# История профессора Горяева. 29 Июня

Михаил Юрьевич Васильев

35-летний заведующий лабораторией генетики, университетский профессор Андрей Горяев, до сих пор живет в общежитии студенческого городка. Его быт абсолютно не устроен. Все, что у него есть - это его работа. В ходе исследований в рамках одного из полученных университетом грантов Горяев обнаруживает генетический феномен. Это может полностью изменить современные представления о происхождении и развитии жизни. Андрей даже не представляет, во что он будет вскоре втянут... В силах ли человек победить собственные страхи? Может ли он отказаться от своей мечты, от дела всей своей жизни ради настоящей любви и благополучия других? Что действительно и единственно важно? Любовь, Карьера, Собственная безопасность - ради чего стоит жить? Рассматриваем наш реальный мир, он гораздо интереснее и неоднозначнее чем многим кажется. Мы являемся современниками совершенно фантастических событий. Давайте смоделируем возможную ситуацию на основе трендов развития науки, общества, реальных событий и действительных историй о человеческих чувствах... и попробуем в ней разобраться...

Васильев Михаил Юрьевич

История профессора Горяева. 29 Июня

Origin: http://samlib.ru/w/wasilxew_mihail_jurxewich/professorgoryaevstory-20.shtml

Создан: 02/10/2013, изменен: 19/12/2013, 247k

Статья: Приключения

35-летний заведующий лабораторией генетики, университетский профессор Андрей Горяев, до сих пор живет в общежитии студенческого городка. Его быт абсолютно не устроен. Все, что у него есть - это его работа. В ходе исследований в рамках одного из полученных университетом грантов Горяев обнаруживает генетический феномен. Это может полностью изменить современные представления о происхождении и развитии жизни. Андрей даже не представляет, во что он будет вскоре втянут... В силах ли человек победить собственные страхи? Может ли он отказаться от своей мечты, от дела всей своей жизни ради настоящей любви и благополучия других? Что действительно и единственно важно? Любовь, Карьера, Собственная безопасность - ради чего стоит жить? Рассматриваем наш реальный мир, он гораздо интереснее и неоднозначнее чем многим кажется. Мы являемся современниками совершенно фантастических событий. Давайте смоделируем возможную ситуацию на основе трендов развития науки, общества, реальных событий и действительных историй о человеческих чувствах... и попробуем в ней разобраться...

____________________________________________________________

ИСТОРИЯ ПРОФЕССОРА ГОРЯЕВА

Человек, живущий в самом непосредственном настоящем,

стоит на вершине или на краю мира: над ним небо, под ним все человечество

с его теряющейся в тумане древности историей, перед ним бездна будущего.

К. Юнг

Часть первая

ГИПОТЕЗА

По-видимому, мы являемся свидетелями процессов определенных типов потому, что процессы других типов протекают без свидетелей.

А. Зельманов

12 марта - Коллеги, давайте повнимательнее! И опустите кто-нибудь шторы! - нервно рявкнул Горяев.

Яркое солнце и шум, доносящийся с улицы, всегда раздражали его, когда надо было сосредоточиться.

- Мы четвертый раз не можем сделать простейшее!

- Андрей Сергеевич, ну сами на это посмотрите, - взмолился один из аспирантов, - результат ведь получается один и тот же.

- Ладно, - напряженно улыбнулся Горяев. - На сегодня все.

Полчаса, и в помещении лаборатории генетики он остался один. В образовавшейся тишине, неприятно потрескивая, гудела одна из ламп подсветки.

- Довольно странный результат, и он повторяется, - Горяев сосредоточенно думал, механически медленно покачиваясь на стуле. - Да нет, ошибки быть не может, мы все делаем правильно...

-Ну, хорошо, если это действительно так, то получается, что...

- Андрей Сергеевич, - голос секретарши прервал его, - Вы здесь?

- Добрый день, Аня.

- Андрей Сергеевич, не можем до Вас дозвониться, у Вас что-то с телефоном, - эмоционально вещала энергичная девушка. - Зайдите, пожалуйста, в деканат. Вы же с Николаем Семеновичем сегодня договаривались обсудить вопросы по плану исследований. Ваш заведующий кафедрой уже там. Ждут только Вас!

- Да, Аня, спасибо, я уже иду, - ответил Горяев, поднимаясь со стула и направляясь к выходу.

"Вот черт! Совсем вылетело из головы, - думал он, подходя к двери деканата, - нужно сосредоточиться, а голова совершенно забита другим".

Рядом не переставая что-то жужжала секретарша. Он машинально кивал, делал вид, что слушает, продолжая размышлять о своем.

"Получается, что эти участки несут совершенно определенные функции...",- крутилось в его голове.

Он взялся за старомодную ручку двери кабинета декана, потянул тяжелую дверь на себя. Наконец-то приторное жужжание секретарши осталось позади.

- Проходите, Андрей Сергеевич, - декан был явно раздражен его опозданием.

- Добрый день. Извините, Николай Семенович, пришлось задержаться в лаборатории, - сожалеющим тоном начал Горяев.

- Мы с Сергеем Петровичем обсудили уже некоторые моменты по учебному плану, - произнес декан, в конце фразы посмотрев на заведующего кафедрой генетики, сидевшего с каменным выражением лица. - Но сейчас в большей степени меня интересует состояние дел по исследованиям, проводимым лабораторией генетики в рамках полученного гранта. Научный совет вскоре попросит представить результаты, а Вас, Андрей Сергеевич, очень сложно поймать...

Речь декана носила весьма эмоциональный характер. Он явно был раздражен.

Андрею же всегда было жалко потраченного таким образом времени. Ты устал, ты знаешь все то, о чем будет идти разговор, знаешь, как и что тебе делать. Но вместо того чтобы заниматься делом, ты вынужден слушать разговоры о том, как это сделать.

Общие вопросы, общие ответы - на этот раз все продлилось минут сорок.

"Ну, наконец-то", - выдохнул Горяев, когда совещание закончилось.

Уже в дверях его догнали слова декана:

- Андрей Сергеевич, еще раз обращу Ваше внимание, что мутагенез в условиях канцерогенно-опасного производства это именно та тематика, которая, учитывая наши возможности и специфику, должна быть отработана нами безупречно! Помните, безупречно! И не забывайте, что от успеха исследований зависит репутация всего факультета, не говоря уже об итоге года работы лаборатории под вашим руководством!

Шел седьмой час, в лабораторию возвращаться не было смысла. Он устал.

"Поеду домой", - решил Горяев.

Как назло, долго не было автобуса; Андрей ждал уже минут двадцать. Рядом под козырьком остановки весело болтали студентки.

Из головы не выходили результаты исследований.

Наконец подошел автобус, раздался короткий шипящий звук пневматики, стук открывающихся дверей; заведующий лабораторией, не спеша, прошел по салону и сел сзади у окна.

Машинально прислонившись головой к стеклу, он снова погрузился в свои мысли.

"За последний год сведены данные по нескольким тысячам человек, - он словно пытался сам себя в чем-то убедить, - результаты многолетнего мониторинга мутаций хромосом... Проделана колоссальная работа. Всего более 20 территорий, с интенсивным загрязнением среды...это фактически весь федеральный округ..."

"В итоге, помимо вполне прогнозируемых результатов, такой вот своеобразный "подарок", - крутилось в голове Горяева. - Вероятно, эти участки могут в значительной степени определять базовые механизмы и возможности адаптации организма. А возможно, это и есть их основная функция..."

Звук открывающихся дверей, сменив толчок остановившегося автобуса, вырвал его из потока размышлений.

"Вот черт, - у Андрея было пару секунд, чтобы сориентироваться в реальности. - Моя остановка!"

"Хорошо бы проверить это в других условиях", - мысленно подытожил он, выпрыгивая из салона автобуса.

По дороге к общежитию Горяев зашел в магазин - нужно было купить что-то на ужин. Да, в свои тридцать пять он жил в общежитии университета. История далеко не уникальная - приехал из маленького городка, поступил, закончил, остался на кафедре, защитил кандидатскую, затем докторскую...

То, чем он занимался, нравилось ему. То, что это не приносило достаточно денег, огорчало, но не настолько, чтобы бросить. В этом смысле, он, наверное, был оптимистом - всегда хотел заниматься наукой и верил, что рано или поздно будет за это вознагражден.

И вот сейчас ему, возможно, дается такой шанс - этот неожиданный, удивительный результат исследований!

Металлом щелкнул отперевший дверь замок. Наконец он дома.

Ужин, подогретый в микроволновке, затем горячий, почти обжигающий, душ и спать в девять. Труднее всего было заставить себя не думать о результатах анализа, переключиться на то, что поможет заснуть. Ему обязательно нужно было хорошо выспаться..... 13 марта С самого утра шел мелкий снег. Пасмурно, небо было затянуто тяжелыми серо-белыми облаками. В такую погоду всегда хорошо спиться.

"Вчера солнце, сегодня снег, с погодой в этом году твориться черт знает что", - мысленно пробурчал Горяев, заходя в здание университета. Он взглянул на часы. Двенадцать минут десятого - это значило, что он опаздывал.

Отряхивая снег с пальто, он быстро прошел к лифту и нажал кнопку 3-го этажа. Затем уже из лифта по коридору направо. Под ногами постукивали старые, местами выбитые дощечки дубового паркета.

Энергично распахнув дверь лаборатории, Андрей громко произнес:

- Доброе утро, коллеги! Прошу прощения, задержался. Надеюсь все в сборе?

Несмотря на пасмурную, снежную погоду, а может и благодаря этому, чувствовал он себя хорошо. Он отлично выспался. Кроме того, в такие моменты окружающее словно приглушает звуки и краски, ничто не отвлекает, не мешает сосредоточиться на работе. А у него было над чем поработать.

Почти без паузы, не дожидаясь ответа сотрудников лаборатории Горяев, призывно резюмировал:

- Тогда начнем! И убедительная просьба ко всем максимально ускориться. Вчера я имел неприятную беседу с руководством факультета. У нас действительно осталось не так много времени, а сделать предстоит достаточно!

Сотрудники приступали к работе, постепенно все погрузилось в привычную атмосферу.

Горяев, пользуясь положением руководителя, мог сосредоточиться исключительно на интересующих его вопросах, и в настоящий момент он был полностью поглощен результатами, полученными у нескольких человек при обследовании населения "зоны одиннадцать". "Зона одиннадцать" представляла собой территорию интенсивного заражения среды выбросами действующего там химического комбината. Многолетнее действие загрязняющих веществ проявилось в различных хромосомных мутациях, выражающихся в многочисленных патологиях среди местного населения. Результаты по большинству обследованных удручали, но являлись вполне предсказуемыми.

Но эти несколько, точнее пятеро были по-своему уникальны. Это были дети от двух до пяти лет. Состояние двоих - мальчиков двух и двух с половиной лет можно было, вероятно, описать врожденным иммунодефицитом. Их организм характеризовался крайне высокой восприимчивостью к инфекциям. Трое остальных - два мальчика и девочка возрастом от трех до пяти лет, напротив, обладали повышенной сопротивляемостью к инфекционным агентам и воздействию канцерогенов. Фактически у них не было выявлено никаких патологий. Они были абсолютно здоровы.

- Андрей Сергеевич, сводные данные по работникам металлургического готовы, - в его сторону повернулся молодой светловолосый аспирант в смешных круглых очках.

- Да, отлично, Алексей, подождите, я чуть позже посмотрю, - машинально ответил Горяев, просматривая на своем мониторе очередную страницу материалов анализа по одиннадцатой зоне.

Уникальность же феномена заключалось в том, что хромосомные мутации обнаруженные у первых двух, были противоположны тем, которые имели место у последних. Те участки хромосом, которые отсутствовали у первых, дублировались у последних. При этом, с высокой вероятностью, все это были элементы, содержащие некодирующие или, как их еще называют, "мусорные" участки ДНК.

И теперь, он мог предположить, что эти участки не просто небесполезны, но определяли возможности адаптации организма этих детей.

К сожалению, условия лаборатории университета и стоящие перед ним задачи не позволяли ему провести более детальный анализ.

Но у него была возможность предположить подобное, а уже одно это было удачей. Это уже как минимум готовый материал для статьи.

Фактически он наблюдал неописанный ранее феномен. И если его догадки полностью подтвердятся, то это настоящий прорыв. Ему, как исследователю, осознание этого факта было крайне приятно. 18 марта - 6 апреля Несколько следующих недель прошли как один день. Проведение лекций, работа в лаборатории, подготовка статьи. Ощущение того, что он первым узнал о чем-то очень важном, не покидало его все это время и, более того, как-то по новому окрасило, обогатило восприятие им жизни и словно придало ему сил. 7 апреля Горяев поднялся на второй этаж. На встречу ему по коридору буквально летела все та же энергичная секретарша Аня.

- Андрей Сергеевич, здравствуйте, хорошо, что я вас встретила! - улыбаясь, пропела она, поравнявшись с Горяевым. - У меня для вас отличная новость - вчера утвердили план мероприятий, Вы летите на конференцию в Осло!

- Побольше бы таких новостей, сразу хочется жить - пошутил он в ответ. - Пойду собирать чемоданы!

Хихикнув, Аня весело полетела дальше.

Придя на кафедру, Андрей первым делом включил компьютер и проверил свою электронную почту. "Есть!" Пришел ответ по окончательной редакции его статьи от одного из немецких научных изданий. Немцы ставили его статью уже в следующий номер.

"Сразу две хороших новости! Такое приятное утро, тем более на работе, бывает не часто",- иронично усмехнулся Горяев.

Участие в конференции подобного уровня давало ему прекрасную возможность прокомментировать результаты исследований, которые занимали его в течение последнего времени.

Раздался телефонный звонок. Старый советский аппарат издал отвратительный режущий звук. Голос декана в трубке попросил зайти вечером для обсуждения вопросов подготовки к конференции.

Сегодня Горяев читал две лекции у третьекурсников. Значит потом надо еще зайти в деканат и затем успеть в лабораторию.

Уже поздно вечером, оставшись в лаборатории один, он закончил просматривать готовую часть материалов исследования. Обработано было примерно две трети от общего объема. Допив успевший уже остыть кофе, о котором он забыл, Горяев встал и подошел к окну.

Итак, до начала конференции оставалось чуть больше месяца, а ему нужно было подготовить не только материалы презентации, но закончить работы по гранту. Руководство факультета категорически настаивало на этом.

"Значит, продолжим ночевать на работе", - наблюдая в окно за огнями проезжающих вдали машин, саркастически подумал Горяев. И затем вслух, уже с улыбкой, произнес:

- Ну что ж, я специалист по таким вопросам...

Несмотря на чрезвычайно жесткий, уже в течение нескольких последних недель, рабочий ритм, подобная перспектива на ближайший месяц его не раздражала. Наоборот, в эти дни все, что он делал, как никогда раньше приобретало смысл. Может быть, именно сейчас, впервые за все время, он по-настоящему ощущал себя ученым. 15 мая Будильник прозвенел в четыре тридцать утра и не то чтобы разбудил его, а скорее помешал заснуть. Дело в том, что домой Андрей вчера пришел около двенадцати. Нужно было еще собрать вещи, не забыть материалы - лег уже ближе к двум. Уснуть по-настоящему так и не получилось, скорее дремал. Так бывает, когда долго и напряженно думаешь над чем-то, как следствие, даже, несмотря на крайнюю усталость, не можешь заставить себя расслабиться. А у него был очень сложный месяц. И сегодня предстоял тяжелый день. Прямых рейсов из местного аэропорта в Норвегию не было, поэтому они летели самым ранним рейсом на Москву, а там уже пересадка, и через три часа вылет в Осло.

Андрей поднялся и, потирая глаза руками, зевая, прошел в ванну; посмотрев на себя в зеркало, печально улыбнулся. Все признаки хронической усталости на лицо. Чего стоили только эти темные круги под глазами. Умылся, затем завтрак - кофе и пара бутербродов. Через пятнадцать минут он уже сидел в такси, ожидавшем его у подъезда. Далее сорок минут по еще почти пустой дороге в аэропорт. В машине не заметно для себя он все же уснул.

- Приехали, дальше мне нельзя! - разбудил его смеющийся голос таксиста.

В здании аэропорта Андрей был приятно встречен отсутствием очереди у стоек регистрации на его рейс.

Зарегистрировавшись и пройдя предполетный контроль, он обнаружил в телефоне пришедшее полчаса назад сообщение. Декан с остальными вылетающими ждал его на втором этаже, в баре зоны отлета.

Людей в зале было немного, и Андрей сразу заметил компанию из четырех человек, сидящих за столом у окна.

Декан, в дорогом серого цвета костюме, как всегда в галстуке, что удивительно, пил пиво.

Остальные ограничились кофе. С ними летели еще двое сотрудников из университета и один малознакомый ему, кажется чиновник, из областного департамента образования. Что он тут делал, Горяеву было не совсем понятно.

- Андрей Сергеевич, ну наконец-то, мы уже стали волноваться, - слега саркастически произнес декан, поправив узел галстука. - На сообщение не отвечаете...

- Доброе утро, Николай Семенович, только сейчас увидел, - Андрей сел на свободный стул. Поприветствовав остальных, он заказал зеленый чай у подошедшей девушки официантки.

- Сергей Валентинович, - декан представил ему чиновника департамента образования. - Заместитель начальника управления инновационных проектов и программ.

Заместитель начальника был круглолицым, слегка лысоватым мужчиной лет 55ти. Андрей вспомнил, что видел его в прошлом году на расширенном заседании у ректора.

Через четверть часа объявили посадку. Их было пятеро, получалось, что Андрей совершенно удобно мог сесть отдельно, чего ему, в общем, и хотелось.

Весь полет он проспал, организм, наконец, взял свое.

В Шереметьево, ожидая посадку, все переключились на пиво (декан сказал, что надо снимать напряжение). Чиновник из отдела образования оказался довольно веселым мужиком, пил больше всех, постоянно рассказывал анекдоты и вообще смотрелся забавно с кружкой пива в руке.

В самолете Андрей дождался обеда и затем опять проспал до посадки.

Когда шасси Боинга, первым легким толчком коснулись посадочной полосы аэропорта Гардермуен, было около семи вечера. В поезде из аэропорта до центра Осло дремали уже все.

Добравшись, наконец, до гостиницы и придя в номер, Андрей с удовольствием принял теплый душ. После чего отправился в постель; сиденья самолета все-таки не могут быть ее полноценным заменителем. Уже лежа в кровати, он немного посмотрел телевизор. Доклад Горяева стоял в утренней программе завтрашнего дня конференции, значит вставать снова надо рано утром, поэтому телевизор вскоре был выключен. А усталость от перелета и ощущение расслабленности после душа довольно быстро погрузили его в сон.

Утром, за завтраком в ресторане гостиницы он встретился с остальными, не было только веселого чиновника, он еще "не выздоровел" после вчерашнего вечера.

Мероприятия секции, в которой они участвовали, посвященной патологиям, связанным с загрязнением окружающей среды, проходили непосредственно в аудиториях университета Осло. Доклад Андрея был вторым, поэтому, зарегистрировавшись, он сразу же пошел готовиться.

Еще до начала презентации Горяев ощутил достаточный интерес к его теме со стороны многих собравшихся. Буквально за неделю до начала конференции вышла его статья, что, видимо, способствовало повышению внимания к его персоне. Андрей не ошибся в своих предположениях.

В итоге сам доклад занял около часа и примерно еще час он отвечал на вопросы аудитории. После чего продолжил общаться с интересующимися уже в отдельном порядке.

Предельно довольный результатом, но немного уставший от интенсивного общения, ужину с коллегами он предпочел прогулку по весенней норвежской столице. Впереди было еще два многообещающих дня, и Андрей хотел оставить немного сил и для них.

Новое здание оперы - белоснежный холодный айсберг, поднимающийся из вод фьорда, внутри оказалось теплым и уютным. Он никогда до этого не был в опере. Сегодня вечером давали Тангейзер Вагнера, и ему захотелось послушать.

Удачный день, прекрасная музыка, в хорошем настроении он вернулся в номер уже поздно вечером; захлопнув дверь, бросил ключи на столик при входе. В тот неуловимый момент, когда ключи только коснулись поверхности стола, издав глухое позвякивание, в комнате раздался телефонный звонок.

Это показалось настолько неожиданным, что Андрей невольно вздрогнул. Телефон продолжал настойчиво звонить, он, словно, ждал его прихода. Медленным, осторожным движением, таким как берут телефон, когда не хотят с кем-то говорить, но не знают он это или нет, Горяев поднял трубку.

- Андрей Сергеевич, добрый вечер, - из трубки прозвучал приветливый и очень уверенный мужской голос. - Извините за поздний звонок, только сейчас удалось узнать Ваш телефон. Я присутствовал на докладе; впечатлен Вашей работой. К сожалению, не получилось пообщаться сразу. Меня зовут Михаил, я представляю международный фонд, финансирующий ряд крупных программ в области генетики...

...Хотел бы с Вами встретиться, полагаю, мы могли бы обсудить ряд вопросов и сделать Вам достойное и интересное предложение, - продолжал приятный голос. - Как Вы рассматриваете завтрашний день?

- Да, можно завтра, - чуть задумчиво ответил Андрей, почти загипнотизированный мягкими, но настойчивыми интонациями.

- Прекрасно, в какое время Вам будет удобно?

- Если возможно, то во второй половине дня было бы предпочтительнее....

Голос на том конце моментально подхватил: - Отлично, предлагаю в четыре в "Оливии". Есть такое заведение. Знаете его? Это на новой набережной Акер-Брюгге. Люблю ощущение моря. Вы не против?

- Нет, не против. Хорошая идея, я тоже очень люблю море, - улыбнулся Андрей.

- Договорились! Тогда жду Вас там завтра в четыре, столик будет заказан на имя Михаила Камински, - закончил звонивший. - Всего доброго.

- Всего доброго, до встречи, - Андрей дождался коротких гудков и положил трубку.

"Все же какой-то странный звонок... хотя... что он терял, возможно, это действительно может быть интересным". 16 мая Приняв участие в основных мероприятиях первой половины дня, а после наскоро пообедав вместе с коллегами, уже около половины четвертого Горяев подошел к Акер-Брюгге.

Теплый солнечный день в сочетании с легкой прохладой чуть соленого морского воздуха делал прогулку по набережной восхитительной.

Он почти сразу нашел заведение, о котором говорил Михаил. Большая часть его посетителей сидела за столиками летней веранды, наслаждаясь прекрасной погодой. Слышался легкий плеск воды и крики чаек, которых в порту всегда было много.

Администратор указал ему на столик в противоположном от входа углу, за которым уже сидел мужчина в светлом костюме.

- Андрей? - приветливо поднялся на встречу Андрею мужчина, - Добрый день.

- Здравствуйте, Михаил, - улыбаясь, ответил Андрей.

Собеседнику было на вид лет около 35, ухоженный, слегка загорелый; на столе перед ним стоял зеленый чай.

Сев в удобное плетеное кресло, Горяев заказал черный кофе.

- Андрей, как я уже успел рассказать, - продолжил Михаил, протягивая визитную карточку, - я представляю фонд, финансирующий крупные проекты в области генетики и биотехнологий...

На дорогой визитке, синим металлом, переливалось: "Genetics and Biotechnology Scientific Association" и чуть ниже уже на английском и русском: "координатор программ в Северной Европе и России".

Принесли кофе, в воздухе распространился чуть терпкий аромат.

- Андрей, мы хорошо знакомы с Вашими последними работами, и это дает нам возможность предложить Вам возглавить один из наших новых проектов.

Рядом раздался жалобный писк. Чуть сзади от их столика стоял огромный баклан и жалобно как птенец пищал, выпрашивая еду.

- Совсем обленились, - пошутил Михаил и, вернувшись к теме разговора, добавил: - проект посвящен проблематике родственной той, что была изложена в Вашей статье и во вчерашнем докладе.

- Михаил, мне как ученому, безусловно, интересна возможность продолжить начатые исследования... - с интонацией сомневающегося не принявшего пока твердого решения человека начал отвечать Андрей.

Собеседник, перехватывая инициативу, сразу же вставил:

- В вашем распоряжении будет все необходимое...

Часть вторая

КОМПЛЕКС

Наука никогда не является мировоззрением; она всего лишь его инструмент. Попадет ли этот инструмент в чьи-либо руки, это зависит от встречного вопроса: каким мировоззрением данный человек уже обладает...

К. Юнг

Все это произошло с ними по неведению добра и зла. А я усмотрел в природе добра, что оно прекрасно, а в природе зла, что оно постыдно...

М. Аврелий

14 июня Свистящий, режущий звук лопастей вертолета и резкий запах нашатыря, слившиеся в один сгусток ощущений, выдернули его из темноты. Через мгновение, он почувствовал неприятный холод влажного воздуха.

- Андрей! - первое, что Горяев увидел, еще немного расплывчато, было лицо склонившегося над ним Михаила, - ты в порядке?

Около минуты понадобилось Андрею, чтобы более-менее сфокусировать внимание.

- Ты сознание потерял, когда мы садились, наверное, перепад давления, да еще погода здесь ни к черту, - участливо, почти в ухо, чтобы не мешал шум останавливающихся винтов, произнес Михаил.

- Да, спасибо, сейчас лучше,- выговорил Андрей, постепенно приходя в себя.

После, уже медленно спускаясь по трапу из открытой кабины пассажирского МИ -17, растерянно улыбнувшись, Горяев добавил:

- Утомился, наверное... насыщенный месяц... прошел для меня как один длинный день.

Действительно, было ощущение, что с момента встречи с Михаилом он не мог отчетливо разделить время на отдельные дни и события, присутствовало даже такое впечатление, что все произошедшее с ним он наблюдал словно со стороны, как в кино.

- Ну что ж, добро пожаловать в Арктику, - пошутил Михаил, жестом очерчивая окружающее пространство. - Лето в этих широтах своеобразно!

Моросил мелкий дождь, низкие свинцовые облака затягивали небо до горизонта.

Невысокие горы, до половины поросшие темно-зеленым мхом, с тонкими белыми прожилками снега на изрезанных ледником вершинах отражались в воде похожего на кляксу озера, ограничивая довольно широкую долину, в которой приземлился вертолет.

Километрах примерно в полутора от места посадки у подножия горы Андрей увидел несколько близкорасположенных одно и двухэтажных зданий. В стороне от основных построек ближе к началу долины поднималась вышка спутникового ретранслятора.

Они с Михаилом сели в уже ожидавший их внедорожник, и, обогнув один из узких заливов озера-кляксы, мешавший проехать напрямую, остановились у двухэтажного темно-бордового здания.

Во время короткой поездки, вдали от наземных строений, Андрей заметил проходы и коммуникации, уходящие непосредственно в тело горы - что-то похожее на законсервированные туннели.

- Это наследство, оставшееся от геологов, - угадав немое любопытство Горяева, уже выходя из машины, прокомментировал Михаил и, махнув рукой, добавил: - Не наша тема!

Бордовое здание оказалось административным корпусом, на втором этаже которого располагались жилые помещения для основной части персонала.

Пройдя, при участии Михаила, все основные формальности, связанные с регистрацией новых сотрудников и получением кода допуска на объекты, они отправились в кабинет начальника комплекса.

На полу просторного овального помещения лежала огромная шкура белого медведя - первое, что бросилось Андрею в глаза. Ближе к противоположному концу комнаты, где была вторая дверь, за черным столом неправильной изогнутой формы, откинувшись на спинку кресла, сидел хозяин кабинета - мужчина лет шестидесяти в белом лабораторном халате, справа у низкого кожаного дивана стоял второй - среднего роста, широкоплечий со стальным взглядом человек.

- Добрый день, господа, представляю вам руководителя центральной лаборатории, - вежливо и уверенно произнес Михаил,- Андрей Горяев.

Указав жестом на хозяина кабинета, а затем и его гостя, по очереди представил их:

- Доктор Август Кестнер - начальник комплекса, Гектор Рей - шеф службы безопасности.

В ходе соблюдения всех формальностей официального представления и знакомства, Кестнер выразил удовольствие, что к их команде присоединился столь компетентный коллега. Рассказал о достоинствах исследовательского комплекса, созданного здесь в Арктических широтах, позволяющего использовать окружающую природу в качестве уникальной лаборатории. И в завершение попросил с пониманием отнестись к повышенному режиму безопасности.

Сразу же после разговора Михаил улетел. Было уже довольно поздно и Андрей, немного пройдясь около главного корпуса, отправился к себе в комнату. Погода к ночи абсолютно изменилась - облака рассеялись и открыли полярное солнце, которое висело сейчас над входом в долину.

Было непривычно светло, Горяев опустил жалюзи, сквозь стыки которых яркий диск продолжал чуть просвечивать, и смог, наконец, уснуть..... 15 июня Темнота...... он чувствовал как пространство, окружавшее его, менялось, сжимаясь и расширяясь в разных направлениях. В каждом таком импульсе, который докатывался до него ударной волной, скрывалось что-то непостижимо враждебное.

Черная сущность двигалась сквозь окружавшую его темноту, он не видел ее, но ощущал ее тяжелое присутствие.

Она была уже здесь, совсем рядом............... каждый удар его сердца эхом отдавался в барабанных перепонках ... ледяная волна ужаса пронизала его тело.......... Животный страх.....

Проснувшись в резкой судороге, еще несколько секунд он не мог окончательно избавиться от страха. Электронный будильник синим, высвечивал "четыре пятьдесят две". Ощущение такое, что кошмар был также же реален, как и этот будильник, комната, полярный день за окном. Его до сих пор колотило. Андрей понимал, что уснуть уже больше не сможет.

