# 161. 26-29.10.283. Западная пустошь, Викения

Аноним Токацин

О "тварях-убийцах" и убийцах настоящих и о способах убийства.

26.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения

На рассвете разведчики локо услышали на дальнем берегу Аркети рёв моторов и сердитые крики. Ицки, выслушав донесения, хмыкнул и спустился ненадолго к машинистам. Солнце ещё толком не поднялось, а "Здоровяк" уже тронулся и медленно набирал ход, развернувшись на юг. Моросил мелкий дождь, но к полудню обещал кончиться. Стадцо килмов и вилорогов, пристроившееся за поездом, то и дело разбредалось в поисках свежей травы. Промелькнули камни со сбитыми метками, дальше пошли метки целые - косые кресты "Хилларса", алфавитные знаки Емуртлы...

- Надо бы в Улфу, конечно, - рассуждал Мейцан, из-под ладони глядя на степь. - Но у нас тут толпа народу. Пока ссадим их в Алькайе, пока болезни поднимутся и улягутся...

- Думаешь, зараза не сдохла? - хмурился Ицки. - Наши все уже здоровы. Пока доедем - совсем окрепнут. Одежду мы прожарили...

Мейцан вздохнул.

- Это всё хорошо. Но крысьи норы - такой рассадник...

Неподалёку взревел, разгоняясь, чужой "флип". В следующую секунду оба вождя сидели в огневых "гнёздах", выцеливая скачущую по степи точку. Она приближалась, петляя и подлетая на кочках, и чудом не падала. Гедимин уже видел ездока, вцепившегося в штурвал. Тот едва следил за дорогой - больше мотал головой, хватая ртом воздух и выпучив глаза. Шлем слетел, респиратор болтался на одном ремешке, лицо взмокло и побелело.

- Стоп машина! - крикнул Ицки. Гедимин поднял стену защитного поля - белую, непрозрачную. "Флип" развернулся перед ней, взметнув ошмётки земли, и повалился набок. Ездок, бросив машину, грохнулся в траву на колени и замахал пустыми руками.

- Тварь! - услышал Гедимин испуганный крик. - Тварь! Убила всех... Помогите!

- Оружие наземь, сам - к вагону! - крикнул Ицки. Человек сорвал пояс вместе с короткоствольной "кинетикой", выкинул засапожный нож и, махая растопыренными руками, почти побежал к вагону.

- Быстрее! Она здесь... она всех убьёт...

Минуту спустя он сидел на крыше с чашкой чёрного вара в трясущихся руках и выпученными глазами смотрел на притихшую степь.

- Пятерых... шла за нами, на каждой стоянке... - бормотал бледный хилларс. - Утром труп, вечером труп... Днём встали, Жун ушёл - не вернулся. Мэтт за ним - там труп, задушенный. Жун с оружием был, со всем... Мэтт давай стрелять. Но она и его убила. Верно, убила. От неё не спасёшься...

Локо переглянулись.

- Ты её видел? - спросил Ицки. Хилларс замотал головой и мелко затрясся, расплёскивая чёрный вар.

- Тихо! - Ицки придержал его за плечо. - Она всегда душит? С первыми тремя было так же?

Гедимин прислушивался к степным шорохам. Кто бы ни задушил хилларса, зверей он не потревожил - килмы и вилороги разбрелись вокруг поезда и спокойно щипали траву. И ни одного выстрела там, откуда вылетел "флип", - что бы ни случилось с Мэттом, сейчас ему было не до стрельбы.

- Первый... ему проломили башку, - бормотал пленник; он едва замечал "дикарей" вокруг - нечто в степи пугало его больше. - Второй... палкой в глаз, насквозь... Третий - шея в развилке, так и висел... С оружием, со всем... Она идёт, она убивает... Ни следов, ничего... Она и вас убьёт! Бегите!

Локо снова переглянулись.

- В вагон его, - тихо скомандовал Мейцан. - В отдельный отсек.

- А я посмотрю, что в степи, - сказал Гедимин. - Не знаю, кто там, но звери его не боятся.

Ицки снял с плеча "кинетику" и отдал воинам локо.

- Я с тобой, Чёрная Скала. Не годится воину локо быть боязливее вилорога.

Гедимин недовольно сощурился.

- Возможно, это убивает только людей...

- Или только ездоков, - Ицки недобро ухмыльнулся. - Тогда мы с ним столкуемся. Мейцан, жди нас у ближнего ручья!

...Когда сармат сдвинул височные пластины, степные шорохи стали громче - но и только. Молчал и дозиметр. Чинчики взлетали из травы, потревоженные парой чужаков, но до этого ничто их не пугало.

- Ну он наследил! - Ицки с кривой ухмылкой вынырнул из теней и кивнул на приметную колею. - Летел, не разбирая дороги. Как только не убился безо всякой твари?..

