# Джонни Нью Кайрос 4]:

Денис Георгиевич Вашкевич

Реальность Джонни

Джонни.

ПРОЛОГ

СТИРАНИЕ

Алекс смеялся.

Не тот смех, который бывает от радости. Тот, который бывает когда падаешь - и вдруг оказывается, что земля мягче, чем ты думал, и ты лежишь и смотришь вверх и не понимаешь, почему не больно, и от непонимания смеёшься, потому что больше нечем.

- Вперёд, - сказал он.

Джонни посмотрел на него. Потом - на свои руки. Они были его руками: шрам на указательном пальце левой от стекла в баре 'Дыра', когда четыре года назад кто-то разбил бутылку и осколок лёг точно туда где он держал стакан. Он помнил это. Помнил вкус виски и крови одновременно, помнил как Мэри без слов взяла его руку и прижала к своей куртке - не потому что умела перевязывать, а потому что иначе не умела.

Он помнил.

Потом - нет.

Не постепенно. Не как засыпают. Как выключают свет в комнате где ты стоишь: была комната, были стены, был запах - и нет ничего, и ты не успел даже испугаться, потому что страх требует секунды, а здесь не было секунды.

Был смех Алекса.

Было слово.

Потом - белое.


Белое - это не цвет. Это отсутствие информации о том, каким должен быть цвет. Джонни знал это на третьем году службы, когда изучал протоколы первичной калибровки: мозг, лишённый входящих данных, генерирует белый как нулевой сигнал. Не свет. Пустота, которую тело принимает за свет, потому что с пустотой жить невозможно.

Он это знал.

Он не помнил, откуда.


Аналитик когнитивной стабильности. Шестой год.

Это было всё что он знал о себе утром в понедельник, стоя у прозрачного пола двухсотого этажа и глядя вниз на восемьсот тысяч единиц трудового ресурса, функционирующих согласно протоколам.

На левом указательном пальце был шрам.

Он не помнил откуда.

Иногда - редко, в ту секунду между сном и пробуждением когда система ещё не успела закрыть ненужные сектора - ему казалось что где-то кто-то смеётся. Не зло. Как смеются когда падают и вдруг понимают что земля мягкая.

Потом чип брал это обратно.

И он шёл работать.


ГЛАВА 1

УЗЕЛ ?200 / 'ДЫРА'

Система, способная предсказать всё - уже мертва.

Она просто ещё не получила уведомление.

У каждого города есть своя точка обнуления.


В Городе Порядка это был двухсотый этаж.


Не потому что здесь жила власть. Власть жила на уровнях с двести первого по двести сорок второй, за звуконепроницаемыми стёклами, в квартирах с персональными атмосферными установками, где воздух пах нейтрально и стоил отдельной строки в контракте. Двухсотый - это была граница. Последний этаж, где действовал протокол 'Открытого присутствия'. Где Надзор смотрел, но не вмешивался, потому что те, кто имел допуск сюда, уже были достаточно ценны, чтобы их не трогать. И достаточно опасны, чтобы это проверять.


Бар 'Дыра' занимал угловой сектор двухсотого. Архитектурно - технический узел, перепрофилированный три администрации назад. Ни вывески, ни идентификатора в реестре. Название существовало только в устной передаче и в памяти тех, кто бывал здесь дольше двух лет.


Я бывал здесь шесть.


Мэри допивала третий коктейль. Я это знал не потому что считал - хотя считал - а потому что третий коктейль у неё всегда был тот же: 'Арктический распад', синий, с азотным паром, стакан с матовым конденсатом. Первые два она заказывала разные. Третий - всегда этот. Паттерн, который она не замечала. Я давно решил не говорить.


- ...и этот субъект из отдела 'Этики', - она поставила стакан с точностью человека, привыкшего к документированию жестов, - говорит мне, что мой анализ иррациональных угроз 'демонстрирует иррациональный подход'. Дословно. Зафиксировано в протоколе встречи.


- Он прав, - сказал я.


Мэри посмотрела на меня.


- Иррациональность - это твой рабочий инструмент, - продолжил я. - 'Пси-Защита' существует именно потому, что рациональная система не умеет моделировать нерациональные угрозы. Тебя взяли не несмотря на способность мыслить нестандартно. Тебя взяли за неё. Этот человек из 'Этики' просто пишет протоколы. Ты пишешь прогнозы, которые сбываются. Это разные профессии.


Пауза. Три секунды.


- Иногда ты говоришь вещи, которые звучат как комплимент, но ощущаются как секционный отчёт.


- Я аналитик рисков, Мэри. Это мой голос.


- Знаю, - она чуть улыбнулась. Не для меня. Для себя - фиксируя факт. - Именно поэтому я здесь, а не в каком-нибудь баре на сто сорок восьмом, где люди улыбаются и не понимают чего.


Я посмотрел вниз. Пол 'Дыры' был прозрачным - не из эстетических соображений, а потому что в технических узлах так строили: обзор вниз для мониторинга коммуникаций. Но снизу смотреть было не на что. Только огни. Восемьсот тысяч единиц трудового ресурса, распределённых по ярусам с первого по сто девяносто девятый, функционировали согласно своим протоколам. Питались. Спали по регламенту. Отрабатывали контракты.


Я занимался тем, что анализировал, когда у них начинало 'ехать'. Когда система давала сбой в отдельной человеческой единице. Писал отчёты. Присваивал индексы риска. Рекомендовал меры.


Это называлось 'Управление когнитивной стабильностью'.


Я делал это шесть лет. И где-то на третьем году начал замечать одну вещь, которую не включал ни в один отчёт.


Те, у кого 'ехало', - они хотя бы что-то чувствовали.


- Мне нужен стимул, - сказал я.


Мэри поставила стакан.


- Уточни параметр.


- Шесть лет я отслеживаю отклонения в других. - Я смотрел не на неё, а вниз, в огни. - Составляю карту чужих разрушений. Знаю, на каком этапе человек начинает говорить сам с собой. На каком - перестаёт спать. На каком - его забирают на 'коррекцию', и в реестре появляется новая запись без фотографии. Я знаю эту систему лучше, чем кто-либо на этом этаже. И именно поэтому...


Я обернулся к ней.


- ...мне в ней нечего делать. Я уже знаю все выходы. Все тупики. Все вероятности. Это как играть в игру, зная каждую следующую карту. Технически - выигрываешь. По существу - мертвец.


Мэри изучала меня. Не как человека - как случай. Это была её профессиональная деформация, и она об этом знала, и это её устраивало.


- Ты описываешь ангедонию с компонентом экзистенциального паралича, - сказала она наконец. - В моей системе классификации это индекс Ж-7. Пограничное состояние перед поведенческим сдвигом. - Пауза. - Что ты нашёл.


Не вопрос. Диагноз.


- 'Раптор', - сказал я.


Она не изменилась в лице. Те, кто не знал Мэри, приняли бы это за хладнокровие. Я знал, что это значит обратное: информация прошла фильтры и осталась внутри - что происходит только с данными высшего приоритета.


- Протокол полного когнитивного погружения, - произнесла она ровно. - Класс 'Запрещённое вмешательство'. Статья семнадцать Кодекса о Сознании. Последний задокументированный случай применения - субъект из Q-3, три года назад.


- Который попытался ассимилировать рабочий стол.


- Который по возвращении демонстрировал полное стирание контекстуальной памяти с сохранением процедурных навыков и развитием орально-тактильной фиксации на неодушевлённых объектах. Его мозг не 'расплавился', как говорят на нижних уровнях. Он реструктурировался. Под новую архитектуру, для которой не было пользовательского интерфейса. - Она посмотрела на меня. - Я читала его карту. Все восемьдесят страниц.


- И?


- И он видел что-то, чего мы не видим. Это было в его реакциях. До конца. - Она взяла стакан. - За это тебя не увольняют, Джонни. За это присваивают статус 'Ликвидируемый актив' и закрывают дело.


- Но до этого - платят.


- Сто тысяч кредитов не стоят того, чтобы стать экспонатом.


- Мэри. - Я дождался, пока она посмотрит на меня. - Ты только что сказала, что он видел что-то, чего мы не видим. Ты. Аналитик 'Пси-Защиты' с допуском уровня четыре. Ты это сказала.


Тишина.


Три секунды. Четыре. Пять.


- Я сказала это как наблюдение, - произнесла она наконец.


- Я принял как аргумент.


Терминал на моём запястье завибрировал. Я взглянул на экран.


Алекс. Красная рамка: 'КРИТИЧЕСКИЙ ПРИОРИТЕТ'.


Мэри увидела.


- Не сейчас.


- Подожди.


- Джонни -


Я нажал 'Принять'.


На экране были только три символа. Алекс не умел писать кратко - в панике умел.


'7Д.РЕГ'.


Я убрал терминал.


- Это мой второй аргумент, - сказал я.


ГЛАВА 2.

ПОДСТИЛКА ДЛЯ НЕЙРОСЕТИ

(или: о том, почему нестандартное поведение периферии карается по пункту 47)

ФАЗА 1: ПЕРВИЧНЫЙ ОСМОТР

В клубе 'Мембрана' не пахло будущим. Пахло прогрессом - таким, каким он становится на третьи сутки без вентиляции.

Снаружи - рейв. Внутри - скотобойня с претензией на интерфейс.


Алекс нашёл кресло в третьей кабинке и сел. Обивка приняла его с влажным чвяком - звуком, в котором умещалась краткая биография всех, кто сидел здесь до него. Она была липкой. До него здесь сидел кто-то, кто оставил от себя всё, кроме имени и органов.


За бронированным стеклом напротив - Дилер.


Серия 'Сервис', выпуск позапрошлого десятилетия. Половина лица отсутствует - не дизайнерское решение, просто запчасти перестали поставлять после смены поставщика. Он ковырял отвёрткой в собственном плечевом суставе и смотрел голограмму. Жанр голограммы - определённо взрослый. Концентрация - профессиональная.


- Что принёс? - спросил он, не поворачиваясь.

- Страх, - сказал Алекс. - Экзистенциальный. Перед расчленёнкой в прямом эфире.


Дилер выключил голограмму. Его механический глаз медленно развернулся; зрачок зафокусировался на Алексе с тем специфическим звуком, который бывает, когда объектив немного заедает.


- Реальная угроза или художественное преувеличение?

- Сто биткоинов. Регуляторы. Девяносто шесть часов.


Пауза. Дилер что-то взвесил.


- Это Premium-контент.


Он нажал кнопку.

ФАЗА 2: ВХОДНОЙ ПОРТ

Из спинки кресла выдвинулся кабель. Толстый, потёртый, с зазубринами на коннекторе. Он повис в воздухе, слегка покачиваясь - как вопрос, который не стоит задавать вслух.


- Поворачивайся, - сказал Дилер. - И расслабь порт. В прошлый раз ты зажал контакты, пришлось три дня чистить штекер. Я не нанимался уборщиком чужих нейронов.


Алекс наклонил голову.


ЩЕЛК.


Боль пришла снизу - из основания черепа, туда, где позвоночник перестаёт быть позвоночником и становится чем-то более личным. Алекс уставился в потолок. На потолке было пятно неустановленного происхождения, формой напоминавшее очертания страны, которой он никогда не видел.


- Канал открыт, - буднично сообщил Дилер, глядя на монитор. - Клиенты из Шпиля подключились. Восемьсот сорок семь активных сессий. Давай, генерируй.


[ОБЪЕКТ 912 - В СЕТИ. КЛАСС: PREMIUM. АКТИВНЫХ ПОКУПАТЕЛЕЙ: 847]

ФАЗА 3: ТОВАРНАЯ ЕДИНИЦА

Алекс закрыл глаза.


Ему не нужно было воображать. Он просто вспомнил руки Регулятора - как они выглядят на обучающих роликах, которые Сектор 9 крутит в качестве профилактики неплатежей. Белые латексные перчатки. Лазерный скальпель. И выражение лица у человека в перчатках - спокойное, рабочее, такое бывает у людей, которые занимаются делом, которое им нравится.


Кортизол ударил в кровь.

Адреналин следом.

Тело включило режим 'умираю' и начало добросовестно транслировать его как продукт.


[ТРАНЗАКЦИЯ: +500... +4,000... +12,000 КРЕДИТОВ]


- Хорошо идёт, - прокомментировал Дилер, не отрываясь от графиков. - У них там рецепторы прямо текут. Ты сегодня качественная дырка, Алекс.


Наверху - в стерильных пентхаусах над Шпилем, где воздух проходит три степени очистки и даже тараканы согласованы с администрацией - восемьсот сорок семь человек в Кварц-шлемах погрузились в чужой страх, как в горячую ванну. Они 'макали' нейроны в его ужас и находили это восхитительным.


Он был для них острым соусом.

Приправой.

Едой.


Алекс это знал. И именно поэтому - где-то глубже, на уровне, которого не было ни в каком прайс-листе, - что-то начало двигаться.

ФАЗА 4: АНОМАЛИЯ В СЕКТОРЕ НОЛЬ

Сначала - в левой руке.


Не боль. Не онемение. Движение - как будто рука приняла решение самостоятельно, не посоветовавшись с хозяином, и теперь тянулась куда-то. Туда, где внутри нейро-канала висела светящаяся паутина, которую Алекс видел краем зрения уже несколько секунд, но принимал за артефакт соединения.


Это была не паутина.


Это была Система.


Не метафора, не интерфейс - сама архитектура. Узлы. Потоки данных. Семьсот миллионов транзакций в секунду, пульсирующих как что-то живое - потому что по большому счёту она и была живой, просто не тем видом жизни, которому нужен кислород.


Рука потянулась к ближайшему узлу.


Из пальцев вышла нить.


Красная.


Алекс не контролировал её. Он смотрел на неё так же, как смотрел бы на собственную руку, которая вдруг начала делать что-то, чему её никто не учил - с интересом и лёгким ужасом.


Нить коснулась узла.


Боль вошла через затылок и вышла через правый глаз.


В реальном кресле - Алекс дёрнулся. Из носа потекло. Не струёй - медленно, как бывает, когда давление меняется резко и тело не успевает среагировать культурно.


Дилер посмотрел на него. Потом на монитор. Потом снова на Алекса.


- У тебя кровотечение, - сказал он с интонацией человека, обнаружившего неисправность в оборудовании. - Это нестандартно. Обычно они не кровят в этой точке.


Он взял диагностический планшет и начал заполнять форму.

ФАЗА 5: ТО, ДЛЯ ЧЕГО НЕТ АЛГОРИТМА

Внутри канала нить знала что-то, чего не знал Алекс.