Он заварил кофе, подошел к окну и поднял жалюзи. Солнце было теперь немного западнее, подснеженные верхушки гор казались чуть розоватыми в его свете. Горяев пил кофе крупными глотками и медленно скользил взглядом по изрезанным склонам, пытаясь снять напряжение.

Поймал себя на мысли, что пытается сделать глоток из уже пустой чашки, отметил, что солнце сдвинулось еще западнее и поднялось немного выше. Он простоял полтора часа!!

Стало чуть легче, казалось, реальность видений отступила. Андрей неспеша, принял душ, оделся и вышел из комнаты.

Столовая для персонала, располагавшаяся на первом этаже, начинала работать в семь тридцать. К его приходу там уже было несколько посетителей. Андрей съел омлет, пару сосисок и овощной салат, выпил еще кофе и, захватив с собой грушу, отправился в центральный лабораторный корпус.

Сегодня его должны были представить коллегам, и затем собственно начиналась его исследовательская работа. Настоящая работа - та, о которой он всегда мечтал!

Около девяти в конференц-зале центрального корпуса собрался весь персонал лаборатории; без пяти девять в дверях появился Кестнер. Поздоровавшись с Андреем, стоящим около входа, он вежливым жестом увлек его за собой к небольшой трибуне и столу, где уже были установлены микрофоны.

В зале наступила тишина. Кестнер поприветствовал собравшихся и, после краткого вступления, Андрей был представлен как "долгожданный руководитель центральной лаборатории". Горяев, несколько смущенный последовавшими за этим аплодисментами, выразил радость участию в подобном проекте, пошутив по поводу имеющейся теперь возможности каждый день совершать открытия, достойные нобелевской премии.

В течение всего дня Андрей знакомился с работой научных подразделений комплекса, структурой центральной лаборатории и основными начатыми уже проектами, входя в курс дела.

Начинало осуществляется то, к чему он так долго шел! Прекрасно оснащенная лаборатория, где под его непосредственным руководством будет работать 38 научных сотрудников, не считая прочий персонал. Перед ним стоят амбициозные исследовательские задачи. Сейчас он был абсолютно счастлив!

Около десяти вечера, одним из последних поужинав в столовой, он вернулся в свою комнату. Насыщенный новыми впечатлениями и эмоциями день и странная ночь накануне, когда ему так и не удалось нормально отдохнуть после перелета, дали знать о себе. Оказавшись в комнате, Горяев, не снимая халат, который надел утром в лаборатории, напрямую прошел к кровати, лег и моментально заснул..... 16 июня Теплый белый свет, не имевший какого-то единого источника, равномерно заполнял все окружающее пространство. Андрей чувствовал покой и защищенность, радость, сравнимую с той, что чувствовал когда маленьким сидел у мамы на руках и весь мир казалось тоже радовался ему.

Но что это?! Ему показалось, что он услышал слабый шорох, потом отчетливее и сильнее. Что-то копошилось вокруг. Десятки маленьких конечностей. Неприятная оливково-бурая многоножка, ползла сквозь свет в небольшом отдалении от Андрея. "Сколопендра", - он почувствовал сильное отвращение. Чуть изгибаясь, перебирая десятками желтых ножек, ее блестящее тело быстро скользило по неосязаемой поверхности. Время от времени сколопендра останавливалась, подрагивая ядовитыми челюстями, в непонятном ожидании.

Андрей не любил и даже боялся в детстве этих насекомых, выбегавших неожиданно из трещины в земле, с волочащимися задними ногами, цепляющимися за комки почвы. Он помнил, как они перекусывали дождевого червя, заставляя обрубки его тела беспомощно извиваться.

Горяев видел, как все пространство постепенно заполняется сколопендрами, сотни, тысячи, они перемещались, не замечая его, и, как будто пытаясь перекусывать лучи теплого и ласкового по отношению к нему света.

Он ощущал, как постепенно становилось холоднее.....

Неожиданно одна из тварей резко повернулась в его сторону, раздвинула тонкие ножки-челюсти и издала отвратительный оглушительной силы пронзительно хищный визг...

Андрей открыл глаза. Тонко и крайне неприятно пищал будильник. Производитель явно знал толк в том, как разбудить человека. Восемь - пора было вставать. Горяев поднялся и пошел в ванну. В девять ему нужно быть в лаборатории.

"Бред какой-то,- размышлял он, медленно двигая зубной щеткой. - Вторую ночь кошмары. Акклиматизация наверно или переутомление, надо будет зайти к врачу, пусть даст что-нибудь успокоительное..."

Умывшись и переодевшись, Андрей вышел из комнаты.

Хороший завтрак и прогулка к лаборатории по улице, чуть прохладный освежающий воздух, приятная тишина, суровая, почти мистическая природа и висящий над этим оранжевый диск солнца значительно улучшили его самочувствие.

Поздоровавшись с двумя крепкими ребятами из службы безопасности, прогуливавшимися у входа в главный корпус, и показав им карточку электронного пропуска, на лицевой стороне которой была его фотография и данные, он прошел внутрь. Повернув в просторном холле направо, он подошел к толстой прозрачной двери, отделяющей зону лабораторных модулей. Здесь Андрей вставил карточку в устройство пропуска и расписался на специальном экране. Через секунду после того, как система сопоставила данные, содержащиеся в электронном пропуске с данными в своей базе, и верифицировала его почерк, запорные устройства двери мягко щелкнули, и она плавно открылась. Андрей вошел внутрь небольшого полукруглого помещения, служившего переходным пространством, и встал в зону, обозначенную на полу синим кругом. Входная дверь за ним захлопнулась. Система, убедившись, что во внутреннем пространстве находиться один человек, предложила повторить процедуру, после чего открыла следующую дверь.

Андрей прошел в свой кабинет, располагавшийся рядом с входом, где переоделся в лабораторный халат и специальную обувь. Затем быстрым шагом направился дальше по короткому, освещенному мягким, чуть синеватым, светом коридору, который заканчивался сквозной камерой поверхностной дезинфекции. Процедура заняла не больше пяти секунд, и Горяев вышел в помещение центральной лаборатории - часы показывали девять ноль две.

- Андрей, - со смягчающим звуки английским акцентом, улыбаясь, поприветствовал его, руководитель группы химического мутагенеза. - Добрый день. И далее, уже на английском: - Мы получили данные Ваших последних исследований, в том числе и по описанному феномену "зоны одиннадцать". Во второй половине дня должны доставить материал по зонам распыления дефолиантов в Южном Вьетнаме.

- Хорошо, Пол, подготовьте, пожалуйста, все необходимое, после четырех я буду у Вас, - дав указание, Горяев направился в лабораторию радиационной генетики.

Группа радиационной генетики была самым крупным подразделением комплекса и работала в круглосуточном режиме. Несколько больших исследовательских модулей, которые занимала лаборатория, были буквально забиты аппаратурой. Непрерывный процесс комбинированного воздействия излучений на разнообразный генетический материал больше напоминал конвейер. Андрей был впечатлен.

Введя Горяева в курс текущих проектов лаборатории, и получив в свою очередь несколько общих рекомендации, руководитель группы, 48-летний профессор Мюнхенского университета Йозеф Штайнмайер, не без гордости, познакомил его с весьма любопытными материалами. Удивительно, но в распоряжении лаборатории были данные военно-медицинских исследований из закрытых протоколов Министерств обороны Японии и США. Это была подробнейшая информация по генетическим аномалиям вследствие атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки; информация из секретных архивов правительства США по мутациям в зоне выброса радиоактивных веществ в результате аварии на "Три-Майл Айленд; закрытая информация советских секретных НИИ по Чернобыльской зоне.

Около трех прозвенело напоминание, отрывая его от изучения материалов по случаю с молодым мужчиной из Пенсильвании...

При аварии на "Три-Майл Айленд" за пределы внешних защитных сооружений реактора выделилось относительно небольшое количество радиоактивных продуктов, и серьезной угрозы для населения зафиксировано не было. Но по персоналу станции, согласно этим закрытым данным, ситуация была несколько иной. Так, второй ребенок, родившийся в семье одного из бывших сотрудников, имел интересную аномалию, к полутора годам проявлявшуюся в том, что большая часть его кожи заместилась тканью, похожей на чешую рыб. Основную часть времени ребенок вынужден был проводить в воде, так как чешуя, высыхая на воздухе, начинала сильно зудеть, доставляя серьезные страдания. Впоследствии у него была обнаружена возможность значительно замедлять процессы обмена веществ, впадая в нечто похожее на анабиоз - в таком состоянии он мог находиться под водой до полу суток.

Материал содержал сотни страниц подробного описания клинической картины, медицинские анализы, образцы генетического материала.

В целом у него были зафиксированы уникально значительные отклонения, не ставшие при этом критическими для возможности самостоятельной жизнедеятельности организма.

Несчастный почти сразу оказался под действием специальной правительственной программы и данные по нему были засекречены. Недавно, в возрасте 27 лет он умер, хотя для большинства родственников и знакомых семьи он скончался от порока сердца еще в младенчестве.

Звонок продолжал настойчиво сигналить. Ставить напоминание было едва ли не единственным сейчас для Горяева способом придерживаться собственных же планов, так как обилие интересных материалов и технических возможностей буквально захватывало его, и исследователь грозил поглотить в нем руководителя.

Выйдя из лабораторного комплекса, Андрей направился в медицинский блок. Нужно решить проблему с кошмарами и бессонницей, в противном случае еще пара таких ночей и его мозг будет попросту ни на что не способен.

Психотерапевт, на удивление, оказался русским, выходцем из бывшего СССР.

- Анатолий, - представился хозяин кабинета. В силу известных событий вначале девяностых, он - прекрасный врач, заместитель заведующего отделением психиатрии городской больницы вынужден был уехать из Душанбе и через некоторое время получил убежище в одной из Скандинавских стран.

Андрей смог расслабиться и поговорить на русском, на родном языке изъясняться было все же не в пример комфортнее, особенно по такому вопросу.

Внимательно выслушав и задав несколько вопросов, врач успокоил Горяева, сказав, что хорошо знаком с подобными проблемами, уточнил даже, что нечто похожее ему уже рассказывали некоторые из прибывших сюда.

- Не беспокойтесь, ничего страшного, - успокаивающе улыбнулся Анатолий. - Это реакция вашей психики на утомление и специфические природные условия, скоро организм адаптируется, и все придет в норму...

- А пока возьмите вот это, - он протянул Андрею прозрачную пластмассовую баночку с розоватыми таблетками. - Примите вечером две за час до сна и так в течение нескольких суток. Все должно быть в порядке. Днем, если что, я всегда здесь. В случае чего-то неотложного живу в шестнадцатом номере в административном корпусе. Да, и не злоупотребляйте кофе!

После беседы с врачом у Горяева оставалось еще около десяти минут, и по дороге в лабораторию он забежал в столовую, где буквально проглотил ароматный куриный бульон и отбивную в гарнире со свежими салатными листьями.

К его приходу в сектор группы химического мутагенеза, все необходимое уже было готово.

Он прошел вглубь модуля, где, склонившись над лабораторным столом, сидел руководитель группы, сосредоточенно изучая распечатки каких-то материалов. Пол сначала даже не заметил Андрея.

- Что, неужели настолько интересно? - подойдя вплотную, после секундной паузы пошутил Горяев.

Пол вздрогнул чуть испуганно и удивленно, как человек, которого застали врасплох, поднял голову. В этот момент он напомнил Андрею одного из его аспирантов, только повзрослевшего лет на двадцать. Высокий, худощавый, чуть сутулый мужчина с длинными волосами, собранными в хвост. Портрет дополняли смешные круглые очки.

- Посмотрите, Андрей, как мы и предполагали, очень похоже на полученные Вами результаты, - Пол указал на описание.

- Да, действительно, - чуть задумчиво произнес Горяев в ответ, просматривая материал. "Значит, я, все-таки, на правильном пути, - пронеслось в его голове, - отлично!"

Андрей громко обратился ко всему персоналу, находящемуся в модуле:

- Итак, коллеги, на данном этапе наша основная задача создать искусственную среду, максимально приближенную к условиям воздействия мутагенов в "зоне одиннадцать". Все основные материалы в нашем полном распоряжении. В случае необходимости каких-либо дополнительных компонентов, не предусмотренных исходным перечнем, прошу незамедлительно ставить меня в известность. Для технического обеспечения нам придан дополнительный инженерный персонал.

- Ну что господа, за работу! - призывом воодушевленно закончил он.

- Все работы и взаимодействия осуществляем в рамках протокола! - прозвучал в ту же секунду голос руководителя группы.

Окружающее погружалось в комфортную для Андрея атмосферу, начиналось то, ради чего он был здесь. Возможно, совсем скоро он сможет ответить на вопросы, которые занимают его последние несколько лет. Ощущение приближения к тайне захватило его, рождая внутри энергию нетерпения. 17 июня Утром он проснулся намного раньше, чем будильник успел завести свою нудную песню, и чувствовал себя вполне отдохнувшим. Накануне вечером Горяев принял препарат, который дал ему психотерапевт, и кошмары этой ночью его не посещали. Он подошел к окну и поднял жалюзи, было пасмурно, шел довольно сильный дождь, капли которого, разбиваясь при порывах ветра о стекло, образовали пелену в нижней его части. Обычно в такую погоду хочется спать подольше, но сейчас ему нетерпелось продолжить начатую подготовку к эксперименту.

Взяв с собой дождевик, Андрей вышел из комнаты. Столовая пока еще не работала (как раз был перерыв между ночной и утренней сменой) и он, поприветствовав в холле первого этажа заспанную администраторшу, покинул корпус. Уже на крыльце здания Горяев накинул захваченный с собой дождевик и быстрым шагом направился в сторону лабораторного комплекса.

Примерно на середине пути, он услышал хлопок, и затем странные лязгающие звуки, еле различимые в шуме дождя. Заинтересовавшись, Андрей обогнул угол ангара вспомогательной техники, загораживающего обзор в том направлении, откуда, как ему показалось, доносились звуки.

Источником странного шума, скорее всего, были те коммуникации, уходившие в тело горы, похожие на туннели, которые Горяев заметил в день прилета. Из-за значительного удаления (объекты располагались ближе к концу долины) и сильного дождя ему было сложно рассмотреть, что именно там происходит. Однако он различил силуэт машины, вероятно, это был грузовик с крытым кузовом. Андрей до рези в глазах всматривался вдаль. В какой-то момент ему даже показалось, что он видит точки людей, суетящихся у машины. Возможно, из грузовика что-то выгружали или наоборот загружали. Но скорее всего ему лишь казалось. Было все же слишком далеко.

Он был настолько поглощен попыткой разглядеть происходящее, что не обратил внимания на легкий хруст каменистого грунта приближающихся сзади мягких шагов.

- Доброе утро, Андрей, увидели что-то интересное? - произнес голос почти у самого его уха. Андрей вздрогнул от неожиданности и повернулся. Рядом в черном непромокаемом плаще с капюшоном, который почти закрывал лицо, стоял человек, крепкую широкоплечую фигуру которого не скрывало даже просторное мешковатое одеяние.

Несмотря на то, что лица не было видно, Андрей сразу понял кто это. Эта фигура и этот металлический голос хорошо запомнились ему с первой и единственной до этого момента их встречи в день прилета. В этом человеке Горяев сразу же почувствовал что-то отталкивающее, внушающее какой-то подсознательный страх и неприязнь.

- Добрый день, Гектор, - стараясь быть дружелюбным, ответил Андрей.

- Туннели? - спросил шеф службы безопасности, откинув капюшон и кивнув в сторону горы. И тут же, не дожидаясь ответа, с улыбкой, в которой, почти неуловимо, но все же присутствовала легкая неестественность, он пояснил: - Геологи привезли оборудование, будут продолжать какие-то свои исследования.

- Неудачную погоду они выбрали для начала работ, - попытался пошутить Андрей.

- К сожалению, погода в этих краях, как Вы могли и сами убедиться, переменчива, возможно, по их данным сегодня должно быть солнечно, - засмеялся в ответ Гектор.

- О, мне давно пора в лабораторию, - посмотрев на часы, произнес Горяев, пытаясь найти предлог, чтобы быстрее закончить неприятную для него беседу.

- Что-то Вы рано, - Рей снова накинул капюшон. - Большая часть Ваших сотрудников сейчас только собирается в столовой.

- Руководитель обязан показывать пример, - еще одна формальная шутка, автоматически выскочила из уст Горяева. - Всего доброго, я должен идти! - стараясь показаться как можно более вежливым, и, уже делая шаги в сторону главного корпуса, ответил Андрей.

- Ну что ж, желаю удачи, - попрощался шеф службы безопасности и тут же, как то очень серьезно добавил: - Надеюсь, эти парни Вам не сильно помешали, если будут досаждать, поставьте в известность, мы попросим их не шуметь.

Последние слова показались Горяеву угрожающими, и угроза эта словно направлена была не в сторону геологов, а в его адрес.

Вскоре неприятные ощущения утреннего разговора были оттеснены своеобразной атмосферой погони за непознанным, которая буквально пропитала все в лаборатории.

К обеду выяснилось, что в их распоряжении нет нескольких важных компонентов, помимо этого появилось понимание в необходимости усложнения установки относительно первоначальных предположений. При этом, главный инженер проекта заявил, что подобный дополнительный агрегат они смогут собрать и протестировать не меньше чем недели за две, да и то при наличии каких-то узлов, которых, как он предполагает, на складе нет. Таким образом, получалось, что вместо предполагаемого месяца сроки подготовки к началу основных тестов могли занять до двух, а может быть и более.

После обеда Андрей был уже в радиационной лаборатории, где принял непосредственной участие в первом из серии запланированных экспериментов для подготовки к взаимодействию в рамках основного проекта. Получив первые результаты, которые даже при самом поверхностном анализе не устроили его, несколько раздосадованный, около шести он покинул здание центральной лаборатории и отправился на плановое совещание к руководителю комплекса.

Занятый своими мыслями Андрей, еще на выходе из здания автоматически накинул дождевик, однако пройдя метров сто понял, что дождь прекратился, более того яркое полярное солнце висит в полностью чистом небе. В этот же момент его внимание привлек большой похожий на армейский грузовик, стоявший недалеко от инженерного ангара. Возможно, он и ошибался, но вполне вероятно, что именно его он видел утром там у тоннелей.

Около машины, что-то обсуждая, спиной и боком к нему стояло три человека. Андрей подошел поближе, в то же время двое из ранее разговаривавших скрылись в открытых воротах ангара. Третий в этот момент наклонился, как будто рассматривая что-то под днищем машины, затем, видимо почувствовав постороннее присутствие, развернулся и увидел Андрея, подошедшего уже достаточно близко. К удивлению Горяева этим третьим оказалась высокая темноволосая девушка с модной короткой стрижкой. На девушке были мощные горные ботинки и плотная похожая на армейскую одежда.

- Вы кого-то ищите? - обратилась она к Андрею

Чувствуя неловкость, Горяев продолжил идти в сторону машины, сделав вид, что изначально направлялся сюда.

- Главный инженер не здесь? - спросил он.

- Не знаю, по-моему, кроме нас здесь никого нет, - доброжелательно ответила девушка, сняв солнцезащитные очки.

В это мгновение он встретился с ней глазами. В них, казалось, одновременно отражались и солнце, и голубое небо, и горы. В них были и нежное тепло цветов, и ледяной блеск снежных вершин. Вся эта северная долина и весь безграничный мир, казалось, отражались в них.

- Ну что же, - как то смущенно ответил Андрей, - жаль.

- А Вы зачем в дождевике, Вам так не жарко? - уточнила девушка.

- Был дождь, - промямлил он, смутившись еще больше от ее красоты, от неловкости ситуации и своего, наверное, действительно комичного одеяния, когда на небе нет ни облачка. В то же время ему самому стало от этого смешно, и он улыбнулся.

- Дождь закончился часов десять назад, очнитесь! - звонко засмеялась девушка, уловив его настроение.

- Заработался, - иронично подхватил он и тут же спохватился, - извините, я не представился. Андрей Горяев, руководитель центральной лаборатории. А Вы...

- Я из геологической партии, - весело ответила она, угадав вопрос. - Мы прилетели сегодня утром.

Она протянула ему руку:

- Мира.

Горяев аккуратно пожал ее и зачем-то еще раз повторил:

- Андрей.

Мира дружелюбно улыбнулась.

К этому времени из ангара вышел один из мужчин.

- Рада знакомству, Андрей. К сожалению, нам нужно еще закончить с оборудованием, - слегка извиняющимся тоном произнесла новая знакомая. - Увидимся позже...

- Да и мне пора, опаздываю на совещание, - ответил Горяев понимающим тоном занятого человека (хотя о совещании сейчас он думал меньше всего). - До свидания.

В просторном кабинете руководителя комплекса, собрались уже все, включая и главного инженера, которого Андрей пять минут назад якобы пытался искать вблизи ангара.

Через мгновение после того, как Горяев занял свое место за столом, в кабинет зашел шеф службы безопасности. На нем был дорогой, великолепно сидящий темный костюм, отчего его хищная фигура казалась еще более угрожающей. Пройдя через комнату, он сел в свободное кресло у окна, по диагонали от Андрея.

- Ну что, коллеги, я вижу все в сборе, - подавшись вперед и оперевшись о стол руками, произнес профессор Кестнер. - Тогда начнем!

Через некоторое время в режиме видеоконференции к ним присоединился континентальный офис.

В ходе разговора опасения Горяева о возможном замедлении сроков работ по основному проекту подтвердились. Недостающих компонентов, как и ряда узлов, о которых говорил главный инженер, в настоящий момент на базе не было. Однако была возможность доставить их на место в короткие сроки. Пока же приняли решение максимально интенсифицировать подготовительные работы в рамках каждого отдельного подразделения центральной лаборатории. 18 июня За завтраком в столовой Андрей встретил Анатолия. Психотерапевт с аппетитом ел. Поздоровавшись, Горяев подсел к нему за столик.

- Как Ваши дела? - сразу же поинтересовался врач.

- Как раз хотел сказать Вам спасибо,- радостно произнес Андрей. - Уже вторую ночь сплю спокойно и чувствую себя гораздо лучше.

- Прекрасно, это хорошее немецкое успокоительное, да и организм Ваш должен уже привыкнуть к здешнему климату и ритму работы, так что второй курс таблеток думаю не понадобится, - констатировал Анатолий. - Однако в конце недели все же зайдите ко мне, я Вас посмотрю...

После завтрака Горяев направился в радиационную лабораторию, нужно было окончательно разобраться со вчерашними результатами. Решили провести дополнительную серию опытов. Теперь возможности и времени сосредоточиться на данном направлении, было несколько больше.

В течение дня Андрей часто мысленно возвращался ко вчерашней встрече с Мирой. Представлял, как бы могло пройти их знакомство в других условиях, например, если бы они встретились на церемонии присуждения нобелевских премий, а он был бы нобелевским лауреатом. С одной стороны это мешало работать, с другой думать об этом было чертовски приятно, и он буквально ничего не мог с собой поделать.

В конце дня позвонил Кестнер и напомнил, что завтра Андрей сможет получить полную информацию и через два дня лично осмотреть тридцати семилетнего вьетнамского крестьянина, страдающего комплексом довольно редких генетических заболеваний. Его родители были жертвами применения дефолиантов в ходе вьетнамской кампании. Как сказали Горяеву, фонд полностью оплачивал его лечение в рамках международной программы помощи и в настоящий момент он проходил плановое обследование в медицинском центре организации в Кельне.

После ужина, чтобы немного развеяться и отвлечься, Горяев решил прогуляться. Воздух был прохладен и свеж, а солнце хорошо освещало долину. Он пошел по направлению к озеру, ближайший узкий залив которого, похожий больше на русло неглубокой горной реки, находился примерно в километре от станции.

Под ногами был потрясающего цвета ковер из травы и мха всевозможных цветовых сочетаний - от ярко-зеленого и выраженного бардового до нежно розового и палевого.

Каменистые, непокрытые растительностью участки выходящих на поверхность горных пород приобретали под действием суровых сил Арктики сказочную, нереальную окраску и очертания, дополняя фантастический мир долины, окруженной невысокими с белыми пятнами снежников горами.

Андрей подошел к воде, в ее изумрудном зеркале отражались редкие облака. Прогуливаясь вдоль залива, в какой-то момент ему показалось, что он увидел знакомую фигуру. Да, точно. В небольшом отдалении у темного, местами покрытого мхом камня на раскладном стульчике сидела она. Мира, по всей видимости, заметила Андрея гораздо раньше.

- А, это Вы, - улыбаясь, первой поприветствовала она, когда Горяев подошел ближе. - Любите природу?

Поздоровавшись, он утвердительно кивнул головой:

- Здесь очень красиво. Я никогда раньше не был в этих широтах.

- Да, здесь потрясающе, мне нравится Арктика летом, - увлечено произнесла она. - Первый раз я была здесь лет пять назад, с тех пор влюбилась в эту природу.

- У Вас такая профессия, Вам, наверное, часто приходится бывать в разных подобных местах? - спросил Андрей

- И за это тоже я люблю свою работу, - засмеялась Мира. - Вдали от суеты городов чувствую себя лучше.

- А я, увы, большее время провожу в лабораториях, и это редкий случай, когда она находится в таком сказочном уголке, - пошутил он. - Вообще, я рад, что участвую в этом проекте.

- Как идут Ваши работы? - подхватила девушка

- У нас все по плану. Сегодня установили оборудование, завтра начинаем замеры...

Так они еще долго разговаривали, сначала около камня, где встретились, потом гуляя по берегу озера. Андрей предложил помочь нести складной стул. Мира согласилась.

Уже почти ночью (хотя учитывая полярный день, это понятие здесь и сейчас было условным) Андрей проводил девушку до развилки, где грунтовка, идущая от взлетного поля, расходилась на две дороги. Одна вела к базе, другая тонкой нитью уходила к тоннелям. Отсюда было хорошо видно, что около района расположения тоннелей сейчас находилось несколько больших соединенных между собой палаток.

Когда они подошли к развилке, там уже стоял армейский грузовик, который Андрей видел сегодня днем у ангара, где познакомился с Мирой.

Договорившись встретиться завтра в то же время у камня, они попрощались. Девушка села в кабину рядом с водителем и через секунду ожидавшая ее мощная машина двинулась в сторону тоннелей.

Андрей неспеша пошел к комплексу, думая о том, что еще буквально день назад главным интересом и единственным занятием, наделенным для него действительным смыслом, были исследования, научная работа. Теперь же, часть его жизни стала стремительно занимать эта женщина. Она как будто проникала в его сущность, и он никак не контролировал этот процесс. Он думал о ней, хотел проводить с ней время, разговаривать, шутить, узнавать больше... 19 июня Первую половину дня Андрей провел в буквальном смысле между лабораториями, координируя их действия, контролируя и непосредственно участвуя в процессах подготовки оборудования и проведения контрольных тестов для подготовки к работам по основному проекту. Порадовал главный инженер, сообщив, что агрегаты, необходимые для начала сборки оборудования будут доставлены к ним уже двадцать третьего числа.

Около трех Горяев уединился в своем кабинете, чтобы в спокойной обстановке просмотреть материалы которые передали ему сегодня из медицинского центра в Кельне.

Как ему и сообщали, родители этого пациента, будучи еще детьми, в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году стали жертвами обработки дефолиантами площадей на полуострове Камау, в рамках операции армии США "Ranch Hand".

В общем на территории Южного Вьетнама было распылено более семидесяти миллионов литров дефолиантов "Agent Orange". При помощью этого химического вещества уничтожали листву в джунглях с целью выявления отрядов Национального Фронта освобождения Южного Вьетнама.

Позднее выяснилось, что попадая в организм человека с водой и пищей, его составляющие вызывают различные заболевания печени и крови, нарушения нормального протекания беременности и массовые врождённые уродства у детей.

Так, при том, что родители этого крестьянина были относительно здоровы, у Лун Ши[Author ID1: at Tue Sep 11 17:25:00 2012 ]Ши[Author ID1: at Tue Sep 11 17:25:00 2012 ] наблюдался сложный комплекс аномалий развития.

Основная же ценность этих материалов была в том, что клиническая картина и анализ врожденных мутаций данного пациента, по сути, также подтверждали идею Горяева.

Андрей позвонил руководителям основных групп и попросил их зайти. Через десять минут Пол и Йозеф были у него в кабинете.

- Посмотрите, коллеги, - Андрей перевел изображение на большую панель, висящую на стене его кабинета. - Вам это ничего не напоминает?

- Вы правы фактически это указывает... - медленно начал Йозеф, покачиваясь в кресле. - Что при определенных параметрах воздействия....

- Эти участки ДНК могут включаться, - вставил Пол, не дав коллеге завершить фразу.

- Вот именно, - согласился Штайнмайер.

- И это не мусор, это информация об эволюционных возможностях, - убежденно почти выкрикнул Андрей, и после короткой паузы уже более спокойно и задумчиво добавил, - их можно активировать, не до конца понятно как, но это и есть наша задача.

Обсуждение предстоящих исследований захватило их еще на два часа. И продлилось бы дольше, однако Горяев помнил о предстоящей встрече с Мирой.

Раньше подобное настолько поглощало его, что он мог запросто забыть или отложить то, что казалось менее важным, чем наука. А таковым Андрей считал, пожалуй, все остальное кроме родителей. Но так было раньше. Теперь же сославшись на необходимость посетить врача и извинившись перед коллегами, он закончил дискуссию и отправился к месту встречи.

