# 163. 01-09.01.284. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау

Аноним Токацин

О захвате Старого Города Улфы и о том, как рейдеры из Емуртлы держат слово.

01.01.284 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау

Мейцан не скоро разрешил подогнать поезд к поселению алькау. Сначала встали поодаль, и всех "улфов" отмыли, а их одежду прожарили - а потом Райан Коллаз подержал каждого за руку. Медик Кьярки, лекарка Эчли и оба вождя локо были при этом; позвали и Гедимина со сканером, разбудив его задолго до рассвета. Потом Райан, выпив сладкого вару, залёг спать до вечера, переселенцев успокоили и отвели в карантинные "отсеки", а Мейцан облегчённо вздохнул.

- Заразы нет - ни великой, ни малой! А что они все плохо ели и мало дышали - это мы и так знаем. Это всё поправимо. Они хотя бы молоды, и руки-ноги на месте...

И верно - муртам в их убежище не нужны были старухи и калеки. Старшей из пленниц было, на взгляд Гедимина, лет тридцать; среди "меченых" были даже подростки.

Ицки с ухмылкой толкнул Мейцана в бок.

- Слышал, что сказал Райан? На поезде всё-таки будут рожать! Минимум три раза.

Мейцан досадливо хмыкнул.

- Не будут. Отвезём их в Хийю. В Алькау уже и так тесно, а в Хийе поселенцы нужны. Там пусть и рожают.

В вагоне кто-то всхлипнул - и зарыдал в голос, задыхаясь и подвывая. Помрачневшие локо переглянулись.

- Успокоится - спросим, - пообещал Ицки, прислушиваясь к плачу. - Всех троих спросим. Если я это слышу слева, все они - жёны улфов?..

...Алькау пришли к поезду поздним утром, принесли еду и плетёную обувь - ни у кого из пленников не было даже наножных обмоток. Гедимин удивился, почему отобрали именно обувь. Ицки невесело хмыкнул.

- Чтоб не сбежали, Чёрная Скала. Обычное дело... Да ну, что за шутки! Ты же видел их ноги. Они всю жизнь босиком. И из нор их не выпускали дальше двери.

Вождь алькау поднялся на крышу, хлопнул Ицки по плечу и сел рядом с ним на расстеленную шкуру.

- Что с воином улукку?

- Умер, не очнувшись, - отозвался Ицки, и алькау склонил голову. - И вы, и мы были неосторожны.

- Да, - согласился вождь. - Мы сложим костёр для обоих воинов и вечером зажжём его.

Ицки хотел было возразить, но вдруг передумал и кивнул.

- Алькайя и локо сражались вместе - и вместе развеются по ветру. Огонь и степной ветер - они чисты...

Воин локо выглянул из вагона.

- Женщины могут говорить. Привести их?

...Она была старше всех пленниц, - широкая в груди и в бёдрах, довольно рослая, по меркам улфов, с длинными, но редкими волосами, уже потерявшая несколько зубов. И недавно кто-то бил её по лицу, хватал до синяков за руки, - и ещё она много плакала, и веки опухли и покраснели. И сейчас, после всех промываний и примочек, она едва могла открыть глаза и смотрела только вниз, на циновки на крыше вагона.

"Жена кого-то из вожаков," - думал Гедимин, глядя на странную одежду. Это был длинный, до щиколоток, балахон с узким плетёным поясом, с длинными широкими рукавами, со множеством цветных полос и лоскутов, нашитых со всех сторон. На яркую ткань пришивали бусины и целые низки бус - и Гедимин видел, что некоторые из них оборваны так, что остались торчащие нитки. Эти повреждения были на видных местах - на воротнике, на груди; на рукавах и подоле бусы остались целы, хотя куда легче цеплялись за посторонние предметы и оторваться должны были первыми.

- Можешь говорить? - спросил Ицки, внимательно глядя на женщину. Та вяло кивнула.

- Ты была женой Эзры Харреза?

Она вздрогнула всем телом, втягивая голову в плечи. Ресницы мгновенно намокли.

- Д-да... Эмба Харрез... королева волчьих клыков... - она дрожащей рукой провела по оборванным бусам. - М-мать троих...

Вождь алькау протянул ей чашку матлы. Она хлебнула, дёрнулась, шумно задышала; в глазах ненадолго прояснилось.