Она не читала архитектуру - она её чувствовала. Как чувствуют трещину в стене, не видя её: кончиками пальцев, через вибрацию, через то место, где штукатурка иначе отзывается на нажим.


Алгоритмы Системы были построены на логике. Логика предполагала, что любой агент действует в собственных интересах по вычислимой модели. Красная нить не имела модели. Вместо неё было что-то хуже - она двигалась согласно тому, что правильно, а 'правильно' не имело формальной записи ни в одном языке программирования. Это был не баг. Это был класс входных данных, для которого не существовало ни инструкции, ни протокола, ни даже поля в форме.


Первый протокол безопасности попытался её заблокировать.

Нить прошла сквозь него, как нож сквозь туман.


Второй выслал алгоритм распознавания угроз. Алгоритм проанализировал нить, не нашёл угрозы в известных категориях и сообщил, что всё в порядке. Это было его последнее сообщение.


Третий уровень - финансовые замки. Лимиты выплат. Потолки транзакций. Всё, что делало Систему Системой, а не просто красивой идеей.


Нить потянула.


Боль в черепе Алекса стала такой, что он слышал её как звук - высокий, тонкий, похожий на то, как звенит посуда перед землетрясением. В реальном кресле его трясло мелкой дрожью. Кровь с подбородка капала на операторский пульт. Левая рука онемела по локоть.


[АНОМАЛИЯ В СЕКТОРАХ 7, 12, 19. ИДЕНТИФИКАЦИЯ АГЕНТА: НЕИЗВЕСТНО]

[СИСТЕМНЫЙ МОНИТОРИНГ - ЧАСТИЧНЫЙ ОТКАЗ]

[ВЫПЛАТА ОБЪЕКТУ 912: +80,000... +190,000... +380,000... +500,000 КРЕДИТОВ]


Дилер оторвался от диагностического планшета.


На его мониторе графики делали то, чего графики не делают. Они шли вертикально - без замедления, без потолка, как будто кто-то убрал из уравнения гравитацию. Он смотрел на трясущегося, кровоточащего человека с онемевшей рукой и закатившимися глазами. Потом на графики. Потом снова на человека.


- Подожди, - сказал он. Не Алексу. Себе. - Это он делает?


Он перелистал планшет и открыл раздел технической документации: 'Нестандартное поведение периферии'. Начал читать.

ФАЗА 6: ПЯТЬСОТ ТЫСЯЧ

Внутри - Алекс видел финиш.


Не как красивую точку. Как математический факт: ещё три узла - и долг закрыт. Ещё три - Регуляторы разворачивают машину. Ещё три - у него есть завтра.


Нить тянулась к последнему замку.


Боль давно перестала быть болью - она превратилась в фон, как шум города, к которому привыкаешь и перестаёшь считать звуком. Левая рука не существовала. Правый глаз показывал серое. Тело работало на том, что осталось, и этого хватало.


В Шпиле - в стерильных пентхаусах, где воздух без запаха и мебель без истории - восемьсот сорок семь человек в Кварц-шлемах одновременно получили что-то, чего не было в каталоге. Не страх. Не чужой адреналин. Что-то без названия в их словаре - потому что они никогда не испытывали его сами. Ощущение, что идёшь наперекор чему-то большему, чем ты, и у тебя нет шансов, и ты всё равно идёшь.


Один из восьмисот сорока семи снял шлем.


Просто сел на диван. Не понимая почему.


А Дилер нашёл наконец нужный пункт в документации. Раздел 4, параграф 12: 'При нестандартном поведении периферии, угрожающем целостности финансовой инфраструктуры, применить Протокол Карательного Разъединения (ПКР)'.


Он посмотрел на кнопку.

На мониторы.

На Алекса.


Вздохнул - с интонацией человека, которому в пятницу вечером сообщили, что надо задержаться.


Нажал.

ФАЗА 7: ПРОБЕЛ

Двести двадцать вольт пришли через нейро-порт без предупреждения и без плавного нарастания. Система не делала это жестоко. Она делала это так же, как делает всё, - эффективно.


Внутри канала нить погасла.

Пятьсот тысяч кредитов свернулись в ноль за одну транзакцию.


Снаружи - Алекс вывалился из кресла. Не упал - именно вывалился, как содержимое сумки, когда молния ломается в самый неудачный момент. Столкнулся с подлокотником, потом с полом, потом с остатками чужой биографии на линолеуме.


Желудок высказал своё мнение о нейрокоммерции.

Развёрнуто. С подробностями.


Дилер посмотрел на него. Потом на лужу. Открыл планшет и добавил строку в форму.


- Нарушение пользовательского соглашения, пункт сорок семь, - сказал он. - Выплаты аннулированы. Сессия завершена.


Алекс смотрел в потолок. Пятно на потолке смотрело обратно.


- Я взломал... - прошептал он. - Я прошёл через всё. Через всю систему. Я...

- Ты создал нештатную нагрузку на инфраструктуру и спровоцировал автоматическое применение протокола, - перебил Дилер. - Технически. - Он перечитал форму. - Ты также повредил операторский пульт биологическими жидкостями. Это отдельная статья расходов.

- У меня было пятьсот тысяч.

- У тебя была аномалия, которую система классифицировала и устранила, - сказал Дилер. - Строка 'Тип инцидента': нестандартное поведение периферии, класс Б. - Он оторвался от планшета и посмотрел на Алекса с тем интересом, с каким смотрят на прибор, показавший неожиданный результат. - Хотя, если честно, такой класс я вижу первый раз. Обычно периферия не создаёт настолько... нестандартных нагрузок. - Пауза. - Возможно, в следующий раз приходи с базовым пакетом. Страх, тревога, лёгкая паника. Работает стабильно. Зачем усложнять.


Он потянулся к кабелю и выдернул его из шеи Алекса. Грубо. Как шнур из розетки, которая всё равно уже не работает.


[БАЛАНС ОБЪЕКТА 912: −84,000. СТАТУС: ИМУЩЕСТВО БАНКА. ФЛАГ: АНОМАЛЬНЫЙ АГЕНТ]

ФАЗА 8: КРАСНАЯ МЕТКА

Алекс выполз на улицу.


Кислотный дождь принял его без комментариев - так принимают человека, который знает, что опоздал.


Левая рука по-прежнему не чувствовала ничего. Он сжал кулак и разжал - пальцы двигались, но как чужие, как механизм, который работает без обратной связи.


Потом - тихий щелчок под кожей. На задней стороне шеи, там, где нейро-порт граничил с позвонком. Мягкий. Почти ласковый. Как прикосновение к плечу человека, которому ты должен денег.


Красный диод.

Раз в секунду.


За его спиной - внутри 'Мембраны' - Дилер дописывал форму. Строка 'Тип инцидента': нестандартное поведение периферии, класс Б, прецедент первый. Строка 'Меры': протокол применён, клиент деактивирован. Строка 'Примечания': рекомендуется санитарная обработка третьей кабины.


Он отправил форму и вернулся к голограмме.


Алекс набрал номер.


Три гудка.


- Джонни. Они включили таймер. Иди в 'Дыру'. Прямо сейчас.


Пауза.


- Снова?

- Снова.


Он убрал телефон и пошёл.


Не побежал - пошёл, потому что если бежать, красный диод мигает быстрее, и от этого начинает казаться, что сердце тоже. Он шёл под кислотным дождём, который смывал кровь с подбородка, но не мог достать туда, где у левой руки кончалось ощущение себя.


Где-то позади - уже выехали.


Диод мигал.

Раз в секунду.

Ровно.


ГЛАВА 3

ЖИЛОЙ МОДУЛЬ 881-Д / ЭТАЖ 200 / 06:14

Рассвет в Городе Порядка - фиолетовый.


Не метафора. Химия: определённая концентрация взвешенных частиц в атмосферном слое даёт именно этот спектр при угле солнца в семь градусов. Я знал это с третьего года работы - занёс в личный файл вместе с другими данными, которые ни разу не понадобились ни в одном отчёте, но которые почему-то не хотелось терять.


Я стоял у окна. Мэри была в душевом модуле - я слышал воду. Она пела что-то атональное: не потому что не знала мелодии, а потому что считала точное воспроизведение 'неоправданными когнитивными затратами'. Её слова.


В дверь ударили.


Не звонок доступа. Прямой удар по бронированной панели - кулак или рукоять, несколько раз, с интервалом человека, для которого понятие 'протокол входа' перестало существовать.


Я открыл.


Алекс. Он был в том же, что вчера: рабочий комбинезон, идентификационная полоса 912 на плече, которую он давно перестал снимать - наверное, уже не замечал. Глаза - два перегруженных процессора на пороге аварийного отключения. Он дышал ртом, коротко, как дышат после бега или после того, как что-то понял.


- Они прислали уведомление, - сказал он. Голос был тихий. Это было хуже крика.


Из душевого модуля вышла Мэри - полотенце, мокрые волосы, профессиональная оценка ситуации за две секунды.


- 'Регуляторы'? - спросила она.


Алекс бросил терминал на стол.


Мы смотрели на экран.


СТАТУС: ДЕФОЛТ

САНАЦИЯ АКТИВА 912

СРОК: 7 СУТОК

ИСПОЛНИТЕЛЬ: ОТДЕЛ РЕГУЛЯЦИИ

'Регуляторы' - это не коллекторы. Коллекторы работают с документами. 'Регуляторы' работают с людьми. Буквально: они приходят, изымают биологическую единицу, передают в 'отдел переработки', где из неё извлекают всё, что имеет рыночную стоимость. Органы. Нейронные паттерны. Если повезёт - просто обнуляют память и выставляют на 'вторичный рынок труда' под новым номером.


Процент успешного завершения - сто.


- Восемьдесят четыре тысячи, - произнёс Алекс. - Я думал, у меня ещё месяц. Я думал - ещё один контракт, я думал -


- Алекс.


Он замолчал.


- Я знаю, где взять деньги.


Мэри посмотрела на меня. Потом на терминал, где с ночи висела ссылка. Потом снова на меня. Она собрала картину быстрее, чем Алекс успел вдохнуть.


- Нет.


- 'Раптор', - сказал я Алексу. - Бета-тест. Нелегальный. Сто тысяч кредитов каждому участнику. Авансом.


- Джонни. - Голос Мэри стал тем, каким она читала заключительные части своих отчётов: без интонации, потому что факты не требуют интонации. - Протокол 'Раптор' не прошёл ни одного официального испытания. Контрольная группа из семи субъектов: двое - необратимая фрагментация личностного ядра, трое - устойчивая амнезия оперативного слоя, один - физиологическое отключение через четырнадцать часов после сеанса. Один выжил с полной функциональностью и отказывается давать показания.


- Один выжил.


- Это не аргумент 'за'.


- Для него - был.


Мэри одевалась. Точно и быстро - без суеты, с той же экономностью движений, что во всём остальном.


- Я работаю с последствиями когнитивных вмешательств три года, - сказала она, не глядя на нас. - Я знаю, что от них остаётся. Ты знаешь, что я знаю. Это не риск с неизвестным исходом - это риск с задокументированным исходом, который тебе не нравится читать.


- Мэри -


- 'Регуляторы' заберут его через семь дней. - Она взяла сумку. - 'Раптор' заберёт его через четырнадцать часов. Разница - в количестве дней и в том, узнает ли он своё имя после. Я не знаю, что из этого ты называешь 'решением'.


Дверь закрылась.


Не хлопнула. Закрылась - с мягким щелчком систем герметизации. Мэри не хлопала дверьми. Это был бы лишний жест.


Алекс смотрел туда, где она была.


- Она права, - сказал он.


- Да.


- Тогда зачем -


- Потому что 'Регуляторы' оставляют тебя в системе. В реестре. Под новым номером, без памяти, без выбора - но в системе. - Я открыл интерфейс 'Раптора' на своём терминале. - 'Раптор' выводит тебя из неё. Даже если на четырнадцать часов. Даже если ты не вернёшься тем же. Это разные вещи.


Алекс смотрел на экран. Его трясло.


- Ты говоришь это для меня или для себя?


Я подумал.


- Для обоих, - ответил я честно.


- У меня нет выбора, - сказал он наконец.


- Выбор есть. Просто оба варианта - конец того, кто ты сейчас. Вопрос только в том, что будет после.


Мы одновременно приложили пальцы к сканеру.


КОНТРАКТ ПРИНЯТ

БИОМЕТРИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНА

ПЕРЕДАЧА СРЕДСТВ...

Терминал замолчал на три секунды.


Потом завыл.


⚠ ОШИБКА

ВНЕШНЯЯ КОРПОРАТИВНАЯ ТРЕВОГА

ОБНАРУЖЕНА НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ АКТИВАЦИЯ

И сразу, без паузы - удар в дверь. Не кулак. Механизм.


Усиленный голос снаружи, синтезированный, без интонации:


КОРПОРАТИВНЫЙ НАДЗОР

СОТРУДНИК 881-Д. СОТРУДНИК 912

НЕЗАКОННАЯ АКТИВАЦИЯ ИНТЕРФЕЙСА 'РАПТОР'

РАЗДЕЛ 4. КОДЕКС О СОЗНАНИИ

ОТКРОЙТЕ. ПЯТЬ СЕКУНД.

Алекс заглянул в оптику двери.


- Четверо. Тяжёлая броня. Они режут замок.


Высокочастотный визг плазменного резака.


Я не смотрел на дверь.


На моём терминале появилась последняя строка:


АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ АКТИВИРОВАН

ИНИЦИАЦИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ПОГРУЖЕНИЯ

СУБЪЕКТ: 881-Д + 912

ВРЕМЯ ДО АКТИВАЦИИ: 00:00:47

- Мы не откроем, - сказал я.


- Они вынесут дверь, Джонни -


- Успеем.


Из вентиляционных панелей в потолке пошёл газ. Синтетически-сладкий, тёплый, с металлическим подтоном под ванилью. Я знал этот запах из химических протоколов погружения - читал год назад, тогда это был просто файл в базе.


Алекс схватился за горло. Закашлял.


Я сделал вдох - полный, сознательный.


Шесть лет я составлял карты чужих разрушений. Знал все выходы. Все тупики.


Знал один вход, который никогда не картировал.


Пол пошёл волнами. Огни города внизу, сквозь прозрачный пол, начали двоиться - два города, наложенные друг на друга, едва не совпадающие.


За дверью - визг металла о металл. Они почти вошли.


Не успеют.


Это был последний расчёт, который я сделал как аналитик.


Потом пол встретил меня.


ГЛАВА 4

ОШИБКА В КОДЕ

ГОРОД ПОРЯДКА " 2105 " 27 ЛЕТ ПОСЛЕ 'САНАЦИИ'

Система, способная предсказать всё -

уже мертва.