До камня от центральной лаборатории идти было около двух с половиной километров. Времени оставалось мало, а опаздывать он совсем не хотел, поэтому приходилось идти быстро.

Подойдя ближе к месту, где они договорились встретиться, он увидел, что Мира еще не пришла. Ну что же, значит, есть время отдышаться и что-нибудь придумать. Он огляделся вокруг. Недалеко он заметил несколько больших подушечек смолевки. Множество маленьких ярких цветочков, их образующих, прижались друг к другу, как будто ища поддержки. А еще его взгляд выделил полярные маки, по долине их было разбросано достаточно много.

После некоторых раздумий он решился сорвать один, затем, подойдя к смолевкам деликатно отделил маленький кусочек от одного из скоплений.

Он делал это на свой страх и риск, ей ведь такой подарок мог и не понравиться. Кто знает, возможно Мира, как и он считает, что право на жизнь имеет даже маленький цветок.

Через пару минут все было готово. Зеленая корзиночка из мха, и в центре на покрывальце из маленьких ярко алых цветочков белый полярный мак.

Миры, однако, все еще не было. Над входом в долину стягивались серые облака, наверняка опять будет дождь. Андрей прождал уже полчаса, но девушка до сих пор так и не появилась.

Прошло еще минут двадцать, приятность ожидания постепенно сменилась на досаду и обиду, потом даже возникла некоторая злость не столько на нее, сколько на себя. Он решил уйти и уже прошел метров тридцать в обратном направлении, как досада отступила, и преобладающим чувством стало волнение. "А вдруг с ней что-то случилось, а я веду себя как идиот".

"Прогуляюсь к их лагерю, - решил Андрей, - может по дороге встречу ее, а нет, так возможно узнаю, почему не пришла".

Дорога заняла около часа, Мира навстречу ему так и не появилась.

Наконец он был у лагеря. Здесь, слева от дороги, компактно располагалось несколько больших, похожих на армейские, темно-зеленых палаток, некоторые были соединены между собой. Чуть дальше, за группой палаток он заметил тент, под которым стояло какое-то оборудование, рядом чернело несколько прямоугольных контейнеров.

Почти сразу же за лагерем поднимался горный склон, в подножие которого уходили те самые туннели. Сейчас он мог разглядеть их во всех деталях. Один большой, приблизительно метров пять высотой и шириной около семи. Чуть в стороне два меньших прохода не превышающие в высоту и ширину трех метров.

Входы в большой и ближайший к нему малый тоннель были заблокированы воротами, дальний проход был открыт, оттуда исходил слабый голубой свет.

Людей вокруг видно не было.

Горяев направился к палатке, расположенной от него ближе всех. Обойдя ее в поисках входа, он обнаружил его со стороны, повернутой к горному склону. Вход был прикрыт свободно свисавшим полотнищем из тяжелой плотной ткани. Предварительно громко спросив разрешения войти, Андрей протянул руку в намерении отодвинуть материал закрывающий вход...

В этот момент кто-то окрикнул его, повернувшись на голос Андрей, увидел приближающегося к нему со стороны контейнеров невысоко коренастого мужчину в защитного цвета куртке и штанах.

В ту же секунду из-за угла палатки, в которую Горяев только что собирался войти появился еще один - высокий, метра под два ростом, одетый также на армейские манер.

- Здравствуйте, я хотел бы поговорить с Мирой. Вы не знаете, как я могу ее найти? - вежливо спросил Андрей, обращаясь к двух метровому.

Высокий не проронил в ответ ни слова. Зато подошедший второй вежливым, но настойчивым тоном произнес:

- Прошу Вас покинуть лагерь.

- Меня зовут Андрей Горяев, я руководитель лаборатории, - протягивая свой пропуск Андрей свободной рукой указал в сторону комплекса. - Мы договорились сегодня встретиться с Мирой. К сожалению, она не пришла, я хотел бы узнать... возможно что-то случилось. Как с ней можно связаться?

Однако и вторая попытка добиться внятного ответа также окончилась неудачей.

- Прошу Вас покинуть территорию лагеря, профессор,- посмотрев документы, повторил коренастый.

- Да что здесь происходит, Вы можете мне объяснить?! - потеряв терпение Андрей, повысил голос, импульсивно взмахнув руками.

Коренастый автоматически среагировал на этот жест. Резким движением левой руки он оттолкнул Андрея на шаг, одновременно правой выхватив пистолет из под наполовину расстегнутой куртки. В мгновение оружие было угрожающе направлено на Андрея.

В этот момент второй, отошедший на пару метров, и разговаривавший с кем-то по рации, громко окрикнул напарника. Затем подошел и что-то сказал ему почти на ухо.

После чего тот как-то нехотя убрал оружие и обратился к Андрею неожиданно дружелюбным тоном, хотя и не очень скрывая свое раздражение:

- Профессор, извините, вышло недоразумение, Мира занята на объекте, она свяжется с Вами как только освободится.

После секундной паузы он добавил:

- Сейчас за Вами приедут с базы, машина уже выехала.

Через десять минут в поле видимости появился черный внедорожник, похожий на тот, что забирал его со взлетной полосы к комплексу в день прилета.

Подъехав, машина развернулась и, не заглушая двигатель, остановилась перед Андреем. Передняя правая дверь плавно открылась, приглашая его сесть.

За рулем находился один из сотрудников службы безопасности комплекса, которого Горяев неоднократно видел на проходной в лабораторию. Как только Андрей захлопнул за собой дверь, водитель ни слова не говоря, нажал на педаль газа, и машина, с хрустом выбросив из под колес несколько мелких камней, быстро набирая скорость, двинулась к комплексу.

Понимая, что человек за рулем явно не настроен разговаривать, Горяев поприветствовал его и оставшуюся дорогу предпочел не задавать никаких вопросов.

Машина довезла его до входа в административный корпус. После того, как она уехала, Андрей еще некоторое время постоял на улице. Он до сих пор был на нервах, эмоционально размышляя о произошедшем. Действительно, черт знает что такое. Почему эти люди вели себя так агрессивно. Неужели нельзя нормально, спокойно объяснить. Они ведь даже не представились. Вообще, с самого начала такое впечатление, что с этими тоннелями что-то не то...

Поднявшись к себе в комнату, Горяев заварил черный чай. Еще долго сидя в кресле пил его из своей "дежурной" кружки и смотрел в окно.

Причудливо переплетаясь, мысли постоянно возвращали его, то к неудавшемуся свиданию, то к происшествию в лагере. Ощущения обиды, досады и раздражения никак не отпускали, смешавшись в один едкий комок.

Выпив очередную порцию назначенных ему врачом таблеток, Андрей лег, но долго не мог уснуть.

Наконец, наверное через час он заснул, а скорее даже не заснул, а провалился в сон, больше похожий на бред..... 20 июня Ночь. Луна подсвечивает окружающее пространство беловатым безжизненным светом. Он стоит на узкой дороге, по обе стороны которой густой лес. Высокие ели, нависая, почти соединяются кронами в темном небе над его головой. Ему обязательно нужно добраться до своей комнаты, в которой на кровати лежит его тело, пока душа находится в этом бесконечном лесу. Он идет уже долго и знает, что за следующим поворотом увидит тот самый дом с комнатой и кроватью. Поворот должен быть уже совсем близко, Андрей идет, но поворота все нет. Он идет быстрее, переходит на бег. Внутри появляется чувство беспокойства, оно растет с каждой следующей секундой, все больше заполняя его сущность. Андрей бежит, ему тяжело, он задыхается от напряжения, но поворот словно удаляется от него. Его охватывает паника - если он не успеет добраться до комнаты, его тело умрет, а душа будет вечно блуждать в этом лесу.

Кто знает, сколько времени уже прошло, может час, десять часов, может быть день или больше, может именно сейчас коллеги, обеспокоенные его отсутствием вскрыли дверь в комнату и склонились над его безжизненным телом. А он здесь, он не может вырваться из этого леса из этого сумрачного мира...навсегда темнота, лес... навечно...

Бесконечный холод ужаса ...

Андрей резко открыл глаза, ощущение было такое, словно что-то его буквально вытолкнуло из сна в реальность. В реальность?! Какую реальность? Еще секунду назад абсолютной реальностью для него был тот темный лес и ощущение страха.

Часы показывали девять тридцать семь. Андрей точно помнил, что ставил будильник на восемь. Получается, что не слышал звонка. Ну, это вообще бред. Раньше бы он проснулся до звонка, вообще он всегда спал чутко, а теперь мог поклясться, что сон держал его. "Держал столько, сколько ему было нужно. Кому ему? Сну? Ха-Ха, действительно бред! Так, спокойно! Не надо только сходить с ума. Все очевидно - вчера перенервничал, был на взводе, вот и приснилась эта гадость. Больше не нервничать, сосредоточиться на работе и все будет в порядке! Тем более, что дел по горло! Вечером к врачу тоже не помешает зайти, наверняка что-нибудь посоветует. В общем, все это ерунда..."

"А вот то, что на работу я опаздываю, это уже не ерунда!" - спохватился Андрей.

Он быстро умылся, выбрал свежую рубашку, своего любимого цвета - белого с едва уловимым голубоватым оттенком, накинул куртку и вышел из комнаты. Завтракать Горяев не стал, времени совсем не было.

На улице было пасмурно, но сухо. По сравнению со вчерашним вечером заметно похолодало.

Уже из своего кабинета Андрей позвонил в медицинский блок и уточнил относительно прибытия вьетнамского пациента. Прилет подтвердили на сегодня в двенадцать часов. Горяев договорился, что сразу после обеда будет у них. Затем он связался с руководителями групп для уточнения текущих планов.

Закончив с первоочередными вопросами, Андрей набрал номер психотерапевта.

- Слушаю, - через несколько секунд ожидания раздалось в трубке.

- Анатолий, здравствуй, это Андрей Горяев

- Доброе утро Андрей, как самочувствие? - поинтересовался врач.

- Анатолий, я как раз по поводу самочувствия. Хотел бы сегодня зайти,- с нотками самоиронии произнес Андрей.

- Конечно, в любое время, - утвердительно раздалось в трубке.

- Если возможно, вечером часов в семь, - попросил Андрей

- Хорошо, жду, - сразу же подтвердил согласие психотерапевт. - До вечера!

Горяев поднялся из кресла и подошел к шкафу со спецодеждой. В момент, когда он уже накинув белый халат и собирался покинуть кабинет, чтобы отправиться в радиационную лабораторию, телефон на столе мелодично зазвонил. В отличие от аппаратов в его университетской лаборатории, у этого действительно был приятный звонок. Он даже как то настраивал на разговор.

Горяев вернулся к столу и поднял телефонную трубку:

- Алло...

- Андрей, доброе утро, - услышал он голос шефа охраны. - Как Вы? Мне доложили о вчерашнем неприятном инциденте.

"А тебе все надо знать", - съязвил про себя Горяев, а в слух произнес:

- Да ерунда, небольшое недоразумение. Я в порядке.

- Рад это слышать, - ответил Гектор. - Не могли бы Вы зайти ко мне сегодня. Уверен, мы сможем решить данный вопрос, с тем, чтобы в будущем подобное по отношению к Вам не повторилось.

- Да, хотелось бы на это рассчитывать, - пошутил Андрей.

- В какое время Вам удобнее? - вежливо уточнили на другом конце.

Андрей повернулся и присел на край стола:

- Вы знаете, у меня сегодня достаточно загруженный день, могу только ближе к вечеру, часов, я думаю, в восемь, не раньше.

- Хорошо, давайте в восемь, в моем кабинете, - моментально среагировал Гектор

- Договорились, - дождавшись гудков, Андрей положил трубку.

"Чего ему еще нужно?! - раздраженно подумал Горяев, - Где он вчера был, если так заботится о моей безопасности? Ладно, черт с ним, зайду если успею..."

Андрей покинул кабинет, с силой захлопнув за собой дверь.

Он с порога поприветствовал персонал, энергичным шагом направляясь в противоположный конец лабораторного модуля:

- Добрый день коллеги!

Сейчас здесь было еще больше людей и оборудования, чем раньше. Дополнительные секции радиационных камер, пучки разноцветных кабелей, опутывающих внутреннее пространство модуля, соединяя лабораторное оборудование с монтирующимся блоком центральной системы управления процессами; персонал лаборатории, контролирующий процессы многочисленных, одномоментно идущих экспериментов и инженеры, тестирующие работу системы (кто-то сосредоточенно сидел, кто-то ходил) все вместе это напоминало огромный организм, возникший в результате соединения природы и технологии.

- Рад Вас видеть, Йозеф, - Андрей пожал руку руководителю радиационной группы. - Как вижу, приступили?

- Уже запустили тестирование, - профессор Штайнмайер вывел изображение на основной экран. - Здесь Вы можете наблюдать процесс работы системы в текущем времени...

- Данные, поступающие из всех камер с облучаемым биологическим материалом, проходят первичную обработку, - продолжал профессор, обойдя сзади Андрея, стоящего перед экраном, и указав на левую область выводимой информации. - Здесь регистрируются изменения структуры ДНК. Все изменения генетического материала фиксируются в соответствии с видами излучений, дозами и условиями облучения, в результате которых они получены...

- Да, да, я вижу, это то, что сейчас выводится справа, - поглаживая кончиками пальцев подбородок, задумчиво произнес Горяев. Со стороны казалось, что он растворился где-то в глубинах этих мелькающих данных. Затем, как будто вернувшись в действительность, Горяев неожиданно энергично произнес:

- Ну что ж, хорошо! На следующем этапе, - говоря это, Андрей отошел к противоположной стене модуля, где располагалась одна из секций радиационных камер, - если тестирование проводить непрерывно, с той же частотой, то по времени, я думаю, где-то послезавтра можно уже пробовать решать обратную задачу... на этих словах он развернулся и пошел обратно в сторону Штайнмайера.

Дойдя до профессора, который присел сейчас на край стола, Андрей остановился и снова посмотрел на экран:

- Посмотрим, коллеги, насколько эффективно система будет управлять процессом подбора условий для получения заданных изменений. А это, в общем, то, ради чего мы все это здесь с Вами затеяли...

В это время к ним подошел молодой мужчина в светло-зеленой спецодежде - это был один из группы инженеров, работающих по проекту. В помещении лаборатории сейчас их было человек десять. Четверо возились с блоком управления, остальные тестировали коммуникации между ним и прочим лабораторным оборудованием.

- Мы готовы подключить седьмую секцию, - обратился к ним подошедший инженер.

- Хорошо, - серьезно ответил Андрей. - Когда можно будет включить в работу все секции полностью?

- Сейчас протестируем еще две, это часа три, четыре займет, - инженер говорил медленно, обстоятельно, как будто тщательно продумывал каждое слово. - После попробуем загрузить уже на полную мощность.

Штайнмайер пошел с инженером к седьмой секции радиационных камер. Андрей в это время связался с Полом, после чего отправился в модуль лаборатории химического мутагенеза.

В лаборатории химического мутагенеза день этот был таким же напряженным; здесь было также многолюдно. Новое оборудование, белые и зеленые халаты суетящегося рядом персонала. Продолжались работы по монтажу основной камеры, в которой и должны были быть воссозданы условия, способствующие (как предполагал Андрей) активации участков ДНК, роли которых официальная наука пока однозначно не определила, называя их мусорными. Ему же они представлялись теперь ключом к ответам на извечные вопросы происхождения жизни и эволюции.

Многое сейчас начинало упираться в отсутствующие компоненты и узлы оборудования. Кроме того, нужно было еще подготовить всю аппаратуру для работы с системой, тестируемой в радиационной лаборатории, а это тоже задача не одного дня. Так что дел, как и проблем, хватало.

Уже ближе к пяти Андрей все же решил сходить пообедать, а так как с самого утра он ничего не ел, в его случае скорее позавтракать. Компанию ему составил Пол. В столовой Горяев остановил свой выбор на ароматном супе из семги с зеленью, следом был риб-стейк, аппетитный, средней прожарки с тонкой сеточкой жировых прожилок, источавший при разрезании розоватый мясной сок.

Надо признать шеф-повар свое дело знал, блюда в столовой были на очень хорошем уровне. Андрей лично с ним не общался, но слышал от психотерапевта, что он тоже вроде был толи из России толи из Белоруссии и фамилия его кажется Николаев. Что ни говори, а приятно за соотечественника.

- Андрей, Вы решили сделать упор на белковой пище? - пошутил Пол, скромно ковырявший овсяную кашу, запивая ее апельсиновым соком.

- Да, я, когда голодный, превращаюсь в настоящего хищника, - засмеялся Горяев, сделав соответствующие выражение лица.

Допив свой черный кофе, который так не советовал ему врач, они с коллегой направились в медицинский блок.

Помещения медицинского блока встретили их приятной тишиной. Мягкий свет, спокойные тона, строгая мебель - все указывало на то, что здесь не любят суеты. Приятная невысокая девушка в голубом халате медсестры проводила их в кабинет главврача.

- Ну что ж, все материалы, насколько мне известно, у Вас уже есть, если нужны какие-то дополнительные исследования, мы Вам в этом поможем, - приятный голос хозяина кабинета, вставшего им навстречу из-за своего стола, обладал каким-то успокаивающим действием, - я сопровожу Вас в бокс, где вы сможете осмотреть пациента.

Они прошли чуть дальше по коридору и, свернув направо, поднялись на второй этаж. Здесь перед двойными полупрозрачными дверями стационара их попросили накинуть специальную хлопчатобумажную одежду, похожую на костюмы для проведения хирургических операций, но сделанную так, чтобы ее можно было одевать поверх повседневной.

Облачившись в предложенные вещи, они прошли внутрь. Стационар делился на несколько помещений, главврач сопроводил их в небольшой хорошо освещенный бокс, расположенный в противоположном конце не очень длинного широкого коридора. Ощущение стерильности здесь было абсолютным. В боксе, уже ожидая их, на кушетке сидел маленький полный мужчина. На нем была плотная светло серого цвета больничная пижама, застегнутая на все пуговицы. Между тем самое интересное было именно под ней.

Конечно же, Горяев подробно изучил все материалы по истории болезни, в том числе и многочисленные прилагавшиеся фотографии, но все же возможность увидеть это в реальности предполагала совершенно другие ощущения. И не от того, что в жизни подобное воспринимается по-другому (Андрей в силу своей специализации видел многое и удивить или шокировать его чем-то таким было сложно). Дело было в том, что этот человек своим существованием подтверждал справедливость предположений Горяева.

- Это доктор Хайнс, - главврач представил зашедшего в комнату вслед за ними еще одного коллегу. - Он будет переводить. Нгуен Ван Ши не говорит по английски. А я, с вашего позволения, вас оставлю. Если что-то будет необходимо, сообщите...

Сказав это, главный врач вышел из бокса.

Представившись и задав через переводчика несколько общих вопросов, Андрей попросил Ши показать спину.

Вьетнамец, добродушно улыбаясь, и, лопоча что-то на своем языке, начал расстегивать пуговицы на пижаме. Затем он снял ее и лег на кушетку животом вниз.

Вот оно! В нижней части спины в районе поясницы кожный покров переходил в образование, внешне напоминающее раковину двустворчатого моллюска, развернутого брюшной стороной во вне.

- Похоже на тридакну, - нарушил недолгое молчание всех наблюдавших Пол, и затем добавил смущенно, - на небольшую такую тридакну...

- Да, действительно, что-то есть, - задумчиво ответил Андрей, наклоняясь ближе.

Сквозь чуть приоткрытые створки, имевшие волнообразные края, так, что каждый гребень на одной створке соответствовал впадине на другой, виднелись сине-зеленые внутренние ткани.

Странное образование действительно могло навести на мысль о тридакне, лежащей на морском дне со слегка разомкнутыми, и нетипично для большинства двустворчатых обращенными вверх створками раковины, через которые виднеются края мантии, переливающиеся зелеными и синими красками.

- А Вы, коллега, как я посмотрю, тонкий знаток донной фауны Тихого океана, - с легким сарказмом пошутил Андрей.

- Как я понимаю, Вы тоже отлично в этом разбираетесь, - парировал Пол.

Все, включая доктора Хайнса, рассмеялись.

Между тем, образование действительно было интересным и не только из-за внешнего сходства с моллюском.

Хайнс попросил Ши открыть "створки" пошире, что тот с легкостью и сделал.

То, что находилось за створками, представляло собой входную камеру своеобразного биологического фильтра, соединенного с легкими.

Сине-зеленая губчатая ткань, многочисленными складками заполнявшая внутреннее пространство органа, являлась средой для размножения сотен видов микроорганизмов, в совокупности способных очищать воздух, проходящий через складки, от различных вредных примесей.

Ряд микроорганизмов, располагающихся в более глубоких участках, способен был производить азот и кислород, в результате Ши мог определенное время не дышать атмосферным воздухом, получая в свои легкие что-то похожее на газовую смесь, которую используют при подводных погружениях.

Его организм представлял из себя лишь попытку эволюции нащупать ответ на определенные изменения среды. Безусловно, этот ответ был несовершенен, ведь организм вьетнамского крестьянина имел возможность лишь очищать воздух, и не мог противостоять всему комплексу воздействия канцерогенов, которые теперь попадали в организм жителей этих территорий отнюдь не воздушным путем.

В этом смысле феномен, исследованный и описанный Горяевым в его статье, мог показаться более интересным. В "зоне одиннадцать" постоянное и комплексное воздействие агрессивных веществ стало результатом более глубоких и эффективных изменений, разбудив большее число "спящих" элементов ДНК.

Но именно поэтому организм Ши и был интересен. Характеризуясь меньшей активностью спящей ДНК, он, по сути, являлся примитивным вариантом эволюции, по отношению к изменениям, обнаруженным в зоне "одиннадцать".

Это говорило о том, что скорость и качество изменений можно увеличить. Можно расшифровать эту программу, заставить спящие участки работать интенсивнее, разбудить их все. Надо только понять как.

Как, увеличивая температуру, можно быстрее добиться кипения воды в кастрюле, также было и с программой эволюции. Однако сложность здесь в отличие от кастрюли с водой была еще и в том, как и чем нагревать. Иначе говоря, надо было еще изобрести нагреватель.

Осмотр занял значительно больше времени, чем предполагал Андрей. К моменту окончания всех процедур на часах было уже около восьми.

На семь часов он договаривался о визите к врачу, а в восемь его ждал в своем кабинете шеф службы безопасности. Ну что ж, к Анатолию обязательно нужно было зайти, но похоже только для того чтобы извиниться и перенести визит, благо его кабинет располагался в другом крыле этого же здания и он, вероятно, еще должен был быть у себя. И тогда Горяев впритык успевал в кабинет Рея, хотя туда-то как раз он хотел идти меньше всего.

Дверь кабинета психотерапевта была приоткрыта, Андрей зашел внутрь. Анатолий еще был здесь, он сидел в удобном кресле, вытянув и положив ноги на небольшой низкий столик. Держа в руках черную папку с большим количеством каких-то бланков, врач пристально изучал один из них.

- Добрый вечер, Анатолий, прошу меня извинить, - произнес Горяев, чувствуя неловкость. - Мы договаривались на семь, но я просто не смог освободиться раньше.

- Ничего страшного, Андрей, - поздоровавшись, хозяин кабинета отложил папку и, убрав ноги со стола, жестом предложил сесть на кресло стоящее рядом. - Так как Ваши дела?

- Анатолий, Вы знаете, я пришел специально, чтобы извиниться. Мне уже сейчас, к сожалению, нужно быть еще на одном мероприятии.

- Андрей, я думаю, раз Вы уже пришли, то давайте все же Вас посмотрим, вежливо, но как-то очень настойчиво предложил врач.

"А и черт с ним, - подумал Горяев, - "черный плащ" немного подождет, тем более мне разговор с ним не очень-то и нужен..."

- Ну, хорошо, - Андрей сел в кресло, предложенное доктором. - Сегодняшней ночью у меня опять был кошмар. Я принимал лекарство, как Вы и говорили, и действительно, несколько ночей все было в порядке, но этой ночью опять все повторилось, причем такое впечатление, что кошмар был каким-то более сильным или... как бы сказать реалистичным что ли...

Описав во всех подробностях сон и все, что этому предшествовало, Андрей тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Некоторое время психотерапевт молчал, затем медленно и вкрадчиво, делая большие паузы между фразами, как будто что-то обдумывая, начал:

- Андрей, по всей видимости, у Вас более сложное состояние, чем я предполагал изначально. Попробуем отказаться от дальнейшего приема препарата. Он, по всей видимости, дал лишь кратковременный эффект, не устранив основную причину.

На лице Горяева отразился немой вопрос.

- Психическое состояние могло усугубиться, иными словами эмоции продолжали накапливаться, но сдерживались блокирующим действием препарата. И теперь он уже не справляется, - продолжал врач, чуть подавшись в сторону своего позднего пациента.

- Какие-нибудь неприятности... инциденты, - взволнованно вставил Андрей, вспомнив о вчерашнем происшествии в лагере геологов, - могли повлиять?

- Причиной могут стать любые проявления, главное здесь - это ваш каждодневный напряженный график, насыщенный переживаниями. И далеко не так важно, какую эмоциональную окраску эти переживания имеют отрицательную или положительную...

- Ни в коем случае не употреблять алкоголь, кофеин, никотин и тому подобное, исключите все продукты, так или иначе стимулирующие нервную деятельность и, соответственно, влияющие на сон. Откажитесь от поздних приемов пищи, старайтесь есть больше овощей и меньше белковых продуктов...

- Я, конечно, понимаю, что последний мой совет покажется Вам совсем уж кощунственным, - Анатолий наконец смягчил серьезную речь улыбкой. - Но постарайтесь работать чуть меньше и больше времени уделите спокойному отдыху. Прогулки хорошо подойдут.

- Тогда я, пожалуй, неизлечим, - пошутил в ответ Андрей.

- Так или иначе, попробуйте как можно меньше волноваться, менее эмоционально воспринимать, особенно, рабочие моменты, - настаивал психотерапевт. - И завтра прямо с утра обязательно ко мне - нужно будет сделать ряд процедур и анализов...

На этих словах Андрей поменял положение в кресле, невольно поморщившись.

- Да, да, это в ваших же интересах, - заметил его реакцию Анатолий. - До обследования не завтракайте, иначе ничего не получиться.

Попрощавшись и услышав в след настойчивое "никакого кофе", "никаких волнений" и "завтра утром жду Вас", Горяев вышел из медицинского корпуса.

Погода опять поменялась, светило солнце, дул легкий прохладный ветер. Андрей быстрым шагом направился на, мягко говоря, не очень приятную для него встречу с Реем. И он даже не представлял, какой сюрприз ждет его в кабинете шефа службы безопасности.

Горяев опаздывал уже больше чем на полчаса, из-за этого неприятные ожидания от предстоящей встречи только усиливались.

Наконец он был на месте, дежурно постучавшись, надавил на ручку незапертой двери и вошел в кабинет. Андрей увидел стоявшего у окна Гектора, который в этот момент повернулся на стук и звук открывшейся двери.

Второй раз за сегодняшний день Горяеву приходилось извиняться - неприятное чувство.

- Гектор, добрый вечер, извините, к сожалению, не смог прийти вовремя, - Андрей старался казаться как можно более искренним. - Вынужден был задержаться.

- Ничего страшного, Андрей, - улыбнувшись Рей указал рукой в направлении чуть правее Горяева. - Мы тут как раз разговаривали с Вашей новой знакомой.

Туда, куда указывал шеф службы безопасности, со стороны входа, сбоку от двери, кабинет имел углубление, похожее на маленькую комнату. В ней было что-то вроде зоны для отдыха, стоял круглый столик в виде аквариума, внутри которого медленно плавали разноцветные рыбки. На специальной полочке располагался Бонсай. Карликовое дерево имело чуть наклоненный к земле ствол с сочной темно-зеленой листвой на изящных веточках.

На краю низкого дивана из белой кожи сидела Мира. В ее руке была миниатюрная кофейная чашечка.

Андрей немного смутился, такой он ее еще не видел. Элегантный брючный костюм черного цвета в сочетании с белоснежной рубашкой, коричневый кожаный ремешок с прямоугольной пряжкой на стильных прямых брюках, чуть выглядывающий из-под расстегнутого приталенного пиджака, туфли на высоком каблуке того же цвета, строгое короткое каре и легкий макияж, подчеркивали ее удивительную красоту. Во всем облике девушки была какая-то поразительная грациозность и свежесть.

- Здравствуй, Андрей, - Мира улыбнулась ему.

Горяев ответил тем же. Внутри при этом появилось какое-то смешанное чувство. Что-то похожее на ощущения в тот неудачный вечер. Сейчас это была радость неожиданной встречи и одновременно всплывшая обида, связанная с теми неприятными событиями, с инцидентом в лагере.

Но все же, еще несколько взглядов на нее, несколько слов и от обиды уже не остается следа, обида постепенно уходит, растворяется.

- Я занимался этой ситуацией, - уточнил шеф службы безопасности, - а Мира как раз хотела Вас увидеть.

- Андрей, я хотела извиниться, - девушка поднялась навстречу Горяеву. - В тот день мне пришлось остаться на объекте. Работы продлились дольше, чем предполагалось, и я просто не смогла Вас предупредить, - виновато произнесла она.

- Увы, как Вам известно, здесь по ряду причин нет сотовой связи, иначе общаться было бы проще, - участливо вставил шеф службы безопасности.

- Андрей, может быть кофе, - Рей сел в одно из кресел, стоявших у стола, приглашая остальных последовать его примеру.