Он замолчал и вскинул руку, замерев на границе теней. Ветер донёс издалека тоскливый стон. "Человек," - мгновенно определил Гедимин. "Там," - указал Ицки и ускорил шаг.

Тут была стоянка хилларсов - поваленный "флип", перекошенный навес, дымящееся кострище. Лицом в угли лежал обгоревший труп последнего ездока. Обломки его "кинетики" валялись рядом - ствол раскололся, когда им размозжили хилларсу голову. За покосившимся навесом снова застонали. Гедимин обогнул подпорки и остановился. На земле сидела женщина с чёрным от глины лицом. Её волосы слиплись от крови, тёмные пятна запеклись на кожаной рубашке. На руках она держала другую женщину, тоже из степного племени - бледную, с распоротым горлом. Ничего не замечая вокруг, она слабо покачивала труп и судорожно всхлипывала, иногда срываясь на стон.

- Хиллазы - ублюдки, - обронил Ицки, выходя из-за навеса. - Они мертвы. Больше вас никто не тронет.

Женщина вздрогнула, вскинула взгляд на сармата и выдохнула:

- Чёрная Скала?!

Гедимин кивнул.

- Наш поезд рядом. Я отнесу вас на руках. Ты - киеу?

Женщина дёрнула ртом.

- Алькау. Ширла Уэн. Яфи Уэн... - она взглянула на мёртвую девушку и стиснула зубы. - Ездоки... Я не успела...

- Чёрная Скала, отнеси их к поезду, - попросил Ицки, оглядываясь по сторонам. - Я вас догоню.

Когда Гедимин поднимал женщин на руки, края одежды мёртвой Яфи Уэн шевельнулись и разошлись. Ширла дрожащей рукой соединила их, но сармат успел заметить страшные раны на груди и в паху под разрезанной сверху донизу рубашкой. Крови было мало, словно кто-то кромсал труп...

Гедимин уже "видел", что произошло - достаточно насмотрелся на ездоцкие обычаи - и теперь угрюмо щурился, думая о беглом хилларсе в одном из отсеков "Здоровяка". "Не знаю, что решат локо. Но я бы его не обменивал."

- Это ты всех пятерых? - тихо спросил он, глядя на окровавленную макушку Ширлы. Пуля "кинетики" просвистела мимо, сорвав с головы клок кожи и оголив кость. От вытекшей крови волосы "спеклись" в чёрную шапку.

- Я, - отозвалась Ширла и больше не сказала ничего.


27.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения

Тело Яфи Уэн, завёрнутое в красивые меховые шкуры и перевязанное цветными поясами, воины локо подняли на макушку кружевного дерева и там привязали - среди тростниковых дудок и погремушек, подвешенных для небесных змей. Ещё внизу Гедимин успел увидеть почётную алькаускую раскраску на белом лице - пять чёрных полос и три красных пятна по числу убитых врагов и полученных ран. И сармату не хотелось говорить, что врагов убила не Яфи - локо и так прекрасно это знали.

Ширлу Уэн, хотя она порывалась выйти сама, подняли на крышу поезда на шкурах. Теперь на её одежде и волосах не было крови. Медик Кьярки прикрыл рану на её голове чистой повязкой, соорудил фиксаторы для сломанной ключицы и треснувшей кости бедра. Гедимин не знал, как она с такими "повреждениями" бегала по степи... да и сейчас, казалось, раны её не беспокоили. Она взглянула на дерево-могилу и тихо вздохнула.

- Спасибо, - её голос был хриплым, еле слышным. Ицки протянул ей чашку сладкого вара.

- Локо рады бы помочь, но больше нечем, - сказал он, склонив голову. - Значит, вы - алькайя? Вас там и поймали, на берегу Илки?

- В северной роще, - отозвалась Ширла, и по её лицу пробежала волна. - Зря мы вышли вчетвером...

Их было четверо на окраине хвойного "орешника" - один на дереве резал шишки, трое внизу разбивали их и собирали семена. Видимо, треск шишек и заглушил шум четырёх флипперов - или хилларсы сообразили, что по чужим землям надо ездить тихо...

- Я там лежала, - Ширла тронула повязку на голове. - Видно, приняли за труп. Очнулась - Тето мёртвый. Грудь, голова... Много стреляли. Маука - под деревом, тоже... И следы. Все - на север.

- И ты, раненая, пешком догнала их? - Ицки недоверчиво покачал головой.

- Сколько б ни ехали - на ночь встанут, - мрачно отозвалась Ширла. - Зажгут огни. Их не потеряешь. Второй день - было сложнее. Испугались, быстро гнали. Еле успела к сумеркам.

- Сильны твои ноги, - пробормотал Ицки, прикинув что-то на пальцах. - И велика удача. Как ты их всех подловила?

