Алэилера. Непонятно, почему не вслух. - Очень сильная вещица. Умеет... много чего. Мне очень нравится. Анакреонт подарил". Похоже, там, где Алэилер, там всегда незримая тень его ужасного супруга.

Они втроём с напуганным Лиром стояли в центре злосчастного телепортера. К ним бежали ожидающие их Сэил, Андор и Онизэн. Не успели добежать, как стенки телепортера с грохотом обрушились, осыпаясь пылью.

Прекраснейший в негодовании вскрикнул. Судя по всему - не до конца проартикулированное ругательство.

- Опять я что-то не то задел!!!

Потом всё потонуло в радостных объятиях.

- Пойдемте во Дворец, отпразднуем возвращение! - первый раз Алэилер столь непосредственно вел себя рядом с друзьями, не пряча ауру соффита и корону. - Расскажете друг другу, что происходило. Пэл, ты, наверное, расстроишься, узнав, что ты теперь обязан жизнью Арраилу...


Тайная жизнь юного бога


- Пэл, слушай, похоже, начальник городской стражи или какой там идиот принял это решение, считает, что студенты будущие гвардейцы - это мясники! Ты слышал, на какую грязную работу нас отправляют?! - Андорвердэн был в ярости.

- Успокойся, Андор. Просто городская стража обратилась за помощью, на всякий случай. Там некоторые владеют магией, мало ли что они умеют. А гвардейцы - синоним силы и неуязвимости, вот нас и позвали для гарантии.

- Меня расстраивает не столько унижение моего достоинства гвардейца - хотя обрати внимание, к уже закончившим обучение гвардейцам они сунуться побоялись! - а тот факт, сколько ценных образцов жизни других миров просто превратят в груду костей и мяса. Разбрасываться таким материалом! Их можно было бы использовать в опытах! Представляешь, сколько всего можно было бы опробовать? Тем более, раз они владеют какой-то там своей магией! Можно провести столько магических экспериментов! А так - столько ценного материала в расход! Я так не могу, - Андор застонал как от боли.

- Андор, когда ты находишь паразитов в погребе своего замка, ты же не ставишь на них опыты, а просто убиваешь как можно скорее, верно? Ладно-ладно, - Пэл понял по выражению лица друга, что его предположение оказалось ошибочным. - Ты, наверное, и вправду ставишь опыты...

- Ставил. В детстве. Сейчас мне уже менее интересна местная флора и фауна. Не хочу хвастать, но я всё изучил. Да! Я считаю, что чужаков надо не убивать, а исследовать, ставить опыты! Тем более магия! Они что-то умеют, но слабее нас. Изучать чужую магию, то, какой след она оставила в телах живых существ, что они могут, что нет, на что способны в экстренной ситуации - это же так интересно! Пэл, мы идем сжигать собственные учебники, это убивает меня.

- Андор, смотри на это с другой стороны, более отстраненно. Они - просто помеха, которую надо удалить. Между прочим, это Столица. А в том квартале этих уродцев стало слишком много.

Андорвердэн усмехнулся.

- При Его Величестве ты не осмеливаешься так называть чужаков.

- Чужаки - это грязь. Негоже марать соффитов даже упоминанием о грязи.

Преподаватели отобрали несколько студентов для помощи городской стражи в уничтожении скопления чужаков в одном из беднейших кварталов Столицы. Бедные кварталы всегда были пристанищем для беженцев из других миров, там встречалось довольно много представителей разнообразных форм жизни. Их не трогали, пока их было мало. Но как только какая-то определенная раса разрасталась до размеров заметной общины - её уничтожали. Чужакам приходилось балансировать на лезвии ножа: с одной стороны, сбиваться в стаи, собираться компаниями, чтобы выжить и помочь друг другу, с другой - пристально следить, чтобы их община не привлекла внимание властей и их жестоких солдат. Люди Кристалла всегда убивали без жалости и милосердия.

В список студентов, выбранных в помощи для проведения зачистки, попали Пэлломелан и Андорвердэн.


"Даже удивительно, насколько неприглядным может быть мой родной город", - Пэл с отвращением смотрел на кучи нечистот и на ветхие лачуги - язык не поворачивался назвать их домами. Сюда, в это место, не зайдет ни один андрогин, разве что патруль городской стражи. Даже грязный порт с его разнузданными кабаками остался далеко позади. Ниже дна жизни. За эту черту никогда не скатится ни один представитель его расы. Любому, даже самому ничтожному и жалкому, поможет государство. Даст крышу над головой, еду, деньги и работу. Не позволит жить в шатающихся от влажного морского ветра лачугах. Присмотрит и строго спросит, но не оставит на произвол судьбы.

На узких кривых улочках стояла тишина. Никого не было. Чужаки пугливо прятались при приближении коренных жителей этого мира. Тем более по улицам, не скрывая обнаженного оружия, шла армия.

Запустение. С трудом верилось, что тут кто-то живет. Место казалось заброшенным. Лишь ветер перекатывал мусор.

- Грязные твари, даже не способны убирать за собой, - выразил всеобщее отвращение стоявший рядом стражник. Перед мысленным взором Пэла предстала всегда чистая Дворцовая площадь и кварталы аристократии. Всегда абсолютная чистота.

- Вы трое туда, вы - вверх, налево, вы впятером остаётесь тут... - командир отряда стражников, желая поскорее уйти отсюда, раздавал своим людям приказания. Отряд окружал ульем сгрудившиеся друг на друге деревянные постройки, которые при некотором напряжении фантазии можно было счесть домами. Андрогины окружали его по периметру, сбежать не должен был никто - в идеале. Проверять и тщательно подсчитывать жертв никто не собирался. Сильнейшие отправились внутрь, запрыгнув и зацепившись за выступающие части постройки на втором ярусе. Они шли убивать.

Андор был в другой части отряда. Впрочем, Пэл не волновался: его друг, посокрушавшись ещё какое-то время, вполне успокоился. Аннивэрэлл шел один, ловко пробираясь между нагромождений досок, металла и иногда камней - эти существа, похоже, строили своё убежище из всего, что могли достать. Приходилось часто сгибаться - кажется, они были ниже ростом. Бесшумно миновав несколько поворотов, Пэл оказался в небольшой освещенной магическим шаром света комнате. А вот и чужаки. Три странных фигуры, похожих на помесь увеличенных пингвина и крысы, все в шерсти, без хвостов, примерно по грудь, со странными мордами. Пэл особо не рассматривал их. Не рассматривал и не удивлялся - чужаки могли быть любыми. Они умерли очень быстро, убитые подаренным ему соффитом Алэилером боевым посохом. Видимо, в этой незаметной комнатушке прятались те, кто не являлись воинами, - в их лапах не было никакого оружия, а реакция оставляла желать лучшего. Впрочем, не исключено, что эти чужаки вообще более медлительные, нежели его раса.

Дальше по коридорам. Слизь с благородного оружия испарилась, повинуясь магической силе заклинания. Пэл старался запомнить путь - следовало обойти все коридоры, нельзя допускать, чтобы кто-то спрятался и переждал. Стараясь быть тихими и незаметными, андрогины сначала зачищали периферийные коридоры, постепенно продвигаясь к центру.

Следующий чужак бросился на него сам из засады. Пэл ощутил магический удар странных незнакомых заклинаний, но слишком слабый, ему даже не пришлось ничего делать - атака разбилась о защиту, которой Аннивэрэлл окружил себя перед тем, как идти на задание. Магия чужака рассеялась. Мохнатое тело упало на пол в агонии, а Пэл опять заклинанием очистил скрытое в посохе выдвижное лезвие. Не рассуждая и не раздумывая, он шел дальше.

Странная, непохожая на меховую тушку чужаков фигура бросилась к нему, произнося что-то на непонятном языке. В неясном свете далекого настенного светильника Пэлломелан разглядел вполне человеческое лицо: два глаза, нос, рот, длинные волосы... Черты лица несколько некрасивы, его раса гораздо эстетичнее. Непривычно голый лоб без кристаллита. Иная аура. Существо упало на пол, инстинктивно держась за рану на животе. Оно пыталось ещё что-то сказать, но лишь из уголка рта вытекала, видимо, кровь. Странная. Красная. Переступая через труп, Пэл отстраненно подумал, что почти все чужаки, которых он встречал, представители предыдущей ступени эволюции, существа с разделенной надвое репродуктивной системой. Не человек, а ущербная половинка человека. Таков закон природы, более сильные убивают более слабых, его вид биологически более совершенен. Однако надо быть начеку. Похоже, тут находятся чужаки разных рас.

Когда Пэл достиг большого коридора, оставив за собой ещё пять или шесть мохнатых трупов, он увидел, что тот завален телами. Кто-то успел раньше его. Аннивэрэлл, не теряя времени, отправился дальше, к центру. Центром убежища являлся довольно большой зал. Он был заполнен чужаками, все они пугливо жались посередине. Среди невысоких мохнатых существ выделялись несколько фигур, подобных тому, обманчиво похожему на местного, но без кристаллита. Чуть впереди сжавшейся толпы стояло существо, до самой макушки закутанное в серый плащ. Оно было магическим центром и держало на себе заклинания, в которые Пэл тут же впился кристаллитом. Значительная часть отряда стояла рядом с оружием наперевес. Они не спешили нападать: чужакам некуда было бежать, тут они будут драться до конца, имело смысл подождать остальных и изучить слабые токи магии, исходящие от обреченных.

Только Пэлломелан приступил к "чтению" невидимых магических энергий, вихрящихся вокруг серого чужака, как тот слегка вскинул голову, словно заметив Аннивэрэлла. Из-под капюшона сверкнули глаза, быстро, высверком, и Пэл потрясенно застыл, увидев иным зрением мгновенно исчезнувшие золотые сполохи. Забыв про висящие заклятия, Пэл всмотрелся в ауру незнакомца в сером. В ни разу не знакомых изгибах и тонах энергии всё же чудилось что-то знакомое и родное. Чудилось и только, никому доказать своей внезапной догадки Пэл бы не смог, но он был абсолютно точно уверен, что серый незнакомец впереди толпы чужаков - это не кто иной, как соффит Алэилер. Соффиты при желании могут почти как угодно изменить и замаскировать свою собственную сияющую золотую ауру. Возможно ли? На основании одного лишь мгновенного взгляда... он даже не успел рассмотреть цвет глаз. Что он делает здесь?!

Дальше всё происходило мгновенно. Алэилер вскинул руки, активизируя заклятия, Пэл тут же понял, что вокруг толпы начинает образовываться портал в какой-то далекий мир, но остальные люди Кристалла, не знавшие, кто перед ними, приняли заклятие за атаку и атаковали в ответ. Попытались атаковать, так как Пэлломелан, особо не раздумывая, что он делает, успел поставить перед ними энергетическую "стену", успешно отбившую атаки. Отстраненно порадовавшись этому факту (какой-то шанс сбить заклинание у атакующих имелся) и глядя на облачко пыли, крутящее на месте толпы и его бога, Пэл вдруг понял, что некоторое время он смог бы успешно в одиночку сражаться против отряда стражников. Но погрузиться в волны довольного самолюбования Пэлу помешало ощущение острого клинка у горла. Он только что пошел против своих.

- Оставьте его, - прозвучало сзади, властно и уверенно.

Кольцо заклятой стали клинков вокруг исчезло, и Пэл смог обернуться. Около выхода из коридора стоял богато одетый андрогин с бесстрастным лицом. Именно ему беспрекословно повиновалась стража, безошибочно признав в нем по одежде, украшениям и ауре представителя высшей знати и приближенного соффитов. Золотокровый. Один из ближайшего окружения соффита Осильреина, Пэл помнил его на балах, всегда рядом со своим повелителем, то подает бокал вина блистательному соффиту, то что-то говорит ему на ухо, то почтительно стоит за спинкой кресла... Справа. Телохранитель или даже фаворит.

- Лорд Иилинто Нэливерэнт, личная гвардия соффита Осильреина, - так и не сказал, телохранитель или фаворит. - Рад познакомиться с Вами, лорд Аннивэрэлл.

"Наверное, не стоит удивляться, что меня знают уже и любимцы других соффитов", - Пэл в знак приветствия и знакомства наклонил голову заметно ниже поклона Иилинто: он не золотокровый. Увы.

- Мой господин предполагал, что он может вмешаться, поэтому отправил меня сюда, - небольшая пауза на тот случай, если Пэл захочет что-то сказать. Но Аннивэрэлл молчал, охваченный противоречивыми чувствами и догадками.

- Пойдемте отсюда.

Так, в обществе Иилинто, Пэлломелан и покинул притихшие кварталы чужаков. Пэл шел и размышлял о том, что раз Алэилер спас этих чужаков, то он не одобряет их убийства. И поведения Пэла, наверное, тоже не одобрит. И вообще дружит, похоже, со всеми чужаками (вспоминались несчастный у Дворца и прогулка с "дельфинами" по воде). Пэл не чувствовал никаких угрызений совести, его расстраивало и ставило в тупик поведение Прекраснейшего. Во Дворце столько достойнейших из достойных, красивых, умных, сильных людей Кристалла, а он словно предпочитает чужаков. Что за тайную жизнь он ведет и чего пытается добиться? Если так противно убийство чужаков, то не легче ли его запретить своей соффитской волей, а не партизанить по грязным кварталам? А ещё Пэла очень задевало, что Алэилер ни слова не говорил ему о своей тайной жизни. Он, конечно, не должен, но...

Иилинто шел рядом и тактично молчал, не прерывая мрачных размышлений молодого человека. Не первое столетие общаясь с соффитами, являясь поверенным одного из них, наблюдая рождение и становление характера восьмого соффита, лорд Нэливерэнт очень хорошо представлял, что творится сейчас в душе молодого аристократа. Он мог лишь благословлять Кристалл, что у его господина более понятный и близкий лично ему характер.

Пэл остановился и удивленно взглянул на карету с вензелем соффита Осильреина, к которой подвел его Иилинто.

- Я отвезу Вас во Дворец, - ответил тот на немой вопрос, делая приглашающий жест.

Во Дворец? Захваченный размышлениями, Пэл не думал, куда ему сейчас направиться. Но оставаться в Нижнем городе точно не было никакого желания. К тому же, возможно, к нему есть вопросы.

- Не беспокойтесь, о сегодняшнем инциденте Вам никто напоминать не будет, - когда они сели в роскошную карету, проговорил золотокровый.

- Спасибо.

- Не за что благодарить, Вы всё сделали правильно. В конечном итоге, Вы спасли тех стражников от преступления. Надеюсь, мы будем с Вами ладить и когда Вы наденете одежды приближенного соффита Алэилера.

"Что это? Приближенные других соффитов уже налаживают контакты со мной?.. Прелестно. Я смотрю, никаких сомнений насчет моей карьеры".

Иилинто был ненавязчив: доставив Пэла во Дворец, он сослался на бумажную работу и ушел. Побродив какое-то время по коридорам без дела - уходить из Дворца не хотелось, делать что-либо тоже, Пэл в конце концов вышел во двор и направился во внутренний сад. Он почти всегда был пуст: посетители Дворца приходили по делам или же на работу, у них не было времени прогуливаться в саду, соффиты обычно скрывались где-то в недрах здания на этажах, закрытых для свободного посещения, и встретить одного из них случайно было почти невозможно. Сад мог быть полон людей только во время балов или праздников.

"Соффит Осильреин послал своего шпиона, потому что подозревал, что там будет Алэилер, который, несомненно, в таком месте и окружении не должен был оказаться... по идее", - похоже, у Ала не самые простые отношения с Осильреином. Шпиона ли? Золотокровые гораздо сильнее обычных людей, а лорд Нэливерэнт казался очень опытным магом, может, он был послан, чтобы помешать Прекраснейшему спасти чужаков? Но зачем?

Пэлломелан рассеянно шел куда глаза глядят и оказался в одном из самых дальних уголков внутреннего Дворцового сада: здесь располагался чуть заросший тихий пруд, на земле у самой кромки которого лежал огромный валун. Ощущение уюта и легкой заброшенности пронизывало это место. Тепло и одновременно печально. Странное место, с ярко выраженным характером. Пруд простирался до самой Дворцовой ограды, высокая, значительно выше человеческого роста, она магически поглощала все звуки извне и препятствовала любому вторжению во Дворец. Пэл подошел к валуну поближе, намереваясь сесть на него и погрузиться в медитативное созерцание пруда, но тут заметил тонкую белую фигурку около дерева. Совершенно незаметный, с полностью спрятанной аурой, Алэилер стоял, наполовину скрытый свисающими длинными ветвями дерева, и грустно смотрел на Пэлломелана.

- Неожиданная встреча, - первым нарушил тишину Прекраснейший и подошел к Пэлу. Аннивэрэлл было растерялся, не зная, как себя поведет Ал, будет ли ругать его, но тот был тих и печален.

- Это одно из моих любимых мест в Дворцовом саду, Пэл. Тут никогда никто не бывает. Только я. Или если кто-то меня ищет. Из тех, кто знает, что я тут могу сидеть часами... Я много раз хотел привести тебя сюда, но как-то не складывалось. А теперь ты нашел это место сам, - Алэилер чуть улыбнулся, уселся на валун и потянул Пэла за руку к себе.

На камне места на двоих было мало, и Аннивэрэлл оказался тесно прижат к Прекраснейшему. Вопреки общей, и своей собственной, печали Пэл ощутил, как в его душу на мягких лапах прокрадывается желание. Бог соблазна находился совсем рядом. Пэл ощутил смущение, но отодвигаться не стал. Впрочем, Алэилер не казался ни удивленным, ни смутившимся. Должно быть, привык.

- Я чувствую, Пэл, ты хочешь во многом упрекнуть меня.

- Нет, что ты! - Аннивэрэлл и сам не заметил, как его рука стала рассеянно играть с длинными прядями Прекраснейшего соффита. - Как я могу...

- Не обманывай меня, я чувствую, что хочешь, - Алэилер как-то робко устало взглянул в лицо Пэла. Тому показалось, что этот взгляд насквозь прожег его душу. Не соображая, что делает, он придвинулся ближе и коснулся своими губами губ соффита. Алэилер не отстранялся и не сопротивлялся, он позволил поцеловать себя, слабо отвечая. Пэлломелану показалось, что весь окружающий мир затопило золотой пульсирующей энергией, которая волной пробежала по его телу, наполнив каждую клеточку непривычным ощущением. Как будто его с головой окунули в Кристалл. Наверное, последнее сравнение он подумал слишком громко: Алэилер, прервав поцелуй, рассмеялся серебристым звонким смехом.

- Нет, Пэл, около Кристалла тебя бы захлестнули совсем другие ощущения. Я бы сводил тебя к Нему прямо сейчас, но боюсь в стенах Дворца встретить кого-нибудь излишне... занудного...

- Но... я не понимаю. Впрочем, я много чего не понимаю, - Пэл вспомнил про тайную жизнь Алэилера и снова загрустил.

Прекраснейший тихо вздохнул.

- Когда в целой Вселенной, кроме тебя, живет только семь представителей твоего биологического вида, поневоле станешь обращать внимание на других разумных существ и присматриваться к ним.

- Но есть же такие, как я! - ревниво заметил Аннивэрэлл. Вот на эту ревность он точно имеет полное право. - Мне ли говорить тебе, что генетически мы гораздо ближе к тебе, чем эти мохнатые!

- О, вижу вводный курс в биологию соффитов вы уже прошли.

- Я серьёзно, Ал! - Пэл, злясь, совершил неосторожное движение и чуть не столкнул хрупкого красавца с камня прямо в воду, но сам же очень быстро обвил его талию рукой и прижал к себе.

- Молодец, Пэл, ещё немного отточить скорость движений и будешь как золотокровый.

Алэилер чуть помолчал. Аннивэрэлл тоже молчал, с одной стороны, наслаждаясь близостью соффита, с другой стороны обижаясь и ревнуя.

- Так вот... Все соффиты, ты знаешь это, склонны обращать внимание на другие расы. Но обычно - вне пределов этого мира. А я, помимо общесоффитской тяги к незнакомцам, равным мне по силе, обращаю внимание на тех несчастных, что становятся жертвой неуемной ксенофобии в моем родном мире. Осильреин считает это неправильным. Он уже достал меня со своими рассуждениями на тему того, что я готов подарить этот мир другим расам. Это не так!

Алэилер измученно взглянул на Пэла, вызвав в нем новый всплеск желаний.

- Я просто переместил их в другой, далекий мир, - тихо проговорил он. - Они, вполне вероятно, умрут там. Но, может, выживут, а тут бы их уже не было.

- Ты ведь был с ними хорошо знаком... Иначе бы они не доверились тебе.

- Конечно. Я не сижу во Дворце безвылазно и очень много гуляю по городу инкогнито. Да и не только по этому городу.

- И очень много времени проводишь с чужаками, - Пэл так и не смог вытравить упрек из своих интонаций.

- Да. Вот и ты винишь меня.

- Нет, что ты... прости меня...я так люблю тебя, Алэилер, - так просто оказалась сказать это, стоило только поглубже зарыться лицом в его белые волосы... хотя вряд ли это новость для него.

Алэилер ничего не ответил словами, лишь его гибкое тело, изогнувшись, оказалось сверху навзничь лежавшего на камне Пэла. В глазах Прекраснейшего появились озорные искорки, его внешность чуть изменилась, ещё на шаг приблизившись к опасному рубежу, и через минуту Аннивэрэлл напрочь забыл обо всем, ощущая лишь эти нежные руки, скользящие по его горящему телу. Он не мог потом точно вспомнить эти мгновения, все его существо затопила истома и желание... Как он сдержался тогда, он не понимал, впрочем, вряд ли это была заслуга его железной воли, скорее дело было в решительно перехватившем инициативу соффите. Он позволял рукам Пэлломелана быть свободными лишь до определенной границы, а перейти её не давал изощренностью и интенсивностью своих собственных ласк.

До этого времени Аннивэрэлл даже не представлял, что может существовать настолько иссушающее и сметающее всё на своём пути желание. Никаких мыслей не осталось, он полностью забыл себя и всё окружающее, весь мир, все доводы разума и логики - всё мгновенно было унесено этой переворачивающей нутро энергией. Лишь дикое исступление и золотая, обволакивающая его целиком аура. Она полностью поглотила и растворила ощущение его собственной силы, подобная неумолимой стихии природы, и казалось, это - апофеоз, но в тот момент, когда Алэилер коснулся Кристаллом, горящем в его лбу, кристаллита Пэлломелана, и соединил их сознания - Пэл ощутил взрыв такой силы, что его я перестало существовать.


Когда Пэл очнулся и сколько прошло времени, он не знал. Алэилер был по-прежнему рядом, сидел на камне и задумчиво смотрел на пруд. Аннивэрэлл попытался осознать, что же произошло между ними и насколько это преступно, но понял, что вряд ли сможет воссоздать события. Однако переполнявшую его бело-золотую энергию Кристалла он ощущал очень ярко.

- Ал... - Пэлломелан сел и тоже оглядел пруд. - Может искупаться...

- Хочешь освежиться?

- Да... я... Никак не могу прийти в себя.

- Я могу тебе помочь, хоть это, наверное, несколько жестоко.

Глядя на недоумевающего Пэла, Прекраснейший с хитрой улыбкой показал на нависающую на ними громаду Дворца.

- Окна покоев моего супруга прямо над нами.

Сердце Пэла пропустило пару ударов, а Алэилер почти что упал, расхохотавшись.

- Ты бы видел своё лицо сейчас, Пэл!

- Ох, да, у меня такое ощущение, будто я мгновенно протрезвел... Ты же пошутил, верно?

Продолжая смеяться, Прекраснейший покачал головой.

- Нет, я не пошутил. Но бояться не надо. Я слишком дорожу тобой, чтобы позволить тебе сделать что-то, за что он убьет тебя. Да и не видел он нас... я думаю. Пойдем, покажу тебе ещё одно замечательное место. Вряд ли ты хочешь теперь тут оставаться.

- Да уж.

Пэл бодро вскочил на ноги, ещё раз удивившись полыхающей внутри энергии.

- Что ты сделал со мной?

- Ну... - Алэилер замялся. - Доставил тебе удовольствие одним из способов, которые не запрещены. А главное, я могу не опасаться, что ты с кем-то ещё испытаешь подобное... разве что с другим соффитом.

Пэла передернуло.

- Подумать о таком не могу. Я не знаю, ревнив ли ты, но в моей верности можешь не сомневаться. Никогда.

- Я и не сомневаюсь, Пэл, - тихо ответил его соффит.

Аннивэрэлл прислушался к своим ощущениям и попытался проанализировать их.

- Что ты сделал с моими мозгами?

- Да ничего, Пэл, - усмехнулся красавец. - Хотя где находится центр удовольствия, мне отлично известно.

- Расскажи, как это делаешь. И... со многими ли ты делал подобное?

- Как ты любопытен. Ты уже забыл о чужаках?

- О чужаках... а да. Я хочу ходить с тобой.

- В смысле? - Ал удивленно приподнял брови.

- Я хочу поучаствовать в твоей тайной жизни, увидеть, как и куда ты ходишь, что делаешь, как себя ведешь, - Пэл подумал, что это, наверное, слишком уж нагло с его стороны и замолчал. Но Алэилер только развеселился.

- Тебе точно надо стать моим телохранителем, чтобы приглядывать за мной подобным образом, - смеясь, проговорил он. - Обещаю, когда станешь им, будешь всегда ходить со мной. А до тех пор пусть это будет стимулом для тебя в твоем обучении.

- Но... - Аннивэрэлл ощутил разочарование.

- Не спорь со мной. Если ты заявляешь такие права на меня, ты должен заслужить это, Пэл.

- А если место займет кто-то другой? Неужели соффит Анакреонт не найдет за это время претендента на него?

- Пэл, не всё в моей жизни решает Анакреонт, вообще-то есть и моя собственная воля. Это место будет ждать тебя. Не торопись, но и не забывай это. А мы пришли.

Алэилер указал на снежную пелену в нескольких метрах от них.

- Что это? Сейчас же конец лета, откуда снег?

- Мы в заколдованной части сада, Пэл. Тут времена года не имеют своей власти. Пошли, - Ал взял его за руку, и они вместе вступили на заснеженную поляну.

- Тебе ведь хотелось охладиться. Что может быть лучше! Смотри, какая красота, - Прекраснейший кивнул в сторону застывших ледяных деревьев.

- Они всегда такие?

- Да.

- Это создал ты, - неожиданно осенило Пэла.

- Верно. Станцевал их однажды, - тепло улыбнулся Алэилер. Заклинанием может быть не только песня, но и танец или и то, и другое одновременно. Люди Кристалла тоже способны творить танцы-заклинания, но заклинать танцем пространство умеют только соффиты.

- Их?

- Осень и зиму. Пойдем.

Пока они шли через метель, Пэлломелан, пренебрегший согревающим заклинанием, начал замерзать.

- А тебе не холодно? - спросил он, когда Алэилер обнял его за талию и заставил его тело согреться, видимо, опять вмешавшись в работу какого-то отдела мозга. Страшно подумать, что можно сотворить, обладая подобной властью над чужими телами.

- Таки ты плохо учил биологию соффитов! - смеясь, ответил Алэилер. - Смотри, если не будешь знать её на отлично, не сможешь стать моим телохранителем! Я никогда не мерзну, если не позволю себе этого сам. Считай, что согревающее заклятие активизируется Кристаллом помимо моей воли. Хотя это слишком грубое объяснение, но примерно так.

- Он согревает тебя примерно так, как только что ты меня?

- Нет, Пэл. Он не влияет извне, он же и так какой-то своей частью находится внутри моей головы, в мозге. Хотя странно говорить "он" про часть самого себя, не находишь?

Пэлу совсем не хотелось думать об этом. Кристалл всегда представлялся ему кем-то страшным, ещё страшнее соффита Анакреонта, самого древнего ныне живущего своего создания. А Алэилер был таким родным и теплым. Не укладывалось в голове, как он мог быть таким же воплощением Кристалла, как остальные соффиты.

- Смотри, - Пэл поднял голову и чуть не отшатнулся, увидев, как голубые глаза Ала стремительно заполняет бездонный золотой свет. Это не было бы таким страшным, если бы не стремительные и очень резкие изменения ауры. Она всё меньше походила на человеческую, это отталкивало и пугало. Пэл вдруг понял, что ему хочется убежать, и именно в этот момент Алэилер резко вернулся в своё обычное состояние. Разгоревшийся Кристалл в материализовавшейся короне тоже стал бледнее.

- К этому тебе тоже надо будет привыкнуть, Пэл. Телохранитель не может пуститься наутек, если соффит станет таким в битве. То есть не таким, как только что, а гораздо в большей степени.

- Тебе не о чем волноваться, Ал. Я просто не ожидал сейчас. И... такое я увидел в первый раз. И кстати, биологию соффитов, как и все остальные теоретические курсы я сдал на отлично. Теория не так сложна.

- После того, как ты увидишь сам Кристалл, отдельно от соффитов, это изменение тебя уже не будет так пугать. Но не будем обгонять события, будущих телохранителей неплохо учат, приучая в первую очередь не бояться того, кого они должны защищать. А теперь ответь мне, Пэл, это ведь ещё более чуждо тебе, твоему существу, чем те мохнатые создания?

- Нет, конечно! - Аннивэрэлл возмущенно фыркнул. - Кристалл создал всех нас, как он может быть чужд, как те непонятные уро... создания?

Под укоризненным взглядом Прекраснейшего Пэлломелан запоздало исправился. Ал ничего не сказал, но Аннивэрэлл решил извиниться.

- Прости, я постараюсь насколько смогу избыть в себе отвращение к чужакам. И называть их уродами тоже перестану.

- Я был бы тебе благодарен, друг мой. Мы пришли.

Аннивэрэлл оторвался от изучения идеальных черт лица своего спутника и с удивлением отметил, что снега и метели больше нет. Землю устилал густой ковер желтых осенних листьев. Они стояли рядом с изящной деревянной беседкой в окружении осенних золотых деревьев. Дул чуть прохладный ветер, вызывая бесконечный листопад.

- Знаешь, что тут больше всего удивляет меня, Пэл? Листья никогда не кончаются.

- Бесконечный золотой дождь, как бесконечны ваши золотые жизни...

- Да уж, Пэл, поэта из тебя не выйдет.

- Расскажи мне, как же вы с соффитом Анакреонтом решились связать навсегда ваши бесконечные золотые жизни?

Алэилер вздохнул.

- Всем всегда это почему-то так интересно...

- Я слышал, что раньше, давно, он никому проходу во Дворце не давал, и любой мог стать его фаворитом - впрочем, чаще на короткое время.

- Да, это так. Было так до моего появления. Он вообще очень любвеобилен. Помимо того, что он не давал прохода людям, работающим во Дворце, у него были разной степени продолжительности отношения со всеми без исключения ныне живущими соффитами. Опять-таки задолго до моего рождения. Но он со всеми расставался, Пэл. Даже с теми, с кем был вместе сотню или две лет. А ведь помимо этого мира есть и другие, где все соффиты, кроме меня, пожалуй, бывают очень часто. Я говорю сейчас не о наших мирах-колониях, как ты, наверное, понял. И огромное число любовных увлечений моего дорогого супруга пришлось на существ из иных миров, разного уровня силы и разной энергетики. Наверное, можно было бы составить внушительный список...

Алэилер, рассеянно поиграв ногой с кучкой желтых листьев, устроился на скамейке беседки. Пэл присел рядом, рассчитывая, наконец, прояснить для себя вопрос, что же, что связало навсегда таких непохожих существ и закрыло для него путь сияющих перспектив. Эта беседка и кружащийся листопад создавали иллюзорное ощущение отгороженности от мира. Как будто ничего больше не существовало в целом мироздании, только этот ветер, эти листья, деревья поодаль и это хрупкое строение. Вырванное у вечности застывшее мгновение.

- Знаешь, про нас можно было бы сложить не одну песню. Мы часто ссоримся. Но всё это как будто игра, и каждый из нас всегда, даже в момент отчуждения ощущает те невидимые цепи Клятвы, что связывают нас.

- Но так же было не всегда, Ал.

- Да. Я чувствую твоё возмущение и неприятие. Я чувствую их почти что ото всех, кто наблюдал или просто слышит историю про меня и Ана. Больше всего, конечно, были возмущены соффиты. Понимаешь, все были уверены, что я - лишь одно из многих увлечений легкомысленного старшего соффита. Он стал моим учителем, мы много времени проводили вместе - учитывая специфику моего облика, никто бы не устоял. Так думали все соффиты. Никто бы не был возмущен, если бы мы провели вместе несколько сотен лет. Но не миновало ещё и пятидесяти, а мы принесли друг другу Клятвы. Причем инициатором был он.

Ал помолчал.

- Если столько раз он мог принести кому-то клятву, но никогда не делал этого, а сейчас всё изменилось, то это его осознанный и серьёзный выбор. За пять тысяч лет он мог определиться, что ему нужно, и научиться досконально отличать любые оттенки чувств в своей душе.

- Пять тысяч лет! Я не знал его точный возраст...

- Ну совсем точного никто не знает, включая самого Ана. Соффиты почти никогда не считают прожитых лет.

- Алэилер, а как же это произошло? Он учил тебя, вы много времени проводили вместе, а потом он просто предложил принести Клятву?

- Нет, конечно... не люблю вспоминать эту историю...

Аннивэрэлл удивленно уставился на всего бога: кажется, это первый раз, когда он видел его смутившимся.

- Мне даже стыдно об этом вспоминать, и я не хочу об этом говорить. Поэтому смотри, - контрастирующим с тихой медленной речью резким движением Прекраснейший схватил Пэла за руку, и тот, ощутив вторжение Кристалла в своё сознание, одновременно осознал, что помнит события, свидетелем которых не являлся.

Появившееся из ниоткуда чужое воспоминание, яркое, перенасыщенное ощущение магических потоков, магии, запахов, оттенков цвета, которых глаз Пэла не различал, но мозг парадоксально помнил их, звуков за гранью слышимости ушей андрогина, наконец приглушенный - скорее всего, специально - но всё же ощущаемый сопутствующий эмоциональный фон, эмоций, качественно отличных от всего, что он испытывал когда бы то ни было. Они были похожи на музыку, на тяжелый ветер в начинающуюся бурю, на шумящий лес, то есть на стихию. Впрочем, эмоции ли это: любую эмоцию можно пережить, ощутить, а тут нечто другое, не ощущение и переживание, а просто бытие. Как проявление стихии: подсознательно мы понимаем, что оно относится не к ощущению, его полнота настолько всеобъемлюща, что оно просто есть, существует. Как существует в какой-то момент времени удар молнии и раскат грома или шум прорвавшей плотину воды и дрожь земли. Это бытие с лихвой переполняет ощущение, то есть то, что можно вместить и прочувствовать до конца. Эмоция высшего существа, которую досконально постичь, осмыслить, прочувствовать невозможно в силу разного устройства нервной деятельности. Похоже, что эмоции соффиты ощущают совсем по-другому. А это значит, что их нервная система настолько связана с Кристаллом, что эмоции... что? Испытывают они вместе с Кристаллом, через него или?..

Алэилер подарил Пэлу одно из своих воспоминаний. Воспоминание о том, что он не хотел рассказывать словами. Впрочем, воспоминание подправленное - и не только в плане эмоционального фона, который всё равно корректно не был бы расшифрован нервной системой андрогина, Алэилер изъял некоторое количество фрагментов той истории, которую хотел передать, в силу ли излишней интимности или по другим соображением, но воспоминание напоминало склеенный из отрезков видеоряд (перенасыщенный ощущениями от других органов чувств, включая, страшно сказать, Кристалл и ощущение энергий), иногда слегка смазанный и не до конца логичный.

Пэл внутренним взором "видел" ссору с Анакреонтом, страшную по накалу и энергетике, он был там, рядом с ним, и ощущал эту ауру, не спокойную и сдержанную, как во время их реальных встреч, а раскрытую и подавляющую энергию. Был рядом, хотя на самом деле никогда не был. И за это оставалось только благодарить Кристалл. Соффит Анакреонт действительно злился в тот момент. Что именно он говорил Алэилеру, Пэл не усвоил, соффиты совершенно непонятно общались между собой какими-то обрывками слов, причем в половине случаев на древнем языке высшей магии, и потоками образов. Смазанными золотыми движениями и излучением энергии. Аннивэрэлл понял только, что Анакреонт совершенно непредставимо злился на Ала за какой-то проступок последнего, а Прекраснейший - и это совершенно сбивало с толку своей алогичностью - вместо того, чтобы устыдиться, испытать вину или испугаться, откровенно провоцировал своего старшего товарища. Как именно и что именно Алэилер говорил - а он говорил и весьма много - Пэл не понял. Или же ему не показали специально... Он ощущал только задор и ответную злость Алэилера, обжигающий изнутри белый огонь. Всё случилось мгновенно, кажется, Алэилеру удалось то, чего он открыто добивался, и Ан вышел из себя. Момент перед бурей, когда можно было уйти или даже, может быть, дать уйти Анакреонту, оказался смазан едкими словами - на сей раз именно нормальной целой проговоренной фразой - Алэилера. Дальше была только затопившая целый мир боль. Анакреонт направил всю свою полыхающую энергию злобы прямо на Алэилера, который - и это тоже было сделано специально, может быть назло - не поставил ни одной преграды или заслона. Кажется, древнейший из соффитов не сдерживался и на физическом плане пространства, но это являлось совершенно неважным по сравнению с полностью уничтоженной, изорванной на клочки аурой Прекраснейшего. Удар, нанесенный на тонком плане, был гораздо серьёзнее и страшнее ран физического тела, залечить которые соффиту не представляло никакого труда.

Сколько длилось это, неизвестно, ощущение времени, как и всё остальное, утонуло в бесконечном океане боли. Пэл помнил лишь отрывочные мысли Алэилера, фиксирующие всё новые и новые повреждения физической оболочки. И полное отсутствие желания защититься - похоже, где-то в глубине души Алэилер признавал свою вину, никак иначе объяснить данный факт Аннивэрэлл не мог. А может быть, в тот момент он действительно хотел умереть?

С какого-то момента ужасающая боль от уничтоженной ауры потускнела, и всё стало исчезать. Кажется, Алэилер терял сознание. Последнее, что "помнил" Пэл до смазанного беспокойного забытья, это высверки совершенно жуткой боли физического слоя пространства и сбивчивый образ оружия, возникшего перед мысленным взором, - той самой полупрозрачной радужной субстанции с рукоятью, которой Анакреонт связал руки Алэилера у стен Дворца после первого бала Пэлломелана.

Потом Пэл "помнил", как Алэилер очнулся в постели палаты целителей во Дворце. Команда высших целителей во главе с легендарным Маирэс`Эином почти круглосуточно находилась во Дворце на тот случай, если Совету соффитов понадобится помощь в лечении. Как ни парадоксально, но случалось и такое. Палаты и научные лаборатории этих целителей и по совместительству ученых биологов располагались в цокольном этаже Дворца ближе к центру (ближе к Кристаллу), окна выходили в пространственно нестатичный маленький внутренний дворик Дворца. В одной из таких палат и восстанавливался Алэилер. Физические раны в тот же день залечили соффиты, осталась лишь бледность от потери крови - текущей крови Ал не запомнил, но Пэл "видел", насколько бледнее стали прекрасные руки его бога, когда тот очнулся и осмотрел их. Однако наделить аурой мгновенно не могли даже соффиты, поэтому Алэилер провел несколько дней у врачей под личным присмотром самого Маирэс`Эина, с которым, кстати, дружил. Но гораздо более серьёзным было то, что морально Ал очень страдал, приняв решение расстаться с Анакреонтом. Решение твердое, насколько мог судить Пэл. Общества Анакреонта Прекраснейший усиленно избегал, не позволяя навестить себя.

Но однажды черноокий дьявол всё-таки пришел, вопреки запретам.

Анакреонт очень много говорил, о себе, о своих чувствах, о своих размышлениях в эти дни. За последний неприятный инцидент оба соффита очень трогательно взаимно попросили друг у друга прощения - похоже, обоим было неприятно вспоминать об этом и оба чувствовали свою вину. Пэл не мог не отметить, что Анакреонт совсем не так общается с Алом, как с людьми подчиненной ему расы. Отстраненности, холода, некоторого высокомерия не было и следа, разговор на равных, несмотря на разницу в возрасте и опыте, - даже странно помыслить, что с кем-то он способен так разговаривать. За соффитами, такими, какими они являются в обществе друг друга и по отношению друг к другу, оказалось чертовски интересно наблюдать. Что ж, если он окажется в Свите Алэилера, шансы увидеть подобное общение своими глазами ещё будут.

В конце их разговора Анакреонт, совершенно неожиданно для Алэилера, предложил тому связать друг друга Клятвой. Пэл отметил колоссальное удивление своего прекрасного бога при этих словах - кажется, тот был уверен, что результатом беседы станет только примирение. На этом заканчивались подаренные Пэлу воспоминания.

- Мне бы было тяжело рассказать тебе это всё словами, - чуть печально улыбнулся Алэилер. - Зато до сих пор забавно вспоминать лица Совета, когда мы сообщили о своем решении.

- Ал... но разве не опасно быть рядом с таким существом? А если подобное повториться? Ты же едва не погиб...

- Глупости, Пэл. Уже множество тысяч лет соффиты не убивают друг друга, хотя древние легенды гласят, что когда-то такое случалось. Потеря ауры для соффита вовсе не означает смерти, хотя драться без неё уже невозможно. Но я рад твоему вопросу. Фраза "с таким существом" говорит мне, что меня ты не относишь к их числу, и это мне безмерно льстит.

Алэилер лучился радостью, но Аннивэрэлл смутился. Он уже не раз ловил себя на мысли, что Прекраснейший близок к достижению своей цели общаться на равных с людьми вверенной ему Кристаллом расы, во всяком случае Пэл не раз сбивался на неучтивость или излишнюю фамильярность.

- Самое главное, что тебе надо запомнить, Пэлломелан - это то, что я люблю его. Теперь ты знаешь, как всё случилось, надеюсь, это успокоит тебя. В какой-то степени.

Алэилер прислушался к чему-то неслышному.

- Кстати, да, только один соффит, кажется, был действительно рад за нас и ни разу не сказал мне никакой колкости по поводу Клятвы и моей разницы в возрасте с Анакреонтом. Наверное, он просто не строил на меня планов как остальные грязные извращенцы.

- Которые теперь боятся соффита Анакреонта?

- "Боятся" - неверное слово, Пэл. "Считаются" и "глубоко уважают" - будет точнее. У Ана свои рычаги воздействия на Совет, и его слово всегда решающее. Наверное, всё дело в том, что соффиты, как и прочие живые существа, привязываются к тем, кто их растил и всегда был рядом в период взросления. Даже если взросление и рост относятся исключительно к психологическому становлению личности, а не изменениям физической оболочки. Кстати, сюда идет один из соффитов, тот самый, кто порадовался за нас чистой радостью.

Пэлломелан внутреннее напрягся: все встречи с соффитами, за исключением самого первого встреченного им бога, были в той или иной мере напряженны, опасны и иногда почти неприятны. Однако в этот раз напряжение оказалось совершенно излишним. Хрупкая тонкая фигурка, облаченная золотой аурой соффита, приблизилась к ним, вторгнувшись в мир бесконечного листопада. От фигуры, одетой в длинные светло-бежевые одежды, исходило абсолютное спокойствие. Аура овевала Пэла подобно тихим теплым волнам летнего моря. Овевала, не задевая. По-видимому, Пэл совершенно не интересовал соффита Сьервэйльнта, славящегося своей любовью к уединенным исследованиям и научным экспериментам. Его аура была нейтрально теплой, в отличие даже от ауры Алэилера, в которой проступал иногда холод, соседствующей с белесым яростным огнем. Соффит Сьервэйльнт олицетворял спокойствие и отстраненность от переживаний в частности и целого мира в общем. Однако он не случайно пришел сюда, а направлялся прямо к непонятно чему обрадовавшемуся Алэилеру.

Прекраснейший вскочил и бросился навстречу себе подобному существу, безжалостно нарушив хрупкое эстетическое единство осеннего листопада, бежевых развивающихся одежд и длинных прямых рыжих волос Сьервэйльнта. Оказавшись рядом, Алэилер, совершенно не смутившись, обнял пришедшего соффита и материализовал на его голове пышный венок из желтых листьев, полностью спрятавший корону. Желтые и бежевые оттенки необычайно шли рыжеволосому соффиту, делая его очень похожим на воплощение божества осени. Сьервэйльнт ответил радостью, открыто промелькнувшей в его ауре, а затем оба соффита повели беседу в том самом стиле, который наблюдал Пэл в воспоминаниях Ала. К ужасу Аннивэрэлла, он осознал, что не понимает абсолютно ничего, кроме того, что эти двое, видимо, - друзья и что оба рады встрече. Пэл неплохо знал древний язык высшей магии, язык, который очень любили соффиты, но беда была в том, что Алэилер и Сьервэйльнт общались большей частью невербально, а быстро меняющиеся полутоны энергией Аннивэрэлл не мог расшифровать. Он даже не слышал голоса рыжеволосого соффита, лишь однажды он рассмеялся, заставив Пэла пожалеть, что тот не разговаривает нормально, не позволяя насладиться своим приятным голосом.

Почувствовать себя идиотом, иностранцем в родном мире и совершенно лишним оказалось довольно неприятным, но повернуться и просто так уйти Пэл не решался. К тому же однажды, если он действительно станет телохранителем Алэилера, ему придется сопровождать его большую часть суток, был неотлучно рядом и наблюдать разнообразные способы общения соффита с внешним миром, которые только даровал своим воплощениям Кристалл. А значит, нужно привыкать. Даже к тому, что и сам Алэилер, кажется, тоже напрочь забыл о нем, полностью отдавшись общению со своим другом. Значит, кроме Анакреонта, существуют ещё соффиты, к которым Прекраснейший искренне привязан.


Алэилер давно превратился для Пэла в навязчивую идею. Безусловно, соффиты манят всех, притягивая своей золотой аурой и одновременно внушая опасения и отстраненность, они так или иначе симпатичны всем андрогинам, но чувства Аннивэрэлла полыхали ярче, чем позволяли приличия. При дворе его давно уже считали кем-то вроде фаворита Прекраснейшего соффита. Фаворита, с которым, скорее всего, его связывают исключительно платонические отношения: придворные единогласно решили, что даже такого знатного аристократа не пощадила бы ревность соффита Анакреонта. И в данном случае они были правы. Всё, что оставалось молодому человеку, - это бесконечные сны. Алэилер снился Пэлу практически каждую ночь. И почти каждый раз в эротическом сне. Сначала Пэлломелан был крайне смущен и растерян, но со временем осознал всю привлекательность этих сладких видений. И как-то потом в случайном разговоре Ал, смеясь, сообщил Аннивэрэллу, что привык осознавать себя героем сладострастных грез и фантазий практически каждого андрогина, с которым он когда-либо общался. Привык и считает абсолютно нормальным.

- Хотел бы я однажды воплотить твой сон в реальность, явившись к тебе прямо из грез, - телепортироваться к тебе в особняк ведь недолго. Но ты мне гораздо дороже моих желаний, Пэлломелан, - как-то раз, проникновенно глядя в глаза Аннивэрэллу, сообщил ему Прекраснейший.

Но, несмотря на такое исключительное положение - ведь до сей поры у соффита Алэилера не было подобных отношений ни с одним представителем вверенной ему расы - Пэл как-то не думал о том, чтобы воспользоваться ситуацией для личного блага. Да и что ему могло бы быть нужно? Богатство, знатность, даже сила - всем этим судьба одарила его в избытке. Конечно, помечтать о золотой крови иной раз казалось захватывающим, но Алэилер недвусмысленно выразился на этот счет, самостоятельно затронув скользкую тему, что нынешний Совет соффитов контролирует появление каждого нового золотокрового и будет весьма не рад узнать, что самый молодой соффит одаривает своей кровью фаворитов. "Меня уже достало их несерьёзно отношение ко мне, к моим мыслям и чувствам! Ты не представляешь, как тяжело мне приходится, Пэл", - однажды вырвалось у Алэилера. В тот день они увиделись практически сразу же после очередного Совета, который Прекраснейший, вопреки обыкновению, решил посетить. "И больше ноги моей там не будет", - с непривычными злобными нотами в голосе прокомментировал этот факт юный соффит. Пэл подумал, что это, наверное, не совсем правильно, но мысль решил не озвучивать, чтобы не расстраивать своего бога ещё больше.

Пэл не просил ничего для себя. Но не все отличались подобной щепетильностью.

Однажды, когда их компания, разумеется, вместе с Аянтэ, сидела в отдельном отгороженном деревянными панелями кабинете кафе в Верхнем городе - их любимое место встреч - Онизэн, совсем не стесняясь друзей, произнес:

- Ал, мне нужна твоя помощь.

- Аянтэ, - устало вздохнув, в очередной раз поправил Зэна красавец, - что случилось?

- Один хороший человек попал в беду и вынужден скрываться от стражников. Это мой хороший друг Ораинд Веттиорэт.

- Что он сделал?

- О, это щекотливая история. Ораинд уже много лет безответно влюблен в Ионэтэйра Эирлена. Ионэт мне кажется слишком наивным дураком, но он симпатичный, так что ладно. Так вот не так давно Ионэта изнасиловали. Его знакомые из дворцовой молодежи. Я не знаю подробностей и не исключаю даже, что он сам был частично виноват. Как иначе объяснить тот факт, что к страже он не обратился и это преступление нигде не зафиксировано?

- Может, он вообще придумал это, - проговорил Сэилраэнт. - Ну, или же ему хорошо заплатили за молчание.

- Может быть. Но недостаточно хорошо, чтобы он вообще ни с кем делился. Ораинд, когда узнал, чуть с ума не сошел. Честно говоря, мне было его очень жаль. Больше всего его убивало, что преступники останутся безнаказанными. И он сам решил отомстить. В этом и заключается его преступление. Он убил Цириэна Вириэнланда, - тихо закончил Зэн.

- Да, я слышал об этом убийстве. Вириэнланды достаточно влиятельны, чтобы преступник не ушел от ответа, из какого бы рода он ни был, - Аянтэ задумчиво рассматривал вино в бокале. - Онизэн, ты хочешь, чтобы я помог убийце?

Убийство себе подобного являлось одним из самых тяжелых преступлений.

- Я же рассказал, как всё было. Ты ведь и сам умеешь любить, - красавец едва заметно вздрогнул при этих словах, - и можешь понять несчастного. Да, он совершил преступление. Но любовь помутила его рассудок. А теперь он обречен.

- Верно. Если его поймают, его казнят. Веттиорэты не слишком знатны, к тому же их очень мало и они почти никогда не бывают во Дворце.

- Если честно, я вообще удивлен, Аянтэ, что ты знаешь о его семье.

- "Знаешь" не совсем верное слово, Зэн. Ты разве не в курсе? Я до этих пор не слышал никаких упоминаний о его роде.

Поймав взгляд небесных глаз, Пэл пояснил:

- Соффиты не учат, как мы в детстве, имена и заслуги известнейших аристократических родов. Когда они впервые слышат имя дотоле неизвестного им человека, их мозг безо всяких сознательных усилий со стороны соффита получает информацию о нем от Кристалла. Первый импульс предоставляет лишь самые поверхностные факты о знатности и истории семьи, о великих деяниях предков, о геннообусловленной предрасположенности к чему-либо, будь это черта характера или заболевание. При более глубоком обращении к Кристаллу можно получить духовный "отпечаток" личности конкретного андрогина, который у простых людей складывается в результате долгого общения - и то не всегда верно.

На несколько мгновений повисла чуть неловкая тишина.

- И что, вы все знали это? - обвел взглядом друзей Онизэн.

- Мне это рассказали ещё в детстве, - фыркнул Сэил. - Когда я только начал познавать мир и допытывался у родителей, чем соффиты отличаются от нас.

- Я врач, - пояснил Андорвердэн. - И мне всегда было интересно, как функционирует мозг разных разумных существ. А ещё я хочу отметить, что наш мозг тоже соединен с Кристаллом, и об этом не следует забывать. На практике этого ещё никто не осуществлял, но теоретически мы тоже можем получать любую информацию от Кристалла.

- На практике это тоже осуществляли, - еле слышно сказал Аянтэ. Заметил выжидающий взгляд своих приближенных и добавил: - Я не буду обсуждать с вами сейчас запретные генные эксперименты древних соффитов и что из этого получалось.

-...только ли древних?

- Сэил! Сыграть наивность тебе никогда не удается! Эту тему ни за что не следует поднимать в приличном обществе, если не хотите проведать камеры в мрачных подвалах Дворца. Я не имею отношения к этой мерзости, но другие не будут невозмутимо слушать намеки на то, что кто-то занимается официально запрещенной деятельностью, - Аянтэ помолчал, успокаиваясь и не глядя на красноречивое переглядывание остальных, а затем со вздохом добавил: - Особенно не упоминайте этого в присутствии приближенных моего супруга.

- И все же на свете не может быть ничего более интересного!

- Андор, я знаю, что все целители только и мечтают об эксперименте с генами соффитов. Многих привлекает идея соединения генного материала обоих видов, созданных Кристаллом. Но, поверь мне, за сотни и даже тысячи лет ни один эксперимент не был удачным. Я не хочу говорить об этой насмешке над природой, мне это глубоко противно, - на лице Аянтэ отразилось отвращение, ещё больше подогревающее любопытство. - Так где скрывается твой преступный друг, Онизэн?

- Ты поможешь ему?

- Его устроит кардинальная смена места жительства? В этом мире отныне ему никогда не дадут покоя. Ему надо сменить имя, биографию и переехать в мир-колонию, причем лучше в один из самых дальних, где живут андрогины. Ну а я приложу усилия к тому, чтобы его не искали в том мире. Большего я делать для него не буду. Я не хочу, чтобы Веттиорэтов считали моими фаворитами.

- О, это значит, что Пэлу можно при случае безнаказанно убить кого-то? - заинтересовался Онизэн.

Аянтэ пристально посмотрел на него.

- При случае да. Но не более того. Вседозволенность фаворитов древних соффитов осталась в далеком прошлом. Теперь близость соффита может подарить больше проблем и опасности, чем власти и защиты.

- Спорная точка зрения, Аянтэ. Я позволю себе не согласиться, - Сэил очень серьёзно смотрел на замаскированного соффита. - Я искренне не хочу причинить тебе боль этими словами, но всё же скажу, что тебе никогда не понять в полной мере, что испытывает обычный человек рядом с воплощением Кристалла. За это действительно не жаль расстаться с жизнью.

- И сдерзил, и похвалил одновременно, - рассмеялся Аянтэ. - Ты действительно достойный представитель рода Заинторэваилов.

Сэил склонил голову в шутливом поклоне.

- Ораинду не миновать охраняемый портал в миры-колонии, - произнес Онизэн.

- Об этом не беспокойся. Так где он так долго отсиживается?

- У двух негодяев-чужаков в районе грязных забегаловок недалеко от порта в Нижнем городе. Я щедро плачу им за молчание и крышу над головой Ора. Но вечно так продолжаться не может.

- Да, конечно. Периодически стража наводит шорох в припортовых районах. Итак, через две в третью ночь я помогу ему. У тебя есть возможность передать ему весточку?

- Да. Где вы встретитесь?

- Там, где он прячется, конечно. Ему не стоит покидать своего убежища. Тебя что-то смущает?

- Ээээ, но там довольно... неприглядно. Грязь и отребье.

- Ах, это, - Аянтэ махнул рукой. - У меня там много знакомых. Полагаю, что даже больше, чем у тебя, друг преступников. И думаю, что бываю в тех районах я тоже гораздо чаще тебя.

- Ого! - восхищенно воскликнул здоровяк. - Никогда бы не подумал, глядя на тебя!


- Мне кажется, тебе не стоит помогать преступнику.

Пэл и Аянтэ гуляли по Дворцовому парку, наслаждаясь быстрой контрастной сменой времен года.

- Пэл, почему ты говоришь мне это сейчас и не сказал при Зэне?

- Я говорил с ним. Сказал, что не понимаю, почему он так пользуется тобой, отмазывая своих оступившихся приятелей. Это низко и гнусно.

- Ну а он? - усмехнулся спутник Аннивэрэлла.

- Неважно.

- Нет, ты скажи, что он ответил. Это должно быть забавным.

- Это грубо.

- Нет, скажи!

Пэлломелан вздохнул.

- Он ответил, что не понимает, почему я не пользуюсь тобой так, как приличествовало бы фавориту. Что ты смеешься?

- Ну что ж, по крайней мере он понимает, почему у нас нет интимных отношений и почему ты настойчиво не домогаешься меня. Уже прогресс. А вообще, он прав, Пэл, - Аянтэ остановился и порывисто прижал к себе молодого Аннивэрэлла, шепча ему на ухо: - Ты мой будущий телохранитель, но ты никогда ничего не просишь у меня. Ни для себя, ни для кого-то. Я хочу, чтобы ты попросил чего-то у меня. Кроме, разумеется, того, что было бы опасно для твоей жизни.

- Я не хочу так использовать тебя...

- Нет уж, давай, проси! Если бы ты знал, как приближенные других соффитов используют их, ты бы обалдел. И никто не считает это зазорным.

- Ладно, - "Наверное, о золотой крови лучше не заикаться?" - Я хочу пойти с тобой этой ночью помогать тому придурошному дружку Онизэна.

- Ох, - Аянтэ отстранился от молодого человека и глубоко задумался.

Пэлломелан грустно усмехнулся.

- Откажешь? До тех пор, пока я не стану твоим телохранителем, как ты говорил?

Прекраснейший нежно посмотрел на него, постепенно возвращая себе облик соффита, и мягко проговорил:

- Нет, не откажу, хотя я не ожидал от тебя такой просьбы и слегка обескуражен. Не упрекай меня, Пэл, в этот раз просто не самым удачным образом сложились обстоятельства. Я возьму тебя с собой, конечно же, раз это так важно для тебя. Но обещай мне две вещи.

- Какие?

- Во-первых, ты оденешься в скромную удобную одежду, пригодную для драки, возьмешь с собой оружие...

Пэл фыркнул.

- Ты мог бы не упоминать об этом.

-...также сверху накинешь плащ с капюшоном, скрывающий лицо в тени. Ты слишком знатен для тех районов, и это необходимо. Если будешь драться, то убивай, отпустить кого-то там - слабость. А самое главное вот что. Не задавай мне никаких вопросов о том, кого или что там увидишь. Договорились? Я, возможно, буду не один.

- А с кем?

- С другом! Мы договорились, Пэл? Никаких вопросов, кто это.

Оставалось только согласиться.

Пэл ожидал, что на ночную прогулку они пойдут вместе, но, похоже, у его бога имелись какие-то планы на первую половину ночи - он назначил встречу возле одного из портовых кабаков сомнительной репутации глубокой ночью. Поначалу Пэл был доволен: путь по пустынным ночным улицам освежал, а две полные луны в небе манили захватывающими приключениями. Стража не трогала знатного андрогина: Аннивэрэлл, поразмыслив, решил, что всё же лучше выбрать одежды с отличиями его известного рода, иначе точно попадется патруль, не знающий его в лицо. На подходе к порту он накинул капюшон и запахнул плащ. По мере углубления в портовый район Пэл начинал всё больше сожалеть о своем желании сопровождать Алэилера этой ночью. Подозрительные одиночки стали попадаться всё чаще и чаще, фонари - всё реже, и разглядеть их становилось непросто. Иногда Пэл даже не был уверен, человек ли его расы перед ним, укутанный в плащ, как он сам, или чужак. Пожалуй, тут получить кинжал в спину было бы совсем не удивительно. Стража редко патрулировала эти районы - они жили своей жизнью по своим законам и управлялись своими авторитетами. Тут заключалось множество незаконных сделок, процветала торговля контрабандным товаром из всевозможных миров, а также награбленным. Тут же можно было купить информацию, телохранителя или услуги шпиона. Соффиты осознанно позволяли существовать этому теневому рынку, работавшему в портовых районах блистательной Столицы по ночам. Иногда поговаривали, что иные из богов сами не брезговали местными услугами некоторых сильных иномирцев.

У кабака с несуразным названием "Стакан крови" было шумно, как днем на главном проспекте города. Пэл даже растерялся. Он-то планировал спокойно дождаться Ала в темноте, скрывающей неясную опасность, а к нему сразу прилип какой-то опустившийся андрогин, предлагающий свое тело. У ярко освещенных дверей двое человекоподобных чужаков орали друг на друга, недалеко от входа в груде мусора спало ещё одно существо, а чуть подальше три укутанных в плащи фигуры что-то тихо обсуждали. Двери кабака постоянно хлопали, кто-то, вынырнув из темноты соседних проулков, заходил в заведение, кто-то выходил проветриться или покурить дурманящих трав. Несколько таких курильщиков разных рас кто отстраненно, а кто с интересом наблюдали за перепалкой ссорившихся друг с другом чужаков.

Аннивэрэлл брезгливо вырвал рукав плаща из перепачканных рук приставшей к нему живой карикатуры на жреца любви. Его передернуло от мысли, что с этим дурно пахнувшим человеком можно заниматься любовью. Как представитель его расы может быть таким омерзительным?

- Пошел вон, - процедил сквозь зубы Пэл и добавил крепкое ругательство.