- Черный чай, если можно,- ответил Андрей, погружаясь в удобное кресло напротив.

- Вы знаете, у геологов там свой режим безопасности, поэтому они стараются не пускать посторонних на полигон во время проведения работ... - продолжал Рей.

- Да я все понимаю, но они могли бы как-то повежливее вести себя, я же не диверсант, - иронично пошутил Андрей.

Мира подошла и села в одно из свободных кресел рядом с собеседниками.

- К сожалению, воспитанность не их конек, - с сожалением произнесла она в ответ на реплику Горяева.

Принесли чай, разлитый в больших пиалах на восточный манер.

- Так или иначе, сотрудники, обошедшиеся с Вами некорректно, принесут свои извинения, - сказал Рей, подвинувшись ближе к столу. - Не буду вдаваться в подробности, вопрос решен, при необходимости Вы сможете посещать лагерь геологов. Единственная просьба по возможности сообщать нам заранее о подобных Ваших планах. Мы не можем допустить, чтобы с Вами, профессор, что-либо произошло. Ваша голова дороже всей этой базы, - отпустил своеобразный комплимент Гектор.

И, хотя, затеяв весь этот разговор, он старался казаться предельно вежливым и внимательным, пытаясь изобразить свое искреннее участие, Андрей предполагал, что все это было лишь логичным оправданием необходимости полного со стороны Рея контроля над всем происходящим на базе.

- Ну, извинения - это лишнее, да и ходить в лагерь геологов как на работу у меня тоже нет необходимости, - отшутившись парировал Андрей. - Но, если я что-то задумаю, Вы узнаете об этом первым...

- Хорошо, договорились, - рассмеялся Рей. - Ловлю Вас на слове.

И затем, откинувшись на спинку кресла, уже абсолютно серьезно посоветовал:

- И все же будьте, пожалуйста, осторожнее...

Допив чай и закончив разговор, Андрей в компании Миры вышел на улицу. За ней через несколько минут должна была прийти машина.

- Удивительно быстро меняется здесь погода, - задумчиво произнесла Мира.

- Да, я до сих пор не могу к этому привыкнуть, - улыбнулся Андрей.

- Холодно, говорят, завтра может быть снег,- Мира застегнула воротник куртки, и затем как-то хитро и задорно посмотрев на Андрея, сказала:

- Нужно найти теплое местечко, чтобы укрыться. Завтра в восемь в столовой будет небольшая вечеринка - начало чемпионата комплекса по дартсу. Наши тоже участвуют.

Последовала небольшая пауза. Выражение удивления на лице ее собеседника явно свидетельствовало о том, что какие-то другие стороны жизни комплекса кроме исследовательской Андрею были неизвестны.

- Вы вообще что-нибудь об этом знаете? - отреагировав на это с улыбкой, спросила девушка.

- Нееет, не слышал... - задумчиво чуть растягивая звуки ответил Андрей, сделав немного комичное лицо.

- Вы слишком много работаете, - с иронией сказала Мира и затем тихо и заманчиво произнесла. - Я Вас приглашаю.

- Считайте, что я хочу загладить свою вину, - весело добавила она, не дожидаясь ответа Андрея.

- Ну что ж, это меняет дело, тогда обязательно приду, - соглашаясь рассмеялся Горяев, услышав в этот момент звук приближающейся к ним машины.

Подъехавший автомобиль забрал Миру и, слегка покачиваясь на неровной дороге, увез ее в направлении лагеря.

- Да и доктор говорил нужно больше отдыхать, - промурлыкал себе под нос Андрей, когда машина скрылась из поля зрения, и, медленно и глубоко дыша, как и советовал ему врач, неторопливым шагом отправился к себе. В его планах сейчас было принять теплый душ и лечь спать. 21 июня Андрей проснулся около семи и, не смотря на насыщенный событиями вчерашний день, чувствовал себя прекрасно отдохнувшим. Он помнил, что видел во сне что-то хорошее, что-то очень приятное.

А снилось ему, как они с Мирой гуляли по бесконечному цветущему полю. Солнце стояло высоко, было очень тепло, но не жарко из-за легкого освежающего ветра. Вдалеке пели птицы. Он шутил и был абсолютно счастлив окруженный этим теплом, ощущая мягкость травы под ногами и тонкий аромат полевых цветов, слыша звонкий смех девушки, любуясь ею и наслаждаясь ее присутствием.

Помня о данном психотерапевту обещании прийти с утра на обследование (чего сейчас ему на самом деле хотелось меньше всего), Горяев с трудом поборол желание позавтракать, настолько сильным было чувство голода. Такого желания съесть что-то с самого утра он, пожалуй, не чувствовал с тех пор как был студентом. Вообще окружающее воспринималось им сегодня как-то остро, по особому ярко.

Теперь воздух в долине был значительно холоднее, чем вчера вечером. Однако этот холод скорее даже согревал Андрея, вызывая мысли о предстоящем вечере и о встрече с Мирой.

Когда Андрей вошел медицинский корпус, то сразу же в холле первого этажа увидел Анатолия беседующего о чем-то с медсестрой.

Немного подождав, после того как врач заметил его и приветственно кивнул, он подошел к разговаривавшим.

- Ну что ж, доктор, я в вашем полном распоряжении, - поздоровавшись пошутил Андрей.

В это время, медсестра удалилась по своим делам вглубь освещенного мягким синеватым светом коридора.

- Хорошее настроение - уже пол дела, - рассудительно парировал Анатолий, улыбаясь, вежливым жестом приглашая Андрея к лестнице на второй этаж. - Ну что ж, не будем терять время.

Они прошли в довольно просторное помещение процедурного кабинета. Внутри их встретила врач - средних лет женщина в бирюзовом медицинском халате.

Вдоль обеих стен помещения стояли держатели и столы с разнообразной аппаратурой, о назначении большей части из которой Андрей мог только догадываться.

Помимо всевозможного очертания и конфигураций диагностического и лабораторного оборудования, включая нестандартного вида мониторы, здесь было несколько шкафов, напоминавших холодильные камеры, традиционная кушетка, стол с какими-то материалами и несколько стульев.

В дальней части кабинета отделенной от основного его пространства небольшой ширмой вырисовывалась узнаваемая "капсула" томографа.

"Такое впечатление, что тут есть все", - подумал Андрей.

- Здесь есть все, что нам необходимо, - словно прочитав его мысли, сказал Анатолий. - Никуда ходить больше не придется. Мы здесь сейчас с Вами пройдем несколько процедур.

- Нет, совсем не опасных, - тут же с улыбкой добавил он, посмотрев на немного напряженный вид своего пациента. - Нам важно понять общее состояние вашего организма.

- Обещаете, что больно не будет? - засмеялся Андрей.

- Ручаюсь, - иронично подтвердил Анатолий.

- Сначала давайте возьмем кровь на анализ и образцы еще некоторых ваших тканей, - психотерапевт пригласил Андрея сесть на кушетку,- Анна все сделает.

Врач с готовностью доброго вампира села на стул рядом, уже приготовив все необходимое.

В итоге весь осмотр, начавшись с нелюбимой им еще с детства процедуры и закончившись магнитно-резонансной томографией головного мозга, вместе с небольшими перерывами занял около полутора часов.

Анатолий не прочь был продолжить, однако Горяев, уже порядком утомившийся, настоял на завершении, сославшись на крайнюю необходимость быть сейчас в лаборатории.

Выйдя от врача, Андрей, ведомый чувством голода, зашел в столовую. Здесь он выпил стакан сока и с наслаждением, хотя и следуя советам врача, позавтракал сваренной на молоке овсяной кашей, которая показалась ему теперь необыкновенно вкусной, после чего в прекрасном настроении направился в лабораторию.

В центральной лаборатории продолжались работы по тестированию и наладке оборудования для основного проекта. Горяев, как и подобает руководителю, находился в самом центре происходящего, по сути являясь основной движущей силой этого муравейника вокруг.

К исходу дня, общая характеристика результатов дала Андрею возможность принять решение о завершении тестирования в прямом режиме и отдать распоряжение к подготовке системы для перевода в обратный режим.

- Поздравляю нас, коллеги! - произнес Андрей, обращаясь по громкой связи ко всем находившимся сейчас в лабораторных корпусах. - Результаты тестирования в режиме "один" можно считать вполне успешными. Предлагаю всем на сегодня закончить и настоятельно рекомендую хорошо отдохнуть. Завтрашние работы начнем в 12 дня...

- А теперь нас ждет еще более интересная задача, с которой, я не сомневаюсь, мы справимся также блестяще, - закончил Горяев эмоционально, - Всем еще раз спасибо!

Затем он повернулся к стоящему рядом главному инженеру проекта:

- Сколько нужно времени вашей группе, чтобы подготовить оборудование к работе в обратном режиме?

- Думаю часов десять, не больше, - ответил мужчина, протирая очки.

Невысокий, полноватый, с маленькой аккуратной бородкой, он почему-то ассоциировался у Андрея с дьяволом, но не настоящим, а каким-то исключительно пародийным. Горяев улыбнулся про себя, еле сдержавшись, чтобы не засмеяться.

- Но это, естественно, сверх того времени когда Ваши специалисты окончательно определят задачу, добавил инженер.

- Да, да, я понял, - энергично ответил Андрей.

Кто-то еще оставался за рабочими местами, большинство же сотрудников группами, весело беседуя друг с другом, покидали лабораторные помещения. Разговоры и шум постепенно стихали.

Горяев с Полом сидели на небольшом диванчике у входа и пили чай в пластиковых стаканчиках из автомата.

- Врач не советовал мне чай, - Андрей сделал глоток из стаканчика. - Будем считать, я наркоман!

Собеседник понимающе улыбнулся.

- Пол, а Вы слышали, что сегодня вечером чемпионат базы по дартсу?

- Да, что-то слышал такое, - подумав, кивнул Пол.

- Вы не собираетесь сходить? Я иду. Да вообще нам всем не помешало бы немного развеяться.

- Ну, можно сходить, выступать же не обязательно? - шутливо спросил Пол.

- Вроде нет, - усмехнулся Андрей.

Договорившись встретиться этим вечером, Горяев оставил своего собеседника. Он отправился к себе в комнату - нужно было еще приготовиться к сегодняшнему выходу в "свет". Ну как приготовиться - принять душ и переодеться, вот, в общем-то, и все. Да, не мешало бы еще и побриться.

В начале девятого, он открыл дверь зала семинаров, в котором сегодня проходила вечеринка, и вошел внутрь.

Свет был слегка приглушен, хорошо освещенными пятнами выделялись только две площадки для игры, оборудованные в противоположных концах зала. Это была именно вечеринка. Как оказалось, играющих в дартс было немного, основная же масса пришедших вообще довольно слабо интересовалась турниром. Люди разбились на маленькие и большие группы, оживленно и весело общаясь между собой. Было на удивление много алкоголя. Играла приятная негромкая музыка. Также его внимание привлекло наличие большого количества интересных дам. Многих из них он знал или видел на каких-то объектах. Здесь были и весьма симпатичные сотрудницы его лабораторий, привлекательности которых он как-то раньше не замечал. Возможно потому, что был слишком поглощен работой, или еще почему-то... да, в общем, не важно.

Андрей прошел в глубину, туда, где располагались столы с закусками и алкоголем. Не успел он подобраться к ним вплотную, как увидел идущего ему на встречу улыбающегося Пола, с бокалом в руке.

- Андрей, добрый вечер, а мы уже думали, Вы не придете, - весело сообщил он.

- Да вот, знаете, костюм надо было погладить, а я в этом не силен, все время получаются какие-то лишние складки, - пошутил в ответ Горяев, ближе подвигаясь к аппетитным канапе с копченой семгой. А также, уже абсолютно пренебрегая рекомендациями врача, который, к стати говоря, наверняка тоже мог быть здесь, начал высматривать алкоголь.

"В конце концов, немного вина мне сейчас не повредит", - подумал Андрей, остановив свой выбор на красном сухом "Вальтьер Резерва". Он, конечно же, не был тонким знатоком вин, просто ему понравился его цвет, название, и то, что оно стояло не далеко от него. Все остальное, что он мог сейчас разглядеть, было белым вином, белые же вина ему категорически не нравились.

- Пойдемте, - не отставал непривычно возбужденный и веселый Пол.

Судя по всему, этот полный бокал у него в руках был уже далеко не первым.

- Мы как раз спорили о функциях этих участков...

Пол продолжал что-то говорить, но Андрей его почти уже не слышал.

Мгновением раньше он заметил у ближайшей игровой площадки Миру. Она была одной из тех немногих, кто активно поддерживал каждого из трех сейчас соревнующихся на этой площадке игроков, вне зависимости от их результатов.

Узнав где разместился его собеседник с компанией, и, пообещав подойти через десять минут, Андрей извинился и, оставив его, направился к девушке.

Горяев вошел в освещенное пятно площадки. Приблизившись к Мире сзади и чуть сбоку, и встав около ее правого плеча, он тихо и с чуть загадочной интонацией поздоровался:

- Добрый вечер.

- А, Андрей, давно пришли? - в противовес его попытке быть загадочным весело и как-то очень искренне поинтересовалась девушка.

- Да буквально минут десять назад, - подхватил ее настроение Андрей и кивнув на площадку шутливым тоном добавил: - Что, развернулась напряженная борьба?

- Ну как напряженная? Последним быть никто не хочет, а первым пока не очень получается, - засмеялась она. - А что, Андрей, может быть, Вы попробуете?

- У меня на сегодня другое хобби,- ответил Горяев, многозначительно качнув бокалом вина, и улыбнулся.

- Ну вот, вы мужчины всегда так, - на лице Миры появилось шуточное выражение разочарования.

- Хотяяя, - протянул Андрей, - попробовать, конечно, можно.

И затем уже громче и с некоторым нажимом добавил:

- Но если и Вы согласитесь!

Предложение это для него самого вышло как-то неожиданно. Он в дартс то играл, может быть, раза три-четыре и то уже очень давно.

- У Вас даже будет фора, - сделав хитрое лицо и наклонив голову набок, предложил Андрей.

И тут же в объяснение этих своих слов (отвечая на немой вопрос в глазах Миры), он осушил свой бокал и засмеялся:

- Соглашайтесь!

- Нет уж, - рассмеялась она в ответ, - пусть состязание будет честным! Налейте и мне вина! Вы какое пьете?

Вместе с Мирой они прошли к тем фуршетным столам, где Андрей несколькими минутами ранее и "обнаружил" этот напиток. Не дожидаясь редких официантов, Горяев налил даме вина. Болтая обо всем и ни о чем, в шутливой форме обсуждая окружающих, они выпили по бокалу и окончательно вдохновившись, зарегистрировались на следующую игру. До ее начала оставалось еще не менее получаса.

- Ну что ж, у нас еще есть время, позвольте, я познакомлю Вас со своими коллегами, - предложил Андрей.

- Завербуем их к нам в группу поддержки, - улыбаясь, согласилась Мира.

- Да, и более того, с ними мы с легкостью сможем продолжить наше занятие, - пошутил Андрей в ответ, - Дегустацию алкоголя.

С этими словами Горяев сопроводил свою спутницу в ту часть зала, куда в свое время показывал Пол, приглашая присоединиться к их компании.

Компания из пяти человек сидела за небольшим круглым столом. Здесь были Пол, Йозеф, две молодых лаборантки и, к удивлению Андрея, тот самый "адский" инженер со своей смешной бородкой. Шел веселый и живой разговор, явно подкрепленный содержимым нескольких сгрудившихся на столе и уже полупустых бутылок. Судя по их набору, компания отдавала предпочтение крепкому алкоголю.

Андрей представил Миру собравшимся, после чего они легко влились в процесс текущей беседы и веселых споров.

Необходимость сохранения "спортивного духа" в первую очередь в глазах его спутницы, не дали Горяеву пуститься в казавшееся сейчас столь привлекательным путешествие по крепким напиткам. Хотя собравшиеся за столиком коллеги настойчиво предлагали ему поучаствовать в этом, Андрей ограничился вином.

Незаметно пролетело минут сорок до того, как в микрофон объявили результаты прошедшей игры и предложили участникам, зарегистрированным на следующую, подойти к площадке для разминки.

В сопровождении шумной и к этому моменту уже очень активной "группы поддержки" Мира с Андреем подошли к окрашенному в красноватые тона турнирному пространству.

Вместе с ними участвовало еще двое игроков. Веселый полный мужчина лет сорока - сорока пяти, в смешной зеленой рубашке, которого Андрей охарактеризовал про себя "пончиком". И высокий молодой, кажется врач. Горяев видел его во время одного из своих недавних посещений медицинского корпуса.

Перед началом разминки судейская бригада предлагала всем участникам пройти тест. Учитывая присутствие на вечеринке алкоголя, целью его было оценить степень трезвости каждого игрока. Тест был предельно прост - нужно было всего лишь пройти по прямой линии. Если участник не мог выполнить этого достаточно четко, то председатель судейской бригады с добродушной улыбкой, под аплодисменты болельщиков вручал ему приз за волю к победе, затем выбирался новый игрок из числа желающих.

Все потенциальные участники нового матча прошли это нехитрое испытание, лишь у весельчака в зеленой рубашке возникли некоторые проблемы с устойчивостью, но и он, хоть и на грани фола, все же справился.

Дальше определили очередность участников. Единственной среди этой четверки даме предоставили право начинать. Порядок остальных был разыгран через бросок в центр мишени. В итоге, хуже всех результат был у все того же полноватого страдальца, однако и Андрей не далеко от него ушел. Высокий молодой врач попал четко в "Бул".

В течение разминки Горяев предположил, что их с "пончиком" шансы, в сравнении с высоким (которого Андрей назвал про себя "Доктором"), мягко говоря, невелики.

Однако самое интересное было еще впереди.

Наконец, началась сама игра. Нужно было быстрее всех выбить пятьсот одно очко.

Их группа поддержки с первых минут разделилась вполне логичным образом: девушки болели за свою новую знакомую, а мужчины, в том числе и "адский инженер", за Андрея.

Мира вышла на рубеж броска. Три дротика - в "двадцать", "девятнадцать" и "восемнадцать".

"Пятьдесят семь", - произнес про себя Андрей.

Бросавший затем "Доктор" попал в восемнадцать, тринадцать и три. Следом за ним была очередь Горяева. Он встал на линию, после секундного раздумья решил бросать в сектор двадцати. Несколько напоминающих покачивания движений кистью, в пальцах которой аккуратно зажат дротик и бросок. Дротик уверенно, как будто так и задумывалось, попадает в соседний сектор - "единица".

- Черт, - еле слышно выругался Андрей.

Еще одна попытка в том же стиле и снова "единица".

-Аааай, - полушепотом с досадой выдохнул Горяев. "Ну ладно, тогда куда-нибудь вниз".

Бросок. Попадание в "семнадцать".

"Итого девятнадцать, не густо", - с грустью подумал Андрей.

Его разочарование смог отчасти скрасить следующий участник - чудом "прорвавшийся" в игру "Пончик".

Первым броском он попал в "пятерку" - сектор справа от "двадцатки" (по всей видимости, тоже целился в "двадцать"). Следующий его дротик молниеносно ушел в "молоко", выше мишени. Третий бросок, который он произвел после чуть более долгой паузы, чем между первым и вторым, принес ему десять очков.

Мгновение и снова у линии броска Мира. Уверенность. Четкие, короткие движения. Примерно одинаковые промежутки между бросками. Дротики летят по возрастающей: сначала в "пятнадцать", затем в "шестнадцать" и "семнадцать".

"Забавные результаты. Она как будто дразнит остальных, - подумал Андрей. - Словно дает понять, что попадает исключительно туда, куда хочет, но при этом не выбивает максимальных очков".

Болеющих за нее девушек и присоединившихся к ним это привело в восторг.

"Доктору", бросающему следующим, происходящее видимо совершенно помешало сосредоточиться, и он "отстрелялся" крайне неудачно, набрав лишь пятнадцать очков.

Он махнул от досады рукой, и, не скрывая своего разочарования, отошел, уступая место Андрею.

У Горяева же эта попытка стала вполне удачной. Первый бросок. Он целиться в сектор двадцати очков, бросает и острие дротика впивается в самую его границу. Еще миллиметр и он снова бы довольствовался "единицей".

Андрей снова целиться в центр сектора двадцати, бросок и.... дротик попадает в восьми миллиметровую красную полоску ограничивающую его сверху. Попал, конечно, не туда куда хотел, но Горяеву везет. Сектор удвоения двадцати. После двух удачных в итоге бросков его внутреннее напряжение было столь велико, что в третий раз рука дрогнула по всей видимости еще сильнее. Он, снова целясь в сектор двадцати, попадает теперь в полоску утроения десяти. Ему откровенно везет.

Итого, Андрей выбивает девяносто очков. Такой результат был вполне достоин того, чтобы болевшие за него оживились и воспряли духом.

Результат "пончика", которого, как выяснилось, звали Крис, оказался скромнее, но и ему улыбнулась удача. Восемнадцать, утроение девяти и шестнадцать. Итого, шестьдесят один.

Получалось даже, что Горяев был впереди. Ему оставалось выбить триста девяносто два очка, а Мире триста девяносто шесть.

Но тут-то она и начала открываться по-настоящему. Первый дротик в центр -пятьдесят очков. Второй в удвоение двадцати и третий в утроение двадцати.

Крики восторга и буря эмоций ее болельщиц не заставили себя ждать.

Сразу сто пятьдесят очков. Остальным придется не сладко.

Вышедший следом за ней "Доктор" попадает в "двадцать", затем в "десять" и "четырнадцать". Толи он хотел в центр попасть, то ли в двадцать еще раз, по его виду было ясно только одно - собой и своим результатом он недоволен. Настолько недоволен и раздосадован, что решил прекратить игру, чем вызвал гул осуждающих голосов.

Ну что ж, теперь они остались втроем.

Андрей попытался сосредоточиться на окружности мишени, собрался, прошла пара секунд, наконец, он метнул дротик. "Двадцать". Туда куда и старался попасть. Следующий бросок и снова "двадцать". Он сейчас не рисковал и не пытался целиться куда-то еще. Последняя попытка и..... "двадцать". Итого шестьдесят очков.

Не унывающий Крис, особо не переживая, да, видимо, и почти не целясь, набрал сорок три.

И снова Мира с безжалостностью, решительностью и грацией амазонки выпустила все три свои маленькие стрелы в мишень. Сто двадцать пять очков.

- Крис, я думаю в сражении с этой дамой у нас шансы нулевые, - впечатленный увиденным, пошутил Андрей, обращаясь к единственному оставшемуся партнеру.

- Девушке не сдамся, - весело откликнулся тот.

Следующая попытка Андрея принесла ему шестьдесят два очка. Для него лично результат нормальный, но для того, чтобы выиграть у Миры явно недостаточный.

Крис, видимо, уже совсем утомившись, дал два "молока" и "девятнадцать".

Вышедшая вслед за ним Мира выбила оставшиеся очки (в чем Андрей уже почти не сомневался, хотя и надеялся на чудо), завершив игру под аплодисменты и радостный визг поддерживающих ее девчонок.

- Да, впечатляет, - немного растерянно произнес Андрей, сопровождая победительницу к столику с напитками.

- Ну, во-первых, вы все, я имею ввиду мужчин, дали мне фору, - намекая на алкоголь, скромно отшутилась Мира. - Во-вторых, я в детстве часто играла и когда в университете училась, у нас в комнате тоже дартс был. Так что мы с девчонками время от времени бросали дротики.

Она говорила это так, как будто чувствовала некоторую неловкость за столь бесцеремонный разгром своих соперников и, в первую очередь, своего приятного спутника.

Игры в детстве и мишень для дартса в комнате студенческого общежития - все это вполне могло быть, и звучало достаточно убедительно. Удивительным же Горяеву показалось то, с каким спокойствием и четкостью, точнее даже сказать, хладнокровием, вела себя тогда Мира. Именно это произвело на него впечатление, запомнилось (а совсем не точность ее бросков). Во время игры это была совсем другая девушка, не похожая на ту, которую он видел до этого, за время их, пусть и непродолжительного, знакомства. Нет, такой уверенности и ледяному блеску в глазах едва ли могут научить игры в дартс с институтскими подружками...

Было уже довольно поздно, и насыщенный событиями вечер постепенно подходил к концу. Мира сказала Андрею, что с сегодняшнего дня будет жить в одном из номеров на втором этаже административного корпуса. По ее словам, это было связано с тем, что теперь она будет заниматься обработкой результатов и подготовкой оборудования к следующим работам, что удобнее делать с использованием ресурсов исследовательского центра, о чем есть существующая договоренность. Так или иначе, они теперь будут жить рядом.

На улице похолодало, моросил дождь, мелкие и частые капельки которого были похожи больше водную пыль.

Андрей и Мира, спасаясь от этой липкой холодной пелены, быстро дошли до здания, поднялись на второй этаж. Комната девушки была в конце того самого коридора, в котором располагался и номер Горяева.

Мира открыла дверь своей комнаты, и Андрей, повинуясь ее шутливому предложению, заглянул внутрь. Так как переезд состоялся перед самой вечеринкой, девушка не успела разобрать вещи, и в комнате царил небольшой хаос.

- Вот так я и живу, - устало сказала Мира. - Может, кофе? У меня где-то тут, есть кофеварка, - намекнула она на одну из нераспакованных коробок и улыбнулась.

И тут же, заметив некоторое удивление в глазах своего спутника относительно количества этих нераспакованых коробок, рассмеялась и объяснила:

- Это не только мои личные вещи, здесь материалы, образцы пород....в общем, многое из того, что понадобится мне для работы.

- Учитывая серьезные обстоятельства, затрудняющие поиск кофеварки, я просто обязан предложить свою помощь по разбору завалов, - пошутил Горяев.

- Ой, спасибо Андрей, большую часть этих коробок завтра перевезут в лабораторию, как-то растерянно ответила Мира, сев на одну из тех, что стояли на полу.

В своем вечернем платье она особенно трогательно смотрелась сейчас среди всего этого беспорядка. Теперь она казалась совсем не такой уверенной, как час назад во время игры, а какой-то беспомощной и от этого еще более милой.

- Ну, тогда могу предложить выпить кофе у меня. Да, у меня есть еще апельсины и соковыжималка, - с трудом сдерживаясь, заговорщицким тоном прошептал Андрей.

В комнате Горяева, сидя в уютном кресле у окна, Мира пила приготовленный им кофе, который все же предпочла апельсиновому соку.

Андрей, решив, что нарушений советов врача на сегодня уже достаточно, достал несколько некрупных апельсинов и с помощью простенькой механической соковыжималки сделал себе стакан сока. Затем он сел на край кровати, извинившись за отсутствие стульев.

Так они сидели, Мира пила кофе, Андрей сок, смотрели друг на друга и разговаривали. Пасмурная погода и дождь за окном действовали успокаивающе, создавая в комнате атмосферу уюта и тепла.

Говорили обо всем: о науке, о своих планах, об отношении к жизни. Когда разговор коснулся литературы, выяснилось, что обоим нравиться Хемингуэй, его идеи во многом отражали и их восприятие этого мира и людей в нем.

Вообще, Горяеву все больше казалось, что у них с Мирой очень много общего.

Гостья рассказывала о последней своей командировке. Тихий бархатный голос девушки буквально гипнотизировал Андрея наблюдавшего за движениями ее губ.

Ему очень хотелось поцеловать ее, сидящую сейчас у него в комнате в кресле напротив с большой кружкой кофе в руках, немного уже сонную и от этого казавшуюся какой-то невероятно нежной и хрупкой. Но он постеснялся, не был уверен, как она к этому отнесется.

Они расстались в начале четвертого. Завтра предстоял насыщенный день. Хотя Андрей и мог позволить себе встать попозже, Мира сказала, что должна к десяти утра поехать в лагерь.

Когда она ушла, Андрей принял душ и лег, но еще долго не мог уснуть. Сегодняшний вечер оставил у него немного странные ощущения. Это, конечно, касалось его спутницы. Его почему-то не отпускало ощущение, что в ней как будто было два человека. Один - тот, что провел с ним большую часть вечера, был с ним несколько минут назад в этой комнате, очень интересный и близкий ему. Но существовал и кто-то другой, почти не уловимый, чье присутствие едва приоткрылось во время игры - жесткий и холодный. И не то чтобы это отталкивало или напрягало, скорее даже наоборот - порождало в нем еще больший к ней интерес.

"А что она обо мне думает, как меня воспринимает? - думал он, лежа в кровати. Тело интуитивно искало удобное положение для сна. - Мог ли я заинтересовать ее как мужчина, или только как собеседник, что-то вроде друга..." 22 июня Он проснулся в хорошем настроении, чуть опередив будильник, чья песня должна была прозвучать в одиннадцать пятнадцать.

Несмотря на то, что спать ему в итоге выпало не так уж и много, Андрей чувствовал себя прекрасно. Ему хотелось работать, ощущать жизнь, действовать!

Наскоро умывшись и позавтракав, ровно в двенадцать он был в лаборатории. Сегодня предстоял важный день. Несмотря на бурный вчерашний вечер, все специалисты и руководители подразделений (даже замеченные в более чем бурных возлияниях) были на своих местах вовремя. Казалось, все сейчас были буквально воодушевлены своей работой, этим проектом, ощущением значимости происходящего...

Этот дух солидарности придавал Горяеву еще больше сил и уверенности в правильности выбранного им дела и пути. А вчерашняя разрядка была более чем необходимым моментом после и одновременно перед напряженной работой.

