# Артур Понсонби и его "Ложь во время войны". Глава 30. Франция

Владислав Вячеславович Трушников

В этой главе автор берет на себя смелость утверждать, что именно французы, а не англичане, впервые стали возводить пропаганду в ранг настоящего искусства!

Артур Понсонби


Ложь во время войны


## Глава 30


Иностранная ложь


Часть 3


(В) Франция.


Какие бы критические замечания ни высказывались в адрес французов, мы

никогда не сможем обвинить их в лицемерии. Они осознали огромную важность "пропаганды" и с готовностью взялись за работу. Они не стыдятся этого факта и не пытаются его скрыть. Мы всегда смешивали нашу жизнь с праведным негодованием и высокой

моралью и старались придать нашему существованию больше благородства и близости с государством, но при этом Кадаверная история стала, пожалуй, самой чудовищной и в то же время самой успешной ложью за всю войну. Французские власти были от нее в восторге. Английский военный корреспондент рассказал, что французских корреспондентов заставляли присылать о фабрике трупов репортажи с личными подписями.

Следует помнить, что в насыщенные событиями дни до 4 августа 1914 года, французское правительство заявило, что оно продемонстрировало свой миролюбивый настрой, отведя все свои войска на десять километров от границы - жест, который был воспринят и в Англии, и во Франции как великолепный, великодушный и даже героический. Истина, однако, заключалась в том, что французы желали, как можно дольше оттягивать объявление войны, чтобы дать больше времени для подготовительных мероприятий в Великобритании и России. Вот как пишет об этом один француз:


Было очевидно, что, если бы это предписание хоть в малейшей степени ставило под угрозу успех наших планов, наши генералы не стали бы к нему прислушиваться. Можно с абсолютной уверенностью сказать, что если и были какие-то пункты, где наши войска могли отойти на десять километров от границы, то это были пункты, не имевшие принципиального значения. Там, где нужно было находиться ближе, солдаты ближе и подошли. Более того, в некоторых местах они вовсе не отходили; так и продолжали оставаться на границе. Многие, по словам М. Мессими (военного министра), были отведены всего на четыре или пять километров. И, наконец, после 17.30 2 августа, то есть за целый день до объявления Германией войны, распоряжение было отменено под тем предлогом, что утром три немецких

патруля пересекли границу и вторглись на нашу территорию.


Без сомнения, десятикилометровое отступление было всего лишь ловушкой для дураков, специально разработанной для того, чтобы заставить англичан поверить, будто во Франции проходит мобилизация мирного населения.

М. Демартьяль, "L`Evangile du Quai d`Orsay" ("Евангелие от набережной Орсе"), 1926 год.

Значительная часть лжи, распространяемой в Великобритании, перебиралась через Ла-Манш с континента.

Французы оказались большими знатоками в области фальшивых фотографий; примеры приведены под соответствующим заголовком. Инсинуации в безжалостных

карикатурах также оказали значительное влияние на тех, кому нравится рассматривать картинки.

Ложь во Франции была, во многом, такой же, как та, которой снабдили нас. Но французские методы оказались более обширными и тщательными, о чем свидетельствуют

разоблачения в книге "За кулисами французской журналистики". Мы приведем несколько выдержек из восьмой главы от "Главного редактора Франции".


...Если свести ложь к научной системе, упаковать в толстую и увесистую оболочку, приложив огромные усилия и потратив много денег, а затем распространить свое вранье по всему миру как чистую правду, то можно долгое время обманывать целые народы и вести их на бойню по причинам, к которым у них нет ни малейшего интереса. Мы достаточно убедились в этом во время прошлой войны и увидим это в следующей, когда доброе провидение неуклюже попытается решить проблему перенаселения.

Мы быстро пришли к выводу, и это очень правильно, что недостаточно подстрекать массы к войне и, чтобы избежать обвинений в разжигании войны, следует представлять врага в качестве опасного нарушителя мира и самого страшного врага человечества.