- Вся удача Яфи досталась мне, - алькау тяжело качнула головой. - Первый не ждал. Гадил в кустах. Треснула сбоку, в висок. Даже не пикнул.

Ицки одобрительно ухмыльнулся.

- Хорошее дело!

Ширла качнула головой.

- Ещё пятеро - у шатра. Яфи там. Не подобраться. Спряталась до утра. Они труп нашли. Меня - нет.

- И вечером ты снова догнала их, - пробормотал Ицки, глядя на фиксатор на плече женщины. Та досадливо поморщилась.

- В этот раз - плохо. Он увидел, успел... Если б заорал - не ушла бы, - она тронула раненое плечо. - Но всё равно - шум... Они до утра жгли огни. У палатки бегали с оружием. Утром пошумела в кустах. Там дерево было, можжевельник...

Ицки щёлкнул языком.

- Как ты успела, пока все не сбежались?

- Сбоку, с дерева, - отозвалась Ширла. - Поясом за шею. Не поорёшь. Дёрнула кверху, а там за ветки зацепился. Видно, шея сломалась. Тихо повис. Но...

Она тронула ногу, досадливо морщась.

- Стреляли. Влезла под камень. Он сдвинулся. Еле вылезла. Они уже уехали...

Она не успела прибрать оружие мертвеца. Надеялась на брошенный "флип", но хилларсы вынули аккумулятор. А третью, дневную, стоянку устроили на голом холме.

- Они - на холме, - Ширла недобро оскалилась. - А вода - в ручье. А ручей - в кустах. Села там. И верно - один пришёл. Долго озирался. Успела подойти. Повезло - птица взлетела. Он - за пушку, я - за пояс. Крепкий был. Долго возилась. Чуть не вырвался.

- Сильны твои руки, - пробормотал Ицки, покосившись на узкий плетёный пояс. - И те двое не услышали шорохов?

Ширла стиснула зубы.

- Они с Яфи... убили её и... Живой не далась. А я - не успела...

Гедимин ошалело мигнул. Ицки быстро щёлкнул пальцем по его броне - "Тихо!".

Ездоки возились с мёртвой девушкой долго - Ширла успела забрать "пушку". Мэтт палил по кустам, пока она огибала кострище и палатку. Отвлеклась на тело Яфи, - ездок увидел её, даже выпалил, но мимо. После пули в грудь он ещё дёргался - и Ширла затащила его в костёр. А потом ей было совсем не до ездоков...

- Один удрал, - сказал Ицки. - Он у нас. После сделанного мы его живым не оставим. Что с ним делать? Слово за тобой.

Ширла медленно выпрямилась, взглянула на кружевное дерево, и от её оскала даже Гедимину стало не по себе.

- Дайте его мне.

...Воины с копьями встали полукругом чуть поодаль от двери вагона. Хилларс вышел, и живая петля растянулась, давая ему пройти, но не отступая слишком далеко. Он оглянулся на Ицки - тот стоял на крыше поезда, глядя на ездока сверху вниз.

- Что это? - спросил хилларс. - Эй! Красный, ты чего?!

- За вами шли, - оскалился Ицки. - А вы знали, почему. Что вы сделали с женщиной алькайя?

Хилларс растерянно ухмыльнулся.

- Дикая девка? А что... Эй, она не из ваших! И мы хотели живую! Если б не кобенилась...

Ицки стиснул зубы.

- Ты умрёшь. Как и те пятеро. Сирла Уэн догнала тебя.

Гедимин держал оружие наготове - он не понимал, что задумал Ицки, но не собирался отпускать ездока живым. Ширла вышла из вагона - спокойно, не прячась. Едва она, с чёрным от глины лицом, шагнула к замеревшему хилларсу, тот вздрогнул всем телом, шарахнулся назад, побелел, выпучив глаза, разинул рот - и упал замертво. Ещё несколько секунд что-то в его горле хрипело и булькало. Воин локо пнул тело, перевернул его и молча скрестил пальцы - "мёртв!". Ширла с недобрым оскалом пару секунд смотрела на мертвеца - и, отвернувшись, ушла в вагон.

...Губы мёртвого хилларса были в вязкой крови. Кровяной сгусток наполнил рот, но вытечь, пока тело лежало на спине, не смог, а потом так и свернулся в ротовой полости. Гедимин смотрел на сканер и старался не мигать. Трахея мертвеца - сверху и до самых бронхов - была раздавлена и переломана, а пищевод и позвоночник ничуть не пострадали.

- Поганой твари - поганая смерть, - пробормотал Ицки и повернулся к медику. - Что с Сирлой?

- В горячке, - буркнул Кьярки. - Да и будешь тут... Охлаждаем примочками. К утру опомнится.

- Пойдём, Чёрная Скала, - сказал Ицки. - Эту падаль пусть едят гиены!

Гедимин всё-таки мигнул.

- Что его убило?