Все процессы подготовки шли пока достаточно беспроблемно и даже несколько быстрее, чем изначально предполагалось. Это не могло не радовать Андрея, который вместе со Штайнмайером, еще несколькими своими коллегами и группой из трех инженеров непосредственно участвовал в отладке программ блока управления системой.

Около пяти он позволил себе сделать небольшой перерыв и пойти пообедать в кафе, где еще вчера договорился встретиться в пять с Мирой. Кафе находилось в соседнем со столовой помещении и отличалось более комфортными интерьерами с уютными диванами, обслуживанием официантами и наличием алкоголя в меню.

По дороге Горяев подошел к нескольким примеченным им еще утром недавно распустившимся дриадам. Белые восмилепестковые цветки, казавшиеся неравномерно большими по сравнению со своими тоненькими стелющимися по земле стебельками, смотрелись очень трогательно в окружении этой суровой и на первый взгляд враждебной для них природы.

Андрей достал пластмассовую баночку, захваченную им из лаборатории, и поставил на землю рядом. Затем найденным там же в лаборатории одноразовым пластиковым ножом, попытался аккуратно вырезать кусочек грунта с корнями одного из цветков. Ему с трудом, но удалось сделать это, после чего он поместил все в баночку, которая стала, таким образом, своеобразным миниатюрным горшком для арктического цветка.

Проделав описанные операции, Горяев поспешил в кафе.

Когда он вошел в помещение со слегка приглушенным светом, то сразу же увидел сидящую за столиком у окна Миру.

- Неужели я заставил вас ждать? - поздоровавшись, полушутя поинтересовался Андрей.

В следующее мгновение, не дожидаясь ответа, он поставил на стол свой маленький подарок:

- Это Вам! Нежный и красивый цветок, заглянувший в эти холодные широты. Он как вы!

- Спасибо, - произнесла девушка, немного, как ему показалось, смутившись.

Они снова болтали о жизни, о теперешней работе.

Мире принесли потрясающий по простоте и сочетанию вкусов салат с семгой и картофелем. Андрей ел великолепную ароматную, тающую на языке свинину в сырной корочке.

Он шутил и делал Мире комплименты. Девушка смеялась и отвечала тонкими остротами. Весь мир сейчас уменьшился до их столика, но не перерастал быть огромным. Им было хорошо в компании друг друга.

И хотя им обоим еще нужно было вернуться к своим делам, они разрешили себе по бокалу глинтвейна. Напиток благородного цвета рубина принесли в высоких толстостенных бокалах, сквозь стекло которых руки ощущали его приятное тепло. Но время неумолимо, и постепенно глинтвейн отдал им его все. Настало время возвращаться к работе. Они расстались, договорившись встретиться завтра.

Без пяти семь Горяев вернулся в лабораторию, чуть не споткнувшись на входе в один из модулей о несколько скрепленных между собой черный кабелей, растянувшихся на полу. Двум рабочим в пыльных комбинезонах, монтировавшим кабельную трассу, был устроен шутливый "разнос" "за попытку покушения на руководителя", после чего Горяев прошел к модулю главной установки.

Несмотря на уже вечерние часы, складывалось впечатление, что было только начало рабочего дня. Качался на небольшом стуле и пил кофе Штайнмайер, то и дело отпуская указания. Пол лежал на полу и помогал инженерам с монтажом резервного блока. У каждого агрегата и каждой секции что-то происходило.

Андрей подумал, что по-русски "Пол лежит на полу" звучит забавно.

Никаких непредвиденных проблем не возникло и к одиннадцати общие подготовительные мероприятия были полностью закончены. Система была готова к тестированию в обратном режиме.

Отпустив основной персонал до десяти утра, Горяев собрал руководителей групп и приданных ему служб у себя в кабинете. Завтра предстояло начать ответственный этап, поэтому необходимо было обговорить ключевые моменты прямо сейчас, учитывая, однако, позднее время совещание прошло максимально кратко. Длилось все не более получаса.

Уже по дороге к себе в номер Андрей вспомнил, что опять не позвонил родителям. Замотался и забыл. Разница с Енисейском была шесть часов, у них сейчас раннее утро. "Ладно, позвоню завтра в девять перед видео-планеркой с Кестнером, - решил он, -значит, придется вставать раньше".

Добравшись до своей кровати, Андрей лег и быстро уснул. 23 июня Прозвенел будильник. Горяев (хотя и не вполне выспался) встал сегодня немного раньше, чем мог, он ведь должен был еще успеть перед планеркой поговорить с родителями, а с ними коротко не получится.

Андрей выглянул в окно, арктическое солнце как всегда было на месте.

В долине заметно потеплело. Вернее, было удивительно тепло - настолько, что Андрею даже пришлось снять легкую куртку, которую он накинул, выходя из комнаты. В воздухе чувствовался какой-то приятный еле уловимый цветочный аромат.

Поздоровавшись на входе в лабораторный комплекс с одним из постоянно дежуривших там сотрудников, и, пройдя затем ежедневную процедуру идентификации и доступа, которую считал излишне сложной, Горяев попал в свой кабинет.

Накинув халат, он опустился в кожаное кресло с высокой спинкой, набрал телефонный номер квартиры своих родителей в Енисейске и поднес трубку к уху. Шипение, затем длинные гудки, сквозь них снова шипение....

Ввиду особенностей расположения базы на одном из удаленных островов архипелага, вся связь долины с внешними миром, в том числе и телефон, и интернет соединения, осуществлялась посредством спутниковой системы. Таким образом, и задержка распространения сигнала и "все прелести" влияния атмосферы, в наличии имелись.

Длинные гудки... наконец, что-то типа глухого щелчка и женский голос:

- Алле...

- Мам, привет, это Андрей, - громко в трубку произнес Горяев.- Я уж думал, вас дома нет. Как дела у вас...

Поговорили в итоге, как он и предполагал, около тридцати минут и продолжали бы дальше, но было уже девять двадцать, а это значило, что сейчас начнется планерка.

На большом экране появились изображения Кестнера и еще нескольких руководителей, сидящих в своих кабинетах.

Андрей подключился к видеоконференции.

Через секунду в правом нижнем секторе экрана, который оставался до этого темным, он увидел и себя самого, оперевшегося на подлокотник кресла, с немного невыспавшимся лицом, в накинутом на плечи белом халате.

- Доброе утро, коллеги, - улыбнулся с экрана Кестнер. - Вижу все на местах; тогда начнем.

Затем он выдержал небольшую паузу и радостно произнес: - Сегодня проект профессора Горяева увенчался успехом!

Андрей насторожился, не совсем понимая, о чем тот говорит.

- Мы получили первый образец совершенного организма, - торжественно продолжал начальник комплекса.

Горяев в недоумении приподнялся в кресле, напрягшись и застыв как стрела.

Кестнер чуть развернулся и обратился куда-то за пределы захвата камеры:

- Анна, принесите образец.

- О чем идет речь, я не совсем понимаю? - озабоченно произнес Андрей, интуитивно в напряжении подвигаясь к экрану. - Я еще не закончил исследования...

- Ничего страшного, мы закончили начатые Вами работы, Андрей, - ответил Кестнер, поворачиваясь обратно и поднося к камере то, что подала ему ассистентка. В своих руках доктор держал младенца. А скорее существо, его напоминающее. Странный младенец яростно вращал глазами и активно выворачивался, пытаясь укусить профессора то за одну, то за другую руку.

Несколько секунд Андрей в ступоре смотрел на это существо на экране перед ним, не в силах произнести ни слова.

Наконец, ловко вывернувшись, злобный ребенок или вернее нечто, внешне его напоминающее, тяпнуло Кестнера в правую ладонь, выхватив двумя рядами своих непомерно больших, заостренных зубов кусок плоти.

- Но это же чудовище! - в ужасе воскликнул Андрей.

- Какое же это чудовище, посмотрите какой красивый, какой совершенный ребенок, - смеялся, любуясь им доктор, при этом, казалось, абсолютно не чувствуя боли.

Существо же, густо измазавшееся кровью Кестнера, вытекающей из глубокой раны на руке, злобно визжало в наслаждении.

Этот омерзительный визг буквально откинул Горяева от экрана. Он начал падать вместе с креслом, судорожно пытаясь ухватиться за что-нибудь руками.... Мерзкий визг сверлил барабанные перепонки... 24 июня Пронзительно звенел будильник. Андрей открыл глаза. Несколько секунд он не понимал, что произошло, наконец, осознание реальности стало постепенно приходить к нему.

"Что за мерзость, - он приподнялся и полусел на подушку, плотно прижатую теперь к спинке кровати, - Вот черт! Чертов сон!"

Андрей в отчаянии ударил по кровати кулаком и крикнул:

- Да что это за дерьмо!

"Так, спокойно, - он попытался взять себя в руки, - Надо будет зайти сегодня к врачу, результаты тестов должны быть уже готовы".

Его тут же охватила волна нового страха: "Результаты тестов; а если окажешься что у меня какая-то серьезная проблема?!"

"Да ладно, что там может быть", - моментально возникло в голове. Психика пыталась прийти в норму, продуцируя положительные установки. "Всегда все было в порядке!"

И опять волна холода: "А вдруг, вдруг серьезная проблема?! Тогда что?!" Затем отчаяние: "Черт возьми, да что со мной происходит?!"

Мысли путались, хаотично сменяя друг друга. Его охватила настоящая паника.

"Да, я должен еще позвонить родителям", - вдруг отчетливо прозвучало в сознании. Эта мысль была словно спасение. Он сосредоточился на ней, встал с кровати и начал собираться.

"Позвонить родителя, потом планерка, затем..." - Андрей стал мысленно перечислять запланированные на сегодня мероприятия, тем самым пытаясь привести свою голову в порядок. И у него начало получаться. Волна паники отступала. Он постепенно приходил в норму.

Одевшись, умывшись и захватив с собой ветровку, Горяев с силой толкнул входную дверь и вышел из своей комнаты. Быстро спустился по лестнице на первый этаж, поздоровался с полусонной как всегда администраторшей; покинул здание и торопливым шагом направился в лабораторный комплекс.

В долине заметно потеплело, так что Андрей даже не стал одевать взятую с собой ветровку. В воздухе чувствовался легкий приятный аромат толи трав, толи цветов.

На входе в здание центральной лаборатории он поздоровался со скучавшим, уныло прогуливавшимся там охранником. Затем излишне сложная система допуска и он наконец в своем кабинете.

Андрей накинул халат и сев в кресло, набрал телефонный номер квартиры своих родителей в Енисейске.

В трубке шли длинные гудки перемежающиеся шипением и глухим треском.

Исследовательская база была расположена на одном из удаленных островов архипелага и связь, включая телефонную и интернет соединения, была возможна и осуществлялась здесь только посредством спутниковых систем.

Шипение, затем гудки, глухой треск, шипение....и наконец, женский голос:

- Алле...

- Мам привет, это Андрей, - громко в трубку сказал Горяев. - Я уже думал, что вы куда-то ушли. Как дела ...

Разговоры с родителями, в особенности, если вы давно не виделись, редко получаются короткими, даже если у вас немного времени. Родители есть родители.

Тут же повлияло еще не очень хорошее качество связи. Были помехи, наверное, из-за каких-то атмосферных явлений и серьезная задержка сигнала.

Поэтому время от времени приходилось что-то повторять или переспрашивать.

В итоге, проговорил минут тридцать. Андрей в общих чертах узнал, что происходит дома, рассказал все, что мог о своей теперешней работе, выслушал обязательные наставления о том, что нужно хорошо питаться, высыпаться, пить витамины...

Закончив разговор, обещая регулярно звонить, и попрощавшись, на что ушло, как это бывает, еще не меньше пяти минут, тем более что были сильные помехи, он положил трубку.

Сейчас уже должно начаться совещание с Кестнером. Андрей застегнул халат и придвинулся на кресле поближе к столу.

И тут им овладел новый сильный приступ волнения.

- Вот черт... - вслух выругался Горяев, когда в его голове вспышкой возникла мысль, что до этого момента все было почти как во сне. - Полный бред!

Его состояние мгновенно переросло в близкое к паническому.

"А что если сейчас, на совещании случиться то, что он видел во сне?!!" - было ощущение, что липкий холод, вызванный этой мыслью, быстро заполняет все внутри.

У него резко участился пульс, появилась холодная испарина. В следующее мгновение, почувствовав головокружение, Андрей закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Мысли бились в голове спутанным клубком, напряжение отдавало в виски глухими ударами.

Наконец длинный протяжный звон телефона заставил его открыть глаза.

Совещание, должно быть, идет уже минут пять. Горяев с трудом, медленно протянул руку к трубке. Рука дрожала и как будто слегка онемела.

- Андрей, Вы на месте? - одновременно озабоченно и слегка раздраженно прозвучал из трубки голос начальника базы.

- Да, Август, - тихо чуть через силу ответил Горяев. - Я здесь. Просто что-то почувствовал себя не очень хорошо...

- Что-то серьезное? - собеседник сразу же переменил свой тон на участливый. - Вы были у врача?

- Пустяки, простудился, наверное, - ответил Горяев, включив режим видеоконференции. На экране появились Кестнер и остальные участники; в нижнем угловом секторе он увидел и себя. Было такое впечатление, что с экрана на него смотрел человек, не спавший двое суток.

На его не здоровый вид моментально последовала реакция Кестнера:

- Андрей, вы слишком много значите для нас, чтобы мы могли позволить вам рисковать здоровьем. Если вы плохо себя чувствуете, то лучше для вас и для нашего общего дела, будет пройти обследование и своевременное лечение.

- Коллеги, - ответил Андрей, - я чувствую себя сейчас значительно лучше и могу участвовать в дальнейших плановых работах.

- Рады это слышать, - ответил Кестнер, наклоняясь над столом и подавшись вперед так, что лицо его заслонило весь его кабинет у Андрея на экране.. - Тем не менее, обещайте мне, что позаботитесь о своем здоровье...

В ходе обсуждения текущих рабочих вопросов Горяев дождался очень и очень хорошей новости. На сегодня подтвердили доставку на базу недостающих агрегатов. Самолет со специальным грузом на борту был уже в воздухе и в одиннадцать двадцать должен приземлиться на одном из аэродромов в южной части архипелага. Затем вертолетом агрегаты доставят в долину. Таким образом, если все пройдет по графику, они будут здесь не позднее семи вечера.

Эта новость позволила ему окончательно отвлечься и отряхнуть тяжелое напряжения пережитой ночи.

- Отлично! - эмоционально отреагировал Андрей. Это означало, что если в течение сегодняшнего дня тестирование пойдет успешно, то завтра основную часть персонала можно будет направить на завершение монтажа основной установки.

Хотя сейчас Горяев был уже достаточно спокоен (насколько это возможно для человека испытавшего что-то похожее), проблема оставалась. И это уже была даже не просто проблема, а нечто, становившееся реальной опасностью для его эмоционального и, возможно, психического здоровья. Нечто, мешавшее ему сейчас нормально жить, и ставящее под угрозу возможность дальнейшей работы по проекту. С этим нужно было покончить раз и навсегда. Поэтому по окончании совещания Андрей позвонил в кабинет психотерапевта. Врач был на месте. Выслушав рассказ Андрея, он настоял на незамедлительной встрече.

Через полчаса Горяев был у двери психотерапевта. Постучавшись и услышав приглашение, Андрей вошел в кабинет врача, мягко прикрыв за собой дверь. Врач был явно чем-то озабочен. Он предложил Андрею сесть, сам же встал и, медленно прохаживаясь от окна к двери, необычно серьезным, как показалось его посетителю, тоном начал:

- Андрей, у меня есть для вас несколько новостей...

- Давайте на "ты", - вздохнув, вставил Горяев, рефлекторно стремясь смягчить возникшее от ожидания тяжелого разговора напряжение.

- Да, да, хорошо, - чуть нервно едва улыбнулся врач и, выдержав небольшую паузу, произнес, - Андрей, обследование не выявило никаких серьезных патологий. По всей видимости, сам по себе твой организм в порядке...

Эффект, который произвели эти слова на Андрея можно было сравнить с тем, что испытал бы мучимый нестерпимой жаждой человек, получив наконец глоток свежей прохладной воды.

Однако, вызвав секундное облегчение, фраза произнесенная психотерапевтом тут же породила волну новой настороженности и непонимания: "В чем же тогда дело? Как быть? Почему врач столь серьезен?"

- Это, безусловно, хорошо, но я сейчас объясню, что меня беспокоит, - понимая внутреннюю реакцию своего пациента, продолжил Анатолий. - При том, повторюсь, что по сути твой организм здоров, - медленно ходивший по комнате врач остановился и пристально посмотрел на Андрея. - В крови и тканях мозга мы обнаружили аномально высокую концентрацию метанефринов и ванилилминдальной кислоты. Как тебе, полагаю, хорошо известно эти вещества могут являться продуктами распада адреналина и норадреналина.

Горяев медленно понимающе кивнул.

Психотерапевт подошел и сел на диван рядом с ним:

- Учитывая, что мы на настоящий момент не обнаружили никаких серьезных нарушений у тебя в организме, в том числе и патологий надпочечников, это представляется мне весьма странным. Все, что я могу предположить, это то, что ты действительно испытываешь сильнейшие стрессы во время сна...

Анатолий медленно встал, подошел к своему столу и затем, словно уже обращаясь к кому-то вне стен этого кабинета, глядя в окно, задумчиво продолжил:

- Они гораздо интенсивнее и длятся дольше, чем обычно это бывает...

Затем словно стряхнув чувствовавшееся в нем прежде напряжение, врач неожиданно энергично и с энтузиазмом предложил:

- Андрей, нам нужно исследовать твое состояние во время сна. Я понимаю это не очень удобно ночевать в лаборатории, но у нас нет другого выхода.

- Да уж, давайте определимся, и разделаемся с этим. Иначе, если так дальше пойдет, мне страшно будет засыпать, - отреагировал Горяев, горько пошутив. Да и что значит пошутив? Это действительно грозило стать для него правдой и абсолютной реальностью.

- Ну что ж тогда давай договоримся часов на двенадцать ночи у меня. Или ты во сколько ложишься? - уточнил Анатолий.

- Думаю, в двенадцать будет в самый раз, - согласился Андрей. - В двенадцать я буду у тебя! 25 июня Тестирование системы шло уже около трех часов. Мерно мерцали индикаторы контрольных устройств. Череда сменявших друг друга массивов данных на экране центрального блока характеризовала удовлетворяющие параметры отклика агрегатов экспериментальных камер на команды системы управления.

Около четырех Андрей вместе с Полом сходил в столовую. После обеда мозг наотрез отказывался работать; видимо сказывалось напряжение нескольких предыдущих дней. Поэтому, чтобы окончательно не отключиться Горяев "наплевав" на советы врача, пил кофе.

И вот уже с третьим стаканчиком в руках, аккуратно держа его кончиками большого и указательного пальцев за самый верх, чтобы не обжечься, он зашел в блок главной установки. Здесь, в отличие от других модулей, сейчас было относительно тихо и спокойно.

В центре над белым идеально гладким блестящим полом возвышался полутораметровый массивный агрегат. Рядом с агрегатом стояли два молодых инженера, которые, не замечая Андрея, о чем-то увлеченно разговаривали друг с другом.

Затем, один видимо сказал второму что-то смешное, тот громко засмеялся и в этот момент, повернув невольно голову, увидел Горяева, который уже успел пройти к ним почти вплотную. Поздоровавшись с ним, парни вышли из помещения, и Андрей остался тут один.

Он глотнул из стаканчика уже не такой обжигающий кофе и провел рукой по прохладному металлу боковой стенки агрегата. Совсем уже скоро все будет готово. Эта немного неуклюжая сейчас конструкция приобретет законченный вид. И он - Андрей Горяев - сможет приблизиться к ответам на вопросы, которые столь долго занимают так многих. Все, о чем он размышлял и над чем работал последние годы, может стать реальностью. Жизнь, тайна ее происхождения и развития, может стать ближе. От одной только мысли об этом внутри его волной прокатился жар энергии нетерпения...

Уже часа через два недостающие узлы будут на базе. "Можно будет задержать персонал часов до одиннадцати и успеть кое-какую работу по монтажу системы, - решил Андрей. - Да и вообще, обязательно нужно проверить, то ли, что нужно в итоге привезут. Может ведь быть всякое..."

Грузовой вертолет опустился в долину точно в установленное время. Лопасти окрашенной в бело-синие цвета машины, слившись в один круг, мелькали и разрезали воздух с оглушающим свистящим звуком.

Шасси вертолета еще слегка подрагивали на покрытии взлетной площадки, когда Пол, еще двое лаборантов и главный инженер выпрыгнули из остановившегося у взлетной площадки внедорожника вслед за Андреем, уже выскочившим из него к вертолету. Меньше чем через полминуты к краю взлетной площадки почти неслышно из-за звука вертолетных лопастей подъехал все тот же, похожий на армейский, грузовик с крытым кузовом. Из кабины вышли двое парней из службы безопасности и, немного постояв, неспеша также направились в сторону вертолета.

Тем временем Горяев и его коллеги с помощью одного из пилотов уже успели выгрузить три зеленых ящика. В то время, когда Андрей с инженером аккуратно принимали через боковую дверь последний из ящиков, к ним в развалку подошли те двое из грузовика. Поздоровались, сказали, что они здесь по поручению Рея и спросили, не нужна ли помощь.

"Везде он сует свой нос!" - подумал Андрей. "С другой стороны ребята пришли, пусть поработают", - улыбнулся он пришедшей вслед за этим мысли, а вслух произнес:

- Да, парни, давайте загрузим все к вам в машину! Берите, - указал Андрей на один из ящиков.

Вскоре зеленые ящики были доставлены в лабораторию и стояли в ряд на полу модуля центральной установки. Андрей отпустил остальных и остался в комнате с Полом, главным инженером и присоединившимся к ним Штайнмайером. Вместе они стали аккуратно открывать ящики и осматривать их содержимое. Нужно было убедиться, что им действительно доставили то, что нужно. Бывает ведь всякое. Горяев посмотрел на часы. "Уже девять двадцать, вот черт!" - мысленно ругнулся он. Он хотел еще сегодня увидеться с Мирой, но видимо уже не успевал. Каково же было удивление Андрея, когда в эту самую секунду дверь помещения плавно открылась и внутрь вошла она.

- Привет всем! - промурлыкала Мира.

Андрей был одновременно обрадован и слегка удивлен ее появлению здесь:

- Как ты сюда попала?!

- Ну, у меня же свои методы... - в ответ кокетливо улыбнулась она.

После того, как девушка пришла, Андрей стал уделять ей внимания гораздо больше, нежели содержимому ящиков.

Коллеги разбирали уже третий ящик, Горяев же шутил с Мирой о вездесущем и все контролирующем Гекторе, о путающем карты вампиров всего мира, постоянно висящем над долиной, солнце; любовался блеском ее волос и нежной матовостью кожи, казалось, чуть светящейся благодаря специфическому освещению в модуле...

Тем временем инженер подтвердил, что все узлы, которые были нужны, теперь в их распоряжении.

- Ну что ж, я очень рад, что все в порядке, - подытожил Андрей, с трудом оторвав свой взгляд от губ Миры.

Попрощавшись вскоре с коллегами, Горяев отправился в медицинский корпус. Мира, не взирая на протесты Андрея, настояла на том, чтобы его проводить. Было одиннадцать двадцать, он вполне успевал к оговоренному с врачом времени, поэтому они шли медленно (скорее даже прогуливались) и весело болтали...

Несмотря на проблемы с кошмарами и усталость, у Андрея было прекрасное настроение. Система показывает хорошие результаты, недостающие агрегаты для сборки основной установки уже на месте. Он гуляет с потрясающей девушкой в удивительной по красоте северной долине, где ночью светит солнце. Ну а проблема с кошмарами... он был уверен, что этой ночью она будет решена!

Не без сожаления расставшись с Мирой у дверей в медицинский корпус, Андрей договорился встретиться с ней завтра в более подходящей обстановке, после чего решительно вошел в здание.

Как только Горяев добрался до кабинета, Анатолий сразу же поинтересовался его самочувствием. Андрей почему-то не сдержался и покаялся, что пил кофе, после чего выслушал пятиминутную нотацию и за это время несколько раз пожалел, о том, что об этом рассказал. Закончив его распекать, Анатолий без всякой паузы перешел к деталям предстоящего ночного исследования.

- Ну, знаешь, то, что ты чувствуешь себя уставшим, в нашем случае хорошо. Значит, у тебя будет меньше проблем с тем, чтобы уснуть. Ведь многие плохо засыпают в непривычной обстановке, - подытожил психотерапевт свой монолог.

Они вышли из кабинета и направились в помещение, где, по словам врача, Горяеву предстояло провести эту ночь. Довольно просторная и одновременно вполне уютная комната. Андрей ожидал увидеть нечто больше похожее на больничную палату, здесь же было скорее что-то типа хорошего гостиничного номера с большой и очень удобной на вид кроватью. Плотные шторы из бархатистого материала, ковер с высоким ворсом, светильники, стоящие на полу и наполняющие комнату приглушенным золотисто-оранжевым светом - все здесь создавало атмосферу отдыха и сна. Не нарушало ее даже диагностическое оборудование, стоявшее на изящном, цвета темного ореха, столике.

- Ну как тебе, - поинтересовался Анатолий, - лечебный кабинет?

- Я готов остаться тут больше чем на одну ночь! - рассмеялся впечатленный Андрей.

- Ну что ж, тогда располагайся. Ванная комната здесь, - врач толкнул деревянную дверь в дальней от входа части комнаты. - Пижаму найдешь в шкафу.

Анатолий посмотрел на часы:

- Так, сейчас "двенадцать пятнадцать". Минут тридцать хватит тебе?

- Да, думаю, достаточно, - согласился Андрей.

- Хорошо, тогда готовься, ложись, без пятнадцати час я вернусь с ассистенткой, и мы подключим датчики...

Когда дверь за врачом закрылась, Горяев заглянул в шкаф и выбрал себе синюю хлопковую пижаму, после чего прошел в ванную комнату.

Приняв горячий душ, он облачился в пижаму и лег в кровать. Она оказалась действительно очень удобной - не слишком мягкая и не слишком твердая - как раз то, что надо. Врач, как и обещал, вернулся без пятнадцати час в сопровождении медсестры, в руках которой был небольшой белый чемоданчик. Пока психотерапевт занимался оборудованием, стоявшим на столике в изголовье кровати, медсестра достала из своего чемоданчика все необходимое и укрепила на теле Андрея с помощью бесцветного состава около двух десятков сенсоров - тонких эластичных пластинок, каждая по площади не больше квадратного сантиметра. Сенсоры были беспроводными, так что не мешали переворачиваться и принимать любое удобное положение во время сна.

- Ну что ж, оборудование настроено. Наше присутствие в комнате не понадобится, мы будем в соседнем помещении, - уточнил Анатолий. - Данные будут передаваться на аппаратуру, установленную там.

- То есть, пока я буду спать, вы там и глаз не сомкнете? -- пошутил Андрей. -- Будете стеречь мой сон..

Врач улыбнулся:

- Мы будем дежурить с Эльзой по очереди. К тому же, все данные будут фиксироваться автоматически, и мы сможем их проанализировать позднее, в любой удобный момент, например днем. Спокойной ночи, Андрей.

Он открыл дверь и хотел уже выйти, как вдруг остановился, что-то вспомнив:

- Да, я забыл сказать, здесь будет вестись еще и видеонаблюдение, кроме сенсоров на твоем теле, в комнате установлено несколько видеокамер, которые также будут фиксировать происходящее.

- Предвосхищая твой вопрос, сразу скажу, можешь не волноваться, в ванной их нет, -- Анатолий выключил свет и аккуратно прикрыл за собой дверь.

В комнате стало абсолютно темно и тихо.

"Большой брат следит за тобой", - всплыло у Андрея в голове, когда он вспомнил о видеокамерах. От этой мысли на его лице появилась улыбка.

Потом его почему-то посетили воспоминания о поездке на конференцию в Осло, где он познакомился с Михаилом. Затем он подумал, что завтра снова увидится с Мирой, от этого стало как-то особенно тепло и уютно. Следом промелькнуло что-то о завтрашнем дне, тестировании системы.... 26 июня Андрей стоял на той площадке, где в прошлый раз был лагерь геологов. Но теперь здесь было пусто - никаких следов пребывания человека. Совсем близко от него поднимался горный склон, в который уходили туннели. Странный голос настойчиво звал, манил его туда - вглубь горы. Андрей, однако, испытывал страх при мысли войти во влажное темное нутро подземелья, но голос продолжал настойчиво звучать в его голове, приглашал, почти требуя, зайти внутрь. Да, голос звучал именно в голове. Горяев не чувствовал, что физически слышит его, нет; он как будто ощущал его внутри себя.

Он подошел ближе к черной дыре одного из туннелей. Закрывавшие раньше вход в тоннель металлические конструкции, напоминавшие ворота, теперь почему-то валялись рядом. Из глубины прохода ощущался поток влажного холодного воздуха. Андрей подошел совсем близко. Теперь от входа в туннель его отделяло не больше двух метров. Он боялся, но отчего-то продолжал медленно подходить. Какое-то глупое любопытство заставляло его двигаться ближе и ближе, любопытство и этот голос внутри, манивший его туда. Еще полшага, шажок... Вдруг он почувствовал, как сверху ему на голову что-то капнуло. Он вздрогнул и рефлекторно схватился за макушку, пальцы ощутили нечто липкое и маслянистое. Андрей поднял голову вверх. Под сводом туннеля, благодаря проникавшему в его нутро примерно на метр солнечному свету, были вполне различимы ржавые конструкции, на которых, по всей видимости, и скапливалась эта маслянистая субстанция. Горяеву показалось, что он даже разглядел место, где набухала новая капля.