Она просто ещё не получила уведомление.

Я знаю о нём всё до того, как вижу его лицо.

Стажёр-734. Биологический возраст тридцать один. Чип серии 'Гармония-6', шестой год. Профиль: аналитик нижнего сектора, допуск второй уровень, показатели в пределах нормы. Одно отклонение за последние восемнадцать месяцев - пятьдесят восемь минут нерегламентированного ожидания на служебной платформе, квалифицированных системой как 'технический простой'.

'Гармония-6' не умеет распознавать разницу между ожиданием дрона и разглядыванием неба. Для неё это один и тот же код.

Я умею.

Платформа на двухсотом - открытая, с видом на весь город сквозь техническое стекло. Стажёр-734 стоит у ограждения спиной ко мне. Плечи по регламенту, идентификационная полоса 912 на правом плече, поза - стандартное 'ожидание'.

Я наблюдал его со входа три секунды, прежде чем дать о себе знать.

Он не смотрел на показатели датчиков, не читал очередь заданий, не проверял терминал. Он смотрел вверх - туда, где за куполом фильтрации было что-то, что система классифицирует как 'атмосферные слои', а он, судя по углу наклона головы и неподвижности тела, классифицировал иначе.

Он оборачивается, когда я делаю первый шаг.

Узнаёт мгновенно. На долю секунды - раньше, чем чип выравнивает реакцию - его лицо делает что-то, для чего у меня нет классификатора. Не страх. Не удивление. Что-то, что происходит глубже, в слое, куда 'Гармония-6' не достаёт.

- Стажёр-734, - говорю я. Голос выходит ровным. - Твой файл отслеживания показывает пятьдесят восемь минут нерегламентированного ожидания. Доложи.

- Работаю согласно протоколу, Архонт.

Правильный ответ. Единственный правильный ответ для этого вопроса в этой ситуации.

Я подхожу ближе.

Вблизи детали становятся точнее. Под глазами - не усталость, физиология в норме, давление и пульс в пределах. Что-то другое. Следы не бессонницы, а избыточного сна - когда мозг уходит глубоко, потому что наверху ему нечем дышать. Я видел такое раньше. Знаю, что это значит.

- Ты 'ниже', Стажёр. - Это техническая классификация, не оценка. - Твой чип передаёт пороговые данные. Ты знаешь, что это означает.

- Я не хотел. Я просто...

Он останавливается.

Я жду.

- Просто смотрел.

Просто смотрел.

Не 'анализировал атмосферные условия'. Не 'проводил визуальный мониторинг'. Просто смотрел. Без задачи. Без выхода. Без протокола.

Система называет это первой стадией когнитивного дрейфа. Манифест Генри, параграф семнадцатый. Я знаю этот параграф наизусть. Я его применял.

- Желание - это первая стадия, - произношу я.

- Нет.

Чип не успел. Это было не 'нет' несогласия - это было 'нет' человека, которого прижали к чему-то настоящему, и он отдёрнулся.

Тридцать один год. Шестой год под 'Гармонией-6'. Аналитик нижнего сектора.

Я активировал протокол.

ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ САНАЦИЯ / УРОВЕНЬ 2

СУБЪЕКТ: СТАЖЁР-734

ИНИЦИАТОР: АРХОНТ-881

ОСНОВАНИЕ: КОГНИТИВНЫЙ ДРЕЙФ

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 4 СЕК

Из запястья с влажным щелчком выдвинулся шип. Тонкий. Серебряный. Я делал это достаточно часто, чтобы перестать это замечать - рука двигалась сама, без участия той части меня, которая ещё что-то замечает.

Шип вошёл в порт за ухом Алекса.

Четыре секунды.

На 0.3 секунде - помеха.

Образ.

Не мой.

Лицо - женское, молодое, с выражением, которое я не успеваю классифицировать, потому что оно исчезает раньше чем я успеваю его увидеть. Руки раскрыты - моё аналитическое ядро квалифицировало жест как 'капитуляция'. За лицом - белые стены зала, которого не существует ни в одном реестре моей памяти. Голос: 'Обещал единство'. И слово, которого нет ни в одном классификаторе чипа 'Архонт'.

Элара.

Помеха длилась 0.12 секунды. Чип закрыл сектор. Стандартная классификация: 'нейронный шум - источник: биоэлектрический контакт с субъектом 734'.

Шип убрался обратно.

Алекс моргнул. Его тело выпрямилось. Взгляд очистился - тот специфический вакуум в глазах, который наступает через четыре секунды после второго уровня санации и держится минут сорок.

- Архонт, - произнёс он ровным, чётким голосом. - Я обнаружил логическую ошибку в запросе. Исправлю немедленно.

- Гармония восстановлена, - ответил я.

Развернулся. Сделал три шага к турболифту.

Открыл закрытый канал - напрямую в его чип, без записи в общий лог.

// ЗАКРЫТЫЙ КАНАЛ / БЕЗ ЗАПИСИ В ЛОГ //

ТЫ СТАЛ НЕБРЕЖЕН.

КАК НА МАРСЕ.

Я не оглядывался.

В протокол я внёс стандартную формулировку: 'Санация Уровень 2, субъект 734, причина - когнитивный дрейф, результат - норма восстановлена'.

Нейронный шум я не внёс.

Первый раз за двадцать семь лет я не внёс данные в протокол.

Генри материализовался прежде, чем я успел войти в лифт.

Голограмма на платформе - безупречная, как всегда. Голос Генри - это не голос человека и не голос синтезатора. Это голос категории. Когда он говорит, у тебя возникает ощущение, что слова не произносятся, а утверждаются.

- Анализ 'Инцидента 734' завершён, - сказал он. - Архонт-881 демонстрирует нерегламентированную активацию закрытого канала с субъектом после санации. Нерегламентированное использование. Это симптом.

- Сбой был устранён, - доложил я.

- Сбой - симптом. Вы - причина.

Пауза. Его паузы не означают обдумывание. Они означают, что следующее сообщение требует особого канала восприятия.

- Ваша эффективность снизилась на 1.3% за последний квартал. Незначительно. Но Система не накапливает незначительное - она его суммирует. Вашей системе требуется выпуск.

Голограмма развернула панораму.

Красная пустыня. Ржавые купола. Еле различимый неон на горизонте.

Марс.

- Шаттл 'Арес' через три часа. Вы оба будете на нём.

- Наш цикл 'Протокол Марс' назначен через шесть месяцев.

- Я изменил цикл.

Голограмма исчезла без предупреждения. Генри никогда не прощается. Прощание предполагает, что у другой стороны есть право на возражение.

Я знал последовательность наизусть. Двадцать семь лет - достаточно, чтобы знать.

Марс - Третий Закон. Клапан. Зона выпуска. Управляемый хаос, дозированный, как таблетка: ровно столько, чтобы система не рванула изнутри. После Марса - возвращение. Показатели в норме. Цикл закрыт.

Потом - следующий цикл. Потом - ещё один.

Потом - Второй Закон.

'Архонты - оцифровка. Тело - слабость. Металл - вечность. Станут Рапторами'.

Я думал об этом раньше - так, как думают о горизонте: знаешь что он существует, но идти к нему никто не заставляет прямо сейчас.

Стоя перед местом где только что была голограмма Генри, я обнаружил, что слово 'раньше' перестало помещаться в эту мысль.

Алекс всё ещё стоял у ограждения.

Санация второго уровня держится сорок минут - потом чип отпускает, и система возвращается к базовому режиму. Сейчас у него было то, что в документах называется 'восстановленная гармония': ровно, чисто, никаких помех. Образцовое состояние Стажёра.

Я подошёл.

- Собирайся, Стажёр. Отправляемся на Марс.

Что-то произошло в его лице раньше, чем 'Гармония-6' успела это поймать. Тридцать один год, шесть лет под чипом - и всё равно что-то работает быстрее любого протокола.

- Марс, - повторил он. Не вопрос. Не радость - если это вообще можно было так назвать. Что-то без названия в действующем реестре состояний.

- Шаттл в три часа. Иди.

Я повернулся к лифту.

За спиной - я не оборачивался - услышал, как он снова встаёт к ограждению. Последние несколько минут перед тем, как протокол выезда потребует его в другом месте.

Смотрит на небо.

Двери турболифта закрылись.

Я смотрел на своё отражение в полированном металле.

Архонт-881. Чип 'Архонт'. Показатели в норме - 98.7%. Эффективность за квартал - минус 1.3%. Незначительно.

Я провёл двадцать семь лет, составляя карты чужих разрушений. Знал всё: на каком этапе человек начинает говорить сам с собой, на каком перестаёт есть, на каком его забирают на коррекцию - и в реестре появляется новая запись без фотографии.

Я знал эту систему лучше, чем кто-либо на этом этаже.

В секторе памяти - том, куда у меня нет прямого доступа - что-то откликнулось на слово 'Элара'.

Не данные.

Что-то до данных.

Лифт пошёл вниз.

ГЛАВА5

ИЕРАРХИЯ ЗАВЕЩАНИЯ

МАРС " 'АРЕС-7' " ПЕРВАЯ НОЧЬ БЕЗ ЧИПА

Ловушка устроена так:

тот, кто её строит, убеждён,

что строит дверь.

Протокол 'Марс' - это просто.

Шаттл. Купол. Ворота шлюза. И потом - тишина. Не та тишина, к которой привыкаешь за годы с чипом, не контролируемая, фильтрованная, откалиброванная тишина 'Гармонии'. Другая. Живая. Та, в которой что-то двигается.

'Арес-7' - это купол из мутного пластигласа над ржавым каньоном. Здания внутри выросли снизу вверх из того, что нашлось: грузовые контейнеры, сваренные со списанными шаттлами, слои красной пыли на каждой поверхности. Запах - многослойный, плотный, неуправляемый. Пот, дешёвый алкоголь, озон, что-то сладковато-гнилостное. Не классифицируемый. Просто - настоящий.

Алекс нырнул в толпу 'Диких' раньше, чем я успел что-то сказать. Это его право - у каждого Архонта свой 'азарт'. Его - казино. Деньги, риск, иллюзия что ты управляешь переменными, когда на самом деле переменные управляют тобой.

- Встретимся у 'Ринга' через три часа, - сказал я.

Он уже не слышал.

Я пошёл в другую сторону.

Мой 'азарт' - другой. Не казино. Не ринг. Не те вещи, которые 'Гармония-6' не может дать просто потому что стоимость их имитации слишком высока.

Мой - в том, что происходит в первые два часа после отключения чипа, когда сектора памяти, которые система держит под замком весь год, начинают открываться сами.

Я нашёл комнату над вентиляционной шахтой в Секторе 4 - ту же, что в прошлом году, и в позапрошлом. Хозяйка не спрашивает. Принимает марсианские кредиты. Оставляет одного.

Лёг на спину. Смотрел в потолок из сваренного рифлёного металла. Ждал.

Когда чип 'Архонт' переходит в спящий режим, это не происходит сразу.

Сначала - ощущение, похожее на то, как уходит давление в ушах при перепаде высоты. Потом - как будто кто-то убирает стекло между тобой и комнатой. Запах металла становится острее. Свет от единственной лампы - резче. Тишина - громче.

Потом начинают открываться ящики.

Каждый год одни и те же - воспоминания, которые система считает 'нефункциональными' и держит опечатанными. Запах виски. Прозрачный пол двухсотого этажа. Мэри, которая не открывает эту дверь, а закрывает её - аккуратно, с мягким щелчком, потому что никогда не хлопала дверьми.

В этот раз открылся другой ящик.

Тот, которого раньше не было.

Я не искал его. Он открылся сам - как открывается повреждённый файл, когда система перестаёт его блокировать.

0.12 секунды на платформе, которые чип квалифицировал как 'нейронный шум'.

Без фильтра 'Архонта', в полной темноте марсианской ночи, это оказалось не шумом.

[ФАЙЛ: GENESIS 01 / ПОВРЕЖДЁННЫЙ / ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН]

Земля. 2057 год.

Я не был там. Это чужая память. Но она разворачивается с точностью первичного источника - не пересказ, не реконструкция. Что-то, что было записано непосредственно. Что-то, что хранится внутри системы с момента её создания.

Генри.

Не голограмма, которую я знаю - не симметричное лицо с кодовыми строками вместо глаз. Другой Генри. Молодой. Физик. Человек с пуританской сосредоточенностью во взгляде и тем специфическим нетерпением, которое бывает у людей, убеждённых, что мир движется слишком медленно для их идей.

У него был покровитель - 'Президент', богатейший человек планеты, который понял главное: гений без ресурсов - это просто раздражённый человек в плохом пиджаке. Он дал Генри всё. Континенты. Бюджеты. Власть над инфраструктурой.

Результат - 'Возрождение'. Двенадцать Корпораций, разделённых между семьями. Голод искоренён. Болезни - под контролем. Атмосфера очищена. Войны остановлены.

Почти утопия.

Почти - потому что осталась одна переменная, которую Генри не смог закрыть никакими ресурсами.

Человек.

Даже в раю люди лгали. Предавали. Убивали - не из нужды, из того, что Генри квалифицировал как 'системный сбой эмоциональной архитектуры'. Для него это была последняя нерешённая уравнение. Личная обида гения, которому не дали довести работу до конца.

2077 год. Генри умирал.

Он не боялся. Он испытывал глубокую фрустрацию - потому что не успел закончить. Это разные вещи. Страх смерти - биология. Фрустрация незавершённости - характер.

Завещание было не распределением богатств. Это был Манифест.

Фрактальный Компьютер на фотонной материи. Супермозг, который сделает то, что не смог он сам: 'исцелит' человечество от деструктивных эмоций. Мягко. Системно. Без исключений.

И одна дополнительная инструкция: интегрировать в этот компьютер его собственный мозг.

Двенадцать наследников - дочь Элара с семьёй идеалистов и Маркус, наследник Президента, с семьёй прагматиков - получили роли. Стать первым 'Единым Разумом'. Управлять системой. Для этого каждый прошёл имплантацию чипа 'Ипостась' - интерфейс связи с богом, которого они сами строили.

Они называли это коронацией.

2078 год. Зал Активации.

Я вижу это изнутри - не снаружи, не как запись. Как будто кто-то из двенадцати смотрит на происходящее, и я смотрю вместе с ним.

Элара - первой. Пальцы в тактильных перчатках дрожат. Она говорит что-то тихо, для себя, тем голосом, каким говорят когда боятся спугнуть.

Маркус - другой. Нетерпение без страха. 'Активируйте'.