- Спросим Сирлу, - отозвался Ицки со слабой ухмылкой. - Больше знать некому. Но вышло неплохо. Как на твой взгляд?


29.10.283 от Применения. Западная пустошь, Викения

От берегов Аркети до северной петли Илки ни на камнях, ни на деревьях не осталось меток с волчьей головой - и чем дальше на юг, тем меньше было косых крестов, и тем больше - знаков Емуртлы. Иногда издалека доносился рёв флипперов, ещё реже - пальба охотников и предсмертный хрип зверей. "Здоровяк", ни на что не отвлекаясь, шёл прямой дорогой на Алькау. Ицки, глядя с крыши локомотива на степь, поворачивался на "ездоцкие" звуки, сжимал зубы, но на вопросительные хмыканья из огневых "гнёзд" резко качал головой.

Дни стояли прохладные, но не холодные; давно забыли о ночных заморозках. Небо затянулось тонкой дымкой, не предвещающей дождей. В кустах у ручьёв сновали микрины, изредка проплывал кожистый купол "медузы", от малейшего движения воздуха ныряющий в заросли. Трава росла бурно, готовясь к цветению, а хвойники уже "цвели" и сыпали пыльцой.

На стоянках из вагона вываливались все - лучники с мишенями, юнцы с мячом и битами, дети из Ликкина - с планерами из листьев и палочек. Ицки проверял "летательные аппараты", иногда поправлял, но чаще одобрительно хмыкал. Лица и голые руки детей были намазаны ровным слоем красной глины - они уже привыкли к локскому обычаю.

Каждый обрывистый берег, каждое русло ручья проверял геолог Рищер. Пока медные линзы лежали слишком глубоко. Но часто попадались красивые камешки - осколки тринитита, кремешки, мелкие гранитные и диоритовые окатыши. По следам геолога ходила с корзинкой женщина из Ликкина. То и дело Гедимин слышал её пронзительный голос - очередной камешек надо было показать Рищеру. Что он отвечал, сармат не мог разобрать, но камней в вагон приносили много - иногда корзинку приходилось подхватывать снизу, чтоб не порвалась.

Выбирался на воздух и Райан Коллаз. Было тепло, но шапку он не снимал. По-прежнему из-под неё не было видно волос, хотя пух на губе уже превратился в полноценные усы. Они ярко белели на тёмно-багровом лице, намазанном "кровавой", с примесью гематита, глиной. Но даже под ней были видны грубые рубцы заживших порезов.

Райан держался поодаль от людей, ближе к вагону, - Ицки предупредил о гиенах. На удивление, вилороги от него не шарахались, даже подходили обнюхать. Порой он решался их погладить. Иногда после этого вздрагивал и морщился.

- Зверям живётся непросто, - вздыхал Мейцан, выглядывая из вагона. - Что ты видишь?

"Живой сканер" не ошибался - Гедимин, проверяя "показания", раз за разом находил у животного все названные травмы и внутренние повреждения. Ирренций и продукты его распада не всегда шли на пользу... Утром самых "тяжёлых" зверей забивали; Райан из вагона выходил поздно, морщился при виде растянутых шкур, но молчал. Гедимин тоже морщился - непросто было уговорить локо выбрасывать "мясо", даже если это - опухолевая ткань...

Поодаль от поезда, в тени деревьев, собирались воины локо. Среди них Гедимин видел макушку в "хвостатой" кевской шапке - Ширла Уэн что-то объясняла, показывая то на себя, то на кусты, то на соломенное чучело. Его чинили каждую ночь - и после первого утреннего выхода заносили в вагон по частям: удары камнями и палками растрёпывали солому, хороший рывок удавки - ломал деревянный каркас. Гедимин смотрел на обломки и задумчиво щурился. Что-то не сходилось, но он не мог понять, что.

- Локо вроде и раньше умели подкрадываться, - вполголоса заметил он, вместе с Ицки наблюдая за тренировкой в кустах. Не всегда было видно, кто что делает, но чучело уже пять раз упало ничком и лишилось одной ноги.

- И сейчас не разучились, - отозвался Ицки с усмешкой. - Алькайские ухватки - чуть другие. Поучить их - не во вред.

Чучело захрустело, со спины перехваченное за "шею" чьим-то поясом. Посыпалась солома.

- Ловко, - пробормотал Гедимин, вспоминая тренировки с Гуальтари. Да, Гуальтари Лиск мог бы показать много новых "ухваток" - если бы согласился учить "макак"...

- А каким приёмом на расстоянии раздавить трахею? - не выдержал сармат. - Это она на чучеле показала?

Ицки хмыкнул.

- Не так всё просто, Чёрная Скала. Первая мелочь - у чучела нет трахеи. А второе... - он понизил голос и убрал с лица ухмылку. - Чучело не убивало её дочь. И это - уже не мелочь.