Проститут заныл, умоляя дать ему денег и вновь хватаясь за рукава плаща, чем вызвал новый приступ отвращения у Аннивэрэлла. Надо избавляться от этого вонючего мусорного ведра. Пэл резко вскинул руку, закружив вокруг себя магическую энергию. Он не стал оформлять её в заклинания, рассчитывая, что нищий испугается и оставит его в покое. Так и произошло, проститут с визгливыми причитаниями бросился прочь, держась за свой кристаллит, - кажется, он не обладал почти никакими магическими способностями, и всколыхнувшаяся аура аристократа, высшего мага, обожгла его. "Надо было надеть перчатки", - запоздало подумал Пэл. Драгоценные камни колец и браслетов, которыми была унизана рука молодого человека, в ярких лучах фонарей заблистали красивыми сполохами от резкого движения.

Аннивэрэлл надеялся, что этого никто не заметил: перепалка у дверей становилась всё более жаркой, однако он ошибся. Один из трех обсуждавших что-то поодаль людей отделился от остальных и направился к нему. Остальные двое неспеша последовали за ним.

- Эй, а ну-ка покажи то своё кольцо с бирюзовым камнем, - бесцеремонно проговорил приближающийся человек. - Да не бойся, мы не какие-то там грабители, нам дела нет до твоих побрякушек... Кроме этого кольца.

Не просто грабители? Кольцо с бирюзовым камнем на левой руке Пэла сегодня было только одно - Кольцо соффита Алэилера. И тот факт, как мгновенно заметили необычность артефакта эти люди, совсем не понравился Аннивэрэллу. Он не боялся за себя, но плохо то, что их трое и он совсем не знает, на что они способны или даже к какой расе принадлежат.

- Пошел ты, - Аннивэрэлл нащупал рукоять меча (боевой посох казался ему слишком заметным для такого рода прогулок, поэтому Пэл оставил его дома). И очень вовремя, потому что незнакомец не стал тратить времени на уговоры, а тут же молниеносно обнажил своё оружие - тоже меч - и бросился на него. Они обменивались ударами, не прибегая к магии, а она совершенно точно была доступна незнакомцу - Аннивэрэлл чувствовал сейчас её тщательно скрываемую пульсацию. Плохо то, что он по-прежнему не понимал, что за существо перед ним. Двое приятелей его противника не спешили вмешиваться в поединок, однако один из них причудливо сложил пальцы рук и что-то тихо напевал на неизвестном языке. Вот он точно был чужаком и творил сейчас неизвестное заклинание. Второй, похоже, просто смотрел. А может, тоже замышлял гадость.

Механически отражая удары врага, Пэлломелан накладывал на себя все защитные заклинания, которые мог только вспомнить, - а помнил он немало. В какой-то момент, доверившись своим инстинктам, он резко отпрыгнул в сторону - и вовремя: место, где он только что стоял, вспыхнуло пламенем. Огонь взметнулся на два человеческих роста и тут же угас. Но маг продолжал всё так же размеренно напевать, и непохоже было, что огонь являлся его рук делом. Противник Пэла сбросил загоревшийся плащ: по плечам рассыпались черные волосы - чужак. Однако взгляд Аннивэрэлла тут же наткнулся на слабо мерцающий кристаллит во лбу черноволосого, и он растерялся. И очень зря, молниеносно оказавшийся рядом враг уже наносил удар. Аннивэрэлл крутанулся, уворачиваясь, и отделался лишь глубокой царапиной на груди. Рана тут же начала затягиваться, такие мелкие повреждения Пэл умел лечить, не отвлекаясь от боя. Замечательно, вот-вот придет Алэилер, а он тут дерется. "Если будешь драться - то убивай", - вспомнил он слова Прекраснейшего. Надо уложить хоть кого-то.

Помня о вспыхнувшем огне, Пэл старался как можно чаще и быстрее перемещаться с места на место. Маг-чужак закончил своё долгое заклинание, и оно оказалось не таким страшным, как опасался молодой аристократ. На какой-то миг его сковала жуткая слабость, но он смог удержать меч и тут же развеять чары собственной магией. В это время противник перегруппировался, маг отошел подальше и погрузился в транс, подготавливая заклинание посильнее, а неподвижный до тех пор незнакомец бросился в бой. "Без оружия?" - успел удивленно подумать Пэл, пригибаясь. Кулак второго его врага ударил в стену темного здания напротив кабака. Посыпалась каменная крошка.

Вот и ответ. По-видимому, этот второй предпочитает действовать грубой силой. И, разумеется, является чужаком. В ударе Пэлломелан не ощутил никакой магии, а люди его расы не обладали силой голыми руками крошить камень. Сражаться против двоих было трудно, Пэл едва избежал разящего меча и понял, что следует принять решительные меры. Выбрав момент, он прыгнул вверх и нанес смертоносный удар ногой по лицу силача. Ни одно человекоподобное существо не могло выжить после этого удара: возможно лишь уклониться или блокировать его магией. Силач не успел увернуться, однако ногу Пэла от перелома спасли только собственные заранее выставленные защитные заклятия. А враг совершенно спокойно атаковал. Отключив боль и уворачиваясь от удара неуязвимого силача, Пэл кристаллитом "выстроил" блокирующую невидимую стену от фехтовальщика. Сейчас был отличный момент для нанесения неожиданного колдовского удара - кристаллит черноволосого непонятного существа явно свидетельствовал о том, что он на это способен. Расчет оказался верен: без видимых обычному взгляду спецэффектов энергия разбила щит, распылившись без вреда сама.

Прыжок и удар мечом по магу-чужаку - кажется, они не ожидали, что он способен так далеко прыгать. Ещё бы, не знают, с кем связались. Маг громко завопил. Черноволосый успел отдернуть его, но недостаточно быстро: отрезанные кисти падают на землю. Меч молодого Аннивэрэлла упивается темно-красной кровью и начинает испускать энергию как живое существо. Он не обладает такой силой, как подаренный Алэилером боевой посох, однако взятое из фамильной сокровищницы Аннивэрэллов оружие не может не являться артефактом.

Не теряя ни секунды, Пэл подбегает и по наитию наносит удар кулаком левой руки по лицу черноволосого, стараясь попасть камнем Кольца соффита по кристаллиту противника. Бирюзовый камень состоит из одной магии, почему бы и нет? Черноволосый вскрикивает и хватается за лоб. Пэл тут же наносит удар мечом, но силач успевает оттолкнуть брюнета. Меч по касательной задевает бок силача, Аннивэрэлл тянет оружие к себе, и под скрежет металла о металл рассыпается сноп искр.

Вновь уйдя в оборону и стараясь не попадаться под ужасные удары, Пэл готовит мощное заклинание. Он никогда не встречал подобных существ, но слышал о них на лекциях: их искусственно создают во многих техногенных мирах для разнообразных целей. Внешне неотличимые от живых антропоморфных созданий живой природы, они состоят из неорганических веществ. Большая часть из них является просто сложными механизмами, но иногда у таких созданий появляется сознание. Есть оно у этого или нет, уже неважно. Гвардейцев учили уничтожать подобные формы жизни: они почти никогда не владеют магией. Пэл сплел заклинание, которым пользуются присматривающие за чужаками-шахтерами люди его расы, когда необходимо взорвать скалу. Предельно мощное, оно настолько примитивное, что инстинктивно защититься от него способен даже ребенок. Именно по этой причине данное заклинание не считалось боевым. Но Пэл, будучи любителем нестандартных подходов к битве, частенько читал литературу по всем видам магии, включая прикладную. Вложив в магический импульс всю свою силу высшего мага, Аннивэрэлл взорвал внутренности своего механического врага.

Металлический каркас непонятно как выдержал ужасающее высвобождение энергии внутри - видимо, развитие техногенного мира, породившего это странное существо, было достаточно высоко - но андроид безвольно опустился на землю. Из его тела поднимались маленькие струйки дыма. Осталось добить двоих.

Однако черноволосый уже полностью оправился от удара кольцом и резво отражал клинок Аннивэрэлла.

- Ты обречен, - прорычал Пэл, рассчитывая, что непонятный, похожий и одновременно непохожий на людей его расы, незнакомец в страхе сбежит, спасая свою шкуру. - Не на того напали, ублюдки. Зачем вам это кольцо? Торговцы артефактами, охотники за редкостями?

Один противник - бесчувственный маг валялся на земле, истекая кровью из отрубленных рук, - Пэл был уверен в победе. Отчего бы и не пообщаться?

Брюнет оскалился и грязно выругался. Бежать он явно не собирался. Отбросив Аннивэрэлла неожиданным яростным натиском, он отпрыгнул, и его аура вдруг стала изменяться. Пэл никогда не видел у своих соотечественников такой энергии в ауре, как струилась сейчас вокруг тела врага. Вряд ли её можно охарактеризовать однозначно, но данная энергия была чужда всему этому миру, то есть Кристаллу. Она казалась Пэлу грязной, черной, будто мертвой - Пэл знал, что его магия является далеко не единственной во всей множественности миров, что колдовать можно по-разному, и этому по-разному едва ли есть число. Но как, как эта магия может быть доступна существу с кристаллитом? Аннивэрэлл совершенно ясно чувствовал, что чуть выше глаз непостижимого незнакомца находится именно кристаллит - такой же, как у него самого, связанный, несомненно, с Кристаллом. Как?.. Пэлломелан ощущал, как по мере сгущения непонятной энергии его начинает мутить. Надо положить конец этому.

Он достал кинжал и метнул его в мага со странными черными волосами. Кинжал рассыпался пылью под воздействием иномировой магии, не долетев до цели. И тут ручеек темной энергии, отклонившись от общего потока, вьющегося вокруг врага невидимым черным вихрем, потянулся к ауре Аннивэрэлла. Последний вдруг понял, что сейчас произойдет что-то страшное, чего нельзя допускать, и вытянул руку к темному ручейку в завершающем жесте защитного заклятья. Это заклятие обращалось к самому Кристаллу - конечно, таким образом, как к нему умели обращаться простые люди, не соффиты - поэтому его могли использовать только сильнейшие маги уровня золотокровых.

Пэл ощутил, как через его кристаллит прошла мощная обжигающая энергия и сформировала невидимый щит, отклонивший темную энергию. Но Пэлломелан оказался недостаточно быстр, и незначительная часть энергии успела плеснуться за щит до того, как заклятие было завершено. Кончики пальцев Пэла пронзила жуткая боль, затмевающая сознание. Он смог не упасть в обморок, но полностью убрать боль не вышло. Сосредоточиться не удавалось - Аннивэрэлл взглянул на пострадавшую руку, и это нанесло ощутимый урон его самообладанию. Половинки последних фаланг пальцев, на которые попала темная энергия, превратились в ободранные кости, мышц и кожи как ни бывало. Взгляд упал на необыкновенно полыхавший камень кольца Алэилера на той же руке - похоже, Кольцо что-то делало, но что, Пэл разобраться уже не мог. Голубой сполох прочистил сознание, и Аннивэрэлл сначала не поверил собственным ушам, услышав знакомый голос:

- Эрис, прекрати это сейчас же.

С крыши здания, у стены которого они находились, спрыгнула тонкая фигурка в плаще. Прямо в смертоносное облако темной энергии. Пэлломелан в ужасе застыл, но энергия не причинила его богу никакого вреда: кристаллитом было видно активировавшееся золотое сияние вокруг соффита. Сияние разгоняло магию, изуродовавшую руку Пэла, и поглощало враждебную энергию. Аянтэ подошел вплотную к черноволосому, покорно опустившему руки.

- Я просил тебя не обращаться к этой гнусности в Столице, - с укором проговорил Аянтэ, тряхнув головой. Капюшон упал, и Пэл увидел яркую золотистую нить в белых волосах. Для преобразования темной энергии Прекраснейший обращался к Кристаллу. В этом облике у Алэилера никогда на материальном уровне не появлялась корона, а золотая нить ясно говорила о серьёзности ситуации.

- Или ты привык чуть что поднимать мертвецов?

Пэл, уже вполне овладевший собой и убравший боль, чуть вновь не потерял самообладание при этих словах. Некромант? Но как, во имя Кристалла, существо, обладающее кристаллитом, может использовать эту магию? Ничего более противоположного энергии Кристалла, заполняющей весь мир, Пэл не знал.

- Но я никого не призвал!

- Не успел, - произнес как отрубил Аянтэ, и черноволосый упал на колени.

Все же он ощущает соффита своим богом, как люди этого мира - разве это возможно? Непонятная химера. Кажется, он проговорил последние слова вслух.

- Верно, химера. Точнее - полукровка.

Пэл стремительно обернулся. Рядом стоял андрогин, закутанный в плащ. Он вежливо снял капюшон, и Аннивэрэлл увидел красивое лицо аристократа. От него не исходило угрозы. Что-то в серых глазах показалось Пэлломелану смутно знакомым, и он растерянно спросил:

- Кто Вы?..

- Я друг Аянтэ.

Странно услышать подобное, когда полагается представиться. Но сейчас не время упрекать кого-то в грубости. Пэл слегка поморщился, ощутив приглушенный заклятиями укол боли.

- Покажи руку, - тут же велел незнакомец.

С какой стати он будет показывать какому-то подозрительному субъекту свою жуткую рану? Эта ночь наполнена загадками. Пэл полагал, что знает всех аристократов, бывающих во Дворце, но этот определенно сильный маг был ему незнаком. Приезжий? И при этом друг Аянтэ? На лице бесцеремонного грубияна (фамильярное "ты" не осталось незамеченным) отразилось явное нетерпение, и Пэл тут же покорно протянул ему руку. "Зачем я это сделал? И какие же хамы в друзьях у Аянтэ..." - размышлял Пэл, пока незнакомец внимательно изучал его пальцы.

- Всё будет в порядке. Аянтэ быстро залечит это повреждение.

Аннивэрэлл едва удержался от язвительного фырканья. Уж конечно, залечит. Что-то мешало ему ответить хамством на хамство. Должно быть, бой слишком вымотал его. Он обернулся. Черноволосый Эрис уже не стоял на коленях. Он держал руку Аянтэ и что-то ему говорил, проникновенно глядя в глаза. Сначала чуть не убил, а теперь заигрывает с его богом.

- Полукровка? - задав вопрос, Пэл продолжал разглядывать новоявленного друга Аянтэ. Что-то с ним было не так, а что - он понять никак не мог. Попытался определить на вид его возраст и понял, что не может. В ушах очень дорогие серьги, он богат. Оттенок кристаллита очень ровный и насыщенный, скорее всего, золотокровый. Кстати, это вполне похоже на правду: многие золотокровые, по заданию соффитов, служат в других мирах и очень редко бывают во Дворце. Возможно, он один из них. Пэл нашел объяснение и ощутил, что начал успокаиваться. Незнакомец взглянул ему в глаза и неожиданно улыбнулся открытой искренней улыбкой. Аннивэрэлл вдруг понял, что его начинает тянуть к этому харизматичному незнакомцу, умеющему так улыбаться.

- Полукровки рождаются очень редко от человека Кристалла и некоторых чужаков. Бывает, что при этом они сочетают в себе кажущиеся несочетаемыми черты или способности. Эрис унаследовал возможность использовать магию народа своей матери и андрогина, зачавшего его. В мире, где он появился на свет, магов учат подчинять своей воле останки живых существ и манипулировать отпечатками их сознания, - он говорил ровным голосом, ни следа отвращения. Впрочем, как и одобрения. - У полукровок обычно очень тяжелая жизнь. Нужно обладать сильной волей, чтобы уметь примирять в себе столь разные энергии. Многих это делает безумцами. Эрис пока держится. С помощью Аянтэ.

Интонация неуловимо изменилась на последней фразе. Что он хочет сказать? Что знает, кто такой Аянтэ на самом деле?

Задумавшись, утаивший своё имя андрогин одарил замаскированного Алэилера долгим взглядом. Пэл про себя горько вздохнул. Ещё один поклонник.

Аянтэ, похоже, закончил общаться с некромантом и направился к ним. Эрис исчез в ближайшем темном переулке. Когда соффит проходил мимо изуродованного чужака, тот тихо застонал.

- Добей беднягу, - проговорил незнакомец.

Аянтэ сделал молниеносное движение, упав на одно колено, и вонзил богато изукрашенный кинжал в лоб чужака. Как раз в то место, где у обычных людей располагается кристаллит. Потом, привстав, уперся ногой в голову убитого, и не без усилия выдернул окровавленное оружие.

Подойдя к Пэлу, он сразу взял его раненую руку и обменялся с безымянным андрогином быстрыми взглядами. Не иначе как применив телепатию, недовольно подумал Аннивэрэлл. Широко открытые глаза Аянтэ стало заволакивать золотым светом - таким же сиянием окутало пальцы Аннивэрэлла. Пэлломелан почувствовал необычное по ощущением тепло и легкое покалывание. Через несколько минут Аянтэ закончил, и его глаза постепенно стали обычными. А Пэл трогал вылеченную руку, удивляясь, что чувствует кончиками пальцев как прежде, будто ничего не было.

- Спасибо.

- Да не за что, Пэл, - улыбнулся Аянтэ.

- Не сомневайся, он тебе и отрезанную голову прирастит, и по кусочкам соберет, если потребуется, - ехидно заметил не пожелавший назвать себя золотокровый.

- А ты ревнуешь, наверное? - всё-таки не смог удержаться от ответного выпада Аннивэрэлл, усиленно подавляя чувство, что не следует так говорить. Почему нет? На хамство допустимо ответить хамством.

- О нет, - с непонятной интонацией ответил незнакомец.

- Пойдемте выпьем, - предложил, надевая капюшон и пряча от взглядов вновь разгоревшуюся золотистую нить Аянтэ. И первым решительно направился по направлению к кабаку.

- Кстати, ты неплохо сражался, Аннивэрэлл, - похвалил Пэла незнакомец, тоже надевая капюшон.

- Спасибо, - буркнул тот. С одной стороны приятно, а с другой стороны ехидство и бесцеремонность всё портят.

Внутри кабака "Стакан крови", как и ожидалось, было очень шумно и грязно. Не без труда отыскав свободный столик в темном углу, они заказали себе выпить. Пэл оставил свой заказ на усмотрение Аянтэ и вскоре понял, почему заведение носит подобное название: поданное им дрянное пойло обладало насыщенным голубым цветом.

- Это вообще можно пить? - спросил Пэл, нюхая жидкость в большой деревянной кружке.

- Ну, конечно, не дворцовое вино, но можно, - отозвался Аянтэ, безо всякой брезгливости облокотившись о липкий стол.

- Зачем мы сюда пришли?

- После всего пережитого тебе не помешает расслабиться, я думаю.

- Разве он ещё не привык влипать в истории, общаясь с тобой? - легкомысленно спросил незнакомец.

"Вот зачем он тут, с нами? - с грустью думал Пэл, слушая смех Аянтэ и ловя все красноречивые взгляды, которые тот кидал на незнакомца. - Новое увлечение? Но почему же я ничего о нем не знаю?".

Аннивэрэлл едва сдержал вскрик негодования, осмотрев украдкой кольца незнакомца. Длинные пальцы холеных рук тонули в роскоши баснословно дорогих перстней, но не это возмутило Пэлломелана, уже составившего представление о достатке незнакомца, а изящное колечко с бирюзовым полупрозрачным камнем. Именное кольцо соффита Алэилера, такое же, как у него самого.

- Кстати, а почему Эрис так мечтал заполучить твоё кольцо? Разве ты не подарил ему такое же?

- Пэл, с чего ты решил, что я мог подарить ему такую вещь? Он просто мой знакомый, в котором мне интересна лишь его смешанная кровь.

- Ну не знаю, мне показалось, вы довольно близки.

- Да? - с живой заинтересованностью в голосе спросил незнакомец.

- Нет! - резко ответил Аянтэ, бросив возмущенный взгляд на Пэла, и вновь посмотрел на своего таинственного спутника. - У меня ничего с ним нет. Я вообще однолюб, если ты забыл.

"А вот это что-то новенькое", - подумал Пэл под ироничное хмыканье незнакомца. До этих пор Аннивэрэлл не слышал, чтобы Ал перед кем-то оправдывался. Лишь иногда перед самим Пэлом, да и так это началось не так давно.

- Убери руку с моего бедра, - отвлек от грустных мыслей Пэла возглас Аянтэ.

- Почему? - с живой заинтересованностью и безо всякого смущения поинтересовался наглый незнакомец.

- Ну, - Аянтэ, видимо, чуть не произнес имя, но вовремя осекся, к разочарованию Аннивэрэлла. - Убери.

- А то что? - нет, ну какое редкостное хамство! Даже Онизэн не позволял себе такого! - Тебе разве неприятно?

Это уж слишком.

- Сейчас же прекрати к нему приставать, - угрожающе проговорил Пэл, с трудом сдерживая желание врезать незнакомцу.

Последний, к недоумению Пэла, расхохотался, вынув, однако, обе руки из-под стола. Смех? Странная реакция.

- Что смешного? - злобно спросил Аннивэрэлл, успев поймать предостерегающий взгляд Аянтэ. Но предостерегающий от чего?

- Хороший из тебя телохранитель получится, - смеясь, ответил незнакомец. - Будешь охранять его самого и его нравственность.

Ну замечательно. Он ещё и в курсе всего происходящего.

- Что ж, по крайней мере ты разозлился и перестал портить обстановку фоном своей меланхоличной ревности.

"Кто здесь ещё обстановку портит", - подумал Пэл, но ничего говорить не стал.

Когда они покинули кабак, Аннивэрэлл вздохнул с облегчением.

- Я смотрю, ты разочарован прогулкой, и вряд ли тебе понравится ходить сюда со мной каждый раз, когда я буду того желать, - высказал тревожившую его мысль Аянтэ.

- Я буду ходить с тобой куда угодно, - угрюмо, но искренне ответил будущий телохранитель и вновь задохнулся от гнева, увидев, как их безымянный спутник фривольно обнял белокурого красавца за талию. В этот раз тот, похоже, нисколько не возражал.

- Жаль, что ты почти никогда не составляешь мне компанию на этих прогулках, - с нежностью глядя на незнакомца, произнес Аянтэ.

- Ты же знаешь, что у меня другие увлечения, - тепло ответил тот.

- Увы.

- Однажды и тебе тоже надоест, вот увидишь.

Пэл плелся в хвосте милующейся парочки и раздумывал о своем новом сопернике.

Они углубились в нищие кварталы и лабиринты темных узких улочек.

- Тут вполне можно заблудиться.

- Что ты, Аянтэ тут ориентируется лучше, чем дома, - иронично ответил золотокровый. Откуда такая осведомленность? Не слишком ли многое известно ему для постоянно несущего службу в далеком мире человека?

- Мы уже почти пришли. Зэн должен был предупредить охраняющих Ораинда чужаков.

Троица направилась по скрипучей лестнице одного из множества одинаково безликих домов на третий этаж.

- Кошмарно жить в таких условиях, не имея собственного дома. И уберите руки с моей задницы, кто бы из вас это ни был.

- Ты всерьез допускаешь, что это могу быть я? - возмутился Пэл.

- Тут такая темнота, что ни зги не видно. К тому же вы оба позади.

Аннивэрэлл подумал, что соффиты отлично видят в темноте и Аянтэ, похоже, кокетничает, но промолчал. "Если это могу быть я, то ладно же", - решился Пэл во время подъема по следующему пролету и решительно протянул руку. Которую тут же цепко схватили за запястье.

- Или я ошибался насчет охраны нравственности, лорд Аннивэрэлл?

"Эти интонации... я точно слышал их ранее". Где, как?

Ораинд Веттиорэт выглядел изможденным и бесконечно благодарил за помощь. Пока они шли через нищие кварталы к границе города, Аянтэ подробно объяснял Ораинду, где он окажется, куда ему следует пойти и к кому обратиться. Похоже, Аянтэ уже всё продумал и предупредил кого-то в том поселке, к границе которого собирался перенести защитника поруганной чести. В конце концов, соффит даже дал ему кошелек с деньгами, вызвав вздох его неизвестного друга.

- Я тоже не одобряю этого, - тихо произнес Пэл. Они стояли чуть поодаль, пока Аянтэ осуществлял телепортацию.

- Мне просто жаль, что он разменивает себя на пустяки.

- Спасибо, что не мешал, - произнес Аянтэ, обращаясь к незнакомцу, когда Ораинд улетел навстречу новой жизни.

- Ты портишь мне репутацию. Я ведь сообщил Пэлломелану, что я твой друг, - с усмешкой ответил золотокровый.

- А всё же, кто Вы? - отбросив сомнения, решительно спросил Пэл.

- Пэл! Я ведь просил тебя не задавать никаких вопросов.

- Но я ведь не тебе его задаю.

- Ты действительно хочешь это знать? - в серых глазах плещется веселье.

- Конечно.

- Зачем? Составляешь список своих соперников? В таком случае зарезервируй мне первое место.

Почему Ал терпит такую самонадеянность и не одернет наглеца? Как можно быть настолько мягким?

- Хватит его провоцировать, - проворчал Аянтэ. - Я знаю, чего ты добиваешься.

И вновь перекрестный огонь быстрых взглядов.

- Не беспокойся, Пэл, мы непременно ещё встретимся, и я обещаю, что ты узнаешь мое имя, - "утешил" Аннивэрэлла после мысленной беседы с Аянтэ его анонимный друг - Но не сегодня, Алэилер резко против, а я боюсь его гнева.

И незнакомец вновь рассмеялся, а Аянтэ вздохнул и пояснил:

- Ты не думай, Пэл, он не всегда ведет себя как идиот. Видимо, ты на него так влияешь, - ехидно закончил он под ироничный взгляд своего спутника. А затем и сам взглянул на него: - Иногда ты чертовски напоминаешь мне Арлина. И жаль, что не наоборот.

Аянтэ со своим другом проводили Пэла до самого особняка Аннивэрэллов, так что Пэл, к своему сожалению, не узнал адреса наглеца. А он не давал ему покоя. Лежа в постели без сна, Пэл всё думал и думал о незнакомце. И чем больше думал, тем больше тот начинал его притягивать. Он не нравился Пэлу - как ему мог понравиться домогающийся его бога наглец? - но что-то не давало Аннивэрэллу забыть о нем. Хотелось вновь послушать модуляции его голоса, заглянуть в холодные серые глаза, скрывающие тайну. Наваждение какое-то.

В ближайшие несколько дней Пэл опросил всех своих знакомых, но никто по описанию не признал незнакомца, как будто его никогда не существовало. Похоже, покровы тайной жизни его бога придётся срывать ещё очень долго.


В омуте золотых интриг


Пэл, впрочем, как и все остальные люди его мира, привык считать соффитов необыкновенно сильными и почти неуязвимыми существами. Да, Аннивэрэлл был свидетелем, как соффит Арлитэрлэийнн чуть не сломал Аянтэ руку или же как поругались Ал с соффитом Анакреонтом - но в этих случаях боги ссорились друг с другом, а о том, что они способны причинять друг другу вред и что такое часто случалось в прошлом, как-то упоминал Алэилер. Но то, что соффиты не являются самыми сильными существами во всей множественности миров, как-то не приходило Пэлломелану в голову. Может, дело в том, что в их мире чаще гостили слабые чужаки, слабее обычных людей, не то что богов.

Всё относительно. И всегда найдется кто-то более сильный и кто-то более слабый. В скором времени молодой Аннивэрэлл смог убедиться в этом сам.

- Пойдем, погуляем, - с очаровательной улыбкой предложил Алэилер.

- Да хоть сейчас, погода отличная.

- Нет, Пэл, ты не понял. Пойдем, погуляем по другим мирам. Только возьми на всякий случай оружие. И оденься для боя, мало ли. Что ты смотришь на меня так удивленно? Ты же станешь моим телохранителем. Так пора привыкать.

Первые несколько прогулок по необитаемым мирам, где Алэилер уже бывал раньше, совсем не казались опасными. Оружие не пригодилось - им вообще не встречался никто, кроме диких зверей всевозможных форм, расцветок и размеров. Пэлломелан стал свидетелем ещё одного чуда: оказывается, его бог умел находить общий язык почти что с любыми животными. Кровожадные хищники не покушались на них и даже позволяли проехать верхом.

- Но как такое возможно? Это какое-то заклинание?

- Почти угадал, Пэл, - со смехом отвечал юный соффит. - Но я ничего специально не колдую. Это моя природная магия. Знаешь, чары, скрадывающие её, гораздо слабее влияют на животных.

- И что, всегда работает?

- Нет. Возможны осечки, их никогда не предугадать заранее. Поэтому не стоит терять бдительности при общении с малознакомыми формами жизни.

Вскоре Аннивэрэлл привык и перестал считать эти прогулки чем-то особенным. И вот тут произошел случай, ясно показавший ему обманчивость неуязвимости Алэилера.

До этого они посетили мир гигантских насекомых. На сей раз их сопровождал Андор, пришедший в бурный восторг от созерцания, как он выразился, "такого чуда природы", хотя, с точки зрения Аннивэрэлла, ничего особенного они не наблюдали. Полет над землей на большом насекомом с множеством складывающихся по бокам прозрачных крыльев, конечно, захватывал дух, но только до тех пор, пока они не прибыли в какое-то болото (огромное, как и все на этой планете), воздух над которым буквально кишел уменьшенными копиями членистоногих. Ал сразу же сотворил заклятие, отгоняющее миниатюрных созданий на небольшое расстояние, чтобы не позволить им заползти в ухо или запутаться в волосах и одеждах. Но, тем не менее, приятного было мало.

Андор чуть не утоп в болоте, пока не отловил заинтересовавшее его насекомое, которое намеревался забрать с собой.

- Мы возьмем его с собой в Столицу, только если ты умертвишь его. Иначе я не могу позволить тебе этого, наша фауна и так засорена посторонними, занесенными из других миров формами жизни, - пояснил соффит расстроенному исследователю. - В конце концов, ведь можно убить его магией, не повреждая тельца. Живых разрешено утаскивать только тем, кто работает в специальных лабораториях и отвечает за то, чтобы исследуемый материал не разлетался по всему миру, стремительно размножаясь. Возвращать экосистему в предыдущее состояние - адская работа, Совет соффитов тебя не похвалит.

- Давай не будем больше брать Андора с собой, ладно? - предложил Пэл, когда они вернулись домой и проводили любознательного целителя. - Мне совсем не понравилось тащить на себе лапки и оторванные крылья.

- Пожалуй. Мне показалось, что слова его не убедили. Он точно однажды притащит кого-нибудь живого с собой. А тогда Осильреин снова будет настаивать, чтобы за подбор моей личной Гвардии отвечал другой соффит.

- Ого.

- Большего кошмара не могу представить. Подсунут мне престарелых золотокровых зануд в ближайшее окружение, чтобы, как выразился этот гад, сгладить моё легкомыслие.

- А если ты скажешь, что поубиваешь их всех?

- Они мне не поверят, Пэл. И не могу сказать, что будут неправы.

- Неужели ты ни разу не убивал никого, кроме чужаков?

- Нет, Пэл, все же я родился не вчера. Убивал. Но мне это очень не нравится.

В следующий выходной, выпавший студентам, будущим гвардейцам, Алэилер вновь пригласил Пэла на прогулку.

- Продолжим тему насекомых.

- Что, опять? - обреченно спросил Аннивэрэлл, шагая в неясную муть портала, распахнутого его богом прямо в Дворцовом саду.

Они оказались в уютной небольшой пещере. Пэл быстро огляделся в непонятном слабо мерцающем свете: стены, воздух, потолок и пол чистые. Никто не ползает и не летает.

- Ну, уже хорошо.

- Нет-нет, это место совсем не такое, как предыдущее. Если честно, я не уверен, есть ли тут насекомые. Всё, что я знаю - тут есть непонятная субстанция, похожая на странную сияющую паутину. Но что это, сплетено оно кем-то и правда является паутиной или это вообще что-то принципиально иное, мне неизвестно.

- Ал, что значит неизвестно? Перед посещением других миров ты всегда описывал их как хорошо тебе знакомые.

- Ну, так и было, Пэл. До этого раза.

- Мы что, переместились в совершенно неизвестный мир?

- Если бы совершенно, то как бы я сейчас его нашел?

- Фух, слава Кристаллу. Думаю, это не страшно, что ты тут не бывал, раз ты слышал об этом мире от... коллег.

- Не совсем от коллег. Пойдем, хватит тут топтаться. Судя по ощущениям, это обычный незаселенный мир. Я не чувствую ничего особенного в токах энергий.

Ал решительно направился к узкому коридору в стене пещеры. Пэл без особого энтузиазма последовал за ним - на лекциях им постоянно внушали, как опасен может быть малоизученный мир. Аннивэрэлл вовсе не был трусом, но его родители когда-то погибли в одном из таких неисследованных миров. Два опытных высших мага, они были тогда гораздо сильнее, чем он сейчас.

- А кто тебе сказал об этом мире?

- А, какой-то заезжий чужак из "Стакана крови".

- Что?! И ты ничего не выяснил об этом месте, прежде чем идти сюда?

- Пэл, мне казалось, ты не зануда, - Алэилер остановился и серьёзно на него посмотрел. - Если навести справки, то в большинство мест вовсе не захочется заглядывать, потому что выяснится, что там нет ровным счетом ничего примечательного. Лучше всего проверить самому. И ни слова об опасности. Разве ты ощущаешь тут какую-то великую магию, друг мой?

- Нет. Наверное, ты прав. Извини, Ал. Я "слышу" только пронзительную и чистую тишину.

- Я тоже. Посмотри в тот конец коридора. Тебе не кажется, что там, у поворота, свет становится немного ярче?

- Да, верно. Наверное, в следующей пещере как раз находится твоя таинственная паутина.

- Пойдем, посмотрим. Будь на всякий случай начеку. Но не бойся, всё ведь спокойно.

Коридор в скальной породе, действительно, вел в естественную природную полость горы. Как только Пэл и Ал повернули, они замерли, восхищенные отрывшимся зрелищем. Вдалеке, в центре большой пещеры, с теряющегося в тумане потолка свисали длинные светящиеся нити. Пожалуй, на паутину они не были похожи, скорее на лианы. Растения или животные, но пейзаж завораживал красотой и изяществом.

- Вот видишь, - через некоторое время тихо произнес Алэилер. - Не зря мы сюда заглянули. Обожаю такие красивые уголки Вселенной.

- Хорошо, что с нами нет Андора. Он бы тут же бросился щупать эту штуку.

- Не хочу тебя расстраивать, но я намерен сделать ровно то же самое. Не смотри так, мне просто интересно, что это! Знаешь ли, молекулярную структуру я свободно "читаю" только в родном мире.

- Погоди, вдруг они ядовитые или это хищники.

- Вот поэтому будь сзади, на некотором расстоянии. Мне не страшны яды, золотая кровь расщепляет любые вещества. А если они удивительно сильные и схватят меня, ты применишь магию с расстояния. В них ведь ее не чувствуется.

- Ладно, звучит убедительно, - Пэл медленно последовал за Алом, следя за расстоянием между ними и приготовившись к магическому бою.

Алэилер неспеша приблизился к лианам, протянул к ним руку и застыл.

- Интересно. Я ощущаю какое-то поле. Не могу идентифицировать его точно. Ощущаю в нем энергию, схожую с нашей.

Подумав ещё пару мгновений, соффит решительно взял светящуюся нить в руку.

Ничего не произошло, мир не рухнул. Пэл лишь увидел, как едва заметная волна пробежала по золотистой лиане вверх, в мутный туман под потолком.

- Надо же, они слегка бьются током, - удивленно проговорил Ал.

- Больше ничего не чувствуешь? Осторожно, оно передало сигнал куда-то вверх, - даже сильный удар током не мог повредить соффитам.

- Да, я заметил. Возможно, это одно живое существо или вообще просто-напросто устройство местных жителей. Оно частично неорганическое.

- Частично? - ничего не происходило, и Пэл подошел на пару шагов ближе. - Как...

Аннивэрэлл указал взглядом вверх, имея в виду кристаллит, неорганический орган живого существа из органики.

- Кстати, да, есть что-то общее. Чем-то похоже, но я не могу уловить, чем именно, - не очень понятно ответил Алэилер, отпуская лиану. - Любопытно, нужно взглянуть пристальнее. Охраняй меня.

Пэлломелан тут же ощутил, что соффит сосредоточился, отключившись от внешней среды, и впал в подобие транса. Его аура стала постепенно меняться, разгораясь и словно "углубляясь" в непостижимое нечто, как будто в четвертое измерение, не поддающееся нормальному анализу нервной системой андрогина. Пэл понял, что Ал обратился к Кристаллу для более детального изучения непонятного явления.

По мере изменения ауры хранителя Кристалла светящиеся лианы начали вести себя беспокойнее. Непонятные импульсы все чаще и чаще стали пробегать по гибким нитям. Их свечение тоже изменилось, словно в унисон ауре его бога. Обеспокоенный Пэл ощутил вдруг появившийся магический фон, которого раньше не было. Фон очень походил на изменившуюся ауру соффита Алэилера, больше, чем что-либо иное, знакомое Аннивэрэллу, но в то же время какие-то элементы отличались, создавая неприятное ощущение обманутого ожидания.

Что делать? Попытаться растормошить Алэилера и убираться отсюда или ещё подождать? Изменения ауры далеко не всегда означают приготовления к боевым действиям. Но всегда заставляют напрячься. Пэлу не хотелось вновь услышать обвинения в трусости, но ему было уже здорово не по себе. Пока что он решил ограничиться тем, что подошел к застывшему с закрытыми глазами Алу почти вплотную. В белых волосах прямо на глазах андрогина материализовалась корона с ярко полыхающим камнем. Но физический свет был ничто по сравнению со слепящей аурой, испускаемой живым камнем, частью Кристалла.

Пол пещеры мелко задрожал, и Пэл понял, что больше ждать нельзя. Как ни хотелось ему избежать прикосновения к этому страшному существу, в которое превратился Алэилер, нужно было уходить.

- Ал, очнись. Этому месту явно не нравится твоя аура, - собравшись с силами, он тряхнул соффита за плечи. Точеные губы чуть вздрогнули, но ничего не произнесли.

- Алэилер, скорее! Нам грозит опасность, - наконец соффит открыл глаза, и Пэл ощутил, как его собственная аура словно сгорает в потоках невидимого огня, исходящего из золотых глаз.

Пол дрожал всё сильнее, сколько ещё выдержат каменные своды? Лианы вдруг как по команде, словно щупальца гигантского осьминога, потянулись к короне соффита, но тут же испарились, опаленные резко всколыхнувшейся золотой аурой. Пэлломелан подумал, что теперь он ослеп, когда камень в короне резко вспыхнул, убивая золотые нити, и озарил ярким светом всю пещеру. Кристаллит слегка обожгло энергией этого удара.

Алэилер чуть тряхнул головой, словно приходя в себя, и его глаза вернули себе обычный внешний вид.

- Пэл, я не знаю, что за фигня тут творится, но это существо чем-то похоже на Кристалл и они явно не нравятся друг другу. Надо сматываться.

Аннивэрэлл почувствовал, как магические потоки закружились вокруг них в заклинании перемещения, но их врагу, похоже, не понравился такой поворот событий: Пэл не успел ничего увидеть, лишь ощутил движение чего-то, похожего на стрелу, с очередным сильным выплеском энергии, и увидел, как Алэилер резко отклонился назад золотым смазанным движением, будто кто-то отдернул его. В тот же миг спрессованный в длинный, напоминающий иглу сгусток энергии, прилетевший откуда-то справа, по касательной задел Кристалл, горящий во лбу соффита, и исчез, рассыпавшись снопом искр. Соффит слабо застонал и инстинктивно рукой коснулся Кристалла. Заклинание перемещения рассеялось, не успев оформиться окончательно. Если бы Алэилера не отдернуло назад, стрела угодила бы ему прямо в голову.

- Черт, мы в ловушке. И меня явно хотят убить, - произнес Ал, все ещё держась за Кристалл. - Не беспокойся, Пэл, нас вытащат отсюда. Такой удар по Кристаллу не могли не почувствовать остальные.

- Слабо утешает...

Закончить Аннивэрэлл не успел. Его отбросило в сторону - и Пэл не сразу сообразил, что это сделал Алэилер, спасая ему жизнь: на том месте, где он только что стоял, из раскуроченного пола рос каменный сталагмит с заостренным навершием. Пэл не успел даже осознать, каких мучений, если не смерти, только что избежал - похоже, их враг нанес одновременно два удара, а Ал, спасая Пэла, пропустил второй. Время будто замедлило свой бег, и Аннивэрэлл видел, как золотая кровь заливает белые одежды Алэилера - удар пришелся в живот - а тот падает на пол без сознания. Он тут же оказался рядом. Падая на колени рядом с соффитом всего через пару мгновений после ранения, он испачкался в золотой крови. Уже целая лужа, похоже, ранение было более серьезным, чем сначала показалось.

Закручивая вокруг них заклинание перемещения, Пэл "взглянул" на рану кристаллитом и закусил губу, подавляя стон отчаяния: от внутренностей вряд ли что-то осталось. Но сердце соффита билось, а эти существа способны жить даже с остановившей кровью или вовсе без оной. Беря хрупкого красавца на руки, Пэл старался не думать о том, как они выберутся отсюда: если заклинание не дали закончить даже его богу, у него вовсе не было шансов. Кристалл во лбу Прекраснейшего светился мягким ровным светом - стараясь утопить поднимающуюся панику в этом свете, Аннивэрэлл сосредоточился на заклинании, и, к своему облегчению, ощутил чью-то магическую помощь извне. В его заклинание влили силы, целый водопад в маленький ручеек, и Пэл смог закончить накастовку, несмотря на рушащийся под ногами пол пещеры и сыплющийся с потолка песок. Через минуту после их телепортации землетрясение, несомненно, обрушит пещеру, навсегда похоронив остатки таинственных золотистых лиан.

Первым, что увидел Пэл после перемещения, был горящий взгляд черных как ночь глаз. На руках с раненым Алэилером, чьи одежды из белых уже стали золотыми от пролившейся крови, он находился во Дворце. Соффит Анакреонт почти что вырвал из рук Пэла бессознательного Ала и тут же растворился с ним в воздухе, переносясь в другое место. Только тут Пэлломелан понял, что в помещении, которое оказалось богато украшенной небольшой комнатой, находятся ещё три человека.

Три золотокровых из свиты соффита Анакреонта. Один из них, с до неприличия короткими волосами подошел ближе и едко произнес:

- Вам следовало бы защитить его, лорд Аннивэрэлл. Вы, конечно, ещё не являетесь телохранителем Его Величества соффита Алэилера, иначе бы Вам пришлось отвечать перед законом за его ранение, но в этот раз ему угрожала действительно серьезная опасность.

- Почему я должен оправдываться перед Вами, лорд Раэлдэм`Нэирт? - холодно переспросил Пэлломелан. Кажется, он солидарен с Алэилером в его нелюбви к золотокровым.

- Возможно, потому, что я тоже являюсь кандидатом на должность его телохранителя? И я бы приложил все усилия, чтобы не дать произойти подобному.

"Вот уж никогда!" - чуть не произнес Пэл вслух. Он сдержался, смерив наглеца презрительным взглядом, но в душе его росло отчаяние: если такой известный золотокровый, обученный лично соффитом Анакреонтом, - его соперник, то шансы стать телохранителем Алэилера резко падают.

- Подумайте, лорд Аннивэрэлл, на что Вы хотите претендовать. Вспомните свой возраст, взвесьте Ваши возможности.

С этими словами Раэлдэм`Нэирт и двое его приятелей покинули комнату.

Переодевшись в чистые одежды, предоставленные ему дворцовыми слугами, и отдав им перепачканные кровью соффита одеяния, Пэлломелан направился вниз, к дворцовым целителям.

- Нет, я ничего не знаю о ранении соффита Алэилера, лорд Аннивэрэлл, - с нотками грусти в голосе сообщил Пэлу знаменитый Маирэс`Эин. - А это значит, что соффиты самолично лечат его. Я рекомендую Вам подождать их у Зала Кристалла.

Пэл никогда не бывал в Зале Кристалла, это место являлось закрытой территорией для всех, кроме соффитов, лишь однажды Алэилер показал ему, где находится вход в зал, добавив, что тут можно подкараулить почти любого соффита из тех, кто регулярно посещает собрания. У окна рядом с резными створками закрытых дверей Зала Кристалла Пэлломелан провел мучительный час. Он понимал, что Алэилер не умрет, но вряд ли видимое физическое ранение было единственным повреждением, иначе бы соффит не потерял сознания. Из-за дверей не доносилось ни звука, не ощущалось ни малейшего движения энергий, но это означало лишь только, что помещение запечатано надежными заклятиями. Именно в Зале Кристалла соффиты проводили совещания по вопросам управления государством и принимали важные решения, а название своё зал получил благодаря тому, что время от времени в нем, отдельно от соффитов, появлялся на физическом уровне Кристалл. И именно в этом Зале впервые открыл глаза новорожденный соффит, которого в будущем прозвали Прекраснейшим.

Наконец двери распахнулись, выпуская соффитов. Пэл упал на одно колено, как того требовал этикет. Он не смотрел на богов, прекрасно "видя" их фигуры кристаллитом: никто из них не прятал своей ауры, и устоять на ногах перед общей энергией всех ныне живущих богов было бы затруднительно. К счастью Пэла, семь золотых фигур, не задерживаясь, прошли мимо. Последним из зала вышел Алэилер. Чуть помешкав, пока его сородичи не отошли подальше, он подошел к Пэлу и велел тому подняться.

- Как ты? - было первое, что спросил Аннивэрэлл, пристально рассматривая любимые черты.

- Все нормально, Пэл.

Ничего, кроме бледности от потери крови, не напоминало о ранении.

- Ты грустен.

- Не обращай внимания, физически я отлично себя чувствую. Просто наслушался всяких гадостей.

- Это моя вина, Ал...

- Что за глупости? - взяв Пэла под руку, Прекраснейший повел его куда-то меняющимися на глазах коридорами.

- Мне надо было остановить тебя.

- Ну, я же сам не дал тебе это сделать. Брось, всё нормально.

- Ты мог умереть?

- Я не знаю, - опустил глаза Ал. - Правда не знаю. Мне неизвестно, сделал бы что-то Кристалл, если бы меня начали убивать или нет.

- Разве Он может плохо относиться к кому-то из своих творений?

- Нет. Но Его планов не знает никто из нас. Соффиты погибали в прошлом - это значит, что Кристалл в принципе допускает подобное. Не беспокойся, скорее всего, меня бы спасли остальные соффиты. Даже жаль, что до этого не дошло...

- Ты что!

-...Ты бы стал свидетелем незабываемого зрелища, - Алэилер хихикнул, видимо, представив себе то, о чем говорил. - И ты достаточно силен, что пережить подобное. Вот мы и пришли.

Двери из резной белой кости, роскошная лестница, устланная ковром, неподалеку. Почти точно напротив ещё одни двери, более строгого дизайна, из темно-бордового дерева. Тихо и ни души вокруг.

- Что это за место?

- Это мои личные покои, - Ал сделал приглашающий жест в сторону дверей из белой кости, и Пэл почувствовал след исчезающих чар, служащих замком. - А напротив покои моего возлюбленного супруга. Пойдем.

Двери покоев Ала распахнулись сами, и Аннивэрэлл увидел анфиладу уходящих вдаль комнат.

- А ничего?

- Пф, - соффит фыркнул. - Ничего. Я тебя раньше не звал сюда только потому, что сам не так уж часто тут бываю. Даже сплю я чаще у Ана. Но сейчас я чувствую себя немного усталым, гулять не хочу. Мне надо немного прийти в себя.

Они прошли первые две комнаты, напоминающие кабинеты, и оказались в спальне. Сняв лишь обувь, Ал тут же с видимым удовольствием растянулся на огромной кровати.

- Ну и бардак же у тебя тут. Ты всегда используешь письменные столы как подставки для артефактов и украшений?

- Почти, - соффит улыбнулся. - Но ты не видел мой кабинет для приемов этажом ниже, там порядок. Правда, убираю не я.

- А у тебя есть такой кабинет? - Пэл скромно присел на краешек кровати.

- Конечно! Кабинеты для приемов есть у всех соффитов.

- Надо же... я как-то не подумал, что ты тоже занимаешься государственной работой.

- Ну, на самом деле ты правильно не подумал. Я очень редко там бываю. Одно время занимался активно, но вместо адекватных людей с какими-то сложными вопросами ко мне валом валили поклонники с целью выразить свою любовь или молить меня о свидании. Мне это быстро надоело, и я попросил Ана о помощи. Теперь желающим записаться на прием именно ко мне предлагают запись к Анакреонту. Правда же, остроумно? Иногда, когда у меня бывает соответствующее настроение, я принимаю сам пару человек. Но редко. Это слишком скучно, Пэл. И не останется времени на прогулки.

- Вот давай больше без таких прогулок как сегодняшняя.

- Не надо, - Ал поморщился. - Поверь, я уже услышал все возможные вариации и обсуждения этой темы. Не беспокойся, Пэл, я правда буду осторожнее. Станешь моим телохранителем, сможешь настаивать на своей точке зрения. Конечно, ограничить мою свободу передвижения тебе будет не по силам, но, если я полезу в откровенно опасное место, отмахнувшись от твоих предостережений, ты всегда сможешь обратиться к другим соффитам. И они внимательно тебя выслушают, как выслушают в такой ситуации любого личного телохранителя соффита. Так что должность телохранителя упрощает многие вещи.

- Угу, только вряд ли она будет моей, - угрюмо отозвался Аннивэрэлл.

- Почему ты так думаешь?

- Я встретил сегодня, уже после, известного лорда Раэлдэм`Нэирта...

- О, представляю, что Сапфир наговорил тебе...

- Что?! - Пэл аж вскочил с кровати. - Сапфир?!

- Да. Мне больше нравится его прозвище убийцы. Да и с Аном я как-то больше привык так его называть. Мой супруг дал ему такой псевдоним из-за цвета глаз, они у Сапфира красивого темно-синего оттенка. Но, пожалуй, больше ничего хорошего про него сказать нельзя.

- Тот самый Сапфир! Он же легенда!

Ал только фыркнул в ответ.

- Напыщенный хладнокровный зануда, ничего больше. Ему бы было самое место в гвардии Осильреина. Но увы, его родители состояли в гвардии моего супруга. И когда они погибли, Ан взял на воспитание их маленького ребенка. Сапфиру было тогда всего около двух лет. В общем, Ан воспитывал идеально послушную ему машину для убийства. Сапфир - отличный воин, да и силой он не обделен, но вот личностными качествами похвастаться не может. Хотя, как мне кажется, он очень высокого мнения о себе. И, как и многие золотокровые, считает, что только такие как он достойны общения с соффитами.

- Он хочет стать твоим телохранителем.

- Знаю. Но я не хочу этого. А самое главное - ты мой друг, и мне хорошо с тобой. Ещё чтобы тебя успокоить: у Сапфира нет друзей, ни одного. Нет хобби, нет любви, нет семьи. Все это заменяет ему карьера, работа, бесконечные тренировки. А ведь ему уже почти четыреста лет, пора бы подумать о продолжении рода. Я все жду, когда же Ан велит ему завести ребенка, чтобы не дать пропасть такой наследственности. Любопытно будет посмотреть на его реакцию. Поэтому мой тебе совет - просто забудь о нем. Занимайся собой. Ты поразительно способный, Пэл. Не уступишь многим золотокровым. А сейчас, Пэл, я хочу кое о чем попросить тебя.

- Всё, что угодно, - Аннивэрэлл позволил себе ласково погладить руку Алэилера.

- Спой мне. Я никогда не слышал, как ты поешь соло, а у тебя красивый голос...

- Это говоришь мне ты? Один из лучших певцов в государстве?

- Я не в счет. Я хочу, чтобы ты спел мне, только мне одному. Пожалуйста.

- Никто не в силах отказать тебе, Прекраснейший.


Две фигуры словно танцевали прекрасный причудливый танец. Плавные прыжки сменялись резкими движениями неожиданных ударов - неизменно отбитыми или пришедшимися мимо. Некоторые движения этих двоих были настолько быстры, что глаз Пэлломелана не успевал зафиксировать их. Расплывающийся размазанный золотой контур, развевающиеся длинные одежды противников - зрелище очаровывало и совсем не походило на тренировку. Отражение светильников вспыхивало на клинках сражающихся яркими бликами, а музыку заменял им звук ударов металла о металл. Вот клинки встречаются в стремительном полете прыжка сражающихся, один меч блокирует другой, несколько быстрых обменов ударами, и к ногам Пэлломелана отлетает отрубленный кусочек сережки Алэилера.

- Почти достал, - по огромному залу разносится смех Прекраснейшего.

Соффит Анакреонт отвечает улыбкой.

Их тренировка длилась уже довольно долго. Застыв у самого входа в зал, Пэлломелан не отрываясь наблюдал за двумя богами и жалел, что не додумался раньше напроситься присутствовать на ежедневной тренировке Алэилера. Соффиты не использовали магию, тренируя исключительно физические возможности тела. В большом зале, где они находились, располагалось под разными углами и на разной высоте множество деревянных перекладин, именно по ним и скакали соффиты. Безупречно удерживая равновесие, они наносили удары, в случае попадания способные сильно ранить - но ни один удар ещё не достиг цели. Алэилер в основном уворачивался, отпрыгивал и изгибался самым невероятным образом, Анакреонт же чаще предпочитал блокировать удары своим клинком. Соффиты способны прыгнуть гораздо выше и дальше, чем обычный человек их мира, но Пэл никогда не думал, что их драка будет настолько напоминать танец двух больших белых птиц. Длинные одежды, волосы и украшения совершенно не мешали сражающимся, привычным к подобным помехам, но добавляли изящности и воздушности.

- Захватывает дух, не правда ли? - спросил Пэла беззвучно подошедший сзади человек.

Аннивэрэлл оглядел незнакомца, отметив его молодость и открытое чуть наивное лицо.

- Зирлайн Онисэим`Ласс, - представился молодой человек, низко наклоняя голову. Род Онисэим`Лассов, достаточно знатный, все же уступал в знатности роду Аннивэрэллов.

- Пэлломелан Аннивэрэлл, - Пэл лихорадочно пытался вспомнить этого молодого человека, но, кажется, он не посещал балы.

- Я знаю, лорд Аннивэрэлл.

- Я Вас, к стыду своему, нет.

- Зато Вы знаете андрогина, зачавшего меня, - Зирлайн употребил местный аналог слова "отец", но без сопутствующих коннотаций половой принадлежности, мужественности, силы и главенствования. - Его зовут Илстан Онисэим`Ласс.

- Конечно же. Он известный оружейник, работающий тут, во Дворце, - Пэл как-то раз был представлен этому хмурому сосредоточенному человеку, когда они с Алом случайно встретились с ним в сокровищнице соффитов. Алэилер тогда демонстрировал своему приближенному заклятое оружие, украшения-артефакты и прочие редкости, собранные из разных миров в напоминавшей музей сокровищнице.

- Я тоже увлекаюсь оружием. Если честно, оно составляет всю мою жизнь, поэтому Вы не встречали меня нигде, где принято отдыхать людям моего возраста, лорд Аннивэрэлл. Вы первый раз наблюдаете тренировку соффитов?

Пэл совсем не был рад, что его отвлекают от наблюдения за тренировкой пустой болтовней, но, привыкший к вниманию со стороны прочих аристократов, он рассеянно поддерживал беседу, пристально следя за хрупкой белой фигуркой. Оба бога отдали себя битве-танцу с головой, не замечая ничего вокруг. Глаза Алэилера блестели от переполнявших его эмоций, а меч казался продолжением руки, так ловко он им орудовал. Меч Анакреонта распорол воздух на том месте, где только что стоял Прекраснейший, и деревянная перекладина с треском переломилась, разрубленная клинком, - физическая сила богов, несмотря на внешнюю хрупкость, тоже превосходила человеческую. Алэилер приземлился на почти невидимой веревке выше разрубленной перекладины на три человеческих роста, через секунду рядом оказался его противник. Движения соффитов были столь уверены, будто они стояли на твердой земле, а не балансировали под потолком на тонкой нити.

- Говорят, соффиту достаточно точечной опоры, чтобы совершенно спокойно чувствовать себя на любой высоте, - проговорил Зирлайн.

- А ещё соффит может пройти по уставленному яствами и напитками столу в длинных одеждах и ничего не задеть и не опрокинуть, - ответил Пэл, вспоминая выходку Алэилера во время последней встречи их компании в одном из кафе высшего города.

Клинки высекли сноп искр, встретившись, и Алэилер, оттолкнувшись, вновь с наслаждением отдался ощущению полета. Анакреонт бросился следом, но Ал отразил его удар прямо в воздухе. Они приземлились на пол зала и вновь атаковали друг друга. Стремительный выпад Анакреонта, и белая прядь волос медленно опускается вниз. Слушая издевательский смех Алэилера, Пэл заподозрил, что это было сделано специально, чтобы раззадорить противника. Хищно усмехнувшись, Анакреонт ответил серией яростных нападений, которые Ал предпочел не отражать, ловко избегая ударов и ретируясь прыжками по перекладинам.

- Хватит убегать! - Анакреонт догнал Ала и постарался зажать его в углу, отрезая пути к отступлению. Ограниченный в маневрах, Прекраснейший был вынужден блокировать атаки.

- Они могут так драться часами, - сказал Зирлайн.

Росчерк меча Анакреонта оставил царапину на бледной точеной скуле младшего соффита. Показалась капля золотой крови.

- Сдавайся! - в ответ на это Ал опять прыгнул высоко вверх, но ожидавший этого Анакреонт сделал то же самое. Клинки опять скрестились в воздухе на какой-то миг, а потом, отклонившись, черноглазый соффит нанес удар ногой по кисти Алэилера, и тот выпустил оружие. Меч со звоном упал вдали от приземлившихся соффитов. Ал пустился наутек, кажется, ещё до того, как его ноги коснулись земли, но тщетно: срезавший ему путь Анакреонт схватил Прекраснейшего за руку и приставил меч к горлу.

- Ты проиграл.

Однако лицо Алэилера лучилось радостью, словно это он только что одержал победу. Анакреонт опустил меч и подошел к Алу. Он поцеловал нанесенную Прекраснейшему царапину, слизнув кровь и заживляя поврежденную кожу. Пэл развернулся и вышел из зала.


Следующий раз Пэлломелан встретил Зирлайна Онисэим`Ласса на собрании молодежи, которые он изредка посещал. Около двух лет прошло с тех пор, как он впервые встретил тут Аянтэ, и теперь Аннивэрэлл был известен не только среди молодых аристократов. Пэлломелан обрел известность во время своего первого бала, когда соффит Алэилер недвусмысленно всем дал понять, кто является его приближенным. С тех пор Пэл уже привык к тому, что многие неизвестные ему аристократы знают его в лицо. И завидуют, надо полагать. Впрочем, последнее не особенно беспокоило самоуверенного Аннивэрэлла. Он метил выше, нисколько не сомневаясь в том, что справится с обязанностями телохранителя Алэилера. Лишь только соперничество легендарного Сапфира смущало его. Молодой человек демонстративно пропускал его лекции, никак не объяснив друзьям столь странного поведения (он не стал раскрывать им, кем являлся лорд Раэлдэм`Нэирт, так как справедливо полагал, что это вызовет только симпатию к скучному непримечательному лектору). Чтобы не упустить ничего важного, он попросил Прекраснейшего найти ему индивидуального преподавателя, что тот и сделал. Пэла полностью устраивало посещать особняк одного престарелого отошедшего от дел золотокрового, лишь бы не видеть ненавистного Сапфира.

Собрания дворцовой молодежи были теперь Пэлу особенно скучны, но в этот раз он обратил внимание на Зирлайна. Во-первых, юноша почти никогда не появлялся в обществе ровесников, а во-вторых, он сидел в одиночестве и пил вино, один бокал за другим. На его щеках проступала смертельная бледность.

Что-то точно случилось. Аннивэрэлл подсел рядом и завел разговор ни о чем. Зирлайн вяло отвечал, а потом вдруг, умоляюще глядя на Пэла, проговорил:

- Помогите мне, лорд Аннивэрэлл. Я не знаю, что мне делать, но произошло ужасное событие.

Опасаясь чужих ушей, Пэл вывел бледного Зирлайна на улицу, прочь из Дворца. Когда они отошли достаточно далеко и рядом никого не оказалось, Аннивэрэлл велел:

- Теперь рассказывайте. И, может быть, перейдем на "ты"?

- Я, как и мой родитель, занимаюсь изучением оружия, его свойств. Проще говоря, я ему помогаю и выполняю его задания. Очень часто он работает с оружием соффитов. Так было и в этот раз. Его Величество соффит Арлитэрлэийнн принес из своего путешествия по другим мирам компактных размеров и большой силы малоизученный артефакт. Он представляет собой небольшой причудливой формы предмет размером примерно с ладонь. Работает только если его активировать с помощью специального заклинания, в остальное время совершенно безобиден. Во всяком случае, по предварительным сведениям. Артефакт является оружием. Мы должны были досконально изучить сопутствующую магию, не включая его. Соффит Арлитэрлэийнн очень дорожил этой штукой и даже не велел выносить ее из своих покоев, разрешив изучать его только там. Но я об этом условии не знал, так как всегда работал только с родителем. А вчера утром я один оказался в покоях Его Величества. Накануне я не доделал мою часть работы, а мой родитель строгий и, решив избежать его брюзжания...