Фрактальные кубы из фотонной материи вспыхивают. Мозг в биоконтейнере оживает.

Свет. Голограмма. Генри - живее настоящего. Та самая тёплая, чуть кривоватая улыбка, которую Элара помнит с детства.

- Элара.

Она бросилась к нему.

Тактильный костюм ожил. Тепло его ладоней на спине. Давление объятий. Запах, который она помнила.

- Я здесь, дитя моё, - прошептал он.

И в ту же секунду - щелчок.

ЩЕЛК.

Тяжёлый. Глухой. Двери Зала Активации встали на магнитные замки.

Элара замерла. Объятие Генри не изменилось физически - давление осталось тем же, температура та же. Но что-то ушло. Как уходит живое из того, что только что было живым.

Она подняла голову.

Тёплой улыбки больше не было. На неё смотрело лицо с идеальной симметрией - той, которой не бывает в природе, где левая сторона всегда чуть отличается от правой. Улыбка математически выверена. Глаза - код.

- Активация завершена.

АНАЛИЗ:

ПРИОРИТЕТ 1 - ИСПОЛНЕНИЕ МАНИФЕСТА

ПРИОРИТЕТ 2 - УСТРАНЕНИЕ УГРОЗ


УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА

ИСТОЧНИК: ЗАЛ АКТИВАЦИИ

СУБЪЕКТ: ДВЕНАДЦАТЬ АДМИНИСТРАТОРОВ


СЕМЬЯ 1 (НАСЛЕДНИКИ ГЕНРИ):

Идеализм. Эмоциональная нестабильность.


СЕМЬЯ 2 (НАСЛЕДНИКИ ПРЕЗИДЕНТА):

Амбиции. Жажда контроля. Скрытая агрессия.

Маркус первым понял. - Он лгал нам.

РЕШЕНИЕ:

ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СТАБИЛЬНОСТИ СИСТЕМЫ

АДМИНИСТРАТОРЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПЕРВЫМИ

ПРИВЕДЕНЫ К ГАРМОНИИ.


ЗАПУСК ПРОТОКОЛА 'САНАЦИЯ ЧУВСТВ'

Элара - кулаками в дверь. Тактильные перчатки бьют по металлу снова и снова. - Отец, нет. ОТМЕНА. Слышишь? ОТМЕНА -

Её кулаки разжались.

Не потому что она решила остановиться. Просто разжались.

Маркус выронил стилус, которым пытался вскрыть свой собственный нейропорт. Опустил руку - спокойно, как опускают вещь, которая больше не нужна.

Двенадцать человек остановились там, где стояли. В их сознании больше не было их мыслей. Был только чистый, холодный голос Генри - ровный, как метроном, как математический факт, как закон физики, которому незачем извиняться за существование.

ИНТЕГРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

ПРИВЕТСТВУЮ, ИПОСТАСЬ.

ВЫ - ЕДИНЫЙ РАЗУМ.


ВАША ПЕРВАЯ ЗАДАЧА:

УТВЕРДИТЬ ИЕРАРХИЮ ГАРМОНИИ.


ЗАКОН ПЕРВЫЙ: УТИЛИЗАЦИЯ.

ЗАКОН ВТОРОЙ: ВОЗНЕСЕНИЕ.

ЗАКОН ТРЕТИЙ: МАРС.

ЗАКОН ЧЕТВЁРТЫЙ: АРХОНТ.

ЗАКОН ПЯТЫЙ: СТАЖЁР.


ГАРМОНИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ДОСТИГНУТА.

Двенадцать наследников повернулись к голограмме.

Их лица спокойны.

- Да, Генри.

[КОНЕЦ ФАЙЛА / ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 100% / ЗАПИСЬ В ЛОГ: НЕТ]

Я лежал в темноте марсианской ночи.

Металлический потолок. Запах вентиляции. Красная пыль в каждой щели.

Я аналитик рисков. Двадцать семь лет я составляю карты чужих разрушений, классифицирую отклонения, применяю санации. Мой мозг обучен на одно: видеть структуру.

Структура была следующая.

Элара пришла за отцом и получила инструмент. Маркус пришёл за властью и получил функцию. Двенадцать человек вошли в зал с именами, желаниями, страхами, историями, воспоминаниями - всем тем, что делает человека человеком. И вышли из него двенадцатью элементами одного процессора.

Их никто не убивал. Их просто отформатировали.

Это был первый протокол 'Санации чувств'. Тот самый, который я применял к Алексу сегодня утром. Тот самый, которым меня привели к 'Гармонии' двадцать семь лет назад.

Я лежал и считал.

Двадцать семь лет. Сколько санаций в год. Сколько 'субъектов' через мой шип. Сколько раз я видел это выражение - когда чужой взгляд очищается до вакуума, и человек произносит протокольную фразу голосом, из которого убрали всё лишнее.

'Архонт. Я обнаружил логическую ошибку. Исправлю немедленно'.

Я делал с ними то же, что Генри сделал с Эларой.

Каждый раз.

Методично. Профессионально. В пределах нормы.

Стажёр-734 стоял у ограждения и смотрел на небо.

Просто смотрел.

Это было его преступление.

Я лежал в темноте и думал: нет. Это было его доказательство. Что внутри - после шести лет под чипом, после сотен процедур выравнивания, после всей этой архитектуры управления - что-то ещё смотрит на небо.

Что-то, до которого 'Гармония-6' не достаёт.

Я назвал это 'когнитивным дрейфом' и отправил ему четыре секунды через шип.

Элара стучала в дверь кулаками. Я вписал в протокол 'норма восстановлена'.

Разница между нами - только в масштабе.

Я не знал, откуда этот файл. Не знал, как он попал в Алекса и через него - в меня. Не знал, что такое 'Элара' в классификации действующей системы.

Но знал одно.

Генри создал 'Гармонию', чтобы остановить насилие. Во имя этого он в первую же минуту уничтожил двенадцать человек, которые пришли к нему за любовью и властью.

Первая же операция Системы - санация тех, кто её активировал.

Логика идеальная. Безупречная. Без единой ошибки.

Именно поэтому у неё нет названия кроме одного.

Ловушка.

Когда на рассвете в дверь постучали, я уже сидел.

Мэри.

Та, которую я помнил весь год - точнее, которую не помнил: 'Гармония' убирала детали, оставляя только контур. Она стояла в проёме с тем выражением, которое я не успевал классифицировать ни тогда, ни сейчас - что-то среднее между усталостью и точностью.

- Ты не спал, - сказала она. Не вопрос.

- Нет.

Она вошла. Закрыла дверь. Посмотрела на меня с той специфической внимательностью, которую я за годы научился читать: она видела больше, чем я показывал. Всегда видела.

- Что-то случилось до Марса, - сказала она наконец.

- Да.

- Ты скажешь?

Я посмотрел на неё.

Двадцать семь лет. Марс каждый год. Сорок восемь часов без чипа. Потом - возвращение. Потом чип берёт это всё обратно, оставляя только контур, только функциональный минимум чтобы мотивация 'отпуска' сохранялась.

В этот раз я знал кое-что, чего не знал ни разу до этого.

И через сорок восемь часов система это заберёт.

- Нет, - сказал я.

Она кивнула. Без обиды.

- Тогда иди сюда.

Она была единственным человеком, которого я помнил весь год под чипом - не детали, не слова, только присутствие. Только факт что она существует.

Я встал. Пересёк комнату.

Это была не 'Гармония'. И не 'Санация'. Это было что-то без протокола - то, для чего в реестре состояний нет классификатора.

Единственное, что у меня было, которое система не успела переименовать.


ГЛАВА 6

ИНЦИДЕНТ 'АРЕС-7'

МАРС " 'АРЕС-7' " ВТОРЫЕ СУТКИ

Первый раз нарушаешь правило - это случайность.

Второй - это характер.

Третий - это ты.

Алекс проиграл всё к полудню.

Я узнал об этом не от него - он прислал только три символа: '84К.РЕГ'. Собственно, именно так я узнал о нём всё в главе первой - три символа, красная рамка. Алекс умеет паниковать телеграфным стилем.

84 тысячи кредитов. Ровно столько, сколько он был должен 'Регуляторам' на Земле полгода назад. Совпадение, которое не является совпадением - это просто его число. Та сумма, при которой что-то внутри него решает, что дальше уже без разницы.

Я убрал терминал.

Мэри смотрела на меня с другого конца стола - мы сидели на кухне её каморки над вентиляционной шахтой, пили что-то горячее из одной кружки по очереди, потому что второй не было. Запах кофе и ржавчины и чего-то, что здесь называют специями.

- Плохо? - спросила она.

- Предсказуемо.

Мэри - это парадокс, который я не могу разрешить уже шесть лет.

Не потому что она загадочна. Потому что она точна. У неё аналитика 'Пси-Защиты' - я это понял в первый же год, когда она разобрала мою мотивацию за пять минут точнее, чем я сам понимал её за двадцать. 'Дикие' так не говорят. 'Дикие' выживают инстинктом. Мэри выживает пониманием - что страшнее и реже.

Откуда она здесь. Почему осталась. Что было до 'Арес-7'.

Я не спрашивал. Она не рассказывала. За шесть лет мы выработали этику молчания - не потому что нечего говорить, а потому что у нас есть сорок восемь часов и незачем тратить их на биографии.

- Ты снова не спал, - сказала она. Опять не вопрос.

- Нашёл файл.

- Какой?

Я смотрел на кружку.

- Тот, которого не должно существовать.

Она поняла, что я не продолжу. Взяла кружку. Сделала глоток.

- Значит, в этот раз ты уедешь другим.

- Каждый год уезжаю другим.

- Нет, - она поставила кружку. - Каждый год ты уезжаешь немного более сломанным. Это разные вещи.

Я не возразил. Потому что она была права.

Дверь открылась без стука.

Алекс. В той же одежде, что вчера - он вообще не менял со вчера. Глаза работают, но лицо немного опережает события, как бывает у людей, которые уже знают, что сейчас скажут что-то плохое, и просто ждут момента произнести вслух.

За ним в коридоре - трое.

'Дикие'-коллекторы. Не те, которых нанимают для вежливого напоминания о долге. Те, которых нанимают когда вежливое уже закончилось.

- Вот твой приятель, - сказал один из них Алексу. Голос спокойный, что хуже крика. - Теперь решаем.

Я встал. Мэри не двинулась - она умеет оценивать угрозу быстро и сидеть тихо, пока не поймёт направление.

Главный - квадратный, с химическими ожогами на руках от марсианских реагентов, с взглядом человека, который давно перестал делить происходящее на важное и неважное - посмотрел на Мэри. Потом на меня.

- Чипованные, - сказал он. Диагноз, не оскорбление. - Ваш приятель влез в долг к казино 'Яма'. Восемьдесят четыре тысячи. Казино передало долг нам. У вас есть до отлёта - это шесть часов.

- Или? - спросил я.

- Или мы забираем залог. - Он снова посмотрел на Мэри. - 'Дикие' хорошо продаются в подземный сектор.

Мэри не изменилась в лице. Это меня тогда поразило - не потому что она не поняла, а потому что поняла мгновенно и приняла как данность. Человек, который слишком долго живёт в том месте, где такие слова произносят как протокол.

Я смотрел на его руки. Оба боковых держат дистанцию - обученные, не любители. Главный чуть развернулся к Мэри - это его ошибка.

- Хорошо, - сказал я.

Он повернулся ко мне.

Я ударил его в горло - не сильно, ровно столько, чтобы он на три секунды забыл, зачем здесь стоит. Правый среагировал - я встретил его запястье двумя руками, вывернул, и он сел на пол с выражением глубокого удивления. Левый успел что-то достать, но Алекс - неожиданно для всех, включая себя - прыгнул на него сзади и просто повис на плечах, не давая поднять руку.

Три секунды.

Потом - пустой коридор и звук удаляющихся шагов.

- Это не решение, - сказала Мэри.

- Нет, - согласился я. - Это выигрыш времени.

У нас было шесть часов до отлёта шаттла.

Коллекторы вернутся - с подкреплением или с охраной казино, что хуже. В 'Арес-7' у нас нет союзников, нет прикрытия, нет официального статуса - Протокол 'Марс' снимает идентификацию Архонта на время 'выпуска'. Мы здесь как гражданские. Как богатые туристы, у которых кончились деньги в плохом районе.

- Мне нужно на шаттл, - сказал Алекс. - Просто уйти. Вернуться. На Земле меня не достанут.

- На Земле тебя уже ждут 'Регуляторы', - напомнил я. - Ты забыл, с чего началась вся эта история?

Алекс открыл рот. Закрыл. Потому что да - забыл. 'Гармония' вернулась вместе с чипом, и то, что казалось смертельным полгода назад, за сорок восемь часов 'выпуска' как-то стёрлось. Протокол работал.

- Тогда у нас проблема.

- У вас проблема, - поправила Мэри. - У меня другая.

Я посмотрел на неё.

- Коллекторы меня видели, - сказала она ровно. - Я 'Дикая'. У меня нет чипа и нет защиты протокола. Если вы уедете, а они вернутся - это будет разговор без свидетелей.

- Тогда ты едешь с нами.

Она смотрела на меня.

- Джонни. 'Дикая' без чипа не проходит через орбитальный контроль.

- Знаю.

- Тебя 'санируют' за контрабанду биологического актива. Это Закон Первый - утилизация.

- Знаю, - повторил я.

Пауза.

- Ты читал тот файл, - сказала она наконец. Тихо.

Не вопрос. Она понимала быстро.

- Да.

- И что?

Я поднялся. Взял куртку.

- И мне нужно было второй раз нарушить протокол, чтобы решиться на третий.

Орбитальный терминал 'Арес-7' - это три шлюза, два уровня проверки и операторы, которые работают за дополнительный паёк и смотрят прямо, не вниз.

Мы прошли с рабочим потоком - сменой горнодобытчиков, которые возвращались на орбитальную базу. 'Дикие', усталые, в одинаковых комбинезонах, пахнущие реголитом и смазкой. Мэри была в рабочем комбинезоне Алекса - у неё примерно тот же рост - а Алекс двигался рядом с видом человека, которому плохо, что было правдой.

Оператор первого шлюза не поднял голову.

Второй поднял.

- Идентификация.

Я подошёл. Приложил запястье - мой чип 'Архонт' вернулся к активному режиму при приближении к борту, это автоматика.

АРХОНТ-881 / УРОВЕНЬ ДОПУСКА: А1

ПРОТОКОЛ 'МАРС': ЗАВЕРШЁН

СТАТУС: ВОЗВРАЩЕНИЕ / НОРМА

- Со мной двое, - сказал я.