- Тэд... Тэддер Харрез... - она говорила отрывисто, выплёвывая каждое слово. - Он пришёл утром. Позвал Эзру. Тот вернулся довольный. Сказал - вечером запрись. Ходил везде, улыбался. Звал бойцов. Меня с мальчиками прогнали. Снова пришёл, уже после отбоя. Сказал - запрись крепко. Надень лучшее. Утром станешь королевой волков. М-мальчики... они хотели...

Алькау быстро дал ей чашку матлы. В этот раз она пила долго, почти не морщась, а из глаз так и сочилось.

- Вечером... - она судорожно сглотнула. - Мы не спали. Было тихо. Очень тихо. Потом - стрельба и крики. Я слышала... кажется, это Тэддер. Крикнул и замолчал. А потом... потом грохнуло. Наверху. Пришли м-мурты...

Ицки налил матлы в опустевшую чашку. Эмба Харрез пила её, как воду, и тихо стонала, не открывая рта. Глаза были зажмурены.

- Много было стрельбы? - спросил вождь алькау. - Улфы долго сражались?

Женщина мотнула головой.

- Крики... хруст... выбили дверь... М-мальчики... - её затрясло. - Их всех... Меня держали, били в лицо... Этот... м-мурт сказал - "не реви, ещё нарожаешь!" Второй говорит - "Мы поможем!" - и скалится... Я плюнула... снова били... утащили наверх. Кровь, всё в крови... они всех, всех...

Она бросила пустую чашку и свернулась в клубок, тихонько подвывая. Вожди мрачно переглянулись.

- Мурты хуже крыс, - пробормотал Ицки. - Но умны, что есть, то есть. Знали, с кем воюют. У нас тут жёны других кланов - Хи и Мор. Мы их спросим, но я думаю - расскажут то же. Всем вожакам пообещали одно...

- И все получили смерть, - закончил за него алькау. - Обычная плата за предательство... Эмба Харрез! Ты слышала о серой смерти?

Стонущий клубок мгновенно затих и развернулся. Женщина побледнела.

- Б-болезнь нижних нор? Но при чём...

- Ни при чём, - отмахнулся алькау. - Никто из вас не болен. Но тут такое дело... Ты теперь живёшь у нас, у алькау. Ты - вдова в большом горе, никто тебя не обидит. Но жить будешь, как все алькау. У нас много работы и мало рук. Что ты умеешь? Чему тебя учили?

Эмба, подняв на миг голову, посмотрела ему в лицо - и тут же, вздрогнув, уставилась на циновки.

- Учили? Петь... шить... следить за всем, чтоб всё было, как надо... еда, порядок, приятные вещи... всех и всё помнить и напоминать... но чтоб никто не злился. Держать большой дом...

- Дело непростое, - согласился вождь алькау. - Но наших людей и порядков ты пока не знаешь. И быстро не выучишь. Надо привыкнуть. А пока... умеешь шить из шкур? А вязать доводилось?

...Эмба Харрез спускалась в вагон, очень озадаченная - но, по крайней мере, не плакала. Ицки покачал головой, глядя ей вслед.

- Очень хочется заехать в Улфу...

- Едем, - отозвался Гедимин. - Пойду вниз. Помогу зачистить.

Ицки резко качнул головой.

- Тысячи людей, Чёрная Скала. Куда их?

- С этими бы управиться, - мрачно кивнул алькау. - Жён вожаков заберём мы. Тех, кто с метками, примут в Хийе. Я пошлю гонцов... Ещё сотню, даже полсотни, мы не потянем. Если только кевы...

Ицки недобро ухмыльнулся.

- Мурты нам задолжали за "серую смерть". И локо с них возьмут. Предупреди людей икева - мы приедем, и не одни.


02.01.284 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау

Эту марку фрила Гедимин помнил хорошо, даже в спецификации заглядывать не пришлось. Ходовой тип алюмофрила, лёгкий, прочный на излом, термостойкий, - из него делали корпуса термостатов, подложку под термоэлементы, трубопроводы для горячих жидкостей... Для истирающихся деталей он подходил плохо - быстро начинал расслаиваться. Но чего сармат не пробовал - так это смешивать его с чёрной глиной и солью.