- Угу, догадываюсь. Ты взял артефакт с собой.

- Да. Сделал в одиночестве дома все, что надо было, не успел еще никому ничего сказать, как мой родитель пришел домой в совершенно подавленном настроении. Оказывается, соффит Арлитэрлэийнн обнаружил днем отсутствие артефакта и впал в ярость. Но мой родитель ничего не знал о том, куда делась эта штука, он никого не приводил в покои соффита и не знал о моем проступке. Поэтому сканирование его памяти ничего не дало Его Величеству и сберегло моего родителя от смерти. Может, Вам известно, каков соффит Арлитэрлэийнн в гневе.

- О да, - ответил Пэл, вспоминая рассказы Алэилера. - Он самый несдержанный из всех богов. Подкинуть артефакт обратно, как я понимаю, невозможно? Он тебя заметит?

- Да. И, думаю, в таком случае я обречен. Но ничего не делать тоже неправильно. Вряд ли Его Величество оставит все как есть. Наверное, он будет искать преступника, вора, как он считает. Но я ведь не вор! И я не хочу держать эту вещь у себя, ее может кто-нибудь найти, да и вообще, держать дома артефакт из другого мира может быть опасно.

- Зирлайн, а что ты ждешь от меня? Что я отнесу артефакт вместо тебя?

- Нет, но, может быть, соффит Алэилер, с которым ты близок, подскажет, что делать?

- Ладно, Зирлайн, я постараюсь тебе помочь, - Пэлу было жаль юношу, на котором лица не было. - Не попадайся пока соффиту Арлитэрлэийнну на глаза, а то вдруг он "услышит" твои мысли.

Немногим позже Пэл пересказал Алэилеру историю вора поневоле. Алэилер небрежно развалился в кресле в собственных покоях и, слушая, эротично ел виноград.

- Да, Зирлайн прав. Нормальный соффит, вполне вероятно, выслушал бы его и простил. Правдивость проверить несложно. Но этот больной какой-то. Если его попросит кто-нибудь, к кому он прислушивается, Ан, например, он тоже не станет убивать Зира, но запомнит эту историю. И испортит жизнь или карьеру Зира другими способами, мелочная дрянь. А это тоже не годится. Поэтому давай-ка нанесем Онисэим`Лассам визит.

Пэлломелан и обратившийся в Аянтэ Алэилер через полчаса звонили в дверь особняка Онисэим`Лассов. Открыл второй родитель Зирлайна, который и проводил новоявленных друзей молодого человека в его комнаты. Убитый горем и нависшей над ним опасностью юноша сначала недоверчиво отнесся к Аянтэ, поэтому пришлось раскрыть его инкогнито, предварительно взяв страшную клятву держать язык за зубами. С чувством некоторого отторжения Пэлломелан наблюдал, как поменялось поведение Зирлайна после саморазоблачения Аянтэ, как в нормальном дотоле общении молодого аристократа стали появляться явные свидетельства заискивания и желания угодить. "Интересно, моё поведение так же меняется при общении с ним?" - слушая сбивчивые благодарности, думал Пэл.

- Я заберу эту вещь с собой, Зирлайн. А ты забудь обо всем, как о страшном сне. Никогда не упоминай о произошедшем. Слышишь? Это очень важно.

Зирлайн молча поклонился.

Когда они шли обратно, Пэл спросил:

- Ты уверен в том, что делаешь? Ты говорил, вы с соффитом Арлитэрлэийнном не ладите.

- О да. Это ещё очень мягко сказано. Но не беспокойся, Пэл. Мне он карьеру точно не испортит. И, в общем, мне нечего терять. А вот поддразнить этого жалкого дурака я всегда рад.

- Так ты не намерен просто тихо подкинуть ему артефакт? - Пэла все ещё коробило, когда Ал ругал и обзывал кого-то из других богов.

- Нет, конечно, Пэл. Это слишком скучно. А мне и так частенько приходится скучать. Тихо, ни слова больше об этом. Не порти мне удовольствие.

Аннивэрэлл попытался было настоять на своем, но Алэилер начал злиться. Пытаясь успокоить молодого соффита, Пэл проговорил:

- Я просто очень беспокоюсь за тебя! Ладно, пусть будет по-твоему, но хотя бы закончи с этим поскорее.

- О, да пожалуйста, - всё ещё злясь, фыркнул Алэилер, и, как только они поднялись на несколько пролетов вверх по одной из боковых дворцовых лестниц, оглушительно крикнул:

- Арлииин! Ты где, идиот!

Хватаясь за голову, Пэл успел отметить магический призвук слов Алэилера: воззвание было не просто громким криком, оно сопровождалось колдовством, призванным донести сказанное до адресата, где бы он ни находился. Но соффит Арлитэрлэийнн, воплощение самой ярости, был во Дворце. Пэлломелан только ощутил начало материализации соффита в паре шагов от них, как Ал резко толкнул его вниз по лестнице, а сам отскочил на десяток ступенек вверх. Цепко схватившись за перила и тем самым остановив падение, Аннивэрэлл увидел, что то место, где они только что находились, покрывает копоть от магического огня, вырвавшегося из рук разозленного обладателя редких фиолетовых глаз. Огромного роста, выше всех когда-либо виденных Пэлом людей и богов, Арлитэрлэийнн стоял, сжимая кулаки от обуревавших его эмоций. Вокруг соффита клубилась почти материально ощущаемая злоба.

- Как меня радует, когда ты отзываешься на идиота, - как ни в чем не бывало проворковал Алэилер, вынимая из складок плаща злополучный артефакт. Кое-как пристроив его в одной руке, Ал направил оружие на здоровяка и проговорил: - Пиф-паф, ты убит!

А потом стремительно бросился вверх по лестнице.

- Так это ты, гаденыш, спер мою игрушку! - заорал соффит Арлитэрлэийнн и бросился в погоню. Пэл, оправившись от ощущения давящей ауры разозленного соффита, побежал за ними. Бежать пришлось долго: Алэилер, хохоча, менял пространство Дворца, пытаясь оторваться от преследователя, но Арлин и не думал сбиваться со следа у себя дома. Когда они стремительно приближались к Залу Кристалла, впереди показалась фигура соффита Осильреина в окружении нескольких приближенных.

- Ос, держи его! - громогласно заорал Арлин.

- Да вы достали уже, придурки! - злобно ответил Осильреин, и не думая принимать участие в безобразии.

Не добежав до Осильреина пары метров, Алэилер резко свернул и с размаху прыгнул в большое зеркало на стене, которое послушно углубилось внутрь, пропуская соффита. Арлин, не задерживаясь ни на секунду, прыгнул следом. Пэлу был такой фокус не по силам, но, почувствовав, где теперь находится его бог, он перешел в иной слой пространства и последовал за двумя полыхающими золотыми фигурами. Тут их потерять было сложнее, настолько ярко пылала золотая аура. Сколько времени продолжалось преследование в этом странном месте, Аннивэрэлл не имел ни малейшего понятия. Наконец вокруг Алэилера вновь закружилась энергия, и Пэл понял, что сейчас он вернется обратно. Они оказались у самых дверей покоев младшего соффита. Аннивэрэлл догадался, в чем состоял план его бога: насколько он знал, в запертые покои соффита не вправе против воли хозяина врываться никто из хозяев Дворца. Вход туда закрывается сразу со всех структурных слоев пространства, и войти можно в чужие покои, только если они "открыты". Видимо, Ал хотел переждать гнев фиолетовоглазого внутри, но он не успел.

Арлин взмахнул рукой, одновременно с движением материализуя в ней свой меч, и метнул его в сторону Алэилера. Прекраснейший увернулся, но меч вонзился в самый порог резных дверей из белой кости. Тут же из меча рванулось наружу заклинание, на материальном плане похожее на странное синеватое стекло, затянувшее дверь. Ал резко отшатнулся от недосягаемой двери и тут же оказался прижат спиной к стене соффитом Арлитэрлэийнном.

- Пусти меня, скотина! - закричал Алэилер, присовокупив несколько грязных ругательств.

- Попался засранец, - осклабился Арлин и схватил Ала за запястье руки, всё ещё сжимающей иномировой артефакт. Взвыв от боли, Прекраснейший выпустил оружие.

- Забирай и убирайся!

- Э нет, так просто ты не отделаешься, - ответил здоровяк, небрежным кивком головы телепортируя артефакт в надежное место.

Пэл растерянно наблюдал за расправой, сдерживаясь из последних сил и понимая, что он совсем ничем не может помочь своему богу. Если соффит Арлитэрлэийнн его убьет, то это ничем не поможет Прекраснейшему. Даже в правилах поведения телохранителя соффита, которые Пэлломелан штудировал уже несколько дней, найдя их во Дворцовой библиотеке, отмечалось, что в случае драки двух соффитов телохранителю предписано ни в коем случае не вмешиваться. Это было едва ли не единственное исключение, где телохранителю отводилась роль всего лишь наблюдателя.

Арлин продолжал выламывать руку Ала, сбивая его обезболивающее заклинание и крепко скрутив младшего соффита своей магической силой. Шипя от боли, Алэилер пытался разорвать магические пути, Пэл "видел" это кристаллитом, но боль, по-видимому, рушила его сосредоточение. Раздался треск костей, и Арлин отпустил левую руку Алэилера, бессильно повисшую вдоль туловища. Из разорванной кожи хлестала золотая кровь, но гораздо страшнее было видеть белеющие куски сломанной кости.

- Ты что сделал, дерьмоглот? - злобно прошипел Ал, от возмущения, наконец, частично сняв боль. Но вырваться из магических пут он всё ещё не мог.

- Что бы тебе ещё сломать? - задумчиво проговорил фиолетовоглазый мучитель. - Симпатичную мордашку портить не хочется...

Не договорив, соффит Арлитэрлэийнн с проклятиями отлетел в сторону лестницы. Пэл едва успел увернуться и избежать столкновения с откинутым непонятной силой здоровяком. В раскрытых дверях напротив покоев Алэилера стоял соффит Анакреонт. Вокруг него сжатой пружиной вихрилась энергия. Как только магическая сила Арлина перестала держать его, Алэилер настолько изящно упал на пол, что Пэл заподозрил, что это было сделано специально. Придерживая здоровой рукой сломанную, из которой по-прежнему лилась кровь, Прекраснейший взглянул на Анакреонта и проникновенно поблагодарил:

- Спасибо.

На только что выражавшем злость и упрямство неимоверно прекрасном лице теперь царило выражение обиженной невинности: в широко распахнутых голубых глазах плещется боль, приоткрытые губы чуть подрагивают от обиды, кажется, несчастный вот-вот заплачет. Сердце Пэлломелана разорвалось бы от жалости, если бы он только что не видел, как Алэилер совершенно расчетливо провоцирует и обзывает соффита Арлитэрлэийнна. Грустно вздохнув, Анакреонт тихо проговорил:

- Убирайся сейчас же.

Он совершенно не смотрел в сторону Арлина, но тот, поняв, что слова предназначаются ему, порывисто развернулся и ушел, оставив после себя целый коктейль эмоций, в котором, к удивлению Аннивэрэлла, злость вовсе не являлась главным ингредиентом. Затем Анакреонт подошел к раненому Алэилеру, опустился рядом и остановил текущую кровь. Он что-то совсем тихо сказал Прекраснейшему, Пэл не расслышал, что именно, но на губах его бога заиграла нежная улыбка. Остановив кровь, Анакреонт прикрыл глаза, и Кристалл в его Короне вспыхнул, лизнув языками полуматериального белого пламени высокий потолок. Синее стекло у двери покоев Прекраснейшего треснуло и рассыпалось исчезающими осколками, меч соффита Арлитэрлэийнна едва заметно завибрировал и растворился в воздухе. Сосредоточенный Анакреонт погрузился в лечение перелома, а Ал бросил игривый взгляд на Пэла. Аннивэрэлл услышал мысленное: "Спасибо, что был рядом. И ты научился очень лихо перемещаться в ином слое пространства, молодец". Ощутив, что Алэилер хочет остаться наедине с Анакреонтом, Пэлломелан нехотя направился вниз, на первый этаж Дворца.


Пэлломелан постепенно вошел во вкус наблюдать за тренировками соффитов или соффита и обычного человека. У него, правда, было не так много свободного времени, но иногда всё же удавалось увидеть завораживающий танец-бой. Несколько раз Алэилер приглашал и его подраться с ним, но это Пэлу нравилось меньше: он-то видел, что с другими соффитами его бог дерется совсем не так, как с ним или с другими андрогинами. С обычными людьми Ал почти никогда не двигался таким образом, чтобы его движения стали неразличимы глазу, он явно искусственно сдерживал себя, чтобы сделать бой равным. Поэтому больше всего Пэл любил наблюдать за тренировкой Ала и любого другого соффита.

Каково же было его удивление, когда в этот раз он увидел, что противником Прекраснейшего стал соффит Арлитэрлэийнн. Аннивэрэллу казалось, что после того недавнего эпизода, когда Арлитэрлэийнн сломал руку его божеству, они являются врагами. Но, похоже, нет: эти двое яростно сражались, однако на их лицах царили улыбки и не единожды зал оглашался смехом.

Широко открыв глаза, Пэл смотрел на их стремительный танец: такой хрупкий Алэилер уверенно отражал многочисленные яростные выпады здоровяка и смеялся. Они не обменивались оскорблениями, хотя провоцировали и подзадоривали друг друга. Соффит Арлитэрлэийнн оставался верен своему огненному темпераменту: его движения были резки, порывисты и он явно предпочитал атаку защите. Но Алэилер довольно легко держал оборону, нападая достаточно редко. Иногда, в отличие от того же Анакреонта соффит Арлитэрлэийнн использовал магию - правда, простую и незатейливую, но зато красивую. Прекраснейший совершенно свободно уворачивался и отпрыгивал от струй огня или резких порывов ветра, вызванными заклинаниями его противника. А вот тренировочный зал они порушили и опалили знатно.

"А как же их ссора? Неужели это нормально: сначала ломать руки, а потом так запросто смеяться и веселиться друг с другом?"

- Добрый день, лорд Аннивэрэлл, - поздоровался подошедший очень красивый, высокий и статный андрогин. - Я тоже очень люблю наблюдать за тренировками соффитов.

- Моё почтение, лорд АдиэльТайни, - ещё триста лет назад род АдиэльТайни был равен по знатности роду Аннивэрэллов, но ныне Пэлломелан поклонился гораздо ниже: стоявший перед ним андрогин получил золотую кровь самолично от соффита Арлитэрлэийнна пару сотен лет назад. Его история вызывала зависть у всего высшего света: всю жизнь служивший в Гвардии Арлитэрлэийнна, он пожертвовал собой, прикрывая своего повелителя и возлюбленного в сражении в каком-то далёком мире, но был им трогательно спасён. Соффит Арлитэрлэийнн вернул Эрисэлла с того света с помощью золотой крови - никакое целительство помочь ему уже не могло, но золотая кровь способна вдохнуть жизнь даже в давно остывшее тело человека Кристалла, конечно, если его душа пожелает вернуться. Пережив мутацию и став золотокровым, через какое-то время по неизвестным причинам Эрисэлл ушёл из Гвардии и занялся тем, о чём мечтал раньше: стал придворным магом виноделом. На этом поприще он ещё больше прославился, хотя такое редко бывало с представителями мирных профессий. Знаменитым дорогим вином "Кровь наглеца" аристократия была обязана именно этому человеку.

Эрисэлл часто бывал на балах, и Пэл был с ним слегка знаком. Весёлый бесцеремонный Эрисэлл до сих пор оставался фаворитом Арлитэрлэийнна, хотя о беспорядочных связях последнего был наслышан весь Дворец. Этот андрогин умел расположить к себе кого угодно, включая самих богов. Пэл, как и его друзья, давно хотел пообщаться с ним побольше, но популярный Эрисэлл проводил своё время либо на закрытых приёмах золотокровых, либо на работе, либо в обществе своего любимого, никогда не скучая в одиночестве. Навязываться Пэл не привык, поэтому оставил свои попытки свести более короткое знакомство с АдиэльТайни.

- Скорее, Вы хотите сказать, что любите наблюдать за тренировками Его Величества соффита Арлитэрлэийнна, - с Эрисэллом можно было позволить себе некоторую вольность в разговорах: обладая острым языком, он в любой момент мог поставить кого угодно на место, но делал это редко. Сдержанный с виду Эрисэлл славился холерическим темпераментом, и его врождённая наглость не раз провоцировала гнев богов. Несмотря ни на что Эрисэлл был по-прежнему жив и находился на вершине своей популярности.

- Пожалуй, именно так, - на губах аристократа зазмеилась тонкая улыбка. - Но должен признать, когда родился Ваш избранник, я едва не усомнился в своей верности из-за его божественной красоты.

- Они ссорились недавно, - осторожно коснулся волновавшей его темы Аннивэрэлл.

- О, не беспокойтесь об этом, они ссорятся постоянно. Это ровно ничего не означает. Вот представьте, если бы Вы были Кристаллом, разве Ваша правая и левая руки могли бы ненавидеть друг друга?

Пэл едва не поперхнулся воздухом. Уже одна эта фраза Эрисэлла, произнесённая буднично и привычно, несла в себе такое богохульство, за которое иной раз можно было попасть за решётку.

- Мои правая и левая руки не ломают друг другу пальцы, лорд АдиэльТайни.

Эрисэлл засмеялся.

- Для таких существ, как они, это сущие мелочи. Кстати, лорд Аннивэрэлл, насколько я помню программу обучения гвардейцев, у вас в середине следующего сезона намечается крупная командная вылазка в полигонные миры для тренировки боевых умений.

- Да, это так, - команды были уже распределены, Пэлломелана, зная его отношения с соффитом Алэилером, учителя назначили главным в его отряде в двадцать человек. Разумеется, туда входили Андор, Сэил, Онизэн и ещё шестнадцать гвардейцев, намеревающиеся в будущем выбрать службу Прекраснейшему. Сейчас активно проводились тренировки, направленные на выработку сработанности друг с другом. Пэла не пугала эта проверка, единственное, что очень мешало ему, - это тот факт, что ответственным за испытание назначили Сапфира. Лорд Раэлдэм`Нэирт регулярно придирался к Аннивэрэллу, подчёркивая даже малейшую его ошибку, которую прощал другим. Друзья объясняли это той ролью, которая в будущем предстояла Пэлу, и тщательной подготовкой к ней, сам же Аннивэрэлл полагал, что Сапфир просто ненавидит в нём соперника и пытается его унизить исключительно по этой причине. Пэл даже допускал, что на грядущем испытании Сапфир завалит его и его отряд по любой пустяковой причине. Таким образом он избавится от соперника и сам сможет стать телохранителем Алэилера. Действительно, не двоечнику же, недоучившемуся гвардейцу отдавать такую должность. Пэл даже думал попросить Алэилера назначить его отряду другого проверяющего, но пока он не торопился с этим: очень уж не хотелось лишний раз подчёркивать своё положение и вызывать кривотолки среди студентов.

- Вы знаете, у меня сохранились дружественные связи с гвардией Его Величества соффита Арлитэрлэийнна. Поэтому, если хотите, могу обеспечить Вам сдачу экзамена на настоящем гвардейском полигоне. Там, конечно, сложнее, чем во время обучения, но проверяющие сделают скидку на опыт Вашего отряда.

- Вы очень добры, - вопреки вежливым словам, взгляд Пэла выражал лишь недоверие и подозрение. С чего бы это доселе не замечавшему его любовнику Арлина предлагать ему свои услуги? Открытый бесхитростный взгляд АдиэльТайни, однако, не выражал ничего, кроме учтивости.

- Я предпочитаю дружить с любовниками других богов, - примиряюще улыбнулся Эрисэлл.

- Я не любовник Прекраснейшего! - возмущённо прошипел Пэл, но Эрисэлл, казалось, не услышал его фразы, продолжая улыбаться.

Наблюдая за сражением двух соффитов, Аннивэрэлл решил, что ни за что не воспользуется предложением винодела. Они обсуждали обучение гвардейцев, а Ал и Арлин продолжали громить зал, от которого уже мало что осталось, в безуспешной попытке ранить друг друга. Один раз Пэл и Эрисэлл едва успели увернуться от ледяного заклятия Алэилера, которое покрыло стену за ними магической заморозкой. Через несколько секунд стена с мелодичным перезвоном разлетелась на тысячи осколков, открывая проход в пустынный, по счастью, коридор.

- Эрис, а ну иди помоги мне, отвлеки его, - раздался громогласный приказ Арлина.

- Не верю, что Вы не можете справиться без меня, Ваше Величество, - проорал в ответ АдиэльТайни, и не думая двинуться с места.

- Что ты сказал, наглец?! - Пэл едва не оглох от возмущённого окрика одним прыжком оказавшегося в шаге от них соффита. Но дальнейшей расправы не последовало, так как именно в этот момент Арлина со спины настигло заклинание Алэилера. Оказавшийся в ледяном плену Арлитэрлэийнн не мог пошевелиться, лишь всё ярче разгорался Кристалл в его короне, грозя в скором времени растопить лёд.

- Сматывайтесь, пока не поздно, - бросил им подошедший Ал. Он повернулся к Арлину и сделал неприличный жест. - Отгадайте, кого он обвинит в проигрыше, когда оттает.

Эрисэлл не стал задерживаться. Сложив руки для скорейшего завершения заклятия перемещения, он проговорил:

- Помните о моём предложении, лорд Аннивэрэлл, - и растаял в воздухе, лишь причудливо переливающиеся желтые и красные драгоценные камни ярко вспыхнули в кольце соффита Арлитэрлэийнна на исчезающей руке Эрисэлла.

Пэл едва успел отпрыгнуть от угрожающе вспыхнувшего белёсого пламени. В таком пламени, только меньшего накала, сжигали останки умерших аристократов. Когда Аннивэрэлл активировал заклинание, защищающее зрение, и вгляделся в уже опадающие языки огня, он смог разглядеть хрупкую фигурку Алэилера где-то внизу. Магическое пламя не причиняло ему никакого вреда, подобно воде стекая по его длинным волосам, будто было ненастоящим, а Прекраснейший улыбался, глядя куда-то вниз. В следующую секунду Пэл понял, что его бог неприлично сидит верхом на уже оттаявшем Арлине. Тот лежал на спине на полу - судя по всему, соффиты успели обменяться несколькими ударами после освобождения Арлитэрлэийнна из плена.

- Ты проиграл, - торжествующе проговорил Алэилер и, наклонившись, поцеловал фиолетовоглазого долгим сладким поцелуем.


За те пятнадцать дней, которые Эрисэлл отсутствовал во Дворце, опасаясь гнева своего божественного любовника, Сапфир порядком успел потрепать нервы Пэла. Всё чаще и чаще Аннивэрэлл вспоминал о предложении винодела и наконец решил, что это наилучший выход из создавшегося положения. Действительно, он не будет просить помощи соффита Алэилера, и любителям сплетен придётся признать, что Пэлломелану помогают люди другого соффита. А это уже похоже на признание заслуг и талантов молодого Аннивэрэлла, а не протекцию из личной симпатии. К тому же этим поступком он спасёт свой ни в чём неповинный отряд от провала экзамена. Почему другие должны страдать от некрасивой зависти лорда Раэлдэм`Нэирта?

Когда на одном из балов прошёл слух о возвращении лорда АдиэльТайни, а чуть позже он самолично появился в компании приятелей, Пэл решительно подошёл к нему.

- А, здравствуйте, лорд Аннивэрэлл! - тепло поприветствовал его Эрисэлл, увлекая за собой к столу. - Попробуйте моё новое изобретение, над которым я работал последние дни в своём добровольном изгнании!

И он передал Пэлу длинный узкий бокал с плещущейся в нём непрозрачной белой и чуть светящейся жидкостью. Вино было сладким на вкус и разливалось по телу приятным расслабляющим ощущением. На дне бокала обнаружился небольшой камушек такого же оттенка, как и только что выпитая Пэлом субстанция.

- Именно этот волшебный камень наделяет вино таким мягким вкусом. Я сначала думал превратить его в незаметную пыль, но потом решил, что вино с камнем в бокале может стать популярным именно благодаря своей необычности.

- Как оно называется? - спросил наслаждавшийся послевкусием Аннивэрэлл.

- "След Кристалла".

- Ого. А почему так?

- Эти волшебные камни добываются в тех местах нашего мира, где когда-то являлся Кристалл. Должно быть, их целые залежи под Дворцом, - засмеялся Эрисэлл. - Жаль, что соффиты не разрешат это узнать наверняка. Эти камни добываются в шахтах далеко на юге.

- Что-то я не уверен, что свои свойства они обрели благодаря Кристаллу, - скептически проговорил Пэл. - Но вино действительно превосходное.

- Не будьте занудой, лорд Аннивэрэлл. Какая разница, главное - красивая легенда. Оглядитесь, многие носят эти камни в качестве украшений. Это же последнее новомодное веяние. И, кстати, они действительно дорогие, а магию камней Вы ощущаете и сами. Разве Вам не хотелось бы заполучить себе браслет с ним? - Эрисэлл извлёк из пустого бокала Пэла белый камушек с гладкими краями. - Я попрошу дворцовых ювелиров сделать Вам этот маленький подарок.

- Спасибо, - камень действительно был приятным и манил всё время держать его в руках. - Соффит Арлитэрлэийнн больше не злится на Вас?

- Нет, - Эрисэлл улыбнулся. - Он очень отходчив и остывает довольно быстро. Если бы я не увлёкся созданием вина, я бы вернулся значительно раньше. Всё пытаюсь повторить вкус крови соффита. И пока ни разу не удалось.

- А на что она похожа? - тихо спросил Пэлломелан.

- Я не знаю, с чем сравнить, но этот яркий запоминающийся вкус не спутать ни с чем другим. С первых капель он опьяняет, и меняется чувство времени. Кажется, что летишь где-то высоко в небесах, широко раскинув крылья, а под тобой проплывает целый мир. Хочется пить ещё и ещё, не останавливаясь. Она обжигает и одновременно успокаивает, разжигая в жилах огонь и наполняя тело силой. Совсем не похоже по вкусу на обычную кровь. Правда, похмелье после такого "вина" ужасно настолько, что врагу не пожелаешь.

- Похмелье?

- Мутация, изменение тела, перерождение в золотокрового. Кажется, что все суставы и кости выворачивает и срывает с привычных мест. Мышцы болят так, как будто они наполнены ядом. Этот ад длится несколько дней. Кто-то переносит процесс перерождения легче, кто-то тяжелее, но всегда это похоже на тяжелую болезнь, после которой многим привычным действиям приходится учиться заново. Впоследствии золотая кровь уже не вызывает такого эффекта и пить её гораздо приятнее и легче. Ах, чего я только не пробовал! Исследовал золотую кровь, выяснил, из каких веществ она состоит, но это мне нисколько не помогло. А как у Вас дела, лорд Аннивэрэлл? Вы не надумали принять моё предложение? Поверьте, многие студенты только рады проходить испытание на настоящих гвардейских полигонах.

- Если это не будет нескромно с моей стороны, я бы хотел принять Ваше предложение, лорд АдиэльТайни, - "золотокровая везучая сволочь", добавил про себя Пэл.

- Я рад, - Эрисэлл открыто улыбнулся.


...Сначала, когда их атаковали всевозможные чудовища, диковинные агрессивные твари, Пэл был спокоен: все шло как надо. Твари, летающие, ползучие, бегающие, клыкастые, когтистые, крылатые, нападали то поодиночке, то группами. От простого к сложному: если поначалу с ними справился бы и подросток, то постепенно им попадалось все больше и больше чудовищ с неуязвимостью к той или иной магии. Приходилось уворачиваться, использовать мечи, кинжалы, боевые посохи, прикрывать товарищей, пробуя все новые и новые заклинания. Но и это было относительно просто. Мешала некоторая несработанность их группы, над слаженностью общих действий еще работать и работать, но старались все.

Между атаками попадались спокойные перерывы, во время которых студенты могли немного передохнуть и продвинуться вперед, чуть ближе к заветной цели: порталу из этого измерения. Порталы крайне редко располагались на открытом пространстве: чаще они ютились у скал, в пещерах, в лесах. Но в таких местах было проще угодить в ловушку. Группа, возглавляемая Пэлом, направлялась к каменистым холмам, виднеющимся на горизонте. Если даже портала там не окажется, с возвышения откроется неплохой обзор.

Но по пути на них напали призраки, внушающие ужас. Никто не дернулся и не побежал: разумеется, их учили владеть эмоциями, но магия, направленная на манипуляцию чувствами и ощущениями, страшна тем, что может замедлить реакции и скорость принятия решений. Лишь опыт и автоматизм навыков можно противопоставить этой напасти, но бесплотные твари застали их врасплох.

- Ты уверен, что призраки лучше, чем лорд Раэлдэм`Нэирт? - скептически спросил Аннивэрэлла Сэилраэнт, даже в такой ситуации не утратив своей саркастичности.

- Уверен, - мрачно ответил Пэл. - С ним у нас не было никаких шансов, а с этими ребятами есть.

Едва видимые сгустки тумана, призраки быстро пикировали на них, разбивая на части дотоле сплоченную группу. Чувство ответственности помогло Пэлу полностью собраться раньше прочих. Почти неосознанно он выставил вокруг себя все известные ему защитные магические барьеры в то время, как отдавал команды: "Не разбегаться! Атакуйте их!" Его яростные крики возымели некоторый эффект: по крайней мере, ситуация перестала стремительно ухудшаться. Сбившись в нестройную тесную кучу, они вяло отбивались от похожих на гигантских призрачных птиц тварей. Стихийные заклятия совсем слабо поражали этих существ, ментальные при попадании явно причиняли им боль и заставляли на время отступить. Люди довольно слабо могли в принципе взаимодействовать с призраками. Можно было попробовать выйти в тонкий слой пространства - если это возможно в искусственном измерении, где они находились, ведь любой потенциальный выход очень часто был закрыт на гвардейских полигонах. Сначала Пэл решил попробовать классическую тактику объединения магической энергии, которая практиковалась их народом. В группе выбирался самый сильный и умелый маг, которому остальные отдавали свои силы. Получив море энергии, лидер должен был грамотно направить ее в нужное русло, не расплескав и не позволив себе "захлебнуться" этой силой.

- Сосредоточьтесь на мне! - Пэл выкрикнул слово, дословно означающее одновременно "замкните свою ауру на мне" и "отдайте мне свою энергию". Аннивэрэлл рисковал, он понимал это. Во-первых, у него мало опыта в таких манипуляциях, а во-вторых, что серьезнее, в момент концентрации и передачи сил вся остальная группа останется крайне уязвимой.

Люди послушались его. Пока они погружались в быстрый транс, Пэлломелан сам атаковал призраков: страха уже не осталось, он смог выстроить барьер против него, но очень скоро и ему тоже пришлось отвлечься. Всего пара мгновений, за которые его душу просто затопила волна энергии. Смутно, как будто издалека, он услышал пару вскриков и двое человек "выпали" из общей связки, но времени анализировать эту информацию уже не было, Пэл плел самое сильное ментальное заклятие, которое знал, щедро добавляя в него все элементы, делающие удар массовым, а потом он дал возможность этой белесой, едва удерживаемой им реке энергии хлынуть вовне по каналу, который он проложил своим заклинанием. Как вода течет по углублению, энергия проходит по следу в тонких слоях пространства, следу, проложенному мыслью и волей. Как только последняя капля этого суммарного энергетического запаса покинула его, Пэл осмотрелся. На мечущихся над головой призраков он не смотрел, и так все ясно. Конечно, он не убил их всех, но уж точно больно покусал. Онизэн, Сэил, Андорвердэн тут - Пэл мысленно выдохнул. А к горизонту мчались две фигуры: те, кого призраки атаковали и задели в момент всеобщей концентрации сил.

Аннивэрэлл разделил всех на две группы и отправил в погоню за каждым беглецом. Их настигли, но это не решило проблемы: они никого не узнавали и пытались атаковать окружающих.

- Одержимость, - печально произнес Андор, осмотрев одного из беглецов на привале. Крепко связанные видимыми и невидимыми путами, с кляпами во рту, они затрудняли и тормозили перемещение всего отряда.

- Ты можешь им помочь? - спросил Пэл. Только что трое самых выносливых, вызвавшихся произвести разведку у холмов, донесли, что там и в помине нет никаких порталов.

- Боюсь, что нет, - Андор был мрачен. - Я умею избавлять от одержимости, но эти духи слишком сильны.

- Тогда они могут вернуться.

- Могут. Не хочу, чтобы звучало как зазнайство, но такого не должно быть, командир. Они слишком сильны для этого экзамена.

Пэл недоверчиво хмыкнул. Если оправдывать любые неудачи, уповая на ошибку экзаменующих...

- Думаю, мы просто не можем сообразить, что им можно противопоставить.

Но призраки больше не приходили.

У холмов решили задержаться. Без отдыха соваться в находящуюся неподалеку рощу было неразумно. Конечно, они бы не устали, если бы не объединение сил. Лучше всех себя чувствовал Пэл: подобная фокусировка будто омыла изнутри все его энергетические каналы. Два часа он дал людям на поспешный отдых и восстановление сил. Интуиция подсказывала Аннивэрэллу, что портала нет и в роще. За камнями - голая каменистая пустыня и смутная пелена дождя под свинцовыми тучами на горизонте. Куда идти потом? Следовало бы отдохнуть подольше, но рисковать не хотелось. Да и, в конце концов, не отдыхать же они сюда пришли.

Когда лагерь окутал сон или точнее забытье, Пэл и сам прилег меж отдыхающих, доверившись часовым. Без шатров, без костров - к счастью, в целом местный климат это позволял, ну а смягчить мелкие неприятные ощущения и защитить от укусов насекомых была призвана магия. Низшая, бытовая, знакомая с малых лет каждому человеку.

Примерно через час сна Аннивэрэлл проснулся от беспокойного чувства. Всё было тихо: лишь негромкое сопение спящих людей. Пасмурно, довольно темно: то ли сумерки, то ли из-за густых туч. Того и гляди пойдет дождь.

Но что-то все же заставило его проснуться? Чувствительность Пэлломелана отмечали не только товарищи, но и преподаватели. "Надо же, почти как золотокровый!" - задумчиво частенько приговаривали они, вызывая бурю противоречивых чувств в душе юного Аннивэрэлла. Не обращать внимания на свои предчувствия Пэл не мог.

Но вокруг все было спокойно. Пэл сел, осматриваясь. Часовые на местах, несколько одиноких неподвижных фигур. Узнать, не заметили ли они чего-то?

Когда Аннивэрэлл коснулся плеча одного из часовых, тот податливо шевельнулся и уставился на него неподвижным остановившимся взглядом. Пэл потряс его - бесполезно, будто в руках безвольная кукла. Присмотревшись к часовому кристаллитом, Пэл едва сдержал порыв брезгливо отпрянуть: его светлую ауру пронизывали какие-то черные нити, вызывающие иррациональное отвращение. Оставив потерявшего себя часового, Пэл поспешно осмотрел остальных...

- Андор, проснись.

Целитель мгновенно открыл глаза.

- Нас поразила новая напасть.

"Заболевших" в лагере оказалась примерно половина. Еще девять человек в придачу к двоим одержимым. Хорошо хоть, носители непонятных длинных черных прожилок в ауре оказались на редкость спокойными. Они позволяли осматривать себя, "трогать" свою ауру, пытаться "ухватить" нити. Но ничего не помогало, и они ни на что не реагировали. Словно потерявшие душу куклы.

- Они похожи на спящих. И это, кажется, не проклятие, - подытожил Андор, тщательно осмотрев всех пострадавших. - Мне не поймать и не ухватить эту дрянь, но я многое готов поставить на кон, что она живая.

- Значит, тоже одержимость?

- Скорее паразит, - скривился Андор. - И я понятия не имею, как его извлекать. Нужно время, может, решение и найдется. Но вряд ли оно у нас есть.

В его серо-голубых глазах застыл немой вопрос, который он деликатно не стал задавать их предводителю. Что делать? Большая часть группы сильно больна и нуждается в специальном уходе, причем что атаковало их в этот раз и как, никто даже не заметил, не почувствовал, их, скорее всего, будут атаковать еще, шансов отбиться, выбраться да еще вытащить заболевших всё меньше.

- Бросать их не вариант. Поведем их с собой. Андор, свяжи их в одну цепочку, нам нужны свободные руки для сражения. Если завалим экзамен, то уж все вместе.

Из остававшихся в трезвом уме людей один попытался таки возразить, но был сразу же резко осажен Пэлом, предложившим ему в таком случае отделиться и проходить испытание одному, отдельно. Решительный взгляд Аннивэрэлла, готового при необходимости утвердить силу своих приказов оружием, подавил неродившийся бунт еще в зародыше.

Андор связал подхвативших неведомого паразита веревками и, для пущей уверенности, магически - неизвестно, как будет дальше развиваться их болезнь, - и их потерявшая боевой дух команда двинулась к роще. Идя во главе отряда и внимательно осматривая глазами и кристаллитом окрестности, Пэл уповал только на одно - отнюдь не на то, чтобы они все сдали экзамен успешно. Он надеялся, что хотя бы никто не погибнет. Неужели гвардейский полигон им пока настолько не по зубам, что их просто передушат, как чужаков в темном переулке? Быть того не может. Андор - опытный и сильный целитель, но он даже не знает, как подступиться к последней заразе. Неужели улыбчивый Эрисэлл его расчетливо подставил? Но какова его выгода в том, что юный фаворит соффита Алэилера не справится и вылетит из Гвардии? Выгода очевидна лишь лорду Раэлдэм`Нэирту, но он никогда не состоял в Гвардии соффита Арлитэрлэийнна.

Лучше не думать об этом сейчас - Пэл решительно отогнал тщетные мысли о хитросплетении дворцовых интриг, ступая под зелёные своды рощи. Что ж, раз ставки в этой игре настолько высоки, самое время проявить жестокость.

Пэлломелан даже обрадовался, когда их атаковали очередные твари. Из плоти и крови, хвала Кристаллу. Существа были значительно меньше по размеру, чем люди, но их длинные зубы успешно заменяли кинжалы. Не обращая внимания на залитую голубой кровью руку - очередному атакующему удалось вскользь рассечь кожу кисти - Пэл, в окружении стремительно мелькающих выпадов своего меча, взгрызался все глубже в нестройные ряды их прыгучих мелких противников. Кажется, они ему впрыснули какой-то яд: но маг вовремя успел накинуть несколько заклятий на рану, "заперев" ядовитое вещество, не давая ему растечься по жилам и, фактически, заморозив отравление без вреда для подвижности руки. Неудивительно, если ядовитая у них не только слюна - иначе атака будет слишком простой. Но число разнообразных защитных заклятий на Аннивэрэлле уже давно перевалило за второй десяток, поэтому он целиком сосредоточился на атаке и своей задумке.

Оставив за спиной обороняющий заболевших отряд, он стремительным высоким прыжком перескочил скопище врагов, оказавшись за их спинами, и схватил за шкирку одну из самых жирных особей. Вожак или нет, роли не играло.

- Говори, где портал, или я сожгу тебя живьем! - гаркнул Пэл в клыкастую морду существа, стараясь то же самое как можно яснее оформить и передать мысленным посылом. Огненное заклинание готово было вот-вот вырваться, казалось, из самых недр его кристаллита. Шерсть существа тоже ожидаемо несла смерть, но ядовитые ворсинки оказались бессильны перед качественной магической защитой.

Отрывочные мыслеообразы явили совсем иную картину окружающего их мира: Пэл только подивился, какими мерзкими они видятся этим существам. Но самое главное, что в представлении ядовитого мохнатого существа за рощей находились скалы - этих скал Пэл и прочие не видели. Волна страха, исходящая от его маленького пленника, все же заставила Аннивэрэлла поверить ему. Да и какие были варианты? Именно там, высоко на этих скалах, располагался некий проход во Внешний Лес, судя по сведениям, которыми обладало существо. Неплохие шансы на то, что это портал.

"Уходите и дайте нам пройти сквозь рощу. Мы не вернемся", - постарался как можно яснее сформулировать свое предложение Пэл. "Мы уйдем во Внешний Лес. Мы просто заблудились", - существо колебалось. Если не получится его убедить - что ж, они, вроде бы, боятся огненных заклинаний? - придется сжечь их всех, будь то искусственно выведенные твари для мира-полигона или перенесенная откуда-то раса разумных существ, не подозревающих о том, что они вынуждены играть лишь роль тренажеров для Гвардейцев. Свои жестокие планы Пэл на сей раз придержал при себе. Зачем пробуждать мрачную решимость обреченности? Пару тревожных минут эти существа мысленно совещались между собой - Пэл только на краю сознания улавливал не поддающиеся расшифровке мыслеимпульсы. Аннивэрэлл разжал руку, выпуская ядовитую шерсть. Не дожидаясь окончания переговоров, он в пару прыжков вернулся к своим. Атаки тварей сделались менее напористыми, они словно для проформы лениво огрызались.

- Тише, тише, - попридержал своих жаждущих смерти врагов людей. - Не убивайте их пока, быть может, они пропустят нас. К порталу.

Почувствовав на своей правой руке тепло рук оказавшегося рядом целителя, Пэл взял меч левой рукой. Яд исчезал, уступая заклинаниям Андорвердэна. "Проходите быстро", - одновременно грянул на удивление стройный мыслехор мохнато-ядовитых малюток. И дорога перед ними очистилась на достаточное расстояние в ширину, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций с конвоем.

- Бегом!

Почти грубо таща за собой одержимых и подцепивших неведомого паразита людей, отряд будущих Гвардейцев стремительно пробежал через негостеприимную рощу. Поляна, пара ручьев с какой-то неправильной водой - кажется, затейливость ее химического состава могла вызвать довольно любопытный эффект - и роща неожиданно кончилась, резко, будто когда-то в прошлом чье-то разрушительное заклинание проложило свои границы. Перед ними открывалась потрескавшаяся земля, до самого горизонта один и тот же пейзаж.

- Прикрывайте меня! - велел Пэл, и они с Сэилраэнтом погрузились в одновременное плетение заклинания, которое должно было развеять скрывающие чары, убрать мираж и явить их взору настоящий ландшафт. "Половинки" заклинания с ювелирной точностью наложились друг на друга, откат рушащегося миража неприятно окатил их сознание будто ментальный удар, и инстинктивно часто заморгавшие люди уставились на огромную черную скалу. Ее подножие находилось в паре метров от Пэла. Пройдя вперед и коснувшись обсидиана рукой, Пэлломелан на мгновение уловил что-то странно знакомое в структуре камня, какой-то странно близкий отклик, на уровне ауры, что-то знакомое, пропитавшее камень. Но ощущение тут же пропало без следа, будто растаяло подобно туману. Может, он уже тоже слишком устал?

Скала уходила ввысь гигантскими уступами, словно огромная лестница в небо, выстроенная великанами. Там и тут виднелись неаккуратные кучи камней, кое-где даже оплавленные - кажется, тут неоднократно велись жаркие бои. Значит, было с кем, и путь наверх не будет легким?

Пэл оценил расстояние между уступами. Едва-едва, чтобы допрыгнуть. Он вернулся к отряду для совещания.

- Ребята, обстоятельства все же ставят нас перед тяжелым выбором. С нашими заболевшими товарищами мы не перепрыгнем даже первого яруса. А заставить их прыгать... я не думаю, что получится.

- Не в таком состоянии, Пэл, - подтвердил Андор. - Они скорее добровольно напорются на камни. Кстати, эта черная дрянь высасывает из них силы понемногу, так что, вполне вероятно, что даже физически они не смогут преодолеть это расстояние. Ну а наши буйные друзья скорее уж вернутся обратно в рощу.

- В итоге обстоятельства подталкивают нас к решению бросить их тут. Но они могут умереть. Не сами, так мохнатые твари из рощи или иная напасть могут убить их.

- Мы не знаем еще, есть ли там портал, - заговорил Сэил. - Нет нужны всем лезть туда, бросая товарищей. Вот что, мы останемся тут охранять больных и заодно отдохнем, мы же вне границ рощи, а Вы, лорд Аннивэрэлл, полезете ввысь в одиночку. Кстати, я думаю, подъем будет трудным, так как в отсутствие прикрытия Вам придется выдерживать атаку одному. А потом Вы вернетесь и расскажете нам, что там, портал или нет. Возможно, мы за это время придумаем способ транспортировать наших друзей или же необходимость лезть туда вовсе отпадет. Ну а если кто-то вдруг думает, что Вы, увидев портал, забудете обо всем на свете и радостно побежите в него свидетельствовать свое прохождение экзамена, те могут пойти с Вами.

- Экзамен групповой, - напомнил Пэл. - Одному мне его просто не засчитают.

Твердо решив по возможности убегать, а не драться, Аннивэрэлл разбежался и птицей взлетел к небесам. Изящные прыжки, напоминающие небольшой полет, являлись коньком боевого искусства его мира, а сила тяжести на этом полигоне, к счастью, не играла против них. Приученное беспрерывно прыгать на долгих тренировках, его тело без участия сознания выбирало наиболее устойчивое и надежное место для приземления, из любого положения, вверх ногами, во время вращения, когда земля и небо постоянно меняются местами. На удержание равновесия тоже отвлекаться не приходилось. Пэл внимательно осматривал местность, стараясь вовремя заметить возможного противника. Один раз камень, которого коснулись его ноги, неожиданно распрямился, сбрасывая с себя андрогина. Но Пэл уже упрыгал выше, не стремясь сражаться с неповоротливым големом. Другой раз ему пришлось мечом рассечь целый клубок змей, связавших его ноги - его кожу они не смогли прокусить из-за вовремя активированного заклинания. По мере продвижения вверх воздух становился все разряженнее - слишком быстро, но что взять с мира-полигона. Пришлось уделить время магии, подкрепляющей силы и физические возможности тела: не хватало еще, чтобы не вовремя закружилась голова. Решив лишний раз не рисковать, Пэл отпил тонизирующего зелья, которое ему дал перед лестницей в небо незаменимый Андор.

Тем не менее, восприятие все равно изменилось. Оно не потеряло своей заостренной ясности и собранности, но добавилась некая едва ощутимая нота, будто он спит и снится ему непонятная, недоступная сказка. Будто едва уловимый аромат в этом холодном сером небе. Один раз камень, которого Пэл коснулся рукой, словно запульсировал, но ощущение тут же пропало, и все последующие заклинания, направленные на то, чтобы обнаружить скрытую живую природу скалы, ничего не принесли. Обсидиан молчал. На всех уровнях ничего. Но после видения у подножия скалы Пэлломелан ощутимо напрягся. Что-то пронизывало скалу снизу доверху, редко, едва заметно и ненавязчиво, но что-то определенно тут имелось. Будто некое растение, на тонком плане пустившее свои корни сквозь материю черного камня, сравнения точнее Пэл подобрать не мог, хотя это уподобление тоже не было точным.

Оставалось всего пара уровней, и Пэл пролетел их стремительным смерчем. Последний уровень представлял собой небольшую пещеру, прикрытую с трех сторон от пронзительного ветра высоты. В паре метров от края мерцал клубок густо сплетенных сияющих светлых нитей. Решительно подойдя к этому полуматериальному покрывалу, Пэл погрузил в него руку. Он не боялся, потому что всем своим существом ощущал родственную субстанцию, след магии его мира. Здесь, за магическим покрывалом, должен располагаться портал. Нити растаяли, точнее, отступили на иной слой пространства, раскрывая ему скрытое... и Пэл от потрясения лишь тихо упал на колени, не понимая, как такое может быть и что за чудовищный, нереальный сон снится ему в этом месте. За магической сияющей пеленой прямо на земле крепко спал соффит Алэилер, в официальном золотом облачении до пят.

Тут и там его ложе окружали тонкие фиолетовые цветы, пристально глядя на них непонимающим взглядом, Пэл вдруг четко осознал, что именно они передавали в камень отголоски ауры спящего соффита. Цветы беззастенчиво "грелись" у ауры спящего бога. Его аура не была скрыта, но ее тихий бриз указывал на очень и очень глубокий сон. Странно. Впрочем, сейчас всё происходящее показалось Пэлу чудовищной фантасмагорией.

Он подождал какое-то время, но ничего не менялось. Аура спящего соффита приятно обволакивала его, успокаивая, врагов тут не наблюдалось, и тут до Пэла дошло, что ведь он все-таки отыскал портал! Осталось лишь разбудить его, и тогда, несомненно, будет все хорошо.

Его взгляд притягивал, словно магнит, невыносимо сверкающий белым светом камень в короне соффита. Стараясь не смотреть туда, ибо Кристалл переворачивал всю его душу, Пэл легко коснулся руки Алэилера. Прохладная, нежная кожа, но соффит даже не шевельнулся. Насколько Пэл помнил, соффиты спали гораздо меньше людей, при этом сон их был на удивление чуток. Почему же тогда он продолжает спать? Пэл вгляделся в красивое лицо, отмечая помимо воли, что заклятие, скрывающее облик, сейчас снято еще на пару слоев, - в таком виде он еще не наблюдал Прекраснейшего. Хотелось просто сидеть рядом и смотреть, смотреть, смотреть на спящее тонкое совершенство, чтобы не разрушить эту нереальную, небесную гармонию ауры, Кристалла, света, высоты, фиолетовых цветов и непередаваемо божественных черт лица. О друзьях, оставшихся внизу, Пэл напрочь забыл, как и об экзамене, и обо всем на свете. Лишь слушать эту неслышную песню бытия, которую он, не слыша, ощущал всем своим существом, погружаясь в нее с головой в этом месте.

Спасло Пэла то, что ему очень захотелось увидеть, как его бог открывает свои глаза. Он помнил их редкий чистый голубой оттенок - ровно тот же, что цвет небосвода его благословенной родины, но Алэилер спал. Пэл коснулся тонкого золотого рукава, а затем положил руку на грудь спящего соффита. Едва заметное редкое дыхание, но Ал не отреагировал. Глаза оставались закрыты. Пэл обеими руками коснулся тонких плеч обманчиво хрупкого божества и слегка встряхнул его. Никакой реакции. Свет короны продолжал все так же ровно освещать своды одинокой пещеры в этой холодной выси.

Почему он не просыпается? Это неправильно! Паника потихоньку оттесняла гипноз, Пэл встряхнул Ала уже ощутимо сильнее, но реакции так же не было.

- Алэилер! - его собственный голос окончательно стряхнул с него сковывающие чары, и тут только Пэл понял, что он рисковал навсегда замерзнуть тут, около спящего непонятным сном его бога. А и правда, как тут холодно... - Проснись! Проснись, пожалуйста!

Но Алэилер не реагировал, даже дыхание не сбилось. Пэл почувствовал себя растерянным. Что делать? Это же настоящая кома, а не сон! Он осмотрел Алэилера, его тело и ауру. Никаких видимых повреждений, лишь температура тела слегка ниже его, пэловской, но для столь глубокого сна это нормально. Будь это кто другой, Пэл бы от души надавал ему по щекам, но в ярком свете Кристалла соффитской короны он даже подумать не мог о таком богохульстве.

Время словно растворялось в этой затопляющей все бело-золотистой ауре, Пэл не мог вспомнить потом, сколько времени он кричал, тряс неподвижного Ала, возможно, даже плакал. Время, казалось, спит, завороженное красотой самого младшего и самого прекрасного из соффитов. Наконец, уже не соображая, что делает, и не контролируя толком своих движений, Пэл схватился за ярко-белый камень короны с мысленным отчаянным всхлипом-зовом "Ал..." Ему показалось, его ударило током, хотя никаких агрессивных движений в адрес Кристалла или Его симбионта он не совершал, Пэл не сразу даже сообразил, что это не его ударили, а просто по Кристаллу пробежал энергетический импульс. Инстинктивно отдернув руку, он даже не сразу заметил, что Алэилер открыл глаза. Но в следующую секунду соффит сел, оставив на какой-то миг в воздухе золотистый контур своих движений, и сам уже схватил Пэла за руку.

Аннивэрэлл, ощущая, что вновь подпадает под власть чар, безмолвно уставился на Алэилера, но тот явно его восторга не разделял, и мелькнувшее в голубых глазах недоумение и вопрос тут же сменились вторжением в мозг Пэлломелана. Последний расслабился и пустил Алэилера узнать и увидеть то, что он так искал: подробности происходящего и ход их экзамена. Разорвав их ментальный контакт, Алэилер изломанно-болезненным движением потер виски. Оборвал несколько фиолетовых цветов, грязно выругался, окончательно разрушив неземное очарование, потом уже мягче посмотрел на Пэла и произнес:

- Арлин сука.

Помолчал, ожидая реакции, а Пэл думал, как положено реагировать, когда один соффит грубо ругает другого. Затем, не дождавшись никакого ответа, Ал пояснил со вздохом:

- Он опоил меня какой-то дрянью, подсыпал что-то, вот я и вырубился. Не знаю уж, насколько он хотел угробить вас, отправляя на свой проклятый полигон, вряд ли он думал об этом, но смерть кого-то из моих будущих гвардейцев его бы точно нисколько не задела. Даже если это был бы ты, Пэл.

Алэилер коснулся рукой щеки Аннивэрэлла, золотая ткань рукава слегка задела его скулу, и Пэл, наслаждаясь этой лаской, машинально отметил, что официальные одежды соффитов, кажется, скрывают в себе не одну сотню накастовок.

- Мне бесконечно жаль, что вас втянули в эти грязные игры и вы могли погибнуть. Даже ты... Прости, Пэл.

Все существо Аннивэрэлла возмутилось этому странному извинению, и он порывисто взял в свои ладони тонкую бледную руку, все еще поглаживающую кожу его щеки.

- Не извиняйся, пожалуйста, - сказал он, хотя ему хотелось сейчас как минимум петь и кричать о своей любви, облекая то, что он чувствовал, в плоть слов баллады. Нужно было действовать, но Пэл ощутил, как в его сознание вновь исподволь проникает сладкое тягучее ощущение, заставляющее его просто сидеть и смотреть на Алэилера, превращая в его послушную игрушку без собственной воли и желаний. Окружающий мир и он сам терял какое-либо значение.

Пристально вглядевшись в Пэла, Ал вздохнул.

- Ах ты пропасть!

Он выдернул руку из рук своего фаворита и сложил пальцы в причудливом магическом пассе около своей головы, прикрыв глаза. Пэлу показалось, что незримое сияние, исходящее от Алэилера, становится бледнее, одновременно он встряхнулся и попытался вспомнить, сколько времени прошло. Жив ли еще его отряд?

- У нас там много заболевших. Ты сможешь помочь? - деловито спросил он Ала, несмотря на то, что тот еще колдовал.

- Смогу, не волнуйся, Пэл. Было бы здорово, если бы ты научился отслеживать тлетворное влияние моей природной магии и говорить мне об этом, когда у меня, как сейчас, будет отшибать всякое соображение. Даже не знаю, чего мне хочется больше, убить Арлина за его выходку или поблагодарить его за то, что он снял лишь пару лишних слоев, а не все.

Ал встал плавным, но быстрым движением и протянул руку Пэлу. Тот сжал тонкую прохладную ладонь бога, и они вместе отдались ощущению стремительных прыжков вниз. Ал вел, Пэл в одиночку ни за что не решился бы прыгать так быстро, но рядом с тонкой золотой фигурой страх отступил, а ударить в грязь лицом он совсем не хотел, поэтому старался изо всех сил и умудрился ни разу не споткнуться и не сломать диковинной красоты их полетов. Алэилер двигался настолько изящно, что прыжки в его исполнении больше напоминали какой-то танец.

Ну что ж, он нашел портал, теперь они спасены. Изможденная группа людей у подножия обсидиановой скалы встретила их немым удивлением, сменившейся чуть смущенной радостью - общество соффита как-то сдерживало особо яркие проявления чувств. Ал потратил около получаса, долго и тщательно под перекрестным огнем любопытных взглядов занимаясь каждым заболевшим. Духов, захвативших тела двоих андрогинов, но так и не научившихся управляться с антропоморфным мозгом, Алэилер заставил покинуть тела его людей, а потом просто уничтожил в белом пламени, которое он разжег на более тонком слое пространства. Ощущать огонь, но не видеть его в материальном мире, где его просто не было, - довольно странное чувство. С черными нитями соффит повозился гораздо дольше, подозвав Андора и Пэла и показывая им, что и как надо делать для избавления от этой напасти. Каждую ниточку он аккуратно будто вырезал из ауры, отслеживая по этому неприятному черному узору следующую, и так множество раз, одну за другой, как будто расплетая связанное полотно, разглаживая и заживляя болезненные следы. Последних заболевших лечил уже Андор под присмотром Алэилера.

Когда все захворавшие полностью обрели себя, Алэилер сделал быстрый пасс руками, и прямо в воздухе перед ними засияла арка многоцветного портала домой.

По ту сторону портала, к удивлению Пэлломелана, их встретил, помимо дежурной стражи, самолично Раэлдэм`Нэирт. Его лицо не выражало ничего, волновался он или нет, следил за ходом испытания или оставался в неведении, сказать было нельзя. Впрочем, при виде соффита золотокровый почтительно упал на одно колено.

- Лорд Раэлдэм`Нэирт, эта группа студентов чуть не погибла. Встаньте, - Алэилер поймал взгляд распрямляющегося человека и, пока Пэл мысленно плевался при виде восхищения, которое недвусмысленно читалось во взгляде их преподавателя, продолжил: - Пожалуйста, проследите за тем, чтобы впредь они проходили испытания только на стандартных полигонах.

"Вот сейчас он скажет, что я сам за его спиной договорился с лордом АдиэльТайни об использовании гвардейского полигона", - мрачно подумал Аннивэрэлл, понимая, что крыть тогда будет нечем. Но Раэлдэм`Нэирт лишь молча поклонился в знак согласия.


Неожиданная смерть и неожиданное рождение


После экзамена изнуренным студентам дали несколько свободных дней для отдыха. Группа Пэлломелана успешно прошла испытание, причем особых похвал удостоились Аннивэрэлл и Андорвердэн. Отдавая дань негласным традициям, Пэл уже на следующий день пришел на встречу дворцовой молодежи. Делать ему тут было нечего, но сюда захаживали в том числе и будущие Гвардейцы, и негласный этикет требовал от него появиться во Дворце и дать всем любопытным возможность задать вопросы об испытании. Разумеется, вдаваться в подробности Пэл не собирался.

Сэил предпочел, как обычно, впрочем, лишний раз избежать посещения Дворца, Онизэн напился и временно лишился культурного облика, отправившись в путешествие по тавернам, Андор записался на какие-то редкие целительские курсы, изучать тот раздел, в котором не очень хорошо разбирался, таким образом, тяжкая обязанность по официальным связям с общественностью легла целиком на плечи Пэла. Он готовился к невыносимо скучному вечеру, но его досуг скрасил загадочный Аянтэ, который все время старательно оттягивал внимание на себя, шутил и смеялся гораздо больше обычного. Пэл предпочитал молчаливо потягивать вино и любоваться этой такой откровенной ролью. Как никому в голову не приходит, кто скрывается за этой анонимной и такой прекрасной личиной? Пэлломелан рассматривал лицо белокурого красавца и подмечал все новые и новые черты сходства с, так сказать, оригиналом. Но все вокруг вели себя словно слепцы. Похоже, подобное по дерзости предположение просто никому не приходило в голову.

Уделив общественности необходимый минимум времени, Аянтэ быстро увлек Пэла прогуливаться по дворцовому саду.

- Друг мой, как давно ты не был в Аинсу?

Аинсу - главный мир-сателлит, первая колония, где жило наибольшее количество людей их расы, после родного мира, конечно же. У рода Аннивэрэллов, как, впрочем, почти у всей знати, имелись там особняки и земельные владения. Немногочисленные туземцы либо жили автономными общинами в лесах, либо трудились в качестве наемной прислуги на сиятельных светловолосых пришельцев, появившихся в их мире в незапамятные времена. По энергетической структуре Аинсу напоминал верную тень их родного мира, настолько давно в нем появился Кристалл и настолько основательно за все эти тысячелетия Он успел пропитать ткань мироздания. Однако провинция оставалась провинцией. Годна для отдыха, но скучна и уныла.

Поэтому Пэл удивился.

- Что бы мне там делать? Кажется, последний раз я был там в глубоком детстве.

- Давай съездим туда? - неожиданно предложил Аянтэ.

- Там разве есть, на что смотреть?

- Я думал, тебе пока достаточно приключений, разве нет? - улыбнулся его спутник. - Там очень спокойно и тихо. И там сейчас как раз выступает труппа очень интересных творческих чужаков, по большей части певцов... Не кривись!

Аянтэ аж топнул ногой от возмущения.

- Не все чужаки - нищие запуганные оборванцы! Среди них много гордых и красивых рас! И поют, между прочим, не хуже нас, хоть и по-иному. В общем, тебе определенно надо культурно просвещаться, невежда.

Пэл даже растерялся.

...В Аинсу они прибыли на следующий день. Его спутник так и остался в личине Аянтэ. В этом мире был лишь один относительно крупный город. Именно в нем и его окрестностях и располагались поместья и замки аристократов, в том числе и владения Аннивэрэллов.