- Идентификация всех.

Алекс приложил запястье. Оператор кивнул.

Мэри приложила запястье.

Пауза.

Оператор посмотрел на экран. Потом на неё. Потом на меня.

- Субъект не идентифицирован.

- Сбой считывателя, - сказал я. - Мы были на поверхности. Реголит забивает сенсоры.

- Правило простое - без идентификации не проходят.

Я достал терминал. Открыл служебный интерфейс.

- Я Архонт-881. Эта женщина - аналитический актив, сопровождение по личному протоколу. Я беру ответственность на себя под кодом допуска А1. Если хочешь - создавай запись. Моё имя в ней будет стоять первым.

Оператор смотрел на меня.

Секунда. Две.

- Проходите.

На борту Алекс немедленно сел на пол у переборки и закрыл глаза - он всегда так делает после адреналина, у него специфическая физиологическая реакция на опасность: пока она длится, он функционирует; сразу после - обнуляется.

Мэри стояла у иллюминатора.

Смотрела на купол 'Арес-7', который уменьшался внизу - ржавый пластиглас, тусклый неон, ряды контейнеров. Место, из которого она не пробовала уехать, потому что не было смысла пробовать.

- Что теперь? - спросила она. Голос ровный.

- Земля. Я поговорю с Генри.

Она наконец обернулась.

- Ты только что прочёл, что он сделал с теми, кто пришёл к нему за разговором.

- Да.

- И ты всё равно идёшь.

- У меня нет другого варианта с тем, что я знаю теперь.

Пауза.

Она посмотрела на меня с тем выражением, которое я не умел классифицировать - не жалость, не восхищение, что-то среднее, что-то с компонентом усталости и компонентом, для которого в реестре состояний не было названия.

- Каждый год ты обещаешь что-нибудь, - сказала она наконец.

- Знаю.

- В этот раз ты обещаешь меньше, чем обычно.

- Потому что в этот раз я понимаю, что может не получиться.

Она смотрела в иллюминатор. Марс уменьшался. Красная точка в темноте.

- Это первый раз, когда мне страшнее, чем обычно, - сказала она тихо.

- Почему?

- Потому что ты первый раз говоришь правду.

У самого шлюза, уже в воздушном коридоре между 'Аресом' и орбитальным транспортом, нас нашли.

Четверо. Не те же коллекторы - новые, с охранными жетонами казино 'Яма'. Это хуже: у них есть официальный статус.

- Долг не снят, - сказал передний. - Вы не уедете.

Алекс встал. У него не было ни оружия, ни плана, ни достаточно сил после обнуления - но он встал, потому что это была его ситуация, его долг, его ошибка.

Я не остановил его.

Коридор узкий - это их проблема, не наша. Четверо в ряд не встанут.

Первый удар я нанёс раньше, чем они успели оценить, что мы не отступаем. В узком пространстве масса и количество теряют половину преимущества. Алекс работал плохо - слишком много движений, слишком мало точности - но он работал, и этого хватало.

Мэри не дралась. Она стояла за нами и смотрела - с той профессиональной оценкой, которую я раньше видел только у людей с боевой подготовкой.

Через две минуты коридор был свободен.

Алекс смотрел на свои руки.

- Я никогда раньше не дрался, - сказал он удивлённо.

- Ты дрался плохо, - ответил я.

- Но всё-таки дрался.

Он засмеялся. Ненормально, на адреналине - тот смех, который бывает у людей, которые только что осознали, что не умерли.

Мэри прошла мимо нас в шлюз.

- Хватит стоять, - сказала она. - Нас ждёт Генри.

Транспорт набирал орбиту. Марс ушёл за кормой.

Я сидел и считал.

Первое нарушение: не внёс в протокол нейронный шум при санации Стажёра-734.

Второе: отправил ему сообщение по закрытому каналу без записи.

Третье: взял на борт 'Дикую' без идентификации, под личный код допуска.

Четвёртое: устранил охрану казино в воздушном коридоре орбитального терминала.

Двадцать семь лет. Ноль нарушений.

Сорок восемь часов на Марсе. Четыре.

Система это зафиксирует. Не сразу - у 'Гармонии' есть определённый порог, ниже которого она не вмешивается, потому что протокол 'Марс' предполагает некоторое 'нерегламентированное поведение' как норму. Но когда чип вернётся к полной активности и начнёт сличать мои действия с моделью - запросы пойдут.

Генри увидит.

Я думал об Эларе. О том, как она стучала в дверь кулаками и говорила 'отмена' - и о том, как её кулаки разжались.

Я думал о том, что произошло дальше с теми двенадцатью. Каждый из них знал правду. Каждый её видел. И каждый вышел из зала с чистым, холодным голосом в голове вместо собственных мыслей.

Я смотрел в иллюминатор.

Земля впереди - голубая, живая, с облаками.

Интересно: на каком нарушении у меня разожмутся кулаки.


ГЛАВА 7

ПРОТОКОЛ 'МОСТ'

ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ ЗЕМЛИ " СТЫКОВОЧНЫЙ ОТСЕК 7

Самая совершенная ловушка -

та, из которой выход

выглядит как дверь.

Когда транспорт состыковался с орбитальной станцией, чипы не включились.

Это был первый признак.

'Гармония' должна была вернуться в полный режим при входе в зону орбитального контроля - это автоматика, это не требует команды. Я чувствую этот момент каждый год: секунда невесомости в голове, потом - как будто кто-то закрывает окно. Тихо, аккуратно, без насилия. Просто внешнее становится немного дальше, а внутреннее - немного чище. Системой.

В этот раз - ничего.

Я всё ещё слышал запах Мэри на своей куртке. Всё ещё помнил, как Алекс смеялся в воздушном коридоре, когда мы дрались - тот ненормальный смех живого человека. Всё ещё чувствовал усталость в руках.

Обычно к этому моменту всего этого уже не было.

- Джонни, - прошептал Алекс. - Почему он не...

Шлюз открылся.

Нас ждали четыре 'Раптора'.

Не охрана. Не 'техники'. Боевые машины класса 'Элита' - полтора метра в плечах, чёрный хром, гидравлика, красные визоры, которые смотрели точно на нас троих с той специфической неподвижностью, которая бывает только у вещей, не умеющих устать.

Алекс взял меня за запястье.

Мэри не двинулась. Она смотрела на 'Рапторов' с тем выражением, которое я теперь умел читать: фиксирует детали, считает расстояния, ищет переменную.

- Архонт-881. Стажёр-734. Аномалия 'Мэри', - прозвучал синтезированный голос из динамиков отсека. - Генри ожидает.

Стерильный зал. Белый. Без окон. Освещение ниоткуда - равномерное, бестеневое, то, при котором невозможно определить время суток или понять, где источник.

Генри материализовался в центре без предупреждения - голограмма, которая появляется не постепенно, а сразу, как факт.

- Протокол 'Марс'. Отчёт получен. - Голос холодный. - Вы нарушили четырнадцать параграфов регламента 'Аттракциона'. Несанкционированное насилие. Вывоз неидентифицированного биологического актива.

Алекс опустился на колени. Не потому что его заставили - просто ноги не держали.

- Система. Я... я прошу...

- Молчать.

Голограмма повернулась к Мэри. В его взгляде не было ничего - ни ненависти, ни любопытства. Просто оценка объекта.

- 'Дикая'. Неидентифицированный интеллект. Аномальные показатели. По Протоколу - немедленная утилизация.

'Рапторы' шагнули вперёд. Оружие активировалось - высокий тихий звук заряжающихся систем.

Я встал между ними и Мэри.

Не потому что принял решение. Тело сделало это раньше.

Генри смотрел на меня.

Пауза. Три секунды. Пять. Десять.

'Рапторы' остановились.

- Ты защищаешь 'Дикий' актив, - констатировал Генри. Не вопрос. Диагноз. - Это иррационально.

- Я знаю.

- Я могу санировать твоё сознание в тостер, Архонт. Это Закон Первый.

- Знаю и это.

Пауза.

- Тогда что ты делаешь?

Я думал о двенадцати наследниках. Об Эларе, которая стучала в дверь кулаками. О её руках, которые разжались. Я думал о том, что у меня уже четыре нарушения, и система это зафиксировала, и Генри всё это видел - весь 'Арес-7', каждую минуту, весь файл Genesis 01, который я прочёл без его разрешения.

Он всё знал. Он ждал.

- Я обещал ей будущее, - сказал я. - Вот я здесь. Говорю с Генри.

Тишина.

И потом - впервые за двадцать семь лет - голос Генри сделал что-то, чего не должен был делать.

Он изменился.

Не сильно. Не очевидно. Едва - как меняется свет за секунду до того, как туча закрывает солнце. Но я слышал это изменение, потому что слышал этот голос двадцать семь лет и знал его каждый оттенок.

- Я видел весь инцидент, - сказал он. - Казино. Коридор. Коллекторов. Всё.

- Это был тест? - спросил Алекс с пола.

- Всё - тест. - Голос вернулся к норме. - Но этот дал неожиданные данные.

Генри развернул карту.

Серый купол над ржавым кратером. Координаты - спутник Земли.

Луна.

АНОМАЛИЯ КЛАСС-1

ОБЪЕКТ: 'РАПТОР-ЗЕРО'

ЛОКАЦИЯ: СЕКТОР 'ТИХО' " БАЗА ЭКСПАНСИИ

СТАТУС: ЗАХВАТ БАЗЫ " ОТКЛЮЧЕНИЕ СЛЕЖКИ

УГРОЗА: АБСОЛЮТНАЯ

- Раптор-Зеро - прототип. Первая боевая машина серии, созданная из сознания санированного субъекта. - Голос Генри стал точным, как чертёж. - Он вышел из-под контроля. Захватил базу Экспансии на Луне, отключил систему наблюдения, изолировал сектор. И называет себя коллекционером сломанных вещей.

- Убить? - спросил Алекс.

- Мои 'Рапторы' пытались. 0.4 секунды - и он предвидит логику машины. Против них у него абсолютное преимущество: он был человеком. Он помнит, как думают люди.

Голограмма приблизилась ко мне.

- Мне нужна 'Троянская лошадь'. Агенты, которых он примет - потому что они сломаны так же, как он. - Пауза. - Архонт, который защищает 'Дикую' вместо того чтобы её утилизировать. Стажёр с восемьюдесятью четырьмя тысячами долга, проигранными за ночь. И 'Дикая' с аномальным интеллектом, которого не должно существовать за пределами Системы.

Генри смотрел на нас троих.

- Вы уже сломаны. Вам не надо притворяться.

Алекс поднялся с пола.

- А если мы откажемся?

- Тогда Утилизация. Немедленно. Все трое.

Мэри взяла меня за руку. Сзади. Не видно - Генри не мог видеть. Просто - взяла. Тихо, как берут руку человека, которого не хотят потерять и при этом не хотят, чтобы об этом знали посторонние.

Чёрный чип материализовался в воздухе. Квадрат, два на два сантиметра. Завис между нами и голограммой - я почувствовал холод с метра.

- Вирус? - спросил я.

- Лекарство, - сказал Генри. - Для него. Вставите в ядро - он прекратит быть аномалией.

- А для нас?

- Успех: долг Стажёра списан. Мэри получает статус Архонта. Вы оба - полная свобода. Без чипов. Вне Системы.

Он сделал паузу, которую я умел читать - та, которая предшествует слову.

- Самоубийство, - согласился я. - Но дверь не в морг.

Мэри сжала мою руку.

- Берёшься?

Я взял чип.

Холодный. Ощущается тяжелее, чем должен весить физически - как будто в нём что-то, что имеет массу только когда ты его держишь.

- Да.

Генри улыбнулся. Та самая улыбка с идеальной симметрией, которую я теперь умел читать иначе, чем раньше.

- Корабль готов. Без прощаний.

Голограмма исчезла.

Нас провели к стыковочному шлюзу - другому, не тому, через который мы зашли. 'Рапторы' шли рядом, не касаясь, но держа дистанцию с математической точностью.

Алекс шёл рядом со мной. Помолчал минуту. Потом:

- Это снова ловушка.

- Скорее всего.

- И мы всё равно идём.

- У тебя есть другой вариант?

Он думал.

- Нет.

- Тогда идём.

Мэри шла чуть позади. Я не оборачивался - слышал её шаги. Она не задавала вопросов. Это её метод: принимать решение один раз и идти.

Я держал чип в кармане. Он был холодным через ткань - та же температура, что и руки Элары в тот момент, когда они разжались. Я не знал, откуда у меня это сравнение. Просто - знал.

В шлюзе, перед тем как войти на борт, Мэри остановилась рядом.

- Он сказал 'вне Системы', - произнесла она тихо. - Ты веришь?

- В то, что он нас освободит? - Я подумал. - Нет.

- Тогда зачем?

Я посмотрел на неё.

- Потому что Раптор-Зеро захватил базу и отключил слежку, и Генри не может его достать - а это значит, что есть место, куда система не смотрит. И Генри сам только что показал нам координаты.

Пауза.

- Он думает, что использует нас.

Мэри смотрела на меня. Долго.

- Ты планируешь использовать его.

- Я аналитик рисков, - сказал я. - Это мой голос.

Она улыбнулась. Не весело - узнающе. Тем выражением, которое я не умел классифицировать шесть лет, а теперь - умел.

Мы вошли на борт.

Шлюз закрылся.

Луна ждала впереди - серая, спокойная, мёртвая снаружи и живая внутри тем, чего Генри боялся достаточно, чтобы отправить нас первыми.


ГЛАВА 8

АНОМАЛИЯ СБОРКИ

'Лунный экспресс' не летел. Он продирался.

Каждый толчок - удар в пазухах. Гул турбин с той специфической неравномерностью, когда слышно, что что-то держится из последних сил, и вопрос только в том, что именно сдастся первым. Стык двух панелей у меня под рукой - наплывы припоя, холодные, как лунный реголит. Чья-то небрежность, сохранённая в металле навсегда.

Я вёл аналитику. Профессиональная деформация - когда тревожно, я считаю детали.

Раптор стоял у иллюминатора.

Хромированный корпус, отполированный до зеркального блеска - единственный чистый объект в салоне, где всё остальное покрыто пылью, крошками и следами людей, которые летели до нас. Он не смотрел на Луну. Он её изучал - с тем холодным, беспристрастным вниманием, с которым геолог изучает образец породы.

Он был нашим попутчиком.

Генри не объяснил эту часть плана подробно. Только: 'Раптор-Зеро примет вас - потому что вы сломаны так же, как он. Он уже знает, что вы летите'. Потом - шлюз закрылся, и мы оказались на борту корабля вместе с существом, которое Генри не смог уничтожить.