- Интересно? - резко хлестнул по барабанной перепонке правого уха хриплый неприятный голос.

Андрея с головы до ног прострелил страх, казалось, что одновременно сократилась каждая мышца в его теле. Инстинктивно сократившись, мышечные волокна затем отдали все, на что были способны и толкнули его хаотичным прыжком к стене тоннеля. Затем последовал еще один прыжок и еще. Теперь Андрей стоял уже далеко от входа, который выглядел сейчас лишь маленьким пятнышком света в безграничном море окружавшей со всех сторон темноты. Кровь стучала в висках, сердце яростно колотилось, он дышал взахлеб.

"Что это было?! Почему я оказался так далеко от входа? Нужно идти обратно! Хорошо, что вход еще видно, а то я мог бы и заблудиться..."

Андрей медленно, боясь споткнуться, пошел к выходу. В этой темноте было очень сложно адекватно воспринимать расстояние - Горяев не мог бы ответить на вопрос, как далеко он от этого светлого пятна. Быть может метров за двести, может за пятьсот... Он продолжал идти, как вдруг, в какой-то момент заметил в окружавшей его темноте две светящиеся точки, что-то, похожее на тлеющие угли. Напряжение снова стало расти. Он понял, что огоньки движутся, приближаясь к нему гораздо быстрее, чем он возвращается к входу.

Оранжево-красные точки стали увеличиваться в размерах, к нему двигалось нечто бесформенное, он мог видеть лишь меняющийся силуэт, когда приближавшееся существо время от времени заслоняло собой белое пятно света.

"Теперь ты мой!" - возник в голове Андрея зловещий вопль.

Вмиг он все понял. Это оно, это существо заманило его сюда... и вот ловушка захлопнулась.

"Но что это?! Что ему нужно?!", - бились мысли в голове Горяева.

Андрей начал пятиться.

Раскаленные угли глаз стремительно приближались. Сейчас они были величиной с автомобильные фары. Андрей уже мог различить языки огня, лижущие их поверхность, и даже как будто слышал треск и ощущал тяжелый запах гари.

"Бежать! Бежать!!!"

Он несся, иногда спотыкаясь о невидимые в темноте препятствия, падал, не чувствуя боли, поднимался и снова бежал. Его беспокоило только одно - нужно во чтобы то ни стало спрятаться от этого существа, избавиться от его присутствия. Уже совершенно выбившись из сил, он остановился и, тяжело дыша, обернулся. Горящих глаз не было нигде вокруг, но к его ужасу не было видно и пятна света от входа в тоннель. Абсолютная темнота. И, хотя теперь Андрей и не ощущал физического присутствия существа, он был в западне. Он совершенно не был уверен, что если пойдет назад, то обязательно вернется к входу, к тому же была вероятность опять столкнуться с "Ним". Все тело болело, передвигаться в этой темноте было крайне сложно, тем не менее, он все же пошел в обратном, как он думал, направлении.

Казалось, прошла вечность. Андрей шел медленно, пытаясь ощупывать пространство перед собой, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, но время от времени ударялся ногами о какие-то выступы в полу. Иногда утыкался в стены, так как в темноте сложно было сохранять направление движения. Один раз он коснулся чего-то головой, это что-то было возможно тросом или проводом, спускавшимся с потолка. Это касание к счастью не имело для него никаких последствий, кроме оставшегося на лице влажного следа все той же маслянистой по ощущению субстанции.

Ноги и спина ныли, он чертовски устал, но по-прежнему вокруг была только темнота. Андрей опустился и сел, затем лег на оказавшийся прохладным пол. Кое-где пол был в этой маслянистой жидкости, которая теперь насквозь промочила ткань его рубашки и неприятным холодом ощущалась на коже. К нему стало приходить осознание, что он заблудился и останется здесь навсегда, погибнет в эти сырых темных катакомбах. Самое ужасное было в том, что он сам пришел сюда, поддавшись искушению, он сам переступил ту грань, после которой возвращение назад стало невозможным. Попав сюда, он каждым своим действием лишь затягивал на себе петлю неизбежного конца.

Холод камней тоннеля постепенно проникал в него. Андрей уже почти не чувствовал ног. Онемение продолжало распространяться, захватывая все новые участки тела. Горяев понимал это, но сил подняться уже не было, а самое главное - не было воли. Она покинула его еще тогда, когда он лег на эти камни, никогда не видевшие солнечного света и, не знавшие его тепла, а теперь же с радостью делившиеся с ним единственным накопленным богатством - ледяным безразличием.

Иногда ему казалось, что он что-то видит, какие-то беловатые фигуры под сводом, или слышит странный причудливый шорох. Но это были лишь галлюцинации, рожденные его воспаленным сознанием. Вокруг была лишь пустота. Андрей все больше забывался.

Он не знал, сколько пролежал в этом состоянии. Спасение же пришло неожиданно и извне. К жизни его вернули сильнейшие вибрации, начавшие сотрясать своды, стены и пол тоннеля. Горяева стало буквально подбрасывать, он ощутимо ударился затылком и эта боль, по сути, окончательно привела его в чувство. Потом еще удар, затем еще и еще...

- Андрей! Андрей! - услышал он.

Горяев открыл глаза. Некоторое время не мог понять, что с ним происходит, где он. Он видел взволнованное лицо, склонившегося над ним Анатолия, который громко, с почти одинаковыми интервалами произносил имя Андрея, потряхивая его за плечи. Боковым зрением Горяев смутно улавливал еще какое-то движение справа. Однако, повернуть голову, попытаться перевести туда взгляд, чтобы рассмотреть что там, сил не было. Тело совершено не слушалось.

В поле его зрения, вбежав, появилась медсестра. Андрей догадался, что это она была тем движущимся пятном, которое он пытался рассмотреть мгновение назад. Но в комнате, казалось, был и еще кто-то...

Тут же Горяев услышал голос, не принадлежащий психотерапевту:

- Отлично, сделайте... - Дальше Андрей не разобрал. После этого, медсестра сделала ему инъекцию. Он видел, как игла вошла в руку, но совершенно ничего не почувствовал. Тем не менее, через некоторое время, после укола он вдруг стал ощущать легкое, даже приятное покалывание в левой руке. К нему, постепенно, клеточка за клеточкой, стала возвращаться возможность чувствовать и управлять своим телом. Он пошевелил левой рукой, затем слегка ступнями, чуть повернул голову на бок, поднял глаза к потолку, после чего опустил взгляд на уровень середины противоположной стены.

- Ну, наконец-то!- облегченно выдохнул Анатолий. - Вот это хорошо!

Горяев сделал попытку встать, но сил для такого решительного действия еще не хватало, и он смог только полусесть в кровати.

- Ну, ну, - сразу же участливо предостерег психотерапевт, сделав руками жест, выражающий требование остаться в том положении как есть. - Пока не стоит...

Очень хотелось пить. Горяев залпом буквально проглотил холодную воду из пол-литрового бокала, который ему принесла Маргарет (так звали медсестру).

- Что со мной? - произнес Андрей, еще не до конца осознавая связи и границы происходящего с ним, не вполне разделяя формы, рожденные кошмаром, и реальность этой комнаты.

Некоторое время все было перемешено в его голове: сырой туннель, озабоченный врач, зловещее существо и суетящаяся рядом медсестра в белом халате. Да и что в таком случае реально, и что нет, теперь ответ на этот вопрос для Горяева был отнюдь не очевиден.

Анатолий поставил принятый из рук Андрея пустой бокал на стол. Кусочки льда, оставшиеся на дне, еле слышно звякнули...

Через час с "небольшим", Горяев сидел в кресле, в помещении, соседнем с комнатой, где провел свою самую кошмарную ночь. В том самом кресле, в котором первую часть этой же самой ночи провел Анатолий, наблюдая за состоянием своего пациента во время сна.

Отдежурив у мониторов до четырех ночи, и будучи сменен на своем посту Маргарет, психотерапевт отправился к себе в кабинет, чтобы немного поспать. Спал он действительно недолго. А точнее, едва Анатолий успел заснуть, как был разбужен настойчивым звонком. Сбивчивые, путаные фразы Маргарет не особо прояснили ситуацию, тем не менее, ее крайняя взволнованность заставила его подняться и тот час, прибежать в комнату. Там он обнаружил то, что теперь Андрей имел возможность наблюдать на экране, просматривая зафиксированное камерами прошлой ночью в той комнате, где он спал.

Зафиксировали камеры следующее: лежавший до этого спокойно, Горяев вдруг начинает ворочаться, метаться на кровати. Машет руками, словно пытаясь от кого-то отмахнуться. Его движения становятся все резче, яростнее. Он что-то кричит; аппаратура фиксирует резкий скачек биоэлектрической активности структур мозга. Затем Андрей быстро, почти прыжком, вскакивает на ноги; динамика физиологических показателей резко достигает параметров, соответствующих уровню человека, находящегося в состоянии бодрствования и пребывающего в сильнейшем стрессе. Некоторое время он хаотически перемещается по комнате, потом постепенно замедляет движения и как-то медленно, почти даже аккуратно, опускается на кровать. Сначала садится, потом ложится. Частота пульса, достигшая до этого значения в двести двадцать сокращений в минуту, стала падать, снизившись вскоре до уровня, нормального для спящего человека.

Ни на секунду не отрываясь от экрана, Андрей поменял положение в кресле, вытянув затекшую от напряжения правую ногу.

Тем временем на экране события развивались дальше. Частота пульса у него, находящегося там, в комнате, продолжает падать. Когда значения приближаются к опасной границе в сорок ударов в минуту, в комнату забегает обеспокоенная Маргарет.

В это время Анатолий, стоявший за спиной у Андрея, который буквально впился глазами в экран, нарушив тишину, мрачно пояснил:

- Показатели умирающего...

На экране медсестра пытается что-то сделать, привести его в чувство, тщетно. Тогда она подходит к столику, снимает трубку стоящего там телефона и громко, немного сбиваясь и путая слова, просит доктора прийти. Снова подбегает к Андрею, продолжая попытки привести его в чувство; затем убегает и возвращается уже с Анатолием. Следом за ними, неся дефибриллятор, заходит молодой высокий врач (Андрей не встречал его раньше). Психотерапевт быстро подходит к лежащему на кровати Андрею, наклоняется, сильно встряхивает его и несколько раз бьет по щекам. В это время молодой врач, дает сестре указание, и она колет Горяеву адреналин...

- Остановка сердца, - все тем же мрачным тоном прокомментировал видеозапись Анатолий.

...однако, через секунду, когда молодой, уже держа наготове электроды, готовится применить дефибриллятор, психотерапевт, склонившийся над своим пациентом, жестом останавливает коллегу. Эффект достигнут - сердце начинает биться, восстанавливается дыхание.

Вскоре Андрей увидел, как он, лежащий там, на кровати, приходит в себя...

- Нам с трудом удалось вытащить тебя оттуда, - заключил психотерапевт, подойдя к монитору и выключив его. - Излишне говорить, что все более чем серьезно. Вообще то, что ты сейчас в сознании, чувствуешь себя относительно нормально и можешь ходить, я могу назвать ситуацией уникальной и считаю, что ты должен остаться в стационаре под наблюдением специалистов, пока мы точно не определим проблему.

Вскоре в комнате собралось еще несколько человек, в том числе и тот молодой высокий врач, которого Горяев видел несколько минут назад на экране. Вся эта группа в ходе импровизированного консилиума настойчиво советовала, почти приказывала, остаться в стационаре, но Андрей, никак не хотевший этого, смог найти достаточно аргументов, что не может находиться здесь постоянно. В итоге достигли компромисса, заключавшегося в том, что к нему приставят медработницу, которая должна будет везде его сопровождать, находясь рядом большую часть времени.

Не сказать, что Андрея радовала такая перспектива, но это была максимальная уступка, которую он смог выторговать. Ситуация несколько осложнилась тем, что, как оказалось, миниатюрная медсестра, которую к нему приставили, должна была носить с собой довольно массивный чемодан-контейнер с медицинским оборудованием. Когда он увидел ее в холле медицинского корпуса рядом с этим металлическим чемоданом-контейнером, то подумал, что здесь скорее подошло бы слово не "носить", а "таскать".

Однако девушка, представившаяся Джессикой, была полна решимости. В итоге Андрею удалось убедить ее взять дорожную сумку на колесах (к счастью в медицинском корпусе у одного парня из персонала нашлась такая, в которую и поместили чемодан-контейнер медсестры).

Далее можно было наблюдать довольно комичную картину. Впереди шел Андрей, за ним с чемоданом на колесах семенила медицинская сестра, на отрез отказывавшаяся, чтобы Горяев помогал ей. Несмотря на все его уговоры, она была неприступна, настаивая на том, что его состояние как пациента не позволяет ей пойти на это. Аргументы и возражения Андрея, что его состояние как мужчины не позволяет смотреть, как девушка тащит огромный чемодан, не имели ровно никакого действия.

Так они и вошли в помещение основного лабораторного модуля. Сначала его порог переступил Андрей, за ним она, затаскивая чемодан на чуть более высокий, чем в коридоре, уровень пола.

Была половина первого.

- Андрей!

Горяев тут же увидел буквально бегущего к нему на встречу Пола. Халат руководителя группы был местами в каких-то неприятных коричнево зеленых пятнах, как будто чем-то забрызган.

- Пол, что с Вами случилось?- с удивлением немного даже брезгливо спросил Андрей, имея ввиду пятна. - Что это?

- Да это ерунда, у нас биологический образец от температуры взорвался, мы там настройки проверяли, ну...это не важно, - Пол явно спешил рассказать что-то более существенное. - Все работает просто отлично, - он буквально потащил своего слегка недоумевающего от такого приема шефа к дальнему от входа блоку экспериментальных камер.

- Вот посмотрите! Образец в четвертой камере, - продолжал он упоительно, - посмотрите на реакцию ткани. Все, как Вы и предполагали! Более детально мы пока не смотрели, но предварительный результат более чем обнадеживающий.

- Да. Не плохо, - даже на удивление себе самому достаточно сдержанно откликнулся Андрей (дело было в том, что чувствовал он себя все же не слишком хорошо, ощущая небольшую слабость).

- Не будем все же делать поспешных выводов, нужно все детально проверить, - слышал он свой голос, словно со стороны. - Что там с основной установкой? - В этот момент Горяеву стало хуже, накатила волна тошноты и головокружения. Андрей поспешил присесть.

К этому времени Пол, видимо, заметил, что его шеф выглядит не совсем здоровым, а заодно обратил внимание и на девушку-медика, стоящую рядом с ними, которую до этого, казалось, абсолютно не замечал (видимо, настолько сильно был поглощен мыслями об эксперименте).

На его лице выразилось замешательство, которое, наконец, вылилось в логичный вопрос:

- Андрей, Вы плохо себя чувствуете? - Он перевел взгляд на сопровождавшую Горяева девушку: - Что случилось?

- Да, с утра что-то не задалось с самочувствием, - отшутился Андрей.

- Что-нибудь серьезное? - с искренней обеспокоенностью спросил Пол.

- Да ерунда - соврал Андрей. - Все, наверное, никак не привыкну к здешнему климату. - У Штайнмайера, что там? Как идет? - он перевел разговор с неприятной для себя темы.

- Все нормально, по плану исследований... все по графику...

- Хорошо, тогда продолжайте идти по плану, если возникнет что-то срочное, звоните, я буду в своем кабинете...

Медленным движением Андрей аккуратно открыл дверь кабинета. Войдя вслед за своим пациентом, и, закатив внутрь дорожную сумку с медицинским контейнером, сопровождавшая его девушка аккуратно закрыла дверь.

Горяев предложил ей сесть на низкий белый диван, стоящий сбоку перпендикулярно столу. Сам же он устремил свой взгляд на кресло. "Вот оно, удобное спасительное кожаное кресло. Хотя на диване, пожалуй, было бы удобней", - подумал он.

Девушка, словно прочитав его мысли, наотрез отказалась и настояла, чтобы он расположился на диване и, более того, не сел, а прилег. Сама же, присев в кресло, демонстративно начала доставать содержимое чемодана-контейнера и аккуратно раскладывать все это на его рабочем столе. Затем она подошла к Андрею измерила давление, пульс, после чего сделала инъекцию поддерживающего препарата.

Когда Андрей прилег, ему стало заметно лучше. Захотелось есть. Он ведь не ел со вчерашнего вечера. А сейчас был уже второй час. Он представил ароматный розовато-поджаренный стейк из семги, лежащий на светло-зеленых листьях сочного салата на плоской квадратной тарелке. Тут же сглотнул слюну. Еще бы он не отказался от чая с бергамотом. Очень любил этот привкус и аромат.

- Джессика, после Ваших "реанимационных" мероприятий мне страшно захотелось есть, - обратился он, улыбнувшись, к той, что с утра неотступно стояла на страже его здоровья.

- Это очень хорошо. Но будет лучше, если обед Вам принесут сюда. Вам пока лучше поменьше двигаться и побольше лежать. Давайте кого-нибудь принести попросим...

- Да нет, неудобно, что я, беспомощный какой-то..., - начал возражать Андрей.

- Вам нужно беречь здоровье. Я все организую, - вежливым, но утвердительным тоном, прервав его, произнесла Джессика.

Горяев не особо и противился. Все-таки каждый в душе хочет, чтобы за ним немного поухаживали. Тем более, что девушка была вполне даже ничего себе.

"Ну, буду пользоваться своим положением", - внутренне согласился Андрей.

- Хорошо, Джессика, но перед этим, будьте так любезны, позвоните в центральный модуль и попросите зайти ко мне нового главного инженера проекта. Хочу познакомиться

Горяев знал, что этот специалист уже некоторое время работал в исследовательском комплексе. Однако Андрей ни разу еще с ним не пресекался. Но это было вполне объяснимо, если учесть, что все были плотно заняты в рамках различных проектов и не вылезали из своих лабораторий, медицинских корпусов и технических ангаров, а центральная лаборатория была далеко не единственным подразделением исследовательской базы.

Джессика сразу же без лишних расспросов нашла нужную запись, набрала номер и тоном врача, назначающего больному лекарство, вызвала в кабинет Горяева нового главного инженера проекта Энтони Робертса.

Минут через пятнадцать Робертс вошел в кабинет и остановился в дверях в некотором замешательстве. Это было не удивительно. Первое, что он увидел - в кресле руководителя центральной лаборатории сидит дама, а на столе какой-то, судя по всему, медицинский инвентарь.

В следующую секунду Робертс перевел недоумевающий взгляд чуть в строну и заметил, наконец, Андрея. Надо сказать, что вид полулежащего на диване руководителя лаборатории смутил его еще больше.

- Энтони, не удивляйтесь, у меня просто давление шалит, видимо никак не привыкну к здешнему климату, - использовал свою не очень-то похожую на правду дежурную фразу Андрей. - Вот Джессика, - указал он на медицинскую сестру, - говорит, что пока лучше лежать. - Представив девушку, Горяев предложил Робертсу сесть в одно из стоящих у стола кресел.

- Вы, наверное, догадываетесь, что меня интересует..., - дружелюбным тоном, с улыбкой начал Андрей, - степень технической готовности главной установки и точные сроки окончания монтажа. Мы сейчас уже фактически начинаем упираться в отсутствие действующего образца устройства и в скором времени это начнет серьезно тормозить весь проект.

- На сколько я понимаю, по плану основные работы должны были быть закончены к завтрашнему дню? - незаметно для себя Андрей перешел на более требовательный тон (ведь в рамках проекта он был его непосредственным руководителем). Затем он остановился и выдержал несколько гнетущую для своего собеседника паузу.

- Да, Вы правы. Но нужно учитывать определенные обстоятельства, - по тону Робертса ощущалось, что он чувствует за собой определенную вину, - я вынужден был входить в курс дела, и, при всей мой компетенции, которая, я надеюсь, не вызывает у Вас сомнений, я, в любом случае, не владел некоторыми нюансами, которые имели место. И, в общем, всегда имеют место...

- Да, я с Вами соглашусь, - заметно более мягко, но все же тоном руководителя, отреагировал Андрей. Сколько Вам реально нужно времени для завершения работ?

- Думаю порядка трех дней... - далее инженер начал рассказывать о текущей ситуации и существующих сложностях.

- Понято, - минуты через две объяснений Горяев прервал его неожиданным вопросом, - а что все-таки случилось с Вашим предшественником Томом?

- Точно не знаю. Насколько я понял, у него были какие-то проблемы с семьей, и ему пришлось срочно улететь на материк. Но это то, что говорят, я сам с ним не успел пообщаться на эту тему...

- Я так понимаю, что все неожиданно у него произошло? - вставил Горяев.

- Да, думаю да. Мы виделись накануне его будущего отъезда, и он ни словом не обмолвился об этом. Ну, или говорить не хотел. Хотя по нему нельзя было сказать, что у него какие-то проблемы. А на следующий день уже от коллег я узнал, что Том улетел...

- Ну, понятно, - вздохнул Андрей. - Будем надеяться, что все будет в порядке.

Как только за Робертсом закрылась дверь, Джессика, продолжавшая все время разговора Андрея с инженером что-то невозмутимо разбирать в своих медикаментах и инструментах, сразу же подняла телефонную трубку и попросила принести обед.

Не больше чем через двадцать минут в дверь кабинета постучали, после чего внутрь зашел средних лет человек, видимо работник столовой (Андрей его раньше не видел).

Со словами "Ваш обед", поздоровавшись, он деловито прошел к столу, половина которого уже была занята содержимым чемодана Джессики, и так же уверенно поставил на незанятую часть свою сумку, из которой достал несколько непрозрачных пластиковых контейнеров. Джессика в это время убрала со стола часть содержимого своего чемодана, освободив мужчине немного больше места.

Вслед за этим из его сумки появилась упаковка из нескольких квадратных снежно белых керамических тарелок. Через секунду на них уже аппетитно лежало содержимое пластиковых контейнеров. Горячая запеченная семга в сметанном соусе, над которой поднимался еле заметный в дневном свете пар, устроилась на нежно зеленых салатных листьях и источала потрясающий аромат, который тут же наполнил пространство кабинета. Несколько салатов, и затем появился термос черного чая с бергамотом. Официант наполнил стаканы напитком потрясающе насыщенного красно-коричневого цвета. Конечно же, среди принесенного был и сок, но тут уж Андрей настоял на своем и никакие аргументы Джессики, относительно того, что врачи чай не рекомендовали, не смогли помешать ему.

Пообедав, Андрей, все также лежа на диване, провел видеоконференцию с Йозефом и Полом.

"Черт! Все-таки в этом тоже есть какая-то прелесть - лежать вот так на диване и раздавать указания", - закончив мини-совещание, улыбнулся пришедшей мысли Андрей.

Джессика в течение дня еще три раза успела померить Горяеву давление, пульс, посмотреть зрачки, оценить стояние дыхания... Помимо этого за весь день она справилась о его самочувствии раз наверное не меньше двадцати. Когда вечером она провела свои процедуры в последний на сегодня раз, показатели Андрея были в норме. Надо сказать, что и чувствовал он себя значительно лучше, чем утром. В общем, сам он мог бы охарактеризовать свое самочувствие как нормальное и даже хорошее.

Около семи звонил Кестнер и, естественно, тоже поинтересовался его здоровьем, однако, не преминув уточнить и о состоянии дел по проекту. Хотя доктор Кестнер и акцентировал свое внимание на том, что Андрей должен себя беречь и, если ему необходим отдых, то надо отдыхать и восстанавливаться, сколько это потребуется, Горяев понимал, что от него, конечно же, ждут результатов. И дело тут совсем даже не в рвении самого Кестнера, ведь у начальника комплекса тоже было свое руководство, были, в конце концов, учредители фонда, которые требовали отдачи. И при всем к ним уважении, их, наверняка, не особо интересовали какие-то его внутренние проблемы с персоналом исследовательского комплекса, стоящие на пути достижения их целей.

Несмотря на вполне хорошее самочувствие, перед Андреем уже вплотную маячила перспектива отправиться к себе в номер и ночевать, имея под боком неусыпную сиделку в лице сменщицы Джессики, которая вот-вот должна была прийти. Как вдруг судьба преподнесла ему приятный сюрприз. Открылась дверь и без стука в комнату вошла Мира.

Он нарочно не сообщал ей о ночных "происшествиях" и об утреннем плохом самочувствии, но видимо слухи распространяются быстро. Девушка тут же озабоченным тоном поинтересовалась о его здоровье, рассказав, что была в корпусе центральной лаборатории по своим делам, и потом решила пригласить его на ужин, и там от его коллег уже узнала, что он плохо себя чувствует и целый день работает из своего кабинета.

Что и говорить (при всем его изначальном нежелании, чтобы эта информация до нее дошла), сейчас ему было приятно, что Мира волнуется о нем.

То, что произошло следом, порадовало его еще больше, хотя вначале даже заставило немного смутится и почувствовать себя как-то неловко. Разговорив довольно стойко хранившую до этого врачебную тайну Джессику, и выведав информацию о дальнейших планах (относительно ночного дежурства напарницы), Мира как-то плавно и искренне убедила ее в том, что она сама вполне справится с этой ролью, так как они с Андреем живут в соседних комнатах, и она к тому же закончила медицинские курсы. Тем более, что им с Андреем нужно как раз обсудить ряд рабочих вопросов. В общем, это было какое-то безумие, если трезво вдуматься. Но дело в том, что держалась и говорила она настолько уверенно, что Джессика восприняла это не как возможное, а как наилучше из возможных решений вопроса.

В сложившейся ситуации Горяев сегодня решил закончить пораньше, чем обычно.

Таким образом, довольно сложно начавшийся день заканчивался просто великолепно. Он чувствовал себя хорошо, он избавился от сиделки и он шел домой с Мирой.

Они шли по улицам исследовательского городка. Теперь Андрей сам вез чемодан-контейнер, который весь день таскала Джессика. Шли они неспеша, вдыхая свежий чуть прохладный воздух.

- А ты и правда умеешь оказывать необходимую помощь в подобных случаях? - слегка сомневающимся тоном спросил Андрей.

Мира посмотрела на него с выражением шутливого осуждения. И после выдержанной паузы, хмыкнув, ответила:

- Конечно, могу, иначе бы не говорила. К тому же с такими вещами не шутят.

Горяев услышал нотки обиды в ее голосе и поспешил перевести разговор.

- Все-таки это удивительное ощущение, - сказал он, имея ввиду полярный день и это постоянно наблюдающее за ними вездесущее солнце.

- Да, - улыбнулась Мира. - Я, когда впервые оказалась близко к полярному кругу, весь режим свой сбила. Ездила подругу навестить, у нее что-то типа научной практики было на Аляске. База располагалась в районе Фербанкса, чуть севернее. И подруга меня к себе позвала, сказала, что природа прикольная и все такое. Мы хотели несколько дней провести, болтаясь по городу и в его окрестностях. В итоге, когда я приехала, выяснилось, что шеф подругу не отпустил или срочно вызвал; я уже точно не помню. Ну, короче говоря, был какой-то аврал. Она, конечно, извинилась, а я была предоставлена сама себе. В итоге, это почти постоянное солнце, не то что здесь, конечно, но с непривычки мне и этого хватило. Мой организм, оторванный от привычных жизненных ритмов, вообще не различал время. - Сделав акцент на слове "вообще", она рассмеялась. - Ну, короче, предоставленная сама себе, бродила я по местным заведениям и окрестностям. Город, хотя и небольшой, но посмотреть было на что, да и сходить тоже было куда. И я, увлеченная своими прогулками, спать ложилась, когда уставала, вставала, когда чувствовала себя отдохнувшей в независимости от времени, - она снова засмеялась. - Там же для меня всегда был день...

- Ну, с другой стороны, там действительно почти всегда и был день, - понимающе пошутив, улыбнулся Андрей.

Они дошли до административного корпуса и поднялись на свой этаж; колеса чемодана еле слышно катились по полу коридора вслед за шагами пары.

Горяев вставил ключ и открыл дверь в свой номер, элегантным жестом первой предложив Мире войти. Девушка прошла внутрь. Андрей аккуратно закатил чемодан, поставив его у стены, справа от двери, и прошел вглубь комнаты.

Затем он галантно помог даме снять куртку, после чего на несколько секунд отвернулся, чтобы пойти повесить ее в шкаф, который находился в маленькой прихожей при входе в номер.

Повернувшись, Горяев замер в изумлении. Он в буквальном смысле затаил дыхание, боясь спугнуть представившуюся ему потрясающую картину.

Жалюзи были подняты и Мира, стоявшая сейчас спиной к нему, что-то рассматривала в окне. Свет солнца как всегда стерегущего долину, очерчивал плавные изгибы ее, как Андрею теперь казалось, божественной фигуры.

Вся словно окутанная этими золотисто-белыми солнечными лучами, она предстала ему одновременно неуловимо воздушной, хрупкой и удивительно женственной, манящей. На ней была легкая кофта, не скрывающая тонкость талии и плотно облегающие округлые бедра джинсы. Горяев на мгновение представил ее без одежды, лежащую здесь, на его кровати, и тут же ощутил сильную волну почти непреодолимого желания.

"Да ты маньяк", - тут же мысленно шутливо одернул себя Андрей.