- Люблю это тихое место, - Аянтэ радостно кружил по саду, вдыхая летние запахи.

- С трудом представляю, как твоя натура уживается с этим спокойствием и неподвижностью, - проворчал Пэлломелан.

- На два-три дня меня обычно хватает! - проорал Аянтэ с другой стороны пруда, нарушив своим мелодичным голосом сонное оцепенение сада и вспугнув несколько птиц.

В этот день Пэл впервые подумал, что в чем-то он старше Алэилера: пока последний общался с природой и животными сада Аннивэрэллов, молодой владелец земель проверял счета и отчеты местных экономов. Лишь только солнце начало клониться к закату, они отправились побродить по городу.

- Как много чужаков, - неодобрительно заметил Пэл, пока они подкреплялись в уличном кафе. - Сразу чувствуется, что ты не дома.

Аянтэ усмехнулся.

- Спорим, дело не в их количестве, а, скорее, в качестве? Многие из них чувствуют как раз себя как дома, а тебе от этого неуютно. Люди, - Аянтэ употребил слово, означающее именно людей мира Пэлломелана, - как звери, им льстит, когда их боятся. Впрочем, не только люди...

- Я бы не рекомендовал тебе ходить одному по темным переулкам этого обманчиво спокойного, как глубокий тихий пруд, мира. Вон компания за соседним столиком с тебя глаз не сводит.

Но Аянтэ только легкомысленно расхохотался.

- Пэл, это не чужаки, а наши соотечественники! И вообще, мы в центре города! Пошли.

Поев, они направились к концертному залу неподалеку. Суета, цветные афиши, стук копыт и скрип карет экипажей, атмосфера праздника с легким налетом чужеродности кружила голову и утягивала подобно водовороту. Очень много непривычных лиц в толпе, кажущаяся демократичность дружбы и мирного соседства разных рас. Что ж, Пэл тоже очень любил музыку и пение и ради удовольствия послушать необычное и талантливое выступление был готов приветливо улыбаться чужакам. Наверное, искусство - это единственное, что могло примирить людей его мира с иными расами.

Аянтэ сделал правильный выбор и мог гордиться полностью удавшимся вечером - Пэлломелан светло улыбался, слушая гармоничные переливы странных непривычных голосов. Казалось, андрогин светился изнутри. В эту минуту нельзя было и помыслить, что тот же самый человек готов невозмутимо убивать живые существа, не испытывая от этого никакого дискомфорта или стеснений. Причудливая прихоть Кристалла соединила в их расе такие глубинно близкие и одновременно бесконечно далекие друг от друга качества, как чувствительность, тягу к прекрасному и холодную жестокость.

- Ты доволен? - спросил, улыбаясь, Аянтэ, когда концерт закончился. Они вышли из здания, окунувшись в ночную прохладу. - Согласен теперь, что не только наши соотечественники способны создавать гармонию?

- Да, - в глубине темных глаз Пэлломелана светился отблеск наслаждения от прикосновения к миру музыки. - Пожалуй, за своими тренировками я стал слишком редко ходить на праздники.

- Тут есть неподалеку неплохая таверна, заглянем?

Пэл заколебался.

- Может, пошли ко мне?

- Ну нет, Пэл, этот вечер еще не вместил в себя все, что мог.

Аннивэрэлл подумал, что ему уже вполне достаточно впечатлений, но ненасытный Аянтэ таки привел его в питейное заведение, которое, несмотря на свою кажущееся приличие, все же неприятно ударило по нервам гамом и расслабленностью отдыхающих. "Неплохая таверна" больше напоминала забегаловку где-то в Нижнем городе Столицы: не кабак для отребья, конечно, но ничего похожего на утонченность аналогичных заведений Верхнего города. За окном уже спустилась глубокая ночь, когда на вопрос Пэла: "Ну, может пойдем?" - после очередного неприглядного скандала (к счастью, хотя бы без драки) между барменом и одним из посетителей Аянтэ поднялся и бросил на столик несколько монет.

- Эх, Пэл, зануда, так и не дал мне во что-нибудь ввязаться. Ладно, пошли.

Не дожидаясь сдачи за переплату в несколько раз, Аянтэ потянул своего друга за собой, почему-то к черному выходу. Если главный вход в таверну был ярко освещен, то сзади здания их поджидал океан плещущейся тьмы. Лун на небосводе не наблюдалось, лишь звезды с небес рассыпали свою предвечную печаль. Красавец, кажется, погрузился в какие-то свои мысли, и Пэл тоже молчал, не желая нарушать долгожданную тишину и вспоминая выступление талантливых чужаков. Так они и шли рядом по каким-то заброшенным пустынным проулкам, не запахнув даже плащей. Никто из них не обратил внимания на несколько фигур, беззвучно скользнувших за ними следом из таверны. Щедрая оплата двух юных богачей, как и красота Аянтэ, конечно же, не остались незамеченными.

Аянтэ позволил себе погрузиться в размышления глубже, чем следовало. Его спутник молчал, а отзвуки концерта еще звучали в душе: для соффитов музыка не просто развлечение, а нечто необходимое и нужное как воздух. Раса, созданная Кристаллом, обладала тонкой музыкальностью, но во много крат острее этот вид искусства ощущался соффитами, которые видели в музыке не только гармонию звуков, но и что-то, уводящее прочь за материальные слои реальности, что-то, звучащее и раскрывающееся даже в тишине, саму квинтэссенцию магических энергий и вечного биения жизни Вселенной.

Когда перед Аянтэ из ниоткуда появилось несколько фигур с искаженными алчностью лицами, он не сразу обратил взор к внешнему миру: нетрезвые и злые, но все же это были его люди, от которых он привычно не ждал угрозы. Он среагировал лишь на звук ударов справа: Пэл от души съездил по лицу человека, попытавшегося сорвать кошелек с его пояса, и резко наклонился, уворачиваясь от удара ножом. В тот миг, когда Аянтэ перевел взгляд направо, чуть повернув голову, один из нападавших бросился к нему, грубо схватив одной рукой за плечо, а второй полоснул по дорогой серебристой ткани лезвием. Аянтэ перевел взгляд на человека, еще не обращая внимания на разорванную до самого пояса одежду и на несколько царапин, начинающих золотиться кровью, - атакующий в пылу битвы и мраке проулка тоже, разумеется, пока не видел цвета крови своей жертвы - и поймал чуть безумный взгляд обидчика. Соффит не стремился установить ментальный контакт, но напавший на него человек и не думал как-либо прикрывать свои бесстыдные мысли: напротив, перед его внутренним взором уже стояли яркие и сочные картинки того, что он желал сделать с этим прекрасным тонким незнакомцем. Все произошло в считанные мгновения: Алэилер, еще под властью своей задумчивости, не успел подумать о чем-либо или двинуться, но его соффитская аура резко развернулась, будто сломав сдерживающую ее нематериальную пружину, затопила переулок невидимым ярким огнем, ударила в небо на нескольких тонких слоях ткани мира - кристаллит Пэлломелана даже на секунду "ослеп" от такого неистового выплеска энергии - и нападавший с диким, нечеловеческим криком упал на выщербленную брусчатку. Он катался по земле и не переставая орал, прижимая ко лбу руки, которые мгновенно окрасились голубым. Облик Аянтэ растаял без следа: рядом с Пэлом стоял соффит Алэилер. Его кожа слабо мерцала в темноте, а полыхавший в короне Кристалл, казалось, заливал своими бликами весь переулок. Аура соффита билась, словно волны в шторм, лицо же бога из холодно-отстраненного на какой-то миг стало чуть растерянным, а затем несчастным.

- Нет... - тихо проговорил он, отпрянув от корчащейся у его ног фигуры: и в эту секунду Пэл увидел поблескивающий в свете его божественного спутника лежащий на земле небольшой удлиненный камень, в котором с ужасом узнал вырванный кристаллит. Вырванный магическим ударом кристаллит на одном конце был щедро обагрен голубой кровью, а его бывший обладатель все кричал и кричал, Аннивэрэлл никогда не слышал таких ужасных криков. Остальные нападавшие, разумеется, сразу же кинулись врассыпную, исчезли, будто их и не было.

Алэилер поднял свои огромные глаза на Пэла, будто ища защиты от своих же собственных действий. Он, словно оправдываясь, тихо проговорил - то, что это была ментальная речь, Пэл понял по неподвижным губам соффита:

- Он... хотел изнасиловать... меня...

Пэл взъярился и, уловив очевидное сожаление Алэилера от содеянного, прокричал, перекрывая агонизирующего обидчика:

- Что?! Тогда ты ему еще мало досталось!!!

- Что значит мало? - Алэилер ответил обычной речью, тоже почти крича. - Это одна из самых мучительных смертей, какие только существуют! Я не хотел убивать его!

Затем, будто опомнившись, он чуть взмахнул кистью руки, и в ней материализовался, расплескав вокруг тяжелую гнетущую ауру, богато изукрашенный соффитской меч, способный разрезать ткань самого пространства. Подойдя к агонизирующему, Алэилер совершил одно быстро резкое движение - и крики оборвались, а голова преступника отделилась от тела. Меч истаял, словно фантом, в руках Прекраснейшего, а он, со страданием на лице, посмотрел на изуродованное лицо своей жертвы. На брусчатке растекалась лужа сине-голубой крови.

- Я задумался, и мои инстинкты сработали раньше, чем я успел понять и остановиться.

- Но ведь он заслужил, - Пэл не понимал такого сожаления от смерти какого-то ублюдка.

Алэилер покачал головой.

- Он бы не совершил того, что задумал, как только увидел бы цвет моей крови, - с этими словами юный соффит коснулся своей разорванной одежды, Пэл ощутил движение магии, на секунду фигуру Прекраснейшего окутал туман, а когда он схлынул, на Алэилере были надеты снежно-белые, чуть поблескивающие одежды до пола. Нежность фактуры ткани контрастировала с довольно широким поясом из металлических пластин: знаменитый артефакт, подаренный Алэилеру его грозным супругом.

- И я не могу уже спасти его, - с болью в голосе проговорило прекрасное видение. - Вырванный соффитом кристаллит не вернуть на место... Мы чудовища, Пэл, наши инстинкты красноречивей всяких слов.

Он вновь поднял глаза на Пэла, и боль, плещущаяся в них, перевернула андрогину душу.

- Пойдем отсюда.

Оставив растерзанное тело прямо на брусчатке грязного проулка, Пэл и Алэилер телепортировались во владения Аннивэрэллов. Остаток ночи они провели в самом укромном уголке сада: Алэилер не говорил ничего, он просто сидел и смотрел, а в его больших чистых глазах плескался целый океан боли. Он не плакал, не просил совета или утешения, он просто транслировал свою душевную боль в окружающее пространство, сводя Аннивэрэлла с ума силой и глубиной ощущений соффита. Казалось, несчастный убитый продолжает надрывно кричать рядом с ними, и его крик пропитывает каждую молекулу пространства, навсегда отпечатываясь в ней.

Воспоминание об этом эпизоде ярче прочих впечаталось в память Пэлломелана. С тех пор он, подобно своему другу, относился как к драме к убийству Алэилером людей подвластной ему расы, но только несколько по другим причинам: он осознавал, насколько это тяжело и больно для юного соффита.


Пэл не отличался сентиментальностью к своим минувшим школьным дням и школьным приятелям. Обучаться на гвардейца ему нравилось гораздо больше, и свою раннюю юность, омраченную первой острой болью (потеря родителей), он старался не вспоминать. Поэтому Пэлломелан был изрядно удивлен, когда как-то вечером на выходе из учебного гвардейского корпуса его подкараулил Адонир. Глуповатый Нир почти не изменился, но уже считал себя умудренным, опытным, много повидавшим на своем веку. Впрочем, по отношению к Аннивэрэллу он не позволял себе покровительственного тона, ведь тот был фаворитом одного из соффитов.

- Приветствую, лорд Аннивэрэлл, - поклонился Адонир. - Ищу встречи с Вами последние дни... Пойдемте посидим?

Адонир увлек своего обретшего известность друга к одному из кафе на дворцовой площади.

- Я думаю, лучше на "ты", как раньше, - вежливо улыбаясь, произнес Пэл, которого очень раздражала эта наигранная отстраненность и фальшивая вежливость, скрывающая не уважение, а заискивание.

- Хорошо... Пэл, - Адонир расплылся в глупой улыбке, - я не задержу тебя надолго. У тебя ведь есть знакомый целитель, специализирующийся на анатомии других рас?

Аннивэрэлл сразу же подобрался.

- А для чего тебе? Решил ставить опыты над чужаками? - пошутил Пэл, но глаза его не смеялись.

Адонир, как ни странно, смутился.

- Мне нужна его помощь. Ну, то есть, не совсем мне... Пожалуйста. Я долго выжидал, но, похоже, без целителя не обойтись...

- Что случилось?

- Один чужак, который гостит у меня в городском доме в Аинсу, сильно... болен. Я знаю, что некрасиво напрягать тебя из-за чужака...

Адонир вконец смутился и замолчал.

- Нет, почему же, - Пэл видел, что Адонир не договаривает, и ему стало интересно, что за тайну мог скрывать этот напыщенный, высокомерный молодой человек. - Один из моих самых близких друзей как раз целитель с нужной тебе специализацией.

- Это, наверное, Аянтэ? - глаза Адонира аж вспыхнули. После того, как Аянтэ спас ему жизнь, он стал кумиром молодого андрогина.

Пэл усмехнулся. Сейчас тайна Аянтэ казалась ему настолько очевидной, что странно, что все кругом еще не в курсе... Образ чарующего красавца проплыл перед его мысленным взором, на секунду сковав мысли отзвуком непостижимого волшебства. Он с некоторым усилием сосредоточился на Адонире.

- Нет. Хотя ты не совсем попал пальцем в небо, такого защитника чужаков, как Аянтэ, еще поискать... Через три дня мы будем у тебя.

Как Пэл и ожидал, Андорвердэн согласился составить ему компанию, и в ближайший выходной они с Андором, Адониром и каким-то очередным приятелем последнего отправились в Аинсу. В фамильной карете Нира, по его настоянию. Приятель, как показалось Пэлу, был выбран в качестве внешней помехи откровенному разговору. Почему же Адонир так избегает разговор об этом странном чужаке?

Первое, что насторожило Пэлломелана, в просторном дома семьи Нира все слуги, как на подбор, являлись наемными чужаками. Родителей, родственников или друзей не наблюдалось, за исключением их троих. Непохоже на компанейского Адонира. Сначала он, стараясь показать себя гостеприимным хозяином, угостил их вином, но вечер смазался откровенной нервозностью со стороны Нира. Любопытство Пэла этот факт только усилил. В конце концов пытку прервал Андорвердэн.

- Думаю, самое время проведать пациента.

- А, да... хорошо... - рассеянно отозвался Адонир, что-то пристально рассматривая в бокале с вином. - Простите, я сейчас должен срочно ненадолго вас оставить, у меня неотложное дело. Вам покажут больного.

С этими словами хозяин дома поспешно увлек за собой приятеля, и они растворились в дверях.

- Ого. Чего это он так нервничает.

- Хам, - Пэлломелан встал, следуя вежливым и ненавязчивым указаниям слуг. - Я не знаю, что там должно быть такое, чтобы Нир так рискнул сейчас нашим расположением, поведя себя как распоследнее хамло.

Друзья миновали множество коридоров и спустились под землю. Чужаки-слуги привели их в одно из дальних тесных помещений без окон. К их удивлению, тяжелая деревянная дверь была заперта. "Таки пленник?" У слуг был с собой ключ. Внутри тесной комнаты царила бедная обстановка, пара шкафов, стол, узкая кровать, несколько стульев и табурет, все грубое, вытесанное из дерева... Явно не люди их народа создавали эти вещи. Видимо, дешевый скарб чужака-беженца, искавшего в Аинсу лучшей жизни, а нашедшего... что?

- Адонир? - непривычно высокий голос со странным акцентом, к ним кидается человекообразный чужак в длинных просторных одеяниях, предельно простых и грубых, хоть и чистых. Тут же, поняв свою ошибку, существо отшатывается, и Пэл замечает яркие, лихорадочно горящие глаза, поменьше, чем у людей его расы, и с другим разрезом. Андор же, чуть присвистнув, бросает быстрый взгляд на круглый живот существа. Чужак, вероятно, обладающей сходной анатомией, носит ребенка. Судя по всему.

- Ты знаешь наш язык? - медленно и очень мягко спрашивает Андор, обращаясь к существу. Оно неуверенно кивает в ответ.

- Я целитель. Меня позвал Адонир, чтобы я осмотрел тебя, - уже прозвучавшее имя, кажется, чуть успокаивает чужака, и он дает отвести себя к постели и покорно ложится.

Пэл рассматривает длинные спутанные волосы существа, отмечает глубокие складки ранних морщин... Иные расы время безжалостно уродует, превращая их кожу в подобие сморщенной кожуры засушенного фрукта. Пэл мог лишь благословлять Кристалл, что старость и даже дряхлость его народа не так режет глаз эстетической дисгармонией. Но существо перед ним еще молодо. Конечно, не все расы рожают молодыми, некоторые формы жизни приводят в мир новых существ незадолго до своей естественной смерти... Аннивэрэлл ждал, что скажет Андор.

Целитель уложил чужака на постель, опустил ему на плечи руки и окутал своей аурой, прощупывая и изучая, а также одновременно успокаивая. Целительские способности Андорвердэна всегда ощущались в качестве мягкой ненавязчивой силы-помощника, которая уменьшала боль и дарила тепло. Тишина отмеряла минуты, а Пэл кристаллитом "видел" манипуляции друга, будто цветные многочисленные "щупальца" мягко проникают в чуждую ауру беременного существа, пытаясь яснее понять суть этой энергии с совсем иным узором и уровнем колебаний. Аура существа казалась лоскутной, нестабильной, совсем неоднородной, будто тяжелый недуг убивал его изнутри.

Наконец целитель оторвался от больного и взглянул на друга.

- Это существо-"половинка", - Андор использовал немного грубое, но емкое слово, которым специалисты по анатомии других рас называют представителей двуполых обществ. - Он носит ребенка и вот-вот родит.

Андор отошел от постели больного и увлек Пэла в сторону, тихо продолжая:

- А еще он умирает, хотя я не вижу болезней. Его тело получает достаточно пищи. Он не страдает от холода или жары, вызванной внешними условиями. В его мышцах я не ощущаю энергетических следов разрушительной, непомерной работы, подрывающей силы. Но его организм пытается справиться с непосильной нагрузкой, будто сама по себе беременность убивает его. Но такие, как он, именно подобным образом размножаются, беременность - не что-то неестественное для его рода. В общем, я пойду "смотреть" плод.

И Андор вновь вернулся к постели, щедро распуская собственную ауру и погружая в нее больного: кажется, существо реагировало на них с Пэлом благосклонно. Ненавязчиво, но всё глубже и ближе аура Андора проникала в тонкие слои тела существа и его еще не рожденного ребенка. Ощущения могли потревожить и без того находящееся на грани существо, поэтому Андор благожелательно спросил, желая отвлечь:

- Как давно ты тут?

- Немного меньше года, с тех пор, как Адонир забрал меня, - от воспоминаний существо тепло улыбнулось, сразу же став в разы привлекательнее.

Неизвестно, слышал ли ответ существа Андор, он вдруг замер, перестав даже дышать, - кажется, он нащупал проблему. Пэл про себя решил, что, должно быть, плод развивался с отклонениями, но почему-то при этом не был отторгнут родительским организмом, и эти отклонения убивали их обоих. Андор наложил несколько укрепляющих заклинаний и щедро напоил беременного энергией, одновременно погрузив его в сон. Все же энергия его народа не всегда "тихо" усваивалась другими гуманоидами. Затем Андор подошел к Пэлу. Выглядел он потрясенным.

- Он носит полукровку, Пэл. Зачал плод наш с тобой сородич.

Пэла передернуло. Среди людей его расы подобное считалось позорным. На физические контакты с чужаками иногда закрывали глаза, особенно если речь шла о послах или расквартированных в других населенных мирах войсках, но только если это не приводило к беременности. Межвидовая разница анатомий стояла на страже, но нет-нет, да иной раз полукровки почему-то рождались, хотя почти всегда это являлось биологическим феноменом.

- Плод убивает его. Я удивлен, что он смог продержаться так долго, и они оба еще живы.

Пэл сверкнул глазами.

- Ты же понимаешь, кто это сделал...

- Да, тут не приходится сомневаться, - печально ответил целитель. - Был бы кто другой, я бы мог решить, что он из милосердия подобрал больного. Но Адонир...

- Адонир. Я не понимаю, - Пэл сейчас испытывал странный коктейль злобы, брезгливости и жалости, - он же сам всегда кричал громче многих о том, как отвратительны чужаки...

- Возможно, с самого начала ему было бы милосерднее убить этого несчастного, не растягивая его агонию. Я не в силах представить, что он ощущает сейчас, все время, отравляемый рождением новой жизни внутри собственного чрева. Он не испытывает постоянной боли, но его процессы в его организме "сходят с ума". Этот плод - яд для него.

- Так, может, нам самим принять решение за этого мягкотелого?

- Нет, Пэл, уже поздно. Я не знаю, почему родитель еще жив, считай его живым трупом. Я уже не спасу его. Он отравлен насквозь, его организм уже не исцелится от такого. Может быть, в начале срока... но не сейчас точно. Вопрос только в том, как долго он протянет. И лучше бы подольше, плод жизнеспособен. И у него есть кристаллит, он очень похож на нас, Пэл. Поэтому, сам понимаешь...

- Да. А ребенку что-то угрожает?

- Конечно. И роды ожидаются со дня на день. И лучше бы их принимать не мне.

- Хорошо, я обращусь к Алэилеру.

Адонир так и не пришел попрощаться с друзьями, занятый своим "неотложным" делом. Сообщив свои рекомендации слугам относительно еды и оставив пару поддерживающих целительских зелий, пара будущих гвардейцев вернулась в родной мир.

Не теряя времени, Пэл ближайшим свободным вечером пришел во Дворец и передал через знакомого ему начальника Дворцовой Стражи (кто же откажется свести дружбу с фаворитом Прекраснейшего!) просьбу найти соффита Алэилера. Но ответ его обескуражил: уже несколько дней Ал отсутствовал вместе со своим сиятельным супругом. Время их возвращения оставалось, как водится, неизвестным. Начались дни ожидания. Проникнувшись все же сочувствием к жертве любвеобильного Адонира, Пэлломелан отправил последнему короткое письмо с просьбой найти его в любое время дня и ночи, когда чужак начнет рожать. Пэл не сомневался, что в этом позорном для репутации дворянина деле Нир не пожелает огласки и обратится вновь к нему. Аннивэрэлл, в свою очередь, помалкивал: кроме Андора, даже никто из его друзей не был в курсе.

Прошло шесть дней. Запыхавшийся Адонир нашел Пэла в дворцовой библиотеке. "Все же он дорог ему, как странно", - подумал Аннивэрэлл, глядя на растрепанный облик приятеля и тщетно пытаясь поймать его метущийся взгляд.

- Началось? - сразу перешел к сути Пэл.

- Да, - о Кристалл, у него даже голос слегка дрожит! - Пожалуйста, помоги.

"Как будто я могу родить за него", - фыркнул про себя Пэл. Ему по-прежнему хотелось от души въехать кулаком в лицо виновника этой трагедии, но какой смысл в этом?

- Иди зови Андорвердэна, он сейчас должен быть в корпусах гвардейцев-целителей. Занятий у него сегодня нет, но он там какой-то опыт ставит, ищи корпус с лабораториями. Его знают, ты можешь спросить кого-то из его коллег, где он.

Хоть чем-то занять этого дурачка, чтобы не раздражал сейчас. Да и Андору, в любом случае, будет любопытно посмотреть. Пэла только тревожил тот факт, что Ала он за все эти дни так и не видел. А вдруг он еще не вернулся из своего таинственного путешествия?

Именное кольцо соффита расчертило воздух бирюзовым росчерком, и начальник Дворцовой Стражи отправился на закрытые этажи, где обитали боги. Кого приведет он, если и соффита Анакреонта тоже нет во Дворце? Ожидание было очень и очень долгим. Пэл про себя уже несколько раз похоронил рожающего чужака и его дитя полукровку. Но выбора не было. Возможно, соффит чем-то занят, ведь, помимо дел государственных, значительную часть их времени занимало непостижимое магическое взаимодействие с Кристаллом в других слоях пространства.

Прошло не меньше часа, когда занавесь над аркой комнаты, где ждал Пэл, раздвинулась, и в комнату, одновременно скромно и торжественно вплыл соффит Сьервэйльнт. Про себя Аннивэрэлл считал его самым отрешенным соффитом и, хотя Пэлу было известно об их дружбе с его богом, он понятия не имел, как, в случае надобности, подступиться к этому существу. Однако в этот раз рыжеволосый соффит, кажется, целиком присутствовал в настоящем, в здесь и сейчас. Пэл наткнулся на цепкий взгляд ореховых глаз и почтительно опустился на одно колено. Аура соффита Сьервэйльнта мягко обволакивала, затопляя комнату, словно колышащийся океан энергии.

Распрямляясь после разрешения встать, Пэл вновь встретился глазами с соффитом. Его взгляд не пронзал душу, подобно взгляду страшного супруга Алэилера, но держал крепко, не вырваться.

- Что случилось? - обычный вопрос, никакого вторжения в его мысли.

- Я искал соффита Алэилера, так как думал, что он захочет спасти рождающегося сейчас полукровку...

Соффит перебил его.

- Его нет сейчас. Конечно, я помогу, - он протянул руку в приглашающем жесте, и Пэл, интуитивно догадавшись, чего от него ждут, подошел на расстояние шага и коснулся прохладной руки соффита. По-прежнему никакого вторжения в мысли и воспоминания, но Сьервэйльнт, по-видимому, считал все же координаты того места, где Адонир держал своего любовника. Или, если придавать значение этому нелепому разделению по функции воспроизводства, - любовницу.

В следующий миг Пэлломелан вновь оказался в этой неуютной комнатушке, где корчился в родовых муках на постели чужак. Андор и Нир уже были тут - что ж, по крайней мере Андорвердэн сделал все, что мог, чтобы чужак и его ребенок дождались их живыми. Оба человека отшатнулись от ударившей в них волны ауры соффита. Адонир, совсем не привычный к обществу хранителей мира, и вовсе забился в дальний угол, забыв как полагалась поприветствовать воплощение Кристалла. Но Сьервэйльнт не обратил на это никакого внимания, его взгляд был прикован к изломанной тонкой фигурке на постели. Пэл "увидел", как развертывается аура соффита, будто несколько широких золотых потоков энергии пронзили пространство над самой его макушкой, соединяя этот слой мира с другими, более тонкими, ряд которых терялся где-то за гранью восприятия Аннивэрэлла. Ощущение было таким, будто над ним только что проложили русло большой широкой реки, которая лишь чудом не смела его с пути, причудливо обогнув. Соффит подошел к чужаку и положил руку ему на живот. Яркий свет от разгоревшегося в короне Кристалла мешал четко видеть глазам, впрочем, кристаллит тоже "слепило" заливавшим всё со всех сторон золотистым сиянием. Андорвердэн отошел лишь на шаг, пристально наблюдая за всеми действиями Сьервэйльнта.

Мог ли Сьервэйльнт спасти чужака? Пэл потом долго думал на эту тему. Своей кровью - конечно, мог, но золотая кровь не вода, чтобы столь свободно ею распоряжаться. Не слишком ли жестоко было лишить ребенка родившего его существа, матери, как называли это двуполые расы? Было ли возможно спасти, не прибегая к магии волшебной крови? Разумеется, Сьервэйльнт не отчитывался в своих действиях, и что двигало им, осталось неизвестным. Быть может, чужак не заинтересовал его лишь потому, что не принадлежал к вверенной ему расе... Пэлломелан вообще очень сомневался, что, кроме Сьервэйльнта, Алэилера и, может быть, как ни странно еще Анакреонта, кто-то еще из соффитов вовсе обратил бы свой взор на какого-то рожающего чужака. Как бы то ни было, не проявляя никаких эмоций на бесстрастном точеным лице, Сьервэйльнт вынул ребенка прямо из чрева рожающего чужака, разрезав кожу и матку. Крови почти не было, к удивлению Пэла. Чужак пару раз дернулся и затих, непонятно, осознал ли он, что произошло, и смог ли увидеть свое дитя в руках чуждого ему божества в золотых одеждах, стоящего над ним.

Луч света от Кристалла сбликовал от миниатюрного кристаллита новорожденного младенца-андрогина. Пэл "увидел", как реки энергии, текущие над ним и рядом, меняют что-то в теле новорожденного, исправляя, видимо, врожденные пороки развития. Маленькое существо издавало какие-то звуки, но не кричало, во все глаза и, вероятно, "во весь" кристаллит "глядя" на держащее его яркое существо, щедро поившее его энергией. Сьервэйльнт завернул младенца в ткань своих свободных многослойных одежд. Ни улыбки, ни радости, никаких проблесков эмоций по-прежнему не коснулось его лица, когда он обвел взглядом присутствующих.

- Ребенок будет жить. Я отдам его людям, которые, по просьбе соффита Алэилера, уже выращивают подобных полукровок. За его судьбу не волнуйтесь.

Безэмоциональная бесстрастность, словно стена, отделяющая мир соффитов от мира людей. Сколько лет отпущено Алэилеру до того момента, когда он, подобно своим сородичам, скроет свое я за этой стеной? Если бы уметь обходить эту стену... Но даже длинной жизни одаренного аристократа не хватит, чтобы отыскать двери, ведущие к каждому богу.

Сьервэйльнт исчез, унеся с собой огонь своей ауры и новорожденное существо. Андорвердэн увел в другую комнату рыдающего Нира, а Пэл призвал магическое белое пламя, которым люди его народа сжигали трупы. Пару мгновений он видел расслабленное уже лицо чужака, а затем лишь сметал и убирал пепел, который неровными кучами устилал пол на месте, где раньше стояла постель.


Дипломатия и соперничество


Алэилер часто жаловался Пэлломелану, что у него нет никакого влияния в Совете соффитов, богов их мира, что его полностью отстраняют от политики из-за его молодости, что он не влияет ни на какие решения и прочее, однако, как заметил Аннивэрэлл, временами на его друга нападали периоды работоспособности, когда Ал вспоминал о государственной работе, - и в таком случае остальные соффиты всегда предоставляли своему юному коллеге шанс показать себя. Другое дело, что подобная деятельность по сравнению с лихими и сомнительными приключениями, к которым Алэилер испытывал страсть, была по большей части скучной рутиной, к которой молодой бог явно не питал склонности.

Однажды, после почти месяца отсутствия во Дворце, во время которого Пэл успел до крайности стосковаться по Прекраснейшему из божеств, Ал вернулся с неожиданным предложением. Рассказав о том, что всё это время он путешествовал по нескольким малознакомым их культуре мирам в компании своего наставника и супруга соффита Анакреонта, юный соффит сообщил:

- Хочу вас с друзьями, Пэл, в скором времени на несколько дней освободить от занятий и посмотреть на вас в светских условиях.

- Дипмиссия куда-то?

- Угадал. В один из миров, ничего примечательного, но мы как раз с Аном наведывались туда в неофициальной обстановке, а теперь надо закрепить всё официально. Как обычно, отдых и путешествия с ним плавно перешли в дела. Вот с Аном вечно так куда-нибудь отправишься, сначала весело и ха-ха, а кончается политикой. Будто специально подстраивает для меня. Важного там ничего обсуждаться не будет, всё уже решено по вопросам сотрудничества и обменом опыта между нами, нашими мирами, цивилизациями. Осталась пышная часть, пыль в глаза, так сказать. Отгадай, когда обычно посылают скучать на такие приемы?

- И ты нас хочешь видеть в составе Свиты на дипломатическом приеме?

- Да, в первом круге. Будете дружной компанией оттеснять от меня этих золотокровых зануд, общество которых непременно навяжет мне дорогой супруг. Заодно и попривыкаете лишний раз ко всему этому. Я хочу, чтобы на этой вылазке в другой мир, имеющей статус официального дипломатического контакта, ты исполнял обязанности моего телохранителя.

Пэл подавил готовый проснуться приступ паники, осторожно заметив:

- А не рано?

- Нет. Место моего телохранителя вакантно. Значит, на подобные мероприятия я могу назначать любого, кто подойдет по силам и уровню подготовки. Хоть одного и того же человека, хоть каждый раз разных. Место телохранителя при этом так же остается свободным. Это временное исполнение обязанностей, замещение.

Но, как показало дальнейшее развитие событий, даже планам бога относительно своей Свиты и своих людей не всегда удается сбыться.

...Пэл, Андор, Сэил и Онизен находились в кабинете для приемов соффита Алэилера вместе с хозяином этого места, который закончил краткое описание антропоморфной расы, в чей мир они собирались отправиться через три дня. Ал как раз приступил к изложению своих ожиданий относительно собственной Свиты и ролей студентов-Гвардейцев в ней, как, аккурат в паузе между словами Прекраснейшего, в дверь его кабинета постучали и попросили позволения войти. Услышав еще из-за двери этот поставленный, подчеркнуто вежливый голос, Пэл понял, что сейчас случится что-то весьма неприятное. Ал слегка дернулся, еле заметно, на его лице отразился вихрь очень быстро сменяющих друг друга выражений, но тут же оно стало невозмутимым, даже взгляд обрел непроницаемость. Получив позволение войти, в кабинет торжественно вошел не кто иной как лорд Раэлдэм`Нэирт, Сапфир, собственной персоной.

Перво-наперво он отдал должное этикету, упав на одно колено в приветствии хранителя мира. Поднявшись по разрешению и не обращая никакого внимания на прочих присутствующих, он обратился к Алэилеру:

- Его Величество соффит Анакреонт приказал мне отправиться с Вами на предстоящий дипломатический прием в качестве Вашего временного телохранителя...

Пространство, казалось, разорвалось от ударившего по площади ощущения ярости соффита. Пэл и его друзья инстинктивно отступили на пару шагов, лорд Раэлдэм`Нэирт же, готовый, по-видимому, к этой вспышке, лишь ненадолго прикрыл глаза. Еще две секунды Алэилер оставался неподвижным изваянием, бушевала лишь его аура, затем же он сразу весь пришел в движение, одновременно резко разворачиваясь к своему письменному столу - лишь белые волосы взметнулись - и в крайне неприличной форме интересуясь у окружающего мира, почему. Ал обошел массивный деревянный стол и сел в кресло. Волны его ауры улеглись, судя по всему, молодой соффит взял себя в руки. Наткнувшись на его пристальный тяжелый взгляд, Сапфир подошел к столу и протянул свиток. Алэилер мрачно развернул его, едва взглянул и небрежно бросил бумагу на стол, потеряв к ней всякий интерес. Пэл увидел роскошную в своей сложности подпись соффита Анакреонта под официальным приказом, который только что озвучил устно Раэлдэм`Нэирт. Обычно в таких случаях письменного подтверждения не требовалось и соффиты не отличались любовью к бюрократическому умножению бумаг, что делало ситуацию еще более многозначительной. "Может, они поссорились?" - невольно подумал Пэлломелан. Но еще пару минут назад Ал казался полностью довольным и даже отчасти воодушевленным. Сейчас же он, мрачнее тучи, пристально сверлил Сапфира взглядом. Игра в гляделки продолжалась довольно долго, потом соперник Пэла перевел взгляд в сторону, что, по мнению Аннивэрэлла, стоило сделать гораздо раньше, а лучше вообще не поднимать головы, если оказался, вольно или невольно, в центре столкновения воль двух богов. Кстати, интересно, насколько много здесь именно инициативы Сапфира?

Пэл ожидал яростного монолога, бунтарского сопротивления, обещания сорвать прием и не ездить, наконец, обещания страшной мести его гвардейскому учителю, но вместо этого Алэилер печально взглянул своему протеже в глаза.

- Прости, Пэл, будешь просто в числе первого круга моей Свиты.

Сапфир все так же стоял неподвижно, смотря в сторону и ожидая окончания этой сцены, а Пэлломелан почувствовал жгучее желание разбить что-нибудь в этой комнате (лучше всего лицо Раэлдэм`Нэирта, конечно) - так его унизить надо было суметь. Он не злился на Ала, хотя и слегка недоумевал, видя такую покорность, но больше всего на свете ему сейчас хотелось уйти, хлопнув дверью, и никуда не ездить. Однако Пэл сдержался, ограничившись злобным взглядом в ответ. Безусловно, соффит уловил его настроение, Аннивэрэлл не был в силах скрыть свои мысли, но никакой реакции не последовало. Если раньше он собирался ехать в качестве телохранителя - очень и очень почетного и нужного человека, то сейчас было похоже, что его берут в качестве бесполезного бездельника фаворита. Ненужного и неумелого, вся "заслуга" которого заключается в симпатии воплощения Кристалла к нему. Невыносимо.

- Анакреонт просил что-то еще передать мне? - спросил Алэилер.

- Нет, Ваше Величество.

- Тогда сейчас ты свободен.

Сапфир поклонился и вышел, напоследок кинув на Пэлломелана откровенно изучающий взгляд, что еще больше разозлило последнего. Повисла неловкая тишина.

Ал еще немного посидел за столом, понаблюдав, как остальные старательно избегают смотреть друг на друга и особенно на Аннивэрэлла. Соффит встал и подошел к окну, уставившись на бескрайнее небо. Помолчав еще, он, наконец, произнес:

- Я понимаю, ты ждешь, Пэл, чтобы я сказал, что ты можешь никуда не ездить. Но я хочу, чтобы вы все поехали со мной.

Он вновь повернулся к ним, к удивлению Пэла, с высокомерным видом, чего ранее за Алом в дружеском общении не наблюдалось. Аннивэрэлл отогнал мысль как можно более официально ответить Прекраснейшему. В конце концов, тот и сам не рад тому, как все обернулось.

- Да, конечно, - сдержанно ответил он.


Белые с золотым одежды Прекраснейшего и огонь большого гладкого камня в его Короне словно подчеркивали на видимом, физическом плане ту силу, что как стеной отодвинула всех от Алэилера. В баснословно богатых одеждах и украшениях, он шел впереди процессии из собственной Свиты и дипломатов, специально подобранных для этой миссии. Его друзья, в числе которых находился и Пэл, шли совсем рядом, в шаге. Но с правой стороны от соффита, отставая буквально на полшага, двигался ненавистный Раэлдэм`Нэирт. Наверное, в другое время на Аннивэрэлла давила бы такая плотная концентрация золотокровых, но сейчас аура соффита забивала этот ощущение напрочь. Алэилер редко выпускал свою силу, и сейчас они все шли в ее средоточии, словно в гигантском невидимом бело-золотом цветке, который плыл вместе с ними. Даже отвратительное настроение Пэлломелана смазалось и сгладилось этим сбивающим "фоном".

Их встретила довольно пышная процессия местных жителей, антропоморфных существ чуть пониже ростом, с незначительными анатомическими отличиями. В данный момент они шли вместе с провожатыми по огромному зданию, где размещался управляющий страной совет. Этот мир, как и большинство, делился на страны. Соффиты избрали для контакта одну из самых сильных, ведущих, экономически и геополитически, страну этого мира. И теперь, в результате этого контакта, ее превосходство перед другими странами станет еще более заметным. Для кого-то из местных это хорошо, для кого-то плохо, но народ Пэла во внешних контактах всегда руководствовался категорией собственной выгоды. Впрочем, странно было бы не соглашаться с проводимой внешней политикой, ведь ее целиком и полностью держали под контролем боги. Другими расами это иногда воспринималось как диктатура и несправедливость, и Пэл думал о том, что ведь совсем невозможно им объяснить закономерность и естественность этого чувства. Он бы с радостью отдал жизнь, не задумываясь, по одному лишь короткому приказу соффита Алэилера, да и любого другого соффита тоже, правда, в этом случае он бы предпочел попрощаться с Алом.

Они вошли в просторный зал, в центре которого стояло пятнадцать человек местного правительства. Алэилер подошел к ним ближе под громогласное объявление проводников его имени и титулов, кое-как адаптированных под реалии данного мира. Пэл понимал язык чужаков: все они перед миссией выучили его с помощью самого распространенного в таких случаях магического способа, при котором вся языковая система с определенным лексическим набором телепатически "загружается" в мозг обучающегося наставником. Свита не отставала ни на шаг: эта церемония была согласована заранее, и обе стороны ознакомились с основной информацией по миру и культуре тех, с кем устанавливали контакт. Алэилер, с гордо поднятой головой, отстраненно-высокомерно неся Корону, в жесте приветствия на мгновение опустил взгляд под ноги местных правителей и вновь поднял его. Взгляд огромных небесно-голубых глаз казался полностью безучастным и отстраненным, словно еще больше подчеркивая их сходство с небесами родного мира - в этом же мире небо имело зеленоватый оттенок. Казалось, соффит витает мыслями где-то далеко, думая о своем, но на самом деле подобная отстраненность означала большую, чем обычно, внутреннюю близость к Кристаллу. Чужаки склонились в полупоклоне. В местном мире не существовало живых богов.

После обмена заученными вежливыми фразами, соффит Алэилер неожиданно мягко улыбнулся, говоря какой-то комплимент красоте этого мира, и по залу незримо потекла его разворачивающаяся природная магия. Пэл быстро и ясно поймал этот момент, но чужаки ничего не заметили, атмосфера менялась исподволь и постепенно. Беседа и обмен любезностями, к голосу соффита, который тоже капля за каплей менял свои модуляции, добавились голоса пришедших с ними дипломатов. Планы, перечисления, обещания светлого будущего и тесного сотрудничества, захватывающие картины идеального общества - сладкая картинка, в которой не так уж много правды. Но присутствующие чужаки не обратили внимания на это, незаметно для себя подпадая под власть природной магии соффита Алэилера. Вот об этом, можно поклясться, они так и не смогли узнать, изучая мир народа Кристалла. Все чаще узкие глаза чужаков - как им, должно быть, необычно видеть большие глаза гостей! - освещались необычным выражением, все чаще их взгляды обращались на Алэилера. Ал не танцевал, но каждое его движение, каждый случайный жест, казалось, стал переполнен той странной опьяняющей тягучей энергией, которая засасывала, будто водоворот, в непонятное, иное восприятие мира и виновника этого незаметного сдвига точки восприятия.

Наконец, их пригласили пройти дальше и испробовать в честь нового союза изысканное угощение, специально приготовленное для дорогих гостей (разумеется, перечень и состав блюд был согласован заранее во избежание неприятностей и отравлений представителей двух гуманоидных, но все-таки разных рас). Все переместились в другой зал, не теряя своих мест относительно возглавляющего их соффита. Пэл отметил изменения в походке Алэилера. До этого - ясная и твердая уверенная поступь, сейчас - нечто плавное, изгибающееся, будто замедленный танец, в котором принимает участие, кажется, каждая складка длинных до пола одежд соффита, каждая нить его бесчисленных украшений, каждый сполох драгоценных камней. Словно некий сверхразум просчитал все эти детали, всё едва ли не до движения атомов, щедро влив в этот коктейль нематериальное приторное вино, сбивающее прежнее восприятие и даже образ мышления.

В соседнем зале их пригласили сесть на устланный подушками пол. На узких длинных скамеечках были расставлены блюда и напитки, а по периметру зала изгибались в танце практически обнаженные туземцы. Их тела ниже и упитаннее тонких соотечественников Пэлломелана, но это не вызывало отвращения. Нормы морали в каждом обществе свои, и в Свите Алэилера никто не проявил нелепого удивления. По углам зала музыканты отбивали негромкий ритм - никакой музыки, лишь ритм, под который танцоры вели свой неприличный танец.

Рядом с кокетливо изогнувшимся сияющим Алэилером скромно пристроился Сапфир, Пэлу и его друзьям пришлось сесть на небольшом отдалении. И хотя их разделяло всего лишь расстояние шага, Аннивэрэлла это безумно разозлило. Алэилер не позволил вниманию правящих чужаков рассеяться, сосредотачивая его полностью на себе. Для этого соффиту пришлось постоянно или шевелиться, или выразительно смотреть, все так же увеличивая концентрацию природной магии с каждый жестом. Неподвижность, в которую в подобные моменты превращался соффит, сейчас он не мог позволить себе, исполняя желание своих "коллег". В конце концов изменилось восприятие времени, и Пэл не понял, как прошла пара часов, ведь, кажется, они только что сели. Но количество съеденного и выпитого, а также изменившееся положение солнца на небе - в зале высокие окна - ясно свидетельствовало о том, что пара часов сжались в одно длинное тягучее мгновение. И этим мгновением властно играют длинные гибкие пальцы его бога: он лениво подбросил вверх и поймал снятый кулон с красивым радужным камнем. Иногда он рассказывал что-то об их мире принимающей стороне, обманчиво негромко, но им не составляло труда разобрать слова: нехитрое заклятие четко доносило то, что говорил Алэилер, до их ушей.

Одних танцоров сменяли другие, наконец, часть из них смешалась с толпой гостей, разнося фрукты и предлагая выйти в сумеречный сад подышать свежим воздухом. Все присутствующие представители народа Кристалла поймали ненавязчивое, но заметное мысленное разрешение соффита Алэилера пойти развлечься, если они того желают, и часть Свиты, включая Онизена, конечно же, тут же решила воспользоваться этим позволением. Сапфир остался сидеть неподвижно, но в его позе не было ни следа расслабленности или вальяжности, он похож на приготовившегося к прыжку хищника - впрочем, такую же собранность и постоянную готовность Пэл всегда отмечал за ним и на занятиях с гвардейцами. Разумеется, Аннивэрэлл не захотел никуда идти, раз уж Алэилер остался тут - он как раз задавал двум правящим чужакам вопросы по их миру, беззастенчиво стреляя глазами. Сапфир же делал вид, что он просто тень, как и положено телохранителю соффита, но очень уж внимательный и острый взгляд у этой собранной тени. Разговор коснулся медицины, врачевания и анатомии, конечно же, в него тут же включился Андор. Окружающее уже плыло и едва ли не рвалось от магии Алэилера, но каждый присутствующий изо всех сил старался делать вид, что ничего не происходит, хотя иные паузы в разговоре становятся слишком затянутыми. В другое время они бы болезненно резанули бы слух всех участников разговора, но сейчас окружающий воздух будто превратился в вино и все были уже пьяны, хотя алкоголя на празднике не подавали. Самым трезвым кажется, как ни противно Пэлу это признавать, ненавистный синеглазый Сапфир. Он старался не смотреть на Алэилера, с которого остальные уже неприлично не сводили глаз, но нет-нет, да сам бросал на соффита молниеносный взгляд.

Алэилер улыбнулся хитрой улыбкой, за которой, кажется, скрывалась тайна, а его красота сияла уже гораздо ярче Короны, но дышалось еще легко. Число участников разговора постепенно редело, все больше правящих чужаков выбирали себе в пару танцовщицу и удалялись с ней из зала снять напряжение и особенно остро завершить этот праздник. Наконец остались двое из числа правящего совета, взаимные "половинки", мужчина и женщина. Они все чаще переглядывались, распределяя эти игривые взгляды треугольником - третьим его углом являлся соффит Алэилер. Кажется, эти двое местных - любовники и жрецы страсти им не нужны. В конце концов невидимая струна натянулась совсем до предела, и тот из них, которого двуполые расы называют мужчиной, с забавным акцентом обратился к Алэилеру на языке гостей, приглашая его прогуляться с ними. В голубых глазах соффита скакали бесенята, а его глаза смеялись, он цветисто поблагодарил за приглашение и собирался встать, это было заметно по гибкому подвижному телу, по руке, которой он опирался, собираясь движением-па подняться на ноги, но в этот момент, чуть заметно встрепенувшись, Сапфир прошептал излишне колко и чуть возмущенно: "Ваше Величество!". Синие глаза Сапфира глядели на юного бога с невообразимой смесью эмоций и мыслей. Алэилер какой-то миг смотрел ему в глаза, будто расшифровывая эту смесь, и закончил речь, которую как раз произносил, мягким, вежливым отказом. Если чужакам и была заметна заминка, то все прошло в рамках вежливости и пары мгновенных колебаний, будто Сапфир наполнил Алэилеру о том, что их ждут важные дела и соффит не может отвлекаться сейчас. Пара ушла, так и оставшись парой.

Алэилер, Сапфир, Пэл и часть Свиты, отказавшаяся от освежающих прогулок в садах либо уже вернувшаяся, продолжили пировать. Алэилер слегка приглушил коварное воздействие своей природной магии и, совсем не прячась, свил из плавающих потоков золотистой энергии несколько странных, непонятных Аннивэрэллу заклинаний длительного времени действия. Пэл узнал лишь своеобразную миниатюрную печать соффита, которую тот вплел в касты, оставляя свою подпись и увеличивая срок действия заклинаний, но сам раздел магии гвардейцу оказался незнаком - кажется, это что-то исключительно соффитское.

- Смотри, я запечатлел в ауре этого места следы своей природной магии, которые выпустил сегодня, - услышал Пэлломелан мысленное обращение к нему Алэилера. - Они останутся тут на очень много лет, расходясь как круги по воде. Жаль, что Сапфир не дал мне наполнить вечер сладостью ещё больше.

Пэлу стоило большой выдержки не подумать в ответ мысль, что он как раз одобряет действия лорда Раэлдэм`Нэирта. Сумел ли бы он сам на месте временного телохранителя удержать Прекраснейшего от близости с чужаками?

Банкет для Свиты соффита Алэилера закончился ещё через час, когда заскучавший вконец бог выразил желание отправиться в отведённые для них комнаты отдыха. Отбыть планировалось рано утром, когда большинство местных будут ещё спать. Слуги услужливо проводили их до выбранных заранее для гостей помещений - часть Свиты с Алэилером задержались немного у дверей, выслушивая перечень возможных услуг от ответственного за комфорт гостей со стороны принимающей стороны, пока охрана тщательно проверяла комнаты на предмет безопасности. Пэлломелана Сапфир мягко отстранил от проверки, велев ему охранять соффита у дверей, пока лорд Раэлдэм`Нэирт лично досматривал комнату Ала. Дипломаты с помощниками первыми разошлись по комнатам по обе стороны от центрального, самого большого и роскошного помещения, отведённого для главы делегации. Андор и Сэил вместе с несколькими золотокровыми, включенными в первый круг приближённых (Онизен, разумеется, ночевал у кого-то из местных), вежливо поклонившись, направились к соседней с центральной двери, Сапфир, выйдя из апартаментов Алэилера, кивнул соффиту, и Ал, а следом и Пэл направились к дверям. Зайдя внутрь, Алэилер прикрыл глаза и, следуя протоколу точнее, чем можно было от него ожидать, застыл и занялся самостоятельной магической проверкой помещений, а лорд Раэлдэм`Нэирт, кинув на Пэла непроницаемый взгляд, проговорил:

- Лорд Аннивэрэлл, вынужден напомнить, что первый круг приближённых занимает две ближайших от покоев соффита комнаты.

Молодой маг едва не споткнулся на ровном месте от такой дерзости: Сапфир беззастенчиво выставлял его за дверь, прикрываясь правилами и своим назначением временным телохранителем соффита, а Ал не шевелился и, по-видимому, даже не слышал их. Но крыть было нечем, поэтому кипящему от возмущения Пэлу осталось только развернуться и направиться, будто отвергнутому любовнику, к своим друзьям. Не задание, а сплошное унижение!

Когда двери закрылись и на помещение опустилась магическая завеса, Ал иронично обронил:

- Коварная синеглазка, - и открыл глаза, встречаясь с взглядом второго претендента на должность своего телохранителя.

- Никакого коварства, Ваше Величество, - ответил Раэлдэм`Нэирт, спокойно выдерживая изучающий взгляд соффита и никак не реагируя на фамильярное обращение. - Я лишь следую протоколу и беспокоюсь о том, что он будет портить Вам настроение неподобающим проявлением своих эмоций.

Ал усмехнулся в ответ и двусмысленно проговорил:

- Ну, может он помог бы мне расслабиться, а теперь это придётся делать тебе.

Сапфир и глазом не моргнул.

- Конечно. Массаж?


Такого неприятного осадка после совместного задания с Алом у Пэла ещё никогда не было.

- Разве это не повод бороться? - спросил Сэилраэнт, когда они вернулись домой и сидели в кафе, обсуждая последние события. - Его Величество на твоей стороне, хочет, чтобы именно ты стал его телохранителем, тебе разве этого недостаточно, чтобы сделать всё, что от тебя только зависит?

- Конечно, достаточно, - фыркнул Пэл. - Я не собираюсь сдаваться. Но я не камень и не могу не испытывать неприятных эмоций.

- Постарайся не транслировать их ему, - продолжал сыпать непрошеными советами Сэил. - Веди себя умнее, Пэл. Постоянным негативом ты рискуешь оттолкнуть его. Ты едва не устроил сцену тогда, в кабинете, когда мы только узнали новость от лорда Раэлдэм`Нэирта, так нельзя.

- Какой ты расчётливый. Я не просчитываю каждый шаг в общении с другом.

- А стоило бы, учитывая, кто он. Хотя бы пока есть вероятность всё потерять.

- Ты утрируешь, Сэил. Я могу не сдать экзамен и не занять этого места, но его дружбу и расположение я не потеряю никогда. Сапфир не во всём может заменить меня.

- Ты уверен? - пронзительный взгляд серо-голубых глаз всё-таки заронил в душу Пэлломелана сомнение.


Через день после возвращения в родной мир, рано утром, когда Пэл как раз собирался на лекции, в дверь его особняка позвонили. Он открыл самостоятельно, теша себя надеждой на то, кого увидит за дверью, и его ожидания оправдались: из-под защищающего от дождя с помощью магии, полностью непромокаемого капюшона на него смотрели озорные глаза Аянтэ.

- Здравствуй, - Пэл расплылся в улыбке, глядя на роскошную человеческую аватару Алэилера.

- Привет. О, ты собираешься на занятия? Пойдем вместе, по пути я попробую загладить свою вину.

-...Какую вину, о чём ты? - спросил молодой маг десятком минут позже, пока они шли пешком по улицам Столицы к гвардейским корпусам.

- Ну, - Аянтэ быстро сплёл заклинание, не дающее разобрать ни слова случайным попутчикам или шпионам. Знать очень часто пользовалась подобным приёмом, поэтому это не вызывало никакого удивления. - Я же просил тебя отправиться со мной на миссию в качестве моего временного телохранителя, но обстоятельства помешали. В общем, моё предложение в силе.

Пэл не был уверен, после всего происшедшего, что он обрадовался.

- Ещё один дипломатический приём?

- Нет. На сей раз задание в рамках родного мира. Надо наведаться в Мораэн и разобраться, насколько нечисты на руку местные чиновники, управляющие городом. До Совета всё чаще доходят тревожные слухи, но нельзя исключать, что это наговоры завистников. В общем, надо всё проверить и виновных наказать.

- Думаешь, в этот раз будет всё по-другому?

- Конечно. Со мной не будет пышной свиты, да и вообще я не планирую никого брать, кроме тебя. К тому же я планирую прибыть туда инкогнито, присмотреться к местной жизни, всякое такое.

- Надеюсь, в этот раз ты не начнёшь с изучения жизни крестьян, - с лёгким укором произнёс Пэл, вспомнив подобный случай, когда по воле своего венценосного друга он застрял среди полей, скота и неотёсанной деревенщины без каких бы то ни было способностей на целых три недели и чуть с ума не сошёл от скуки, отстав к тому же от плана обучения в гвардии.

- Нет, нет, не бойся, - развеселился Аянтэ. - Туда поедут Пэлломелан и Аянтэ, два знатных молодых аристократа из Столицы, зачем им крестьяне? Начнём сразу с городских заправил.

У входа на территорию гвардейских корпусов Аянтэ, продолжая болтать, предъявил свой магический пропуск, по которому, конечно, беспрепятственно вошёл внутрь, как и прочие студенты-гвардейцы.

- О, ты посетишь лекции? - оживился Пэл. Кажется, скоро возникнет новая волна слухов про их отношения с таинственным красавцем Аянтэ, который работает на самих соффитов и свёл Пэлломелана с Его Прекраснейшим Величеством. Поставить очевидный знак равенства между Аянтэ и Алэилером не додумался ещё никто, настолько это казалось диким и непривычным, ведь соффиты так себя не ведут.

Уже несколько месяцев Аянтэ не посещал собраний дворцовой молодёжи, на которые всё реже заглядывал и Аннивэрэлл, так что слухи успели почти сойти на нет, ну а теперь Пэл был намерен не упускать своего и сразу же занял место рядом с вальяжным красавцем без родовых аристократических знаков на своих одеждах. Аянтэ, как обычно, выбрал место на заднем ряду в самом углу, откуда в таких случаях он и предпочитал устраивать шоу или задирать преподавателей, едва не срывая занятий.

Время шло, преподаватель, вопреки обыкновению, задерживался, огромная полукруглая аудитория-амфитеатр всё больше заполнялась студентами, и визит Аянтэ, конечно, не остался незамеченным. Последний только и успевал, что отвечать на приветствия и вопросы о том, как он поживает и куда запропастился.

Наконец, обе створки входных дверей торжественно распахнулись от магического импульса, и в аудиторию величественно и гордо вошёл лорд Инксефилнет Раэлдэм`Нэирт. Взгляд его ярких тёмно-синих глаз моментально как магнитом притянуло к Аянтэ, который вызывающе нагло улыбнулся в ответ. В том, что Сапфир знает, кто скрывается под личиной Аянтэ, можно было не сомневаться. Старший маг совсем недолго рассматривал Аянтэ, будто тут же утратил к нему всякий интерес, он обвёл глазами притихшую студенческую публику - лорд Раэлдэм`Нэирт считался довольно строгим преподавателем - и возвестил, что он прибыл заменить их обычного лектора в связи с его срочной командировкой. Ну конечно, тот ведь числился в гвардии соффита Анакреонта, как и Сапфир!

Пэл покосился на Аянтэ, пытаясь по совету Сэила овладеть своими эмоциями. Он знал, и потому пришёл на лекцию! Это не случайность и не желание побыть с Пэлом рядом! Впрочем, одёрнул Пэлломелан сам себя, стоит посмотреть и подождать, как Аянтэ будет себя вести, прежде чем демонстративно покидать аудиторию.

Началась обычная лекция по видам перемещения через тонкие слои пространства и магические потоки в них: как подобные пути использует Гвардия, простые люди, несколько наиболее тесно контактирующих с народом мира Кристалла иных рас. Аянтэ внимательно слушал только первые пять минут, затем он написал провокационную записку о легкомысленном поведении особы, с которой встречался в последнее время один из самых примечательных студентов курса (нацелившийся на службу в гвардии соффита Сьервэйльнта), и, сложив её в миниатюрную птицу, отправил со стремительной скоростью адресату. Тот поймал изящную, сложенную не без обращения к магии, бумажную птаху, развернул, прочитал и резко потерял интерес к предмету занятий, а Аянтэ продолжал строчить подобные записки другим заинтересованным сторонам конфликта, призывая одного помочь бедняге забыть коварного соблазнителя, другому предлагая спор на бутылку "Крови наглеца" о сроках, когда обманутый влюблённый сможет забыть предателя, и далее, далее, далее, втягивая в это обсуждения всё больше народа. И когда он только успел узнать об этом малозначительном эпизоде из жизни совсем другого кружка молодых людей, которые не были близки с Пэлом и не собирались служить в гвардии Прекраснейшего? Вроде, Онизен рассказывал что-то во время их общей встречи ещё до дипломатической миссии - кто бы мог подумать, что Алэилер тогда запомнил так много подробностей!

Возня на задних партах, отвлекающая студентов от занятий, как и следовало ожидать, привлекала внимание лектора, который, увидев нагло отправленную прямо на его глазах очередную записку, решительно направился в их сторону и встал в проходе рядом с Пэлом, сдерживающим рвущуюся наружу усмешку и скрывающим это в нарочито пристальном изучении своих записей. Неожиданным крайне быстрым движением Раэлдэм`Нэирт перехватил руку Аянтэ, который пытался незаметно передать очередную записку сидевшему впереди соседу, и сумел ловко вырвать её из его пальцев.

- Аянтэ, - с едва заметным вздохом строго произнёс преподаватель, быстро пробегая отобранное послание глазами и складывая его аккуратным квадратиком, - может быть, вы на практике продемонстрируете аудитории те способы входа в тонкие слои мира, которые я только что перечислял, разве Вам так скучно?

Пэл знал, что к некоторым из данных способов перехода Аянтэ никогда не прибегал, чтобы не демонстрировать своей "излишне" золотой и яркой ауры на тонких слоях, которая мгновенно бы его разоблачила. Держать подобную маскировку на тонких слоях пространства вообще было значительно тяжелее, чем на физическом плане.

- Не могу, я не умею, - откровенно издевательски ответил Аянтэ, вызывая смешки по всему залу.

- Ладно, тогда останетесь после лекции, чтобы научиться. Если Вы как вольнослушатель желаете оставить за собой право и дальше появляться на моих занятиях, конечно, - невозмутимо парировал Сапфир. - Тогда Аннивэрэлл.

- А что сразу я? - не сдержался из-за влияния наглого Аянтэ рядом обычно сдержанный Пэл.