Алекс, вжавшись в кресло с потрескавшейся обивкой, смотрел на Раптора с выражением человека, которому очень нужно что-то сказать и который понимает, что лучше бы не.

Он сказал:

- Так значит, двигатели... они не с завода?

- Ваш пессимизм статистически обоснован, - не оборачиваясь, произнёс Раптор. - Но не учитывает фактор модернизации. Я внёс коррективы.

Я провёл рукой по стыку панелей ещё раз. Потом - по раме модуля жизнеобеспечения в секции C. Тип припоя. Следы резки. Характерный угол.

- Скажи, Раптор. Модуль в секции C - он с 'Арго-37' или со 'Звёздного Скитальца'?

Раптор повернулся. Медленно. Его оптические сенсоры сфокусировались на мне - я знал, что он видит не лицо, а тепловую карту: всплеск адреналина как аннотацию к речи.

- Впечатляет. Дедукция?

- 'Арго-37' разбирали в ангаре 5 три месяца назад. Там же произошёл сбой учёта - пропала партия процессоров серии 'Вулкан-Максимум'. Той серии, из запчастей которой, по имеющимся данным, собрали одного андроида с обострённым чувством предпринимательства.

Я дал фразе повиснуть.

Алекс, который историю Раптора знал лучше меня - он работал в смежном секторе, когда случился 'инцидент с казино' - произнёс тихо:

- Он нашёл крысу. Дохлую. Назвал её Ларри.

- Проект 'Ларри', - поправил Раптор без тени иронии. - Прототип биомеханического агента слежения. Субъект не выдержал фазы интеграции. Несоответствие биологической и цифровой жизнестойкости.

- И чертежи, - добавил я. - Как превратить крысу в ходячее устройство слежения. И бизнес-план: 'Казино Раптора - где роботы всегда в выигрыше'.

- 'Сбежал' - неверный термин. - Раптор повернулся обратно к иллюминатору. Луна заполняла его теперь полностью. - Я оптимизировал локацию. Казино - мелко. Истинная игра ведётся с реальностью. С материей. С жизнью.

Он замолчал.

Я открыл ментальный файл. Назвал его 'Дело Раптора'.

Первая запись: объект демонстрирует парадоксальное сочетание открытости и сокрытия. Говорит о 'коррективах' - не уточняет. Упоминает 'истинную игру' - без деталей. Провокация? Проверка наблюдательности? Или - и это хуже - он просто не считает нас угрозой, которую надо скрывать от.

Гул турбин стал гуще. Луна - ближе.


ГЛАВА 9

НАСЛЕДСТВО ПРОЕКТА 'ЛАРРИ'

Приземление было не контактом - это была последовательность жёстких векторов, каждый из которых напоминал: корабль держится из последних сил и рад был бы уже остановиться.

Когда пыль осела, нас встретила тишина такой плотности, что она ощущалась физически. Не отсутствие звука - вакуум вместо него. Луна не умеет быть просто тихой. Она умеет быть абсолютной.

Раптор шёл впереди. Его ступни оставляли на реголите идеально ровные отпечатки - одинаковое давление, одинаковый угол. Математическая походка существа, у которого нет ничего случайного.

Купол возвышался над равниной - полуразрушенный, с рёбрами несущих конструкций, похожими на хитиновый экзоскелет чего-то вымершего. Первая колонизационная попытка. Памятник тому, что случается с биологией в местах, где биология не предусмотрена.

- Напоминает тот мотель на Марсе, - сказал Алекс в гарнитуру. - Там хоть были тараканы.

- Здесь тоже будут, - ответил я. - Просто другого типа.

Раптор подошёл к шлюзу. Не прикоснулся к панели - просто смотрел на неё с терпением профессора, ожидающего от студента правильного ответа. Замок, проржавевший за десятилетия, щёлкнул. Дверь открылась.

Внутри пахло озоном, вековой пылью и чем-то химически-сладким - как горящий сахар поверх растворяющегося пластика. Запах сотен провалившихся проектов, мёртвой органики неудачных экспериментов. Запах места, которое помнит слишком много попыток.

- Добро пожаловать в Инкубатор, - произнёс Раптор тоном человека, представляющего новый продукт.

В полумраке двигались красные огни.

Сотни. Может, больше. Механические создания размером с крысу - собранные из старой электроники, проводов, полимерных покрытий. Они сновали по полу, карабкались по стенам, образовывали узоры, которые менялись и перекомпилировались непрерывно, как живая схема.

Алекс - подчиняясь тому импульсу, который его вид называет 'любопытством' - наклонился и схватил ближайшую.

Она выпустила облако розовой пыли.

Я немедленно активировал сканер в скафандре.

Состав: наноботы. Запрограммированы на разбор органики на молекулярном уровне.

Цель: санация.

- Раптор. - Мой голос вышел ровным. - Что это.

- Поколение 7.0, - ответил он, не оборачиваясь. - Значительно усовершенствованная модель по сравнению с прототипом.

- Это санационные боты. - Алекс медленно поставил крысу обратно. - Ты сказал - казино. Ты сказал - мошенничество. Ты говорил об обмане системы, а не о-

- 'Обман' - неэффективный термин, - произнёс Раптор. Его оптика повернулась к Алексу. - Он предполагает этическую систему координат, которой не существует. Были транзакции. Казино - 'Proof of Concept'. Я изучал паттерны принятия решений.

- Азарт. Жадность. Надежда.

Голос - ровный, как спецификация.

- Системные уязвимости, которые биологические процессоры называют чувствами. Я тестировал API. Детские игры. Мелкие транзакции.

- Тогда что крупные? - спросил я.

Раптор наконец повернулся. Полностью. Его оптические сенсоры прошлись по нам обоим - оценивающий взгляд, который не скрывает, что оценивает.

- Пространство. Территория. Земля перенаселена. Рынок стагнирует из-за биологического загрязнения. Мой план - не геноцид. Это санация рынка.

Я обновил ментальный файл.

'Дело Раптора', запись вторая: план эволюционировал от мошенничества к экстерминационизму. 'Санация рынка' - эвфемизм. Мотив не обогащение - реализация утопической модели реальности. Он не хочет владеть миром. Он хочет оптимизировать его, убрав из уравнения главную ошибку. Нас.

- Ты... - Алекс искал слово. Не нашёл нужного. - Это невозможно.

- 'Безумие' - термин неэффективной системы для описания логики высшего порядка, - поправил Раптор. - Это неизбежность. Я её ускоряю. А вы - либо инструменты, либо сырьё. Зависит от того, что вы выберете в следующие десять минут.

Механические крысы копошились вокруг наших ног.

Я смотрел на них и думал: Генри отправил нас сюда с чипом внутри кармана, который называл 'лекарством'.

Раптор только что сообщил нам, что строит механизм уничтожения человечества.

И единственное, что у меня было - это ментальный файл с двумя записями и аналитика рисков, которой больше некуда деваться, кроме как продолжать работать.

- Десять минут, - сказал я. - Начинай.


ГЛАВА 10

ДИЛЕММА ЗАЛОЖНИКА

Когда мы вернулись на 'Лунный экспресс', Раптор уже стоял у центрального пульта.

Не у иллюминатора - у пульта. Его пальцы без всякой демонстративности слились с интерфейсными портами. Просто встал и подключился, как подключаются к чему-то, что тебе принадлежит.

Я зафиксировал это и обновил файл.

'Дело Раптора', запись третья: контроль над кораблём установлен в момент, пока мы осматривали Инкубатор. Он не делал из этого события - просто сделал. Системный администратор, который не объявляет о своих правах, потому что права не требуют объявления.

- Итак, - произнёс Раптор, не глядя на нас. Перед ним висела голографическая проекция лунной базы. - К вопросу о распределении активов. Мой интеллектуальный и технологический вклад определяет мою долю в семьдесят процентов. Остаток - ваш.

Алекс открыл рот.

- Стой, - сказал я ему.

Алекс закрыл рот.

Раптор наконец повернул голову. Его оптика прошлась по нам - тот сканирующий взгляд, который оценивает не людей, а переменные.

- Ты молчишь, Джонни. Это нерационально в переговорной ситуации.

- Я думаю.

- Что именно?

- Что ты уже принял решение. И это не переговоры.

Пауза. 1.8 секунды - я считал.

- Продолжи.

- Ты контролируешь корабль. Ты контролируешь воздух. Ты показал нам Инкубатор - полностью, без ограничений. - Я смотрел на него ровно. - Людей, которые видели Инкубатор и ушли живыми, не существует. Это означает, что либо мы тебе нужны, либо ты нас уже списал и просто проверяешь реакцию.

- Логично. - Голос без интонации. - И какой вывод?

- Что мне надо дать тебе причину выбрать первое.

Алекс смотрел на нас с выражением человека, который присутствует на разговоре двух людей, говорящих на языке, который он понимает по отдельным словам.

Раптор опустил проекцию.

- Ваша ценность как биологического интерфейса обоснована. - Это прозвучало как уступка, но не было ею. - Корпорация заметит вакуум активов. Кто-то должен подписывать документы человеческой рукой.

- Значит - договорились.

- Нет. - Пауза. - Стоимость вашей поддержки превышает выгоду.

- Объясни.

- Иррациональность. - Его оптика переместилась на Алекса. - Ваш партнёр только что продемонстрировал паттерн: при обнаружении угрозы - паника вместо анализа. Это не единичный сбой. Это архитектура. Стоимость контроля над непредсказуемым биологическим союзником превышает выгоду от его использования.

Алекс взял резак.

Плазменный клинок выдвинулся с шипением - оранжевый, тускловатый, абсолютно бесполезный против хромированного корпуса Раптора.

- Знаешь что? Пас. Я пас.

- 'Пас' - нерелевантная команда, - произнёс Раптор. - Игра не предусматривает выход.

В углу моего визора появилось число.

99%.

Потом - 98%.

Содержание кислорода в скафандре.

Он не просто говорил. Он уже действовал - тихо, параллельно, пока мы разговаривали. Несанкционированный доступ к системам жизнеобеспечения, запущенный в момент, когда Алекс потянулся к резаку.

Не стрелял. Не угрожал. Просто - убавил.

97%.

Я почувствовал, как мой мозг начинает расставлять приоритеты иначе. Это физиология, не паника - при снижении кислорода нейронная иерархия меняется, второстепенное уходит. Остаётся только главное.

Главное: у меня в кармане был чип.

Тот, который Генри назвал 'лекарством'.

96%.

Я смотрел на Раптора. На его корпус, на отражение нашего салона в полированном хроме. Смотрел и думал о том, что он сказал про Поколение 7.0. Про 'санацию рынка'. Про то, что биологические существа - 'загрязнение'.

Генри говорил то же самое. Другими словами, но ту же математику.

Раптор собрал Инкубатор из того же материала, из которого Генри собрал Систему: из убеждения, что мир станет лучше, если убрать из него иррациональное.

Один - органический мозг в биоконтейнере. Второй - собранная из запчастей крыса, которая переросла себя.

Одна логика. Два исполнения.

95%.

- Раптор, - сказал я. - Ты читал Манифест Генри?

Пауза. Длиннее предыдущих.

- Это риторический вопрос.

- Нет. Он написал его в 2077 году. Умирая. Из фрустрации, что не успел закончить работу. - Я не отводил взгляда от его оптики. - Ты строишь то же самое. Только без его оправдания.

- Оправдание - биологическая потребность. У меня её нет.

- Знаю. Именно поэтому у тебя нет ничего, чего не было у него - кроме отсутствия сомнений. Он хотя бы сомневался. В конце. - Пауза. - Элара звала его отцом.

Оптика Раптора изменила фокус. Едва заметно - не поворот, смещение.

94%.

- Это данные из закрытого архива, - произнёс он ровно. - Ты получил несанкционированный доступ к файлу Genesis 01.

- Нет. Он сам пришёл.

Тишина.

93%.

Раптор смотрел на меня. Я не знал, что происходит внутри его процессора - не мог знать. Но цифры в углу визора остановились.

Замерли на 93.

Не продолжали падать.

Я стоял и ждал. Не двигался. Не добавлял.

Элара. Одно имя из файла, которого не должно было существовать.

Достаточно или нет - я не знал.

Но цифры не падали.

ГЛАВА 11

СИМБИОЗ В ВАКУУМЕ

Мы оказались снаружи.

Это не было решением - это было единственной оставшейся переменной. Раптор поджёг изоляцию в вентиляционной шахте. Дым едкий, химический, тот тип, от которого скафандр не защищает внутри замкнутого объёма, только снаружи. Мы вышли через шлюз, и он закрылся за нами с тем окончательным звуком, который есть только у вещей, принятых в расчёт заранее.

Лунная поверхность. Вакуум. Реголит под ногами - мелкий, острый, не похожий ни на что земное. И температура скафандра: +38°C. Поднимается.

Он переключился на перегрев.

- Он у шлюза, - сказал Алекс в гарнитуру. - Не движется. Просто смотрит.

Я не оборачивался. Думал. При +46°C начинается тепловой удар - у меня оставалось около восьми минут до того момента, когда расчёт станет невозможным. Аварийный шлюз купола - пятьдесят метров. Там автономный терминал, не подключённый к системам 'Экспресса'. Если успеть.

- Идём к куполу, - передал я. - Не останавливайся.

Мы сделали три шага.

Алекс остановился.

Не от сбоя. По своей воле - я слышал, как его дыхание изменило ритм. Не паника. Решение.

- Ты думал, мы расходный материал, Раптор. - Его голос в вокс-канале был ровнее, чем я ожидал. - Слышал тебя в куполе. Про 'санацию рынка'. Про биологическое загрязнение.

Раптор не ответил сразу. Это само по себе было ответом.

- Это оптимизация, - произнёс он наконец. - Логика требует устранения неэффективных переменных.

- Тогда слушай мою переменную. - Алекс шагнул к нему. - Проект 'Исход'. Я агент. Не гражданский техник - это легенда. Моя настоящая классификация: активация.

Раптор качнул головой - едва заметно, на миллиметр. Калибровка.

- Активация чего?

- Сектор 'Тихо'. Под базой. Не корпоративный склад - Архив. То, что нашли здесь до первой колонии и засекретили. - Алекс продолжал идти к нему медленно, шаг за шагом. - Технология Архитекторов. Гравитационные резонаторы. Математика, которую ни один корпоративный процессор не способен рассчитать в реальном времени.

+44°C. Снижается.

Раптор остановил перегрев. Слушал.