В этот момент, словно почувствовав на себе его взгляд, девушка обернулась. Горяев смутился, и тут же отвел глаза в сторону. Ему показалось, что он думает на столько "громко", что она услышала его нескромные мысли.

- Я сделаю кофе, - предложил Андрей, пытаясь скрыть свое смущение, - Хочешь?

- Я бы лучше выпила чай, у тебя есть зеленый чай?- отозвалась она.

- Мне это самому кажется удивительным, но он у меня есть, - ответил он, выдвигая ящик стола. - Значит, выпьем чаю!

- Нет уж! - На ее губах появилась коварная улыбка. - Чай выпью я, а ты - максимум сок. И не спорь, - она сморщила комически угрюмое лицо и пригрозила ему указательным пальцем. После чего они в одну и ту же секунду разразились громким приступом веселого смеха.

- Ну... Андрей, - сквозь смех с трудом произнесла она. - Я же за тебя отвечаю. Поэтому ты должен меня слушаться...

Вскоре он уже наливал чай, заваренный в небольшом стеклянном чайничке. Бледно-изумрудный напиток струился, издавая приятный успокаивающий аромат. Когда кружка наполнилась почти до самых краев, он аккуратно передал ее девушке, удобно устроившейся на маленьком диванчике. Горяев почувствовал сильный голод, да и Мира призналась, что не ела с самого утра. Андрей заглянул в холодильник. Его содержимого вполне хватало на несколько хороших сэндвичей. И вот, через десять минут, положив кусочек ветчины на салатный лист и дольку помидора последнего из сэндвича, он подал тарелку с ними девушке.

- Ммм, как вкусно, - Мира, состроив выражение хищного удовольствия, откусила большой кусок сэндвича. Андрей тоже не остался в стороне, и скоро их совместными усилиями с сэндвичами было покончено. Потом еще были тосты с вишневым джемом, затем миндальное печенье... Он обнаружил целую пачку, которую привез с собой с материка и про которую до времени забыл.

И в довершении всего настала очередь пары кремовых пирожных, тех, что он вчера вечером принес из столовой.

- А они не испортились? - предварительно поинтересовалась Мира, хотя по ее виду нельзя было сказать, что сейчас ее это сильно заботит.

- Думаю, нет.. Не должны, - поворачивая в руке и критически разглядывая свое пирожное, ответил он.

Разделавшись с пирожными, которые оказались на вкус вполне нормальными, они переглянулись и на их лицах появились улыбки от одновременно пришедшей к ним очень похожей мысли.

- Мы - хомяки, - вздохнула, а затем с легким сожалением произнесла Мира.

- Бесстрашные, всеядные хомяки, - улыбнувшись, уточнил Андрей.

За окном (как часто бывает в этих широтах) как-то неожиданно, буквально в одно мгновение, быстро поменялась погода. Солнце закрыли тяжелые низкие облака, небо приобрело характерный свинцово-серый оттенок. Еще мгновение, и на обратной стороне стекла стали появляться капли, скорее даже похожие на мельчайшие бусинки водной пыли. В долине моросил дождь, перемежаемый сильными порывами ветра. Когда порывы были особенно сильны, о поверхность оконного стекла разбивалось больше маленьких капелек.

От всей этой непогоды, творящейся там снаружи, здесь, внутри комнаты, стало как-то особенно уютно и тепло.

Гостья Андрея встала с диванчика и подошла к окну.

Все видимое пространство долины как будто накрыто темной вуалью. Вода озера-клясы, часть одного из заливов которого можно было видеть из окна, покрылась бесчисленными бугорками волн. Небо стремительно прорезала рваная вспышка молнии, возникшей из тяжелого ватного нутра туч, и в мгновение скрывшейся за темной глыбой горы. Вслед за этим Мира и Андрей услышали тяжелый рокот грома и вскоре, сначала еле различимую, но быстро набирающую четкость и силу мелкую дробь града, тысячами жадных ледяных осколков жалящих все на своем пути.

Гроза захватила власть в маленьком мире долины.

Андрей стоял рядом, чуть сзади от Миры, наблюдая за стихией сквозь пелену стекающих по стеклу капель и бьющихся в бессилье проникнуть внутрь маленьких льдинок.

Следующая молния уколола землю совсем близко, в неуловимое мгновение отразившись в тысячах и миллионах падавших капель дождя и осколков града. Следом ударил гром с такой силой, что, казалось, задребезжало оконное стекло.

Мира вздрогнула от неожиданности и в этот момент ощутила на своих плечах успокаивающие руки Андрея. Она повернулась к нему. Глаза их встретились. Андрей почувствовал нестерпимое желание поцеловать ее, ощутить вкус ее нежных губ. Во взгляде Миры светилось ответное чувство, ее взгляд излучал готовность поддаться его страстному порыву... 27 июня Горяев проснулся, от того, что почувствовал пятно света у себя на лице. Солнечный луч настойчиво пытался разбудить его, и, наконец, ему это удалось. Андрей открыл глаза.

Чуть смятая простыня еще хранила тепло и запах ее тела, но сама Мира уже упорхнула словно птичка - тихо и осторожно, так, чтобы его не разбудить.

На лице Андрея появилась улыбка, в это мгновение утреннего пробуждения он чувствовал себя бесконечно счастливым. И, хотя ее не было рядом, он думал о ней и словно физически ощущал ее присутствие. Теперь ему хотелось думать о ней и только о ней все время...

Андрей встал, налил себе чаю, подошел к окну. От вчерашнего ненастья не было и следа. Спокойная гладь озера блестела, отражая солнечный свет. Искрились белым тонкие прожилки снежников на горах. Над всем этим было небо, совершенно чистое небо нежно-голубого цвета.

Он взглянул на часы - без двадцати девять.

В эту минуту в дверь постучали.

Андрей накинул рубашку и открыл. На пороге стояла Джессика.

- Вы, Джессика? - удивился Горяев. - Доброе утро!

- Доброе утро, Андрей, как Вы себя чувствуете?- поприветствовала его девушка.

- Спасибо, в полном порядке, - улыбнувшись, ответил Андрей. - Чем обязан Вашему столь раннему визиту?

- Андрей, вы все шутите, - немного, как ему показалось, обиженно ответила она. - Я же за вас отвечаю.

- О, Джессика, извините, - спохватился он своей бестактности держать даму на пороге.- Проходите! - Андрей жестом пригласил Джессику войти.

Девушка прошла внутрь, и Андрей предложил ей присесть на диванчик, на котором вчера, так хорошо устроившись, сидела Мира. Сам извинился и пошел в ванну умыться и почистить зубы.

"Да, - с иронией подумал он, разглядывая в зеркало, как струйки воды, которой он умывался, стекают вниз по лицу, - Я пользуюсь вниманием у женщин. Ночь провел с одной, чуть свет уже пришла другая..."

- Может быть, хотите сок или чай, может быть, кофе? - Горяев наполовину высунулся из приоткрытой двери в ванную комнату, с зубной щеткой во рту.

- Я бы выпила кофе. Вы то, я надеюсь, им не злоупотребляете?

- Я?! Ну что Вы, как можно. Слово врача для меня закон! - весело парировал Андрей. А сам довольно подумал: "Ну что, я же пил чай, а не кофе, - значит, не обманул..."

Пискнул тонометр - этот звук означал, что давление Горяева в порядке, а заодно и то, что небольшой утренний осмотр, который последовал сразу после того, как Андрей сварил своей утренней визитерше кофе, подошел к концу.

- Ну что ж, Ваши показатели в норме, - ободряюще произнесла Джессика. Сказав это, она изящно взяла чашечку и сделала маленький глоток терпкого напитка.

- Но Вам обязательно нужно сегодня пройти более полное обследование, - продолжила девушка с нотками наставления. - Обязательно! - видя недовольное лицо Андрея, повторила она.

Горяеву абсолютно не хотелось опять проходить все эти обследования, которые к тому же не дали пока никаких ответов относительно причин тех проблем, с которыми он сталкивался. И Андрей всем своим видом показывал это свое нежелание.

- То, что можно измерить в таких вот условиях, не позволяет полностью диагностировать состояние. Да что я Вам говорю, Вы это и так прекрасно знаете. Вы должны понимать как это важно в Вашей ситуации... - не унималась Джессика.

- Не все разделяют Вашу обеспокоенность. Вот Мира сказала, что присмотрит за мной, а самой, как видите, здесь нет, - не вполне удачно пошутил он, довольно неуклюже попытавшись перевести разговор в другое русло. - Она убедилась, что мне ничего не угрожает...

В итоге оказалось проще поддаться настойчивой медичке, чем сопротивляться ее преданности профессиональному долгу. И примерно в десять часов Андрей в ее сопровождении вошел в холл медицинского корпуса. И как это не было комично, но чемодан вновь везла девушка, наотрез отказавшаяся от предложения Горяева сделать это самому.

К лестнице в конце холла, затем на второй этаж, там по коридору направо и вот, Горяев в уже знакомом ему кабинете, где помимо Анатолия находилось еще три врача. Так как за прошедшие дни все эти обследования Андрею уже порядком надоели, он смог сейчас собрать свою волю в кулак и быть непреклонным, так что специалистам "в белых халатах" пришлось довольствоваться лишь третей частью из того перечня процедур, который было у них на уме.

Анатолий, в отличие от других, вел себя, как показалось Горяеву, несколько странно. Андрея не покидало ощущение, что тот как будто хочет ему что-то сказать, но почему-то не решается, словно кого-то стесняется или чего-то боится.

Медицинский "мини-консилиум", собравшийся по завершении обследования, подтвердил, что показатели состояния Андрея соответствовали норме. Вместе с тем, врачи на отрез оказались снимать с него "наблюдение", назначив на смену Джессики другую медицинскую сестру, с которой, к слову сказать, если бы его не "похитила" Мира, Андрей должен был бы познакомиться еще вчера.

Врачи проводили его до выхода из процедурного блока, новая же сестра ждала его в холле первого этажа. Таким образом, подойдя к лестнице, ведущей вниз, Горяев на некоторое время остался один. В этот самый момент попрощавшийся с ним несколько секунд назад вместе с другими врачами психотерапевт быстрым шагом догнал и полушепотом окликнул его.

- Андрей,- оглянувшись на выход из блока, взволнованно прошептал он, явно не желая, чтобы их кто-то слышал или даже видел.

- Что-то ты неважно выглядишь, Толя. Какой-то слишком взволнованный, или мне кажется? - недоумевая, отозвался Горяев.

- Это сейчас не важно, - ответил тот, снова обернувшись, явно, для того, чтобы убедиться, что за ними не подглядывают.

- Да что происходит?! - переняв манеру своего собеседника, шепотом возмутился Андрей.

- Послушай, я видел документы... У предыдущего руководителя лаборатории были такие же симптомы как у тебя! С ним происходило почти то же самое! Понимаешь?! Это....

В это самое мгновенье, прервав психотерапевта, звонким женским голосом со смешным акцентом, в котором был ярко выражен тягучий "э", снизу раздалось:

- Андрей! Вы где?

Вздрогнув от звука голоса, Анатолий резко осекся.

- Нет времени объяснять... не здесь... - сбивчиво еле слышно выдохнул он.

На лестнице послышались шаги. Снизу кто-то поднимался. Это, вероятно, была Санни, так звали новую "сиделку" Горяева.

- Давай вечером, у тебя в кабинете, я позвоню... - произнося эту фразу, психотерапевт, поспешно скрылся за дверью, ведущей в правое крыло этажа.

Почти сразу после того, как дверь за психотерапевтом захлопнулась, на пролете лестницы действительно появилась Санни - смуглая невысокая девушка, улыбчивая, довольно приятная. Судя по внешности, ее родители были откуда-то из Юго-Восточной Азии. А забавный акцент говорил, что она сама приехала оттуда не так давно. "Вьетнам, Филиппины, Индонезия" - проплыло в голове Андрея, когда он увидел ее.

Анатолий озадачил Горяева своим необычным поведением и не менее странными фразами: "предыдущий начальник лаборатории"... "такие же симптомы"..."происходило то же самое". Что все это могло значить? Эти слова, обрывки рваных фраз, словно выдавленные, именно выдавленные из себя Анатолием в каком-то непонятном страхе, засели в голове Андрея. Невольно прокручивая их снова и снова, он подошел к зданию центральной лаборатории. Все это время за ним семенила Санни все с тем же чемоданом. Однако Горяев был настолько зациклен на произошедшем, что даже не предложил ей помощь.

Накинув в своем кабинете лабораторный халат, еще какое-то время он, погруженный в себя, покачиваясь, просидел в кресле. Его ощущения от беседы с Анатолием постепенно сменились собственным страхом, связанным с воспоминаниями о ночных кошмарах. Даже то немногое, что сохранила о них его память, внушало ужас и нежелание того, чтобы что-то подобное вновь повторялось. Ответом в его сознании возникло раздражение, внутренняя злость на Анатолия, словно своим утренним поступком психотерапевт снова толкал его туда - в недуг, в кошмар!

"Не в состоянии толком сказать, в чем дело, зато лезут с каким-то идиотизмом. Теперь все в порядке, нормально себя чувствую, ну не смогли помочь, так не лезьте!" - вспыхнуло в его голове. Следом пришло отрицание - отношение к этому как к бреду, какой-то чуши, бессвязным ничего не значащим фразам.

Наконец, Андрей поднялся и, молча выйдя из кабинета, направился в модуль главной установки. Медицинская сестра, все это время тихо сидевшая на диване, не решаясь его побеспокоить, не сказав ни слова, проследовала за ним.

Уже закрывавшаяся за Горяевым дверь в главный модуль с шипеньем остановилась на половине пути и, среагировав своими сенсорами на Санни, снова открылась, пропустив внутрь и ее.

Агрегат главной установки, стоящий в центре помещения стал на полметра выше и значительно шире, нарастив на себя ряд дополнительных узлов. Команда Робертса не теряла времени даром. Нужно было отдать им должное, парни работали в среднем по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, неустанно монтируя, подключая, тестируя...

Пространство модуля озарили ярко белые вспышки аргоновой сварки. Андрей зажмурился и отвернулся от источника огненных брызг. К своему шефу тут же подошел один из лаборантов и предложил защитные очки. Горяев галантно уступил их своей спутнице, а сам через секунду получил еще одни, теперь уже из рук главного инженера проекта.

Сейчас весь персонал внутри был в очках, а несколько техников, осуществлявших сварку, в специальных масках. Белые и синие халаты, черные очки, маски, конструкция в центре, вокруг которой словно муравьи суетятся люди - все это в отблесках брызг от огня сварки придавало месту какую-то зловещую атмосферу.

Вместе с тем, в голове Андрея продолжали роиться неприятные мысли и ощущения от утренней встречи с Анатолием. В это время к Горяеву подошел один из техников, поздоровался и, указав рукой в правый угол, начал что-то быстро говорить, объяснять, при этом энергично жестикулируя. Но Андрей почти не слушал его, будучи полностью сконцентрирован на своих психологических проблемах. В его голове боролись здравый смысл, прагматизм и эмоции раздражения и неприятия. Наконец, как это часто бывает, сознание, пройдя ряд циклов, вернулось к состоянию спокойного восприятия, притупления первоначальных критичных и ярких эмоций. "Нужно меньше об этом думать. Все нормально. Хочет, человек поговорить - поговорим. Все выясним, разберемся. Все в порядке..." - постепенно успокаиваясь, размышлял Горяев.

- ... а мы не можем смонтировать, - донеслось до него обрывком фразы.

Андрей, наконец, смог переключить свое внимание на говорившего.

- ...и так получается, что мы в свою очередь вынуждены их ждать, - продолжал техник.

Андрей догадался, что речь идет о необходимости на время приостановить тестовые работы, ведущиеся в других лабораторных модулях.

Теперь уже к ним снова подошел главный инженер.

- Я вижу, Энтони вам уже пожаловался, - улыбнулся он, потирая рукой подбородок. - Нам действительно нужно некоторое время, чтобы подключиться к их системам. Для этого лаборатории должны обесточить свое оборудование...

- На сколько я понимаю, изначально этого не предусматривалось? - уточнил Андрей.

- Да, ранее этого не предполагалось, но сейчас стало понятно, что мы не сможем проводить дальнейшую доводку и настройку оборудования параллельно...

- Какое время это может занять?

- Думаю, часов двух в день в течение дней пяти будет достаточно, - уверенно ответил Робертс. - Мы можем это делать в любое время, удобное вашим коллегам...

- Хорошо... - после секундного раздумья с критической интонацией в голосе произнес Горяев. - Хорошо, что это стало понятно сейчас...

- Так, давайте соберемся у меня в кабинете, - Андрей посмотрел на часы. - Скажем, в два часа. Определимся с руководителями лабораторий по вопросам дальнейшего взаимодействия. Вы же понимаете, что помимо процесса чисто технического подключения, придется разобраться с вопросами синхронизации... передачи данных. И я сомневаюсь, что это займет у Вас, как Вы говорите, два часа в день...

- Возможно, но в любом случае начав сейчас, мы сможем минимизировать время до окончательной готовности... - начал отвечать инженер.

- К тому же, - покачав головой, слегка раздраженно прервал его Горяев, - то, что мы подключим агрегат сейчас и будем его тестировать, наложит определенные ограничения на режим работы исследовательских групп. И я изначально говорил об этом Вашему предшественнику...

Всю первую половину исключительно насыщенного и напряженного дня медицинская сестра Санни всюду следовала за Андреем. В течение небольшого перерыва на чай (конечно, зеленый, который он позволил себе перед совещанием с молчаливого одобрения Санни), они минут на пятнадцать остались в его кабинете вдвоем и впервые за прошедшее время немного побеседовали. При этом в процессе разговора ответственная Санни успела померить ему давление, пульс, прослушала сердечный ритм. Андрей узнал, что на самом деле ее звали Сампагуийта - довольно распространенное филиппинское имя. Когда же она переехала в Швецию и начала учиться в Каролинском медицинском институте в Стокгольме, обнаружилось, что сокурсники и преподаватели не в силах были правильно произносить ее имя и постоянно путались. Так образом, постепенно она для всех и превратилась в Санни.

Тяжелое и чрезвычайно эмоциональное совещание, в ходе которого возникло, пожалуй, больше вопросов, чем ответов, вместо предполагаемых сорока минут продлилось более двух часов. После его окончания Андрей со Штайнмайером последовали в лабораторию радиационной генетики. Там вместе с профессором и несколькими ведущими специалистами они продолжили уже более детально разбирать возможность перехода на иной режим работы - режим, необходимый для подключения к системе главной установки.

В это самое время Робертс вместе с Полом находился в модуле группы химического мутагенеза, где в свою очередь в процессе решения аналогичных вопросов подвергался достаточно острым нападкам со стороны ее руководителя и персонала.

Проблема осложнялась тем, что возможность скорейшего ввода главной установки напрямую зависела от ее успешного подключения к действующим системам всех лабораторий. При этом существовала необходимость сохранения графиков и темпов работ в самих лабораториях, которые ни в коем случае не должны были замедлиться и как-либо пострадать от подобного подключения, так как в противном случае это замедлило бы и ввод в рабочий режим главной установки. Круг замыкался. Да, и еще одно, так или иначе, но этот клубок проблем нужно было распутать как можно быстрее.

Около шести в ходе своеобразного мозгового штурма удалось выработать предварительный, еще очень сырой, план действий, предполагавший в себе возможность, с одной стороны, скорейшего ввода в рабочий режим главной установки, при сохранении, с другой стороны, приемлемых темпов работ в радиационной лаборатории. В итоге была сформулирована задача - начать постепенный переход на требуемый режим в течение следующих трех дней, с необходимостью доработки и корректировки планов в ходе предстоящих работ. Далее Андрей отправился в лабораторию химического мутагенеза, где дела с этим обстояли гораздо хуже...

Еще примерно час прошел в попытках поиска приемлемых решений для группы Пола. Ввиду очевидно сказывающегося общего утомления, процесс двигался с еще большим трудом. У Андрея уже давно болела голова. Тяжелое давящее ощущение в области висков раздражало и мешало думать. Он объявил двадцатиминутный перерыв и, приняв таблетки, предложенные ему Санни, вышел немного прогуляться, надеясь, что свежий холодный воздух поспособствует действию лекарства в том, чтобы эта неприятная боль скорее утихла.

Медленно шагая по аккуратной дорожке из гравия, Горяев обогнул здание лабораторного комплекса. Он продолжал неспеша идти, скользя взглядом по разноцветному травяному ковру по обе ее стороны, хотя отвлечься от мыслей о работе и не получилось, но голова постепенно прошла.

- Андрей, - послышалось вдруг почти над самым его ухом.

Горяев поднял глаза, словно очнувшись от этого крика, буквально выдернувшего его из размышлений.

В метре от него на дорожке стояла Мира. В изящном темно-синем плаще, подчеркивающем талию, с кокетливо ниспадавшей на лоб челкой она была сама элегантность.

Немного растерявшись, Андрей даже не сразу поздоровался.

- Добрый вечер, - немного обиженно произнесла девушка. - Мы же договорились поужинать вместе. Я тебя ждала.

"Вот, черт! С этим проектом у него совсем вылетело из головы, что они должны были встретиться за ужином..."

- Привет, - виновато улыбнувшись, наконец-то произнес Андрей. - Я...сложный день сегодня... вопрос решали...по проекту проблемы, - сбивчиво начал он. - Ну да, сейчас же, наверное, восемь уже. Извини, Мира у меня совершенно сумасшедший день, - подытожил он свою путаную речь. И не дав ей ответить, с восхищением прибавил: - А выглядишь ты просто потрясающе. Надеюсь, это заявление хоть чуть-чуть смягчит мою вину...

- Ну не знаю, не знаю... Такие вещи так просто не прощаются, - уголки ее губ поднялись вверх в хитрой ответной улыбке. - Хотя, при одном условии, я бы еще могла подумать. - Мира наклонила голову чуть набок и бросила на Андрея загадочный взгляд.

Выдержав секундную паузу, она демонстративно произнесла:

- Ты прямо сейчас заканчиваешь свою работу и отправляешься со мной.

- Но... - нерешительно начал было Андрей.

- И никаких отговорок, - тут же прервала его девушка и хищно улыбнулась

- Ну, хорошо, - засмеялся он, - Как скажешь! Но я все-таки зайду в лабораторию, чтобы предупредить ребят...

Они пошли обратно ко входу в корпус.

"Да, я же еще хотел пообщаться с Анатолием, вернее Анатолий хотел, но так и не позвонил", - вдруг вспомнил Горяев. "А может, он звонил, когда меня не было? Но если бы было срочно, то дозвонился бы в лабораторию или зашел. Ну, значит реально ничего серьезного, - тут же успокоил он себя, найдя логичное оправдание своему поведению, - сейчас уже не буду, а завтра позвоню ему, узнаю, в чем там было дело..."

У самого входа в здание их встретила Санни, которая, в то время как Андрей пошел прогуляться, ждала его здесь неподалеку, проводя время в болтовне с одним из сотрудников службы безопасности.

Андрей направился в помещение лабораторного модуля, а Мира вместе с Санни присели на диванчик в холле и начали о чем-то оживленно беседовать. Хотя, что значит о чем то - разговор шел о том, чтобы Мира могла "похитить" Горяева из рук теперь уже его новой "сиделки".

Подведя итог и перенеся, сославшись на всеобщую усталость (что было весьма близко к правде), продолжение работ на утро завтрашнего дня, не более чем через полчаса Горяев вернулся в холл.

Мира сидела на том же диване, а вот Санни уже не было. Рядом с девушкой стоял знакомый Андрею чемодан, а та интригующе улыбалась. Он понял, что значила эта улыбка, и не удержался от смеха:

- Ты все-таки избавилась от медсестры!

- Ну, я не хочу тебя ни с кем делить! - ответила Мира, поднимаясь с дивана.

- Теперь, я абсолютно свободен, готов загладить свою вину и пригласить тебя на ужин, - предложил Горяев.

- У меня есть другое предложение, - сказала она. - Давай покатаемся по долине!

На лице Андрея выразилось удивление.

- Я на машине! - гордо заявила девушка.

И отвечая на еще один немой вопрос со стороны Андрея, пояснила:

- Сейчас я в геологической партии выполняю работу, для которой мне выделили машину. И сегодня мы воспользуемся моим служебным положением,- засмеялась она.

- Ну что я могу сказать, предложение отличное, - согласился Андрей. - Тогда давай заскочим в столовую, возьмем чего-нибудь и устроим небольшой пикник на озере. Как тебе такая мысль?

- Отличная мысль! - подтвердила Мира.

Они вышли из здания, прошли метров сто и, когда справа обошли ангар для техники, Андрей увидел стоящий там зеленого цвета внедорожник.

- Вот наш лимузин! - указав на машину, с иронией сказала Мира, когда они подошли к ней ближе.

- О, старый армейский "Ленд Ровер"!? - отреагировал Горяев.

- Да, настоящий ветеран, - ответила Мира. - "Лайтвейт". Буквально один из последних - выпуск восемьдесят третьего.

- Минимум комфорта, зато максимум практичности и надежности, - деликатно заметил Андрей, вспомнив иронию девушки относительно "лимузина". - Мне не терпится покорить на нем эти фантастические просторы...

- Мы будем звать его "зверь долины", - засмеялась в ответ Мира.

Она села за руль, Андрей на сиденье рядом с водителем. Старый двигатель рявкнул, показывая свою мощь, и машина двинулась в сторону главного корпуса. Ненадолго остановившись возле него, парочка зашла в столовую.

Взяли как всегда отменно приготовленных шеф поваром сочных свиных ребрышек, только что испеченного ароматного хлеба, налили в термос горячего шоколада; Мира набрала еще каких-то салатов и миндального печенья.

Андрей, пока она не видела, выпросил у повара сырого мяса и немного лаврового листа, решив сделать для своей спутницы небольшой сюрприз.

С двумя пакетами, доверху наполненными всякими вкусностями, они запрыгнули в аскетичное нутро "зверя" и, переглянувшись, с силой захлопнули за собой двери.

"Ровер" с гулом старого, но на многое еще способного мотора и шелестом мелких камней, вылетавших из-под колес, уносил их дальше и дальше от лагеря. Через чуть приоткрытые окна внутрь салона бил ветер, неся с собой сладковатый запах трав и безграничной свободы. Вскоре впереди справа засверкала гладь озерной воды, казавшаяся сейчас огромным изумрудом в оправе гор.

Мира свернула в сторону озера и машина с мощным ревом устремилась вниз, вглубь долины. Они, слегка подскакивая на неровной дороге, казалось не едут, а буквально летят. Жесткая подвеска ветерана не давала расслабиться. Андрей посмотрел на девушку, она была сосредоточена на дороге, в то время как влетающий в салон ветер неистово трепал ее волосы. Так она казалась Горяеву похожей на скачущую на коне с развивающимися по ветру волосами прекрасную амазонку.

Подъехав довольно близко к берегу одного из самых крупных заливов озера-кляксы, Мира постепенно сбросила газ. Машина на мгновение остановилась. Смешно сморщив свой носик, Мира кинула на Андрея хищный взгляд и опять вдавила педаль газа в пол. "Ровер" взревел и с новой силой устремился к озеру.

Теперь они летели по самой кромке воды. Мира ювелирно выдерживала траекторию, при которой буквально только треть широких протекторов правых колес захватывала воду. Брызги от них поднимались вверх и широким шлейфом разлетались за машиной, играя на солнце в фантастической феерии бликов.

- Я знаю здесь одно место, - сквозь шум ветра выкрикнула девушка. - Потрясающее! Сейчас уже приедем!

Машина остановились там, где два вытянутых залива, почти сходясь, оставляли между собой лишь тонкую вытянутую полоску скального грунта длинной метров сто и шириной не больше трех. Казалось, что она вела к самому центру озера.

- Смотри! Правда, красиво! - Мира выпрыгнула из машины, увлекая за собой Андрея. - Пойдем скорее!

Когда Горяев вышел, она обошла вокруг машины, взяла его за руку и буквально потянула за собой на эту маленькую, разрезающую воду дорожку - удивительно прямую, как будто ее кто-то специально построил.

- Идем, - продолжала тянуть его за собой Мира.

- Да я иду, иду - засмеялся Андрей.

Они прошли вперед по этой гладкой и прямой каменистой линии, окруженной водой, около двадцати метров. Затем Мира остановилась.

- Сейчас увидишь самое интересное. Вон там! - девушка показала рукой в сторону гор на противоположном берегу. Точно в направлении, продолжающем полоску земли, по которой они шли "сквозь" озеро, горные вершины расходились, образуя просвет, похожий на римскую цифру "V".

Затем Мира слегка присела и жестом предложила Андрею сделать то же самое. Он присел вслед за ней. Из этого положения казалось, что прямо перед ними дорожка сливалась с водой, а вода выливалась через расщелину гор прямо в небо. Изумруд озера, смешиваясь с лазурью небесного свода, создавал ощущение бесконечности пространства и одновременно чувство фантастической, почти физической связи с ним.

- У меня в багажнике есть раскладные стулья, - прошептала ему на ухо девушка. - Давай возьмем их, захватим еду и вернемся сюда. Устроимся поудобней, будем есть и наслаждаться видом. Жутко хочется есть!

- Пошли, я тоже кое-что придумал, - согласился Горяев. И если мы будем медлить, то может не получиться...

- Да, и что это? - поинтересовалась Мира.

- Сейчас увидишь аттракцион невиданного мастерства, - засмеялся он.