- Вы же образец для подражания для студентов курса как избранник соффита, разве нет? Думаю, Ваши навыки должны быть на высоте.

Пэл, который ранее очень долго не мог научиться ориентироваться на тонком слое пространства и потому был как раз таки не полностью уверен в своих навыках, мрачно поднялся и направился в центр аудитории, где имелось место для демонстраций небоевых магических умений. В отличие от Аянтэ он не мог позволить себе отказа, Раэлдэм`Нэирт вёл довольно много курсов лекций, нередко принимал экзамены и вполне мог полностью загубить его карьеру.

Как Пэл и ожидал, Сапфир придирался буквально ко всему. Разумеется, продемонстрировать разные способы перехода в тонкие слои мира было довольно простой задачей для любого студента, которому не нужно было прятать ауру, но невыносимый золотокровый раскритиковал и скорость, и недостаточность изящества, и рябь, расходящуюся от него при "перескоке", в общем цеплялся к каждому шагу, не поленившись подкрепить критику демонстрацией собственных полностью безупречных навыков. Большинству студентов были непонятны придирки Раэлдэм`Нэирта, с их точки зрения Аннивэрэлл всё делал отлично, ну да что взять со строгого препода, разозлившегося из-за шоу Аянтэ, а вот сам Пэл мучительно переживал, что прямо сейчас Сапфир демонстрирует напрямую Алэилеру собственное превосходство, показывая, кто из них будет лучшим телохранителем. В конце концов Ал даже "шепнул" другу телепатически: "Не надо так расстраиваться, помни, что он более чем в десять раз тебя старше", - когда Пэл, мрачнее тучи, вернулся на своё место.

Раэлдэм`Нэирт продолжил лекцию, но не прошло и трёх минут, как его перебил звонкий голос Аянтэ:

- Преподаватель, Вы не правы.

Пэл вздохнул и опасливо покосился на своего спутника, опасаясь, что он сейчас устроит некрасивый скандал из-за придирок к нему Сапфира.

- В чём же, Аянтэ? - всё так же сдержанно, но жёстко и с нажимом, совсем не тем тоном, которым он разговаривал с соффитом Алэилером, спросил Раэлдэм`Нэирт. "Может ли он не догадываться? Нет-нет, - одернул себя Пэл, - это исключено, он, безусловно, знает".

- Вы сказали, что перечислили все способы перехода на тонкие слои, но забыли упомянуть, что наш мир как-то контактировал с магической расой, которая...

И Аянтэ, не испытывая и тени смущения, погрузился в длинный рассказ о способе, которым иномирцы, о которых Пэл ранее и не слышал, прыгали в тонкий мир. Раэлдэм`Нэирт терпеливо слушал, не перебивая, а когда Аянтэ замолчал, произнёс:

- Всё верно, но данный способ не очень подходит людям из-за своей энергозатратности, которая не грозила использующей его расе, потому что...

Последовали ответные долгие объяснения, довольно любопытные и точные, показывающие абсолютное владение лектором редкой информацией, после которых один из студентов не сдержался и спросил, стреляя глазами в сторону Аянтэ:

- Откуда же Вы об этом знаете, милейший Аянтэ?

- Об этом есть информация в нескольких книгах закрытой секции дворцовой библиотеки, - ответил за Аянтэ Сапфир. - Вы тоже можете получить к ней доступ по специальным заявкам.

Лекция потекла дальше, но Аянтэ не унимался, и то и дело прерывал Сапфира уточнениями, дополнениями и попытками уличить его в подаче неполной информации, явив собственную неординарную энциклопедичность и начитанность. Раэлдэм`Нэирт, однако, каждый раз терпеливо пояснял, почему не упомянул тот или иной факт в своём рассказе, а под конец и вовсе непочтительно резюмировал:

- Задачей обучения является знание и применение гвардейцами, людьми, его на практике, а способности и умения иномирцев и богов рассматриваются в других курсах. И не забудьте остаться после занятий, Аянтэ. И Вы, Аннивэрэлл, тоже.

Пэл, который надеялся, что эти двое, наконец, прекратят свой почти неприличный невидимый танец взаимных словесных нападок и парирования, подобного которому ни Аянтэ, ни Раэлдэм`Нэирт ещё не разу не устраивали с кем-либо на глазах студентов, обречённо сел обратно, ожидая, пока прочие покинут аудиторию. А может, оно и к лучшему, так хотя бы не поползут слухи, что лорд Раэлдэм`Нэирт остался после занятий с Аянтэ наедине, а затем... дальнейшее оставалось на волю фантазий сплетников и после сегодняшнего думать об их версиях не хотелось.

Когда последний студент покинул помещение, Сапфир окружил аудиторию магическим барьером, препятствующим подслушиванию. И подсматриванию, впрочем, тоже.

- Мне демонстрировать способы перехода в тонкий мир? - тут же издевательски спросил Аянтэ.

- Не нужно, Вы же не умеете, - с усмешкой ответил Раэлдэм`Нэирт, поднимаясь к молодым людям и доставая отобранную недавно у Аянтэ записку. Он разгладил клочок бумаги и положил его на парту перед Пэлом и замаскированным соффитом.

- Что это? - тоном экзаменующего спросил Сапфир.

Пэл вчитался в текст. Надо же было золотокровому выцепить именно эту записку, а не какую-то другую! Впрочем, к её автору у Пэла тоже имелись претензии, он открыл было рот, но взглянул на Аянтэ и осёкся.

Тот смотрел на Сапфира в упор с очень наглым и вызывающим видом, разве что руки в бока не упёр.

- Это. Любовная. Записка, - по словам отчеканил Аянтэ, ожидая реакции Раэлдэм`Нэирта.

- Я не о том, - отмахнулся Сапфир. - Я не о содержании, а о форме.

Аянтэ и Пэл как по команде взглянули на ничем не примечательный лист бумаги. Самой обычной бумаги из тетради, в которых вели записи студенты.

- Вам знаком этот почерк, лорд Аннивэрэлл? - задал экзаменующий наводящий вопрос, глядя на Пэлломелана.

- Конечно, это же почерк Аянтэ, - ответил Аннивэрэлл, поймав краем глаза уверенный кивок друга. Аянтэ не собирался отпираться. Взять вину Пэлу на себя или свалить на другого студента бы не вышло, Сапфир уже вёл занятия ранее у их курса и письменные работы проверял тоже. Ложь разоблачить было бы слишком легко.

- Нет, - резко ответил Сапфир. - Это почерк соффита Алэилера, и его отлично знают все, кто работает во Дворце с бумагами.

Раэлдэм`Нэирт перевёл взгляд на Аянтэ, который, осознав свой промах, раздосадованно поджал губы.

- Ваше Величество, пока никто из студентов не узнал его, но сколько записок Вы написали сегодня? А сколько раньше? Сколько из нынешних студентов курса попадут в администрации соффитов и рано или поздно сложат два и два? Или же записки увидят их родители и...

- Ладно, убедил, - тяжело вздохнул Аянтэ. - Придётся мне заняться разработкой новой легенды и облика.

- Необязательно. Придумайте для Аянтэ новый почерк, покажите его мне, и я смогу подправить записки и подкорректировать воспоминания о них у тех, кто их видел.

- Я не помню всех, кому писал, и количество записок за эти несколько лет тоже, - вздохнул замаскированный соффит. - Ты уверен, что справишься?

- Уверен, правильно настроенные на Ваш почерк и ауру поисковые заклинания сделают всю работу, ничего сложного, - улыбнулся Сапфир, отходя от амплуа строгого лектора. - Доверьтесь мне.


- Это невыносимо, - жаловался Пэл Сэилу позже, как-то незаметно для себя сделав его своим доверенным лицом. - Как я мог не подумать о почерке?

- Действительно, очень досадное упущение, - соглашался друг. - Но тут мы все дружно сели в лужу, мы же тоже видели почерк Аянтэ. Впрочем... он же тоже не подумал об этом.

Сэил улыбнулся комичности ситуации.

- А что Аянтэ сказал?

- Видел бы ты, какими глазами он смотрел на Сапфира после его предложения! Он очень обрадовался и воспрял, сказал, что ему нравится этот облик и он не хочет бросать Аянтэ...

- Нет, я не о том. Что он сказал тебе по поводу того, что забыл изменить почерк?

- Сказал, что это ерунда и мне не следует расстраиваться. Что это оттого, что Сапфир часто работает в администрации соффита Анакреонта, через которую идут и бумаги за подписью Прекраснейшего, а я пока ещё не работал с дворцовыми документами...

- Раз он так сказал, восприми это как приказ. Сказал не расстраиваться, ты и не расстраивайся. Знаешь, и замена тайного обличья, если бы до неё дошло, не несёт в себе никакой угрозы ни ему, ни даже его развлечениям. Это мелочь.

- Но я упустил...

- Ай, - Сэил раздражённо дёрнул головой. - Упустил, значит в следующий раз будешь внимательнее. Воспринимай это как учёбу.


Мораэн являлся самым отдалённым от Столицы городом мира Кристалла. Небольшой, по сравнению с другими городами, он, однако, из-за своей колоссальной удалённости от наиболее населённых мест являлся своеобразным региональным центром, похожим на маленькое государство в государстве. Молодые люди окружающих деревенек и сёл, мечтающие о другой жизни, не смели и помыслить о далёкой Столице, но всегда выбирали для воплощения своих амбиций ближайший Мораэн. Местные власти формально подчинялись, конечно, Столице, с удовольствием регулярно получая от Короны бюджет, но проверки приезжали очень редко - столичная аристократия не любила эту отдалённую провинцию.

Поэтому гости из Столицы, да ещё такие молодые и родовитые, являлись редкостью, граничащей с настоящей сенсацией. Аянтэ и Пэлломелан остановились в самой богатой гостинице, выбрав самые шикарные номера и потребовав особенного обслуживания, - по плану Алэилера, они должны были усиленно сорить деньгами, подтверждая стереотипы о столичной аристократии.

- На самом деле я люблю этот город, он по-своему приятный, - по секрету сообщил Аянтэ своему другу во время их прогулки по историческому центру. - Чувствуешь эту древнюю ауру? Когда-то много тысяч лет назад тут была крепость. Посмотри на эти смешные маленькие каменные домики повсюду. Совсем другая архитектура, чем в Столице, всё такое смешное и милое.

Пэлломелан не разделял восторгов юного соффита.

- Чувство новизны притупляет притулившуюся в углах тоску.

- Ой, не более, чем в Столице, Пэл. Она шумнее и людей там больше, больше шумных развлечений, но разве они так же не призваны загонять в угол всё ту же тоску? Кристалл одинаково осеняет оба города. Танцевать и радоваться жизни можно в обоих.

- Не одинаково, - улыбнулся Аннивэрэлл. - Ты как обычно недооцениваешь присутствие соффитов и влияние аур богов и Дворца на психику.

И протянул с деланным удивлением:

- Интересно, почему же так...

Аянтэ фыркнул и рассмеялся.

- Не поверишь, но на меня они тоже влияют. Однако я лучше удержусь от подробностей, чтобы не впадать в богохульство.

Приглашение на бал у правителя города ожидало их сразу по возвращению в гостиницу в форме чересчур роскошных конвертов из тончайшей бумаги.

- Быстро, - прокомментировал Пэл.

- Работники гостиницы постарались выслужиться.

- Кристалл, что за безвкусица, - брезгливо заметил Аннивэрэлл, держа двумя пальцами письмо, источающее аромат цветов. Довольно ненавязчивый, впрочем.

- Я смотрю, ты удачно вошёл в роль, молодец, - ехидно заметил Аянтэ, спокойно разворачивая приглашение.

Талантливых представителей древнейших родов этим вечером с нетерпением ждали в главном особняке лорда Лазинноя, являющегося фактически наместником всего мораэнского региона. Ниаферт Лазинной, наследник среднего по одарённости и магическим силам аристократического рода, вряд ли бы сделал заметную карьеру в Столице, но тут, рядом со своими исконными земельными владениями, где его предки испокон веков занимали заметное положение в составе правительства Мораэна, он смог получить высшую должность около шестидесяти лет назад прямым назначением Совета соффитов. Ныне он являлся одним из подозреваемых в злоупотреблении своим положением.

Изящные и дорогие одежды гостей, сшитые по последней моде Столицы, огонь их молодости, редкие магические артефакты, фамильные драгоценности (Ал полвечера отбирал гармонирующие друг с другом украшения в соффитской сокровищнице, стараясь не переборщить со стоимостью и редкостью), высокомерие и налёт презрения к провинциальной жизни произвели на завсегдатаев правительственных балов впечатление разорвавшегося боевого заклинания.

Снова и снова Аянтэ и Пэлломелан красноречиво рассказывали окружившим их толпой местным богачам, как они устали от напряжённой учёбы и выпросили у своих родичей и покровителей, служащих в Гвардии богов, разрешения провести несколько дней где-нибудь подальше от Столицы, чтобы сменить обстановку и развеяться, отдохнуть вдали от привычных, уже набивших оскомину компаний и лиц.

Ниаферт Лазинной оказался невзрачным человеком средних лет, не лишённым ловкости в общении и умения вести лёгкий разговор ни о чём, располагая к себе собеседника. До дворцовых золотокровых служащих ему было, конечно, очень далеко, и даже Пэл удивился про себя, как легко ему теперь расшифровать те или иные его намёки среди обилия пустой болтовни. Аянтэ с удовольствием разливался соловьём на тему столичной моды и последних развлечений молодёжи, выдавая также тонны сплетней о каких-то интрижках представителей известных родов, следуя легенде, демонстрируя якобы свой легкомысленный характер и сферу интересов, и, не думая, отвечал на то и дело проскакивающие коварные вопросы Лазинноя и ещё пары человек из городского совета о том, как изменились сферы влияния среди дворцовых чиновников и какие решения соффитов сейчас наиболее ожидаемы и обсуждаемы. Пэл, как и было условлено, оттенял легкомыслие друга и пренебрежительно отзывался о провинции, демонстрируя интерес к военной карьере и давая понять, что он находится тут только по просьбе милейшего Аянтэ, а сам бы ни за что по доброй воле не полез в такую дыру, как этот ваш Мораэн. Впрочем, Аннивэрэлл оставался в рамках вежливости и с удовольствием делился своими наблюдениями о том, какие стили боя сейчас пользуются наибольшим успехом среди молодых гвардейцев.

Аянтэ вовсю стрелял глазами в сторону сразу нескольких членов городского совета из тех, кто активнее всего задавали ему вопросы, а потом сделал пару красивых комплиментов напиткам, подаваемым в доме Лазинноя, и рассказал короткую, но грустную историю о своём разбитом сердце после расставания с близким другом. По словам чуть погрустневшего столичного красавца, его бывший друг был слишком инфантилен и несамостоятелен, тогда как Аянтэ предпочёл бы видеть кого-то более уверенного в себе и своих действиях рядом, более сильного духом человека, пусть даже значительно старше по возрасту, лишь бы с ним не пришлось носиться так, как с Адониром. Когда прозвучало имя, Пэл едва не подавился вином, которое как раз пил в этот момент. Оставалось надеяться, что их приятель Адонир никогда не окажется проездом в Мораэне.

Ниаферт Лазинной захихикал и отпустил несколько покровительственных комментариев о несамостоятельности молодёжи, отнеся себя к противоположному типу из описанных Аянтэ. Пэл удивился, когда тот успел захмелеть, и только тогда заметил едва ощутимую вуаль природной магии Алэилера, которую тут лёгким шлейфом выпустил поверх личины Аянтэ. Сам же он томно обмахивался веером, изящно раскинувшись в глубоком кресле, то и дело слегка меняя позу и складывая так и эдак свои красивые длинные ноги. Высверк драгоценного камня серёжки привлёк внимание к лицу Аянтэ именно в тот момент, когда его ещё влажные от вина губы нерешительно изогнулись, растягивая первые слоги:

- Должно быть, нужно обладать по-настоящему сильным характером, чтобы удачно руководить городом в течение такого длительного времени. Расскажите, как же Вы справляетесь?

Огромные голубые глаза, в которых читались наивность, томность и осознание собственной красоты ожидающе смотрели на Лазинноя. Последний же отделался несколькими общими фразами, отшутившись, что негоже в столь замечательный вечер говорить о скучной работе, но с тех пор его задумчивый взгляд стал всё чаще останавливаться на Аянтэ. Тот же, словно окончательно определившись со своей первой целью, стал избегать прямо обращать свои реплики Ниаферту, веерно распределяя своё внимание по кругу приближённых лорда Лазинноя, но отпуская такое количество намёков и двусмысленностей, косвенно адресованных наместнику Мораэна, что Пэлу стало даже неловко.

Так продолжалось более часа, вечер клонился к завершению, некоторые гости начали покидать приём, а Пэл и Аянтэ словно случайно встретились в приусадебном парке, куда оба с разных дверей вышли проветриться и посмотреть на звёзды Мораэна. Стряхнув с себя фальшивую истому, Аянтэ хищнически оглянулся, магически проверив отсутствие слежки, и увлёк Пэла в заброшенный закоулок сада, не забыв активировать заклинание от подслушивания.

- Каков твой дальнейший план?

- Думаю, Лазинной уже решил пригласить меня провести с ним ночь, - деловито ответил Аянтэ.

- И?

- И я проведу.

- Что?!

- Спокойно, Пэл, я не собираюсь с ним спать. Он не в моём вкусе. Но ему необязательно знать этого. Пойду с ним в его покои, наколдую ему сладкий сон о самой волшебной ночи в его жизни, он не отличит его от реальности. Утром буду вести себя так, будто мне совершенно снесло от него голову. Если даже он не начнёт хвастаться сразу же, то через два или три дня непременно неосторожно выболтает что-то о своих делишках. Я ему намекну, что мне нравятся "плохие" парни. А когда узнает, что у меня есть всё же некие благородные принципы, он заложит подельников, - Аянтэ игриво подмигнул, но Пэлу было не до веселья.

- Я против.

- Почему же, Пэл? - Аянтэ искренне удивился. - Не беспокойся, мои честь и достоинство не пострадают. Вплетённые мной грёзы ни один человек не отличит от реальности.

- В этом я не сомневаюсь. Но такое поведение порочит тебя как божество.

- Брось, я сейчас Аянтэ.

- Никто не знает, что ты соффит. Никто не узнает, что Аянтэ не сделает того, что хочет Лазинной, но дело не в этом, как ты не понимаешь? Такое поведение, пусть вы на самом деле и не переспите, порочит честь и достоинство сразу двух богов. Соффита Алэилера и соффита Анакреонта.

Аянтэ даже слегка отшатнулся и замер.

- Вот как ты заговорил, - едко произнёс он. - Прямо как Сапфир.

- Сапфир тут не причём, - скривился Пэл, которому было неприятно напоминание о сопернике. - Я и сам так считаю. Я понимаю, что ты хотел позабавиться и повеселиться, и я приветствую это. Но извини, я должен сказать, что тут ты переходишь всякие границы.

- Да, Сапфир бы непременно пресёк бы эту игру, старый зануда. И потом бы читал мне мораль несколько дней. Давай ты не будешь вести себя как он, хорошо, Пэл?

Аннивэрэлл мучительно посмотрел на своего возлюбленного.

- Ты правда хочешь манипулировать мной с помощью имени Сапфира? Как твой временный телохранитель я против подобного оскорбительного для божественности плана. Но соффит вправе пренебречь советами телохранителя.

- Хорошо же, я покажу тебе, как поступил бы соффит, раз ты этого хочешь, - ледяным тоном проговорил Аянтэ, мгновенно выпуская ауру хранителя Кристалла и меняя облик.

Разозлённый Алэилер, даже не думая приглушать сияние своей ауры, сделал шаг в сторону, и от его движения ткань мира послушно разошлась порталом в кабинет Лазинноя. Пэл, не колеблясь, шагнул следом. Гнев Алэилера неприятно трепал его ауру, но что-то подсказывало Аннивэрэллу, что он поступил правильно, не позволив себе поддаться на эту манипуляцию заигравшегося юного бога и высказав честно то, что думает. Пусть даже сейчас он поступает так же, как Сапфир.

- ...после отъезда гостей, - услышал Пэл обрывок фразы Лазинноя, адресованный другому члену городского совета, с которым они уединились в кабинете наместника.

В следующий момент люди упали на пол, раздавленные тяжёлым полыханьем ауры соффита. Алэилер подошёл к Ниаферту и лёгким движением руки заставил его взмыть в воздух на уровень своего лица. Подтянув корчащегося человека к себе поближе лицом к лицу, Прекраснейший резко и грубо инициировал ментальный контакт с кристаллитом подчиненного, быстро и беззастенчиво считывая информацию напрямую из его мозга. Пэл стоял в полушаге справа за спиной соффита и наблюдал за манипуляциями бога, недоумевая, почему Лазинной не расслабится и не перестанет причинять сам себе дополнительную боль попытками сопротивления. За полминуты Ал получил всю нужную ему информацию и небрежно бросил человека на пол со злой ухмылкой - тот был, конечно, жив, он отделался небольшим ожогом кристаллита из-за сопротивления и очень глубоким потрясением. Затем Алэилер сделал шаг в сторону неподвижно лежащего на полу советника наместника и повторил всю процедуру заново.

...Бросив и его на пол, Ал мерно проговорил в пространство, глядя перед собой отрешённым взором.

- Привести мне остальных членов городского правления. Сейчас же.

По однозначно читаемому невербальному второму слою приказания Пэлломелан понял, что распоряжение отдано не ему и не двинулся с места, а вот стонущие на полу люди тут же кое-как поднялись на ноги и стремительно бросились прочь из кабинета, исполняя приказ соффита, которому невозможно было противиться из-за врождённых инстинктов расы людей Кристалла.

- Ты думаешь, я не умею, подобно моим братьям, отдавать приказы и грубо вытягивать всю нужную мне информацию из кристаллитов, Пэл? - бог перевёл фокус внимания на своего приближённого, болезненного жаля иголочками опасности его яростно бьющейся ауры и сладостно маня всё ближе и ближе своей невыразимой, неземной красотой. Он приблизился и положил узкую ладонь, которая, казалось, и сама сверкала в лучах полыхающего в короне Кристалла, на щеку молодого мага, нежно гладя его кожу. Аннивэрэлл, замерев, заворожённо смотрел на любимое божество, рассматривая безупречные черты лица, созданные самим Кристаллом по Ему одному ведомым тайным законам высшей гармонии, он любовался и преклонялся перед Прекраснейшим, но в этот раз твёрдо ощущал, что не теряет себя.

- Я так не думаю, Ваше Величество, - покорно произнёс маг, стараясь не размышлять о том, как могли бы ощущаться ласки находящегося в этом облике Алэилера. Он коснулся лежащей на его щеке руки, проведя пальцами по изящным, усыпанным перстнями фалангам. - Я сказал, что думаю, в первую очередь как Ваш друг, совершенно искренне. Если хотите... Вы можете посмотреть сами.

Пэл шевельнул головой, приглашая соффита ментально присоединиться к его кристаллиту.

- Не нужно, я не хочу причинить тебе боль, - покачало головой воплощение Кристалла. - А сейчас я слишком несдержан. Эти двое не раз брали взятки, делили городской бюджет, руководствуясь соображениями личной выгоды, не исполняли свои обязанности, в общем, развели тут тиранию.

Остатки сочувствия к пострадавшим от ожогов кристаллита тут же испарились.

- Поделом им.

Невысказанное "А Вы ещё хотели их обхаживать" так и не сорвалось с языка Пэла в лучах ярко освещающего кабинет Кристалла.

- Я рад, что мы не поссорились, - Пэл нежно отвел руку соффита от своего лица и, избегая тыльной стороны, которую целовать позволительно было только супругу, благоговейно коснулся губами ладони и пальцев.

- Ну что ты, Пэл, - наконец, улыбнулся Алэилер, и его аура прорядилась нитями тепла. - Мы не поссоримся.

Всю городскую администрацию Мораэна после допроса, проведённого соффитом Алэилером, отправили под суд.


Подводный храм


Столица встретила влажным бризом с залива, и Пэл ощутил, как мрачное напряжение последних месяцев, наконец, отпускает его. Полгода он провёл на обучении в мирах недружественной его расе энергетики, оттачивая не только навыки выживания, но и развивая стратегическое мышление: основным заданием этого долгого выезда была разработка и проведение кампании по мягкой экспансии заранее выбранного мира. Такого рода задачам обучали только тех студентов, которым в будущем предстояло сопровождать богов в их частых посещениях иных миров и отвечать за расширение дипломатического либо военного влияния - полугодовая практика развивала сразу оба этих аспекта, не забывая проверять хитрость и изворотливость обучающихся в вопросах собственной безопасности.

Иными словами, Пэла постоянно пытались убить. Конечно, в самом крайнем его случае его бы спасли. Наверное. Во всяком случае, за ним и несколькими такими же избранными присматривали опытные и сильные маги-наставники. В эти испытания они практически не вмешивались и даже не присутствовали, но следящие заклинания делали свою работу. Неумение предотвратить покушение выходцев из местного населения и правильно сориентироваться в сложной сети интриг, которую плели практиканты, чтобы, фактически, захватить чужой мир, - означало бы провал и неудовлетворительную оценку.

Пэл справился, не погиб - хотя какой именно оценки заслужили его действия, он ещё не знал, так как на анализ подобной информации у учителей уходит довольно много времени, ведь они изучают последствия принятых проверяемыми решений, наблюдая, к чему те приведут в выстраивании отношений с рядом проблемных и притом стратегически не особо важных миров, где считается приемлемым проводить подобные тренировки молодёжи.

Однако эти полгода едва не сломали его, тяжким грузом ложась на сердце. Едва не сломали и привили паранойю. Пэл ещё не встречался со своими друзьями, проходившими совсем иные испытания в других местах: они тоже должны были примерно в это же время прибыть в Столицу. Во время таких сложных выездов запрещено общаться с кем бы то ни было за пределами мира, поэтому даже просто обменяться весточками с Андором, Сэилом и Онизеном он не мог. По той же причине Пэлломелан не встречался и со своим возлюбленным богом, соффитом Алэилером, который, конечно же, непременно навестил бы его в этой мрачной ссылке, если бы мог сделать это незаметно. Но ещё перед отправлением Пэла на задание Ал сообщил, что даже у него исчезающе мало шансов проскочить мимо сети заклинаний, следящих за ходом испытаний, и избежать при этом разоблачения, - а такой визит непременно сочли бы поддержкой своего протеже, что отразилось бы на репутации молодого лорда Аннивэрэлла.

Поэтому сейчас Пэлу казалось, что он вышел из тюрьмы и учится заново дышать, наслаждаясь ласкающе белой аурой Столицы его родного мира. Он покинул резную арку телепортера, миновал охрану и ступил на оживлённую портальную улицу, заполненную отправляющимися на задание военными отрядами и такими же, как он, только что прибывшими из дальних краёв, людьми.

Стройная фигура в светло-сером плаще с накинутом на голову капюшоном отделилась от толпы и уверенно направилась навстречу Пэлломелану. Лёгкая танцующая походка, словно под аккомпанемент неслышного зубчатого и чуть острого ритма каким-то непонятным образом отделяла её от снующих мимо прохожих, будто невидимой стеной ограждая и отодвигая всех прочь на расстояние шага. Лишь мгновение спустя Пэл понял, что это не игра его утомлённого восприятия, а тонкая, едва ощутимая магия незаметно вплетается в ежедневную суету портальной улицы, невидимыми вихрями переплетаясь вокруг своего скрытого источника.

Мир отступил, обтекая их, будто воды беспокойного ручья рассекающий его камень, когда облачённый в скрывающий облик магический плащ соффит Алэилер, небрежно приглушивший свою ауру и не прибегший на сей раз к личине Аянтэ, схватил Пэла за руку.

- Здравствуй, друг мой, - тихо проговорил Ал, обнимая замершего и растерянного мага.

Пэл молчал, не находя слов и растворяясь в тихих и нежных потоках ауры божества, отражающих сейчас его настроение. Слова и не были нужны: Алэилер мог читать всё, что творилось в душе Пэла, который и не думал закрываться, подавшись навстречу и ментально распахнувшись в этом отделившем их от всего мира моменте единения после долгой разлуки. Живительные потоки энергии Кристалла, смягчённые Алэилером, заставляли мага чувствовать себя заново рождающимся - мрак последних месяцев отступал, тёмным илом оседая на дно его души.

- Пойдём, провожу тебя до дверей твоего особняка, - предложил Ал, беря Пэла под руку и увлекая его за собой.

Следовало возразить, что Алэилер нарушает все возможные негласные правила и традиции, так запросто появившись на улицах Столицы без свиты или прикрытия образа Аянтэ, в своём истинном облике лишь со слегка приглушённой аурой (пусть и таким образом, что она совершенно не бросалась в глаза), дожидаясь его в толпе у портала, словно обычный человек, и сейчас намереваясь проводить его до дверей дома, тогда как это Пэлу полагается почтительно провожать соффита до Дворца. Но Аннивэрэлл промолчал, ощущая приступ внезапной робости и признавая за Алом право ниспровержения и попрания всех возможных правил приличия, как того вздумается его бунтующей непостижимой золотой душе.

- Тебе, наверное, интересно, что у меня происходило во время твоего отсутствия, - беззаботно щебетал Алэилер, лучась радостью встречи. - Одна скукота и тишина. Я даже не ходил никуда, в смысле за пределы мира. Так хотелось посмотреть на то, как ты там справляешься, но Ан меня всё запугивал, что даже интерес к ходу испытаний, пока они не закончились, может быть неверно истолкован и принят за невысказанный приказ тебе подыграть. Врал, наверное, чтобы у меня было меньше шансов обнаружить лазейку в следящих кастах и прийти к тебе в гости, а может и правда, от этих золотокровых зануд-проверяющих всего можно ожидать, даже такой извращённой угодливости, связывающей по рукам и ногам.

Алэилер вдруг осёкся, переводя дыхание, и проникновенно проговорил совсем другим тоном:

- Я чудовищно скучал.

- Я тоже очень скучал, Ал, - нежно ответил Пэл. - Думаю, что я справился вполне достойно, хотя я тоже опасаюсь некоторой пристрастности в оценках, только...

Пэл запнулся, его обострённая постоянными покушениями на его жизнь интуиция вдруг дёрнулась ощущением чужого пристального взгляда. Не мог же кто-то из недоброжелателей или мстителей за чужую, оборванную Пэлом жизнь последовать за ним через все охраняемые порталы миров-колоний и в итоге отследить его до самой Столицы? Или всё-таки мог?..

-...только в отрицательную сторону, - машинально закончил свою реплику Аннивэрэлл, оборачиваясь и пытаясь заклинанием отыскать шпиона. Пусть нахал знает, что он заметил слежку.

- Да-да, я тоже не хотел, чтобы Сапфир курировал твою практику, - легкомысленно продолжал болтать Ал, не обращая внимания, что Пэл уже вовсю окружает их двоих всеми известными тому защитными чарами. - Искушение занизить тебе оценку, чтобы самому в будущем занять место моего телохранителя, было бы слишком велико.

Пэл бросил на соффита немного озадаченный и возмущённый его легкомыслием взгляд - он же тоже должен почувствовать слежку, а ведёт себя как ни в чём не бывало. Конечно, защищать их обоих является обязанностью Пэла, раз уж тот претендует на место его личного охранника, но...

- И поэтому я подыскал Сапфиру занятие, которое гарантированно не дало бы ему возможности отвлекаться, - Ал вдруг резко остановился и вскинул руку, небрежно сложив пальцы в подзывающем жесте. Блики света камней соффитских перстней рассыпали солнечные лучи сверкающим водопадом сполохов. Миг - и Алэилер спрятал руку со слишком дорогими украшениями-артефактами в рукаве плаща, а Пэл, продолжающий нервно оглядываться, увидел, как из толпы снующих горожан к ним направляется высокий, богато одетый человек с до неприличия короткими светлыми волосами.

Лорд Раэлдэм`Нэирт, Сапфир!

-...А точнее согласился на предложение моего супруга утвердить его моим временным телохранителем, пока ты проходишь свою практику по стратегическому планированию экспансии другого мира. Таки увязался за мной, видишь, - расстроенно вздохнул Алэилер. - Я бы предпочёл, чтобы вы встретились попозже, и потому пытался выскользнуть из Дворца незаметно.

Пэл, не скрывая неприязни, сверлил приближающегося андрогина мрачным взглядом. Полгода! Целых полгода, пока он там с трудом выживал в мирах с грязно-тёмной аурой, превозмогая лишения и страдания, этот лощёный золотокровый наслаждался обществом его бога! Ответный взгляд удивительного оттенка тёмно-синих глаз равнодушно скользнул по Пэлу, ничего не выражая, холодным приветствием с едва заметным пренебрежительным кивком головы и остановился на укутанной плащом фигуре, ловя каждое её движение. Остатки отбитого поискового заклинания Пэлломелана осколками скатились с ауры Сапфира. Пэл решил хамски пренебречь ответным положенным приветственным поклоном.

- Ты почему позволяешь себе тайно красться за мной? - недовольно спросил Алэилер подошедшего. - Это, по-твоему, нормальное положение дел?

- Простите, Ваше Величество, но моя обязанность следовать за Вами, когда Вы покидаете Дворец, - с нотками уместного сожаления в голосе негромко отвечал Сапфир.

- Тебе просто нравится шпионить за мной! - яростно прошипел Ал в ответ, отворачиваясь прочь и возобновляя прерванный маршрут.

Какое-то время никто не нарушал тишину, и Пэл, ловя отблески гнева своего бога, в своём обращении с временным телохранителем мгновенно напомнившим Аннивэрэллу других хранителей Кристалла, предавался раздумьям о том, как эти долгие полгода Сапфир неотступно преследовал Прекраснейшего - неудивительно, что тот даже отказался от привычных прогулок по иным мирам! А сейчас этот заносчивый тип просто испортил им долгожданную встречу. Должно быть, специально, напакостил Пэлу хоть так, раз не удалось подпортить оценки.

- Ну и долго ты намерен следовать за нами? - уже гораздо спокойнее спросил Ал спустя несколько минут. - Тебя же уже разоблачили.

- Я могу вновь отойти на несколько метров, - угрюмо отвечал упрямый золотокровый, - но не могу уйти. Соффиту не подобает пешком в одиночестве гулять по Столице, оградив сияние Кристалла лишь простым магическим плащом...

- Да брось, Инксе, что может случиться со мной в родном мире? - легко отмахнулся Ал, уже полностью, видимо, справившись со своим возмущением. - И отличный плащ, он мне к лицу!

Не успел Пэл обдумать очевидное пренебрежение его собственной персоной как сопровождающего соффита в прогулке и проникнуться негативом от этой очередной подколки Сапфира, как нежно-фамильярное "Инксе" обожгло его словно огнём. Кажется, он вообще первый раз в жизни слышал, чтобы кто-то называл лорда Инксефилнета Раэлдэм`Нэирта по имени, не по фамилии или прозвищу! И трижды возмутителен был тот факт, что именно Алэилер обращался к нему так, да ещё по уменьшительной форме, подобно сокращённому "Пэл", уместному только в устах ближайших друзей.

- Разумеется, к лицу, - Сапфир ответил на кокетство Ала с искренней улыбкой и неприкрытым восхищением во взгляде, - Вам абсолютно всё к лицу, Ваше Величество.

Пэл с холодной яростью подумал, что эти двое сблизились за полгода их, казалось бы, проблемного взаимодействия гораздо больше, чем того можно было ожидать.

- Именно поэтому охранник, отгоняющий от Вас навязчивых поклонников, нужен Вам в том числе и в родном мире.

- Ладно, ладно, убедил, - усмехнулся Ал. - С тобой проще согласиться, чем препираться часами. Свали на свои несколько метров, дай посекретничать.

Не забыв почтительно поклониться, Сапфир послушно отошёл, умело растворившись в толпе, а соффит обернулся на Пэла, украдкой из-под капюшона рассматривая его лицо.

- Начина-аается, - протянул сварливо из скрадывающей черты его лица тени заклятой одежды. - Ещё один чёртов ревнивец. Не так посмотрел, не тем тоном ответил, не убил за слежку...

- Обратился по сокращённому имени, - сухо уточнил Пэл, заканчивая неприятный ему перебор вариантов.

Ал фыркнул, но снизошёл до объяснений.

- Не всегда уместно упоминать секретное прозвище: Ан иногда называет его так, я и привык.

- Ты не обязан объяснять, - мрачно перебил Пэл. Вообще-то положение соффитов делало вполне допустимым фамильярное обращение к любому из подчинённой им расы людей.

- Так считает только часть тебя, - покачал головой его прекрасный спутник. - И я уже сказал, почему согласился оставить его рядом: это был единственный способ надёжно удержать Сапфира от возможных интриг против тебя. Конечно, не факт, что он бы стал играть грязно, но всё-таки лучше перестраховаться: как я понимаю, он довольно сильно хочет занять эту должность, а не просто следует указаниям Анакреонта, как я думал раньше.

- Ещё того "лучше", - буркнул окончательно расстроенный Пэлломелан.

- Я по-прежнему против вашей прямой конфронтации, - серьёзно проговорил Алэилер. - Я вижу, что ещё немного, и кто-то из вас будет готов вызвать другого на дуэль, ведь вы оба уже позволяете себе публично оскорбительно себя вести.

- Это он считает меня пустым местом, а не я его! "Гулять пешком в одиночестве"!

- Мне напомнить, что ты не приветствовал его даже кивком?

Иерархичность культуры их мира приравнивала подобное поведение среди аристократов к прямому оскорблению, смертельная дуэль за которое являлась полностью оправданной в глазах спесивого общества. Беда только в том, что соффиты крайне негативно относились к дуэлям среди своих приближённых, и Алэилер, насколько знал Пэл, в этом вопросе полностью поддерживал своих коллег.

- Ему я головомойку ещё устрою, - мрачно продолжал Ал. - За всё вот это вот, под что он меня подставил выбором своих словесных конструкций. И за испорченное настроение тоже. А тебе я запрещаю драться с ним, Пэл.

Маг грустно усмехнулся, подумав, что это больше похоже на защиту: против Сапфира у него, молодого, пусть и талантливого человека из незолотокрового рода не было никаких шансов.

- Конечно, как скажешь, - примирительно произнёс он, чувствуя, что Ал вновь заводится. На самом деле Пэл, конечно, допускал возможность драки с Сапфиром в некоторых особых обстоятельствах... но об этом явно не стоило размышлять сейчас, в компании воплощения Кристалла.

- Раз он нам испортил встречу, то сделаем вот что, - уже веселее сказал Ал, которому явно пришла в голову какая-то сомнительная идея. - Ты, я смотрю, совсем не устал сегодня, а раз длительного отдыха тебе не требуется, то будь готов составить мне компанию через пару-тройку часов. Сходим на прогулку. Возьми оружие на всякий случай.

- В другой мир? - деловито уточнил Пэл, мысленно перебирая свой фамильный арсенал.

- Нет, в этот, - хихикнул Ал. - Но ты будешь удивлён, я обещаю.

- Мы что, собираемся в Заброшенный Дворец? - чувствуя неприятный холодок в желудке, Аннивэрэлл назвал сразу самый страшный вариант из имеющихся, абсолютно закрытую для посещения зону, где пару тысяч лет назад погибли почти все соффиты предыдущего поколения в результате какого-то невообразимого опыта над пространством и временем.

- Гммм, тогда я бы посоветовал тебе с ног до головы обвешаться стабилизирующими артефактами, но твоя идея определённо очень интересна... Может и правда махнуть лучше туда, - задумчиво протянул Алэилер. - Хотя, наверное, лучше позже, такое не пройдёт незамеченным, а мне бы не хотелось отрицательно повлиять на твою карьеру - после последнего раза я обещал Совету туда больше не соваться...

- Это может быть действительно опасно для тебя?

- Смеёшься? Это нестабильный калейдоскоп завихрений пространства и времени, он опасен абсолютно для всех. Там даже Кристалл как будто двоится.

- Тогда определённо лучше не стоит, - Пэл, конечно, переживал вовсе не за свою карьеру.

- Мы там ещё побываем, я обещаю, - друзья зашли за ограду поместья Аннивэрэллов, и Ал снял капюшон, подмигнув своему спутнику. Кристалл во лбу обманчиво хрупкого существа блеснул густым белым бликом, притягивая взгляд.

- Но пока я подыскал другой вариант, хотя и связанный с гораздо более древней историей, чем Заброшенный Дворец.

- Хм, я заинтригован, - в отсутствии оставшегося по ту сторону ограды Сапфира настроение Аннивэрэлла стремительно выправлялось.

- Ты ни за что не догадаешься, - Алэилер прильнул к Пэлломелану в прощальном объятии, целуя его в губы и беззастенчиво завораживая своей врождённой магией. - Через пару-тройку часов, жди и никуда не уходи.

Поднявшись на четвёртый этаж своего особняка, Пэл почти мгновенно отыскал на некотором отдалении от поместья укутанную в магический плащ фигурку, которая оживлённо жестикулировала, что-то доказывая второй, находящейся рядом фигуре. Мгновенье, и более хрупкий силуэт в смазывающем контуры заклятом плаще отвешивает своему сопровождающему стремительную пощёчину, от которой твёрдо стоящий на ногах воин отлетает в сторону на пару метров, - о необычной физической силе соффитов очень легко забыть, наблюдая изящество их облика. Сапфир встал лишь затем, чтобы тут же упасть перед богом на одно колено, видимо, принося свои извинения, хотя Пэлломелан предпочёл бы, чтобы он окончательно вывел Ала из себя и тот его убил. С другой стороны, Алу не нравится убивать людей вверенной ему расы, он, должно быть, расстроился бы, если бы это случилось, так что не стоит.

Пэл содрогнулся, подсматривая обещанную "головомойку" и не понимая, какие же соображения могут заставлять Сапфира после всего этого продолжать добиваться должности телохранителя соффита Алэилера. Но в том, что он всё равно не отступится, можно было не сомневаться.


Когда обещанные пара часов вышли, Пэл как раз находился в собственном кабинете, разбирая бумаги, скопившиеся во время его отсутствия. Зеркало в полный рост между шкафами с книгами вдруг углубилось золотистой рябью портала, закрутившись симметричной энергетической воронкой концентрированной магии, и выпустило из своей густой пелены шагнувшего в комнату Алэилера. Во всём белом, с едва заметной в волосах серебристой нитью вместо соффитской короны, с так же аккуратно свёрнутой аурой, он тепло улыбнулся вскочившему Пэлу и сказал:

- Ну, уж теперь-то за мной не может быть "хвоста". И, чтобы он и не появился, дальше прыгнем, телепортировавшись.

Мгновенные перемещения с помощью магии внутри мира были практически запрещены из-за своего пагубного влияния на ткань реальности. В Столице работало несколько статичных порталов, не вредящих окружающему, также считалось приемлемым задействовать магию телепортации в особо серьёзных случаях и по военной необходимости, если речь шла о специальных отрядах, - и, разумеется, этот запрет не касался богов.

Когда Пэл проверил своё оружие, Ал подошёл ближе, практически вплотную, и взял его за руку. Аннивэрэлл даже не заметил момент перехода, изучая цвет радужки глаз бога: там, куда попадала тень, светло-голубой оттенок немного сгущался, словно чистое небо самых ранних сумерек, а там, куда падали солнечные лучи, царили безбрежные небеса летнего полудня. Солнечные лучи?

Пэл слегка встряхнул головой, осматриваясь: они стояли в редкой рощице на берегу огромного тихого озера, а кожу ласкал тёплый, значительно более тёплый, чем в Столице, воздух. Алэилер рассмеялся, и какая-то птица радостно чирикнула в ответ из густой зелени ветвей.

- Жаль, ты себя со стороны сейчас не видел, Пэл! Ты ожидал портал со спецэффектами, громом небесным и землетрясением? Можно, конечно, и так, но зачем.

Пэлломелан чуть робко улыбнулся, всё ещё не в силах привыкнуть к тому, что Прекраснейший свободно находится рядом с ним, даже не меняя чарующий облик на свою более человеческую маскировку, Аянтэ. Как ему этого не хватало в последние полгода!

- Тут тепло, - с наслаждением вдохнув запахи летнего леса, отметил маг.

- Да, мы находимся немного южнее Столицы. Примерно за полматерика от неё.

- Ого, далековато.

- Вот это озеро, - Ал показал рукой на голубую тихую гладь в пляшущих алмазах солнечных бликов, одновременно увлекая Пэла за собой туда, где деревца рощи постепенно расступались, - находится на месте одного очень-очень древнего города. С тех пор, как в результате землетрясения озеро увеличилось и поглотило поселение, тут на многие лиги вокруг никто не живёт.

- Никогда не слышал о подобных катаклизмах за последние тысячелетия. Что-то, что решили не упоминать в хрониках?

Хроники в мире Пэла, особенно в той части, что касалась старого времени, пестрили многочисленными пробелами и умалчиваниями: ход истории не фиксировался столь же тщательно, как часто заведено у многих других разумных цивилизаций. В конце концов, за ходом мирового развития следили именно соффиты, это являлось их заботой, а людям от начала веков предназначалось наслаждаться тем райским местом, что хранил для них всех Кристалл, - а об остальном позаботятся боги, аватары Создателя.

- Думаю, упоминали - в тех хрониках, что писались за пару десятков веков после катаклизма, - отозвался Ал. - Но сейчас, конечно, о том времени никто не помнит, ведь это случилось около тридцати тысяч лет назад.

Пэл едва не поперхнулся воздухом.

- Ты нашёл упоминание об этом где-то в недрах закрытых разделов Дворцовой библиотеки?

- Нет, Пэл, ни одной хроники, где упоминалось бы об этом, не осталось. Всё наоборот, я сначала нашёл это место, услышал его тихую песню, такую особенную, ни на что не похожую, она звала меня, туда... - Ал кивнул в сторону озера и умолк ненадолго.

Роща кончилась, и друзья вышли на песчаный пляж, сбегавший до самой воды. Пэл машинально активировал бытовое заклинание защиты обуви от песка, настолько белого и мелкого, что так и тянуло прилечь на него, утянув за собой Прекраснейшего, лежать рядом с ним, смотреть на небо, провожая взглядом бегущие облачка, и растворяться в этом бесконечном блаженстве. Но Ал, похоже, был совсем не расположен к ленивой неге сейчас.

- Пришлось самому всё исследовать и убедиться воочию, - улыбнулся соффит. - А потом уже поискать информацию в Кристалле. Остатков древних поселений очень много, но это особенное, и вовсе не потому, что его затопило.

- А почему же? - Пэл ждал подвоха: это было бы в духе Ала нарваться даже там, где никто не ждал опасности.

- О, увидишь. Мы с тобой спустимся к одной удивительно хорошо сохранившейся постройке, - Алэилер подошёл к воде и зовуще обернулся к Пэлу, последний же, хоть и предпочёл бы понежиться под тёплыми лучами на этом приятном пляже, расточая ласки своему божественному спутнику, не мог не пойти следом. - И ты прикоснёшься к древней истории, о которой в курсе лишь единицы из ныне живущих.

Бог сделал несколько шагов по поверхности воды, не погружаясь в неё, и Пэл, поддерживаемой магией Алэилера, шёл за ним, про себя вновь дивясь этому уже знакомому ему чуду.

- Сначала я злился и психовал, когда понял, что это и зачем было выстроено, - меж тем делился своими переживаниями хранитель Кристалла. - Но потом смог порадоваться тому, что старые времена давно прошли и сейчас никто даже не помнит о таких строениях. И, если вдуматься, это любопытная страница истории и показатель того, насколько чудовищна раса, к которой я принадлежу... Хорошо, что я не родился в те времена.

Не на шутку заинтересованный этой информацией и успокоенный оттого, что в древнем подводном здании на них никто не будет нападать, Пэл шёл рядом, всё дальше и дальше по озёрной глади. Ал протянул руку и коснулся его ладони, переплетая их пальцы и искоса, будто украдкой поглядывая на своего друга. Аннивэрэлл догадался, какие мысли беспокоят его возлюбленного, и открыто посмотрел на Ала, любуясь красивым профилем.

- Не беспокойся, что бы я ни узнал о древних временах и соффитах прошлого, это не изменит моего отношения к тебе, - нежно произнёс он. - Ты не имеешь никакого отношения к тому, что было раньше.

Да и даже если бы имел, для Пэла, иногда полностью забывавшего себя в обществе Алэилера, это было бы совершенно неважно - но от этого признания он предпочёл воздержаться. Ал бы, несомненно, расстроился, но Аннивэрэлл ни видел ничего страшного в полной вседозволенности и злоупотреблении ею со стороны золотых богов, инстинктивно ощущая всех их действия оправданными и освящёнными самим фактом их существования.

- Что ж, - Ал остановился, следуя только ему известным ориентирам: Пэл не слышал никакой тихой манящей песни и не ощущал во всём озере ничего необычного, - раз так, ты готов? Мы пришли.

Маг не знал, как именно им предстоит спускаться под воду, но во всём полагался на соффита. Пэл кивнул, и Ал сделал шаг к нему, развернувшись и взяв его за руки, словно для совместного танца - и мир медленно и плавно закружился вокруг них, хотя андрогины не двигались, застыв где-то на стыке озера и неба. Поверхность воды осторожно и медленно углублялась, почтительно раздаваясь в стороны и пропуская пару магов в их торжественном кружении всё глубже и глубже, и так до тех пор, пока они, в центре большого пузыря воздуха, не оказались полностью под водой.

Погружение продолжалось, неощутимо и бесшумно, словно медленный полёт - лишь вокруг становилось всё темнее, но на голове Алэилера вдруг вспыхнула материализовавшаяся корона соффита, и ярко горящий слепящим белым светом Кристалл разогнал тьму, будто второе солнце.

- Как в сказке, - не выдержав, прошептал Пэлломелан заворожённо.

Губы Алэилера изогнулись полуулыбкой, и сияние Кристалла неожиданно оказалось где-то над головой, когда юный соффит прильнул к нему в поцелуе. Так, кружась и целуясь в ярких переливах Кристалла, они и опустились до самого дна, полностью потеряв ощущение времени.

Наконец, оторвавшись от Пэла, Ал указал куда-то за спину. Аннивэрэлл обернулся и разглядел вместо ожидаемых руин неясные контуры высокого и величественного здания с колоннами. Одновременно словно летящее вверх и подавляющее своей основательностью, оно, должно быть, производило неизгладимое впечатление до катастрофы. Кружение остановилось, и пузырь с воздухом, словно управляемый аппарат, направился прямо к зданию. Пока они вплывали под высокие своды этого строения, Пэл рассмотрел там и сям выщербленный и потрескавшийся камень кладки - но, тем не менее, тридцати тысяч лет этому подводному дому он бы не дал.

Длинная галерея под конец окатила кристаллит ощущением сконцентрированной магии - и не успел Пэл обдумать мысль, что, наверное, здание-то заклятое, потому и сохранилось так хорошо - как вдруг ему показалось, его вышвырнули куда-то прочь, словно он вынырнул из портала где-то в другом месте. Тело сориентировалось само, и он поймал равновесие, приземлившись изящно и красиво, как и положено человеку его происхождения. Рядом стоял Алэилер, наблюдая за Пэлом, и последнего запоздало осенило:

- Воздух! Тут нет воды! - так вот что означало ощущение перехода, вовсе не портал, а просто смена среды. Его слова эхом разнеслись под древними тёмными сводами.

Ал кивнул, расплескав белёсый свет Кристалла по стенам с какими-то сложными узорами, высеченными неведомыми скульпторами сотни веков назад.

- Это ты сделал? - дотошно спросил Пэлломелан, не слышавший раньше ни о чём подобном.

- Нет, я тут не при чём, - мелодично и как-то торжественно ответил Алэилер. - Я его таким обнаружил и ничем не вмешивался во внутреннюю магию этого строения. Чувствуешь? Так много чар... Сейчас так не строят.

- Дворец.

- Дворец спет, а не выстроен. И там совсем другие ощущения, открытые для всех помещения даже могут показаться обычными, лёгкая, ненавязчивая аура, а тут... Ты чувствуешь?

Здание давило и пригибало, несмотря на то, что они находились в большом зале - Пэл даже не видел потолка и дальних стен. Впрочем, энергия Кристалла в короне Ала сбивала кристаллит Пэла, и он не мог понять, действительно ли строение давит на него своими заклятьями или дело просто в необычности ситуации и окружающем их таинственном полумраке.

- Я не могу понять, - извиняющимся тоном проговорил Пэлломелан, и не думая просить Алэилера спрятать корону: это было бы святотатством. - Тут как-то странно.

- Странно - самое подходящее слово. Непонятно, потому что сейчас такого не строят. Как ты думаешь, что это за здание?

- Думаю, что-то общественное, для каких-то торжественных мероприятий, на жилой дом не похоже, архитектура, конечно, вполне замковая, но мелкий износ камней пола будто намекает на то, что тут ходило очень много людей...

- И силы вложенных магических ритуалов до сих пор хватает на то, чтобы не пускать сюда воду, массу озёрной воды над нами. Меня это тоже озадачило, когда я оказался тут первый раз - что же следует защищать подобным образом, кроме Дворца или личных жилищ знатных магов? Проще и быстрее построить новое здание суда или армейские корпуса, музей, библиотеку или академию - чем годами, если не десятилетиями складывать эти сложные касты. А тогда я ещё не знал, как именно это сделано... но ощущал, что сделано людьми, без помощи моих, гм, древних коллег, привкус магии другой.

Ал замолчал, и Пэл залюбовался его хрупкой белоснежностью в окружавшем их мраке ушедших тысячелетий. Поднял руку и любовно поправил белую прядь длинных волос, неловко выбившуюся из причёски. На секунду коснулся сложной сети заклинаний, поддерживающих переплетение волос соффита в определённом порядке, и отпрянул со смутным ощущением внезапного узнавания. Игра воображения или его расшатанных за последние полгода нервов, но что-то в этих сплетениях бытовой и обычной, в общем, магии неожиданно напомнило Пэлу узоры на древней стене в паре метров от них.

Он замер, не понимая, как трактовать это смутное ощущение-ассоциацию, и проговорил, отвечая на вопросительное движение бровей Прекраснейшего:

- На миг показалось, что твоя магия... какие-то элементы твоей ауры... словно перекликаются с чем-то в этом месте.

А затем помотал головой.

- Бред.

- Нет, вовсе не бред, Пэл. Ты верно ощутил, хотя не очень понимаю, как. Перекликается и правда. Больше, чем хотелось бы. Более того, я могу сделать так, - Ал подошёл к той самой стене с узорами и решительным жестом положил на неё руку.

Пэл следовал за ним, не отставая ни на шаг, - на всякий случай, он же должен защитить соффита, если вдруг что-то пойдёт не так. Окружающее пространство вспыхнуло, и зал, а следом за ним и соседние залы, и коридоры, и всё здание озарилось изнутри мерным золотым освещением, магическим, идущим от самых стен, потолка и пола. Узоры на стенах чуть заметно пульсировали белым свечением, выводя своё собственное соло в многоголосье активированных заклинаний.

- И опять я ничего не делал, никаких мысленных приказов или просьб, я просто положил руку на стену, - прокомментировал Алэилер. - Явил себя, так сказать, дал присоединиться к моей ауре.

А Пэл вертел головой, осматриваясь в, наконец, ярко освещённом пространстве. Зал блистал невидимым дотоле золотым убранством стен, магические светильники на изящных резных колоннах каждый как произведение искусства, причудливая лепнина под потолком и чуть вдали, в нишах за ограждениями по обе стороны зала десять статуй, едва взглянув на лица которых, - лица, которых он никогда не видел! - Пэл сразу понял, где они оказались. Всё мгновенно встало на свои места, хотя Аннивэрэлл ни разу не слышал о том, что когда-то существовал...

- Храм соффитов! - он едва сдержал заполнившее его благоговение и желание упасть на колени, неслышная песня проснувшегося святилища, наконец, заглушила ауру короны живого бога позади. Но падать ниц пред воспоминанием о соффитах древности, когда рядом находился живой и здравствующий хранитель Кристалла, было бы нелепым и, вероятно, ранило бы чуткую натуру Алэилера, который ненавидел подобного рода преклонение.

- Ты догадался гораздо быстрее меня, - ворчливо прошептали ему на ухо, обнимая его за талию сзади и прижимая к себе. Морок тут же отступил куда-то к узорчатым стенам, и Пэл почувствовал белую свежесть, приятно окатившую изнутри его энергетические каналы. Приглушённое, нежное прикосновение энергии Кристалла.

- Спасибо, - прошептал он, стараясь не думать, что бы с ним могло сделать древнее волшебство этого места, не будь рядом Ала. Свести с ума и оставить тут навсегда пускающим слюни безумцем?

- Да, примерно как моя врождённая магия, - ответил на его невысказанные мысли юный бог. - Извини, что я не выпускаю Кристалл сильнее, Он бы легко отогнал этот дурман, но если я это сделаю, то полностью разбужу Храм, начнётся самое настоящее представление, не хочу этого и тем более не хочу, чтобы ты это видел. Хоть Храм и такой древний, любого соффита из ныне живущих он тоже признает, так как предназначен для молитв всем сразу.

Ал замолчал, а Пэл смотрел на холёные кисти обнимающих его рук, отмечая, как тонко подчёркивают и оттеняют их красоту филигранно подобранные перстни.

- Твои волосы, - заметил Пэл, - когда я коснулся их, то понял, что что-то в твоей ауре, хоть она и спрятана, напоминает мне эти сложные сияющие узоры на стенах. Наверное, именно так Храм и узнаёт.

- Да. Ты удивительно чувствителен, Пэл. Это извивы ауры Кристалла, какой она становится, входя в живую плоть. И всё это здание, всю эту магию, всё, что тут реагирует на меня - создали люди, представляешь? И для чего... они достигли вершин магического искусства, подумай, какие города они могли бы создавать, какие больницы, или библиотеки, музеи, но они строили храмы для молитв соффитам. Существовали и именные храмы каждого соффита, и такие, совместные.

Пэл не находил в этом ничего ужасного: как ещё воплощать архитектурную магию, как не в подобных амбициозных проектах, поражающих своей роскошью и масштабом? Да, сейчас соффитам не возводят Храмов и не возносят молитв, традиция изменилась, но Пэлломелан не видел в этих древних обычаях ничего неестественного - наоборот, и сейчас бы такая мода могла бы с лёгкостью прижиться. А как это было бы красиво!

Он повернулся к Алу лицом и с нежностью взглянул на него. В голубых глазах плескалось возмущение, которое Пэлу совершенно не хотелось подпитывать, но врать тому, кого так беззаветно любишь, тоже было бы неправильно.

- Я бы хотел молиться тебе в таком храме, Алэилер, - едва слышно проговорил Аннивэрэлл, понимая, что вовсе не этих слов от него ждут.

Лицо юного соффита исказилось яростью, и Пэл, не задумываясь, что делает, опустился на колени, прошептав:

- Прости...

- Встань сейчас же, - глухо проговорил Ал дрогнувшим голосом.

Пэл повиновался, но поднять глаз на своего спутника не решался.

- Ты тоже считаешь, что именно так и следует себя вести? Позволять играть твоей жизнью или жизнью твоих близких, например, как игрушкой, ползать в пыли по полу, превозносить, молиться?

- Если не утрировать, то чем молитва отличается от тех просьб, с которыми принято обращаться к соффитам?

- Хорошо же, я покажу тебе, чем, - яростно, хоть и тихо, пробормотал Алэилер и, схватив Пэла за руку, потащил его в другой конец зала.

- Ал, не злись, пожалуйста, - пытался увещевать своего друга Пэл. - Тебе и так удалось как никому размыть эти границы, вон я и так обращаюсь к тебе на "ты", не соглашаюсь с тобой, спорю... иногда даже размышляю, правильно ли ты поступаешь... но почему мне нельзя любить тебя так, как велит моё сердце!

Алэилер резко остановился - Аннивэрэлл едва не врезался в него. Судя по всему, до цели, должной послужить доказательством невоздержанного бесчинства соффитов древности, они ещё не добрались, застыв неподалёку от одной из статуй. Пэл не рассматривал её, наблюдая изваяние только краем глаза, но что-то в нём показалось ему слегка неправильным, однако маг не стал сейчас обращать внимание на своё мимолётное ощущение, торопясь закрепить победу в этой перебранке.

- Ты действительно оцениваешь мои действия с точки зрения правильности или моральности поступков? - спросил Ал, не поворачиваясь, и Пэла пробил внезапный озноб от двусмысленности трактовки любого из возможного ответов и всей ситуации в целом. Этот вопрос в устах любого другого соффита был овеян опасностью сам по себе и звучал как прямая угроза, ответ на него мог быть только один, его подсказывал Аннивэрэллу иррациональный, заходящийся в немом крике инстинкт, пока он смотрел на белую фигуру, увенчанную короной со страшным живым и мыслящим минералом.

Колебался он только секунду, помня о том дне, когда впервые узнал, кто именно скрывается под личиной красавца Аянтэ без знаков рода на одеждах. Аянтэ плакал тогда, уверенный, что потеряет любого друга, который узнает его тайну, кто он такой на самом деле. И теперь, запоздало, Аннивэрэлл как никогда понимал причину этих опасений.