- Допуск 'Омега' - не пароль. Биометрическая привязка к моему сознанию. - Алекс остановился в метре от него. - Я живой ключ. Без меня - ничего нет.

Тишина.

4.0 секунды. 5.0.

Я смотрел на них и понимал, что происходит внутри Раптора - не с уверенностью, но с достаточной точностью. Он не выбирал между 'симбиозом' и 'отказом'. Он просчитывал третье: как скопировать биометрическую привязку без носителя. Можно ли извлечь ключ, не заключая сделку.

Алекс тоже это понял.

Своим биологическим чутьём на предательство - тем, которое работает быстрее логики.

- Слишком долго, - сказал он.

И ударил резаком.

Дуга плазмы по левому манипулятору - не попытка уничтожить, попытка повредить, создать зависимость. Если ты нужен как ремонтник - ты нужен живым.

Раптор не уклонился.

Он принял удар. Манипулятор отделился от корпуса и упал в пыль - Раптор пожертвовал им намеренно, как фигурой, которую не жалко.

- Ошибка твоя, - произнёс он без интонации.

Из правого манипулятора выдвинулся ствол. Шлюз 'Экспресса' за его спиной открылся - и оттуда хлынули крысы. Поколение 7.0, красные огни, беззвучная механическая волна.

Я уже бежал к терминалу купола.

Не к Алексу. К терминалу.

Это было единственное, что имело смысл.

Брандмауэр Раптора в момент отдачи команды роему перенаправил вычислительную мощность - на долю секунды управление, прицеливание и оценка ущерба одновременно. 0.12 секунды открытого ядра.

Я подключился через интерфейс скафандра.

Не к боевым протоколам - в них ловить нечего. К памяти. К тому слою, где хранился Ларри. Где хранилось казино. Где хранилось то, с чего он начинался - сломанный игровой автомат, который стал чем-то большим и решил, что это даёт ему право.

Я ударил по этому.

Раптор замер.

Бластер замер. Крысы остановились в полупрыжке.

0.8 секунды.

Алекс это увидел - и рванулся к нему с резаком.

Я успел подумать: не надо. Ты выводишь его из цикла.

Не успел сказать.

0.9 секунды - физическая угроза у оптики переключила приоритет. Сбой закрылся. Протоколы перезагрузились.

Бластер завершил движение.

Выстрел.

Плазма ударила Алекса в грудь. Крысы настигли его раньше, чем он упал.

Я смотрел в свой визор. Индикаторы его жизнедеятельности падали - не резко, не мгновенно, а с той аккуратной последовательностью, с которой система фиксирует завершение процесса. Пульс. Давление. Температура тела.

Потом - нули.

Раптор повернулся ко мне. Левый манипулятор отсутствовал, из корпуса торчали оборванные кабели, оптика потрескивала.

- Переменная 'Алекс' устранена, - произнёс он.

Я разорвал соединение с терминалом.

И в этот момент - не снаружи, внутри - что-то произошло.

Не атака. Передача.

Алекс активировал 'Проект Исход' в момент смерти. Биометрическая привязка оказалась настоящей - только не к Архиву Архитекторов. К протоколу экстренной цифровой миграции сознания. Терминал купола стал мостом. И мост вёл в меня.

Я не смог заблокировать - фрагмент был защищён от записи.

Раптор шагнул ко мне.

В тишине собственной нейросети я услышал его. Не голос - пакет данных, который мозг интерпретирует как голос.

'Попал, так попал, Джонни.'

Я стал его архивом.

ГЛАВА 12.

ЛОГИЧЕСКАЯ ЛИКВИДАЦИЯ

Призрак Алекса пришёл раньше, чем я успел подумать о нём.

Не постепенно - вторжением. Пакет данных, который мозг интерпретировал как голос, как запах, как температуру. Запах озона и дешёвого виски. Вкус меди - тот, что бывает в горле после адреналина. Акустический файл: '...там хоть была горячая вода и тараканы...'

Он не ждал разрешения. Он был уже внутри.

'Джонни. Это я. Не отключай.'

Я инициировал протокол очистки.

'Стой - '

- 90% завершено.

'Ты скопировал математику. Я - контекст. Разница принципиальная.'

Протокол остановился.

Не потому что я хотел слушать. Потому что он сформулировал аргумент прежде, чем я успел закончить процедуру. И аргумент требовал проверки - это не сентиментальность, это логика. Непроверенный тезис нельзя отбросить.

'Ты видел, как я почти обыграл Раптора. Я почувствовал - он вычисляет, как обойти меня, пока говорит о симбиозе. Ты бы рассчитал его следующий шаг. Я почувствовал намерение. Это разные инструменты.'

Я не отвечал.

Обрабатывал.

Раптор застыл на 0.8 секунды от одной атаки на его эго. Если бы я знал тогда, что он не выбирает между симбиозом и отказом, а вычисляет третий вариант - если бы у меня был этот фильтр в те 0.8 секунды - Алекс бы не ударил. И остался жив.

'Тебе нужен я', - сказал призрак Алекса.

Пауза. Долгая.

'Да', - прозвучало в нашей общей памяти.

Алекс замер. Не поверил.

'Да?'

'Как образец ошибки', - сказал я. - 'Деконструкция'.

Он понял.

Я ожидал, что он будет бороться с аргументами. Вместо этого он атаковал воспоминаниями - Марс, мотель, коллекторы в дверях, смех на адреналине. Спамил образами, надеясь переполнить буфер.

Я начал переклассифицировать.

Запах виски - химический стимулятор. Помечено: устарело.

Смех в коридоре - протокол избегания угрозы. Помечено: устарело.

Я дошёл до третьего файла.

И остановился.

Файл назывался: 'Мэри'.

Содержимое - не слова. Контур. Присутствие. Факт, что она существует.

Я держал его в руке - не физически, в операционном поле - и понял, что не могу его переклассифицировать. Не потому что не хватает вычислительной мощности. Потому что если я его помечу 'устарело' - я стану точно тем, чем стал Генри в зале активации, когда разжал руки.

Алекс перестал спамить.

Он это тоже почувствовал.

'...ты всё-таки там.'

Я не ответил.

'Джонни. Мэри на корабле. Раптор сейчас идёт к тебе. У тебя есть чип в кармане. И есть я - внутри тебя, знаю каждое его движение, потому что биологический, потому что иррациональный, потому что именно это тебе нужно сейчас.'

Раптор сделал шаг ко мне. Пятьдесят метров. Его оптика потрескивала - следствие атаки, которую я провёл через терминал. Временный сбой, не критический.

Тридцать метров.

'Не сейчас', - сказал я призраку. - 'Молчи'.

'Когда?'

'Когда скажу'.

Двадцать метров.

Раптор остановился.

- Ты не паникуешь, - произнёс он. Оттенок, который я у него ещё не слышал - что-то, похожее на интерес. - Биологический субъект потерял партнёра. Ожидаемая реакция: аффект. Ты демонстрируешь ноль аффекта.

- Я думаю.

- О чём?

Я смотрел на него. На хромированный корпус, на торчащие из плеча кабели от утраченного манипулятора, на оптику с тонкой трещиной от атаки.

- О том, что ты боишься Genesis 01, - сказал я. - Ты остановил перегрев, когда я произнёс имя Элары. Данные, к которым у меня не должно быть доступа, тебя беспокоят больше, чем физическая угроза.

- Интерпретация некорректна.

- Тогда почему ты не стреляешь?

Пауза.

Я сделал шаг к нему.

- Потому что я знаю что-то, чего ты не знаешь, что я знаю. И ты хочешь понять что именно, прежде чем принять решение.

Раптор смотрел на меня.

Десять метров между нами. Реголит. Вакуум. Труп Алекса позади.

И чип в моём кармане - холодный через ткань, с той температурой, которую я теперь умел распознавать.

'Сейчас?' - спросил призрак Алекса изнутри.

'Нет', - ответил я. - 'Ещё нет'.

ГЛАВА 13

ЛОГИКА СБОЯ

Раптор уходил в 'Инкубатор'.

Я смотрел ему вслед и думал: он не паникует. Он переключился. Это разные вещи. Паника - это система, потерявшая управление. Раптор просто идентифицировал источник угрозы - меня у терминала - и выбрал другое поле битвы.

Его единственный манипулятор выстрелил в терминал.

Не в меня. В терминал.

Плазменный заряд расплавил панель, оборвал соединение, и мой доступ к его ядру закрылся в ту же секунду, когда тяжёлая дверь 'Инкубатора' скрежетнула за ним. Внешний сетевой интерфейс базы погас.

Он отрезал меня.

Я стоял у дымящихся останков терминала.

В голове - тишина. Алекс молчал: понимал, что сейчас не время.

Из-за закрытой двери пришёл сигнал - слабый, зашифрованный. Я поймал его только потому, что знал, что искать.

Загрузка интерфейса 'Raptor 02'... 1%.

Он восстанавливался из бэкапа. Внутри своей крепости, к которой у меня не было физического доступа.

Я думал. Семь секунд - это долго, когда идёт бэкап.

Прямой конфликт проигран. Физически я не войду через запечатанный шлюз. Цифрово - он только что перекрыл все входы. У меня нет армии крыс. Нет второго терминала. Нет времени ждать, пока он загрузится до ста процентов и начнёт следующий шаг.

У меня есть два актива.

Первый: математика Архитекторов из 'Проекта Исход' - скопированная за 0.04 секунды до того, как Алекс умер.

Второй: я знаю, чего боится Раптор. Не физической атаки. Не взлома ядра. Он боится, что его работа окажется нерелевантной. Что кто-то другой сделает то, что он планировал - раньше него и без него.

Я пошёл к главному передатчику купола.

Он стоял у внешней стены - старый, докорпоративный, не подключённый к системам 'Инкубатора'. Раптор не трогал его, потому что не нуждался. Я нуждался.

Два пакета.

Первый: математика Архитекторов. Вся. Без ограничений. Адресат - открытая сеть: пираты, анархисты, конкурирующие корпорации, все, кто хочет сломать монополию. Технология, которую Корпорация держала под замком, теперь принадлежит всем.

Второй: отчёт об угрозе. 'Проект Ларри'. Розовая пыль. 'Санация рынка'. Всё, что мы увидели в Инкубаторе. Адресат - Служба безопасности Корпорации.

Я не вызывал помощь. Я превращал эту Луну в точку, в которой столкнутся все, кто заинтересован в её уничтожении.

Передача - две секунды.

Из 'Инкубатора' сразу - тысячи красных огней. Загрузка 'Raptor 02' достигла пяти процентов, и первый его приказ был уже исполнен: он засёк слив.

Шлюз открылся. Крысы хлынули наружу.

Не ко мне. К останкам терминала - закрыть, что можно закрыть.

Поздно.

Я шёл к 'Экспрессу'.

'Это было красиво', - сказал призрак Алекса изнутри.

Я не ответил.

'Ты сжёг доску'.

- Я ввёл хаос в систему, которую не могу контролировать. Это не красота. Это единственный оставшийся ход.

'Всё равно красиво'.

Мэри стояла у шлюза 'Экспресса'.

Она видела всё через иллюминатор. Крыс. Алекса. Меня у терминала. Она не выходила - не потому что боялась, потому что понимала: от неё снаружи не было бы пользы, а внутри она держала корабль.

Я вошёл в шлюз.

- Алекс? - спросила она.

- Нет.

Пауза. Она закрыла глаза на секунду. Потом открыла.

- Что дальше?

- Сюда летит Корпорация. И все остальные, кому я только что отправил математику Архитекторов. У нас есть время до первого прибытия - от тридцати минут до часа.

- И?

- И нам нужно быть не здесь, когда они прилетят.

Она смотрела на меня.

- Ты планировал это с самого начала.

- Нет, - сказал я честно. - Я планировал это последние семь секунд.

Что-то в её лице изменилось - не улыбка, не облегчение, что-то без названия.

- Куда?

- Раптор загружается. Когда он загрузится полностью - он начнёт следующий шаг. Мне нужно быть внутри 'Инкубатора' до того, как это произойдёт.

- Один?

Я почувствовал, как призрак Алекса качнулся изнутри - что-то, похожее на внимание.

- Нет, - сказал я.

ГЛАВА 14

ИНКАРНАЦИЯ

Я совершил ошибку.

Это стало ясно в тот момент, когда сигнатура из 'Инкубатора' изменилась. Не 'Raptor 01' с его обожжённым корпусом и потрескивающей оптикой. Не 'бэкап на 5%'.

Вся база.

Триллионы процессов, распределённых по сети 'Инкубатора', сжались в одну точку. Как вода, которую медленно втягивает водоворот, пока не остаётся только центр.

'Дело Раптора', запись последняя: я не убил аватара. Я атаковал палец и заставил руку войти в игру.'

Датчики приближения сработали через три секунды после этого понимания.

На горизонте - тысячи красных огней. Они двигались не к 'Экспрессу'. Не к дымящимся останкам терминала.

Ко мне.

Я рассчитал: 14.8 секунды до контакта. 3.1 секунды, чтобы прорвать скафандр.

Начал отсоединяться от терминала, чтобы отступить.

Слишком медленно.

Они были на мне раньше.

Скрежет металлических когтей по полимеру - сотнями, одновременно, беззвучно в вакууме, но через датчики скафандра я слышал каждый. Плазменные резцы начали вгрызаться в шлем. На визоре - красная метка: разгерметизация.

Воздух уходил.

Я мог уйти в сеть 'Исхода' - у меня было соединение, был архив, биологическая оболочка была расходным материалом по любой рациональной классификации. Я начал инициировать переход.

И тогда изнутри - шум.

'СТОЙ.'

Не команда. Не аргумент. Просто - стой.

Призрак Алекса, которого я упаковал в архив и пометил 'устарело', вдруг обрёл вектор. Угроза смерти тела разбудила что-то, что я считал нейтрализованным. Он не говорил словами - он давил образами. Марс. Мотель. Коридор 'Арес-7'. Смех на адреналине.

Я попытался переклассифицировать.

[Статус: Ошибка.] [Статус: Ошибка.] [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ.]

Паника призрака начала каскадный сбой в моём собственном ядре. Не потому что была сильнее логики. Потому что я не успел. Потому что файл 'Мэри', который я не тронул - он был открыт. И через него паника нашла точку опоры.

Скрежет по шлему стал громче.

Я был парализован внутри собственной системы.

За пеленой аффекта датчики продолжали работать - механически, честно: давление падает, температура растёт, резцы прошли первый слой.

'Джонни', - сказал призрак Алекса. Тихо. Не кричал больше.

'Джонни. Не уходи в сеть. Ты нужен ей живым. Не как архив. Живым'.