Когда они подошли к машине, он первым делом открыл капот и поднес руку к двигателю. Сантиметрах в трех от металлической поверхности ощущался довольно сильный жар. "Ну что, есть все шансы что получиться", - решил Андрей.

- Я же говорю, сейчас все увидишь и даже попробуешь, - ответил он на недоуменный взгляд своей спутницы и отправился за своим секретным пакетом к багажнику.

Достав и умело на весу разрезав небольшой кусок мяса на тонкие пластинки, как будто делал это каждый день, он уложил эти пластинки в большой кусок фольги. Затем посолил и, положив сверху лавровый лист, плотно закрутил все в несколько слоев. После он аккуратно устроил "конверт" на нагретую поверхность двигателя.

- Теперь нужно немного подождать и мясо для мадемуазель будет готово! - торжественно объявил он, нарочито элегантным жестом опустив капот.

Через двадцать минут они уже сидели на стульях на краю дорожки из темной каменистой породы, разворачивая фольгу, откуда шел аппетитный аромат запеченного мяса. Окружающая их озерная вода была спокойна и лишь чуть слышно облизывала краешки дорожки.

- Ммм, как вкусно, - Мира положила кусочек необычно нежного, чуть еще горячего, мяса в рот. - Где ты этому научился?

- Все из книг и научно популярных передач, - засмеялся Андрей. Не поверишь, но я делал это в первый раз.

- Ну что ж, значит ты способный, - улыбнувшись, ответила Мира и съела еще кусочек.

- Ты лучше скажи, где научилась так водить? - посмотрел он на нее с показным подозрением.

- Все просто, я же геолог мне еще и не по таким дорогам приходилось ездить, - не раздумывая, ответила она. - А ты думал я бывший законспирированный пилот "Кэ?мел-трофи"? - улыбнулась девушка.

Горяев достал термос и, открыв крышку, аккуратно налил своей спутнице горячий какао, затем налил себе.

Мира взяла кружку двумя руками, как будто грея от нее ладони.

- Да, нет, - ответил Андрей, потом пристально посмотрел, на нее и вкрадчиво произнес, в общем-то, банальную фразу. - Просто ты - самая удивительная девушка из всех, кого я встречал...

Начал ощущаться легкий ветер, на небе стали появляться низкие облака. Одно из этих облаков постепенно закрыло собой V-образный проход в горах, напротив которого они сидели.

Андрей подался вбок и нежно поцеловал Миру. В это мгновение он снова ощутил этот сводящий его с ума, приятный как будто чуть сладковатый вкус ее губ, с наслаждением вдыхал тонкий, цветочный запах кожи. Девушка подвинулась к нему на встречу, закрыла глаза и обняла его...

Ветер становился сильнее, и вскоре они оба почувствовали редкие холодные капли дождя. Окружавшая их вода, подгоняемая порывами ветра, все злее набегала с обеих сторон, жадно отвоевывая себе все больше пространства дорожки, доставая уже до того самого места, где стояли их стулья.

- Пойдем скорее в машину, - сквозь поцелуй нежно прошептала Мира.

- Не могу от тебя оторваться, - ответил Андрей, сильнее сжимая ее в объятьях.

- Нас сейчас смоет... - ласково засмеялась она.

Дождь начал новую атаку уже крупными сильными каплями, словно злясь от того, что эти люди никак не уходят и не дают ему остаться наедине с озерной водой.

Наконец любовники схватили свои складные стулья, наполовину уже промокшие пакеты, и побежали к машине, при этом что-то весело крича и смеясь. А он продолжал яростно хлестать их каплями и не понимал, чему они так радуются.

Вода озера, казавшаяся еще совсем недавно изумрудной, сейчас была темной, почти черной. По крыше машины барабанил дождь. Они включили печку. Вскоре в салоне стало совсем тепло.

...Андрей чувствовал шелк ее волос на своем лице... нежное дыхание, сладкий шепот сквозь страсть обжигающих касаний, рождение эмоций, освещающих разум разноцветными вспышками. Время остановилось, секунды превратились в вечность, и не было сейчас в этом мире ничего кроме них самих... 28 июня

Горяев проснулся около десяти, не слышал будильника, который разрывался еще задолго до этого, тщетно пытаясь его разбудить. И это не удивительно, так как на базу они с Мирой вернулись уже под утро, и в итоге поспать Андрею удалось не больше четырех часов. Собравшись и наскоро перекусив в столовой, Горяев поспешил в лабораторию.

Часы высвечивали "десять сорок". Коллеги были уже на месте и оживленно спорили. Штайнмайер и несколько сотрудников его лаборатории, активно жестикулируя, наседали на главного инженера проекта, доказывая ему, что он категорически не прав.

- Дааа, господа, - печально произнес Андрей задумчиво с выражением и тоном человека, которому вдруг открылась истина. - Я вижу у вас принципиально разные позиции... - Шутка удалась, в одно мгновенье разредив ситуацию. Спорщики улыбнулись.

- Доброе утро, коллеги, - поздоровался Горяев. - Извините, я несколько задержался. - Он прошел вглубь модуля и прямо за группой "споривших" присел на край лабораторного стола.

- Так, давайте больше конструктива, - продолжил Горяев примирительным дружелюбным тоном. - С основными вещами мы определились, теперь нужно решить по конкретным моментам взаимодействия. Мы с вами делаем общее дело. Поэтому, думаю, здесь не уместны нападки друг на друга....

Далее дискуссия, уже в чуть более спокойном русле, длилась около двух часов. К исходу второго часа у Андрея начала сильно болеть голова - слишком много работы в последние дни, да еще этой ночью он почти не спал.

- Предлагаю перерыв на обед, - произнес Андрей, сделав характерный хлопок в ладоши. - Как раз пообедаем и через час продолжим. - Он направился к себе в кабинет, потирая руками виски. В кабинете, сняв и повесив лабораторный халат в специальный шкаф, он достал из другого куртку и, накинув ее, подошел к кулеру, сделал несколько глотков холодной воды из белого пластикового стаканчика.

"Таблеток с собой нет никаких. Вот ведь, когда ненужно они всегда рядом", - подумал Горяев, имея ввиду медсестер, которые были приставлены к нему. "А вот сейчас как сквозь землю провалились, даже таблетку "от головы" не у кого попросить", - он усмехнулся, поставив пустой стаканчик на стол, и вдруг вспомнил: "О, черт! Совсем вылетело из головы, хотел же Анатолию позвонить!"

Андрей набрал номер врача. Длинные гудки; секунд тридцать ожидания; никто не подошел. "Вышел, наверное, куда-то, - подумал он, - Странно, что он сам со мной так и не связался..."

Горяев положил трубку, и буквально в это же мгновение телефон зазвонил, Андрей даже вздрогнул от неожиданности. "Наверное, Анатолий", - первое, что промелькнуло в его голове. Действительно номер был психотерапевта. Горяев улыбнулся и снова поднял трубку.

- Андрей, добрый день, - еще один сюрприз, он ожидал услышать голос Анатолия, а из трубки к нему обратилась девушка.

- Да, - ответил он несколько растерянно.

- Андрей, это Джессика, как ваше самочувствие? - раздалось в ответ.

- Нормально я себя чувствую, спасибо, - немного раздраженно ответил Горяев, вспомнив про таблетку от головной боли. - А Анатолий там рядом?

- Так он же улетел...

- Куда улетел?

- А Вы разве не знаете? Вчера еще, на материк... Я точно не в курсе, но у него контракт, кажется, закончился...

"Странно, - возмутился про себя Андрей. - Почему он мне ничего не сказал?! Бред какой-то!"

- ..вместо него теперь доктор Прайд, - тем временем продолжала звенеть в трубку девушка. - Вас с ним соединить?

- Нет, не надо пока, ответил Андрей. - У меня времени сейчас нет, я чуть позднее сам перезвоню...

- Да, еще по поводу Вашего сопровождения, сегодня моя смена, куда лучше подойти, чтобы с Вами встреться? - попыталась уточнить Джессика.

- Лучше никуда не подходить, - с плохо скрываемым раздражением ответил Андрей. Затем немного смягчившись, добавил: - Я сегодня весь день буду серьезно занят в лаборатории, и не желательно, чтобы там был кто-то посторонний, тем более что я чувствую себя совершено нормально. Если что-то понадобится, Вам незамедлительно сообщат, - с иронией пошутил он и положил трубку.

"Уехал на материк, закончился контракт! Почему он мне сам сказать не мог об этом?" - Андрей опустился в кресло и, откинувшись на спинку, стал медленно покручиваться из стороны в сторону. "Какая-то чушь! Он бы мне обязательно сказал, тем более, что хотел же поговорить о чем-то, по его мнению, важном..." - размышлял Горяев. "Да ну, бред. Непонятно... А может, он приходил ко мне, пока меня не было. Как раз, когда я был на озере?" - тут же прорезался неприятный голос сомнения и внутренней вины. "Нет, ну в любом случае, о том, что у него контракт на днях заканчивается, он бы мне рассказал. Интересно все-таки, что же он там говорил про предыдущего руководителя лаборатории? Странно, но мне о нем ничего не рассказывали... Да я ведь и не интересовался... Надо будет расспросить коллег. Но нужно это как-то осторожно сделать, а то чем черт не шутит... Как-то странно все это..." - Андрей хлопнул ладонями по подлокотникам и решительно поднялся из кресла. С силой закрыв за собой дверь кабинета, он быстрым шагом направился в столовую.

Увидев в зале за одним из столиков Штайнмайера, обедающего в одиночестве, Горяев подсел к нему.

- Приятного аппетита, Йозеф! Я смотрю, Вы любите рыбу? - с улыбкой произнес Андрей, ставя свой поднос на стол.

- Да, Андрей, знаете, я ведь вырос в семье рыбака. С детства привык к этой пище, - улыбнулся в ответ доктор. - А здешний шеф-повар готовит рыбные блюда просто восхитительно...

- Я хоть и воспитывался в семье, не имеющей отношения к морскому промыслу, мама - учитель русского языка в школе, отец - инженер на заводе, да и на море был всего несколько раз в жизни, но тоже рыбу просто обожаю! - пошутил Горяев, указывая вилкой на свой выбор. На его подносе был андалусский рыбный суп, лосось, запеченный с картофелем, и салат со шпинатом, тунцом и беконом.

- Йозеф, все хотел спросить, ты не скучаешь по дому?

- Скучаю, конечно, но я же знал, на что иду, - улыбнулся Штайнмайер, - приходится терпеть. К тому же с этой работой особо времени на лирику не остается. - Доктор засмеялся и отправил в рот кусочек ароматной жареной рыбы. Как показалось Андрею, в его смехе были слегка уловимые нотки грусти.

- Давно уже здесь? - воспользовавшись моментом, уточнил Горяев.

- С конца мая, - посмотрев на Андрея, ответил доктор, характерным выражением лица и открытым жестом рук подчеркивая, что "не так уж и долго".

- Ну... понятно, нас же привлекли под конкретный проект, - согласился Андрей. - С прошлым руководителем лаборатории, значит, не пришлось поработать?

- Прошлый руководитель лаборатории? - переспросил собеседник. Затем покачивая головой медленно, как будто с сомнением произнес. - Ммм... я о нем ничего не слышал...

Отправив в рот очередной кусочек рыбы, он улыбнулся и после недолгой паузы сказал:

- А что, кто-то был до тебя?

- Конечно же, нет, - оценив шутку, засмеялся Андрей. - Я неподражаем!

Пообедав, они вернулись в лабораторию, где погрузились в работу по подготовке запуска главной установки. Регламент был полностью определен, и основная задача сейчас стояла в том, чтобы реализовать все предельно четко. Успех всего проекта зависел теперь исключительно от того, насколько слаженно смогут сработать все подразделения. Вроде это пустяк, но на деле часто оказывается важнейшей вещью.

Андрей шел по коридору в модуль лаборатории химического мутагенеза и размышлял: "По сути, я здесь всего-то две недели, а, кажется, прошла целая вечность. Все было готово к реализации проекта так, как мне и нужно было, почти идеально. Все знают общие цели и задачи, базовое оборудование на месте. Нет, понятно, конечно, что чего-то не хватало, но... это нормальные рабочие моменты. А в целом, однозначно, это был уровень долгой и тщательной проработки под данный конкретный проект. Структура подразделений лаборатории безупречна, состав специалистов подобран идеально. Решена сложнейшая задача, но при этом все подается так, что именно я первый руководитель этого проекта. Но должен же был быть человек, который провел всю эту работу. Я сам о нем ничего не знаю, один из моих ключевых сотрудников тоже о нем ничего не слышал..." С еле слышным шипением двери модуля открылись, пропустив Горяева внутрь помещения: "...а я был настолько поглощен возможностью осуществить желаемое, что даже ни о чем таком и не задумывался. Воспринимал это все как должное. Странно, странно... с Анатолием какая-то ерунда получилась... главный инженер уехал, никому не сказал..."

- Пол, добрый вечер, ну как ведут себя образцы? - полушутя поинтересовался Андрей, пройдя вглубь модуля, туда, где его коллега сосредоточенно изучал материал.

- Пока ничего нового, - поднял глаза Пол, - Однако...

- Сейчас главное, чтобы мы выдерживали регламент, - не дал ему договорить Горяев.

Было видно, что Пол не в восторге от того, что вынужден подстраиваться под ритм работ инженерной службы.

Мимо прошли рабочие, протягивая еще один дополнительный кабель, за ними деловито проследовал еще один техник в синем комбинезоне с небольшим металлическим контейнером в руках.

- А что касается нового, мы уже проделали колоссальную работу и, я уверен, в скором будущем, с вводом главной установки, результат не заставит себя ждать. И надо сказать, мы многим обязаны тем, кто создал здесь необходимую инфраструктуру, подготовил все для осуществления этого проекта, - воспользовавшись моментом, произнес Горяев, постепенно подводя собеседника к интересующей его теме.

- Да, все на должном уровне, - согласился Пол.

- Ну, и персонал, на мой взгляд, подобран весьма грамотно, - ободряюще сказал Горяев, - так что успех не заставит себя ждать!

- Да, ребята все большие профессионалы, да и состав специалистов оптимален для наших целей, - тут же снова подтвердил ученый.

- Вы, кстати, имели возможность пообщаться с предыдущим руководителем проекта? - Андрей задал вопрос, из-за которого и завел этот разговор.

- Я тут новичок, - улыбнувшись, ответил Пол. - В самом конце мая приехал, за день до Вас.

- А кто в курс дела Вас водил? - как бы невзначай уточнил Горяев. - Инструктировал по проекту...

- Кестнер, ввел в курс дела в общих чертах. А так мы ждали твоего приезда для непосредственного начала работ, - ответил Пол.

- Хорошо, тогда не будем ждать помощи со стороны, - перевел все в шутку Андрей. - Будем справляться сами...

- Нет проблем! - засмеялся в ответ Пол.

- Отлично, - Горяев дружески хлопнул своего коллегу по плечу, поднялся со стола, облокотившись на который, он с ним разговаривал и подошел к сотрудникам инженерной службы. Их сейчас в модуле было пять человек: трое техников и два инженера.

Поздоровавшись и парой дежурных фраз (интересовало его, конечно же, совсем другое) уточнив состояние дел, Горяев обратил свое внимание на одного из инженеров - Марко. Молодой парень, стоял чуть поодаль от своих коллег, разбираясь со щитком электропитания. Они с Горяевым раньше уже перекидывались словами на нескольких крупных совещаниях у руководителя комплекса. Марко был довольно приветлив и обладал, как Андрей успел заметить, неплохим чувством юмора, а это чувство Горяев особенно ценил в людях. С такими людьми ему всегда было проще найти общий язык. Вообще, по его глубокому убеждению, хорошее чувство юмора - яркий показатель интеллекта, показатель способности человека к ироничному, философскому ощущению окружающего, возможность выйти за рамки бытового восприятия действительности.

- Думаешь, как бы нас обесточить? - в шутку поинтересовался Андрей.

- Да, есть уже несколько вариантов, выбираю, какой из них получше, - улыбнувшись, ответил Марко.

- А ты участвовал в подготовке лаборатории к реализации проекта? - сквозь смех дружелюбно произнес Горяев и уточнил: - Имею ввиду не текущие мероприятия, а оснащение модулей к началу работ...

- Нет, я здесь всего около месяца и поэтому ничего испортить еще не успел, - в той же шутливой манере отозвался Марко, не перестававший что-то сосредоточенно высматривать в щитке, а затем уже более серьезно прибавил: - Подключился уже на этом этапе. Вообще моя группа вся уже после моего приезда сформирована. Кто-то из ребят в один день со мной приехал, ну а большинство даже позже...

- Жаль, а я хотел поблагодарить ваши службы за хорошую подготовку, - стараясь предать голосу максимально искренние интонации, улыбаясь произнес Андрей.

- Увы, если и можно кого-то поблагодарить, то не меня, - засмеялся инженер. - Сделав небольшую паузу, во время которой аккуратно щелкнул одним из переключателей, он добавил: - И думаю, что вообще мало кого из нынешнего состава инженерной службы можно за это поблагодарить. Хотя наш предыдущий шеф возможно и имел к этому отношение. Но он по семейным обстоятельствам вынужден был уехать... Ну вы знаете... Так что его можно поблагодарить только мысленно, - снова оторвавшись от своего занятия, Марко посмотрел на Горяева и, разведя руками, улыбнулся, через мгновенье добавив. - Хотя, наверное, можно позвонить...

- А у тебя остался его телефон? - с нарочитым сомнением в голосе спросил Андрей.

- У меня нет, но возможно у ребят есть. Я могу спросить, - предложил Марко.

- Ладно, потом, это не срочно, - Горяев поблагодарил инженера и, сославшись на чрезвычайно плотный рабочий график, покинул модуль.

Между тем, несмотря на действительно запланировано насыщенный день, заниматься проектом ему сейчас не хотелось. Его мысли были совсем о другом. Андрей зашел к себе в кабинет. По привычке присел на краешек стола, затем переместился на диван и полулег, облокотившись на один и закинув ноги на другой боковой валик, но в таком положении пробыл совсем недолго, встал и стал медленно ходить по комнате.

"И действительно, - крутилось у него в голове, - очень и очень странно. Главный инженер тоже уехал как-то неожиданно... Что, Андрей? - мысленно обратился он к себе, - Здесь исчезают люди?" Он тут же ухмыльнулся и покачал головой, словно удивляясь своим собственным словам. "Ну, главного инженера я настолько хорошо не знал, чтобы он мне о своих проблемах рассказывал. Но, с другой стороны, у нас финальная фаза и от его компетенции многое зависит. Так какого черта, я - руководитель проекта не знаю, что он уезжает, и вместо него назначается другой?! Почему, черт побери, меня никто не ставит в известность?! Требуют результатов и ничего не говорят!" - Горяев с силой ударил ладонью по столу. Затем он налил себе стакан воды и в несколько глотков выпил его. Потом снова подошел и опустился на диван. Заложив руки за голову, он откинулся спиной на его невысокую мягкую спинку. Так Горяев просидел некоторое время, глядя на ровный белый потолок. Приступ гнева, охвативший его, постепенно прошел. Андрей снова встал и стал прохаживаться по кабинету "Ну, хорошо. Почему так внезапно уехал Анатолий? Если у него закончился контракт, что, нельзя было мне об этом сообщить? Не сказать, что мы стали прямо лучшими друзьями, но нормально же общались... Тот последний день, когда он вел себя совершенно неестественно - что это было? Эти его слова о том, что у предыдущего руководителя лаборатории были такие же симптомы как у меня, что он себя чувствовал также как я. Да и сам этот пресловутый предыдущий руководитель лаборатории, о котором, как выясняется, никто и ничего не знает..." - Горяев снова с сомнением и оттенком горечи ухмыльнулся. "Кончился контракт, - мысли Андрея опять перескочили на Анатолия, - как раз в тот момент, когда он мне что-то хотел сообщить, чудесным образом так совпадает, что у него заканчивается контракт..." Андрей налил себе еще один стакан воды и снова в два глотка выпил.

"Еще, похоже, выясняется, что весь персонал, работающий сейчас над проектом, находится здесь не больше месяца. Вероятно, всех набрали прямо перед моим приездом. А может быть, это я и все остальные появились здесь, именно потому, что полностью убрали прошлый состав, прошлого руководителя проекта? Тогда по какой причине это сделали? Что тут могло произойти?" Горяев покачал головой и отчетливо вслух произнес:

- Хотел выяснить одну вещь, а вместо этого получаю вопросов больше чем ответов. Хотел бы я, чтобы все это имело нормальные естественные причины...

Двери главной лаборатории комплекса медленно закрылись за Горяевым с характерным еле слышным шипящим звуком. В большом мягко освещенном холле было тихо и безлюдно, лишь у двери скучал сотрудник службы безопасности. Он с явным интересом обратил свое внимание на выходящего ученого, подтверждая тем самым, что до этого уже довольно долгое время в холле никто не появлялся.

Андрей дежурно попрощался с охранником и вышел из здания. В долине было тихо и светло. Плюс восемнадцать градусов - настоящая жара для этих широт. Солнце освещало горные склоны, плывя в чистом голубом небе. Редкие белые облака лишь подчеркивали ощущение легкости и какой-то безмятежности от стоявшей погоды.

"Редкий вечер", - подумал Андрей. Затем его мысли снова вернулись к пресловутому прошлому руководителю проекта, о котором ни один из его коллег ничего не слышал, странному поведению Анатолия и не менее странному его отъезду, скорее даже исчезновению. "Как бы то ни было, - в какой-то момент Горяев решительно остановил раскручивающуюся спираль мыслей, - выводы делать пока рано. К черту все! До завтра. Сейчас мне просто необходимо выспаться, поэтому я приду к себе в номер и лягу спать. А думать нужно о чем-то отвлеченном. И подумаем мы о чем? Да вот, например, погода хорошая, озерная вода издалека как зеркало, солнце как огненный шар... Ярило! Древние славяне ему поклонялись. Интересно как это было?" В этих попытках размышлять ни о чем, Андрей добрался до своего номера.

Пройдя через комнату, скинув по дороге куртку прямо на пол, он буквально рухнул на кровать и почти сразу же уснул. 29 июня

Горяев проснулся сам (будильник он вчера поставить забыл, поэтому тот в любом случае потревожить его не мог) и проснулся как-то сразу, словно вынырнул из глубины на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Следом были напряженные полдня в лаборатории и обед с несколькими коллегами, потом снова лаборатория. У инженерной службы опять "не все просто". Штайнмайер буквально красный от возмущения, утверждал, что из-за инженеров его группа совершенно не может работать.

Между тем конструкция главной установки приобретала все более законченный и какой-то даже жутковатый вид, постепенно поднимаясь к потолку модуля и тысячами расходящихся от нее во всех направлениях проводов, пронизывая окружающее пространство.

Горяева раздражало то, что помимо решения собственно научных, исследовательских вопросов, он вынужден был сейчас улаживать конфликты среди своих коллег. Андрей успокаивал себя тем, что это тоже часть его работы как руководителя. Уметь сплотить людей в сложный период, не это ли главное умение настоящего лидера. Значит надо стараться быть лидером.

В течение рабочего дня Горяев успел завести разговор "о предыдущем руководителе лаборатории" еще с тремя сотрудниками комплекса. Как бы невзначай расспросил генетика из группы Штайнмайера, а также поинтересовался об этом у двух техников из смены, работавшей в модуле главной установки. Результат был один и тот же - никто из них ничего не знал. Теперь это не удивляло Андрея, скорее даже подстегивало любопытство, он как будто начал чувствовать себя детективом.

Подняв трубку зазвонившего у него в кабинете телефона и услышав голос Джессики (медсестра интересовалась его самочувствием и приглашала прийти завтра на плановое обследование), Горяев после дежурных ответов и фраз не удержался и спросил:

- Джессика, а Вы долго здесь уже? - Затем уточнил, - Имею ввиду на базе...

- Я? - застеснялась девушка. - Месяца полтора, наверное. Не очень долго. А почему Вы спрашиваете? - И не дав ему ответить, сразу же напряженно добавила: - Вас смущает уровень моего профессионализма?

- Нет, что Вы, скорее наоборот... я думал, что Вы знакомы с местной спецификой как минимум полгода, - поспешил успокоить девушку Горяев.

- А Ваши коллеги? Долго уже здесь? - вырвалось у него, а в голове тут же промелькнуло: "Черт, что я несу!"

- Не знаю, - слегка растягивая слова, словно о чем-то в этот момент размышляя, ответила она. - Довольно многие приехали даже после меня - я имею ввиду медсестер. Андрей, а Вас кто-то конкретно интересует?

- Да нет, никто конкретно. Так, простое любопытство, - неуклюже вывернулся Горяев. Клятвенно пообещав прийти завтра на обследование, он положил трубку.

По дороге к себе в номер Андрей заглянул в кафе, где сделал небольшой заказ, а когда официант принес то, что он просил, опять как-то совершенно неуклюже спросил, долго ли тот здесь уже работает. Официант широко улыбнулся и аккуратно поставив на столик фруктовый салат по-кубински, добродушно ответил:

- Я здесь второй день...

Услышав такое, Андрей невольно рассмеялся. Молодой парень какое-то время стоял и растерянно смотрел на него. Когда Горяев смог, наконец, побороть приступ смеха, именно приступ - по-другому это назвать было нельзя, официанта рядом уже не было. Он поспешил оставить странно ведущего себя позднего гостя.

Успокоившись, Андрей вздохнул и направил свой взгляд на стоящую перед ним большую белоснежную тарелку, на которой поверх светло зеленых салатных листьев лежали маленькие кубики ананасов, бананов, яблок, а меж ними - россыпь винограда. Сверху фрукты были политы соусом, блестящим и визуально чем-то напоминающим глазурь.

Горяев взял вилку, наколол кусочек ананаса и, аккуратно обмакнув его в соус, отправил в рот. Потрясающий вкус, тонкий и нежный, разлился по небу.

- Ммм, - не удержался Андрей. "Необыкновенное сочетание ананаса и этого... что это может быть?"

Через несколько минут к нему подошел официант. Ему пришлось вернуться, потому что Андрей помимо салата заказал еще и кофе, который попросил принести позже.

- Потрясающий соус, что это? - спросил Горяев все еще глядящего на него с некоторой опаской молодого человека, накалывая на вилку очередной кусочек фруктового ассорти - яблоко на этот раз.

- Это секрет нашего повара, - максимально вежливо, даже услужливо ответил парень.

- Ну, тогда передайте вашему повару, что я впечатлен его мастерством, - улыбнулся Горяев.

Официант удалился в помещение кухни и возник снова, когда Андрей, уже допив свой кофе, собирался уходить. Парень медленно и торжественно шел, неся на почти вытянутых руках поднос, на котором стояло блестящее металлическое блюдо, накрытое высокой куполообразной крышкой. Перед тем как поставить блюдо на стол, он с еще большей торжественностью со словами: "Наш шеф-повар выражает вам свою признательность", снял с него крышку. Горяев увидел довольно искусно сделанный торт- копию его лица и в первое мгновение несколько опешил.

- Что это? - не скрывая крайнего удивления, спросил он.

- Наш повар в знак признательности сделал вот такой своеобразный Ваш портрет, - радостно ответил молодой человек, и сразу же успокаивающе прибавил: - Не волнуйтесь это за наш счет.

- Попробуйте, а то он обидится, - произнес официант, имея ввиду повара. - Это очень вкусно, я вас уверяю. Попробуйте, - продолжал упрашивать официант, глядя на недоумевающего Андрея. - Повар очень старался. Хотя бы чуть-чуть, - с этими словами он отрезал кусок "лица" шириной от уха до виска. Сопровождая свои действия умоляющим взглядом, официант положил отрезанный кусок на блюдце и пододвинул к Горяеву.

- Ну, хорошо, хорошо, - неохотно согласился Андрей. - Я попробую.

Он буквально лишь ковырнул ложкой кусок торта, после чего со звоном бросил ее на блюдце. Затем молча встал и, оставив деньги за салат и кофе, покинул заведение.

Странное, если не сказать идиотское, происшествие оказало на Андрея сильное эмоциональное воздействие. Такое, что он на время забыл о преследовавшем его весь день синдроме "детектива". Хотя и ненадолго.

"Становиться все интереснее", - думал он, чистя зубы, перед тем как отправиться в кровать. Его внимание снова переключилось на то, что так занимало его весь день. Андрей набрал в рот воды и, прополоскав, выплюнул. "Возможно, что вахтовый метод. С другой стороны у меня-то контракт на других условиях. Ну и не все же сразу меняются в одно время". Горяев поставил щетку в стаканчик. "Это, во-первых. Во-вторых, это сложный проект, и, тем более, не может происходить полная смена состава специалистов одномоментно. Это просто не целесообразно. Понятно, это может касаться, например, медиков, еще кого-то, кто не участвует в долгосрочных научных проектах. Ну ладно, младшего научного персонала, но не руководителей же и не ведущих специалистов. Это не реально. Надо, в конце концов, сохранять некую преемственность... Это же не пионерский лагерь, это - научный проект..."

Андрей лег, но долго не мог уснуть, его продолжали будоражить мысли, затягивающие в водоворот бесконечных логических цепочек, которые, как будто, уже помимо его воли, пытался выстраивать зацикленный на этом мозг...

____________________________________________________________

© Васильев Михаил Юрьевич. История профессора Горяева. 29 Июня

Origin: http://samlib.ru/w/wasilxew_mihail_jurxewich/professorgoryaevstory-20.shtml

Создан: 02/10/2013, изменен: 19/12/2013, 247k

Статья: Приключения