- Мы и с красной глиной попробуем, - пообещал Ицки и широко ухмыльнулся. - Ну вот, и на севере вотанская печь пригодится! А то всё - зачем да зачем...

- Чёрная Скала, - перебил его Мейцан, - выходит, в развалинах этого фрила должно быть много? В любых развалинах?

Гедимин слегка сузил глаза.

- Его много. Но - может фонить. Металлофрилы легко заражаются.

Ицки щёлкнул языком.

- Туда, где фонит, мы не ходим. Значит, искать вот такие обломки - серые с просинью?

Сармат кивнул.

- Трубы, ниши в полу, мелкие осколки на остатках транспорта...

- Что меня смущает, так это соль, - снова вмешался Мейцан. - На севере солёных источников как не было, так и нет. А с моря не навозишься. Что-то надо соображать...

Оба выжидающе посмотрели на Гедимина. Тот пожал плечами.

- Может, что-то найдётся в тех же развалинах... Но сначала - покажите процесс.

...Алюмофрил плохо дробился, но хорошо истирался - вот его и тёрли, зажав меж каменных жерновов, медленно и терпеливо, пока он не распадался на мелкие чешуйки. Двое алькау, дожидаясь, пока будет готова "присадка", замешивали чёрную глину с водой и мелким серым песком. Мастер отмерил щепоть крупной соли, развёл в горячей воде и высыпал следом весь натёртый фрил. "Присадки" вышло немного - двадцатая часть по объёму, чуть больше - по весу.

Готовая глина получилась плотной, тягучей; её быстро "разматывали" на полосы, вытягивали их в тонкие жгуты и лепили, привычными движениями наматывая по кругу и пришлёпывая ладонями. Дорожный котелок с острым дном и двумя ручками, кувшин с носиком и узким горлом, ещё котелок, из остатков - пара конусовидных крышек и три чашки - чуть шире и глубже, чем желудёвые "шапочки", заметно тоньше, с маленькими ручками...

- Теперь будет сушиться, - сказал Мейцан, поставив последнюю крышку в тень, под навес. - Это надолго. У нас управляются дней за пять.

Мастер-алькау покосился на небо. В последние дни на нём прибавилось облаков, а сегодня горизонт на юге затянуло сизым.

- От луны до луны... то есть - неделя, не меньше.

- Пока сидим в карантине, как раз доспеет, - усмехнулся локо. - Ты что-нибудь уже видишь, Чёрная Скала?

Лучевой сканер показывал условно однородную смесь разноразмерных частиц. "Чешуйки" фрила были заметны сразу - тонкие, относительно крупные, облепленные глиной и песчинками. "Пока ничего," - думал Гедимин. "Видимо, реакция начнётся при нагреве. Но посмотрим. Может, какой-то процесс запустится при сушке. Буду наблюдать..."

- Что ещё вы смешивали с глиной? - спросил он. - И что из этого вышло?

Алькау усмехнулся.

- Много чего перепробовали. Даже птичий пух. А из обломков - всё подряд. Сначала - в обычном горне, как построили этот - проверили снова. Синее крошево оказалось годным. Остальное - не очень.

- Покажи Чёрной Скале, что у вас осталось, - попросил Мейцан. - Может, что-то надо мешать не с солью, а с мёдом? Или с матлой, или с зерновой брагой?

Перед Гедимином на циновку высыпали мешок разноцветных обломков - обычный фрил и металлизированный, строительный рилкар, рилкаровое стекло... Сармат перебирал их и косился на ком сухой чёрной глины - её тоже положили на циновку. "При доступном нагреве - проку не будет," - думал Гедимин, откладывая обломки в сторону. "А при нормальном - глина ни к чему. А если катализатор..."

На севере застрекотали чинчики, забулькал сердитый самец чанки. Мейцан вскочил.

- Локо, на борт!

..."Здоровяк" замедлил ход. Ицки перекликался с разведчиками, затаившимися где-то в степи, - Гедимин без сканера никого не видел. Но уже слышал гул моторов и редкий лязг на северо-западе - караван муртов, идущий на восток, менял направление и, похоже, разделялся. Под протяжный свист из огневых "гнёзд" над степью показался флажок - чей-то подшлемник, надетый на арматурину. Ещё немного - и в десяти метрах от поезда остановились два рейдерских "флипа".