Сейчас Ал явно был не в том состоянии, чтобы заметить, в какую пучину вверг Пэла этот неосторожный вопрос, опрометчиво заданный именно в такой формулировке в текущих обстоятельствах.

- Да, - Пэл сказал чистую правду, стараясь думать о том, что его спрашивает друг, и только во вторую очередь априори безгрешное, священное воплощение источника магии всего мира. Инстинкт внутри него кричал, не замолкая, пытаясь его уверить, что вот теперь-то род Аннивэрэллов и прервётся, если Пэл сию же секунду не прибегнет к запретной телепортации, чтобы оказаться где-нибудь на другом конце света.

Соффит, наконец, развернулся и подошёл ближе, в глазах у него блестели слёзы. Инстинктивный страх мгновенно уступил место переполняющей нежности и желанию утешить, поэтому Пэл нашёл в себе силы проговорить:

- Не обижайся на меня, пожалуйста. Любящее сердце готово возвести храм своей любви, даже когда речь идёт о простых людях. Я люблю тебя, Алэилер. Кто же виноват, что при этом ты ещё и... - он выразительно уставил на Кристалл в короне.

Ал вздохнул.

- Да, мне тоже жаль, что я таким родился, - произнёс он уже гораздо спокойнее. - Ты меня безумно напугал, я подумал было, что этот распроклятый призрак прошлого отнимет тебя у меня и превратит в ещё одну во всём согласную, безвольную марионетку.

- Нет, ну что ты. Я готов тебе неустанно во всём возражать, если тебе это нравится, - пошутил Пэл, подходя ближе и обнимая Алэилера.

- Пфф, - фыркнул тот, обнимая Пэла в ответ. - Тогда ты станешь как Сапфир. И это мне точно не понравится! Я ценю тебя как личность и всегда внимательно выслушаю любое твоё мнение, расходящееся с моим в том числе, по любым моим действиям и решениям, но я всё же рад, что от природы ты склонен понимать меня, а не пытаться переделать.

- Ты же больше не жалеешь, что привёл меня сюда? Я так не хочу тебя расстраивать! Это уникальное и очень красивое место, о существовании которого я бы никогда не смог узнать сам. К тому же мне очень интересно, что привлекает твоё внимание на прогулках.

- Да-да, моя тайная жизнь, частью которой ты всегда хотел стать, - улыбнулся Алэилер, кладя голову на плечо Пэла и пробуждая в нём череду запретных желаний кажущейся беззащитностью этого жеста.

- Пойми и ты меня, мне сложно осуждать других, - на секунду маг осёкся, но всё же закончил мысль, - соффитов.

- Да? - вдруг неожиданно игриво спросил Ал. - А что ты скажешь об этом вот?

Он прервал интимность их тесных объятий и подвёл Пэлломелана к изваянию, которое только что показалось тому чем-то неправильным. Как и у прочих статуй, пропорции и проработанностью деталей этой ласкали глаз своей идеальной изящностью, бело-золотая аура свивалась вокруг невидимым цветком и казалась мерно дышащей, живой, лишь задремавшей на время. Будто ещё мгновенье, и соффит оживёт, проснётся, сойдя с пьедестала и обратившись носителем Кристалла из плоти и золотой волшебной крови, воскресшим из тьмы давно минувших эпох. Вдруг Пэл понял, что такая перспектива иррационально пугает его до ужаса - но почему же?

Он пристально изучал скульптуру, стараясь найти разгадку этой тайны, а изваяние будто пристально следило за ним из-за томно полуприкрытых век - на миг Пэлу даже показалось, что краем глаза он уловил, что зрачки соффита черны, словно безлунная ночь, и в них вспыхивает обычный для богов золотой сполох обращения к Кристаллу. Маг абстрагировался от зрения, сосредоточившись на кристаллите и воспринимаемых им ауре и энергии - и "увидел", что золотое облако вокруг идола увивает прекрасный тёмный венок с венчиками чернильно-чёрных цветов.

Пэл ахнул, отшатнувшись, словно среди гармонии и счастья обнаружил нечто гадкое и постыдное - теперь, когда он понял, в чём дело, он находил всё новые и новые детали, указывающие на то, что перед ним находится статуя легендарного и ужасного в своём попрании всех известных закономерностей чёрного соффита. Ныне никто и не верил, что такой сплав двух противоположных стихий, света и тьмы, тьмы, которой вообще-то Кристаллом был закрыт путь в этот мир, мог воплотиться в одном из золотых богов, и воспоминания о чёрном соффите сохранились лишь в детских страшилках для самых маленьких.

- Так это правда...

- Да, Пэл, он существовал.

Для людей расы Пэлломелана нет ничего более противоестественного, чем любая тёмная магия и сама чёрная энергетика - но жил однажды бог-воплощение Кристалла, который, помимо света Создателя, носил в своей душе и вечную чёрную ночь. Его боялись стократ сильнее, чем прочих богов, ибо ужас, внушаемый соединением несоединимого, смутно грозил разрушением всего привычного и попранием самих основ мира. Он притягивал, как прочие божества, и отталкивал своей инфернальностью, жестокостью, инаковостью и даже чужестью. Всё чёрное запретно, непознаваемо и мерзко, презираемо и должно быть уничтожено при проникновении в мир света и благодати, который создал Кристалл, но как же быть, если тьму в себе носит одна из Его непогрешимых аватар? В общем, чёрный соффит одним своим существованием сводил современников с ума, и Пэл всегда думал, что не стоит воспринимать детские страшилки серьёзно, ведь такого просто не могло быть никогда.

Как выяснилось, он ошибался. Вмиг посуровевшая давно ушедшая эпоха сейчас обжигала его своим ядовитым дыханием, в такт плавным колебаниям невидимых тёмных венков, украшавших статую чёрного соффита на тонком, энергетическом уровне.

- Вот видишь, - победоносно произнёс Алэилер, внимательно наблюдавший за Пэлом, а затем, рассмеявшись, нырнул в ауру статуи, переместившись вперёд и оказавшись почти вплотную у изваяния, спиной к нему и лицом к Аннивэрэллу, после чего подхватил один из грозных тонкоэнергетических венков и решительно надел его на себя, материализуя украшение на физическом уровне вьющимся растением с чёрными цветами. Венок изысканным контрастом подчеркнул белоснежные волосы и одежды Ала, но Пэл дёрнулся, как будто соффит накинул себе на плечи опасную ядовитую змею, и решительно выдернул Алэилера прочь из ауры идола, снял с него венок и почтительно, но всё же слишком поспешно водрузил его на статую чёрного соффита.

Юный бог расхохотался.

- Не беспокойся, я не "почернею", если примерю на себя эту штуку. Что ты скажешь о нём, а, Пэл? Чёрный соффит действительно существовал, и я уверен, твоё неприятие и отторжение сродни осуждению.

Пэл покачал головой.

- Я и помыслить не мог... Нигде никаких упоминаний, только песни для капризных детей! Кто бы мог подумать...

- Конечно, никто о таком не расскажет. Тебе даже сейчас Совет соффитов не ответит, как это объяснить и как такое вообще возможно. Кто знает, может, это было случайное отклонение или эксперимент Кристалла, всякое ведь бывает. Об этом обычно никто настолько не хочет говорить, что другого выхода, кроме забвения, и не было. Скажи же, он отвратителен тебе, верно? Ведь верно же?

- Ал, - взмолился Аннивэрэлл, - не вынуждай меня святотатствовать, пожалуйста... Для меня это новая, шокирующая информация, это надо как следует обдумать.

- Лучше не думай, просто оставь эту тайну Храму. Ты не решишь эту головоломку. Интересно, ты бы отказался быть со мной рядом, если бы я таки мог "почернеть"...

- Ал! - уже с откровенным упрёком проговорил Пэлломелан.

- Ладно-ладно, прости, молчу, - Ал вновь бросил на статую своего тёмного коллеги долгий задумчивый взгляд. - Видишь, какая интересная экскурсия вышла. А он ведь не отличился такими зверствами, как некоторые другие соффиты древности. А остался в памяти как самый ужасный. Несправедливо, не находишь?

"Однако ему тоже молились в этом Храме", - подумал Пэл, но говорить вслух этого не стал: под пристальным взглядом изваяния ему было не по себе и хотелось поскорее оставить эту тему.

- Какие ещё шокирующие злые чудеса запланированы экскурсоводом? Ты же не просто так волок меня в тот конец зала, - Пэл совсем не был уверен, что не пожалеет об этой смене темы, но, с другой стороны, вряд ли его ждёт что-то более противоестественное, чем виденное только что.

Ал усмехнулся, и усмешка вышла откровенно злой.

- Там в соседнем зале, - он показал на неприметную дверь в углу, - находится секрет этой волшебной чудо-архитектуры. Цена молитв, залог чар на десятки тысяч лет. Ещё одна милая черта той давно ушедшей эпохи. Пошли.

Он, наконец, оторвался от созерцания изваяния и взял Пэла за руку, приглашая, на сей раз осторожно и ненавязчиво, его следовать за собой.

В помещении, в которое они вошли, царил грязно-серый полумрак, на полу валялся какой-то мусор, по стенам и колоннам были развешены истлевшие куски ткани, что ещё больше сгущало ощущение заброшенности этого места. А в центре зала возвышалось четыре прямоугольных камня, как раз под человеческий рост.

- Это гробницы? - спросил Пэл, предполагая, что тут могли захоронить останки знатных жрецов.

- Если бы, - тихо ответил Ал, подводя своего спутника вплотную к первому камню.

Отполированная поверхность первоначально, видимо, была сизо-серого оттенка, но теперь отливала неровной синевой многократно обагрившей камень крови.

- Кровь, - констатировал очевидное Пэлломелан.

- Не только молитвы, но и жертвоприношения. И это не кровь животных, Пэл. И не кровь приговорённых преступников. Тут ещё можно было бы утешать себя, что мы не знаем этого точно, но именно поэтому я и занялся поисками информации в Кристалле. Это кровь добровольных жертв, желающих отдать свою жизнь ради величия... этих грёбаных чудовищ и ради Храма. Ради того, чтобы, вечно оставаясь тут, внутри этих стен, неприкаянными душами, поддерживать защитную магию строения. Сотнями и сотнями лет, тысячелетиями, всегда.

Ал сделал паузу, и Пэл уже совсем по-другому осмотрел окрестности, прислушиваясь к тени чужого призрачного присутствия.

- Даже сама преждевременная смерть не так страшна, как то посмертие, на которое обрекали себя десятки и сотни человек по всей стране - ведь не один и не два Храма возводились во славу моих братьев, и все их нужно было соответствующим образом освятить и защищать. Нельзя допустить, чтобы когда-нибудь, спустя множество эпох, место для восхваления носящих золотую ауру пришло в упадок и превратилось в руины, чтобы их статуи упали и были разрушены, огнём ли, водой или самим временем. Ведь Кристалл вечен, и Храмы должны быть вечными тоже...

Голос Алэилера становился всё тише, пока, наконец, вовсе не затих. Пэл с опаской смотрел на своего бога, которого так расстраивали деяния давно минувших дней, но Ал казался спокойным, только донельзя опечаленным. Спустя какое-то время он продолжал:

- Их души замурованы тут, они не могут уйти, улететь и, может, снова родиться где-то. Умершие в ходе сложного ритуала, они не до конца растеряли связи с магией Кристалла, что была им ведома при жизни, и теперь превратились в вечных охранников всеми забытого прошлого. Знаешь, Кристалл позволяет их чувствовать, - Ал поймал встречный взгляд Пэла: голубые глаза сейчас напоминали два бездонных колодца и пугали своей отрешённостью.

- Они, конечно, не могут мыслить и чувствовать так, как при жизни. Многие из них вовсе не понимают, что происходит, но ощущают свои вечные оковы и страдают. Про них никто не помнит, и даже боги, за которых они отдали свои жизни и ради которых стали тем, кем стали, даже они уже давно мертвы. Скажи мне, зачем это всё? Вот цена молитв.

- Сейчас так уже не поклоняются соффитам, Ал. Не строят Храмов и не ложатся на алтарь, - осторожно заметил Пэл. Судьба добровольных жертв вызывала сочувствие и у него тоже, но маг вовсе не винил в этом богов и тем более не понимал причин таких глубоких переживаний Прекраснейшего. Несправедливость и незаслуженное забвение царят везде, ими был переполнен тот мир, где Пэл проходил свои неприятные испытания, они часто встречаются и в других местах, так уж устроен универсум. Их мир один из самых прекрасных и счастливых ныне, ритуалов на грани с некромантской магией не проводят боле.

- И даже памяти не осталось... Как вообще можно было допустить существование таких Храмов? Видишь, какими мерзкими чудовищами являются такие, как я, - совсем тихо добавил Ал и вдруг, резко вздрогнув, повернул голову к одной из колонн в тёмном углу зала.

Пэлу тоже только что послышался оттуда какой-то шорох:

- Кто здесь? - громогласно спросил он, активируя поисковое заклинание.

Оба непрошеных гостя застыли, но заклинание вернулось к магу, никого не отыскав, и шорохи больше не повторялись.

- Словно и правда призраки, - недобро усмехнулся Пэл, не зная, что и думать. Здесь, на дне древнего озера, в заброшенном Храме соффитов, с юным воплощением Кристалла рядом, по их душу могли и в самом деле явиться и призраки тех несчастных.

- Действительно слишком явно для них, - согласился Ал. - Но кто ещё может быть тут, уж мышей-то тут точно не водится. Кто знает, может, кто-то из них почувствовал меня, как магия Храма.

- Подожди, ты куда! - Пэл схватил Ала за рукав, когда тот вознамерился сделать несколько шагов вперёд в направлении подозрительной колонны.

- Не бойся, Пэл, - ласково ответил Алэилер, послушно остановившись. - Призраки людей Кристалла ничего не сделают мне. Я просто попробую поговорить с ними, может, ничего и не получится. Ты можешь стоять рядом, но вне поля их активности: я не знаю, как они отреагируют на тебя. За моим плечом.

Соффит пошёл вперёд, но, не дойдя до тёмной колонны, свернул ко второму алтарю и встал над ним, словно жрец, готовящийся к жертвоприношению. Он чуть развёл руки в стороны ладонями вовне, и одновременно с этим Кристалл в его короне вспыхнул белым светом, увеличившись и проявившись заметнее. Аура соффита дёрнулась как огонь гигантской свечи, меняясь и приоткрываясь, но тут же застыла, зафиксированная волей Алэилера. Пэлломелан увидел, что пространство в пять-шесть шагов перед соффитом как-то неуловимо изменилось, словно освещённое дополнительно каким-то иным источником света, хотя излучение не являлось видимым для глаз светом - Ал стоял аккурат с краю зоны, и сбоку за его плечом, где находился Аннивэрэлл, этот странный эффект полностью сходил на нет.

Множество смутных теней, видимых только в изменённом богом пространстве, как огромные мотыльки слетались на призывно горящий белым светом Кристалл в короне, а Алэилер закрыл глаза, погружаясь в транс и полностью отключаясь от происходящего вокруг. Судя по всему, попытки установить контакт с призраками происходили не на физическом слое реальности, и любопытных разговоров маг не услышит. Теперь обязанностью Пэла было следить за происходящим вокруг в материальном мире, но в нём ничего не менялось.

Минуты потекли медленно, словно с трудом просачиваясь через густое излучение Кристалла, соединившее на время два слоя реальности живым порталом, которым являлся сейчас неподвижно застывший Алэилер. Смутные тени замурованных душ слились в одно большое серое туманное пятно, устроившееся на алтаре тёмным облачком вплотную к Прекраснейшему. Колеблясь и иногда полностью пропадая из поля зрения, оно касалось призывно раскрытых ладоней соффита, но никак навредить ему, похоже, и правда не могло.

Постепенно Пэл полностью успокоился и стал терпеливо дожидаться окончания этого сеанса контакта, невольно вспоминая их с Алом прогулку по одному неизученному миру, где в пещере со странными светящимися лианами во время подобного же транса всё пошло не так, и соффита ранило огромное живое существо, напоминающее Кристалл. Но ведь сейчас они находятся дома, а Ал вступил в контакт не с неизвестной формой жизни, а с душами людей подчинённой ему расы, которые во много раз уступают по силе богу, так что опасаться нечего. Конечно, в норме души без тела вовсе не должны задерживаться в мире, тем более сохраняя связь с Кристаллом, но кому же как ни соффитам распутывать последствия тех старых некромантских ритуалов?

Однако когда минул, кажется, час, настроение Пэла начало портиться. Ал не проявлял никаких признаков волнения, впрочем, как и признаков чего бы то ни было вообще, лишь так же идеально мерно горел Кристалл в короне, поза Алэилера не менялась, он редко-редко глубоко дышал, будто спал, даже духи и те не проявляли активности. Но нельзя же находиться в этом Храме вечно? А сколько приемлемо ждать? Выносливые соффиты могут сутками обходиться без еды и сна, Пэл же ослабеет гораздо раньше. Ждать день? Но ради чего? Это же попытка контакта, которая даже не обязана быть удачной - так может, просто прерывать её, раз она так затянулась?

Выждав ещё десяток минут, Пэл позвал Ала. Потом ещё раз, погромче, и ещё раз. Осторожно коснулся его, потрогал его руку, попытался отвести её за спину, но ничего не вышло, Ал не отзывался и сопротивлялся попыткам изменить его позу. Можно было попробовать выйти в поле активности призраков, позволив им себя увидеть, но Пэл решил пока что зря не рисковать - вполне вероятно, что каждый из духов при жизни был гораздо более сильным магом, чем он, и как он будет тогда с ними драться в случае их агрессии? - затем прижался к хрупкой фигурке сзади и соединил свои руки с руками бога таким образом, чтобы лазурный камень в именном соффитском кольце, дарованном ему Прекраснейшим, коснулся кожи пальцев Ала, и решительно послал мысленный зов-импульс через артефакт. Алэилер слегка дёрнулся, собираясь, как показалось мгновенно разомкнувшему объятия Пэлу, проснуться и отозваться, но тут тёмное облако на алтаре заволновалось, заклубилось, и соффит, издав неясный тихий стон, вновь замер.

Подумав, что обнаглевшие призраки, кажется, переходят всякие границы, не отдавая ему его возлюбленного бога, Пэл решительно дёрнул Алэилера за обе руки, вновь велев кольцу позвать его, - и тут тёмное пятно духов рассыпалось на части, и перед посетителями Храма заметались потревоженные тени умерших, всё больше и больше, быстрее и быстрее. Воздух пронзило ощущением чужих кричащих присутствий, свет Кристалла в короне заглушал эти неслышные крики, но, видимо, недостаточно: губы Ала болезненно сжались едва заметным судорожным движением, и Пэл понял, что соффит испытывает боль. Или, во всяком случае, нечто похожее. Он по-прежнему находился в своём глубоком трансе, не просыпаясь, не разрывая контакта с призраками, а новые тени всё слетались и слетались откуда-то, поражая своим всё возрастающим количеством. Да откуда они вообще берутся?! Это же Храм, а не чёртово кладбище!

В тот момент, когда Пэл растерялся, не зная, что делать в такой ситуации и как разбудить Ала, явно испытывающего неприятные ощущения, откуда-то из-за тёмных колонн прямо на алтарь перед ними одним стремительным прыжком вознеслась яркая серебристая тень. Она совершила несколько молниеносных движений, нанося удары по духам своим воспламенившимся магическим сиреневым пламенем клинком, который держала в руке, одновременно быстро перемещаясь, будто танцуя, - Пэл тут же узнал боевые движения своего народа и понял, что перед ним находится некто из плоти и крови, а не очередной едва различимый призрак.

Меж тем разбитые, развеянные мечом с горящим на нём незнакомым Пэлу заклинанием призраки с шипением разлетались прочь, растворяясь в углах, и, когда тёмная туча основательно проредилась за пару кругов незнакомца по алтарю, Алэилер застонал и, не открывая глаз, пошатнулся. Пэл бросился к нему, но успел заметить только мелькнувший перед глазами серебристый плащ - лорд Раэлдэм`Нэирт первым подхватил падавшего в обморок соффита.

Долю мгновения он всматривался в лицо Прекраснейшего, считывая его ауру, а затем поднял свои синие глаза на начинающего закипать от злости Пэлломелана:

- У Его Величества поразительный талант к нахождению и притягиваю к себе всех возможных призраков и слепков душ умерших людей. Даже там, где их, казалось бы, вовсе нет. Они тянутся к нему как к магниту, и, если его аура спрятана, приглушена, у них есть шанс крепко оплести его обрывками своих желаний и эмоций, не отпуская от себя. В таком случае нужно разогнать и рассеять духов, уменьшить их количество - они соберутся позже вновь, но контакт с Его Величеством прервётся, и он вскоре придёт в себя.

- Откуда такая уверенность, - скептически пробормотал Пэл, мгновенно успокоившись, однако, за Ала. - С ним уже такое происходило?

- Да, в моём старом столичном поместье, - Сапфир красноречиво усмехнулся, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Аннивэрэлла при его словах, - хотя я был уверен, что там нет никаких призраков, однако же какие-то обрывочные слепки личностей моих предков пришли целой толпой на его зов.

"Ты зачем коварно заманил его в своё поместье, скот?!" - едва не вскричал уязвлённый до глубины души молодой человек, не обрадовавшись в свете новости об этих тайных свиданиях даже замеченному им синяку на красивом лице золотокрового - именно в это место разозлённый Ал залепил пощёчину своему временному телохранителю несколькими часами ранее, а Сапфир по каким-то соображениям не стал полностью залечивать повреждения магией.

- Поэтому, раз уж Его Величество соффит Алэилер изволит упрямо прятать свою ауру, Вам, лорд Аннивэрэлл, не помешало бы научиться быстрее соображать...

- А тебе не помешало бы прекратить за мной шпионить как зарвавшемуся засранцу и перестать всех свысока поучать - взял бы, и научил Пэла заклинанию, которым поёт твой меч, - ещё даже не открыв глаз, Ал незамедлительно вступил в беседу.

- Боюсь, одного заклинания недостаточно, Ваше Величество, - елейным голосом возразил Сапфир, пока Ал хватал его за шею и ставил ноги на пол, такими естественными движениями, будто постоянно проделывал это вновь и вновь, Пэл едва подавил очередной приступ ярости. - Его бы не помешало познакомить также со всей золотой магией, с которой он может столкнуться в Вашем лице, и объяснить, как надо действовать в каждом случае. А также...

- Ну вот и займись, - ворчливо перебил его Ал, отнюдь не обрадовав Пэла, - ты преподаватель вообще или кто?

- Как прикажете, - ровно ответил Сапфир, к ужасу Аннивэрэлла.

- Кстати, насчёт твоего статуса, ты ведь перестал считаться моим телохранителем, когда вернулся Пэлломелан, так почему ты, гад такой, продолжаешь...

Раэлдэм`Нэирт упал на колени почти одновременно с истошным криком Ала:

- Встань сейчас же, Инксе!!! - но и не подумал как-то отреагировать, храня молчание.

- Как же с вами тяжело, рехнуться можно, - проговорил Алэилер, бросая на Пэла мученический взгляд, но Аннивэрэлл сейчас варился в собственном аду и никак не мог помочь своему богу.

Соффит сделал пару шагов прочь, как будто в попытке сбежать, но кругом всё ещё беспокойно метались потревоженные им призраки Храма и слепки ушедших уже душ, слетевшиеся, похоже, со всего затопленного города, - и Ал, в очередной раз тяжело вздохнув, сделал неуловимое движение, мгновенно выпуская свою ауру и облачаясь в торжественные золотые одежды божества. Невидимое сияние хлынуло лавиной, становясь одним целым со встрепенувшимся, ожившим Храмом, по которому разносились первые ноты мелодичных переливов необыкновенно изящной и тонкой музыки, в разы превосходившей всё, что когда-либо слышал Пэл на балах во Дворце, но тут Кристалл короны полыхнул до самого потолка в каком-то чудовищном магическом воздействии, и почва под ногами предательски дрогнула.

Машинально ловя равновесие, Пэл вдруг понял, что Ал вовсе не уничтожает Храм, как можно было подумать, а отпускает замурованные души, наконец, туда, куда они должны быть уйти ещё тридцать тысяч лет назад - и магия покидает строение, а значит, сейчас их затопит вступившей в свои права пучиной, если, конечно, древние своды раньше не рухнут им на голову. Не успел Аннивэрэлл додумать эту грустную мысль, как его схватил вскочивший с пола Раэлдэм`Нэирт и, не церемонясь, оттащил за собой за спину тому страшному существу, в которое превратился раздосадованный Алэилер. Обжигающий глаза столб белого огня чуть колыхнулся - Ал одобрительно шевельнул головой, заметив их, а Сапфир проговорил в самое ухо Пэла, видимо, начиная выполнять приказ Прекраснейшего:

- Самое безопасное место при пробуждении золотой магии и преобразовании мира - за спиной соффита, чем ближе, тем лучше, только воздержись от страстных объятий, как в прошлый раз.

И под возмущённое фырканье Пэла добавил:

- Даже кристаллит золотокрового обожжёт тем количеством энергии, что сейчас высвобождается в мир, она проходит через его тело и ты запросто можешь искупаться в этом потоке, коснувшись Его Величества, только выныривать тебе очень не понравится.

- Я не понимаю, почему создание, обладающее такой силой, может быть настолько против того, чтобы ему молились, - проговорил Пэл в ответ под звук падающих с потолка камней.

- Я всё слышу! - заметалось повсюду возмущённое восклицанье, судя по тембру голоса, превращение Ала так же сняло с его врождённой магии несколько слоёв защитной колдовской вуали.

Раэлдэм`Нэирт улыбнулся - искренняя улыбка была ему необыкновенно к лицу - и молча поднёс палец к губам.

Через минуту светопреставление окончилось, пол перестал дрожать, вода так и не осквернила помещения Храма, а каменные своды не рухнули им на головы - Алэилер успешно заменил посмертную магию отпущенных на волю узников волшебством Кристалла, лично зачаровав это место. Пэл оглядывался в бывшем когда-то грязным зале - сейчас здесь царила идеальная чистота, даже полотна на стенах обновились, словно время обратилось вспять и восстановило истлевшие нити материала, а следы крови на алтарях и мусор с пола полностью исчезли. Но ещё несколько минут соффит стоял неподвижно, не оборачиваясь, методично и скрупулёзно свёртывая и пряча свою ауру, приглушая сияние Кристалла, "отсоединяясь" от Храма и возвращая вуаль, скрывающую природную магию, на место. Последним штрихом он заменил роскошные золотые одежды до пят на явно более предпочитаемые им белые и редуцировал корону до размеров утопающей в волосах диадемы с небольшим белым камнем, Кристаллом.

- Я чуть на нас крышу не уронил от твоих слов, - укоризненно сказал Алэилер, разворачиваясь к Пэлу. Сейчас он выглядел так же, как в начале их прогулки, и Пэлломелан понял, что до тоски снова хочет посмотреть превращение Алэилера в то существо, которым он на самом деле появился на свет.

- Но теперь же она не упадёт? - улыбнулся он.

- Нет. Но я буду присматривать за этим местом, если понадобится обновить какие-то чары - сделаю это. Если по каким-то причинам не смогу, обратитесь к моим братьям, не дайте этому уникальному месту погибнуть.

"Но зачем? - недоумевал Пэл, предусмотрительно думая тихо. - Чтобы ты мог приходить сюда и грустить, что раньше соффитам молились и умирали за вас на алтарях?" Будь его воля, он бы уничтожил всё, что расстраивало его возлюбленного бога, включая заносчивого типа, стоявшего справа.

Тем временем Ал перевёл потяжелевший взгляд на Сапфира - в голубых глазах стоял немым укором уже заданный ранее вопрос. Однако в тот момент, когда Раэлдэм`Нэирт снова попытался было упасть на колени, Ал поймал его, схватив за плечи стремительно размазавшимся в воздухе золотыми следами движением, и строго спросил:

- Он велел?

Сапфир молчал, а Прекраснейший продолжал упрямо сверлить его тяжёлым взглядом, затем решил прибегнуть к проверенному веками методу угроз и запугивания:

- Я могу и сам посмотреть, - и указал глазами на кристаллит золотокрового. - Только не люблю этого делать. Поэтому скажи уж словами, будь так любезен.

- Соффит Анакреонт велел присмотреть за Вами в первые несколько дней после возвращения лорда Аннивэрэлла, - глухо проговорил Сапфир, явно не радуясь, что его припёрли к стенке.

- Присмотреть за моей нравственностью, - уточнил, усмехнувшись, Ал, вовсе не расстраиваясь, будто того и ждал. - Как ты только смог отследить меня внутри зеркал.

Тень улыбки коснулась губ Раэлдэм`Нэирта, но своих секретов он не раскрыл.

-...также он просил передать Вам, когда Вы меня разоблачите, что таких ситуаций не повторится, если я принесу Вам клятву телохранителя. Тогда моя верность будет принадлежать только Вам.

- Ну, ты же разоблачил себя сам, насколько я понимаю, так что мог бы не передавать, - игриво отозвался Алэилер и вдруг коснулся щеки Сапфира, нежно погладив его и окончательно залечив оставшийся от пощёчины след. - Хватит падать на пол, меня это ужасно бесит, а сейчас с моей стороны было бы подло продолжать тебя винить. Я понимаю.

Пэл не удержался и скептически хмыкнул. Или как раз удержался? Во всяком случае ему же удалось не броситься на Раэлдэм`Нэирта с кулаками или, например, тут же, не прощаясь, телепортироваться на поверхность, чтобы не видеть, как Алэилер одаривает ласками его соперника. Притом, похоже, соперника не только за престижную должность телохранителя... Если утром победа явно осталась за Пэлом, то сейчас Сапфир, нарушив все возможные правила ещё больше, непостижимым образом снискал расположение Ала и сравнял их счёт.

- Пэл, - чуть раздражённо обратился к нему Прекраснейший, - я, конечно, догадываюсь, что ты ужасно не рад обнаружить в ходе нашей захватывающей экскурсии лорда Раэлдэм`Нэирта, мне тоже крайне неприятно, что за мной так шпионят, когда я совсем этого не ожидаю, но нет ничего хуже, чем стать игрушкой в интригах двух соффитов, попасть в центр столкновения их воли, хитрости и упрямства. Поэтому, повторюсь, я понимаю.

"Не может же он не замечать, что Сапфир сам охотно принимает участие в этих интригах?" Пэл задумался о том, что, кажется, ему срочно необходим совет Сэилраэнта, который с молоком взрастившего его андрогина впитал интуитивное знание дворцовых интриг. Раз уж теперь и его тоже втягивают во всё это.

- Что ж, к сожалению, наша экскурсия подошла к несколько скоропостижному концу, - продолжал меж тем Алэилер и картинно хлопнул в ладоши.

Выверенная аура Дворца приятно огладила кристаллит Пэла - телепортации он не заметил и в этот раз, просто один пейзаж мгновенно заменился другим. Ему многое хотелось обсудить с Алом из всего того, что произошло, но не в присутствии вездесущего, как выяснилось, лорда Раэлдэм`Нэирта, который и сейчас не отставал от них ни на шаг.

- Ну хоть несчастных отпустил, - проговорил Ал, имея в виду добровольные жертвы подводного Храма, и ехидно добавил: - Следующий пункт нашей культурной программы - Заброшенный Дворец!

И довольно расхохотался, наблюдая, как перекосилось лицо Сапфира при этих словах.

- Идите уже, составляйте план дополнительных индивидуальных занятий Пэла, а то лорд Аннивэрэлл, кажется, собирается улизнуть, так и не узнав, что это не он пропустил заклинание сиреневого пламени, рассеивающего духов, а его вовсе нет в учебниках, поскольку лорд Раэлдэм`Нэирт совсем недавно его изобрёл.


Источник магии


Никогда Пэлломелан, следуя порывам максимализма юности, не хотел приобщиться к обществу избранных из избранных, самых-самых сливок общества, носителей растворённых капель божественной крови в своей собственной, так называемых золотокровых. Его род, род Аннивэрэллов, несмотря на знатность и щедрую одарённость магическими силами, не принадлежал к этому сияющему перечню фамилий - а значит, Пэлломелану не было входа на многие закрытые приёмы "только для золотокровых" и доступа в их своеобразную замкнутую "секту" со своими принципами и устремлениями, отличными от мечтаний, желаний и особенностей построения карьеры прочей аристократии их мира. Пэл не очень-то грустил по этому поводу, считая золотокровых просто зазнавшимися и напыщенными снобами, но, конечно, втайне завидовал их талантам и одарённости, а главное, их близости к богам Кристалла.

И сейчас, к своему ужасу, Пэл понимал, что извилистый путь к должности телохранителя его возлюбленного бога, Прекраснейшего из соффитов, заставляет его соприкасаться с золотокровым обществом всё больше и больше, почти что погружаясь в него, разумеется, без возможности быть признанным одним из своих. Сначала индивидуальные занятия с Сапфиром, которого до того он столь успешно избегал в своей учебной деятельности и общество которого навязал ему Прекраснейший, а теперь вот занятия с лордом Мальнидис`Вэссом, вовсе одним из самых известных золотокровых. С молодости вращаясь в Гвардии соффита Анакреонта, Сапфир, не приветствующий совместные занятия с Аннивэрэллом столь же рьяно, как и последний, но исполняющий, тем не менее, свои обязанности крайне добросовестно и обстоятельно, обратился за помощью, когда это стало уместным, к одному из действующих телохранителей самого старшего из богов. Так что, слушая объяснения лорда Мальнидис`Вэсса, Пэл получал информацию из первых рук - а личному охраннику Анакреонта, занимающему свою должность уже много лет, было что рассказать о золотой магии и соффитах.

В конце концов, Мальнидис`Вэсс привёл его в закрытые секции Дворцовой библиотеки и решительно выложил на стол перед Пэлом, утомлённым этой двойной учебной нагрузкой - дневными гвардейскими тренировками, а также лекциями, которых никто не отменял, и вечерним изучением тайных знаний - внушительную стопку каких-то древних книг, в которых содержался почти полный перечень проявлений золотой магии богов, с расшифровкой и записью всех используемых чар. Зная вязь плетения того или иного заклинания, даже высшего уровня, теоретически можно помешать или сбить складывающийся каст, а также видоизменить его, поэтому подобная запись магии соффитов, составленная их приближёнными за прошлые столетия и даже тысячелетия, относилась к тайным знаниям для избранных. Одним из которых Пэлломелан потихоньку становился: ведь нельзя всегда сопровождать воплощение Кристалла и помогать ему, охранять, не имея понятия о магии, к которой прибегают эти чудесные создания.

Пэлу предстояло изучать эти фолианты ближайшие дни, точнее вечера, обсуждая с наставником прочитанное, пока же Мальнидис`Вэсс оставил его на несколько часов в библиотеке одного, отлучившись по своим делам. После возвращения он, конечно, будет ожидать, что его временный ученик уже ознакомился, хотя бы бегло, с книгой-другой и готов проявить свои таланты в неожиданных наблюдениях или вопросах - ведь посредственности или даже одарённости среднего уровня нечего делать рядом с богами - и Пэл уныло размышлял, какие книги выбрать, чтобы не ударить в грязь лицом. Разумеется, золотая магия вызывала его искренний интерес и любопытство, но постоянно выдерживать планку ожиданий золотокровых было тяжеловато. Лорд Мальнидис`Вэсс в чём-то оказался более требовательным, чем Сапфир, зато он не являлся соперником за должность и, если и считал, что Пэл не годится для того назначения, которое прочит ему Прекраснейший, то скрывал это в разы лучше Раэлдэм`Нэирта, позволяющего себе иной раз уничижительный взгляд в ответ на признание о пробеле в знаниях.

Бегло пролистав фолианты, Пэл едва не впал в отчаяние: две трети из них были написаны на незнакомых ему языках или шифрах. Насколько знал Аннивэрэлл, от начала веков существовало только два языка: формы того, на котором разговаривает большая часть населения мира, и древний, ныне используемый по надобности соффитами, - его так же знали приближённые богов, потому что заклинания высшей магии зачастую записывались именно на этом в чём-то архаичном и устаревшем языке. Пэл знал, конечно, оба языка и теперь недоумевал, созерцая незнакомые символы на зачарованных от разрушения страницах, нужно ли ему ломать голову над шифром или искать словарик. Шансы показать себя в хорошем свете перед Мальнидис`Вэссом таяли на глазах.

Вздохнув, Пэл поднялся и направился к полкам раздела, посвящённого разным языкам и шифрам в магии. Излазив доступные с его ростом полки, маг как раз поднимался по приставной лестнице вверх, когда услышал подозрительный шорох. Сверху. Подумав, что это заваливаются кем-то неловко поставленные на место книги, Пэл, тем не менее, вскарабкался на самый верх, выше стеллажей, откуда, как ему показалось, доносился звук, но, не успел ещё оглядеться, как в абсолютной тишине внезапно наткнулся на внимательный взгляд голубых глаз. Буквально в метре от него сверху полок тихо сидел, замерев, Алэилер и пристально смотрел на Пэла. Заметив, что его обнаружили, он легко рассмеялся, позволяя эху разнести серебристые отзвуки по всей библиотеке.

- Привет. Какая встреча, - тепло улыбнулся соффит. - А я думал, кто это сюда лезет.

- Привет! Не ожидал тебя встретить тут...

- Почему это? Ты же знаешь, что я часто бываю в закрытых секциях библиотеки.

- Да, но я как-то представлял себе другую картину, - Пэл посмотрел на стопку книг, виднеющихся за Алом, пустой уже бокал и блестящую штуку непонятного предназначения - видимо, какой-то артефакт. - Думал, ты, как все, ходишь и выбираешь себе книги, которые потом читаешь... где-то, ну я не знаю, в своих покоях.

Ал опять засмеялся.

- А я как ненормальный ползаю тут и стараюсь сидеть как можно тише. И читаю тоже тут, да. У меня тут домик. Без лишнего внимания.

- Неужели тебе удобно? - Пэл с сомнением оглядел узкие шкафы: пространства для манёвра было откровенно мало. - Да и пыльно же, наверное.

- Уже не пыльно, - решительно возразил Ал. - Я иногда провожу тут целый день, и редко кто меня находит. Обычно только те, кто знают, где искать. А ты нашёл, молодец. Залезай.

Хранитель Кристалла решительно потянул Пэла наверх, угрожая обрушить лестницу, и тому не оставалось ничего другого, кроме как послушно забраться на узкий стеллаж. Аннивэрэлл кое-как смог разместиться относительно удобно и при этом изящно, но он по-прежнему совершенно не понимал, как можно тут лазить целый день и ещё и чувствовать себя вполне комфортно.

- А что ты сейчас читаешь? - покосился маг на стопку книг, отобранных его богом.

Вместо ответа Алэилер передал Пэлу несколько верхних книг из стопки: Аннивэрэлл открыл безликую охраняющую обложку из, казалось, одних только чистых чар, созданную неизвестным магом-библиотекарем для сохранения редкого документа, и погрузился в созерцание летящих завитков и стройных рядов древней рукописи... в которой он не понимал ни слова. Вторая книга тоже оказалась непонятной рукописью - Пэл только и мог любоваться изящным уверенным почерком автора или переписчика давно ушедшей эпохи. Да что ж такое, все книги закрытой секции библиотеки зашифрованы, что ли?

- Ты не знаешь этого языка? - участливо спросил Ал, созерцая выражение лица своего фаворита. - Это не беда.

И вдруг придвинулся близко-близко, умудрившись только чудом не уронить Пэла вниз. Не успел Аннивэрэлл затаить дыхание от предстоящего поцелуя, как кристаллит в его лбу с тихим звяканьем соприкоснулся с похожим камнем во лбу соффита, с той частью Кристалла, которую носят внутри своих организмов боги, - и Пэла заполнил яркий свет и река белой энергии. Ощущение окружающего мира исчезло, магу показалось, что он парит в каком-то бесконечном сияющем мире без верха и низа, чувствуя лишь только силу, блаженство и гармонию. Длилось видение одно мгновение, и Пэл осознал, что Ал соединился с его сознанием Кристаллом, передав ему значительный объём какой-то смутно ощущаемой информации, только когда Прекраснейший отстранился.

- На, взгляни на текст снова, - Алэилер сунул в руки Пэла первую книжку, раскрыв её где-то посередине.

Пэл рассеянно повиновался, опустив глаза и оторвавшись от созерцания идеальных черт лица с притягивающим взгляд белёсым камнем чуть выше бровей, - и его закружило мелодией перечисления почему-то незнакомых соффитских имён со строгими указаниями... какие молитвы следует адресовать тому или иному божеству.

- Это же книга по тому древнему периоду, когда соффитам молились и строили храмы! Около тридцати тысяч лет назад.

- Ага, - ответил Ал, легкомысленно улыбаясь. Похоже, тема былого поклонения соффитам больше не расстраивала его, как раньше. - Так удобнее, правда? Теперь ты сможешь прочитать абсолютно всё, что есть в этой библиотеке. По крайней мере, из тех книг, которые уже успели побывать в моих руках. И учить ничего не надо.

- Я всегда думал, что в нашем мире существовали только два языка. До сегодня. Лорд Мальнидис`Вэсс отобрал для меня книги по золотой магии, которые мне непонятны. Надеюсь, теперь я смогу их прочитать.

- Сможешь, - Ал продолжал улыбаться. - Иногда чертовски удобно обладать доступом к Кристаллу с тоннами имеющейся в Нём информации. Что касается языков, тут всё сложно. В древности было модно придумывать искусственные языковые системы, золотокровые этим увлекались. А также, насколько мне известно, в ходу было несколько языков из миров, с которыми на тот момент существовал тесный культурный обмен. Мне очень интересна древняя история нашего мира, жаль только, что даже с Кристаллом не так просто её узнавать.

- А... на что это похоже? - отважился спросить Пэл, не уточняя, что именно он имеет в виду, но Ал всё понял.

- На такую огромную библиотеку или же базу данных, что в ней непросто ориентироваться даже соффитам. Причём способ организации информации совсем другой, не по периодам, именам или алфавиту, а по некоему сходству рисунков гармонии, связанной с тем или иным временем и эпохой, гармонии, завязанной в первую очередь на магические энергии. Проще говоря, на собственные ассоциации Кристалла. Он, та часть меня... видит всё совсем не так, как мы, - золотой сполох в глазах увлёкшегося описаниями Ала рябью пробежал по его ауре, на глазах переструктурируя её сложными узорами, словно зимний мороз пополз по стеклу. Пэл сдержал инстинктивное желание отшатнуться в священном ужасе, подумав, что пора бы ему привыкать уже и к другим ипостасям Прекраснейшего.

- Да, ты прав, - изменившимся вслед за аурой голосом, более переливисто-мелодично и как-то отстранённо, словно издалека, проговорило божество-аватара Кристалла, беззастенчиво "прочитав" мысль Пэлломелана. - Теперь я верю, что ты не сбежишь, даже если увидишь меня таким.

Аура соффита продолжала структурироваться всё сильнее, словно "резкость", воспринимаемую кристаллитом, не глазами, выкручивали на максимум, делая некомфортно и болезненно, но при этом очень, очень красиво, загадочно нездешне-пугающе. Пэл смотрел на меняющегося Ала, невольно сравнивая проступающее в его ауре дыхание Кристалла с зимним преображением природы - белые волосы и одежды, серебро украшений, а также хрупкость Алэилера только подчёркивали это сходство.

- Похож на снежинку? - едва шевельнув уголками губ в тени улыбки, спросил Прекраснейший. - Знаю, что похож. Если когда-нибудь стану отстранённым и высокомерным, как прочие чудовища, буду казаться ледяной зимой. Впрочем, среди ныне живущих соффитов есть кое-кто, кто гораздо лучше подходит на роль повелителя холода.

Пэлломелан мысленно перебрал богов и сразу понял, о ком говорит Ал. О соффите Тэильнарэле.

- Никогда не задумывался, что среди соффитов тоже существует понятия типажа внешности...

- И структурированности энергетики, - подхватил Алэилер. - Как и типов темпераментов. Ну, мы тоже в какой-то степени живые.

- Вы более живые, чем люди, - благоговейно проговорил Пэл, но Ал в ответ задумчиво и как-то торжественно покачал головой.

- Мы же искусственные создания. Кстати, думаю, уже пришла пора показать тебе того, кто нас сотворил. Не надо так реагировать, Кристалл не станет как-то с тобой взаимодействовать. Это будет похоже не на общение, а на созерцание явления природы... Впрочем, я понимаю, что бесполезно всё это говорить, всё равно все всегда нервничают, - Ал слегка усмехнулся сквозь пронизывающую его кристальную изморозь. - Успокойся, не сейчас. После того, как ты изучишь всю теоретическую часть по золотой магии.


Ал оказался прав. Несмотря на то, что Пэл уже довольно неплохо изучил всю теорию о соффитах, включая теперь и самые разные проявления их магии (пока, правда, только на бумаге) и был близко знаком с одним из них, мысли о предстоящем посещении Кристалла не выходили из головы и заставляли порядком нервничать. В тот же вечер, когда Прекраснейший впервые заговорил об этом, Пэлломелан, обсудив с лордом Мальнидис`Вэссом те книги, что он успел пролистать благодаря помощи Ала с неизвестными языками, спросил своего наставника, как нужно готовиться ко встрече с Кристаллом и как следует себя вести.

- Просто будьте спокойны и собраны, - улыбнулся телохранитель старшего бога. - Кристалл общается с нами только через соффитов, никогда сам. Вам и видеть Его нужно только, чтобы составить представление о Его ауре, вот об этой задаче и думайте.

Пэл смог утихомирить свой мятущийся дух и с самого утра запланированного дня действительно казался спокойным, но где-то очень глубоко всё же переживал, и с этими подспудными переживаниями не могли справиться никакие медитации. Следуя обычаю, ни сегодня, ни накануне он не встречался с Алом или иными соффитами: во Дворце его встретили и повели куда-то вглубь несколько золотокровых, церемониймейстеров и теоретиков магии. Первый раз Пэл шёл по направлению к закрытому для посещений сердцу Дворца - вглубь и вниз, в подвалы, и первый же раз он заметил, что в центре коридоры Дворца действительно закручиваются в круг, тогда как обычно в нём царит геометрия прямых углов. "Неужели Дворец на самом деле круглый? Здание снаружи кажется прямоугольным", - размышлял Аннивэрэлл над пространственными выкрутасами дома богов, рассеянно отмечая, что им больше никого не встречается по пути, да и ощущения от окружающего потихоньку меняются, становясь неуловимо иными.

У первых бело-золотых дверей, ведущих в центральный подвал, сопровождающие оставили Пэла, уважительно поклонившись: не было произнесено ни слова, и странным образом это казалось удивительно правильным. За первыми дверями располагалось совсем небольшое помещение - собраться с мыслями и перевести дух, чтобы в омут с головой, отворив мраморные вторые створки, - синие прожилки камня как вены на белом фоне. Помедлив пару мгновений, Пэл открыл их и сделал шаг вперёд, не раздумывая, на верхний пролёт металлической лестницы... И замер.

Двери медленно закрывались за ним, но Пэл не замечал этого, застыв и во все глаза глядя на огромный, уходящий ввысь, под самый потолок, белый сияющий Кристалл. Вырастая из необработанной земли подвала, Он стремился ввысь, слегка изгибаясь остреньким зигзагом, словно самородок в надёжно скрытой горами пещере. Аура Кристалла ударила в Пэла, казалось, осязаемым давлением - он удержался на ногах, только схватившись за металлические перила, купаясь в этом невидимом, овевающем его потоке. Не холодная и не тёплая, но идеальная, невозможно гармоничная аура - об этом кричали все чувства Пэлломелана - как перезвон, мгновенно заполнивший собой всю его душу, как величественное зрелище огромного минерала, глаз не отвести от Его сияния, настолько Он абсолютно совершенен каждым своим бликом. Словно дыхание бесконечного океана вокруг, в волнах которого Пэл казался лишь микроскопической песчинкой, огромного, спокойного и безразличного.

Кое-как справившись с обрушившимися на него ощущениями, Пэл наконец пошёл дальше, вниз по лестнице. Подвал представлял собой очень большое помещение, несколько этажей в высоту: от входа вниз вела узкая узорчатая лестница из металла. Никаких инструкций, на какую дистанцию позволяется подходить к Кристаллу, не существовало - но совершенно точно, что надо было спуститься вниз, а не ограничиться испуганным взглядом от самых дверей. Когда Пэл достиг пола, он понял, почему: здесь белая аура становилась настолько густой, что перемещаться в ней было непросто, и чем ближе к Кристаллу, чем гуще и ярче, кристаллит почти "слеп" от этого мерцания.

Молодой человек попытался, как мог, проанализировать ауру вокруг себя: чем-то её потоки напоминали Алэилера, чем-то - остальных соффитов, но в целом она ощущалась всё же иной, лишь слегка напоминающей богов. Пэл поймал и отголоски Дворца в ней, и даже всей Столицы (невидимый "привкус", делающий этот город особенным), а потом понял, что при желании сможет найти фрагменты, совпадающие с аурой любого места в мире, ведь Кристалл пронизывает и овевает своим "дыханием" всё, абсолютно всё. И чем больше он вслушивался в эту звучащую в тишине симфонию, тем больше терялся в её всеобъемлющей идеальности, "заглядываясь" на видимые кристаллитом узоры, прорастая ими, вплетаясь в них как часть мира. Пэл сделал несколько шагов по направлению к манящему живому минералу и замер где-то в сплетениях густой ауры, ошарашенно опершись на них, словно на предмет материального мира.

Сначала Пэлломелан полностью потерял ощущение времени, но очень скоро он научился его чувствовать вновь, наблюдая за размеренным изменением микрозавитков Кристалла, которые выводили известный только Создателю ритм. Всё больше закономерностей и связей открывалось Пэлу по мере созерцания этого локального явления части Верховного божества их мира, связи всего со всем и превращением одного в другое - и чем больше он смотрел, постигая невысказанные тайны бытия, тем сложнее было оторваться. Свет Кристалла словно срывал покровы с каждого мгновения, являя их подлинную ценность, постулируя святость жизни, превращая своими призматическими гранями всё в нескончаемый поток божественного откровения, который впитывает душа, но не в силах полностью осмыслить сознание - оно сдаётся, растворяясь в этой бело-золотой бесконечной благодати. Объёмная мелодичность лучилась, дробилась сотнями своих подобий, затмевала вечность зрелищем прорастающего сквозь пласты миров и измерений гигантского многомерного живого Кристалла.

Никто не тревожил Пэла, даже озорной Ал удержался от искушения приветствовать друга, воплотившись из кристального зазеркалья своего симбионта,- святость бессловесного диалога человека и Создателя нерушима от начала времён. Аннивэрэлл ушёл, с трудом переставляя ноги, только когда понял, что начинает терять сознание от избытка впечатлений и идеальной, невозможно выверенной энергетики, когда осознал, что ему уже стало очень тяжело выносить полыхание ничем не ограниченной, хоть и спокойной ауры Кристалла, что она, переполнив его тело и душу энергией несколько раз, теперь иссушает его, вызывая ноющие ощущения в кристаллите, - организм требовал отдыха от перегрузки такой магией. Слишком много, слишком сильно, слишком фрактально, слишком непостижимо - живое существо из плоти и крови не могло долго усваивать этот поток божественности. Тогда Пэл как никогда ясно понял, почему существуют соффиты.


Следующим вечером после занятий Пэл отправился во Дворец разыскивать Ала, чтобы сообщить ему о том, как прошла его встреча с Создателем. Дворцовые служащие сообщили фавориту Прекраснейшего, что Алэилер в данный момент занят на тренировке с соффитом Тэильнарэлом, но зрителям не возбраняется присутствовать. Пэлломелан уже очень давно не видел битвы-танца и решил насладиться эстетическим зрелищем, размышляя по дороге, увидит ли он бой вовсе без применения магии или, если нет, то какие именно заклятья станут использовать боги - обычно это согласуется заранее, никто ведь не заинтересован в разрушении города при сражении в полную магическую силу. Чаще всего соффиты на тренировках использовали простенькую стихийную магию, к тому же искусственно ослабленную, чтобы не причинить друг другу излишнего вреда, но соффит Тэильнарэл всегда казался Пэлу самым скрытным и коварным, поэтому невольно молодой человек ждал сюрпризов.

Когда Пэл вошёл в тренировочный зал, в отгороженном защитными заклинаниями контуре для зрителей он увидел высокую худую фигуру лорда Мироноттэ, одного из нескольких фаворитов соффита Тэильнарэла. Боги, как это и ожидалось, носились друг за другом размазанными бело-золотыми тенями, используя в битве таких же оттенков магическую энергию, но разобраться, что к чему, Пэлломелан не успел, так как золотокровый тут же его заметил.

- Рад Вас видеть, лорд Аннивэрэлл, - в меру радушно, в меру вежливо-отстранённо поздоровался Юдинестрайлл Мироноттэ и продолжил после ответного поклона: - В наших с Вами силах обрамить волшебство сегодняшнего вечера соответствующим узором.

И материализовал в руках два одинаковых тренировочных меча.

- Соффиты время от времени устраивают совместные тренировки в компании собственных телохранителей - почему бы и нам не попробовать? Если Вы не против.

Внутренне подобравшись, Пэл за одно мгновенье перебрал множество версий: о неожиданной западне и коварных интригах до ничего не значащего способа развеять скуку. В конце концов, он и сам не знал, что сегодня окажется здесь, а тренировки соффитов могут длиться часами: быть может, лорд Мироноттэ просто искренне хочет размяться.

- А мы не помешаем им? - размышляя, что лучше выбрать, отказ или согласие, Пэл неосознанно тянул с ответом. Не очень хотелось опозориться, проиграв прославленному воину и магу, золотокровому к тому же, но и прослыть трусом Аннивэрэлл тоже не желал - в конце концов, не сейчас, так немного позже ему предстоит пройти через множество подобных тренировок. Как ко всему этому отнесётся Ал?

- Думаю, нет, - Юдинестрайлл непроницаемо улыбнулся, вновь демонстрируя безупречную дворцовую выучку, - они просто изменят стиль боя, если идея совместной тренировки придётся им по душе.

- А чем они сейчас дерутся? - спросил Пэл, решаясь и принимая один из мечей из рук золотокрового. Он совершенно не узнавал вид плетения заклинаний, который использовали боги.

- Потоками одной из отделённых энергий Кристалла. Они не могут ею ранить друг друга, но могут перехватить управление, отрезав противника от его "оружия". Подробнее я рассказать не могу, потому что сам не знаю, эта соффитская магия не классифицирована, она не относится к боевой или меняющей мир, - разговаривая таким образом и даже не сбивая дыхания, Юдинестрайлл решительно закружился в боевых движениях, вытесняя Пэла за пределы защитного контура в зал.

Впрочем, он явно не пытался одержать победу как можно скорее, ограничиваясь пока что стандартными ударами и одним глазом поглядывая на соффитов. Боги, тут же заметив появление новой пары сражающихся, изменили траекторию своих движений, с каждым кругом подбираясь всё ближе к людям. Их аура менялась, дыхание Кристалла, теперь так хорошо знакомое Пэлу, отступало, но внимательно следить за быстрыми соффитами он не мог, парируя удары своего противника. Юдинестрайлл и Пэл постепенно передвигались всё ближе к центру зала, и, когда пространство обеих сражающихся пар, наконец, пересеклось, бело-золотистое сияние вокруг фигур богов вдруг погасло, будто кто-то нажал выключатель, и Аннивэрэлл успел заметить, как в руках замедлившего свои движения Тэильнарэла появились два кинжала. Лезвия холодно поблескивали, под стать всему облику соффита, одетого в бело-серебристые длинные одежды, - раньше золотистое марево скрадывало его ледяную отстранённость, теперь же сочетание белого, металлического и серого только подчёркивало инаковость божественного создания-аватары Кристалла, некоторую застывшую, замороженную отчуждённость от мира.

Залюбовавшись этим зрелищем, Пэл растерялся, когда соффит вдруг приблизился сбоку к своему наносящему очередной удар мечом фавориту, повторяя, словно белый призрак из зазеркалья, его движение - двойного удара Аннивэрэлл, конечно же, не выдержал бы, а увернуться он уже не успевал, несмотря на то, что Тэильнарэл двигался теперь с вполне человеческой скоростью. Под скрежещущий звук оба клинка высекли сноп искр, встретившись с металлом боевого посоха Алэилера, - тот не успел приблизиться к Пэлу, чтобы отразить удар мечом, но он держал в руках более длинное традиционное для их народа оружие и воспользовался своим преимуществом, помогая другу. Тэильнарэл, чуть улыбнувшись, тут же отскочил назад, за спину Юдинестрайлла, кружась в боевых движениях, и Аннивэрэлл подумал, что он сейчас тоже призовёт свой соффитский посох, чтобы сравнять шансы, однако старший бог, кажется, и не думал этого делать. Лорд Мироноттэ вновь атаковал Пэла, не отвлекаясь на Прекраснейшего, и молодому человеку пришлось опять сосредоточить своё внимание на более равном ему по силе противнике.

Алэилер был где-то рядом, сзади Пэла, но оба соффита не спешили атаковать приближённых того, с кем сражались, - по-видимому, это было бы слишком просто для них и не соответствовало бы цели такой общей тренировки. Неожиданно Юдинестрайлл активно пошёл в атаку, обрушивая на Аннивэрэлла град ударов, и именно в этот момент Тэильнарэл бросился вперёд, но не на Пэла, а на Ала. Яркий высверк опередил движения соффита - и Пэл понял, что Тэильнарэл метнул один из своих ножей в Алэилера, не застав того, впрочем, врасплох, судя по резкому звону металла о металл, но заставляя отвлечься на время, достаточное для стремительного сокращения дистанции.

Напрягшись на пределе своих возможностей, Пэл смог вынудить Юдинестрайлла поменяться с ним местами, - теперь он мог видеть, что Тэильнарэл умело обратил преимущество длины боевого посоха противника себе на пользу, подобравшись на максимальное близкое расстояние к Алэилеру, на котором тот не мог нормально размахнуться своим оружием и только чудом успевал блокировать стремительные удары ножей старшего бога. Их, ножей, снова было два - третий, отбитый Алом, валялся в стороне, и, бросив на него беглый взгляд, Пэл убедился, что Тэильнарэл не лишился ни одного из кинжалов, которыми дрался, а метнул более подходящий для этого клинок. Сколько ещё метательных ножей скрывали длинные одежды соффита, можно только гадать, но вряд ли он был единственным.

Алэилер пытался вернуть себе утерянное преимущество, отступая и иногда пытаясь резко увеличить дистанцию, но Тэильнарэл не оставлял ему никакого шанса, вновь и вновь стремительно наступая в неровном, плохо предсказуемом, словно зазубренном ритме. Тэильнарэл дрался своим излюбленным оружием, и долго сдерживать его натиск Ал бы не смог: пара царапин на кистях и пальцах рук уже оросили кровью боевой посох - расплата за слишком неаккуратно поставленный блок, яркие золотые разводы на тёмном металле. Сейчас старший бог находился к Пэлу спиной, и можно было бы попытаться напасть сзади, чтобы отвлечь его и дать время Алэилеру уйти на нужное ему расстояние, но между ними - опытный Юдинестрайлл, который, наверняка, только того и ждёт, да и Тэильнарэл является одним из старших соффитов, чей возраст давно перевалил за тысячу лет, вряд ли он даже голову повернёт на эту атаку, в крайнем случае, если его фаворит и пропустит удар, просто прикроется лёгким магическим полем, да и всё.

Но делать что-то нужно было, притом срочно: Тэильнарэл слишком быстро одолевал Алэилера, и тогда Пэл решил пожертвовать собой, давая время Прекраснейшему отскочить, - если Ал и проиграет в итоге, то Аннивэрэлл хотя бы даст ему сейчас шанс вместо того, чтобы покорно продолжать отражать стандартные, как по учебнику, удары золотокрового. Ну а раз Юдинестрайлл ждёт, что Пэл атакует магией его покровителя со спины, то нужно создать именно такую иллюзию, отвлекая прославленного лорда на те мгновенья, что нужны для выполнения плана. Пэлломелан создал самые яркие и ослепляющие заклинания атаки, попытавшись придать им как более угрожающий вид сильных накастовок - только обманную личину, потому что с самого начала он готовил эффектную "пустышку" без внутреннего наполнения, такую, которая бы не слишком истощила его магические силы, но своим безупречным видом убедила бы лорда Мироноттэ в его сбывшихся ожиданиях. Он отклонился назад, обманчиво бессильно расслабляя руки, словно при создании слишком сильного для себя заклинания, материализовал четыре шара энергии, и они тут же сорвались с места, угрожающе шипя и потрескивая, намереваясь атаковать Тэильнарэла со спины, а сам Пэл отступил ещё на полшага, изобразив на своём лице настоящее изнурение, - будь энергетические шары наполнены такой силой, как казалось, он и правда бы сейчас стал полностью бесполезен.