Мы не стали дожидаться процедуры лорда Нортклиффа. Нам было ясно, что к нашему делу нужно привлечь общественное мнение. Уже через три дня после начала войны Рене Вивиани обнародовал закон, который в тот же день был принят Палатой представителей и Сенатом и который предусматривал в качестве первого взноса в мощнейшую пропаганду незначительную сумму в двадцать пять миллионов франков золотом для строительства


La Maison de la Presse,


гигантского пятиэтажного здания на улице Франсуа, дом 3, где должны были расположиться печатные станки. На цокольном этаже планировался большой конференц-зал. Оживленное

движение, как в пчелином улье; подъезжающие грузовики, элегантные автомобили с претенциозно выглядящими людьми. Двести помещений включали в себя мастерские, офисы и комнаты для приема и проживания тех обезумевших от войны героев, чье мужество растет по мере удаления от окопов. От подвала до пятого этажа, покрытого стеклянной крышей, все является ярчайшим воплощением концентрированной пропаганды. Внизу находилось оборудование, необходимое для печати и копирования. Под стеклянной крышей работал отдел фотохимиграфии, в чью задачу входило фотографировать деревянные манекены с отрезанными руками, вырванными языками, выколотыми глазами, раздробленными черепами и обнаженными мозгами, а затем делать так, чтобы ни у кого не возникало сомнения, что это реальные человеческие тела. Сделанные таким образом снимки рассылались в качестве неопровержимого доказательства немецких зверств во все уголки земного шара. И нужно признать, что желаемый эффект успешно достигался. В тех же помещениях делались фиктивные фотографии обстрелянных французских и бельгийских церквей, оскверненных могил и памятников, а также сцен разрухи и запустения. Постановкой этих сцен занимались лучшие художники-декораторы парижской Гранд-оперы... Дом печати был неутомимым гейзером, который непрерывно извергал ложные военные сводки и вымышленные новости как с фронта, так и с тыла, самую подлую и жестокую клевету на противников, поразительные выдумки об их позорных деяниях. Распространяемый таким образом коварный, но действенный яд ввел в заблуждение и заразил множество благонамеренных, но неискушенных людей... Во время войны ложь стала патриотической добродетелью, которая навязывалась нам правительством и цензурой. Из-за боязни проиграть войну вранье стали считать насущной необходимостью. Кроме того, ложь была выгодна и часто публично почиталась. Бессмысленно отрицать феноменальный успех официальной лжи, которая с помощью прессы показала себя как наилучшее средство для широкого и быстрого распространения. Прилагались величайшие усилия, чтобы заклеймить каждое слово врага как ложь, а всю нашу собственную ложь - как абсолютную правду. Все преподносилось под флагом "Пропаганды".


Образованием детей тоже не пренебрегали. В Le Matin от 12 ноября 1915 года имелся абзац со следующим заголовком: "Учителям".


Все французские школы должны иметь коллекцию под названием "Немецкие преступления", чтобы навсегда запечатлеть в детской памяти варварские зверства. Далее говорилось, что известный художник создал дюжину композиций, относящихся к "наиболее ярким эпизодам среди преступлений Германии" ... "Учителя, подпишитесь сегодня и разместите эти изображения в своих школах".


Искажения в прессе были столь же распространены во Франции, как и в других странах. Уже 25 июля 1914 года М. Бертло, постоянный глава министерства иностранных дел при Пуанкаре, послужил причиной публикации в Echo de Paris и Le Matin серьезно искаженного отчета о мирных переговорах между Бьенвеню Мартином и бароном Коэном. На общественное мнение во Франции правительству и прессе гораздо легче влиять, чем в Англии. Таким образом, за Ла-Маншем в меньшей степени возникала необходимость быть аккуратнее. Там больше возможностей для сокрытия правды и меньше опасений, что самая грубая ложь не будет принята, при условии, что к ней имеет отношение признанный авторитет. Более того, французы не очень склонны изучать историю и заявления, посредством которых их обманывали, и разоблачать ложь теперь, когда все закончилось. Тем не менее, именно простой народ во Франции наиболее полно осознает бесполезность войны и ее бессмысленное варварство.


(С) Соединенные Штаты