- Хэй, муртские псы! - крикнул Ицки, выпрямившись во весь рост. - Что вы тут забыли? Валите в свои норы!

- Эй, краснорожий! - мурт в "хвостатом" шлеме привстал в седле. - Ты сам что здесь забыл? Тут живут чёрнолицые - говорить мы будем с ними!

- Улукку - друзья алькау, - отозвался "чёрнолицый" на крыше поезда. - А мурты - враги. Забудь дорогу в наши степи!

- Враги?! - возмутился мурт. - Договор, чёрная рожа! Вы уже о нём забыли?!

- Вы его нарушили, - ответил алькау. - Вы привезли нам больных "серой смертью". Вы пытались убить нас. Какой договор?!

Мурт оглянулся на соплеменников. Те пожали плечами. Все выглядели растерянными.

- Стой! Каких больных? Кто и когда привёз? Из Улфы?

Ицки недобро ухмыльнулся.

- Из Улфы. Ваш караван, пёс. Скажи, что ты не знал! Пять набитых людьми фургонов, больные и калеки. Чей был приказ?

Мурт в растерянности переглянулся с другими бойцами - и громко скрипнул зубами.

- Стой! В Улфе сидят Торшины. Из Емуртлы им такого не приказывали. Никаких людей никуда везти. Ни больных, ни здоровых. Если что-то сделали Торшины...

Ицки встряхнул мохнатой шапкой.

- Только нам дела - вас различать! Договор нарушен. Кем из вас - не наша беда.

- Точно, Торшины... - пробормотал один из муртов, багровея под респиратором. - Вот падаль, крысиный корм...

- Эй! - переговорщик махнул флагом. - Подожди, красный... и ты, чёрный, тоже! Емуртла договор не разрывала! Мы хотим мира - до дождей и после! Торшины... Эй! Чего вы хотите? Какой виры?

Ицки и вождь алькау переглянулись, пытаясь скрыть удивление. Гедимин и сам едва не мигнул.

- Как с вами говорить, если вы не хозяева в Улфе? - отозвался алькау. - Вы договоритесь, они нарушат слово - а нам его держать?

Побагровевшие мурты стиснули зубы.

- Мы разберёмся, - пообещал переговорщик. - Улфа вернётся в ум. Назови цену! Люди? Ткань? Фляжки? Ножи?

Ицки быстро отвернулся, пряча растерянную ухмылку, и ткнул вождя алькау кулаком в бок.

- Ерундой не отделаетесь, - мрачно пообещал тот. - Вези людей. Тридцать женщин, способных рожать. Тридцать детей, способных ходить и говорить. На каждого - вся одежда или вдоволь ткани, чтоб его одеть. Пока платы нет - мы стреляем.

Гедимин внимательно следил за муртами - на словах про женщин они, не сговариваясь, помрачнели, про детей - приободрились, про ткань - дружно насупились.

- Торшины, гнить им живьём... - пробормотал один из них.

- Я слышал, - переговорщик поднялся в седле. - Жди, чёрнолицый. Улфа заплатит.

Оба "флипа" развернулись и с рёвом умчались в степь. Там завыли, загудели другие машины - муртский караван, по широкой дуге обогнув Алькау, уходил к Улфе. Ицки с растерянной ухмылкой покачал головой. Вождь алькау пожал плечами.

- Что ж. Подождём.


09.01.284 от Применения. Западная пустошь, Викения, река Илки, город Алькау

Подмастерья отложили мехи и отошли от "раскочегаренной" печи - умыться и отдышаться. Спиральные узоры на стенках горна под лучом сканера превращались в пятна ряби - сгустки ЭСТ-излучения. Раскалённый воздух ровно гудел. Гедимин смотрел только на сканер - там, на экране, плавились фриловые "чешуйки", и натрий разрывал связи молекул, соединяя их в новые цепочки и кольца. В стенках примитивных сосудов выстраивался новый полимер. Натрия было мало, температуры еле-еле хватало, реакция шла вяло, неравномерно - и всё-таки шла. "Керамофрил," - Гедимин растерянно ухмылялся под респиратором. "Наугад, ничего не зная, сделали новый фрил. Мать моя пробирка..."

Он не сразу заметил странные звуки вокруг и общую суматоху. Очнулся, когда мастер-гончар постучал по его броне.