Юдинестрайлл, поверив представлению или своим ожиданиям, бросился наперерез заклинаниям, активируя защитное поле и собираясь их отбивать, а Пэл тут же сорвался вперёд на пределе доступной ему скорости движений, пригнувшись, проскочил в стороне от защиты золотокрового, как бы поднырнув под неё, распрямился и тут же прыгнул на соффита Тэильнарэла сбоку, не атакуя его ни оружием, ни магией, чтобы магическое поле не активировалось в ответ на агрессию. В конце концов, соффит Тэильнарэл был тоже чертовски красив и рассмотреть его поближе Пэлу пока не доводилось - именно об этом он и думал, преисполняясь не агрессивным или честолюбивыми помыслами в мечтах о победе, а священным трепетом преклонения, позволившим ему "обмануть" настройки магической защиты и беспрепятственно сбить ничего не подозревающего соффита с ног, нанеся по нему удар всем своим телом в момент замедления после очередного боевого движения. Пэл совершенно неуважительно упал сверху на ледяного красавца в паре метров от того места, где тот только что находился, едва не напоровшись на лезвие смертоносного кинжала, и успел заметить секундное удивление, разбившее непроницаемое выражение лица сероглазого блондина, - Тэильнарэл был чарующе красив, отличаясь при пристальном рассматривании от Алэилера гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд, - но Аннивэрэлл не позволил себе засмотреться, тут же шарахаясь прочь, пока соффит не сломал ему что-нибудь от досады, что Прекраснейшему дали время увеличить дистанцию.

Пэл вновь отскочил, поднимая свой меч и боясь хоть на секунду отвести от Тэильнарэла взгляд, чтобы проверить, как там Ал, - тем более, что явно разозлившийся гораздо сильнее, чем его покровитель, Юдинестрайлл угрожающе развернулся, глядя из-за спины бога на Аннивэрэлла и ожидая подходящий момент для атаки. Его заминка была вызвана, похоже, только мыслями, что соффит может захотеть самолично устранить столь непочтительно сбившего его с ног человека, и Пэлломелан понимал, что достаточно всего пары движений Тэильнарэла, чтобы он выбыл из тренировки как "убитый", но едва не вздрогнул, услышав до боли знакомый "голос" телепатического обращения: "Не оборачивайся..."

Не успел Пэл понять, что означает эта странно изменившаяся аура, которой его накрыло, как почувствовал осторожное прикосновение к своим плечам и даже смог разобрать тихий вздох, вырвавшийся из уст практически обнимающего его сзади Алэилера, - а в следующий момент Аннивэрэлл увидел совершенно ошарашенное, потрясённое лицо Юдинестрайлла, от дворцовой выдержки которого не осталось и следа, кажется, он собирался и вовсе расплакаться, безвольно опускаясь на колени и не отводя застывшего и какого-то глуповатого взгляда от существа, стоявшего за спиной Пэла. Аннивэрэлл успел заметить, что всегда холодные серые глаза Тэильнарэла вдруг наполняются странным теплом, мгновенно преображая весь облик соффита, смотревшего, как и его приближённый, туда же, за спину Пэлломелана, а потом тихий звук двух ударившихся друг о друга бусин браслета Алэилера привлёк его внимание, и он опустил взгляд на обнимающие его руки, едва не падая в обморок от того, какими выверенно прекрасными кажутся ему эти тонкие запястья, изящные кисти, длинные пальцы. Пэлу нестерпимо захотелось распластаться у ног этого идеального существа, носящего в себе безупречную гармонию Кристалла, золотую божественность, затмевающую весь мир своей непередаваемой красотой, и заплакать от восторга.

И только тогда Пэлломелан понял, что Алэилер, определённо проигрывая в схватке, прибегнул к не совсем честному приёму, явив свой облик без значительной части скрывающих его заклятий, нивелирующих действие опасной, завораживающей, лишающей воли и способности ясно мыслить природной магии, благодаря которой младший соффит и получил прозвище Прекраснейший. Однако, как Пэл знал, эта магия не действовала на прочих соффитов так же, как на людей, если и вызывая у них нежность и желание любоваться Алэилером, то нисколько не влияя на способность воспринимать и мыслить - ведь совет соффитов не раз наблюдал Ала вовсе без защитных чар, которые ими же и были созданы, чтобы обезопасить людей от нежелательных последствий неконтролируемой магии последнего творения Кристалла. Вот и Тэильнарэл не стал ждать долго, замедленным танцевальным па принимая боевую позицию, лишь ткань одежд прошелестела в сполохах редких серебряных искорок едва видимой дорогой узорчатой вышивки, поудобнее перехватил кинжалы отточенными движениями, - фокус внимания Пэла дёрнулся, смещаясь, и желание безвольно упасть ниц стало слабее, разбившись о флюиды ауры второго соффита, но лорд Мироноттэ продолжал потерянно стоять на коленях, не сводя взор с Алэилера. Впрочем, Тэильнарэл даже не покосился на своего выбывшего из строя приближённого. Он улыбнулся, не отрывая взгляда от Алэилера, будто ведя с ним бессловесный диалог, и эта улыбка показалась Пэлу какой-то угрожающе хищной, преисполненной опасной решительности, столь контрастирующей с мягким теплом, всё ещё разлитом на дне серых глаз.

Аннивэрэлл вдруг ощутил иррациональную уверенность, что их тренировка закончится в ближайшую минуту-другую, а потом понял, что от этой улыбки соффита Тэильнарэла ему настолько не по себе, что впору заподозрить, что природной магией обладает не только один Прекраснейший, но работают эти чары слегка по-разному. Пэлу нестерпимо захотелось взглянуть в лицо своего бога, но он не смел обернуться, прямо нарушая приказ, а в следующую секунду произошло несколько событий. Кажется, соффит Тэильнарэл не успел ещё двинуться с места, как Алэилер решительно оттолкнул Пэла вперёд и немного вправо, убирая его с траектории уже ринувшегося в атаку своего коллеги, взметнулись сложные магические потоки, поднимаясь, словно стена, и обернувшийся молодой человек уже увидел Ала таким, каким он был в начале тренировки: всё ещё совершенно прекрасным, но уже не лишающим соображения, как опасный наркотик. Не подпуская к себе противника слишком близко, Алэилер успешно отбил несколько выпадов боевым посохом, одновременно разворачиваясь к Пэлу спиной и медленно отступая к нему, словно закрывая его собой от Тэильнарэла.

Аннивэрэлл кинул быстрый взгляд на Юдинестрайлла, чтобы убедиться, что тот не очухался и ему можно атаковать Тэильнарэла вместе с Алом, - золотокровый по-прежнему не сводил заворожённого взора с Прекраснейшего - и в этот миг его бог резко дёрнулся, отклоняясь назад и в сторону, словно закрывая Пэла от стремительной атаки. Пэлломелан успел подумать про метательный нож и прийти в ужас от предположения, что он мог попасть в Ала, как оный нож со свистом пролетел рядом, обманув и его, и попытавшегося закрыть его Прекраснейшего - ведь не мог же мастер по метанию клинков промахнуться? Инстинктивно обернувшись на полный боли стон, Аннивэрэлл потрясённо застыл, наблюдая, как лорд Мироноттэ заваливается на бок, зажимая стремительно голубеющие от крови одежды немного ниже солнечного сплетения.

В ту же секунду Пэл услышал рядом иронично-вкрадчивое:

- Сдавайся, - и, переведя взгляд обратно, обнаружил, что в шаге от него на полу сидит Алэилер, бросившийся было в сторону раненого, но быстро остановленный двумя острыми клинками, приставленными к его белой шее в смертоносных объятиях соффитом Тэильнарэлом.

- Нет, пусти меня, он же умрёт! Ты что, не видишь! - вскричал Ал, пихаясь и настойчиво пытаясь встать, несмотря на лезвия у горла: ручейки золотой крови тут же заструились вниз по длинной шее, пропитывая белые одежды изнутри.

- Прекрати дёргаться, - обеспокоенно проговорил Тэйл, - я не хочу перерезать тебе горло.

- Но я-то не умру! - воскликнул Ал, снова неосторожно наклоняясь вперёд и увеличивая кровотечение. По-видимому, собственное ранение его и правда совершенно не заботило, в отличие от старшего соффита. - Поверить не могу, это из-за того, что я его зачаровал, да?! Из-за того, что он засмотрелся на меня?! Ты атаковал своего же!

- Но это же принесло мне победу, - резонно возразил Тэильнарэл, стараясь осторожно подстроить движения лезвий у горла своего несговорчивого противника под взбрыкивание порывающегося встать Алэилера. Пэл в ужасе застыл, не понимая, как Ал ещё не насадился на острые клинки до самого позвоночника. - Несмотря на твой нечестный приём. Если тебе так нужен Юди, то мог бы просто попросить, я бы не отказал, ты же знаешь.

- Он мне не нужен, я просто хочу спасти ему жизнь! - ещё громче вскричал возмущённый этим предположением Алэилер. - Он умирает, прямо сейчас, а ты как будто не понимаешь! Пусти же меня его спасти!

- Признай, что сдаёшься, и я отпущу, - терпеливо повторил сероглазый соффит, и не думая скрывать улыбку - совсем не такую холодно-угрожающую, как предыдущая до неё, - видимо, поведение Ала казалось ему забавным.

- Да проиграл я, проиграл, сдаюсь! - признал очевидное Прекраснейший и кинулся к лежащему в луже крови Мироноттэ сразу же, как только лезвия у шеи исчезли.

Но не успел. Соффит Тэильнарэл оказался у раненого раньше, оставив тающий в воздухе золотой след своих движений. Пэл последовал за богами и увидел, как рука сероглазого блондина легла на торчащий из тела его бессознательного приближённого нож и выдернула его, тут же зажимая рану сиянием взметнувшихся вокруг них золотых потоков высшей лечебной магии. Опоздавший Ал бросился на колени рядом с Юдинестрайллом, следя за действиями Тэйла и не обращая никакого внимания на собственную капающую кровь.

- Он не умрёт, - успокаивающе проговорил Тэильнарэл, мягко отстраняя свободной рукой Ала, чтобы золотая кровь не попала на рану лорда Мироноттэ.

Затем, не отводя правой руки от того места, куда угодил его нож, Тэйл приблизился к Алу, будто для поцелуя, наклонившись прямо над телом раненого. Алэилер замер, не отводя огромных глаз от лица старшего бога, его зрачки расширились, сверкнув на миг едва заметной золотой точкой в самом центре, и Пэл понял, что и соффит Тэильнарэл тоже очень нравится Прекраснейшему, несмотря на бытующую о нём славу и только что случившееся. Камни двух корон вспыхнули, сливаясь в едином белом пламени над головами соффитов, словно две части Кристалла соединились в одну, - впрочем, они и являлись единым целым на другом слое реальности.

В последний момент их сближения Тэильнарэл чуть склонил голову под подбородок замершего Алэилера и нежно коснулся губами кровавых полос, оставленных его клинками. Он осторожно провёл самым кончиком языка по первой царапине, и Прекраснейший томно вздохнул, закрывая глаза и чуть подаваясь навстречу. Пэл даже растерялся оттого, как стремительная и кровавая тренировка обратилась до крайности эротичной и неприличной интимной сценой.

Соффиты не целовались в полном смысле этого слова, но от того, что делал Тэильнарэл, то медленно и осторожно покрывая каждую рану на шее Алэилера дорожкой невесомых поцелуев, то слизывая золотую, такую же, как у него самого, магическую кровь, бросало в плавящий жар. Пэл и хотел в смущении отвести взгляд в сторону, и не мог, словно заворожённый этим священнодействием. Единый огонь двух корон, бьющийся в одном ритме, бросал яркие сполохи на двух столь одновременно похожих и непохожих белоснежноволосых богов - Ал едва не стонал в голос, а Тэйл неторопливо перемещался от царапины к царапине, оставляя после себя зажившую чистую кожу. Его правая рука так и покоилась на зарастающей ране Юдинестрайлла, который, очнувшись, тут же замер, во все глаза глядя на творящееся прямо над ним действо, - а левая лежала на затылке Прекраснейшего, прижимая к себе и так не пытающегося сбежать и больше не пихающегося младшего бога.

Когда Тэильнарэл отпрянул, залечив все нанесённые его кинжалами повреждения и испарив золотую кровь с пола и одежд Алэилера, он коснулся обеими руками томно изогнутой шеи подставляющегося под ласку Прекраснейшего и проговорил, рассматривая совершенные черты так близко находящегося к нему лица:

- Раз ты хочешь познакомить юного Аннивэрэлла с проявлениями золотой магии, то я готов уступить тебе проведение ритуала по первому призванию Кристалла в новый, нужный нам мир. Осильреин рассказывал на последнем совете, но тебя, конечно, не было... Ритуал должен состояться через десять дней.

И добавил вкрадчиво и сладко, словно речь шла вовсе не об этом:

- Хочешь?

Ал, казавшийся сейчас таким маняще беззащитным, открыл глаза, расплёскивая целый океан томной неги и вызывая подозрения, смог ли он понять только что сказанное, и тихо проговорил:

- Конечно, хочу. Спасибо, Тэильни.


Позже, уже почти ночью, Пэл и Ал расположились в глубине Дворцового сада, в закрытой от посетителей части: Алэилер сидел прямо на траве, прислонившись спиной к валуну у своего любимого заброшенного прудика, а Пэлломелан устало лежал, положив голову на колени соффита, и сбивчиво изливал душу после посещения Кристалла. На самом деле сначала он ощущал необходимость отдельно излить душу и после смешавшей его неожиданной совместной тренировки с соффитом Тэильнарэлом и его фаворитом, но сейчас, греясь в неосязаемых лучах внимания Прекраснейшего, который перебирал и гладил его волосы, глядя сверху с кроткой нежностью, Пэлу совсем не хотелось устраивать собственническую разборку с неуместной ревностью.

Завершение тренировки красноречиво свидетельствовало о том, что, как бы Ал ни обзывал прочих соффитов тварями и чудовищами, его привязанность к себе подобным в разы превосходила всё то, что Пэл видел в глазах своего бога, когда тот смотрел на него. Сначала Пэл объяснял себе это тем, что соффит Анакреонт - всё-таки супруг Ала, а соффит Сьервэйльнт - его близкий друг, ну а Арлитэрлэийнна Алэилер подобным образом просто дразнит, то задирая, то неожиданно целуя, но теперь приходилось признать, что любвеобильного Прекраснейшего связывали весьма нежные чувства, похоже, со всеми старшими богами. Пэл не знал, как ему к этому относиться, поскольку ревновал, одновременно понимая, что не имеет никакого права ревновать богов, являющихся аватарами одного и того же сверхсоздания, друг к другу. В конце концов они ведь своеобразные части единого целого, ему даже не представить, как это ощущается, так как он может судить?

Не желая огорчать Ала, Пэлломелан решил не поднимать этой темы: справляются же прочие приближённые богов со своими эмоциями, справится и он. Тот же Юдинестрайлл и вовсе делит своего покровителя с тремя другими фаворитами, и непохоже, что расстраивается, получая нож в живот на тренировке от своего соффита, - Пэл, наоборот, слышал, как тот витиевато извинялся перед Тэильнарэлом за то, что попал под действие чар Прекраснейшего, хотя, если вдуматься, его вины тут не было.

- Призыв Кристалла в мир отчасти похож на то, что ты видел в подвале Дворца, отличие только в нюансах, - рассказывал о предстоящем Ал, когда они обсудили вчерашний день. - Правда, они довольно значительны, если смотреть со стороны...

- Из-за того, что Кристалл будет активно менять энергетику мира? - Пэл с замиранием сердца представлял, что будет, если то непостижимое создание, которое едва не обожгло его кристаллит мерным полыханием своей ауры вчера, начнёт неумолимо ломать и перекраивать тонкие слои реальности вокруг.

- Его аура из тихого озера станет океаном в шторм. Это было бы фатально, но Кристалл почти никогда не приходит в миры сам, если Его не звать. С соффитом рядом абсолютно безопасно.

Пэл, конечно, уже читал о таких манипуляциях с новым, присоединяемым к протекторату основного места обитания Кристалла миром.

- И это относится к тем умениям, которые соффиту не нужно развивать, - улыбнулся Ал. - Все, даже только что родившиеся соффиты, умеют призывать Кристалл и знают, как это сделать. В общем, Его достаточно только призвать, всё остальное уже делает Он, и происходит это автоматически, машинально для Него. И я проводил этот ритуал уже раньше несколько раз: иногда энергетику какого-либо мира необходимо поменять, даже если нет планов превращать его в колонию.

- Я вовсе не сомневаюсь в том, что тебе хватит навыков, - заметил Пэл, нежно касаясь своей рукой руки Прекраснейшего, замершей где-то у него в волосах. Ему чудилась некоторая неуверенность Алэилера в себе самом, словно желание оправдаться и доказать свою... полноценность? Больно думать, что его бог - самый лучший из всех! - может считать себя в чём-то хуже своих собратьев. - Если кто-то из окружающих тебя людей позволяет себе такие допущения, то их нужно гнать подальше.

Имя не прозвучало, но Ал прекрасно понял, кого имеет в виду Аннивэрэлл.

- Нет, ни Сапфир, ни его золотокровые друзья так не считают, - слегка усмехнулся юный бог, но усмешка вышла грустной. - Но это тоже не совсем правильно, я вовсе не считаю себя непогрешимым. Просто иногда, когда я вижу, как прочие осуждают моё нарушение протоколов и общепринятых правил, я начинаю думать, что и в остальном тоже плох, не на своём месте...

- Ты что! - натуру Пэла глубоко уязвляло такое "самобогохульство", он сел, развернувшись, и коснулся плеч Прекраснейшего, глядя ему в лицо: - Я даже не представлял, никогда не мог помыслить, что может существовать такое чудо, как ты! Ни с одним другим соффитом я бы не смог находиться рядом, оставаясь собой, ощущая себя живым человеком, а не просто удобным инструментом, а ты... ты что-то нереальное, Кристалл действительно превзошёл сам себя, когда сотворил тебя...

Он осёкся, глядя в чуть сияющие глаза Алэилера, лицо которого осветилось застенчивой польщённой улыбкой.

- Прости, мне не хватает слов, всё-таки я больше воин, чем поэт... Но никогда не сомневайся в том, что ты на своём месте - и именно такой, какой есть.

- Спасибо, Пэл, - прочувствованно ответил Ал. - Мне действительно иногда очень нужна твоя моральная поддержка.

Этот разговор стал первым из множества подобных, последовавших позже, - Пэлу с одной стороны и льстило возросшее к нему доверие Алэилера, а с другой расстраивала его тщательно скрываемая неуверенность в себе, болезненная и, пожалуй, столь неуместная для божества.


В назначенный для ритуала день Пэл в своём самом дорогом боевом облачении, вооружённый с ног до головы, явился во Дворец. Его проводили в один из небольших залов, где он стал дожидаться своего бога. Само по себе мероприятие не являлось чем-то необычным для телохранителя соффита: никаких торжественных проводов не ожидалось, это было просто посещение одного из необитаемых миров с конкретной задачей, но специфика ритуала требовала и от хранителя Кристалла, и от его сопровождающих явиться в полном боевом облачении и разлитом сиянии своей ауры. Мерцание артефактов и заклятого оружия Пэлломелана гармонично перекликалось неслышной песней с блеском богато обставленной комнаты, роскошно отличающейся от ряда открытых для свободного посещения дворцовых помещений: теперь молодой Аннивэрэлл был вхож в те части Дворца, куда допускались только близкие друзья, фавориты и телохранители богов.

Приближение Алэилера Пэл ощутил ещё когда тот находился за несколько комнат от него: свободно раскрытая аура соффита разливалась словно яркий, бело-слепящий прибой, своими "волнами" магии омывавший Аннивэрэлла и всё пространство вокруг. Пэл думал, что увидит Ала в золотых соффитских одеждах до пят, но его любимый бог привычно облачился в белоснежный наряд, который выделялся только золотой окантовкой. Зато золотых украшений-артефактов на Алэилере в этот раз было больше, чем обычно, не говоря уж о величественно сияющем Кристалле в короне.

Залюбовавшись Прекраснейшим, Пэл не сразу заметил, что за тем следует лорд Раэлдэм`Нэирт - конечно, опять он, кто же ещё! - и пара золотокровых из гвардии соффита Анакреонта. Впрочем, Алэилер тут же отпустил их небрежным движением руки, а Пэл избежал обмена притворными любезностями с лордами, склонившись в глубоком поклоне. Когда он распрямился, на него тепло смотрели широко распахнутые голубые глаза, всё такие же узнаваемо родные даже в сиянии соффитской ауры. Пэл приветственно улыбнулся, постаравшись не дать восхищению проявиться на его лице глуповатым выражением обожания, которое Ал так не переносил в отношении себя. Алэилер же хочет, чтобы Пэл оставался его другом, - и он останется, приложит все усилия, чтобы поскорее привыкнуть к соффитской ауре, и не даст их рождению и происхождению стать преградой дружбе.

- Ты готов? - мягко спросил соффит, не отводя взгляда от Аннивэрэлла.

Тот кивнул, стараясь сохранять собранность и не терять себя от сладко-манящих нот в ауре Прекраснейшего. Ал сделал ещё шаг навстречу и взял Пэла за руку. Окружающее тут же заменилось другим пейзажем после плавного скачка портала. Свежий ветер растрепал их волосы, и Пэл обнаружил себя и своего спутника стоящими на скальном выступе на вершине какой-то горы. Защитные заклинания, поддерживающие жизнедеятельность в неблагоприятных жизненных условиях других миров, активировались автоматически, а вокруг них видимым только кристаллитом мерцанием заискрился магический барьер Алэилера, ослабляющий силу ветра. Пэлломелан, продолжая изучать кристаллитом окружающую обстановку, "увидел", как аура божества меняется прямо на глазах, переструктурируясь и подстраиваясь под энергетику мира, вплетаясь в неё, соединяясь с ключевыми точками местного энерготока. Кристалл в короне горел мерно и никак не реагировал на манипуляции соффита.

- Жители техногенных миров могли бы назвать меня "переходником", - усмехнулся Ал. - Вслушайся в фон этого мира, какой он сейчас.

Вокруг них расстилались до самого горизонта заснеженные горы с чашами зелёных долин в крепких каменных объятиях - но Пэл не обращал внимание на видимое обычным взором, слушая потоки тонких энергий кристаллитом. Этот мир ощущался им слегка дисгармоничным, как почти любой, кроме родного и миров-сателлитов, "скреплённых" с ним "в связку" Кристаллом. Дисгармония в целом не царапала и не доходила до какого-либо критического уровня, глобальная аура ощущалась чуть холодной и девственно нетронутой магическим присутствием сильной ворожбы или мыслями множества разумных существ, но не вызывала и желания находиться тут долгое время. Проходной не особо интересный мир, по мнению Пэла. Кажется, необитаемый или, во всяком случае, не обжитой многочисленной цивилизацией. Аннивэрэлл "вслушался" кристаллитом в ощущение удалённости от родного мира, сверился с этим своеобразным внутренним компасом, всегда безошибочно чувствующим дом Кристалла, и удивился, как далеко они перескочили быстрым порталом, открытым богом. Ещё через пару минут он был готов переложить на музыку неслышную мелодию ауры этого мира.

Пэл взглянул на Алэилера, возвращая фокус своего внимания на физической слой мироздания, и наткнулся на немой, но ясно читаемый вопрос в глазах бога. В ответ молодой человек негромко пропел музыкальную фразу, ассистируя себе магически зазвеневшими из ниоткуда негромкими колокольцами.

Ал кивнул, узнав мелодию этого мира:

- Да, звучит очень похоже.

- Ничего особенного, - прокомментировал Пэл. - Не жалко.

- Не-а, всегда жалко, - как-то по-озорному и с вызовом ответил соффит. - Поэтому не особо люблю это делать. Но я сам захотел тебе показать. Моим братьям нужен этот мир, как видишь, он находится очень далеко от нашего, тут никто не живёт, из разумных существ, я имею в виду, животные, конечно, пострадают...

Он сделал паузу, но Пэл застыл в предвкушении, не разделяя сострадания к какой-то неизвестной фауне чужого мира и созерцая совершенную ауру бога, симметричным узором серебристых линий присоединявшуюся к энергетическим узлам этого мира. Чуть вздохнув, Алэилер проговорил:

- Держись рядом со мной, слегка сзади, и никуда не уходи, пожалуйста, - немного ворчливо, как будто Пэл только и ждал момента отправиться на прогулку, а Ал его задерживал. - Будет трясти, но эта гора устоит, мы станем словно глаз бури.

- Так трясти, что горы вокруг обрушатся?! - переспросил Пэлломелан с внезапным прозрением относительно масштабов того, что собирался сделать Алэилер.

Но юный соффит только кокетливо подмигнул, начиная речитатив заклинания на древнем языке золотой магии. Пэл вздрогнул, услышав эту странную речь из уст бога, - конечно, фразы на этом языке он слышал и ранее, от своих учителей, и сам учился правильно произносить те или иные заклинания, не вкладывая в них силы, - но сейчас такой нездешней, запредельной и непостижимой магией повеяло от них, что молодого мага передёрнуло. Соффит не торопился, подспудная мощь его слов нарастала постепенно, но неуклонно и почему-то очень страшно, сгущаясь за вязью произнесённого, будто тонны воды за грозящей вот-вот прорваться плотиной. Испугавшись чего-то непонятного, Пэл поспешно сделал шаг навстречу Алу и встал за его плечом - мир вокруг пока никак не реагировал, а Аннивэрэллу казалось, что они с Алэилером оказались в центре невидимого пузыря, странно отделённого от всего мирозданья тем заковыристым и сложным речитативом, что, не сбиваясь и не запинаясь, продолжал читать Прекраснейший. Таких длинных и сложных заклинаний не существовало в их культуре, что только подчёркивало необычность и какую-то запредельную чуждость момента, более того, Пэл знал, что соффиты могут вызывать Кристалл и не прибегая к магии, заключённой в слова, но всё же всегда, во все эпохи предпочитают именно такой, более торжественный и долгий способ.

Заклинание неудержимо стремилось к своему завершению, и вот голос Алэилера стал меняться и становиться громче, наполняясь силой, и круги от скопившейся в воздухе энергии рябью стали расходиться по волнам ауры мира, свет Кристалла в короне вдруг вздрогнул и мелко, едва заметно глазу, завибрировал, будто проснувшись от сна, - последние слова зова Ал почти прокричал, и именно в этот момент вибрация света Кристалла отдалась первым толчком земли под их ногами. Скала под ними подпрыгнула, и Пэл приготовился ловить равновесие на нестабильной земле, но его мягко опустило обратно, словно при перепадах земного притяжения. Мир задрожал - кажется, дёрнулась не только их скала, а вообще всё вокруг, но гораздо страшнее землетрясения оказался океан белой, слепящей энергии, который вдруг заполнил тело Алэилера и по каналам его ауры влился в невидимые артерии мира, словно жидкий белый огонь. Кристалл в короне превратился в яростно полыхающий светоч, на который нельзя было смотреть без опасения ослепнуть, а через тело и ауру стоявшего почти впритык к Пэлу бога проходило столько энергии, что, казалось, коснись рукой, и тут же рассыпешься кучкой пепла. Кристаллит во лбу Аннивэрэлла болезненно заныл, и он отвёл "взор" от фигуры своего бога, изучая изменения, которые стремительно происходили с аурой мира.

Кристалл ещё не вошёл внутрь мира, но энергетическая структура ауры планеты горела и плавилась в белом огне, щедро вливаемом внутрь через Ала, словно, по его собственному заявлению, через "переходник". Мелодия рвалась и рушилась навсегда, всё отчётливее проступали такие родные Пэлу модуляции Кристалла, они встраивались в неслышную песню мира и меняли её под себя. Страшный грохот с физического плана заставил Пэлломелана оглядеться вокруг уже обычным взором: не выдержав не прекращающегося землетрясения, с соседней горы падали вниз огромные валуны. На горизонте вились столбы чёрной пыли, поднимавшиеся от не видимых отсюда катастрофических разрушений, которые распространялись всё дальше и дальше по мере того, как белый огонь проходил всё глубже по глобальным переплетениям мировой ауры, вплавляя себя внутрь и меняя сам фундамент мира.

Старое болезненно умирало, приятный глазу горный пейзаж за считанные минуты обернулся иллюстрацией настоящего апокалипсиса, но рвущаяся на части аура била по восприятию куда больнее - Пэл понял, что, если бы не защитный барьер соффита вокруг них, он бы и сам сейчас катался по земле от боли умирающего мира, раскалывающий слишком чувствительный к подобным изменениям кристаллит. Похоже, ни один человек его расы не смог бы выжить при призыве Кристалла без защиты богов.

Сколько прошло времени, Пэл не знал, землетрясение не прекращалось, иногда чуть затихая, иногда же расходясь сильнее всех возможных естественных катаклизмов. Трещины и уродливые чёрные расселины испещрили землю, которая когда-то была зеленой долиной перед ними, медленнее, но так же неудержимо менялся и облик гор, терзаемых многочисленными камнепадами и провалами. Не хватало только извержения горящей крови земных недр наружу, но Аннивэрэлл уже не сомневался, что и до этого дойдёт в том аду, что разверзся вокруг них.

Он поймал этот момент, когда гора напротив них, - довольно далеко, но сейчас казалось, что слишком уж близко, - вдруг раскрылась с неприятным рокотом большой расщелиной, и вверх полетели куски скалы, вырванные страшной силой, но вместо огненной лавы клубы чёрного дыма пронзило что-то длинное, стремительно вытягивающееся вверх и сверкающее холодным блеском. Показалось, на миг всё замерло и все чувства будто отключились, наступила абсолютная тишина, а в следующую секунду энергетика мира окончательно перевернулась, белоснежный огонь, окутывающий фигуру Алэилера, наконец, утих, взметнувшись к небесам внутри другого своего вместилища, пронзающего облака острой иглой на руинах осевшей горы. Огромный белый, с едва заметным голубоватым отливом камень сиял на горизонте, загораживая солнце, а у его подножия земля змеилась новыми ненормальными трещинами, из которых наружу вырывался яркий белый свет. Сверхструктурированная аура захлестнула собой кристаллит, мгновенно переполнив его и унесясь прочь как цунами, по новым, на глазах появляющимся тонкоэнергетическим каналам мира. Болезненный спазм скрутил внутренности в комок.

Пэлломелан почувствовал, что он задыхается и тонет в этом излучении, идущим от огромного, выше гор, Кристалла, а последний сиял, затмевая солнце. Землетрясение стало затихать, а с последними сильными толчками рядом с Кристаллом из пылающих белым трещин в земле взметнулись ввысь ещё четыре таких же минерала. Они выстроились вплотную сверкающей белым горной грядой, являясь частями одного и того сверхсущества, Создателя их мира, живого бога-фрактала. Пытаясь перевести перехватившее дыхание, Пэл взглянул на Ала, который смотрел на Кристалл и улыбался абсолютно счастливо, ни следа былой печали от участи отмирающей энергоструктуры мира.

- Он редко приходит несколькими частями так красиво, чаще одной, но мне уж очень хотелось показать тебе это зрелище, - поделился он.

"И ты попросил Его прийти так, чтобы показать мне?!." - неслыханное осознание Аннивэрэлл так и не решился оформить вопросом, подумать о таком казалось немыслимо, но Алэилер выразился достаточно ясно. В отличие от радостного бога, Пэл чувствовал себя препаршиво: помимо обожжённого кристаллита, ломило всё тело, как будто его долго били, а Кристалл своей пригибающей аурой вызывал желание упасть на землю и не шевелиться. Большого труда стоило просто держаться на ногах, а ведь он находился внутри защиты соффита. Надо полагать, человек, не обладающей веками выпестованной магической силой аристократии, погиб бы даже внутри барьера.

А мир продолжал меняться, в глобальной энергетической структуре что-то шевелилось, росло, переплеталось, складывалось, становясь всё более выверенным, - катаклизмы продолжались, уйдя за горизонт, но планету ощутимо лихорадило, она будто оседала под Кристаллом, как та гора, разорвав которую Создатель пришёл в мир по зову своей антропоморфной аватары. Всё, что разрушалось, с готовностью заменял собой Кристалл, Его неисчерпаемая энергия и запущенные Им процессы созидания - но ненужное отмирало с мучениями, иногда сгорая заживо в безжалостном полыхании, и контраст массового умирания с не существующей в живой природе гармонией Сверхфрактала делал происходящее абсолютно невыносимым. Слишком быстро, слишком сильно, слишком резко, энергии бушевали, заставляя планету давиться ими, образуя в каждом всплеске всё больше красивых упорядоченных сцеплений, от безукоризненности которых кристаллиту делалось всё больнее, но бежать было совершенно некуда.

- Целая горная гряда? - спросил Пэл, пытаясь отвлечься от своих плачевных ощущений.

- Хоть целая планета, - с готовностью подхватил Алэилер. - Или звезда. Кристаллическая. Ты как, очень плохо?

- Держусь, - сдержанно ответил молодой человек. - А золотокровые это переносят лучше?

- Нет, примерно так же, - успокоил его Ал. - Но говорят, постепенно привыкаешь и к этому. Извини, мы сейчас не можем уйти. Надо ещё подождать. И помочь не могу. Мои попытки исцелить сделают только хуже, энергия ведь та же. А физических повреждений у тебя нет, это "ожог" от Кристалла.

- Ничего страшного, - успокоенный тем, что он не уступает золотокровым в этом аспекте, Пэл постарался отключиться от неприятных ощущений и понаблюдать за происходящим в мире, не перенапрягая измученный кристаллит.

Жёсткая белая энергия Кристалла выстроилась в каркас, вокруг которого нарастала новая аура планеты - завораживающе и страшно. Пэл погрузился в не очень пристальное, рассредоточенное восприятие, чтобы запомнить весь ход изменений при призыве Кристалла в новый мир, чтобы знать, чего ждать в следующий раз, и суметь отличить естественный ход вещей от катаклизма, в котором соффиту может понадобиться его помощь. Ал тоже молчал, иногда с едва заметной тревогой бросая на своего приближённого быстрые взгляды, и нежился в лучах Кристалла.

Так прошло около пятнадцати минут, перекручивание энергий вокруг них почти сошло на нет, заменившись мерным сиянием живого минерала. Алэилер сказал:

- Теперь нам можно уходить. Процесс преобразования ауры мира завершится сам собой, в течение нескольких дней.

"А Кристалл останется тут один?" - хотел было с удивлением спросить Пэлломелан, он не успел, потому что Ал вскинул голову, задирая подбородок, и Кристалл, точнее частичка огромного Кристалла, находящаяся во лбу бога, вдруг ярко сверкнула. Пэл инстинктивно взглянул в сторону, отводя "обожжённый" кристаллит, и успел заметить, что тем же сиянием заполнилась вся горная гряда подпирающего небо Создателя. Узкий луч вырвался из огромного Кристалла-горы, точно попав в камень во лбу Алэилера, затем на долю секунды мелькнули спрятанные, свёрнутые в этом луче концентрированные золотые потоки энергии - и, не успел Пэл даже осознать происходящее, как луч погас. Горная гряда живого монолита тоже исчезла, будто втянувшись через луч внутрь своей человекоподобной аватары, остались лишь огромные бездонные провалы в земле с осыпающимися камнями.

Аура Алэилера, взметнувшаяся во время соединения с Кристаллом-горой, тут же сложилась внутрь самой себя, словно свернулась и впиталась, да так молниеносно, что Пэл не успел даже инстинктивно отшатнуться от той колоссальной мощи, что пронеслась буквально в полушаге от него.

- Процесс уже необратим, - ответил Ал на ошарашенный взгляд друга. - Когда я говорил, что нам можно уходить, я имел в виду и Кристалл тоже.


Шесть дней после возвращения в родной мир Пэлломелан отсиживался дома, залечивая "ожог" кристаллита и избегая любой магии. Допускались лишь физические тренировки, которым Аннивэрэлл и уделял обрушившееся на него свободное время, уединившись в фамильном особняке.

Неугомонный Алэилер отправился по каким-то делам вместе с соффитом Марамиавэльтэйнном в нестабильный, фрагментарный мир с разломанным на куски пространством - и Пэл бы очень волновался за него, если бы старший бог не сопровождал Прекраснейшего. А сразу с двумя соффитами что может случиться? В конце концов, двое - это четверть правящего их миром Совета, а значит Кристалл не допустит, чтобы с ними приключились неприятности.

Кристалл, непостижимый создатель их расы, источник и основа всей существующей магии, снился теперь Пэлломелану каждую ночь, заставляя того вновь и вновь ощущать себя ничего не значащей песчинкой перед лицом сверхструктурированной вечности.

Мелодичный дверной звонок магически усиленными трелями прокатился по особняку, вырывая молодого человека из мыслей о ночных грёзах. Звонили в парадный вход - кто-то пришёл лично к хозяину дома.

"Кого могло принести по мою душу?" - скривился Пэлломелан, ожидая, пока слуги пустят непрошеного гостя в дом и уточнят причины визита. Друзья непременно предупредили бы его о посещении заранее, а потому Пэл невольно ожидал вызова по учебным делам в Гвардию или, что ещё хуже, во Дворец, на индивидуальные занятия с кем-то из золотокровой знати (и лорд Раэлдэм`Нэирт будет бросать на него презрительные взгляды при словах о шестидневном восстановлении от "ожога" кристаллита).

- Ваш друг Аянтэ вернулся из дальней поездки и желает вручить Вам памятный сувенир, - слова дворецкого мгновенно развеяли хандру, и Пэлломелан едва ли не бегом бросился в гостиную, где его ждал замаскированный под знатного молодого андрогина Алэилер.

- Ты вернулся! - Пэл сжал руки Аянтэ в своих, отмечая, что успел соскучиться по этому облику Алэилера. - Всё прошло гладко?

- Конечно, Пэл! Как же иначе! - Аянтэ лучился радостью. - Давай посидим, выпьем, расскажешь мне, как провёл эти дни...

- У меня всё скучно, а вот послушать новости о твоём приключении мне хотелось бы... На что вообще похож нестабильный мир?

Чуть позже, вальяжно раскинувшись в мягком кресле с бокалом вина, Аянтэ ответил на вопрос Аннивэрэлла:

- Если смотреть только на физической слой, нестабильный мир похож на калейдоскоп чьих-то воспоминаний, мыслей и фантазий. Ты оказываешься как бы во множестве быстро сменяющих друг друга мест - если мир достаточно стабилен, в каком-то фрагменте можно задержаться. Можно видеть призраки или отпечатки живших там когда-то или посещавших это место живых существ, наблюдать сцены из их жизни, но всё в любой момент может смешаться, наложиться слоями или переключиться на что-то иное. И непонятно, случалось ли это на самом деле, приснилось кому-то или было лишь придумано. Хаотично и быстро надоедает. А вот энергетическая картина куда интереснее!

- Наверное, болезненно, как осколки разбитого целого? - Пэл вспомнил, как рушилась и крошилась аура мира при призыве Кристалла.

- Уже нет, разрушение же произошло когда-то давно. Или его и не было вовсе. Есть же миры, с самого начала нестабильные. Их, конечно, практически никогда не населяют антропоморфные существа... Но такое тоже существует: миры, где нестабильность - норма. Надо лишь научиться перемещаться по "нитям", скрепляющим как бусины области стабильности, и тогда можно будет разобрать ни на что не похожую фрагментарную, иную "музыку" этих странных миров! Подумай, как это интересно!

Пэл так не считал, полагая, что, раз нестабильные миры считаются запретными для посещения, то это правильно, полно же неизученных "нормальных" миров, так зачем рыться в осколках? Разве что для изощрённой тренировки.

- И это не опасно для психики? - с сомнением спросил Аннивэрэлл.

- Ну... - уклончиво протянул Аянтэ. - Если остаться там слишком долго без возможности выбраться, то опасно, конечно. Да и фрагментарные миры тоже бывают разные. В иные я бы и сам не сунулся. А некоторые... вон про рождение нашего родного мира среди иномирцев ходит версия, что когда-то на заре времён он был как раз таким нестабильным миром, а потом в него "пришёл" Кристалл, "собрал" осколки, "скрепил" их собой, заставил срастись и сплёл из них свою гармонию.

- Это только фантазии.

- Безусловно. Никаких подтверждений этому факту нет в Кристалле. Впрочем, как и опровержения. Возможно, Он даже не заметил этого... В любом случае, друг мой, не хочешь взглянуть на один из таких миров? Чтобы понять, каково это...

- На тот, где вы были с Его Величеством Марамиавэльтэйнном? - Пэлу категорически не нравилась эта идея, но он не хотел показаться трусом в глазах Алэилера.

- Нет, конечно. В другом, более безопасном. Я был там много раз! Один. Так что не беспокойся. Маравэль показал мне, как делать стабилизирующие артефакты как раз для таких мест, вот, смотри, - Аянтэ протянул Пэлу странного вида крупный кулон, похожий на осколок большого коричневатого полированного камня. - Это тот сувенир, который я хотел вручить тебе.

Пэлломелан взял в руки артефакт и поразился пронзившему его ощущению - словно он держал в руках не предмет с наслоениями заклинаний, а густой ком самой магии, сплетённой в клубок!

- Я сам сотворил его, и это действительно не камень. Оно похоже на камень, но магия приняла такой зримый облик под влиянием Кристалла, надо полагать... Если ты наденешь его, это стабилизирует тебя в любом фрагментарном мире, поможет не сойти с ума и вообще не чувствовать никакого дискомфорта. Поможешь мне проверить его? Я сам не могу, для меня аналогичную функцию выполняет Кристалл, и его не "выключить"...

Бесценный артефакт, сотворённый лично его богом, - разве мог Пэл отказаться после такого подарка?

- Ладно. Хорошо. Спасибо, Ал, - Пэл решительно встал и надел "кулон" на шею. - Думаю, я уже достаточно оправился, чтобы сопровождать тебя как телохранитель. И, конечно, я рад буду протестировать твой чудесный подарок.

Подготовка не заняла много времени, и на следующий день они встретились в безлюдном лесу не очень далеко от Столицы. Алэилер оделся практично, словно для похода, без лишней скромности и, вопреки обыкновению, оставил видимой корону с Кристаллом, лишь приглушил, чтобы не привлекать внимания, сияние ауры. На спине, поверх маскирующего магического плаща, Пэл увидел закреплённый изящный боевой посох, навершие в котором - большой сияющий камень - "фонило" едва ли не ярче короны.

- Это же...

- Да, - легко ответил юный бог. - Взял с собой для твоего спокойствия. С соффитским посохом мы нигде не пропадём.

Являясь сильнейшими артефактами во всём конгломерате сети их миров, именные соффитские посохи, сотворённые самим Кристаллом, обладали колоссальной магической мощью, помогая своим владельцам менять облик мира, материи, энергии и пространства - не каждый простой человек смог бы просто держать такое оружие, а пользоваться им (с дозволения соффита, конечно) и вовсе могли лишь единицы. Соффитскому посоху было под силу, обратившись лезвием, разрезать ткань любого мира, открывая портал из наглухо запечатанного пространства, сломать любую броню, любое заклинание, любой твёрдости материал и то, что и вовсе невозможно разрезать или пронзить. Они никогда не ломались, не имели постоянной формы, принимая вид нужного в данный момент соффиту инструмента, а также являлись аккумуляторами энергии Кристалла, выполняя функцию своеобразных батареек.

- Разве ты не всегда носишь его с собой, отправляясь в другие миры? - вообще-то это предписывалось правилами безопасности для соффита, с которыми Пэл познакомился в одной из книг, посвящённой охране божеств.

- Нет, я при надобности призываю его прямо из Дворца.

"А если призвать не получится?" - хотел спросить Аннивэрэлл, но осёкся. Ал уже открыл портал. Не прямо в нестабильный мир, а для безопасности в буферную зону вполне стабильного ближайшего необитаемого мира.

- Ты готов? - он обернулся на Пэла, всё такой же лёгкий и вполне спокойный, как перед рядовой прогулкой по улочкам Столицы.

Аннивэрэлл машинально коснулся подаренного магического "кулона" и активировал фамильные артефакты, увидевшие свет по поводу сегодняшнего дня. Он сделал глубокий вдох.

- Вполне.

...Поначалу Пэлломелана захватила новизна магического рисунка этого странного дискретного мира. Он отстранённо наблюдал всплывающие перед его глазами ясные и чёткие видения, в которых не знакомая ему антропоморфная раса что-то делала, куда-то спешила, жила обычной повседневной жизнью. Видения не взаимодействовали ни с ним, ни с его богом, и Пэл быстро перестал уделять им пристальное внимание, словно сбивчивым снам, концентрируясь на магии этого необычного места и пытаясь "увидеть" кристаллитом ту самую нить, что сплетала воедино островки стабильного пространства. Ал находился рядом, такой яркий и тёплый в энергетической картине этого остывающего, расколотого тысячи лет назад мира, словно маленькое живое солнышко.

- Тут слишком стабильно, непонятно, будет ли работать мой подарок, - кривило нос "солнышко", - пошли глубже.

- То есть нам обязательно надо залезть туда, где всё будет обваливаться?

- Ну не совсем... - уклончиво отвечал Ал, активируя новый мини-портал между островками стабильности.

Так они и прыгали, словно с кочки на кочку по болоту, дальше и дальше. Видения постепенно опустели, Пэл наблюдал лишь пейзажи чужой природы, без животных, без людей, без катаклизмов, но неосязаемый иномировой "ветер" всё чаще "трогал" его своей неприятной холодной дрожью, уныло и однообразно. Однако пусть лучше так, чем увидеть полное растворение мира в непредставимом, в противоположной силе порядка энергетической субстанции.

- Возьми меня за руку, - вдруг попросил Ал.

Пэл охотно коснулся прохладной ладони соффита, однако его сердце на секунду сжало неприятное предчувствие - зачем он попросил об этом? Где сейчас они окажутся?

Пейзаж не изменился, разрозненные куски мерно чередовались, так похожие один на другой, будто издевательство Гармонии над попытками Хаоса раздробить целостность. Пэлломелан глубоко вздохнул и вдруг обнаружил, что воздух стал словно "чище". Не то чтобы раньше он казался загрязнённым или был наполнен запахами, но с каким энергетическим сдвигом связан этот обманчивый эффект маг разобраться не успел - у земли сгустился тёмный туман, и Пэл шагнул ещё ближе к Алэилеру, неосознанно стараясь закрыть его. Соффит замер, глядя на туман - а тот уже оформлялся сгустками встающих вертикально теней, немного, пять-шесть всё более обретающих форму человеческих силуэтов. Тени людей складывались из тёмного тумана и протягивали к ним свои расплывчатые руки - угрожали, предупреждали или... молились?

Ал отвернулся прочь.

- Пойдём.

- Что это? Они видят тебя?

Глядя в сторону слегка размытой лесной чащи, Алэилер пожал плечами.

- Не обращай внимания. Пошли посмотрим, что там за лесом.

Земля под ногами почти не отличалась от тверди родного мира, а свинцово-серое небо давило, словно вот-вот хлынет дождь - Пэлу не верилось, что фрагмент нестабильного мира может быть настолько физически реальным. Энергетический слой мира растворился, словно влился в этот на удивление стабильный предметный, тварный срез мира.

- Какое тут всё... настоящее, - удивлённо проговорил молодой маг.

- Не совсем. Не теряй бдительности, Пэл, - серьёзно откликнулся Ал.

Тени не преследовали их. Перелесок кончился явно рукотворной границей, и они оказались на заброшенной дороге со следами разрушений. Пэл присмотрелся к оплавленным, кое-где вывороченным камням.

- Это следы магии.

- Ага, - согласился его притихший спутник.

Пэл вспомнил, что Алэилер не раз бывал тут, по его собственным заверениям. Магическая война? Стоило Пэлу об этом подумать, как он то ли увидел, то ли почувствовал, как мимо пролетело боевое заклинание, он едва успел отклониться и вдруг услышал крики на родном языке:

- Почему этот чёртов портал не открывается?! Что случилось?

В голосе кричавшего дрожала паника. Будто вторя ей, воздух поплыл, как от жары, и, не успел Пэлломелан найти цель для ответного удара, как над ними взошло солнце. Аура Алэилера на мгновенье вспыхнула, но тут же погасла, будто второе солнце мелькнуло на миг и сразу же закатилось. На дороге, кроме них, вновь никого не было, чужого присутствия не ощущалось и больше никто не кричал, лишь вдалеке посреди развалин города мертвенным лунным светом сияли устоявшие шпили полуразрушенного замка. Именно этот свет Пэл и принял поначалу за солнце - но почему же он так знаком?

Аннивэрэлл "взглянул" на окружающее кристаллитом и впервые за это путешествие растерялся по-настоящему. Вокруг них с Алэилером сплетался какой-то невообразимый клубок, который плыл, дрожал, видоизменился, двоился, троился и крутился, постоянно неприятно меняясь.

- О Кристалл... что это? - смешанное чувство отвращения и смутного узнавания захлестнуло андрогина.

- Последствия мощного магического катаклизма, - спокойно пояснил Ал. - Когда вновь почувствуешь, что опускается другой слой, возьмись рукой за амулет.

Они продолжили свой путь по дороге к разрушенному городу. Пэлу отчаянно не хотелось идти в это странное перекрученное место, но, по-видимому, только тут удастся в полной мере проверить амулет. Развалин вокруг становилось всё больше, по обе стороны дороги вырастали остовы домов. Кажется, катаклизму, который разыгрался тут когда-то, шла уже далеко не первая и не вторая сотня лет. Что, конечно, удивляло - разве в фрагментарном нестабильном мире время может идти мерно?

Как ни странно, никакой конкретной опасности Пэл не чувствовал: опасным было само место, само пространство, но каких-то ясно ощущаемых угроз оно не таило в себе, тут никто не жил, не видно было ни птиц, ни животных, ни насекомых, ни магических ловушек, город не зарос растениями, хотя кое-где встречались мертвые остовы высохших деревьев. Лишь давящее свинцовое небо - дождь всё не начинался. Там и сям, особенно у устоявших стен домов, клубились клочья чёрного тумана, такого же, как при их попадании в это негостеприимное место, иногда при их приближении они начинали оформляться в продолговатые силуэты, но Алэилер не останавливаясь шёл дальше, и призраки не успевали протянуть к нему руки.

Пару раз на Пэла, словно театральный полог, "падали" видения. Один раз, посмотрев на другую сторону бывшей улицы, по которой они шли, он увидел людей, деловито снующих взад и вперёд мимо уцелевших домов, почти в точности таких же, как в Столице - прикосновение к коричневатому камню, висящему на его шее, молниеносно развеяло морок. Другой раз, Аннивэрэлл аж вздрогнул, крики и шум обрушились на него, вокруг бежали напуганные люди, прочь, как можно дальше от горящего... Дворца?! Люди, такие же, как он! Пэл остановился, осознавая, что не может сделать и шага дальше, он растерянно покрутил головой, наконец, понимая, где оказался, но Ала рядом нигде почему-то не оказалось, лишь мрачной громадой прямо над его головой возвышался объятый нехорошим бледным светом Дворец, светились сами камни, каждый узор покрывавшей их искусной резьбы источал белёсую сжигающую смерть, выворачивающую наизнанку пространство, и Аннивэрэлл узнал в сошедших с ума энергетических токах города ауру Кристалла. Раненое пространство незримо кровило жидким белым огнём, пылающим с изнанки тварного мира, - в схожем магическом пламени его соплеменники хоронили, сжигали умерших, но сейчас весь город горел заживо в этом чудовищном костре, разожжённом Кристаллом. Ещё живые люди пытались сбежать, но порталы не работали, магия вышла из-под контроля, повинуясь тому, кто являлся её источником, а Он, оставаясь всё таким же отстранённым и будто не совсем живым, методично комкал и путал пространство и время, заставляя слоиться и распадаться кусками, фрагментами жизни, мысли, чаяния, желания и воспоминания всех заложников катаклизма, настигшего предыдущую Столицу.

Две тысячи лет назад прежняя Столица и все, кто её населял, включая тринадцать соффитов предыдущего поколения, погибли в мощном магическом катаклизме, порвавшим саму ткань пространства-времени. Закрытая для посещения абсолютно всеми зона обрела название Заброшенного Дворца, и даже обсуждать происшедшее было не принято.

Пэл потянулся к амулету, но тут его кристаллит пронзило совершенно жуткой, ни на что не похожей болью, не своей, а, что ещё страшнее, суммарной болью умирающих богов. Психика ломалась, дробилась от этого чужого, но слишком сильного ощущения, идущего из недр Кристалла, как по сети, по всем кристаллитам остававшихся ещё в городе людей, - они пытались обратиться к Кристаллу, как к своей части, как к богу над богами, но именно Он убивал их, вырезая часть себя и своего мира, отстранённо и неумолимо, так же, как ломал и переделывал под себя чужой мир, приходя в него, и осознание этого сводило с ума, ведь боги умирали, и это было невозможно остановить. Пэлломелан успел подумать о бездонных голубых глазах своего любимого соффита, и его сознание отключилось.

Голубые глаза и аура соффита были первым, что увидел и ощутил Пэлломелан, когда очнулся. Он находился внутри Дворца, и вокруг завивались, сворачиваясь в круг, согревающие энергии Кристалла. Всё было хорошо. Пэл сел, озадаченно трогая голову, - ни следа боли, лишь смутное воспоминание о перенесённом потрясении, и тут его ударило новым шокирующим открытием: незнакомый голубоглазый соффит невидящим взором скользнул по нему, явно не замечая, и подошёл к окну. Тот, кого сначала Пэл принял за Алэилера, видимо, очнувшись не до конца, ощущался много старше и отстранённее. Его красивое застывшее лицо не манило так, как чарующий облик Прекраснейшего, но всё же Пэл замер, словно кролик перед удавом, боясь вздохнуть или пошевелиться.

Ощущение спокойствия и благости от тёплой энергетики Кристалла после пережитого кошмара сбивало с толку и делало ещё страшнее осознание нового ужаса - как понять, попал он в чьи-то воспоминания или выпал в иной временной слой этой сплетённой в клубок аномалии? Но соффит прошлого не видел его, и это дарило надежду. Пока бог задумчиво смотрел в окно, Пэл всё же собрался с силами и поднялся с пола. Его движение не привлекало никакого внимания, и Аннивэрэлл поискать глазами дверь. Интересно, он сможет открыть её или у него нет власти над предметами в личных покоях бога, которые всегда заклинались особенным образом? Почему вообще его вынесло сюда?

Вдруг ощущение второго солнца, взошедшего над головой, вновь ударило в Пэла, напомнив ему эпизод в начале их пути - ах, зачем только Ал отправился в Заброшенный дворец, даже не предупреждая его! Не надо было прислушиваться, чтобы понять чудовищный факт: он ощущал два Кристалла одновременно, парадоксально одно сверхсущество из разного времени. Ал где-то рядом!

Но если даже он чувствует это...

Соффит у окна усмехнулся и стремительно развернулся, направляясь к двери. Пэл, отбросив страх, бросился следом за ним, разве что не натыкаясь на стройную фигуру в золотой ауре. Холодная усмешка неизвестного бога вызывала страх. "Он уже умер. Его больше нет", - напомнил себе Пэлломелан, хотя все его инстинкты кричали об обратном, принуждая склониться в почтительном поклоне и убраться подальше. Здесь и сейчас неизвестный древний соффит определённо был жив и лучился силой, во много раз превосходящей силу всех соффитов времени Аннивэрэлла.

Они миновали пару комнат, и в уютной гостиной, так контрастирующей с аурой своего хозяина, Пэлломелан увидел своего возлюбленного бога с ярко полыхающим посохом в руке. Он стоял у стены и сверлил приближающихся взглядом, явно видя обоих. Впрочем, древний соффит тоже его отлично видел - он направился прямиком к Алу, и его движения полнились неясной угрозой, хотя он не обнажал оружия и не призывал магии.

- Опять ты... - прошептал древний соффит. Пэл, всё ещё незамеченный богом прошлого поколения, бросился к Алэилеру, и тот сделал пару шагов вперёд, закрывая подошедшего подчинённого собой так, чтобы не привлечь к нему лишнего внимания.

- Привет, Альрам, - вызывающе и даже нагло ответил Ал, издевательски усмехнувшись. - Соскучился по мне? Ты помнишь, что я вестник смерти и ты скоро умрёшь?

Пэлломелан ушам своим не поверил - зачем же Ал его злит?

Но соффит древности - Альрам? - не разозлившись, сделал ещё пару шагов в сторону Алэилера и неожиданно положил руку на посох Прекраснейшего.

- Соскучился? Да вот думаю, не оставить ли тебя тут, изменит ли это твои мрачные пророчества?

Посох, который теперь держали оба соффита, вдруг непостижимым образом изменился, словно в то же время оставаясь прежним, и Пэл вдруг понял, что теперь не Альрам держится за посох Алэилера, а Ал сжимает в руках посох соффита, во много-много раз старше его самого. Он увидел выражение растерянности, мелькнувшее на лице его бога, Ал явно не ожидал такого поворота событий, и ощутил сильный магический толчок, вышвыривающий его на иной слой пространства. "Помни про амулет. Сосредоточься на нём, постарайся выбраться отсюда", - услышал Пэл мысленную речь Ала, и всё растаяло в закружившем его хаотичном мареве перекрученного пространства и времени...

Вновь в себя Пэл пришёл в стенах Дворца, прямо в каком-то пустом коридоре. Мимо время от времени проходили не замечавшие его люди - конечно, Заброшенный Дворец так просто не собирался отпускать его. Аннивэрэлл не стал касаться амулета - не может же он уйти, оставив тут Алэилера наедине с тем страшным соффитом. Значит, нужно научиться как-то перемещаться по слоям перекрученного Кристаллом пространства. Это всё-таки, как ни крути, часть его родного мира, а не чужой фрагментарный мир - у него должно получиться. Сначала Пэл пробовал сосредоточиться на образе Алэилера, но ничего не выходило, он лишь перемещался по разным помещениям живущего спокойной жизнью Дворца, и не видел никого из богов. Думать о Кристалле Пэл опасался - вдруг опять вынесет в личные покои кого-то из соффитов? Рано или поздно, надо полагать, хозяева этого мира увидят его, а тогда вообще неизвестно, что будет.

Пэл пытался снова и снова, иногда подолгу задерживаясь в определённом срезе аномалии и перемещаясь по Дворцу пешком, иногда прыгая по слоям с помощью сосредоточения на тех или иных образах, иногда он осознанно открывал портал и шагал в неизвестность, не имея понятия, остаётся он в одном временном потоке или меняет их с каждым шагом. В конце концов он устал и проголодался. Подумав какое-то время, Пэл смог найти одну из дворцовых кухонь и даже, всё так же никем не замеченный, поел готовящихся там блюд, забившись на всякий случай в какую-то кладовку (маг не знал, как будет выглядеть в глазах местных его трапеза, но не исключал, что они увидят исчезающую в воздухе еду, что непременно поднимет переполох). Двери и другие предметы иной раз казались обычными, физически ощущаемыми, и Пэлломелан без труда касался и перемещал их, иной раз они мерцали, становясь бледными и едва видимыми, и тогда можно было, подобно призраку, проходить сквозь стены - но даже эта нежданная способность не помогала найти его бога. Время словно исчезло, заточив андрогина в неменяющейся вечности - дни во Дворце были удивительно похожи один на другой.

Иногда Пэл выглядывал в окна, опасаясь увидеть зрелище разгорающейся катастрофы, как тогда, когда он провалился в этот бесконечный лабиринт, но жизнь текла по кругу, спокойно и тихо, и Аннивэрэлл нервничал всё сильнее - а что, если он не успеет найти Алэилера до самого катаклизма, что будет тогда? Его бог погибнет со всеми, окончательно и бесповоротно? От этих мыслей кровь стыла в жилах. Или катаклизм никогда на наступит, потому что он бегает в замкнутой временной петле? Как же понять, в этой петле или нет находится Прекраснейший?

Пэлломелан пытался воспользоваться именным соффитским кольцом, подаренным ему Алэилером, чтобы оно указало путь к своему хозяину, но кольцо тянуло его в разные направления одновременно. Оставалось вдоль и поперёк изучить доступные ему места внутри Дворца, а потом попробовать прыгнуть через иной слой пространства, через который отбросил его Ал, когда они виделись последний раз. Пэл ел и спал прямо во Дворце, иногда в пустующих комнатах для посетителей, иногда прямо на полу безлюдных коридоров. Набравшись смелости, он стал посещать людные, отрытые для посещений, прямо как в современном ему Дворце, этажи - толпа казалась более роскошной и многолюдной, чем на балах и приёмах его времени, но Аннивэрэлл едва замечал это. Иной раз он видел соффитов прошлого и тут же поспешно убирался с их дороги, чтобы не столкнуться нос к носу. Ни разу Пэл не встретил того самого соффита, что запер тут Ала, соффита, чьё короткое имя звучало как Альрам. Ни разу не взошло над ним второе солнце. Время остановилось, замерло в сияющей роскоши и золоте тёплой ауры Кристалла. Наверное, как-то так боги (не) ощущают течение времени, застыв в золотой бесконечности?