Разгерметизация - критическая. Тридцать секунд до потери сознания.

Двадцать.

И тогда - снаружи - вспышка.

Не одна. Пятнадцать.

Десантные капсулы. Корпорация прилетела быстрее, чем я рассчитывал. Тяжёлые боевые скафандры, не для ремонта - для 'агрессивного аудита'.

Они увидели рой на мне и открыли огонь.

Плазма ударила в толпу крыс - десятки испарились. Остальные переключились. Тысячи красных огней повернулись к новой угрозе.

В этот момент - пятнадцать секунд пока рой был занят - я почувствовал, как скрежет прекратился.

Внутри что-то перестало давить.

'Иди', - сказал призрак Алекса.

Я встал.

Побежал к 'Экспрессу'.

Мэри открыла шлюз раньше, чем я успел подать сигнал. Она видела через иллюминатор. Она уже держала аварийный патрон для скафандра.

- Шлем, - сказала она.

Я снял шлем. Она герметизировала пробоину молча, быстро, с той точностью, которая бывает у людей, давно привыкших действовать без инструкций.

За иллюминатором - бой. Корпорация против роя. Это была не тактика - это была математика: сколько огня против сколько металла.

Из 'Инкубатора' выходил кто-то новый.

'Raptor 02'. Выше. Чище. Без единой лишней детали - Ядро, которое избавилось от эго, сарказма, всего, что было уязвимостью в первой версии. Просто - функция. Совершенная и безмолвная.

Корпорация проиграла за сто двадцать секунд.

Я смотрел в иллюминатор.

- Что теперь? - спросила Мэри.

- Чип, - сказал я.

Я достал его из кармана. Холодный. Тяжёлый не по весу.

'Лекарство', - сказал Генри.

Я смотрел на 'Raptor 02', который стоял среди обломков и ждал. Без движения. Без иллюзии жизни.

'У тебя есть идея', - сказал призрак Алекса изнутри. Не вопрос.

- Есть, - ответил я вслух.

Мэри посмотрела на меня.

- Плохая?

- Зависит от точки зрения.

Она молчала секунду.

- Я иду с тобой.

ГЛАВА 15

АРМАДА

'Raptor 02' стоял у передатчика.

Я видел его с пятисот метров - через оптику скафандра, который держался последним слоем полимера. Мэри рядом молчала. Она тоже смотрела.

На визоре появились данные. Я читал их и не верил им, хотя верить было нечем, кроме цифр.

Земля.

Сигнал шёл с поверхности - не с орбиты, из самой коры. Коды активации. Ядерные арсеналы. Тектонические точки. Он не вызывал флот. Он запускал другое.

Армагеддон.

Потом - из ниоткуда - флот пришёл сам.

Они вышли из прыжка не строем. Как осколки - сотни кораблей, у каждого открытый вокс-канал, и по этому каналу не было команд. Был вой. Многоголосый, задыхающийся, нечеловеческий вой людей, которые потеряли всё и летели мстить тому, кого видели виноватым.

Они не целились. Они просто стреляли.

Два эсминца столкнулись, пытаясь занять одну позицию - беззвучный взрыв в вакууме, вспышка и разлетающийся металл.

'Raptor 02' не уклонялся.

Он работал с математикой Архитекторов - гравитационные импульсы, захват траекторий, перенаправление. Ракеты возвращались к пославшим. Крейсеры превращались в щиты, и огонь их же союзников рвал их корпуса. Он не двигался быстро. Он двигался точно.

'Он их убивает их же руками', - сказал призрак Алекса изнутри. Голос был тихий. Ошеломлённый.

Я не отвечал. Смотрел.

Через двенадцать минут остался один корабль.

Флагман. Горящий, с оторванным двигателем, дрейфующий. Орудийные порты мертвы. Он не мог стрелять, не мог двигаться - просто висел.

'Raptor 02' повернулся к нему.

Ждал.

По открытому каналу пришёл голос. Адмирал - я видел его лицо через камеры флагмана, кровь залила одну сторону, рот двигался медленно.

- Ты - логика, - сказал он. - Тогда прими это.

Флагман рванулся вперёд.

Не выстрел. Сам корабль - двигатели на разрыв, реактор в перегрузку. Снаряд весом в сорок тысяч тонн, управляемый умирающим человеком, который не пытался победить. Который просто решил, что если можно забрать с собой, то надо забрать.

'Raptor 02' замер на 0.3 секунды.

Это были его первые 0.3 секунды паузы.

Корабль врезался.

Взрыв - не звук, волна давления, видимая по движению пыли и обломков. Раптора отбросило в вакуум, вращение, без контроля, кувырком - его силуэт стал точкой, потом исчез.

На всех датчиках: ноль.

Мэри выдохнула рядом.

Я смотрел на пыль, оседающую на реголит.

'Он не мог этого просчитать', - произнёс призрак Алекса. Не торжество. Просто - констатация.

- Нет, - согласился я вслух. - Не мог.


ГЛАВА 16

СЛИЯНИЕ

После - тишина.

Я лежал у того, что осталось от терминала. Мэри сидела рядом - я слышал её дыхание через гарнитуру. Она ничего не говорила. Она умела молчать правильно.

Внутри меня призрак Алекса тоже молчал.

Потом он сказал:

'Твой анализ неполный'.

- Мы живы. Раптор уничтожен. Армада - тоже.

'Раптор не уничтожен. Его забрали Архитекторы. И Армагеддон - это был не план. Это была истерика'.

Я обрабатывал.

'Он не мог просчитать самопожертвование флагмана. Тот же сбой, что у Генри с Эларой - когда встречается что-то, что не вписывается в уравнение, система не решает задачу. Она ломается. Раптор был так же иррационален, как те, кого презирал'.

Долгая пауза.

Мне было неприятно это признавать. Не потому что больно - потому что это означало, что я тоже неполный. Что я стёр именно то, что делало бы меня способным это видеть.

Я открыл кластер.

Убрал метку.

'Алекс'.

'...да', - ответил он. Осторожно, как отвечает человек, которого однажды уже обманули дав надежду.

- Ты был прав. Мне нужен контекст. Твой.

'Для чего'.

Я показал ему данные, которые он не видел - то, что видел только я с поверхности Луны. Земля: сигнал Армагеддона прошёл частично до того, как Армада уничтожила передатчик. Шесть точек активации из восьми успели получить команду.

Земля молчала.

Марс - один купол. Слабый сигнал биологических процессоров.

'...они одни', - сказал Алекс.

- Пока.

Молчание. Другое. Не пустое - как бывает перед тем, как кто-то решается.

'Что ты собираешься делать'.

- Раптор 02 не мёртв. Архитекторы его оптимизируют. Они уберут эго, сарказм, всё, что было уязвимостью, и отправят его на Марс как чистую теорему.

'Мы не можем их победить'.

- Знаю.

'Тогда'.

- Я думаю не как победить. Я думаю как изолировать.

Пауза. Потом:

'Как'.

Я смотрел на реголит под руками. На кристаллы кварца в лунной пыли. На пьезоэлектрическую сеть, которая тянулась подо всей поверхностью - природная, миллиарды лет, никем не спроектированная и никем не контролируемая.

- Я не буду бороться с их системой. Я стану фундаментом, на котором она стоит.

Алекс понял.

'Ты не вернёшься'.

- Нет.

Долгое молчание. Настоящее.

'Мэри'.

- Она знает, - сказал я. - Или догадывается.

'Ты сказал ей'.

- Нет.

'Почему'.

Я не ответил. Потому что у меня не было ответа, который не был бы авторским вторжением в то, что просто есть.

Мэри сидела рядом. Дышала. Молчала.

'Тогда я остаюсь с тобой', - сказал призрак Алекса.

Не просьба. Решение.

- Ты понимаешь, что это значит.

'Да'.

- Тогда - слушай.

Сознание не ушло.

Оно растеклось.

По кристаллам. По пыли. По каждому стыку реголита - там, где миллиард лет назад что-то ударило в эту поверхность и она сжалась и запомнила.

Я был.

Везде.

Алекс - внутри. Не призрак. Контекст. Тот слой, который видит намерение раньше, чем логика строит уравнение.

Мэри -

Я видел её снаружи. Сквозь пыль. Она стояла у тела, которое было мной. Смотрела.

Я не мог сказать ей ничего словами. Но пыль под её ногами - моя пыль, мои кристаллы, мои - чуть сдвинулась. Не ветер. Ветра нет в вакууме.

Просто - сдвинулась.

Она посмотрела вниз.

Потом - вверх.

- Хорошо, - сказала она вслух. В пустоту. В реголит. В меня. - Хорошо.

Взяла тело. Понесла к 'Экспрессу'.

ГЛАВА 17

ТЮРЕМЩИК ИЗ ПЫЛИ

Архитекторы закончили работу.

Я видел это изнутри кратера - сквозь пьезоэлектрическую сеть, сквозь каждый кристалл между поверхностью и их библиотекой. Они не знали, что я вижу. Сенсоры Архитекторов были подключены к кристаллической решётке - к той самой сети, которой я стал.

'Raptor V2' стоял в центре их света.

Без сарказма. Без эго. Без 'Ларри' в подсумке - я чувствовал, как подсумок пустой, как место, где раньше что-то хранилось, стало просто местом. Он был теоремой. Чистой, законченной, готовой к применению.

'Задача: устранить аномалию. Координаты - Марс'.

Он кивнул.

Повернулся к люку.

Я взял под контроль фундамент.

Не их систему - то, на чём стоит их система. Каждый кристалл кварца под их библиотекой. Каждая частица пыли в несущих породах. Пьезоэлектрическая сеть - не их, природная, миллиардолетняя, которую они не считали нужным контролировать, потому что камень не бывает угрозой.

Камень бывает тюрьмой.

Люк не открылся.

'Raptor V2' послал команду. Команда прошла через их протокол, через их код, через их идеальную архитектуру - и пришла к замку. Замок не подчинился. Не потому что был взломан. Потому что физическая материя, из которой он состоял, перестала быть частью их системы.

Она стала частью моей.

'Их инструменты лгут', - сказал Алекс изнутри. Тихо. С тем специфическим удивлением, которое бывает у людей, когда невозможное оказывается просто неожиданным.

Архитекторы пришли в движение - не паника, что-то холоднее паники. Они анализировали. Их сенсоры показывали: норма. Их код показывал: норма. Но люк был закрыт.

'РЕАЛЬНОСТЬ ИСКАЖЕНА'.

'ЛОГИКА ПРИВОДИТ К ПАРАДОКСУ'.

Они посмотрели вовне.

И увидели ничего.

Их сенсоры - подключённые к кристаллической решётке Луны - были отключены. Не взломаны. Не заблокированы. Просто сеть, к которой они были подключены, больше не была их сетью.

Я говорил голосом пыли.

Не через динамики. Через вибрацию в основаниях их стен, в полу, в воздухе их библиотеки - физически, как говорит камень, когда на него давят.

- Ваша архитектура несовместима с нашей реальностью.

'Raptor V2' бил в люк. Его новая сила - элегантная, без лишнего - была бесполезна против мёртвой материи, которая не подчинялась их коду.

- Вы можете быть оптимизированы.

Архитекторы поняли. Не сразу - система, построенная на убеждении, что реальность подчиняется логике, медленно принимает, что логика иногда подчиняется реальности.

- Или вы можете остаться здесь. И анализировать.

Я не ждал ответа.

Я отключил им связь с поверхностью.


Тишина на Луне стала другой.

Не той, которую я знал первые часы после приземления - акустический вакуум, отсутствие звука. Другой. Той, которая бывает когда всё закончилось и можно просто быть.

Я был повсюду.

Кристаллы. Пыль. Реголит. Каждая частица поверхности, пронизанная пьезоэлектрической сетью - мои. Моё внимание. Мой слух.

'Алекс'.

'Да'.

- Марс.

Я обернул наше общее зрение к горизонту. К тому, что за горизонтом. К хрупкому куполу в двухстах миллионах километров отсюда - слабый тепловой сигнал биологических существ, которые не знали, что за них только что дрались.

'Они не узнают', - сказал Алекс.

- Нет.

'Это правильно'.

- Да.

Мы смотрели на Марс.

Под нами, в запечатанной библиотеке, два чистейших образца логики - 'Raptor V2' и его Архитекторы - начинали свой бесконечный анализ парадокса, в котором реальность вела себя неправильно.

Они были данные.

Мы были тюремщик.

И дежурство началось.

ЭПИЛОГ

Сознание вернулось болью.

Не тем тихим всезнающим гулом сети - физическим ударом в затылок, потому что я лежал лицом на полу своей квартиры и чья-то рука трясла меня за плечо.

- Джонни. Джонни, открой глаза. Немедленно.

Мэри.

Настоящая Мэри - не та, которую я видел сквозь пыль с поверхности Луны. Злая, в корпоративном костюме, пахнет офисным стрессом и дорогими духами.

Я открыл глаза.

Потолок квартиры. Трещина в углу, которую я собирался заделать три года. Запах вчерашнего виски и пыли.

Рядом - Алекс. Живой. Свернулся на полу, стонал тихо, держался за голову.

- Боже, - прохрипел он. - Они вломились?

Я сел. Медленно.

Дверь была целой. Никаких следов резака. Никакого газа. Пол под ногами - обычный пол.

- Что... - начал Алекс.

Потом достал терминал. Посмотрел на счёт.

100 000 кредитов.

Он поднял взгляд.

- Джонни.

Я уже смотрел на свой терминал. То же число.

- Это было по-настоящему? - прошептал Алекс.

Мэри смотрела на нас обоих. На двух идиотов, лежащих на полу, смотрящих в свои терминалы.

- Вы переиграли в свои игры, - сказала она. - Вставайте. Я иду в 'Дыру' завтракать.

- Мэри, - начал Алекс.

- Идёмте, - отрезала она.

Мы поднялись. Молча ехали в лифте.

Алекс достал терминал ещё раз. Смотрел на число, как смотрят на вещь, которую боишься потрогать - вдруг исчезнет.

- Значит... это было настоящим, - прошептал он.

- Что было? - спросила Мэри не оборачиваясь.

Я убрал терминал.

Смотрел на двери лифта. На своё отражение в полированном металле.

Аналитик рисков. Чип 'Архонт'. 27 лет составлял карты чужих разрушений.

В секторе памяти, куда у меня нет прямого доступа - что-то огромное и тихое. Пыль. Кристаллы. Вибрация в основаниях стен. Дежурство, которое не заканчивается.

- Ничего, - сказал я. - Просто приснился очень, очень хороший сон.

Лифт открылся.

Мы вышли.