- Чёрная Скала! Улукку зовут.

"Здоровяк" загудел. С крыши локомотива нетерпеливо махал Ицки.

- Мурты! - выдохнул он, едва сармат запрыгнул на обшивку. - Едем, Чёрная Скала. Без нас не обойдётся!

На северо-востоке выли гудки - несколько машин сигналили наперебой. Стрельбы не было.

Это были первые мурты за всю неделю. С последних переговоров Гедимин не видел их и не слышал перестрелок вокруг Алькау. Ицки, выслушав разведчиков, скупо рассказывал о проходящих на севере караванах. Первый ушёл из Улфы, остальные стягивались к ней. Груз у них был однообразный - вооружённые бойцы и припасы для них. Ни один "флип" не приближался к Алькау, не было столкновений и в степи. Где-то далеко, там, куда разведчики алькау почти не заходили, мурты перестреливались с заезжими хилларсами. В землях алькау было спокойно. Вожди, услышав рассказы разведчиков, озадаченно хмыкали, Ицки и Мейцан криво ухмылялись и косились на Гедимина. Сармат угрюмо ждал.

Караван был невелик - три фургона, закрытых на засовы, и шесть флипперов сопровождения; все остановились поодаль от Алькау, на невидимой границе "диких земель". Оттуда один "флип" двинулся к постам алькау. Теперь он, под флагом, привязанным к длинной палке, стоял в стороне от каравана - между фургонами и "Здоровяком".

- Эй, цветные! - крикнул мурт с хвостом на шлеме, привстав в седле. - Вы назвали цену - тридцать и тридцать? Забирайте!

Бойцы сбили засовы с дверей, застучали по обшивке - и под грохот и подгоняющие крики наружу полезли люди.

Гедимин машинально пересчитывал их - женщин, мелких детей, в них вцепившихся, детей постарше, хватающихся друг за друга... Три фургона были набиты битком, и люди, выпадая, шатались, жадно дышали и болезненно щурились. Все были коротко острижены, но лысых и седых не было. И у всех была одежда - полотнище скирлина, сложенное вдвое и сшитое по бокам, едва прикрывающее бёдра. Женщинам достались ещё набедренники, детям не выдали и того, а обуви - хотя бы портянок - вообще никому.

- Стоять! - рявкнул мурт на толпу у опустевших фургонов. - Считай, чёрнолицый. Емуртла слово держит!

- Вижу, - сдержанно ответил вождь алькау. - Теперь эти люди - наши. Чего хочешь ты?

Мурт махнул флагом.

- Спокойного проезда по вашей земле до осенних дождей! Без стрельбы и засад по кустам на дороге и на стоянках.

- Проезжайте, - отозвался алькау. - Но никакой охоты на наших землях. А нападёте на алькау или кева - договор забыт!

...К вечеру похолодало, но Гедимин поставил защитный купол, и жар котлов быстро прогрел воздух под ним. Новых переселенцев, отмыв, выводили подышать, поили чёрным варом и расселяли по отсекам. С крыши за ними следили медик Кьярки, вождь Мейцан, один из вождей алькау и - к удивлению Гедимина - Эмба Харрез, бывшая "королева волков" из Улфы. Она завернулась в вязаную алькаускую накидку; от женщин алькау её отличало бледноватое лицо и чуть более светлые волосы - а так она даже не сутулилась.

- Меченых мало, - тихо говорил Мейцан, что-то считая на пальцах. - Всех переметить не успели. А явно собирались. Эмва, это ведь не жёны вожаков?

- Конечно, нет, - так же тихо отозвалась женщина. - Это низ... простые жители. Слуги и работники. Муртские псы обманули вас. Эти женщины никогда не рожали. И не могут. Тут нет никого - ни из жён, ни из плодильни.

- Они молоды, - сказал вождь алькау. - Вдали от гнилых нор быстро окрепнут. И, может, кто-то из них зачнёт. Если нет - нам и так привезли много детей. Теперь бы их выучить...

Эмба искоса глянула на него и недоверчиво покачала головой.

- Дети низ... простых жителей часто умирают. Слабая кровь. Если даже выживут - бойцами им не бывать.

- Увидим, - отозвался алькау. Он смотрел, как на склонах городского холма ставят новые шатры и укладывают очажные камни.