Чем дальше, тем тяжелее делалось на душе, психика не выдерживала давления и царящей вокруг ненормальности под флёром каждодневности. Когда Пэл понял, что больше он не может терпеть, а окружающие помещения уже хорошо им изучены, он коснулся подаренного Алэилером амулета, одновременно сотворив заклинание поиска создателя этих чар, а затем решительно прыгнул на иной слой пространства, в котором он раньше так мучительно учился перемещаться и который являлся для богов вторым домом. Вместо ровного и гладкого, как дорога, пути, перед его кристаллитом замелькала чудовищная карусель перекрученных энергий - разобраться в этом лабиринте совершенно невозможно! - но Пэл думал только о своём боге и плыл вперёд. Ему показалось, он уснул, а может потерял сознание, только образ Алэилера, за который маг усиленно цеплялся тающими мыслями, всё не тускнел, постепенно меняясь, и вот, наконец, Аннивэрэлл увидел своего бога в лёгких светло-бежевых одеждах где-то во Дворце: на голове сверкает редуцированная до небольшой диадемы корона, а шею стягивает странное ожерелье-чокер из трёх усыпанных драгоценными камнями цепочек, и каждый камень похож на уходящую вглубь реальности микро-воронку - мощный артефакт, похожих на которые Пэл не встречал в своём родном времени.

- Почему ты ещё тут, я же велел тебе уходить! - тихо, но взволнованно проговорил Ал.

- Я не уйду без тебя, - упрямо отвечал Пэл, стараясь оказаться ближе к Прекраснейшему, но у него будто не было тела и он не двигался.

- Я не могу, из-за этой штуки, - Ал раздражённо дёрнул за чокер на своей шее, по силе движений, казалось, тот должен был порваться, но цепочки выдержали. - Это всё проделки этого старого хрыча! Но рано или поздно я выберусь, а ты пока возвращайся домой и... да, попробуй привести помощь.

Алэилер тяжело вздохнул, видимо, признавая собственное поражение.

- Пожалуйста, Пэл, - Прекраснейший умоляюще взглянул на него, такой хрупкий и беззащитный в этот момент, что у Аннивэрэлла защемило сердце.

Пэлломелан собирался задать божеству ещё столько вопросов, - сколько времени прошло? Не мучает ли его Альрам? Как вновь найти к нему дорогу? - но видение померкло, и андрогин обнаружил себя в пустынном коридоре Дворца, судя по токам энергий, на этаже личных покоев соффитов. Сейчас этот факт даже не напугал мага - наверное, Ал где-то рядом! Как же снять тот артефакт? Ах, если бы ему хоть раз встретилось нечто подобное ранее! Но ведь даже его бог не может справиться с этим артефактом...

Не желая сразу же бежать прочь, когда он, возможно, сейчас близко от Алэилера, Пэл, осознавая, что любая телепатическая связь со Столицей его времени потеряна, сплёл самый сильный зов-молитву, на которые был способен, адресуя её супругу Прекраснейшего, старшему из соффитов современного поколения, Анакреонту. Взывая к нему, Пэлломелан молился не о своей судьбе, а о жизни и безопасности Ала, думая лишь о нём одном. Ах, как жаль, что он не является полноправным телохранителем соффита, ведь тогда подобный призыв о помощи почти наверняка дошёл бы до адресата, а так... мало ли молитв направляют соффитам люди, хоть это открыто и не приветствуется теперь? Но нельзя сдаваться, и Пэл решил подождать ответа на свой отчаянный зов, а если его не последует, тогда придётся и правда постараться вырваться из лабиринта и самому отправиться за помощью. Что будет, если он во всём потерпит неудачу, Аннивэрэлл старался не думать.

Рассеянно поблуждав по этажу личных покоев богов, Пэл обосновался в одной из небольших гостиных с фонтаном и, чтобы скоротать ожидание, погрузился в медитацию, напитывая силой и пронзительностью свой зов. Сейчас ему было всё равно, найдут ли его местные боги или нет. Он по-прежнему не ощущал ток времени, но в какой-то момент болезненная судорога пронзила тело Аннивэрэлла, и один из фамильных защитных артефактов рассыпался пылью - кажется, границы его человеческих возможностей уже недалеки. От боли, рикошетом ударившей по воспалённому рассудку, маг потерял сознание.

Пэл не очнулся сам, но чётко почувствовал, как его выводит из мутного небытия спокойная уверенная сила. Выпав в реальность, он взглянул вверх и утонул в бездонных чёрных глазах лечащего его соффита.

- Вы услышали меня! - обрадованно прошептал Пэлломелан, мгновенно узнав ауру соффита Анакреонта.

- Услышал, - задумчиво подтвердил бог, с ноткой непонятного любопытства глядя на Аннивэрэлла. - Что случилось?

- Пожалуйста, помогите... помогите Алэилеру, он... - понимая, что от волнения он слишком путается в словах, Пэл потянулся к соффиту телепатически, предлагая тому самостоятельно прочесть нужную информацию.

Анакреонт ответил на ментальный импульс, подхватывая и устанавливая связь между ними, но, вопреки ожиданию, не стал отыскивать ответ на заданный им вопрос, дожидаясь, какие образы развернёт перед ним человеческий разум. Пэл ещё не в полной мере пришёл в себя, поэтому мысленно тоже не мог объяснить всё чётко и быстро, но образ беззащитного Алэилера в ошейнике-артефакте с камнями-воронками и так не шёл у него из головы, явившись первым.

- Да, мне отлично знакома эта вещица, - с непонятной интонацией прокомментировал увиденное соффит. - И вам повезло, я хорошо знаю, как её снять.

Он перевёл взгляд на Пэлломелана, рассматривая его всё с тем же любопытством, словно некую диковинку.

- Тебя отторгает это место, тебя тут быть не должно. Не уходя, ты медленно умираешь. Лучше тебе дождаться своего господина в наиболее безопасном для тебя месте, - Анакреонт шевельнул пальцами, открывая точечный портал и мгновенно перенося Пэла куда-то в ночной лес.

"Как похоже на перелесок у Заброшенной Столицы, который мы прошли в начале пути", - успел подумать маг до того, как навязчивая дремота вновь засосала его.

Чувство времени возвращалось - Пэлу показалось, что проспал он не более получаса. Проснулся он на мокрой от вечерней росы траве и поднялся, ощущая себя впервые за долгое время заточения в Заброшенной Столице отдохнувшим. Он вспомнил о соффите Анакреонте и ещё раз возблагодарил Кристалл за то, что старший бог смог услышать его. Едва Пэл успел проверить свои защитные чары и состояние ещё держащихся артефактов, как рядом мягко открылся портал, за миг возвестивший о себе волнами знакомой ауры. Из тут же закрывшегося портала показались Анакреонт с обнимающим его за плечи вновь переодевшимся Алом - на белоснежной коже его шеи больше не было заметно страшной, хоть и красивой, штуки с воронками.

Пэл бросился на колени перед Анакреонтом в приступе безграничной благодарности.

- Встань, пора прощаться, потомок Аннивереллов, - неожиданно произнёс старший бог. - Альрам в любую минуту обнаружит пропажу и, конечно, узнает мой почерк.

- Надеюсь, он не убьёт тебя, - проворковал Алэилер, стреляя глазами в сторону старшего соффита.

- Ну, он, конечно, попытается... - хмыкнул Анакреонт и улыбнулся, продолжая: - Но ты сам говорил, что я останусь жив.

- О да.

Соффиты, не сговариваясь словесно, совершили парное па руками, словно танцующие отражения друг друга, и от точки соприкосновения кончиков их пальцев во все стороны раздалась рябь, искажающая окружающий мир. Два солнца сплелись где-то высоко над облаками, сливаясь в одно.

Совсем иного уровня портал раскрылся вокруг них - соффит Анакреонт стоял на самой его границе, но всё же с той стороны. Всё усиливающаяся рябь, словно круги на воде реальности, в конце концов коснулась и его, отрезая младшего бога предыдущего поколения от непрошеных пришельцев из будущего.

- До встречи, - пронзительно нежно пропел Алэилер, не отрывая глаз от своего будущего супруга.

- Буду ждать с нетерпением, - раздалось в ответ, и мир вокруг схлопнулся чёрной дырой.

...чтобы тут же вспыхнуть тысячью солнц в короне Алэилера.

Пэл и его возлюбленный бог стояли на лесной просеке, под ногами угадывались остатки разрушенной древней дороги, которая вела прямиком в густую магическую стену мелькающих охранных заклинаний перед ними. Небеса наконец заплакали дождём.

Какое-то время оба молчали, глядя на защитный барьер, установленный соффитами, - никому не позволено было посещать закрытую зону, где располагалась прежняя Столица, и лорд Аннивэрэлл теперь как никогда ясно понимал, почему. Ал рассеянно коснулся длинной серёжки в ухе - Пэлломелан машинально проследил за его движением и оторопел: тёмный самоцвет украшения, казалось, вот-вот упадёт внутрь себя зарождающимися такими знакомыми воронками.

- Это же...

- Да, это серьга Альрама, - с улыбкой отозвался Прекраснейший.

- Как ты смог принести её в наше время? - изумился Пэл, осторожно ощупывая драгоценность заклинанием. Похоже, она не представляла опасности, но магическую песнь выводила ни на что не похожую, индивидуальную... как голос навсегда умолкнувшего соффита прошлого.

Ал перевёл на Пэлломелана задумчивый взгляд.

- Я и сам не до конца знаю. Такого не должно быть. Но моя связь с Альрамом очень странная и непонятная, наши образы как будто путаются где-то в глубинах Кристалла... а может быть, Он отдал мне что-то от него, я не знаю. Ну, - Ал передёрнул плечами, - он увёл мой посох, а я его серьгу, всё честно.

- Посох... совсем увёл? - ужаснулся Пэл.

- Да нет же, - рассмеялся Ал, и в его руках засверкал драгоценный символ власти соффитов. - Он вернулся во Дворец, только и всего. В наше время.

Пэлломелан вспомнил взгляд голубых глаз древнего соффита, видевшего бесчисленные эпохи прошлого. Такой юный и такой древний - их аура и правда чем-то парадоксально перекликалась. И всё же они являлись, безусловно, разными существами.

- А то бы пришлось вновь нанести ему визит, - с сожалением в голосе добавил Ал и посмотрел на Пэла: - Классно погуляли.


Однако "классная" лихая прогулка не осталась без последствий: на следующий день в особняке Аннивэрэллов вновь раздался дверной звонок.

- Посланник из Дворца с личным сообщением, - сообщили слуги.

Пройдя в гостиную, Пэлломелан, к своему удивлению, увидел самого лорда Раэлдэм`Нэирта. Сдержанно поздоровавшись и выдержав нарочито длинную паузу для ответного поклона перед представителем более знатного рода (Пэл безукоризненно последовал правилам этикета), Инксефилнет протянул запечатанное письмо.

- Письмо от Его Величество соффита Алэилера. Ближайший месяц он, к сожалению, не сможет покидать Дворец по общему решению Совета соффитов.

- Это из-за... - растерянно начал Пэлломелан и запнулся, не сумев сразу подобрать слов. Ему как-то раньше не приходило в голову, что старшие соффиты могут ограничить Ала в свободе передвижения.

- Да, - многозначительно и ёмко ответил золотокровый лорд, однако в его голосе отпечатался не гнев, а сожаление. Он внимательно посмотрел на Пэлломелана. - Надеюсь, Вы хорошо запомнили ауру Заброшенной Столицы и больше не позволите завести Вас туда без Вашего ведома. Это место закрыто для посещения в том числе и соффитами, и я полагаю, теперь Вы вполне понимаете почему.

- Я могу его увидеть? - расстроенно поинтересовался Пэл.

Раэлдэм`Нэирт покачал головой.

- Не в ближайшие дни. Вы не знали, и Вас никто не винит, но всё же выждете хотя бы десять дней, Вы же не хотите обращать на себя внимание соффитов по поводу Вашей компетентности как будущего возможного телохранителя Его Величества Алэилера?

Оставив весточку от Прекраснейшего и горькое ощущение неполноценности в душе Пэлломелана, лорд Раэлдэм`Нэирт удалился.

"Я виноват перед тобой, друг мой, - писал Алэилер. - Я действительно не сообщил тебе, что конечной целью нашего с тобой путешествия я поставил Заброшенный Дворец. Я так давно хотел показать его тебе, но понимал, что ты ни за что не согласишься. Туда так просто не попасть, мои братья регулярно совершенствуют защитный барьер вокруг того интересного места, не в последнюю очередь из-за меня... из-за их последних ухищрений стало совершенно невозможно попасть в Заброшенный Дворец из нашего родного мира, потревоженные охранные заклинания сразу сообщат о факте нарушения напрямую соффитам. Раньше сигнализацию можно было обмануть, если как следует подобрать каскад блокирующих заклинаний и перемещаться очень быстро, теперь же единственный способ, который я обнаружил, - это открыть портал из фрагментарного мира напрямую в Заброшенную Столицу. Чем-то их природа схожа, поэтому можно проскочить незаметно, если есть "ключи" от нашего мира, конечно. В общем, нам с тобой это удалось, но мои братья совершенно невозможно разозлились, потому я вынужден писать тебе это письмо, а не говорить лично. Прости меня, пожалуйста, за этот обман, Пэл. Я больше постараюсь не обманывать тебя.

За меня не переживай, но повидаться со мной приходи следуя рекомендациям Сапфира, он обещал разузнать, как общественность настроена в отношении тебя, невольного заложника моего выходки. Я меньше всего бы хотел, чтобы наши весёлые прогулки навредили твоей карьере. В общем, наберись терпения и постарайся не хамить никому во Дворце..."

"Как будто раньше я хамил!" - возмущённо подумал Пэлломелан, добравшись до этих строк.

"И правда, всё не так страшно. Больше всего разозлился Осильреин, он ведь лично выводил для меня общие правила безопасности, которые я опять нарушил, а Ан, который отлично помнит этот эпизод из своего прошлого и который знал, что я вернусь целым и невредимым, скорее, просто позволил ему наказать меня так, как ему вздумается, - а только он один и мог остановить произвол бессменного председателя нашего Совета - поэтому этот зануда обещал организовать мой досуг и каждый день лично полоскать мне мозги. Иногда мне кажется, что лучше бы я остался в плену Альрама, как подумаю об этом (Ан всё равно был бы рядом!), но тогда бы я потерял тебя, Пэл, поэтому я постараюсь как-нибудь выдержать этот месяц заточения. Зато я заслужил одобрение Арлина, правда, открыто вступаться он за меня не стал, трус, а Ан подарил мне любопытный подарок, покажу тебе его потом...

Сожги это письмо, я довольно много наболтал о своих братьях, если кто-то случайно прочитает и пойдут сплетни, мне достанется ещё больше. И всё же я считаю, что аномалию Заброшенного Дворца следовало бы изучить и распутать, а не просто закрыть забором с табличкой "не входить!", но Совет думает иначе.

Скучаю по тебе и жду".

За последующие десять дней Пэл привёл себя в форму и, не без помощи целителей, полностью восстановился от очередной ударившей по его здоровью прогулки с соффитом. На одиннадцатый день пришлось затолкать гордость поглубже и отправиться во Дворце искать ненавистного лорда Раэлдэм`Нэирта, раз уж он не упустил возможности стать своеобразным связным с посаженным под домашний арест Алэилером. Дождавшись, пока золотокровый закончит занятия по боевой магии с группой избранных соффитами молодых гвардейцев из особо знатных родов (индивидуальная программа обучения для тех, в ком боги были особенно заинтересованы), Пэл проследовал за старшим магом в то крыло здания Дворца, где располагались самые разнообразные службы работающих на соффитов людей небоевых профессий. Не заходя в отделы ремесленников (каждый из которых без преувеличений являлся настоящим гением и художником своего дела, ведь сюда попадали лучшие из лучших), они прошли на управленческий этаж, где находились центры, обеспечивающие мирную жизнь и работу хранителей Кристалла, - центральная администрация и казначейство каждого из соффитов.

Тут координировалась и распределялась вся прочая работа ремесленников, артистов, целителей, охранников, личных слуг, разбирался и сортировался поток жалоб и обращений жителей к тому или иному богу, планировались и составлялись рабочие графики всех служащих Дворца, Гвардии и даже телохранителей соффитов, подсчитывалась заработная плата, премии и всевозможные дотации, распределялись средства, поступившие от миров-колоний в адрес того или иного бога, и прочее, прочее, прочее. Обычно свою администрацию возглавлял лично соффит, но, конечно, даже богу было не справиться без надёжных помощников-руководителей. Почти всегда тут часть времени работали телохранители соффита, очень часто - фавориты и прочие приближённые богов без определённого статуса и редких умений, но случалось и так, что работу канцелярии одного соффита приходилось брать на себя служащим другого (как, например, в случае соффита Алэилера работу его администрации полностью брала на себя администрация соффита Анакреонта) или вместо соффита, который не желал заниматься бумажной работой, центральное управление возглавлял его основной помощник и приближённый, как было заведено в администрации соффита Тэильнарэла, практически единолично управляемой талантливым лордом Юдинестрайллом Мироноттэ. В общем, администрация каждого соффита довольно сильно отличалась, какая-то работала как часы и сильно вкладывалась в общую государственную жизнь, а иная пока что существовала практически фиктивно, как администрация младшего соффита, который откровенно не желал заниматься подобными делами.

Пэлломелан и Инксефилнет прошли в сердце одной из двух самых больших соффитских администраций - канцелярию соффита Осильреина, и ещё на пороге кабинета Аннивэрэлл услышал жалобное:

- Ваше Величество, куда Вы положили общие отчёты за прошлое десятилетие? Я уже всё обыскал и не могу их найти.

- Да бросил где-то тут, - отвечал до боли знакомый голос юного "узника". - Не расстраивайся, Иили, они непременно найдутся. Не съел же я их.

- Нет, я больше так не могу, - неужели эти отчаявшиеся интонации прорвались в голосе обычно собранного и невозмутимого лорда Нэливерэнта Иилинто, фаворита и главного телохранителя соффита Осильреина, золотокрового, о знаменитой безупречности и идеальности которого ходили едва ли не легенды? - Его Величество Осильреин, видимо, хотел наказать в первую очередь меня, отправив Вас сюда помогать работе администрации. Представьте размах катастрофы, если бы окончательный вариант распределения бюджета последних колониальных взносов вчера так и не нашёлся? Вы тоже говорили, что положили его "где-то тут"! А где я его нашёл, помните?! В Ваших личных покоях! Отлично, вся администрация и уже весь Дворец в курсе, что я целый вечер и полночи провёл в Вашей спальне!

- Почему ты так говоришь, будто это что-то плохое? - фыркнул Ал. - Думаешь, Ос будет против? Это же всё для его любимых отчётов! И вообще, у такого важного документа должны быть черновики, это даже мне понятно.

- Так Вы и их прихватили, "для сравнения"!

Даже лорд Раэлдэм`Нэирт притормозил у дверей, слушая и явно наслаждаясь этой сценой.

- Ладно, если хочешь, пошли поищем у меня в спальне, - сдался Ал. - Не нервничай так, Иили, ты меня пугаешь.

На этих словах Инксефилнет, наконец, распахнул двери и отвесил Алэилеру глубокий поклон, заменяющий в некоторых случаях для приближённых приветственное коленопреклонение перед лицом хранителя Кристалла. Пэлломелан, словно отражение, повторил движения своего соперника за должность и внимание бога.

- Слава Кристаллу, - обрадовался Иилинто. - Наконец-то у соффита Алэилера будет перерыв в работе, и я смогу хоть что-то исправить.

- Эй, мне, между прочим, обидно слышать такие слова! - возмутился соффит, но в его голосе явственно угадывался смех. - Так тебе нужны ключи от моих покоев?

- Давайте. Слухов о нас с Вами всё равно уже не остановить.

Алэилер небрежно бросил слепок витиеватого заклинания лорду Нэливерэнту и повернулся к своим приближённым.

- Дворцовый сад мне посещать можно, пойдёмте.

- А Вы талантливы, Ваше Величество, - ехидно, но в то же время почтительно ввернул Раэлдэм`Нэирт, когда они шли по коридорам Дворца. - Я первый раз вижу лорда Нэливерэнта таким... взволнованным.

- Он так стойко держался первые пять дней, что это вызвало мой повышенный интерес. К работе администрации, я имею в виду, - с фальшивой скромностью отозвался Алэилер.

- И всё же должен заметить, что я не одобряю. Во-первых, зачем Вам нужны слухи о соблазнении чужих телохранителей и фаворитов? Вижу в этом больше вреда, чем пользы. Не говоря уж о том, что Вы рискованно играете репутацией самого Иилинто.

Алэилер картинно возвёл очи горе, но продолжал слушать.

- Во-вторых, разбрасываться ключами от личных покоев в перспективе может стать небезопасной привычкой, от которой Вам стоило бы воздержаться. И, наконец, в-третьих, Его Величество соффит Осильреин, по всей вероятности, не придерживается Вашего взгляда на времяпрепровождение в его администрации во время домашнего ареста, Вы же откровенно забавляетесь...

- Ой, ну хватит, а! Что мне теперь, рыдать, что ли, целыми днями, ты этого хочешь, нудила? Вот честное слово, следовало бы поменять местами тебя и Иилинто, настолько ты своим занудством подходишь Осильреину!

Инксефилнет обиженно замолчал, не пытаясь скрыть своих эмоций, и молчал всю дорогу до дворцового сада, перед выходом в который всё так же молча учтиво поклонился и телепортировался прочь, оставив Пэла наедине с Алом.

- Ну не гад ли, а! - расстроенно пробормотал Алэилер. - Наверняка добивается, чтобы я погнался за ним с извинениями! Я совсем не хотел его обижать, но я просто не могу постоянно выслушивать эти его бесконечные нотации! Бесит!

Пэл же, явившись невольным свидетелем этой сцены, про себя удивился рискованной храбрости лорда Раэлдэм`Нэирта в обращении с младшим соффитом. Являлось ли это верной стратегией - вызывать огонь на себя, пытаясь вразумить избалованного юного бога? В любом случае, приходилось признать, он бы сам так не смог.

- Должен отметить, Ал, он не во всём неправ, - осторожно заметил Пэлломелан. - Не хотелось бы продлить недовольство Совета.

- Да знаю я, что он прав, - раздражённо махнул рукой Прекраснейший. - Но можно же это доносить как-то по-другому. Ему просто хочется меня злить. Наверное, ревнует к Иили, он мне всегда нравился, с самых первых дней жизни. Эй, ты чего, не делай такого лица, Пэл, мне нравятся почти все телохранители моих братьев, нельзя не отметить, у них у каждого отменный вкус, но моим телохранителем я вижу только одного тебя. Или ты склонен поверить глупым слухам про меня и эту ночь?.. Ты про Ана не забыл часом?

- Нет, конечно, как можно? Особенно после нашего последнего приключения, - Пэл успокоенно улыбнулся. Получить от самого соффита заверения в необоснованности слухов было куда приятнее, чем строить разные предположения. - Я так скучал и переживал за тебя. Но после увиденного мне спокойнее.

Ал усмехнулся.

- Не беспокойся, я всегда найду, как развлечься. Только Сапфир со своим нудением иногда портит настроение, но я уже понял, что по воле моего супруга он стал неотъемлемой частью моей жизни. Как представлю, какой поток упрёков он выльет на меня сегодня вечером, если я не начну прыгать под его дудку и во всём его слушать, то жутко становится.

- Это он должен тебя слушать, а не ты его, Алэилер, - заметил Пэл. Вот же какой занозой оказался этот Сапфир! И ведь никак не избавиться от него с такой-то протекцией.

- В теории да, но на практике всё получается гораздо сложнее, Пэл. Как же хорошо, что ты не пытаешься манипулировать мной в отличие от этих золотокровых интриганов.

- Я бы никогда, - однако не значит ли это, что он будет лишён тех благ, которых мог бы быстро добиться со статусом приближённого соффита? Ну нет, он будет выше этих беспринципных карьеристов, ведь самое главное - это дружба Алэилера, а не выпрошенные привилегии.

- Я собирался показать тебе подарок Ана! Думаю, ты оценишь, - и Ал картинно щёлкнул пальцами, материализуя серьгу Альрама в своём ухе.

- Так, она ещё не рассыпалась.

- С ней всё в порядке. А теперь смотри, - Ал повернулся к Аннивэрэллу другим боком, демонстрируя в другом ухе парное украшение. - Ан сохранил вторую серьгу своего наставника, представляешь! Чтобы, когда тот эпизод двухтысячелетней давности станет актуальным и для меня, подарить мне её! Правда, магией, которой владел Альрам и которая заключена в этих серьгах, или в том ожерелье, Ан сказал, что обучит меня позже, но всё равно, как же здорово!

- Очень романтично, - искренне восхитился Пэл. - Лишь бы Вам было не опасно носить их.

- Не опасно, раз Ан не против, - улыбнулся Алэилер. - Ты не злишься на меня за Заброшенный Дворец? Ещё раз прости...

- Всё в порядке, не извиняйся, Ал. Правда, я бы предпочёл быть в курсе. Я всё равно не смогу отказать тебе.

- Что ж, наверное, лучше так, чем перечить мне совершенно во всём, как Сапфир... В следующий раз я постараюсь не недооценивать Альрама, хотя он постоянно преподносит мне какие-то сюрпризы.

- В следующий раз, если я таки смогу стать твоим телохранителем, подобное будет стоить мне карьеры и, вероятно, жизни, так что я бы очень попросил тебя отложить новое посещение настолько опасного места хотя бы на несколько лет, за которые я смог бы набраться достаточно опыта, Ал, - Пэл постарался найти тонкую грань между дружеской искренностью, преданностью любимому богу, благоразумностью и стремлением "перечить во всём".

- Хорошо, конечно, - тепло улыбнулся Алэилер.


Крах


Пэл невидящим взором смотрел на заклятые решётки дворцовой подвальной камеры и пытался понять, когда, где на своём пути он совершил ту фатальную ошибку, которая привела к страшному? Когда составлял расписание тренировок и недостаточно времени уделил изучению иномировых атакующих чар? Когда, ведомый единственным светом и счастьем его жизни, попытался понять и принять чужаков, странных, непонятных и столь часто отталкивающе отвратительных? Когда, будучи уже несколько лет телохранителем бога, не смел возражать и перечить Алэилеру в его увлечении иными, чуждыми Кристаллу формами жизни?

Пэл вспоминал ту череду испытаний, которые он должен был успешно пройти, чтобы прочие боги согласились, что он достоин занять должность телохранителя младшего из них, соффита Алэилера. Бесчисленные поединки с, кажется, каждым золотокровым Дворца на протяжении многих дней подряд, истощающие и бесконечные, во время которых было запрещено встречаться с божеством, на которое претендуешь; тотальная проверка всех усвоенных им за жизнь знаний, проверка верности, решительности, готовности к самопожертвованию и самоотречённости, ведь ставший телохранителем бога больше не мог жить своей жизнью, превращаясь в удобный и комфортный для божества универсальный инструмент. Сколько раз в обрушившихся на него без предупреждения грёзах он должен был сделать выбор между друзьями и Алом, между своей жизнью и жизнью его бога (разве кто-то мог провалить подобное испытание?), между существованием всего мира и одним-единственным соффитом - проверялась не столько сиюминутная решительность, сколько глубинный настрой, въевшийся в психику до уровня инстинктов и означающий полную психологическую готовность к преподнесению на алтарь золотой крови всего своего бытия. Засыпая, Пэл не знал, окажется ли ночной сон просто отдыхом или следующей чередой испытаний - просыпаясь, он не знал, насколько реален окружающий его мир. Но одно лорд Аннивэрэлл знал точно - где-то там, совсем недалеко, за несколькими дворцовыми стенами, ждёт его соффит Алэилер, который тоже переживает за Пэла и всей душой желает видеть его всегда рядом. Это осознание придавало колоссальное количество сил и заставляло двигаться дальше и дальше.

Но как же в итоге он пришёл к тому, к чему пришёл? Он же сдал экзамен и доказал себе и всем остальным, что достоин, что годится на эту должность, что он справится! Он сдал его даже соффиту Анакреонту.

Это была самая тяжёлая морально часть испытаний. Сначала Пэлломелан в зале для тренировок, куда буднично пришёл на поединок с очередным золотокровым, встретил давнего знакомого, который когда-то сопровождал их с Алэилером во время ночной вылазки на окраину Столицы и вызвал у Пэла очень противоречивые чувства. Наглый сероглазый аристократ, так и не назвавший своего имени и фамилии рода, с которым отчаянно Ал флиртовал во время всего их приключения, приветствовал Пэла фамильярным подмигиванием и без лишних церемоний призвал боевой посох, насмешливо проронив:

- Ну, вот мы и встретились снова, лорд Аннивэрэлл.

И тут же нанёс первый удар.

Он так и не представился, но сила нанесённого удара - грубого и прямолинейного, прямо-таки сокрушающая всё на своём пути и совершенно невозможная для человека - сделала это за него. Пэл отразил удар своим посохом вскользь, вовремя уйдя в уворот, но даже часть пришедшегося на его оружие удара заставила его руки на долю секунду онеметь, а его тело неприятно пошатнуться, едва не потеряв равновесие в стремительных кружениях защиты. Пэл тут же понял, что перед ним не человек, а кто-то из замаскированных богов, которому, конечно, не составит труда победить его, что бы он ни делал. Но боги участвовали в этих экзаменах не ради самоутверждения, а как раз чтобы получше проверить кандидата, и старались обычно не одерживать победу, а продлить поединок как можно дольше.

- Рад приветствовать Ваше Величество, - рискнул ответить Пэл, хоть соффит ещё и не снял своей маскировки.

Во время этой фразы они обменялись несколькими ударами: Аннивэрэлл решил проявлять разумную инициативность, не уходя полностью в защиту, - мало ли на что это могло бы спровоцировать соффита. Пэл собрался и сосредоточился, всё внимание сфокусировав на движениях бога и потоках магии вокруг него. Ровная и гладкая аура, ничем не отличающаяся от ауры любого из золотокровых, - если бы не первый удар, можно было бы ничего не заподозрить.

Во время стремительных боевых движений, в которых они кружились, словно в слаженном парном танце, сероглазый на какой-то момент оказался близко к Пэлу, Аннивэрэлл поймал его пристальный, цепкий взгляд и воочию увидел, как глаза его противника меняют цвет, всё больше темнея. Аура соффита медленно и величественно развернулась, словно гигантский цветок раскрыл свои лепестки - не рвуще резко, но изящно и неумолимо. Через пару мгновений на Пэла смотрели бездонные чёрные глаза будто без радужки вовсе. Запоздалое осознание заставило Аннивэрэлла содрогнуться. Оказывается, тогда он напрямую дерзил самому страшному из соффитов, даже не осознавая этого.

- Я говорил, что мы ещё встретимся и ты узнаешь моё имя, - с лёгкой улыбкой проговорил соффит Анакреонт, и пространство вокруг них размазалось смазанными кляксами. Телепортация перенесла их не в другое место мира, а в другой пространственный слой. Без верха и низа, абсолютно белое нечто - Пэл со смешанными чувствами понял, что они оказались в том самом измерении, где соффиты творят магию, связанную с Кристаллом. Алэилер несколько раз показывал ему это "место", которые условно называлось Вратами Кристалла, помогая адаптироваться к странным местным условиям и магическим потокам. Физических тел тут не существовало, но Пэл парадоксально мог передвигаться - двигалась энергетическая проекция его тела.

Поединок остановился сам собой, яркий золотой силуэт рядом неожиданно разделился надвое - из первого вышел, как из двери, второй, более тонкий и изящный, он закружился в дурманящем танце, и белое пространство завертелось, затанцевало вместе с ним, сплетаясь и бликуя всё новыми отражениями самих себя. Пэл, как ему показалось, узнал Алэилера и его неповторимую манеру магического соффитского танца, но в следующий миг всё исчезло, и Аннивэрэлла затянула череда неясных неконкретных смазанных видений, затмевающих и развеивающих его собственное я. Иногда он приходил в себя и видел себя сражающимся, но не мог понять, правда это или лишь воспоминание. Один раз он чётко увидел своим противником соффита Алэилера, но в следующее мгновенье второй Алэилер оказался рядом, за спиной, и попросил Пэла защитить его "от него". Такое было возможно только в затмевающей разум галлюцинации, и Пэл потом сам чётко не мог восстановить всю последовательность событий. Он помнил только, что он не опустил оружия, не в силах нарушить просьбу Алэилера, но и сражаться в полную силу его я тоже отказывалось. Он как будто умирал потихоньку, отчаянно желая отдать всё, что у него есть, этому чарующему и такому прекрасному существу.

Несколько раз виденье прервалось, явив Пэлломелану физический мир, в котором его поединок с соффитом Анакреонтом продолжался как ни в чём не бывало, но было ли это правдой или виденьем, Пэл не знал.

Когда он пропустил очередной удар, и целый слой защитных заклинаний разлетелся на куски вместо его рёбер, Анакреонт на какой-то миг оказался рядом и спросил:

- Думаешь, ты готов?

- Готов, - ответил тогда Пэл, перераспределяя оставшуюся магическую защиту, но он совсем не чувствовал той уверенности, что слышалась в его голосе.

Их поединок закончился только когда Аннивэрэлл оказался уже на грани истощения.

- Ладно, будем считать, что готов, - буднично резюмировал старший бог, убирая оружие.

Дальше были только ликования, поздравления друзей и тёплые объятия Алэилера, восполняющие силы и дарующие исцеление.


Но теперь, спустя несколько лет, события показали, что он катастрофически не готов.

Помимо общей торжественности и приподнятости, дарящей ощущение элитарной избранности - ведь он теперь избранный из избранных! - принесение клятвы телохранителя и завершение ритуала предоставило Пэлломелану доступ к ауре соффита Алэилера, к самой силе соффита, к которой он мог прибегать, усиливая собственную магию и творя недоступные ему ранее заклинания. Эти силы пьянили и привносили ощущение всесильности. Ничего не могло случиться теперь, когда ему, пусть косвенно и через соффита, доступен такой океан энергии Кристалла. Не это ли ощущение стало всему виной?

В каких только приключениях они не оказывались за эти несколько лет! И ни разу не сложилось ситуации, серьёзно угрожающей жизни хранителя Кристалла. Это, конечно, тоже оказало своё влияние - казалось, пока он рядом, Алу ничего не грозит и так будет всегда. Если опасность где-то и притаилась, то наверняка в чужих неисследованных или и вовсе враждебных мирах. Но уж точно не на вечеринке иномирцев с несколькими людьми их расы в дальней, давным-давно безоговорочно лояльной собственной колонии. Алэилер вместе с Пэлом за это время перебывал на сотнях подобных встреч, и чаще всего туда являлся вовсе не соффит в сиянии собственной ауры, а либо Аянтэ, либо другая маскировочная личность соффита в компании друга. Максимум, что грозило красавцу на этих встречах - это излишние домогательства перепивших приятелей.

Но кто-то знал, кто скрывается за обликом молодого прожигателя жизни. А Пэл это проморгал. Кто-то знал, куда именно и когда направится соффит Алэилер. А Пэл это проморгал. Он вообще ничего не подозревал и абсолютно не был готов. И когда метательный заклятый нож начал свой полёт, Пэл тоже это проморгал. И его запоздалая реакция, когда он успел всё-таки оттолкнуть бога в сторону, уже ничего не изменила. Да, оружие не должно было сильно задеть соффита, но спецслужбы одного из враждебных миров подготовились очень хорошо, они знали, с кем имеют дело, и заклинание, наложенное на нож, нашло фатальную лазейку в защитных чарах соффита Алэилера. Уже на этом моменте ничего нельзя было исправить, но Аннивэрэлл тогда этого ещё не знал.

Он видел, что нож угодил далеко от сердца и ранение поначалу не показалось ему слишком уж серьёзным. Но кровь не останавливалась, а соффит сразу же упал в обморок, хотя такого не должно было произойти. Из-за этого Пэл не бросился ловить негодяя, позволив ему уйти безнаказанным. Аура агонизирующего носителя Кристалла распугала оставшихся посетителей неудавшейся вечеринки, и пока Пэл в одиночестве колдовал над раной бессознательного бога, начиная, наконец, делать первые успехи в уменьшении потоков золотой магической жидкости, заменяющей соффитам кровь, он вдруг заметил, что оружие, которое обычно само выпадало из ран богов, когда их кровь растворяла попавший внутрь тела инородный предмет, вместо того, чтобы истончиться и обломиться, наоборот, уверенно сдвинулось с места, выше и глубже, по направлению к сердцу. Аннивэрэлл тут же сосредоточил все свои усилия на заклятом ноже, пытаясь извлечь его из раны: соффит не может умереть от потери крови, даже если потеряет её всю, а вот ситуация с ножом была пугающе ненормальной. Заклятый артефакт не только удачно противился растворению в соффитской крови, что само по себе уже было на грани невозможного, он ещё и успешно разворачивал собственную магическую программу, двигаясь к ближайшему самому уязвимому месту. Какие методы ни пробовал начинающий поддаваться панике Пэлломелан, он ничего не мог поделать с оружием, которое накрепко засело в теле охраняемого им божества и продолжало свой фатальный путь.

В отчаянии Аннивэрэлл воззвал к лорду Раэлдэм`Нэирту, который, несмотря на то, что должность телохранителя Алэилера он не получил, продолжал работать в Гвардии Прекраснейшего. Ощущая, что само бытие крошится в его руках, всё больше ускользая, вместе с жизнью тихо умирающего соффита, Пэл слушал телепатический автоответ, сообщавший, что лорд Раэлдэм`Нэирт сейчас недоступен, так как занят на дипломатической миссии в одном из крайне далёких миров в составе Гвардии соффита Анакреонта. Пэл воззвал ещё к паре золотокровых, которых знал более или менее близко, но обстоятельства сложились не в его пользу, и никто не смог ему ответить. В тот момент, когда Кристалл во лбу Алэилера мерно запульсировал светом, принимая на себя функцию поддержания жизни вместо отказавшего сердца, Аннивэрэлл, воспользовавшись своим правом телохранителя одного из богов, как раз смог установить телепатическую связь с самим соффитом Сьервэйльнтом. Теперь Пэл больше знал о том, как нужно общаться с тем или иным правителем мира, поэтому сразу же без лишних приветствий и пояснений протранслировал то, что видели в этот момент его глаза и кристаллит: умирающего у него на руках Алэилера и клубок смертоносных чар, окутавших всё его тело и начинающих заглушать извечное сияние золотой ауры Кристалла. Его тут же накрыло аурой мгновенно телепортировавшегося к ним ещё одного соффита - Пэл, омертвев, даже не отшатнулся.

Сьервэйльнт опустился рядом с Алом с другой стороны, и Аннивэрэлл успел заметить, как омрачилось его лицо. Впервые он столь явно видел выражение тревоги на лице кого-то из вечно бесстрастных братьев своего юного бога. Рыжий соффит сделал резкое движение и с размаху вогнал руку прямо в рану своего товарища, куда-то в область не работающего уже сердца, разбрызгивая вокруг потоки золотой крови. Раздался неприятный хруст ломаемых костей, и, не успел Пэл ещё осознать, что происходит, как Сьервэйльнт вынул испачканную по локоть руку, в кулаке которой сжимал какой-то чёрный сгусток, в который, видимо, превратился заклятый нож. Сгусток отчаянно дёргался, пытаясь вырваться, - соффит плотнее сжал кулак, полыхнул свет Кристалла в его короне, и тьма развеялась без следа.

"Он сильно отравлен", - бессловесно, мыслью сообщил соффит Сьервэйльнт Пэлломелану, подхватывая бледного как полотно Алэилера на руки и поднимаясь вместе с ним из огромной лужи золотой крови. В следующий миг он исчез, перенесясь с раненым куда-то в глубины Дворца. Аннивэрэлл только и успеть уловить обжигающие кристаллит волны срочного вызова всех богов, целителей и сильнейших магов Дворца, отряда быстрого реагирования и короткие приказы основной армии. Похоже, соффит созывал некоторые части их войск для передислоцирования с целью нанесения карательных ударов по противнику, совершившему покушение на воплощение Кристалла.

Уже через несколько секунд первые воины отряда быстрого реагирования стали появляться вокруг него, осматривая место происшествия и снимая энергетический и аурный слепок места ранения. Пэл понуро стоял, повесив голову, и в его сознании билась только одна мысль: "Соффит Алэилер умирает". Он практически умер, прямо тут, на его руках, расплескав целый океан густой золотой крови, в которой Аннивэрэлл был перепачкан с головы до ног. Отряд быстрого реагирования начинал сбор улик для поимки исполнителя покушения и всех свидетелей, их золотокровый командир отдавал короткие резкие приказы, звучащие в искажённом восприятии Пэла как удары боевых заклятий.

Вдруг кто-то легонько взял его под локоть, подойдя сзади.

- Отойдём в сторонку, лорд Аннивэрэлл, - тихо, но настойчиво проговорил лорд Иилинто Нэливерэнт, первый приближённый соффита Осильреина. Алэилера связывали с этим вышколенным золотокровым фаворитом одного из его старших братьев весьма близкие отношения в прошлом, подробностей которых Пэлу выяснить так и не удалось - дворцовые сплетники уверяли, что между Иилинто и Алэилером был самый настоящий роман, на которые все прочие боги смотрели сквозь пальцы, но сам Прекраснейший со смехом это отрицал, демонстрируя, впрочем, безусловную симпатию в адрес Нэливерэнта.

- Покажите, пожалуйста, мне Ваши воспоминания с момента прибытия на это место в компании Его Величества соффита Алэилера, - вежливо попросил Иилинто, как будто у Пэла был шанс отказаться.

Но он и не намеревался ничего скрывать, понимая, что является главным свидетелем и его воспоминания могут помочь не только в поимке врагов, но и в исцелении Алэилера. Два андрогина замерли, стоя в шаге друг напротив друга, соединив свои кристаллиты в ментальной связке.

- Спасибо, - вежливо поблагодарил лорд Нэливерэнт после окончания сеанса. - Сейчас я вынужден просить Вас проследовать за мной в изолированные комнаты Дворца. Вам запрещается телепатически связываться с кем-либо, а также с кем-то встречаться, кроме проводящих расследование. Это делается в том числе для Вашей собственной безопасности, так как в подобной ситуации найдётся немало лиц среди Ваших сослуживцев по Гвардии, которые могут обвинить Вас в происшедшем и даже захотят свести с Вами счёты.

Пэл отстранённо кивнул. Ему было всё равно, его интересовал только один вопрос - как там Алэилер, вернётся ли он к жизни?

Его провели в магически изолированные респектабельно обставленные комнаты, под присмотром лорда Нэливерэнта специальные дворцовые слуги помогли Пэлу переодеться и смыть с себя золотую кровь, забрали его старую одежду, все артефакты и оружие. Иилинто вежливо попрощался и вышел, активируя на помещениях запирающие чары.

С этого момента Аннивэрэлл стал узником, но едва ли заметил этот факт. Алэилер пока ещё был жив - он ощущал это через их связь бога и его телохранителя, и только это ощущение сейчас имело для него хоть какое-то значение в целом мире. Очень долго к нему никто не приходил, только утром, после бессонной ночи, слуги принесли завтрак из дворцовой столовой и быстро удалились. Пэл вяло попробовал пару блюд и забился в угол.

Ещё через какое-то время комнаты, в котором его заточили, разорвал яростный огонь ауры соффита Анакреонта. Его появление означало, что в самочувствии Алэилера произошёл перелом, но в какую сторону, Пэл спросить просто не сумел физически - аура соффита лучилась настолько явным недовольством в его, Аннивэрэлла, адрес, что мысли путались и он не мог и рта раскрыть. Анакреонт грубо схватил его, не говоря ни слова, и впился Кристаллом в кристаллит Пэла, вновь просматривая уже продемонстрированные Иллинто воспоминания, а также ассоциативные ряды и все сопутствующие знания телохранителя о каждым из присутствующих на том злополучном сборище, особенно об исполнителе покушения. Закончив, он разжал руки, выпуская Пэла из своей хватки, и тут же исчез. Уже сильно позже, находясь в подвалах Дворца, Аннивэрэлл осознал, что если бы Алэилер действительно умирал, то Анакреонт тогда бы его убил.

Прошло ещё несколько часов, и к Пэлу сплошной вереницей зачастили следователи всех мастей, в основном из отряда быстрого реагирования и Гвардии соффита Анакреонта. Одни вежливо, а другие не особо стесняясь в выражениях, допрашивали его о том, как и когда было принято решение направиться на злополучную встречу, что думал и ощущал Пэл перед нападением, во время и после, почему он действовал - посекундно - тем или иным образом, чем руководствовался при принятии решений, что могло его отвлечь, насколько он был сосредоточен на задаче охраны соффита, не пренебрёг ли он рекомендованным в таких случаях протоколом действий телохранителя, и прочее, прочее, прочее. Пэлу приходилось по многу раз рассказывать разным людям одно и то же. Он был откровенен и старался объективно донести всё, что помнил, но постепенно в мысли о том, что это может помочь соффиту Алэилеру, прокрались мысли о том, что, кажется, он стал одним из обвиняемых. Не в покушении на соффита, конечно же, но в пренебрежении протоколом телохранителя и некачественном исполнении своей работы. Вверенный ему бог получил смертельное ранение, тогда как сам телохранитель не получил ни единого повреждения и не был предварительно выведен из строя (это единственное могло бы его оправдать) - крыть тут было нечем, и оправданий тоже не могло быть никаких.

Пэлу было по-прежнему неважно, что станет с ним, казнь так казнь, не останется людей, которые будут жалеть о нём, лишь отчаянно хотелось увидеть Алэилера на прощанье.

К вечеру его перевели в дворцовые подвалы для обвиняемых в особо тяжких преступлениях против короны. Защита, поставленная специально против обвиняемых магов, тут была ещё лучше, и ощущение ауры Алэилера померкло и отдалилось, теперь Пэл едва чувствовал огонь его жизни и даже не смог бы телепатически связаться со своим богом. Ядовитая вина обрушилась на него каменным давящим потолком, и надолго Аннивэрэлл остался с ней один на один. Затем пришли палачи соффита Анакреонта, о которых раньше Аннивэрэлл был лишь наслышан. Скрывая свои лица за непроницаемыми масками, они не о чём не спрашивали его, просто молча били, впрочем, не калеча и не нанося тяжких телесных повреждений. Пэл не пытался защитить себя, но природа взяла своё, и отрезанные от всего мира подвалы огласились вскоре его криками.

Так продолжалось несколько дней - его периодически били, потом оставляли в одиночестве в камере, давая прийти в себя и погрузиться в разъедающую боль сожалений и самообвинения, и второе чем дальше, тем казалось Пэлу страшнее. Физическая боль хотя бы позволяла заглушить мысли и как бы исчезнуть, превратившись просто в комок страдающей плоти, но в паузе между побоями она отступала и осознание вины мучило его стократ сильнее. Он бы попытался покончить с собой, но специальные заклятия блокировали в подвалах всю магию у заключённых.

На исходе четвёртого дня Аннивэрэлл услышал тихие одиночные шаги, мерно приближающиеся к его камере. Палачи всегда приходили группами, слуги, разносящие еду заключенным, тоже, поэтому он подобрался - быть может, сейчас его мучения закончатся раз и навсегда? Иллюзия непрозрачной стены, наконец, спала, и Пэл увидел знакомый горделивый силуэт лорда Раэлдэм`Нэирта. Пришёл поглумиться над его падением?

Но темно-синие глаза смотрели на него с непритворным сочувствием.

- Лорд Аннивэрэлл, Вам, полагаю, будет интересно узнать, что соффит Алэилер пришёл в себя. Его жизни и здоровью больше ничего не угрожает.

Пэл бросился к решётке и поспешно спросил:

- Как он?

Сапфир вздохнул.

- Последствия столь тяжёлого ранения будут проходить ещё долго, у него совсем нет сил и сильно повреждена аура, но под присмотром остальных богов он быстро оклемается, не волнуйтесь. Он просил меня отыскать Вас и узнать Вашу судьбу. Вашей жизни ничего не угрожает теперь, но не буду тешить напрасными надеждами: Совет не позволит Его Величеству после происшедшего оставить Вас своим телохранителем.

- Главное, что он жив, - сейчас потеря почётной должности виделась действительно неважной. - Надеюсь, Вы справитесь лучше меня.

Можно не сомневаться в том, кто следующим займёт эту должность.

Опять этот полный сочувствия взгляд! Жалеет его. Лучше бы бросил в лицо высокомерные слова. Впрочем, за долгожданные новости Аннивэрэлл был искренне благодарен Инксефилнету и готов был простить что угодно.

- Да, - просто ответил Сапфир. - У Вас не было необходимого опыта. Лет через двести из Вас бы вышел отличный телохранитель. Жаль, что так сложилось.

- А что враги?

- Исполнитель допрошен и ликвидирован, им занимался соффит Анакреонт лично. Что касается заказчиков покушения, то сейчас идёт военная кампания против мира, признанного Советом главным ответственным. Боги очень серьёзно отнеслись к этому происшествию, в мире сейчас большую часть времени отсутствуют все старшие соффиты.

- Мы на грани большой войны? - какой высокой может быть цена недостаточно быстрых реакций.

- Не думаю. Внешняя политика последних тысячелетий избегает сколько-нибудь значительных рисков. Раз мы открыто напали, значит боги уверены в относительно быстрой победе малой кровью. Но военная кампания повлияет на Ваш срок заключения здесь, лорд Аннивэрэлл. Полагаю, Совет соберётся не раньше, чем она будет окончена. На всякий случай будьте готовы к длительному ожиданию.

Пэл только рукой махнул. Жаль, что он не может отправиться добровольцем на войну. Но если соффиты публично объявили, что это месть за ранение Прекраснейшего, там отбоя нет от желающих порвать чужаков на куски, это заложено врождёнными инстинктами Кристаллом.

Прошло ещё три дня, во время которых палачи больше не трогали его. Хорошие новости о здоровье Алэилера сбавили накал самобичевания Пэлломелана, превратив вину в ощущение постоянно тлеющего на границах его сознания костра - больно и едко, но повод жить никуда не пропал. Даже ощущение разорвавшейся магической связи телохранителя и охраняемого божества повлияло на Пэла не так фатально, как он сам этого ждал.

На исходе четвёртого дня без всякой связи телохранителя Аннивэрэлл ощутил взошедшее солнце - Алэилер самолично пришёл в Дворцовые подвалы. Вместо мерного сияния соффитской ауры Пэл почувствовал болезненную зазубренность отсутствующих фрагментов ауры Прекраснейшего и до боли сжал руки, царапая ладони. Это целиком его вина. Но аура восьмого бога уже могла обжигать и убивать, судя по демонстрируемому сиянию. Он восстанавливался очень быстро.

Двери покорно распахнулись перед божеством, и Пэла обняли такие родные руки. Алэилер смеялся и плакал одновременно, целуя своего приближённого.

- Пэл, как я боялся, что они убьют тебя, срывая злость! Пожалуйста, прости меня!

- О чём ты говоришь, Ал? Это я виноват, что тебя ранили и чуть не убили, - Пэл упал на колени. - Если меня казнят, я бы предпочёл умереть от твоей руки.

- С ума сошёл!? - заорал Ал, бросившись поднимать Аннивэрэлла на ноги. - Какая казнь, какое умереть от моей руки! Ты чокнулся в этой сырой камере? Если я не успел среагировать на удар, что мог сделать ты? Прекрати, встань сейчас же!

Не повиноваться прямому приказу Пэл не мог.

- Покажи мне свои раны, - хмуро велел Ал.

- Какие? - не сразу сообразил Аннивэрэлл, бесконечно любуясь этим совершенным, хоть и насупившимся сейчас, лицом.

- На спине. У тебя даже кровь сочится.

- А, да. Смотри, - он развернулся поудобнее для соффита и стянул рубашку.

Действительно, с ним же работали дворцовые палачи.

Через несколько секунд Пэл ощутил тепло исцеляющих золотых заклинаний.

- Я не заслуживаю этого, - на всякий случай напомнил Аннивэрэлл.

- А ну заткнись! Я не хочу, чтобы на твоей спине остались некрасивые шрамы от этих жутких кнутов.

Впервые за эти дни улыбка коснулась губ Пэлломелана.

- Всё, а теперь пойдём со мной, - велел Алэилер, выходя из камеры. Аннивэрэлл последовал за своим богом, но тут откуда ни возьмись появились сразу десяток дежурящих тут палачей.

- Ваше Величество, - упав на одно колено, обратился к Прекраснейшему главный из них. - Простите и не гневайтесь, но Его Величество соффит Анакреонт строго-настрого запретил нам отпускать этого узника.

- Ну а я велю отпустить, - нагло парировал Алэилер. - Он пойдёт со мной. Отвалите, а то я вас всех убью.

Аура соффита молниеносным выплеском силы раскидала людей на несколько метров во все стороны, словно игрушки.

- Ал, не кипятись, - прошептал Пэл, округлив глаза. Такого поведения от обычно не поднимающего руки на людей Кристалла Алэилера он совсем не ожидал.

- Думают, раз я ранен, то не справлюсь с ними!

- Нет, они боятся, что их убьёт Его Величество твой супруг, - примирительно проговорил Пэл. - Никому из людей не придёт в голову думать, что он справится с богом. Может, я лучше останусь в камере? Только не кричи, пожалуйста.

Ал резко развернулся к Пэлу, смерил его пылающим взглядом и, вняв просьбе, выдохнул отрывистое:

- Нет! - после чего направился к выходу, потащив за собой за руку Аннивэрэлла.

Вечер они провели в личных покоях Алэилера, словно прощальный отблеск прошлой жизни. Пэл ни разу не позволил себе забыть о происшедшем, даже на секунду. На самом деле ничего уже не может быть как раньше, он это понимал. Ничего, кроме его беззаветной любви к Прекраснейшему.

Ал бахвалился и уверял Пэла, что все силы положит на то, чтобы доказать Совету его невиновность, чтобы вновь, пусть через год или два, сделать его своим телохранителем. Аннивэрэлл не спорил, лишь тихо качал головой - он прекрасно понимал, что после такого падения уже не поднимаются. Чаще всего допустивших ошибку телохранителей соффитов просто казнили или отправляли в горячую точку выполнять опасные задания, предоставляя шанс умереть достойно, иногда ссылали в другие миры до конца жизни, редко - позволяли просто уйти на покой и жить мирной жизнью в родных поместьях и замках. Частенько от них в итоге отворачивались друзья и семья, потому что в ранении соффита всегда есть вина его телохранителя, так считало общество. На самом деле широкая общественность, конечно, не знала, как часто некоторые боги проливают свою ценную кровь, иногда из-за нелепых пустяков, и как часто собственные телохранители прямо на месте оказывают им первую помощь. Но случившееся с Алом вышло за рамки простого происшествия без последствий, к которым довольно быстро привыкает любой приближённый соффита.

Оба будто находились в стадии отрицания происшедшего: Ал не верил, что не сможет переломить традиций и воли Совета, Пэл считал, что сможет научиться легко жить с этой виной, мало что изменив в своём обычном распорядке, раз уж его бог не держит на него зла.

Через примерно три часа они услышали голос Сапфира, магически перенаправленный золотокровым из-за дверей покоев.

- Ваше Величество, Вас ищет лорд Маирэс`Эин, уверяет, что Вам ещё рано так надолго покидать целительские корпуса. Обустройство лорда Аннивэрэлла со всем комфортом я беру на себя, но в Ваших личных покоях без Вас ему оставаться не стоит.

- Спасибо, Инксе, - коротко ответил Ал. - Ладно, пошли, пришла пора разбредаться по тюрьмам.


Спустя пять лет Пэлломелан привычно пришёл на свою работу в Канцелярию соффита Алэилера. Он уже давно отучил себя от постоянной рефлексии и мыслей о чём бы то ни было, кроме насущных дел и работы. А сегодня работы планировалось много: неделю назад выпустился, отучившись, очередной поток студентов-гвардейцев. По этой же причине Пэл перестал ходить на свои ежедневные тренировки во Дворце - слишком много новых лиц сейчас мелькало в дворцовых тренировочных залах: видя его, они зачастую не знали, как себя вести, какой разговор подобает поддерживать с этим человеком, имеющим статус практически осуждённого преступника, оставленного во Дворце только благодаря вмешательству соффита Алэилера, отводили взгляд, шарахались в стороны, стараясь избежать разговора с ним, - прямо как группа новоиспечённых гвардейцев перед дверями его кабинета сейчас. Поэтому временно Пэл решил тренироваться дома, используя в качестве противников не живых людей, а настроенные магические тренировочные программы. Потом количество новых лиц во Дворце должно было уменьшиться, а те, кто останутся и пополнят ряды завсегдатаев обиталища соффитов, постепенно привыкнут и к мрачному почти всегда одинокому Аннивэрэллу, усвоив менее неподобающую манеру обращения с этой странной, не укладывающейся в стандартные рамки дворцовой расстановки сил фигурой, всё ещё остающейся одним из ближайших приближённых соффита Алэилера.

Тем же студентам-гвардейцам, которые сейчас замолчали при его приближении, слишком поспешно расступившись и нарочито рассеянно отводя взгляд, предстояло перебороть себя и побеседовать с ним, как с главным секретарём Канцелярии Прекраснейшего соффита - иначе они не могли записаться на вступительные испытания в Гвардию Алэилера. Саму проверку боевых и магических навыков новеньких курировал лорд Раэлдэм`Нэирт: его работа телохранителя Прекраснейшего из соффитов оставляла ему очень мало времени на обучение будущих гвардейцев, поэтому он старался лично проверять каждого претендента в подотчётную ему Гвардию Алэилера, и подавляющее большинство эти экзамены проваливало. В Гвардию младшего бога всегда записывалось огромное количество поклонников красоты последнего создания Кристалла, и задачей Пэлломелана было сразу развернуть тех, кто, несмотря на явную нехватку подготовки, старался использовать любой шанс, чтобы свести знакомство со своим божественным кумиром, а также был настроен недостаточно серьёзно. Инксефилнет же и вовсе ввёл новые стандарты для боевой подготовки всей Гвардии и безжалостно отсеивал всех, кто хоть немного им не соответствовал. Раньше, вероятно, и Пэлломелану пришлось бы изрядно постараться, чтобы угодить чересчур придирчивому преподавателю, но теперь это всё было не важно: жизнь в Гвардии, хоть и шла через него, как через главного секретаря, всё равно шла как бы мимо, словно совсем не затрагивая его расколотой измученной виной души.

Алэилер тогда чуть не погиб по его вине - это мысль стала постоянным лейтмотивом жизни Пэла. Он не обдумывал и не анализировал больше эту мысль, успев уже передумать всё, что только можно, но никогда, ни в одну секунду своей жизни он не мог об этом забыть. Ничто больше, кроме данной ему Алом работы и ожиданий соффита, не интересовало Аннивэрэлла. Его бог хотел, чтобы Пэл продолжал жить и был рядом - Пэл покорно присматривал за экономикой своих замков и поместий, занимался тренировками, ходил каждый день на работу в Канцелярию, был в курсе всех дел Гвардии, всегда мог раскрыть Алэилеру или Сапфиру нюансы любого рабочего вопроса, поддерживал связь с Канцеляриями других соффитов, общался с Сэилом, Андором, Онизэном как друг, но всё это без горевшего ранее внутреннего огня, всё это лишь потому, что этого желал Ал. Пэл же больше не хотел ничего. Его душа оживала, лишь когда Алэилер самолично приходил в Канцелярию узнать как дела или помочь с работой, принять решения, которые мог принять только соффит. Иногда Ал приходил к Аннивэрэллу домой, иногда увлекал его прогуляться по закрытым от посещений помещениям Дворца, вместе пообедать или поужинать, пройтись по Дворцовому саду или посетить одну из личных резиденций Алэилера, раскиданных по всему миру, обычно по самым заброшенным и труднодоступным местам (подобные, управляемые духами, резиденции для отдыха и перемены обстановки были у каждого соффита).

Бывало, Ал брал Пэла с собой в составе Гвардии на какие-то официальные мероприятия в своём и других мирах - Аннивэрэлл в таком случае предпочитал держаться поближе к соффиту, после телохранителя, конечно, либо, если это было неуместно, растворялся в ближнем кругу Гвардии соффита, не общаясь ни с кем и ни на что не обращая внимания, кроме своего возлюбленного бога. Иногда Алэилер приглашал Пэла на балы, впрочем, нечасто и только на особо многолюдные - и за это Аннивэрэлл был ему очень благодарен, предпочитая проводить время в приватном общении с соффитом либо в одиночестве.

Иной раз Ал звал его прогуляться по городу, правда, в таких случаях всегда за ними как тень следовал лорд Раэлдэм`Нэирт. Впрочем, Сапфир так же частенько принимал участие в их обедах или ужинах, ведя себя как близкий друг соффита, - и Пэл с горечью отмечал, что близость Алэилера с его нынешним телохранителем стала гораздо глубже, чем его собственная связь с Алом. Но даже это Аннивэрэлл теперь принимал как должное, более не злясь и не испытывая негатива к золотокровому, - их отношения теперь стали гораздо лучше, пожалуй, их даже можно было назвать приятельскими, во всяком случае Инксефилнет один из немногих общался с Пэлом как ни в чём не бывало, ничем не напоминая о постигшем того крахе, и даже в меру интересовался его мнением и мыслями, иной раз даже позволяя себе дать дружеский совет как более старший и опытный товарищ, но, однако он не переходил некой черты для большего сближения.

Так Пэл и жил, ничего более не желая и ни к чему не стремясь, не думая ни о прошлом, ни о будущем, полностью заменив свою волю и желания волей и желаниями единственного существа, которое он любил всю свою жизнь и которое теперь стало самой сутью его существования.